WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

ГЛАВА 1

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ

ИССЛЕДОВАНИЯ ФОРМ ПРАВЛЕНИЯ

§ 1. Неоинституциональные рамки исследования

Надлежащее изучение политики – это изучение

не человека, а институтов1.

Дж.Пламенац 1.1. Понятие политического института Политический институт – категория, существующая с момента возникновения политологии. По словам К. фон Байме, институционализм является «дедушкой политической науки»2. Отношение к политическим институтам как объектам исследования менялось на протяжении развития политологии, хотя никто не отрицал их наличия в политике. Как пишет Д.Норт, «институты невозможно увидеть, почувствовать, пощупать и даже измерить. Институты – это конструкции, созданные человеческим сознанием. Но даже самые убежденные представители неоклассической школы признают их существование и обычно в качестве параметров включают, в явном или неявном виде, в свои модели»3.

С 1980-х годов прошлого века институты стали переживать период «ренессанса»4 или «нового открытия»5. Дж.Марч и Й.Ольсен были первыми, кто выступил за возрождение институционального подхода, опубликовав в 1984 году статью под названием «Новый институционаЦит по: Sartori G. Comparative Constitutional Engineering: An Inquiry into Structures, Incentives and Outcomes. – 2nd edition. – London: Macmillan Press, 1997. – P. IX.

Beyme K. von. Institutional Engineering and Transition to Democracy // Zielonka J. (ed.) Democratic Consolidation in Eastern Europe. – Vol 1. Institutional Engineering. – Oxford and N.Y.: Oxford University Press, 2001. – P. 3.

Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – М.: Фонд экономической книги «Начала», 1997. – С. 137.

Beyme K. von. Institutional Engineering and Transition to Democracy. – P. 3.

Ротстайн Б. Политические институты: общие проблемы // Политическая наука: новые направления. Научный редактор Е.Б.Шестопал. – М.: Вече, 1999. – С. 155.

лизм: организационные факторы в политической жизни»1. Вслед за ними П.Эванс, Д.Руэшмейер и Т.Скокпол призвали к использованию в политологии анализа, в центре которого находятся институты, в книге, изданной в 1985 году2. Сегодняшнее состояние политической науки можно смело обозначить термином «институциональный бум»: наблюдается колоссальный интерес к институту, который сопровождается переосмыслением содержания этой категории. На важность проблематики институтов указано в литературе: «...основной проблемой политической науки являются специфические характеристики политических институтов в реальном мире во всем их многообразии, определяемом временем и местом»3.

Несмотря на большое число работ, институциональная теория, по мнению У.Р.Скотта, находится на ранней стадии своего развития – в периоде «юношества»: «Юноши [теоретики институционализма] неуклюжи и прыщавы, но они заключают в себе энергию и подают надежды. Им требуется как ободрение, так и критика, чтобы направить свою энергию в продуктивном направлении и реализовать свои обещания»4.

Действительно, многие аспекты институциональной теории вполне заслуживают признания со стороны научного сообщества. Вместе с тем, есть немало спорных сторон и «белых пятен» институционализма.

Руководствуясь наставлением У.Р.Скотта, в этом параграфе, с одной стороны, будут выделены позитивные моменты в понимании политического института, а, с другой стороны, показаны слабые места в концептуальной проработке этого понятия.

Термин «институт» происходит от латинского слова institutum – установление, учреждение, обычай. Латинско-русский словарь О.Петрученко, изданный в 1914 году, дает следующий перевод этого термина: 1) обычай, обыкновение, постановлением вызванное устройство, порядок домашней или гражданской жизни; 2) предприятие, начинание, план; 3) наставление5. В римском праве использовалось понятие institutio (institutiones) – институции, что означало «учебник».

См.: March J.G. and Olsen J.P. The New Institutionalism: Organizational Factors in Political Life // American Political Science Review. – 1984. – Vol. 78. – P. 734-749.

См.: Evans P.B., Rueschemeyer D. and Skocpol T. (eds.) Bringing the State Back in. – Cambridge: Cambridge University Press, 1985.

Ротстайн Б. Политические институты: общие проблемы. – С. 151.

Scott R.W. The Adolescence of Institutional Theory // Administrative Science Quarterly. – 1987. – Vol. 32. – P. 510.

См.: Категории политической науки. – М.: МГИМО, 2002. – С. 261.

Наибольшую известность приобрели институции Гая. Институциями была названа одна из частей свода римского права императора Юстиниана I. За прошедшие столетия понятие института изменилось и расширилось, однако и сегодня в нем непременно сохраняются отголоски тех первоначальных значений, которые придавались ему в латинском языке1.

Современные словари выделяют несколько значений слова «институт». Так, «Толковый словарь иноязычных слов» Л.П.Крысина описывает это понятие следующим образом: 1) название некоторых учебных заведений и научных учреждений, например, медицинский институт;

2) в России до 1917 года закрытое женское среднее учебное заведение для детей дворян; 3) совокупность норм права в какой-нибудь области общественных отношений, та или иная форма общественного устройства, например, институт брака2.

В английском языке этот термин также используется в нескольких значениях, о чем говорит словарь А.С.Хорнби: 1) то, что создано, установлено или создается, устанавливается; например, институт обычаев или правил; 2) установленный закон, обычай или практика, например, клуб или сообщество; 3) человек, который стал известен каждому благодаря долгому служению делу; 4) (построение организации) организация с благотворительными целями или для социальной защиты, например, приют для сирот, дом для престарелых3.

В современных социальных науках наблюдается множественная картина в определении понятия «институт». Различия в трактовках зависят от области научного знания. В правовой науке институты понимаются как сугубо юридические установления. В политической науке долгое время институты (в том числе политические) трактовались формально, и лишь два десятилетия назад началась концептуальная переработка этого понятия. В социологию понятие «институт» вошло на рубеже XIX-XX вв. и стало рассматриваться как определенный способ действий и суждений, существующих вне и независимо от отдельно взятого индивидуума. Сегодня социологи подчеркивают значение института как организации системы ролей и статусов, образующих социСм.: Быченков В.М. Институты. Сверхколлективные образования и безличные формы социальной субъектности. – М., 1996. – С. 8-9.

См.: Крысин Л.П. Толковый словарь иноязычных слов. – 5-е изд. – М.: Рус.яз., 2003. – С. 276.

См.: Хорнби А.С. Учебный словарь современного английского языка. – М.: Просвещение, 1984. – С. 323.

альную систему1. Институциональная школа в экономических исследованиях зародилась в 1920-30-х гг., ее бурное развитие привело к формированию так наз. «институциональной экономики».

Институты как правила, моральные нормы, своды законов, регуляторы поведения, организации – вот неполный перечень коннотаций понятия, встречающихся в литературе по институционализму. Прежде всего, «институт» понимается как установление, норма, принятое правило поведения и как организация, учреждение, орган, ассоциация, объединение людей, совокупность служащих. В первом случае можно говорить о нормативной (в смысле правил поведения), во втором случае – бихевиоральной (организационной) интерпретации института2.

Трактовка института как нормы сегодня доминирует в политологической и экономической литературе. Классическим стало определение Нобелевского лауреата Д.Норта: «Институты – это «правила игры» в обществе, или, выражаясь более формально, созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют взаимоотношения между людьми»3. Это определение перекликается с трактовкой Т.Парсонса: институты – «всеобщие модели норм, которые очерчивают категории предписанного, разрешенного и запрещенного поведения в социальных отношениях, для людей в их взаимодействии друг с другом как членов общества и его различных подсистем и групп»4. Казалось бы, такое толкование не вызывает нареканий. Однако здесь требуются некоторые уточнения.

Само по себе правило поведения не образует социального института. Например, принятие закона (законов) о частной собственности и приватизации автоматически не создает института частной собственности: необходима реализация актов на практике через целый комплекс действий потенциальных собственников и государственных органов.

Политические институты невозможно понять, если их нормативные основы остаются пустыми, незаполненными; политические институты являются образованьями двойственной природы – нормативной и эмСм.: Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. – М.: ТЕИС, 2000. – С. 12-13.

См.: Lane J-E. and Ersson S. The New Institutional Politics: Performance and Outcomes. – London and N.Y.: Routledge, 2000. – P. 24.

Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – С. 17.

Parsons T. Structure and Process in Modern Societies. – Glencoe, Ill., 1960. – P. 177.

пирической1. Э.Остром верно подмечает тот факт, что правила, образующие институт, являются рабочими, работающими, действующими (working). Она предлагает определять институт как «наборы действующих правил (выделено мною – О.З.), которые используются для того, чтобы определить, кто может принимать решения на арене, какие акторы разрешены или какие ограничены, какие правила агрегации будут использоваться, каким процедурам необходимо следовать, какой информацией нужно или не нужно снабжать (общество), что получат индивиды в ответ на свои поступки»2. Энциклопедия политических институтов издательства «Блэквелл» рассматривает институт как «локус (место) упорядоченного или оформившегося принципа поведения или действия, который регулирует решающую область социальной жизни и который длится в течение некоторого времени»3.

В трактовку института как нормы необходимо внести корректировку: институт – это реализованная в повседневной практике норма поведения, ставшая устойчивой и типичной. Справедливо на этот счет замечено в литературе: институт означает превалирующий и прочный способ мысли или действия, который внедрен в привычки какой-либо группы или традиции народа4. Обращает на себя внимание такая черта института как внедренность (врезанность, встроенность, включенность) в общественные отношения. На этот же аспект указывает М.Дюверже, который определяет институты как «модели человеческих отношений, с которых копируются конкретные связи, приобретая, таким образом, характер стабильных, устойчивых и крепких»5 (выделено мною – О.З.).

Х.Кеман отмечает, что институты – «наборы правил, которые существуют в социальной реальности в форме повторяющегося поведения, которое подчиняется этим правилам»6.

Итак, институт есть доминирующая норма (в рамках общественных отношений, которые регулируются этим правилом), которая установСм.: Политическая наука: новые направления. – С. 155.

Ostrom E. Governing the Commons. – Cambridge: Cambridge University Press, 1990. – P. 51.

Bogdanor V. (ed.) The Blackwell Encyclopaedia of Political Institutions. – Oxford and N.Y.:

Basil Blackwell, 1987. – P. 290.

См.: Lane J-E. and Ersson S. The New Institutional Politics: Performance and Outcomes. – P. 24.

Цит. по: Категории политической науки. – С. 267.

Keman H. Political Institutions and Public Governance // Czada R., Hritier A. and Keman H. (eds.) Institutions and Political Choice. On the Limits of Rationality. – Amsterdam:

VU University Press, 1998. – P. 111.

лена, принята, стабильна, постоянно повторяется в поведении людей.

Здесь, на мой взгляд, проходит водораздел между нормой и институтом: норма – это правило (требование), институт – это такая норма, которая реализована на практике, стала типичной и постоянно повторяющейся. Институционализированная норма – реализованная на практике, внедренная и ставшая привычной. Таким образом, понятие «института» представляет собой абстракцию, в которой отражается результат реализации нормы на практике.

