WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«СТРУКТУРА И СЕМАНТИКА АДРЕСАТА В ПОЭТИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ 6D021400 – Литературоведение Диссертация на соискание ученой степени доктора философии (Ph.D) Научный руководитель: до ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и наук

и Республики Казахстан

Казахский национальный педагогический университет имени Абая

УДК 820:0014

На правах рукописи

СЕРИКОВА САМАЛ КАИРЖАНОВНА

СТРУКТУРА И СЕМАНТИКА АДРЕСАТА В ПОЭТИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ

6D021400 – Литературоведение

Диссертация на соискание ученой степени доктора философии (Ph.D)

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор С.Д. Абишева

Научный консультант:

доктор PhD, профессор И.З. Белобровцева Республика Казахстан Алматы, Содержание Введение Теория и практика исследования поэтического адресата 1.1 Проблема адресата в современной науке 1.2 Современные учения о функциях и значении категории поэтической адресованности 1.3 Особенности фигуры поэтического адресата и основные речевые формы ее выражения в трудах филологов 1.4 Теоретическая модель поэтического адресата От поэтической фигуры обращения – к поэтическому адресату Концепт «друг» в функции обращения в поэзии А.С. Пушкина 2.1 Обращения в поэтическом тексте К. Мырзалиева 2.2 Динамика структурно-семантического перехода от обращения к 2. адресатности в поэзии Б. Кенжеева Типология адресата в поэзии М. Макатаева 2.4 Поэтика адресата в лирике Б. Каирбекова 2.5 Жанрово-тематические доминанты поэтических текстов по типу адресатности Жанр благословения как форма выражения адресатности в поэзии 3. М. Макатаева Адресаты цикла Б. Кенжеева «Послания. Монреаль 1889»

3.2 Структура и семантика поэтического адресата в «природных»

3. стихотворениях К. Мырзалиева Пейзажные образы как адресат лирической поэзии 3.4 Заключение Список использованных источников

ВВЕДЕНИЕ

В современной науке наблюдается расширение границ познания, объяснение которому можно найти в особом интересе ученых к человеку как парадигмальной системе. Он, являясь центром духовной реальности и материальной действительности, обретает статус структуро- и смыслообразующей константы, трансформирующей имманентные учения в трансцендентные. Антропологический аспект успешно развивается и в литературоведении, где происходит раскрытие «сущностных характеристик деятельности человека в целом» [1, с. 3], в частности - «говорящего человека»

(А.А. Леонтьев).

Феномен «говорящего человека» обладает амбивалентной сущностью.





Как считал, М.М. Бахтин, произнесенное слово «в равной степени определяется как тем, чье оно, так и тем, для кого оно» [2, с. 78]. В коммуникативном сообщении одновременно заложены концепты говорящего и воспринимающего (или слушающего), т.е. адресанта и адресата, за каждым из которых стоят их индивидуальные свойства [3]. Оба вступают в коммуникацию «в определенном своем аспекте, амплуа или функции, соответствующей аспекту говорящего» [4, с. 357].

Текст как целостность является предметом пристального внимания ученых-филологов [5], среди которых особое место занимают работы посвященные проблемам образа автора-адресанта как эстетической категории [6; 7; 8; 9]. Выяснение специфики соотнесенности адресанта и адресата в художественном тексте, в частности интересующем нас поэтическом тексте, требует особого подхода. Необходимо определить его структурносемантические параметры, а также степень его участия в субъектной организации лирического текста.

Поэтический текст представляет собой разновидность коммуникативного речевого акта и обладает устойчивой системой структурных элементов [10].