Входят ли в содержание института только нормы или иные элементы общественной практики? Здесь мнения варьируются. Можно выделить, используя терминологию Ж.-Э.Лэйна и С.Эрссона, «тонкую» и «толстую» интерпретацию института1. «Тонкая» интерпретация проистекает из теории рационального выбора, в соответствии с которой институты представляют собой правила, существующие в форме норм, которые рассматриваются как варианты сознательного выбора акторов.

Институты в таком толковании охватывают большое разнообразие норм, регулирующих человеческую деятельность. Причем в это понятие не включаются иные факторы, влияющие на поведение людей – интересы, предпочтения, информация и пр. Согласно «тонкой» интерпретации, если институты меняются, поведение людей также может измениться, хотя их интересы продолжают оставаться неизменными2.

«Толстая» интерпретация института заключается в том, что институт состоит не только из норм, но и из элементов практики. Даже отдельные люди в таком представлении образуют институт (например, У.Черчилль). Эта социологическая трактовка института нашла свое воплощение в трудах Дж.Марча и Й.Ольсена, которые относят к институтам «установившуюся практику (рутину), процедуры, обычаи, роли, стратегии, организационные формы, технологии, убеждения, парадигмы, моральные нормы, культуру и знания»3. В научной литературе встречаются близкие определения: институт – это «признанные практики, состоящие из четко идентифицируемых ролей, соединенных с наборами норм или обычаев, регулирующих отношения среди носителей См.: Lane J-E. and Ersson S. The New Institutional Politics: Performance and Outcomes. – P. 4.

См.: ibid.

March J.G. and Olsen J.P. Rediscovering Institutions: The Organizational Basis of Politics. – N.Y.: The Free Press, 1989. – P. 22.

этих ролей»1, «формальные и неформальные правила и практики, которые используются для того, чтобы преобразовывать предпочтения граждан в общественную политику» (А.Лейпхарт)2. При такой трактовке понятие института размывается и становится ненужным.

Различия между двумя подходами могут быть проиллюстрированы на примере шахмат. В соответствии с «тонким» толкованием института, шахматы – это игра, которая регулируется институтами в форме правил, а согласно «толстой» интерпретации, шахматы и есть сам институт (кроме правил включающий еще и стратегию игры, интересы игроков и пр.)3. Как верно подмечает К.Оффе, «институты определяют правила игры, а также цели, которые в этой игре могут быть достигнуты, но не ходы (выделено мною – О.З.), которые игроки должны делать в течение игры, оставаясь при этом в рамках институционально определенного пространства возможностей, выбора и стимулов»4.

Не следует всю социальную практику включать в понятие института5. Слабость «толстого» (расширительного) подхода заключается в том, что содержание института представлено разноуровневыми и разнопорядковыми компонентами (см. определение Дж.Марча и Й.Ольсена). Более продуктивным представляется взгляд, в соответствии с которым выделяется какой-либо основной компонент или существенное свойство, конституирующее некое явление как социальный институт. Это могут быть нормы и (или) какая-то часть социальной практики. Так, П.Холл определяет институты как «формальные правила, согласительные процедуры и действующие на практике стандарты, которые структурируют отношения между индивидами в различных элементах политической системы и экономики»6. Й.Ольсен относит к институтам «рутину» (установившуюся практику – routine)7.

С.Г.Кирдина так связывает понятия «институт» и «практика»: институЦит по: Powell W.W. and DiMaggio P.J. (eds.) The New Institutionalism in Organazational Analysis. – Chicago and London: The University of Chicago Press, 1991. – P. 8.

Lijphart A. Democracies: Patterns of Majoritarian and Consensus Government in TwentyOne Countries. – New Haven, Conn.: Yale University Press, 1984. – P. 3.

См.: Lane J-E. and Ersson S. The New Institutional Politics: Performance and Outcomes. – P. 6.

Оффе К. Политэкономия: социологические аспекты // Политическая наука: новые направления. – С. 667.

См. об этом подходе к понятию института: Lane J-E. and Ersson S. The New Institutional Politics: Performance and Outcomes. – P. 25.

Hall P. Governing the Economy. – N.Y.: Oxford University Press, 1986. – P. 19.

Цит. по: Czada R., Hritier A. and Keman H. (eds.) Institutions and Political Choice. On the Limits of Rationality. – P. 112.

ты – это «глубинные, исторически устойчивые формы социальной практики (выделено мною - О.З.), обеспечивающие воспроизводство социальных связей и отношений в разных типах общества»1. П.Бергер и Т.Лукман для объяснения института вводят понятие «хабитулизация»

(опривычивание), которое предусматривает стабильную основу для протекания человеческой деятельности в течение долгого времени и для процессов институционализации. Они определяют институт как «взаимную типизацию опривыченных действий деятелями разного рода»2. Таким образом, в понятие института следует включать только устойчивую и долговременную практику, опирающуюся на нормы.

Один из дискуссионных вопросов в институционализме сводится к следующему: включать ли неформальные правила (нормы, процедуры и т.п.) в понятие социального института? Дж.Цебелис на этот счет пишет: «Я использую термин «институт», чтобы указать на формальные правила повторяющейся политической и социальной игры. Предполагается, что правила являются формальными, чтобы провести различия между институтами (и нормами) и обычаями»3. Думается, что сужение объема понятия «институт» до формальных правил не оправдано.

Если ограничить определение института лишь формальными нормами, то появляется риск упустить из виду многочисленные, присущие любой политической организации неформализованные, но «сами собой разумеющиеся» правила, которые детерминируют политическое поведение. При включении в содержание понятия «институт» неформальных правил появляется возможность дать ответ на вопрос о том, что означают «изменения в формальных политических институтах», т.е.

выявить специфику собственно «политического» компонента организации политических институтов4. Д.Норт пишет: «Меня интересуют и формальные ограничения – такие, как правила, придуманные людьми, и неформальные ограничения – такие, как общепринятые условности и кодексы поведения. Институты могут быть продуктом сознательного человеческого замысла – как, например, Конституция США, или просто складываться в процессе исторического развития, подобно обычКирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. – С. 17.

Бергер П. и Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. – М.: МЕДИУМ, 1995. – С. 92.

Tsebelis G. Nested Games: Rational Choice in a Comparative Perspective. – Berkeley:

University of California Press, 1990. – P. 94.

См.: Ротстайн Б. Политические институты: общие проблемы. – С. 161.

ному праву»1. Д.Норт подчеркивает, что институты «состоят из формальных писаных правил и обычно неписаных кодексов поведения, которые лежат глубже формальных правил и дополняют их...»2.

Недооценка неформальных институтов была характерна для традиционного периода развития политической науки, когда наблюдался перевес юридической стороны над политической практикой, «официальной» трактовки событий над «реальной». Поэтому в политологии потребовалось расширить понятие «политики» для того, чтобы охватить в нем и менее формально организованные структуры, и политические процессы, выходящие за рамки деятельности формальных институтов и правительства3. Как справедливо отмечает Г.Алмонд, необходимо принимать во внимание «внеправовые», «околоправовые» и «социальные» институты, столь важные для понимания политики в незападных странах4.

Часто в неоинституциональной литературе институты понимаются как правила поведения и способы поддержания этих правил5, в частности, в качестве признака института выделяют использование санкций.

Однако с этим мнением нельзя согласиться. Например, семья как институт существует и воспроизводится не столько благодаря санкциям (со стороны государства или супругов), сколько благодаря иным факторам – любви, дружбе, привычке, традиции и пр. Трудно представить, чтобы для сохранения семьи как института в условиях роста разводов государство использовало санкции (исключение составляют те страны, где в соответствии с религиозными канонами женщине не разрешается расторгнуть брак). Стабильность или (возможная) нестабильность института семьи связана отнюдь не с принуждением. Следовательно, использование санкций не является признаком всех социальных институтов. Другое дело, когда речь идет о политических институтах, особенно государственных.

Любопытную, но не бесспорную позицию высказывает Д.Хоманс:

«Институты существуют и сохраняются вовсе не потому, что они заНорт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – С. 18.

Там же. – С. 19.

См.: Мэр П. Сравнительная политология: общие проблемы // Политическая наука:

новые направления. – С. 312.

См.: там же. – С. 313.

См.: Радаев В.В. Новый институциональный подход: построение исследовательской схемы // Журнал социологии и социальной антропологии. – 2001. – Том IV. – № 3. – С. 113.

креплены в нормах... Они сохраняются потому, что они предполагают награды, в конечном счете, награды для индивидов»1. Здесь в качестве способа поддержания институтов содержится указание на поощрения.

В такой точке зрения есть разумное начало, поскольку всякий социальный институт представляет собой ценностное явление, а значит «вознаграждает» своим существованием общество, группы и индивидов. Вместе с тем, указанный Д.Хомансом признак института не распространяется на все институты (например, религию). Использование наград не является доминирующим средством поддержания институционального порядка (в авторитарных системах превалирует принуждение к исполнению норм).

Трактовка института как организации. Государственные органы наподобие парламента, правительства, конституционного суда часто рассматриваются как политические институты, поскольку поведение людей в них высоко институционализированно. В советской науке было принято рассматривать институт как организацию или группу людей с их социальными статусами, ролями и нормами2.

Д.Норт проводит четкие различия между институтами и организациями, хотя между этими понятиями есть общее: подобно институтам, организации структурируют взаимоотношения между людьми. Однако, как отмечает Нобелевский лауреат, «важно четко отделить правила от игроков»3. Он проводит аналогию с правилами игры в командных спортивных играх, где правила определяют то, как ведется игра. Но цель команды – выиграть игру, сочетая умение, стратегию и взаимодействие игроков, пользуясь честными, а иногда нечестными приемами. Далее Д.Норт верно подмечает: «Моделирование стратегий и навыков, складывающихся по мере развития команды – это совсем другой процесс, нежели моделирование создания и развития правил и последствий их применения»4. Организация, по Д.Норту, – это «группа людей, объединенных стремлением сообща достичь какой-либо цели»5. Институты как ограничительные рамки не могут состоять из людей.

Цит. по: Андреев Ю.П., Коржевская Н.М. и Костина Н.Б. Социальные институты:

содержание, функции, структура. – Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1989. – С. 28.

См., например: там же. – С. 18.

Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – С. 19.

Там же.

Там же. – С. 20.

Взаимосвязь между институтами и организациями такова: организации создаются для достижения определенных целей благодаря тому, что существующие институты (ограничения) создают возможности для соответствующей деятельности; в процессе движения к своим целям организации выступают агентами институциональных изменений1.

Действительно, организации являются акторами, действующими лицами экономического, политического и пр. процессов, а институты, понимаемые как правила, таковыми быть не могут. Различия между институтами и организациями Д.Норт ставит во главу угла своей концепции институциональных изменений2.

Любая организация не может существовать без норм, но есть нормы, которые не ведут к образованию организации. Скажем, правило «ведите автомобиль по правой стороне дороги» не влечет создание организации. Понятие организации охватывает своим содержанием поведение индивидов, их интересы, стратегии, систему установок и пр.

Ж.-Э.Лэйн и С.Эрссон считают, что понятие института как организации шире, чем понятие института как нормы, поскольку первое включает в себя кроме норм еще и элементы практики3. Полагаю, что соотношение между двумя понятиями не может быть определено по объему, поскольку, как верно отмечает Д.Норт, организация и институт представляют собой разные явления, хотя и взаимосвязанные между собой.

К.Оффе проводит различия между организацией и институтом по трем позициям: 1) «функции» организации («авторитарно предписанные и принудительные роли и правила») касаются двух сторон (работодатель и работник), а институциональные правила – трех сторон, т.е.

установлены и обеспечиваются принуждением «третьей стороны», не являющейся частью институционального взаимодействия; 2) «функции» организации подчинены целям, преследуемым организацией, но правила находятся с институтами в одной логической плоскости; 3) «функции» (правила) организации более ограничены по своему объему, кругу лиц и воздействию на людей, для которых они предназначаются;

они ограничены степенью свободы действий, которую институты (такие, как право собственности, брак, политическая партия, предпринимательская фирма) предоставляют организациям в борьбе за свои цеСм.: Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – С. 20.

См.: там же. – С. 23.

См.: Lane J-E. and Ersson S. The New Institutional Politics: Performance and Outcomes. – P. 26.

ли1. К.Оффе так иллюстрирует свои рассуждения. Университет как институт не разрешает вам «состряпать» базу данных вашего исследования или заниматься плагиатом, но университет как организация позволяет оценивать наше поведение исходя из моральных соображений до тех пор, пока не будут существовать институционализированные статусные права, рутины, правила и «демаркационные линии»2.

Ряд авторов предлагает разграничивать понятия «институт» и «организация» исходя из уровня абстрагирования:

– институты (система правил) действуют на макроуровне;

– организации (группы индивидов, более или менее формально конституированные и преследующие определенные коллективные цели) – на мезоуровне;

– акторы (индивиды, действующие с определенной целью) – на микроуровне3.

Р.Алфорд и Р.Фридленд также рассматривают институт на макроуровне. Понятие «институт», по их мнению, относится к модели супраорганизационных отношений – политии, семье, экономике, религии, культуре4.

Во многих дискуссиях, посвященных институтам, присутствует смысловая двойственность понятия: институт как норма и институт как организация. Так, Ж.Блондель пишет: «нет четких различий между институтами и процедурами, так как институты есть наборы процедур.

Политическая партия – это институт: она также представляет собой набор процедур, по которым выбираются лидеры, принимаются решения, организуются избирательные кампании...» Трактовка института как устойчивого типа поведения не выдерживает критики, поскольку человеческое поведение само по себе не является ни правилом, ни организацией. Очевидно, что понятия «институт» и «поведение» связаны между собой. Но как? Удачный ответ, на мой взгляд, дает С.Хантингтон. Он отмечает: институты – «стабильСм.: Offe C. Designing Institutions in East European Transitions // Goodin R.E. (ed.) The Theory of Institutional Design. – Cambridge: Cambridge University Press, 1996. – P. 203.

См.: ibid.

См.: Sweet A.S., Sandholtz W. and Fligstein N. The Institutionalization of Europe. – Oxford and N.Y.: Oxford University Press, 2001. – P. 6.

См.: Alford R.R. and Friedland R. Powers of Theory: Capitalism, the State, and Democracy. – Cambridge: Cambridge University Press, 1985. – P. 16.

Цит по: Bogdanor V. (ed.) The Blackwell Encyclopaedia of Political Institutions. – P. 291.

ные, ценные, повторяющиеся модели поведения»1. Р.Гудин повторяет это определение и указывает, что центральная черта институционализации – стабильный, без конца повторяющийся в форме образцов, тип поведения, который осуществляется внутри институтов и благодаря им2. Институционализм – процесс, благодаря которому организации и процедуры приобретают значимость и стабильность. В институционализированной среде поведение более стабильно и предсказуемо3.

Дж.Марч и Й.Ольсен отмечают, что институты – это «пути (способы – ways), по которым политическое поведение глубоко внедряется (embedded) в институциональную структуру правил, норм, ожиданий и традиций»4.

Трактовка института как образца (модели, шаблона) поведения, сближает этот взгляд с точкой зрения о том, что институт есть правило поведения. Правила поведения информируют людей о том, как себя вести, от каких поступков необходимо воздерживаться, что будет, если человек совершит нежелательные поступки и т.п. В этом смысле правила представляют собой образцы для копирования приемлемого (правомерного; соответствующего общественному мнению и пр.) поведения. Общественная жизнь включает в себя и правила, и поведение; эти явления смешивать нельзя.

Следует выделить также понимание института как убеждения, верования, мнения, символа. Э.Дюркгейм полагает, что институты – это некие идеальные образования в форме обычаев и верований, которые, в свою очередь, материализуются в практической деятельности социальных организаций различных времен и народов5. Похожий взгляд находим у А.Вильдавски: «Институты конституируют и легитимизируют политических акторов и предоставляют им четкие поведенческие правила, понятия реальности, стандарты оценок, эмоциональные связи, Huntington S. Political Order in Changing Societies. – New Haven and London: Yale University Press, 1968. – P. 12.

См.: Goodin R. Institutions and Their Design // Goodin R.E. (ed.) The Theory of Institutional Design. – P. 21, 22.

См.: ibid.

March J.G. and Olsen J.P. Rediscovering Institutions: The Organizational Basis of Politics. – P. 5.

См.: Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. – М., 1991. – С. 283-284.

дарования (endowments), и, таким образом, наделяют их способностью к целевой деятельности»1 (выделено мною – О.З.).

Действительно, как справедливо отмечено в литературе, в понятии социального института кроме формального (институт есть некая организационная форма) и функционального (институт обеспечивает реализацию долговременных общественно значимых целей) аспектов необходимо выделить когнитивный аспект: содержанием института является совокупность принимаемых большинством членов общества представлений о природе и назначении институционализируемой сферы социальной жизни, а также о целесообразности данной формы ее институционализации2. Однако сводить все содержание понятия «институт» к когнитивной стороне нельзя, поскольку институт есть, прежде всего, объективно существующая часть социальной реальности в форме норм или организаций.

Функции и значение политического института. В литературе выделяют ряд функций социальных институтов: удовлетворение различных потребностей; регулирование действий индивидов в рамках социальных отношений; обеспечение непрерывности общественной жизни; содействие социальной сплоченности и предотвращение противообщественных акций3; социализация личности; поддержание порядка; контроль; интеграция и др.

По Т.Парсонсу институты – решающий фактор интеграции и стабилизации общества. Их основная функция – регулирование социальных процессов и явлений с целью поддержания стабильности и равновесия между ними. Д.Норт пишет: «Институты уменьшают неопределенность, структурируя повседневную жизнь. Они организуют взаимоотношения между людьми... Институты определяют и ограничивают набор альтернатив, которые имеются у каждого человека»4. Предназначение институтов заключается отнюдь не в том, чтобы обеспечить эффективность. Институты не всегда создаются для того, чтобы быть социально эффективными; они скорее создаются для того, чтобы слуЦит. по: Czada R., Hritier A. and Keman H. (eds.) Institutions and Political Choice. On the Limits of Rationality. – P. 112.

См.: Паршин П.Б. Семиотика социальных институтов и споры об «интеллектуальной собственности» // Полис. – 2004. – № 2. – С. 106.

См.: Асп Э.К. Введение в социологию. – СПб: Алетейя, 1998. – С. 117-118.

См.: Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – С. 18.

жить интересам тех, кто занимает позиции, позволяющие влиять на формирование новых правил1.

Институты воздействуют на индивидуальное и групповое поведение прямо или косвенно. Они формируют способность к целенаправленному действию акторов2, воздействуют на выбор ими стратегии своего поведения и способа достижения своих целей. «Институты дают основания для определения того, кто является законным актором, регулируют количество акторов и порядок действия и в значительной степени устанавливают, какой информацией о намерениях других сторон могут располагать акторы»3, – говорится в литературе.

Если исходить из подхода Дж.Мэдисона о том, что люди организуются в группы, чтобы защитить имеющиеся интересы, то политические институты можно интерпретировать как средства (механизмы, способы, устройства – devices) для сдерживания отклоняющегося поведения среди политических элит. Политические группы преследуют определенные интересы в рамках взаимодействия, установленного политическими институтами. Институты ограничивают индивидуальное поведение – вот основная идея4.

А.Лейпхарт видит значение институтов в том, что они переводят предпочтения граждан в направления публичной политики5. В политологии есть два взгляда на то, экзогенный или эндогенный характер имеют предпочтения акторов по отношению к институту. Согласно экономическому подходу институты определяют обмен, но не оказывают никакого влияния на имеющиеся предпочтения, которые акторы сами определяют, стремясь получить максимально возможную выгоду6.

ду6. Иной подход – социологический (или культурологический) – сводится к тому, что институты диктуют акторам, каким предпочтениям следовать в той ситуации, в которой они оказались. Институты, отмечают Дж.Марч и Й.Ольсен, имеют свою собственную логику, отличную от логики экономической и социальной жизни, так наз. «логику соотСм.: Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – С. 33.

Цит. по: Czada R., Hritier A. and Keman H. (eds.) Institutions and Political Choice. On the Limits of Rationality. – P. 112.

Ротстайн Б. Политические институты: общие проблемы. – С. 162.

Lane J-E. and Ersson S. The New Institutional Politics: Performance and Outcomes. – P. 56.

Lijphart A. Patterns of Democracy: Government Forms and Performance in Thirty-Six Countries. – P. 3.

См.: Ротстайн Б. Политические институты: общие проблемы. – С. 162-163.

ветствия» (logic of appropriateness)1: в условиях существования готовых институтов, которые предлагают людям шаблоны поведения, человек не рассчитывает, какое именно действие в большей степени соответствует его интересам. Вместо этого он задает себе вопрос «Кто я такой?»

(судья, биржевой маклер, медсестра, заключенный, ученый) и думает о тех действиях, которые соответствуют его положению в сложившейся ситуации (защита справедливости, увеличение богатства, уход за больными, стремление избежать правосудия, поиск истины)2. Итак, согласно рассматриваемому взгляду, институты не только воздействуют на предпочтения акторов, но и некоторым образом создают их. Оба подхода страдают изъянами: «если для экономического подхода характерна недооценка социального фактора в становлении предпочтений действующих лиц, то для культурологического – его переоценка»3.

Интересно, что разные авторы обращают внимание на разные стороны социальной роли института. Трактовка института как ограничителя человеческого поведения присутствует в работах Д.Норта и Дж.Цебелиса (их определения я приводил выше), а понимание института как возможности действий мы находим у П.Холла и А.Вильдавски (их определения также были воспроизведены выше). Следует, очевидно, согласиться с мнением о том, что «институты имеют два лица. Они ограничивают альтернативы поведения, но делают политическое действие простирающимся до определенной степени и открывают возможности для совершения определенных действий»4. Первое «лицо»

институтов – авторитарное – использование принуждения (силы) для подчинения правилам. Второе «лицо» – создание общих ориентацией поведения, открытие «коридора» возможностей для принятия акторами стратегических решений в своих интересах. В этом отношении институты не формируют поведение акторов полностью: многое зависит от ситуации, в которой действуют правила5.

См.: March J. and Olsen J. Institutional Perspectives // Brown B.E. Comparative Politics:

Notes and Readings. – 9th ed. – Fort Worth: Harcourt College Publishers, 2000. – P. 333.

См.: Ротстайн Б. Политические институты: общие проблемы. – С. 163.

См.: там же. – С. 164.

Czada R., Hritier A. and Keman H. (eds.) Institutions and Political Choice. On the Limits of Rationality. – P. 37.

См.: ibid. – С. 37-38.

Старый институционализм (В.Вильсон, Дж.Брюс, Т.Коул, Г.Картер, К.Фридрих и др.) просуществовал в политической науке до начала 1950-х гг. (см. рис. 1), но только в начале 1980-х гг. с возрождением интереса к институциональному подходу получил статус «старого». Он характеризовался изучением формально-юридических сторон институтов и их внутренних элементов в рамках описательно-индуктивного подхода к формальной структуре, правилам и процедурам, фасадным ценностям. Политические институты рассматривались по аналогии с предприятием1.

Рис. 1. Эволюция главной линии в политической науке Источник: Hay C. Political analysis. – Hampshire and N.Y.: Palgrave, 2002. – P. 11.

См.: Патрушев С.В. Институционализм в политической науке: Этапы, течения, идеи, проблемы // Зарубежная политология в XX столетии: Сб. науч. тр./РАН ИНИОН. Отв.

ред. вып. Ильин М.В. – М., 2001. – С. 150. (Полит. наука. – 2001. – № 2.) К концу 1960-х гг. исследования в рамках традиционного институционального подхода сходят на нет, уступая место бихевиорализму, «расцвет» которого приходится на 1960-1970-е гг. Это период, мне представляется, можно назвать периодом полного «забвения» институтов. Институт продолжает интерпретироваться как нормативноправовая основа политических явлений и процессов, в его содержание включают формальные положения, законы и производные от них разделения полномочий, методы избрания1. В начале 1980-х гг. возникает новый институционализм как реакция на «бихевиоральную революцию» 1960-х гг. и растущее доминирование теории рационального выбора2. Основные направления политологии за последние пятьдесят лет отражены на рис. 1.

Появление нового институционализма связано со стремлением восстановить связь между теоретическими положениями и реальностью, признать решающую посредническую роль институтов в оформлении политического поведения и переводе политических «входов» в политические «выходы», признать сложность и непредвиденность политических систем1. В статье, написанной в 1984 году, Дж.Марч и Й.Ольсен выделяют ряд черт, присущих теориям политики начала 1950-х гг., т.е.

в тот период времени, для которого характерно «забвение институтов»:

1) контекстуализм, склонный к рассмотрению политики как неотъемлемой части общества и менее склонный к отделению политии от остального общества; политика предстает здесь как зеркальное отражение контекста, внешнего окружения (социально-классовой структуры, экономических условий, географического положения стран, климата, этнической структуры, языка, культуры, демографических характеристик, технологии, идеологии или религии); контекстуальные факторы влияют на политику, но при этом политика на них существенно не влияет;

2) редукционизм, склонный к рассмотрению политических феноменов в качестве общих последствий индивидуального поведения и менее склонный приписывать результаты политики организационным структурам и правилам соответствующего поведения;

3) утилитаризм, склонный к рассмотрению действия как продукта рассчитанного собственного интереса и менее склонный к рассмотреСм.: Патрушев С.В. Институционализм в политической науке: Этапы, течения, идеи, проблемы. – С. 151.

См.: Hay C. Political Analysis. – Hampshire and N.Y.: Palgrave, 2002. – P. 10.

нию политических акторов в качестве субъектов, отвечающих на обязанности и долг;

4) функционализм, склонный к рассмотрению истории в качестве эффективного механизма для достижения единственно подходящего равновесия и менее заинтересованный вероятностью плохой адаптации и неоднозначностью в историческом развитии;

5) инструментализм, склонный к определению процесса принятия решений и распределения ресурсов в качестве центральных проблем политической жизни и менее внимательный к способам, посредством которых политическая жизнь организована вокруг символов, ритуалов и церемоний2.

Новый институционализм появился в противовес этим подходам.

В политической науке он может быть сведен к трем постулатам:

1) политические институты рассматриваются как полноправные акторы, потому что они имеют свои собственные, особые интересы и являются в силу этого частью «реальной» политики (Т.Скокпол, Т.Миттчелл); 2) институты оказывают основное и определяющее воздействие на индивидуальное поведение человека, устанавливая рамки индивидуального выбора через формирование и выражение предпочтений (Дж.Марч, Й.Ольсен, К.Шепсл, Б.Вейнгаст); 3) институты – основная детерминанта, определяющая результаты политики; способность акторов осознавать свои цели хотя бы отчасти определяется институциональным контекстом, в котором они действуют (Ф.Шарпф, А.Лейпхарт)3.

Новым словом в политологии стала идея о том, что институты воздействуют на бытующие в обществе ценности, такие, как справедливость, коллективная идентичность, принадлежность к сообществу, доверие и солидарность4. Перу Дж.Роулза, которого считают «пионером» нового институционализма, принадлежит мысль о том, что именно справедливые политические институты могут способствовать построению справедливого общества, а не наоборот, справедливое общество создаст справедливые политические институты5. К институтам следует относиться как к «самостоятельным, полномочным социальСм.: Hay C. Political Analysis. – P. 14.

См.: March J.G. and Olsen J.P. The New Institutionalism: Organizational Factors in Political Life. – P. 735.

См.: Мэр П. Сравнительная политология: общие проблемы. – С. 314.

См.: Ротстайн Б. Политические институты: общие проблемы. – С. 154.

См.: там же.

ным силам» (Р.Графстайн)1. Институты влияют на формирование интересов разных социальных групп2.

Основным принципом неоинституционализма является догмат «институты важны»3. В марксизме, структурном функционализме, системном анализе, теории групп и ряде других концепций основное кредо может быть выражено так: институты не важны. Так, в марксизме институты рассматриваются лишь как арена политических битв между группами людей, интересы которых предопределены экономическими отношениями. Вот типичное марксистское определение: социальный институт – «своеобразная форма опредмечивания и средство осуществления человеческой деятельности и общественных отношений» (выделено авторами – О.З.). Институты ставятся в зависимость от общественных отношений: конкретно-исторический тип социальных институтов обусловлен господствующими видами деятельности и общественных отношений, прежде всего, производственных5. При таком подходе институты как формы, в которые облекаются классовые интересы, не могли быть причиной, определяющей исход политических баталий. Они не рассматриваются в качестве независимой переменной.

Считается, что они играют ничтожно малую роль в жизни общества.

Институты важны, считают современные политологи, поскольку их функционирование приводит к определенным политическим, социальным и экономическим результатам – политической стабильности, устойчивой демократии, экономическому росту, социальному равенству и пр. «Важность» институтов означает наличие причинно-следственных связей: институты воздействуют на политические и социальноэкономические условия и определяют их результаты. Вопрос заключается в том, какие институты и как воздействуют на социум. Для этого в исследованиях в качестве переменных выбираются, с одной стороны, институты, а, с другой стороны, экономические, социальные или политические факторы, и устанавливается характер связи между этими переменными.

Любопытную точку зрения на соотношение старого и нового институционализма высказывает Д.И.Аптер. Из множества подходов к сравнительному исследованию он выделяет три: институционализм, девеЦит по: Ротстайн Б. Политические институты: общие проблемы. – С. 157.

См.: там же. – С. 158.

Lane J-E. and Ersson S. The New Institutional Politics: Performance and Outcomes. – P. 9.

Андреев Ю.П. и др. Социальные институты: содержание, функции, структура. – С. 13.

См.: там же.

лопментализм (политический и экономический) и неоинституционализм. Д.И.Аптер отмечает, что «первый подход обычно сосредоточен на особых механизмах функционирования политической системы как таковой (выделено мною – О.З.): президентской или парламентской системах власти, унитарном или федеративном государственном устройстве, политических партиях и голосовании, комиссиях и выборах.

Второй подход объединяет большинство теорий социетального измерения. Третий представляет собой сочетание первых двух»1 (выделено мною – О.З.). Действительно, новый институционализм связывает между собой политические институты и экономические, социальные и политические результаты их функционирования.

Дж.Марч и Й.Ольсен определили так основное кредо нового институционализма: «...новый институционализм настаивает на существовании более автономной роли политических институтов. Государство не только подвергается воздействию со стороны общества, но также само влияет на него. Политическая демократия зависит не только от экономических и социальных условий, но также и от дизайна политических институтов. Бюрократическое агентство, законодательный комитет и апелляционный суд являются аренами для соперничества социальных сил, но они являются также совокупностью стандартных рабочих процедур и структурами, которые определяют и защищают интересы. Они являются политическими акторами по полному праву»2.

Новый институционализм играет большую роль в политологии, поскольку «существенно продвигает вперед наше понимание политического мира»3. Однако, несмотря на преимущества нового институционализма перед старым, он не свободен от недостатков, на которые указывает К.Хэй. В частности, отмечает этот автор, новый институционализм оказался неспособным объяснить институциональные изменения, поскольку делает упор на «траекторию предшествующего развития» и историческое наследие, что больше годится для объяснения стабильности, нежели изменений. Новый институционализм, по мнению К.Хэя, склонен к структуралистской логике, в которой акторы являются «узниками» институциональных обстоятельств и подвержены «логике См.: Аптер Д.И. Сравнительная политология: вчера и сегодня // Политическая наука:

новые направления. – С. 363.

March J.G. and Olsen J.P. The New Institutionalism: Organizational Factors in Political Life. – P. 738.

Hall P.A. and Taylor R.C.R. Political Science and the Three New Institutionalisms // Political Studies. – 1996. – Vol. XLIV. – P. 950.

соответствия», а также к яркому (богатому – rich) изображению; кроме того, он слишком сдержан в создании смелых теорий и гипотез 1.

Недостатки нового институционализма (как, впрочем, и достоинства) проявились в его разных школах.

Различия между старым и новым институционализмом показаны в табл. 1.

Особенность структуры неформальная структура Организация включена в... локальное сообщество Основание критики утилитаризма Доказательство критики непредвиденные нерефлективная Социальная психология теория социализации теория атрибуции Когнитивная основа порядка обязательство Источник: Powell W.W. and DiMaggio P.J. (eds.) The New Institutionalism in Organazational Analysis. – Chicago and London: The University of Chicago Press, 1991. – P. См.: Hay C. Political Analysis. – P. 15.

Направления институционализма. Современный институционализм как течение в социальных науках (экономике, социологии, политологии) представляет собой мозаику разнообразных теорий, концептов, точек зрения1. Порой, кажется, что нет ничего общего между разными подходами в рамках институционализма. Как образно выразился Б.Г.Питерс, можно увидеть, что стакан наполовину полон или наполовину пуст. Несмотря на различия, все же существуют некоторые важные черты, общие для всех институциональных подходов2. Объединяющей разные модели нового институционализма идеей является мысль о том, что институты имеют значение3. Как отмечают П.Холл и Р.Тейлор, все институциональные подходы стремятся пролить свет на ту роль, которую институты играют в детерминации социальных и политических результатов. Однако в остальном они рисуют совершенно разные картины политического мира4.

Современные политологи согласны с тем, что существует три типа нового институционализма – исторический, социологический и институционализм с позиции теории рационального выбора5 (см. табл. 2).

Исторический институционализм (П.Холл, С.Стеинмо, К.Телен, Т.Лонгстрет) определяет институты как формальные и неформальные процедуры, рутины, нормы и соглашения, глубоко внедренные в организационную структуру политической системы или экономику6. Они варьируются от правил конституционного порядка или стандартных рабочих процедур бюрократии до соглашений, регулирующих поведение профсоюза, и отношений между банком и фирмой.

Подробный обзор на рус. яз. основных направлений институционализма см.: Патрушев С.В. Институционализм в политической науке: Этапы, течения, идеи, проблемы.

См.: Peters B.G. Institutional Theory: Problems and Prospects. – Vienna: Institute for Advanced Studies, 2000. – P. 6.

См.: Lane J-E. and Ersson S. The New Institutional Politics: Performance and Outcomes. – P. 2.

См.: Hall P.A. and Taylor R.C.R. Political Science and the Three New Institutionalisms. – P. 936.

См.: Hall P.A. and Taylor R.C.R. Political Science and the Three New Institutionalisms;

Gorges M. New Institutionalist Explanations for Institutional Change: A Note of Caution // Politics. – 2001. – Vol. 21 – № 2. – P. 143.

См.: Hall P.A. and Taylor R.C.R. Political Science and the Three New Institutionalisms. – P. 938.

Исторический Рационального значенное для ляемых целей, Объясняет, как и взгляд на то, что выбора решения про- когда односто- почему институ- формирует которых акторы делают полити- роль институтов роль соревноваинтерпретируют ческое действие как легитимизи- ния в политике Социологиче- свои собствен- возможным рующих фактоский ные действия и путем предос- ров и рамок Источник Warleigh A. (ed.) Understanding European Union Institutions. – London and N.Y.:

Routledge, 2002. – P. 8.

Исторические институционалисты связывают институты с организациями и правилами или соглашениями, промульгированными формальной организацией1. Основная идея исторического институционализма: первоначальный выбор оказывает глубокое воздействие на все последующие политические решения. Ключевым понятием этого научного течения является «траектория предшествующего развития» (path dependency) институтов. Институты становятся важнейшими факторами, формирующими поведение акторов: когда актор оказывается в ситуации выбора альтернатив поведения, он выбирает путем обращения к доступным средствам и принятым представлениям о легитимном поведении2. «Траектория предшествующего развития» институтов не означает, что акторы лишены свободы маневра. Вполне возможно, что они сознательно откажутся от какого-то «пути» (траектории), избранного ими или их предшественниками. Вместе с тем, следует сказать, что исторические институционалисты переоценивают роль институтов и недооценивают относительную широту выбора альтернатив поведения акторов. Положительным моментом этого типа институционализма является то, что он подчеркивает важность институционального наследия прошлого для настоящего контекста3.

Институционализм с позиции теории рационального выбора (Р.Л.Калверт, Э.Остром, К.Шепсл). Теория рационального выбора была напрямую заимствована политологией из экономической науки. Политологи разработали собственную версию этой теории4. Согласно этому подходу институты рассматриваются лишь как формальные образования и сугубо инструментально, т.е. в качестве «орудия» акторов для реализации своих целей (которые они сами определили для себя под воздействием какого-либо внешнего фактора). Акторы создают новые институты или используют существующие. Конечно, могут существовать ограничения на выбор целей акторов со стороны институтов, но акторы соглашаются на эти ограничения, поскольку в условиях их существования они выигрывают больше, нежели в ситуации, когда актоСм.: Hall P.A. and Taylor R.C.R. Political Science and the Three New Institutionalisms. – P. 938.

См.: Warleigh A. (ed.) Understanding European Union Institutions. – London and N.Y.:

Routledge, 2002. – P. 7.

См.: ibid. – P. 7.

См.: Питерс Б.Г. Политические институты: вчера и сегодня // Политическая наука:

новые направления. – С. 222.

ры действовали бы в одностороннем порядке. Институты существуют, если акторы полагают, что они дают больше выгод, нежели потерь1.

Социологический институционализм берет свое начало от работ таких социологов, как Ф.Селзник, Ш.Эйзенштадт, У.Р.Скотт, хотя трактовка института как культуры появилась задолго до этого. Так, Г.Лассвелл и А.Каплан в 1950 году писали, что институт – это «модель, состоящая из особенностей (trait) культуры, приспособленных к созданию и распределению какой-либо особой ценности (или системы ценностей)»2.

Институты в рамках социологического институционализма определяются широко: кроме формальных правил, процедур или норм сюда входят системы символов, когнитивные сценарии (скрипты) и моральные шаблоны, которые предоставляют «смысловые рамки» для того, чтобы направлять человеческие действия3. Система символов, ритуалов, верований и представлений о мире позволяет акторам понимать или интерпретировать контекст, в котором они себя обнаружили. Институты, таким образом, выступают в качестве эталонной рамы (каркаса), которая позволяет найти смысл в таком невразумительном мире и решить, какие действия являются лучшими или подходящими, и как понимать поступки других людей. При таком представлении институты выступают решающими посредниками между индивидами и целым миром, а также между разными индивидами. Они позволяют людям понимать смысл того, что делают они сами и другие. Этот подход позволяет получить полную картину того, как институты формируют поведение и идентичность4. Вместе с тем, определение института в социологическом институционализме устраняет концептуальное различие между понятиями «институт» и «культура»5 – и в этом слабость этой школы. У социологического институционализма есть и иные недостатки, отраженные в табл. 3.

См.: Warleigh A. (ed.) Understanding European Union Institutions. – P. 8-9.

Lasswell H.D. and Kaplan A. Power and Society: A Framework for Political Inquiry. – New Haven, Conn.: Yale University Press, 1950. – P. 47.

См.: Hall P.A. and Taylor R.C.R. Political Science and the Three New Institutionalisms. – P. 947.

См.: Warleigh A. (ed.) Understanding European Union Institutions. – P. 9.

См.: Hall P.A. and Taylor R.C.R. Political Science and the Three New Institutionalisms. – P. 947.

Основные черты трех институциональных подходов Научный взгляд Исследование от- Историческая социо- Казуальные иллюстТипичный исследо- дельных случаев логия, исследование рации гипотез, маквательский дизайн культурных, когни- отдельных случаев роколичественные Временные границы Долгосрочные Долгосрочные Краткосрочные Определение Нормы, правила, Неформальные и Правила, процедуры Роль институтов в мая переменная; переменная. [Исто- переменная. Ситуачеловеческих культурный ограни- рически] развитый тивный ограничидействиях читель (grown) ограничитель тель и возможность акторов через инсти- ние институтов отношению к опреФормирование туты; эндогенный влияет на предпочделенной модели или случайные резкие (delegation); самосо- конфликт, сокращеизменения происхо- храняющееся и ние трансакционных Создание институтов дят из-за новых потенциально экс- издержек или колсобытий или новых пансивное лективная дилемма Эволюция процесс мифологи- предшествующего институтов зации общих собы- развития и непредтий намеренными последствиями Источник: Aspinwall M.D. and Schneider G. Same Menu, Separate Tables: The Institutionalist Turn in Political Science and the Study of European Integration. Paper prepared for the European Consortium for Political Research Joint Sessions, Workshop № 13 «Designing Institutions». – Mannheim, Germany, 26-31 March 1999. – P. 11.

К социологическому институционализму ряд авторов относят работы «отцов-основателей» неоинституционализма Дж.Марча и Й.Ольсена, которые определяют институты через ценности и «логику соответствия». Б.Г.Питерс наряду с рассмотренными выше тремя подходами к институтам выделяет еще четыре:

– нормативный институционализм;

– эмпирический институционализм, в котором предпринимается попытка использовать различия в конфигурации формальных институтов (президентское vs парламентское правление) для объяснения различий в результатах политики;

– международный институционализм (в теории международных отношений); в частности, здесь используется теория режима, которую можно рассматривать как аналог институциональной теории во внутренней политике;

– подход, в котором институты рассматриваются как посредники (институты посредничества – institutions of mediation)1; группы интересов, политические партии, партийные системы и политические сети (policy network), выступающие связывающим звеном между государством и обществом, имеют много институциональных черт2.

1.3. Политическая институционализация Как пишет С.Хантингтон в своей блестящей работе «Политический порядок в меняющихся обществах», «политические институты складываются не за один день», и «политическое развитие есть в этом смысле медленный процесс, особенно по сравнению с намного более динамичным процессом экономического развития»3. Создание политических институтов, их укрепление, стабилизацию и укоренение в обществе принято именовать политической институционализацией (институциализацией). Этот термин сегодня широко используется в науке:

говорят об институционализации норм, процедур, организаций, полиС.В.Патрушев называет эту ветвь институционализма так: «институты как медиация интересов». См.: Патрушев С.В. Институционализм в политической науке: Этапы, течения, идеи, проблемы. – С. 183.

См.: Peters B.G. Institutional Theory and Administrative Reform // Egeberg M. and Lgreid (eds.) Organizing Political Institutions. Essays for Johan P. Olsen. – Oslo: Scandinavian University Press, 1999. – P. 333.

Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. – М.: ПрогрессТрадиция, 2004. – С. 33.

тических партий и партийных систем (эта проблема обстоятельно разработана в западной политологии), оппозиции, государства, отдельных государственных органов (парламента, президента и др.), политического режима, демократии, поведения, политических практик, политической системы в целом.

С.Хантингтону, которого в западной литературе называют «отцом»

понятия институционализации1, принадлежит классическое определение: «Институциализация – это процесс, посредством которого организации и процедуры приобретают ценность и устойчивость»2. При этом американский автор понимает под институтами устойчивые, значимые и воспроизводящиеся формы поведения3.

Термин «институционализация» рассматривается в литературе двояко: во-первых, как учреждение, создание, формирование новых институтов (например, создание множества партий и появление многопартийной системы); во-вторых, как закрепление, укоренение и стабилизация уже существующих институтов (например, многопартийная система становится необходимым элементом политической системы, и партийная конкуренция рассматривается обществом как благо). Часто институционализация трактуется авторами одновременно и как учреждение, и как укоренение институтов.

Как правило, институционализацию считают процессом (точнее – совокупностью процессов), продолжающимся в течение определенного отрезка времени (точка зрения С.Хантингтона). Вместе с тем, в литературе встречается трактовка институционализации в парсоновском духе как структуры, когда она рассматривается как координация и субординация элементов общества, представляющего собой систему институтов4.

Результатом институционализации как процесса является появление института как социальной реальности. Институционализация есть «превращение» норм, организаций, отношений и пр. в институт. «Правило, которое институционализированно, отождествляется с институтом»5, – пишут Ж.-Э.Лэйн и С.Эрссон. Применительно к партиям, См.: Randall V. and Svsand L. Party Institutionalization in New Democracies // Party Politics. – 2002. – Vol. 8. – № 1. – P. 10.

Хантингтон C. Политический порядок в меняющихся обществах. – С. 32.

См.: там же.

См.: Андреев Ю.П. и др. Социальные институты: содержание, функции, структура. – С. 10.

Lane J-E. and Ersson S. The New Institutional Politics: Performance and Outcomes. – P. 3.

В.Рэнделл и Л.Свозанд предлагают такую дефиницию: институционализация – это «процесс, через который партия становится институтом»1, укрепляется «с точки зрения как интегрированных образцов поведения, так и установок или культуры»2. Таким образом, благодаря институционализации, организации и процедуры приобретают новые качества (о них будет сказано ниже), которые позволяют считать их институтами. Вместе с тем, в ходе институционализации происходит потеря определенных свойств: организация «медленно теряет свое качество, выступающее ее инструментом: она становится ценной внутри себя и сама по себе, и ее цели становятся неотделимы от нее и недостижимы без нее. В этом отношении ее сохранение и выживание становится «целью» для большого числа ее сторонников»3.

В институционализированной среде, отмечает М.Х.Фарукшин, поведение является более устойчивым и стабильным, поскольку «центральным определяющим признаком институционализации является устойчивая, повторяющаяся и становящаяся обычной (образцовой) норма поведения, которая имеет место внутри институтов и благодаря институтам»4. Неслучайно, институционализация определяется в литературе как процесс стандартизации процедур и рутинизации практик внутри организаций5.

Интерпретация политической институционализации варьируется среди разных авторов в зависимости от того, как они понимают политический институт – как норму, организацию, устойчивый тип поведения или убеждения (подробнее об этом речь шла выше), т.е. расхождения наблюдаются по вопросу объекта (или объектов) этого процесса.

Обратимся к дефинициям.

1. Определение институционализации через нормы (правила поведения) дают Ж.-Э.Лэйн и С.Эрссон: «Институционализация – это процесс, благодаря которому правила или нормы выполняются таким образом, что они принимаются, наступают санкции в той или иной форме за их нарушения, и они считаются легитимными группой, которая имеRandall V. and Svsand L. Party Institutionalization in New Democracies. – P. 14.

Ibid. – P. 12.

См.: Panebianco A. Political Parties: Organization and Power. – Cambridge: Cambridge University Press, 1988. – P. 53.

Фарукшин М.Х. Политические институты демократического общества // Перспективы развития современного общества: Материалы Всеросс. научной конф. (13-14 декабря 2002 г.). – Часть I. – Казань: Изд-во Казан. гос. техн. ун-та, 2003. – С. 132.

Цит. по.: Peters B.G. Institutional Theory: Problems and Prospects. – P. 9.

ет к ним отношение»1 (выделено мною – О.З.). Дж.Мэйер и Б.Роуан определяют институционализацию как «процесс, посредством которого социальные процессы, обязательства или обстоятельства приобретают статус, подобный правилу в общественном сознании и действии» (выделено мною – О.З.).

2. Определение институционализации через организации широко распространено, особенно среди исследователей политических партий и организаций. Например, А.Панебьянко считает, что институционализация – средство, благодаря которому организация «затвердевает» (выделено мною – О.З.).

3. Определение институционализации через устойчивый тип поведения дает С.Хантингтон: это процесс, посредством которого формы поведения приобретают «ценность и устойчивость». При этом он говорит о приобретении ценности и устойчивости организациями и процедурами, что сближает его точку зрения с позицией 2.

4. Определение институционализации через убеждения, верования, мнения, символы. В литературе отмечается, что когда происходит институционализация, практики и структуры считаются само собой разумеющимися; по поводу них не задают вопросов и их не сравнивают с другими альтернативами4. Приведу другую дефиницию: «Институционализация формирует всеобщее понимание по поводу того, что представляет собой приемлемое и значимое поведение»5 (выделено мною – О.З.).

Б.Г.Питерс связывает понятие институционализации с понятием институционального изменения, считая последнее родовым понятием по отношению к институционализации. Он подчеркивает, что понятие института не является статическим, как обычно считают критики институционализма. Институт может оставаться хорошо институционализированным, но вследствие изменения побуждений (incentives) тех людей, с которыми этот институт взаимодействует, он может передеLane J-E. and Ersson S. The New Institutional Politics: Performance and Outcomes. – P. 3.

Meyer J.W. and Rowan B. Institutionalized Organization: Formal Structure as Myth and Ceremony // Powell W.W. and DiMaggio P.J. (eds.) The New Institutionalism in Organazational Analysis. – P. 42.

Цит. по: Randall V. and Svsand L. Party Institutionalization in New Democracies. – P. 10.

См.: Powell W.W. Expanding the Scope of Institutional Analysis // Powell W.W. and DiMaggio P.J. (eds.) The New Institutionalism in Organazational Analysis. – P. 194.

Цит по: Gorges M. New Institutionalist Explanations for Institutional Change: A Note of Caution. – P. 137.

лать свою природу и изменить характер своего воздействия на индивидов. По мнению Б.Г.Питерса, существует два типа институциональных изменений: 1) внутреннее развитие института – процесс институционализации (также возможна деинституционализация); 2) изменения в ценностях и/или структурах, которые характеризуют институты1.

Большим прорывом в институционализме стал тезис С.Хантингтона о разных уровнях институционализации организаций и процедур. Как замечено в литературе, несомненно, есть одно преимущество в теории институционализации: она отходит от описания дихотомической переменной (существует институт или не существует) и приходит к постоянной переменной – каким образом институт может быть более или менее институционализированным2. С.Хантингтон приводит следующий пример: и Гарвардский университет, и недавно открытая сельская школа являются организациями, но в Гарвардском университете мы наблюдаем много больше признаков института, нежели в средней школе3. Можно сравнивать политические системы по уровню их институционализации, а также оценивать возрастание и снижение уровня институционализации отдельных организаций и процедур в составе политической системы4.

Политическая институционализации организаций, норм, процедур, политической системы имеет для общества большое значение.

С.Хантингтон пишет о том, что сила и прочность политической общности зависит, во-первых, от того, насколько широкую поддержку имеют организации и процедуры, и, во-вторых, от уровня их институционализации5. Следовательно, политическая институционализация наряду с легитимацией власти выступает существенным фактором устойчивости политической системы.

Для понимания институционализации как процесса, справедливо отмечено в литературе, необходимо, во-первых, описать независимые переменные (критерии) институционализации, и, во-вторых, решить проблему измерения степени институционального развития6. С первой исследовательской задачей научное сообщество справилось относиСм.: Peters B.G. Institutional Theory: Problems and Prospects. – P. 7.

См.: Judge D. Legislative Institutionalization: A Bent Analytical Arrow? // Government and Opposition. – 2003. – Vol. 38 – № 4. – P. 497.

См.: Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. – С.32.

См.: там же.

См.: там же.

См.: Judge D. Legislative Institutionalization: A Bent Analytical Arrow? – P. 497.

тельно успешно. Вторая задача представляет собой «постоянное слабое место в институциональных дискуссиях», поскольку не удалось «создать даже грубую метрическую шкалу институционализации»1.

Критерии институционализации. С.Хантингтон выделяет четыре критерия институционализации: адаптивность – ригидность, сложность – простота, автономия – подчинение, сплоченность – раздробленность2. Рассмотрим их подробнее.

1. Чем более адаптивна организация или процедура, тем выше уровень ее институционализации; чем она менее адаптивна и более ригидна, тем ниже уровень ее институционализации, считает С.Хантингтон3.

Во-первых, окружающая среда оказывает давление на организацию в виде изменяющихся требований, заставляя последнюю решать новые проблемы и приспосабливаться к новым условиям. Если организация успешно справляется с требованиями внешней среды, то уровень ее институционализации повышается. Чем больше требований предъявляет среда, тем более адаптивна организация. Во-вторых, уровень институционализации организации определяется ее возрастом, который С.Хантингтон измеряет трояко:

– чисто хронологически: чем дольше существует организация или процедура, тем выше уровень ее институционализации;

– как поколенческий возраст: пока во главе организации остается первое поколение ее лидеров, адаптивность организации остается под сомнением; чем чаще организации пришлось решать проблему мирного перехода власти из одних рук в другие, и чем чаще сменялись ее руководители, тем выше уровень ее институционализации;

– функционально: организация, адаптировавшаяся к изменениям в окружающей среде и пережившая одно или несколько изменений в своих основных функциях, имеет более высокий уровень институционализации, чем та, которая этого не переживала; руководители и члены этой организации начинают ценить ее ради ее самой, и она обретает собственную жизнь, не сводящуюся к конкретным функциям – «в этом триумф организации над ее функцией»4.

Однако в некоторых случаях определенные виды опыта могут оказывать влияние, сравнимое с влиянием времени: «острый конфликт или Jepperson R.L. Institutions, Institutional Effects, and Institutionalism // Powell W.W. and DiMaggio P.J. (eds.) The New Institutionalism in Organazational Analysis. – P. 150.

См.: Хантингтон C. Политический порядок в меняющихся обществах. – С. 32-42.

См.: там же. – С. 32.

Там же. – С. 32-35.

другие серьезные испытания могут приводить к более быстрому преобразованию организаций в институты, чем в условиях нормальной жизни»1.

2. Чем сложнее организация, тем выше уровень ее институционализации. Сложность может выражаться в умножении организационных структур (иерархическом и функциональном) и дифференциации отдельных типов организационных подразделений. Кроме того, организация, преследующая много целей, в большей мере способна адаптироваться к потере какой-либо одной из целей, чем организация, преследующая одну цель. С.Хантингтон, в частности, приводит пример Японии, которая смогла приспособить свои традиционные политические институты к современному миру ввиду их сравнительной сложности.

Не менее показателен пример США, где президент, сенат, палата представителей, Верховный суд и правительства штатов в различные периоды истории при возникновении новых проблем попеременно брались за их решение, делая систему гибкой и адаптивной. Напротив, французская Четвертая Республика продемонстрировала неспособность к адаптации, поскольку власть была сосредоточена у Национального собрания (а оно было расколото) и бюрократии (а она была слаба).

Поэтому потребовалось восполнить недостаток этой системы, создав институт президентской власти. Опираясь на классические политические теории, утверждает С.Хантингтон, можно прийти к выводу о том, что простые формы правления имеют больше всего шансов для вырождения, в то время как государство «смешанного типа» с большей вероятностью окажется устойчивым2.

3. «Политическая институциализация в аспекте автономии означает такое развитие политических организаций и процедур, при котором они не являются простыми выразителями интересов конкретных общественных групп. Политическая организация, являющаяся инструментом некоторой общественной группы – семьи, клана, класса, – не автономна и находится на невысоком уровне институциализации»3. В развитой политической системе автономию системы защищают механизмы, которые ограничивают и умеряют воздействие групп путем замедления вхождения новых групп в политику, либо через политическую социализацию, изменяют установки и поведение наиболее политически активХантингтон C. Политический порядок в меняющихся обществах. – С. 33.

См.: там же. – С. 37-38.

Там же. – С. 39.

ных членов группы. Такая политическая система инкорпорирует новые общественные силы и новые кадры, не жертвуя своей институциональной целостностью1.

4. Чем более сплочена организация, тем выше уровень ее институционализации; чем больше она раздроблена, тем ниже этот уровень.

С.Хантингтон пишет: «Правительства так же нуждаются в сплоченности, моральном духе, как и войска. И численность войск, и вооружение, и стратегия имеют значение для успеха военных действий, но даже серьезный дефицит любого из этих факторов может быть компенсирован высоким уровнем сплоченности и дисциплины. То же и в политике»2.

Этот набор критериев С.Хантингтона с завидным постоянством воспроизводится в тех или иных вариациях (полностью или частично) в западной литературе3. В частности, в русле критериев С.Хантингтона идет Н.Полсби, который сразу после выхода в свет книги «Политический порядок в меняющихся обществах», предлагает три характеристики институционализированной организации: 1) организация относительно хорошо отличима от среды; 2) она является сложной по внутреннему строению; 3) она действует в соответствии с универсальными и непроизвольными (автоматическими) процессами принятия решений4. Как можно увидеть, первый критерий Н.Полсби перекликается с таким критерием С.Хантингтона, как автономия, а второй критерий Н.Полсби повторяет критерий сложности С.Хантингтона. Что касается третьего критерия Н.Полсби, то он, на мой взгляд, заслуживает внимания: речь идет о том, что в рамках институционализированной организации процедуры носят устойчивый, рутинный, механический характер (так как отлажен механизм принятия решений).

Б.Г.Питерс соглашается с четырьмя критериями С.Хантингтона, но при этом дополняет их еще двумя – конгруэнтностью (congruence) и эксклюзивностью (exclusivity)5. Конгруэнтность, согласно взгляду Б.Г.Питерса, означает, что отношения внутри политических институтов См.: Хантингтон C. Политический порядок в меняющихся обществах. – С. 38-41.

Там же. – С. 41.

См., например, такие работы: Polsby N. The Institutionalization of the U.S. House of Representatives // American Political Science Review. – 1968. – Vol. 62. – P.144-168; Ragsdale L. and J.J.Theis III. The Institutionalization of the American Presidency 1924-92 // American Journal of Political Science. – 1997. – Vol. 41. – P.1280-1318; Peters B.G. Institutional Theory: Problems and Prospects.

См.: Polsby N. The Institutionalization of the U.S. House of Representatives. – P. 145.

Peters B.G. Institutional Theory: Problems and Prospects. – P. 9.

соответствуют социальным отношениям, которые упорядочиваются и поддерживаются этими институтами. Если политические институты не конгруэнтны, то нельзя ожидать, что они выживут и будут эффективны.

Понятие конгруэнтности отражает также различия между ценностями элит и ценностями масс1. Следовательно, в случае серьезного расхождения между ценностями элит, отраженными в институтах, и ценностями масс возникает диссонанс, который может стать губительным для институтов.

Критерий эксклюзивности, по мнению Б.Г.Питерса, связан с интенсивностью функциональной конкуренции между институтами. Когда такое соревнование незначительно или его нет вообще, то можно ожидать, что институт просуществует долго. Когда же существует множество институтов, стремящихся осуществлять одни и те же задачи, то конкуренция должна чем-то завершиться, часто – «концом» одного или большего количества институтов2.

Но не все ученые согласны с критериями С.Хантингтона (адаптивность, сложность, автономия, сплоченность). По словам В.Рэнделла и Л.Свозанда, его критиковали за то, что в его четырехкомпонентной модели институционализации смешиваются причины и следствия этого процесса, а также за тавтологию критериев3. Возможно, в этой критике есть определенная доля истины. Однако крайне нелегко отсортировать разного рода отношения (причины и следствия), и субъективный элемент неизбежно остается тогда, когда кто-либо решает понять «институт» в контексте4.

В литературе наблюдается спектр мнений относительно критериев институционализации. Приведу некоторые из них: «привычное поведение» и «организационная сложность» (Дж.Ловенберг и С.Пэттерсон);

«автономия, формальность, единообразие и сложность» (С.Пэттерсон и Дж.Коуплэнд); «непрерывность» (с точки зрения правил и поведения) и «специфичность» (Ф.Нортон)5. Эти разные трактовки объединяет то, что авторы понимают институционализацию как процесс внутреннего развития организации и ее внешнюю дифференциацию.

В.Рэнделл и Л.Свозанд применительно к политическим партиям выстраивают матрицу институционализации. На их взгляд, с одной стороСм.: Peters B.G. Institutional Theory: Problems and Prospects. – P. 9.

См.: ibid.

См.: Randall V. and Svsand L. Party Institutionalization in New Democracies. – P. 10.

См.: ibid.

См.: Judge D. Legislative Institutionalization: A Bent Analytical Arrow? – P. 500.

ны, полезно проводить различия между двумя аспектами институционализации – внутренними (процессы внутри самой партии) и внешними (отношения партии с обществом, включая другие институты). С другой стороны, следует выделить структурные и позиционные компоненты институционализации1 (см. табл. 4).

Измерения партийной институционализации Источник: Randall V. and Svsand L. Party Institutionalization in New Democracies // Party Politics. – 2002. – Vol. 8. – № 1. – P. 13.

Структурный аспект внутреннего измерения институционализации – системность – означает расширяющийся размах, интенсивность и регулярность взаимодействий, которые образуют партию как структуру2. Позиционный аспект внутреннего измерения институционализации – инфузия (вселение, внедрение, внушение) ценности. Этот термин заимствован у Ф.Селзника, который в 1957 году – задолго до дебатов о критериях институционализации – писал о «вселении ценности в структуру»3. Инфузия ценности предполагает, что партийные деятели и сторонники партии приобретают партийную идентификацию и связывают себя с партией, которая перестает быть просто инструментом или средством для реализации личных побуждений путем участия в ней4.

См.: Randall V. and Svsand L. Party Institutionalization in New Democracies. – P. 12-13.

См.: ibid. – P. 13.

Цит по: Peters B.G. Institutional Theory: Problems and Prospects. – P. 7.

Randall V. and Svsand L. Party Institutionalization in New Democracies. – P. 13.

Такой аспект институционализации, как автономия, вызвал в научной среде дискуссии. Проблема заключается в том, действительно ли партия должна быть независима от групп, других институтов и избирателей. В литературе тесная связь партии с обществом обычно рассматривается позитивно: партия является посредником между государством и гражданским обществом, осуществляющим функцию социального представительства. Вместе с тем, думается, что превращение партии в «комитет буржуазии» или других классов следует считать потерей не только «лица» партии, но и ее функциональной эффективности. Следует согласиться с мнением о том, что партия должна быть «доминирующим элементом» в отношениях с внепартийными группами и институтами1. Ей необходима значительная степень автономии в принятии решений (автономии выбора), то есть свобода от вмешательства в определении своей собственной политики и стратегий2.

Наконец, внешнее позиционное измерение институционализации – материализация – означает, что партия начинает существовать в представлении общества.

Взгляды разных авторов на переменные институционализации отражены в сравнительной табл. 5.

Согласно точке зрения Р.Л.Джепперсона, институционализация как процесс включает в себя серию разных типов институциональных изСм.: Randall V. and Svsand L. Party Institutionalization in New Democracies. – P. 13.

См.: ibid. – P. 14.

менений: создание института, институциональное развитие, деинституционализацию и реинституционализацию1. Д.Джадж верно подмечает, что три типа из четырех – создание института, прекращение действия института («анти-создание») и создание института заново – относятся к процессу становления и «конца» института; и лишь один тип – институциональное развитие – характеризует процесс «бытия» (существования) института2.

Каковы временные рамки институционализации – ее начало и конец? Парадоксальный ответ на этот вопрос содержится у Д.Джаджа, который выдвигает два тезиса:

1) даже в зрелых институционализированных институтах происходят важные изменения: «история не заканчивается институционализацией»;

2) когда говорят о том, что институционализация завершилась, это не означает прекращения институциональных изменений или адаптации; институционализация продолжается после того, как процесс институционализации закончен3.

Первый тезис не вызывает сомнения: даже самый устойчивый и в высшей степени институционализированный институт с течением времени не может оставаться постоянным, поскольку «в одну реку нельзя войти дважды». Второй тезис Д.Джаджа, на первый взгляд, заводит в тупик. Однако, если принять во внимание, что институционализацию можно понимать по-разному, то все встает на свои места. «Институционализация завершилась» означает, что закончен процесс становления, создания и укрепления института, и он стал устойчивым и ценным для общества. «Институционализация продолжается после ее завершения» означает, что продолжается процесс (пусть медленный и постепенный) изменений института, который реагирует на внешнюю по отношению к нему среду в той или иной степени.

См.: Jepperson R.L. Institutions, Institutional Effects, and Institutionalism. – P. 152.

См.: Judge D. Legislative Institutionalization: A Bent Analytical Arrow? – P. 498.

См.: ibid. – P. 498-499.



 
Похожие работы:

«32 ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2011. Вып. 1 ИСТОРИЯ И ФИЛОЛОГИЯ УДК 32:141.82(091):947.083(045) Н.Н. Бармина ИСТОРИЯ РАННЕГО РУССКОГО МАРКСИЗМА В ИСТОЧНИКАХ ЛИЧНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ Анализируется процесс идейной эволюции и межличностные отношения в среде русских марксистов 1890-х гг., отразившиеся в источниках личного происхождения – письмах, дневниках, воспоминаниях. Ключевые слова: общественно-политическая мысль, русский марксизм, легальный марксизм, П.Б. Струве, М.И. Туган-Барановский,...»

«СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ СТАНОВЛЕНИЯ ПРОФЕССИИ ЭКСПЕРТА-ОЦЕНЩИКА В УКРАИНЕ Методологические и правовые основы оценочной деятельности Проблемы профессиональной подготовки экспертов-оценщиков Роль и место эксперта-оценщика на современном этапе рыночных реформ ПРИНЦИПЫ ЭКСПЕРТНОЙ ОЦЕНКИ В УСЛОВИЯХ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ Теоретические основы ценообразования на первичном рынке недвижимости Научно-методические подходы к экспертной оценке капитальных активов Особенности применения...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ КОММЕРЦИЯ И МАРКЕТИНГ В ИННОВАЦИОННОМ РАЗВИТИИ РОССИИ НАУЧНАЯ СЕССИЯ ПРОФЕССОРСКО-ПРЕПОДАВАТЕЛЬСКОГО СОСТАВА, НАУЧНЫХ СОТРУДНИКОВ И АСПИРАНТОВ ПО ИТОГАМ НИР 2012 ГОДА МАРТ-АПРЕЛЬ 2013 ГОДА ФАКУЛЬТЕТ КОММЕРЦИИ И МАРКЕТИНГА СБОРНИК...»

«ФГБОУ ВПО ОГПУ Отчет о самообследовании кафедры СТРУКТУРА ОТЧЕТА О САМООБСЛЕДОВАНИИ КАФЕДРЫ № Наименование и содержание раздела Стр. I. АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ Введение. Информация о кафедре. Организационно-правое обеспечение 1 образовательной деятельности на кафедре. Система управления кафедрой. Кадровый состав. Кадровое обеспечение образовательного процесса. 2 Организация повышения квалификации ППС. Научно-исследовательская деятельность. Общие сведения о научноисследовательской деятельности....»

«ТРУДОВОЙ КОДЕКС ТУРКМЕНИСТАНА от 18 апреля 2009 года № 29-IV (с изменениями и дополнениями от 7 мая, 17, 24 июля, 10, 25 ноября 2009 г., 27 июля, 23, 29 декабря 2010 г., 17 июня, 1, 18, 19 июля 2011 г., 4, 5 июля 2013 г.) Настоящий Кодекс регулирует трудовые отношения лиц, работающих на предприятиях, в организациях и учреждениях, независимо от организационно-правовой формы и формы собственности (далее предприятия), у отдельных физических лиц на условиях заключённого трудового договора. РАЗДЕЛ...»

«ГОСУДАРСТВЕННОЕ НАУЧНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ МИНИСТЕРСТВА ЭКОНОМИКИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УДК 338.27:338.45(476) ТАБОЛОВ АЛАН ГЕОРГИЕВИЧ КРАТКОСРОЧНОЕ ПРОГНОЗИРОВАНИЕ ДИНАМИКИ ПРОМЫШЛЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ НА ОСНОВЕ ОПЕРЕЖАЮЩИХ ИНДИКАТОРОВ Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук по специальности 08.00.05 – экономика и управление народным хозяйством (специализация – экономика, организация и управление...»

«Название: Защита бизнеса и стратегия предприятия Авторы: Вакуленко Руслан Яковлевич, доктор экономических наук Новоселов Евгений Витальевич, кандидат экономических наук www.novoselov-ev.ru Книга посвящена проблемам защиты бизнеса и стратегии развития предприятия, которые исследованы во взаимосвязи их экономических и правовых аспектов. Защита бизнеса рассматривается как элемент стратегии предприятия, в работе приведены различные методы и способы защиты, используемые в практике управления...»

«УДК 658.152 ОЦЕНКА ИНТЕНСИФИКАЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА ОРГАНИЗАЦИИ ПО ПОКАЗАТЕЛЮ ВАЛОВОЙ ДОБАВЛЕННОЙ СТОИМОСТИ О.Г. Цынкович, Т.В. Касаева В условиях рыночной экономики, когда основной возможностью наращивания прибыли является проведение режима экономии и рациональное управление факторами производства, вопросы оценки экономического роста выносятся на первый план. Если вопросы определения экономического роста на макроуровне уже решены, то на микроуровне данная проблема находится в стадии...»

«TruLaser: Отличная обработка больших и малых толщин Станки / Электроинструмент Лазерная техника / Электроника Медицинская техника Любая задача по плечу Содержание Станки лидера мирового рынка TRUMPF – самый удобный путь в мир лазерной резки. У нас вы получите все Любая задача по плечу 2 из одних рук: станки, лазер, автоматизацию, программное обеспечение, сервисные услуги. Мы предлагаем Соответствие любым требованиям 4 всю палитру оборудования, используемого в процессе обработки листового...»

«Обоснованное принятие решений в сфере торговой политики Австралии и развитие расчетного моделирования общего равновесия Автор: Питер Б. Диксон Центр политических исследований, Университет Монаш, Австралия 10 октября 2006 г. 1. Введение Торговая политика оказывает непосредственное воздействие на деятельность предприятия. Отрасли промышленности, на которых отражается снижение тарифного протекционизма, несут убытки в связи с сокращением производства и падением уровня занятости. Доказательства...»

«БАШКИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ БИБЛИОТЕКА БЮЛЛЕТЕНЬ НОВЫХ ПОСТУПЛЕНИЙ №9 (сентябрь 2011 г.) Уфа 2011 1 Составитель: зав. сектором отдела компьютеризации библиотечноинформационных процессов Гумерова Э. Ф. Настоящий бюллетень содержит перечень литературы, поступившей в библиотеку БашГАУ в сентябре 2011 года и отраженной в справочнопоисковом аппарате, в том числе в электронном каталоге. Группировка материала систематическая (по УДК), внутри каждого раздела – алфавитная. На каждый...»

«ЗАКОН РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 18 июля 2011 г. № 300-З Об обращениях граждан и юридических лиц Принят Палатой представителей 24 июня 2011 года Одобрен Советом Республики 30 июня 2011 года ГЛАВА 1 ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Статья 1. Основные термины, используемые в настоящем Законе, и их определения Для целей настоящего Закона используются следующие основные термины и их определения: обращение – индивидуальные или коллективные заявление, предложение, жалоба, изложенные в письменной, электронной или устной...»

«Т. Рыслов атындаы Казахский Экономический аза Экономикалы Университет имени Университеті Т. Рыскулова ПОЛОЖЕНИЕ ПО НАПИСАНИЮ, ОФОРМЛЕНИЮ И ПРОЦЕДУРЕ ЗАЩИТЕ МАГИСТЕРСКОЙ ДИССЕРТАЦИИ (по экономическим специальностям) Алматы, 2009 ПОЛОЖЕНИЕ ПО НАПИСАНИЮ, ОФОРМЛЕНИЮ И ПРОЦЕДУРЕ ЗАЩИТЕ МАГИСТЕРСКОЙ ДИССЕРТАЦИИ (по экономическим специальностям) Алматы, 2009 2 Искаков У.М. – Заслуженный деятель РК, Составители: зав. кафедрой Финансовые рынки и банковский бизнес, д.э.н., профессор Каленова С.А. – зав....»

«Исследования и анализ Studies & Analyses Центр социально– экономических исследований Center for Social and Economic Research 316 Ирина Синицина Бедность и социальная политика в странах СНГ Варшава, февраль 2006 Исследования и анализ 316 – Ирина Синицина – Бедность и социальная. Материалы, публикуемые в настоящей серии, имеют рабочий характер и могут быть включены в будущие издания. Авторы высказывают свои собственные мнения и взгляды, которые не обязательно совпадают с точкой зрения Фонда CASE...»

«Часть 2 Алексей Викторович Аксёнов Проявления непорядочности были не характерны и не органичны для банка Я узнал о существовании ММБ, учась на 5-м курсе факультета международных экономических отношений МГИМО, меня пригласили в банк на собеседование. ММБ тогда существовал практически только на бумаге. Но в определённый день в помещении Внешэкономбанка на Плющихе собралось многонациональное правление, состоящее из представителей всех банков-акционеров. Кроме меня на собеседование пришло ещё...»

«Научный руководитель серии Старый Свет — новые времена академик РАН Н.П. Шмелев Редакционная коллегия серии Института Европы РАН: акад. РАН Н.П. Шмелев (председатель), к.э.н. В.Б. Белов, д.полит.н. Ал.А. Громыко, Чрезвычайный и Полномочный посол РФ Ю.С. Дерябин, акад. РАН В.В. Журкин, чл.корр. РАН М.Г. Носов, д.и.н. Ю.И. Рубинский, д.э.н. В.П. Федоров, д.и.н. В.Я. Швейцер, чл.корр. РАН В.Н. Шенаев, д.и.н. А.А. Язькова УДК 323+327(398) ББК 26.89(47) Ю 15 Руководитель научного проекта академик...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН ОБ ОБРАЗОВАНИИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Принят Государственной Думой 21 декабря 2012 года Одобрен Советом Федерации 26 декабря 2012 года (в ред. Федеральных законов от 07.05.2013 N 99-ФЗ, от 07.06.2013 N 120-ФЗ, от 02.07.2013 N 170-ФЗ, от 23.07.2013 N 203-ФЗ, от 25.11.2013 N 317-ФЗ) (см. Обзор изменений данного документа) Глава 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Статья 1. Предмет регулирования настоящего Федерального закона 1. Предметом регулирования настоящего Федерального...»

«Л.Н. Юровский ДЕНЕЖНАЯ ПОЛИТИКА СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ (1917-1927) И зд а н н ы е ш ъ и ОКОНО5КЛ Денежная политика советской власти (1917- 1927) в Денежное обращение до Октябрьской революции • Денежная политика эпохи военного коммунизма • Проблема безденежного хозяйства • Новая экономическая политика • Распад денежной системы • Поиски мерила ценности • Червонец • Система параллельного обращения и агония совзнака • Реформа 1924 года • Денежная политика 1924 -1927 годов • Проблемы денежной политики...»

«Федеральный закон от 24 ноября 1995 г. N 181-ФЗ О социальной защите инвалидов в Российской Федерации (с изменениями от 24 июля 1998 г., 4 января, 17 июля 1999 г., 27 мая 2000 г., 9 июня, 8 августа, 29, 30 декабря 2001 г., 29 мая 2002 г., 10 января, 23 октября 2003 г., 22 августа, 29 декабря 2004 г., 31 декабря 2005 г.) Принят Государственной Думой 20 июля 1995 года Одобрен Советом Федерации 15 ноября 1995 года См. комментарии к настоящему закону Федеральным законом от 22 августа 2004 г. N...»

«ОГЛ А В Л Е Н И Е Предисловие Часть I ЭКОНОМИКА И ПОЛИТИКА ПОСЛЕ ТРАНСФОРМАЦИОННОГО КРИЗИСА Глава 1. Политическая экономия экономического роста, или Постреволюционные проблемы модернизации 1.1. Характер и этапы экономической политики посткоммунистической России 1.1.1. Модернизация как стержень экономической политики 1.1.2. Этапы развития экономической политики посткоммунистической России и особенности современного этапа 1.1.3. Основные контуры и результаты политики 2000-х годов 1.2. Проблемы...»




 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.