Это, как считает Н.Д. Арутюнова, «автор речи, его коммуникативная установка, адресат и связанный с ним перлокутивный эффект» [4, с. 365]. Таким образом, в поэтическом тексте структуроорганизующими доминантами являются адресант и его высказывание, с одной стороны, и адресат-реципиент с его эмоциональномыслительной реакцией на данное высказывание, с другой. Поэтому сегодня предметом научного постижения все чаще становится речевая структура стихотворного текста и образ адресата как ее продуктивная составная часть:

категория персональное передает «сетку отношений между участниками общения, неизбежно соединяясь с образами адресата и адресанта, а также выражает отношение коммуникантов к предмету речи. Кроме того, она включает один из важнейших элементов коммуникации – адресованность» [11, с. 166].

Ю.Н. Тынянов, М.М. Бахтин, Ю.М. Лотман, М.Л. Гаспаров, Н.Д.

Арутюнова, И.Р. Гальперин, И.И. Ковтунова и мн. др. обращались к проблеме коммуникативной структуры текста и при этом особое внимание уделяли фигуре адресата: «Одним из самых существенных факторов, оказывающих прямое влияние на построение текста, является то, что данная интерпретация осуществляется не только для самого говорящего (ему самому это необходимо для осмысления события), но и с обязательным учетом адресата. Совершенно очевидно, что об одном и том же событии мы по-разному рассказываем различным собеседникам» [12, с. 99]. В системе поэтического текста категории адресованность, адресат, образ адресата принимают участие в формировании речевой структуры и сюжетно-композиционном построении. Именно реципиент является важной эмоционально-смысловой доминантой произведения.

Исследовательский интерес к проблеме адресата и адресатности, т.н.

внутреннего диалога [13], проблеме единства выражения и убеждения (автор и адресат) [14] расширил ее теоретические границы. Как общепризнанно, адресатом может быть реально поименованное в тексте лицо, на что указывает стилистическая фигура обращения в самых разных модификациях. Такой адресат считается внутренним [15]. Но очевидно и то, что в качестве адресата может выступать скрытый, вербально не зафиксированный адресат. Адресат внешний. Им чаще всего является читатель [16]. «Кроме того, различаются уже не только внешний и внутренний адресаты, но и разные типы внутритекстовых адресатов» [17].





Научная интерпретация внешнего адресата тесно связана с целым комплексом специализированных подходов, относящихся как к филологии, так и к культурологии, психологии, социологии, истории и мн. др. А изучение адресата, находящего внутри текста, – прерогатива, в большей мере, филологии.

И лингвисты, и литературоведы активно разрабатывают теорию адресатности, подходя к проблеме с различным терминологическим аппаратом, но по сути дела решают одну и ту же задачу. Ими созданы разнообразные типологии адресатов речи, описаны некоторые коммуникативные категории, связанные с адресованностью текста, даны различные варианты структурносемантической интерпретации категории адресата. К примеру, Ю.М. Лотман развил теорию адресатов «Я» и «Другой» [18]; Ю.И. Левин рассматривал адресата с коммуникативной точки зрения [19]; Т.Г. Винокур выдвинула теорию слушающего [20]; Е.И. Бударагина описала средства создания образа адресата в художественном тексте [21]; Е.В. Дмитриев [22]; и Т.А. Хазбулатова [23; 24]; исследовали фактор адресата в русской поэзии; о функциональных и контекстуальных особенностях обращений в лирическом тексте писала Н.В.

Степихина [25], а о категории персональности – С.А. Недобух [26]; виды адресатов стали предметом изучения у И.Д. Чаплыгиной [27]; Воробьева О.П.

исследует фактор адресата в художественном тексте в аспекте лингвокультурной традиции [28] и т.д. Весь этот научный конгломерат должен быть учтен в вопросах формирования всестороннего и многогранного представления о системе адресата как метафилологическом феномене и при создании теоретической модели адресата в поэтическом тексте.

Актуальность исследования. Обращение к теории внутреннего адресата в поэтическом тексте, согласно вышеизложенным доводам, является актуальным направлением в современном литературоведении [29]. Оно позволит решить как конкретно поставленную задачу, так и способствовать выяснению феноменов диалогической природы поэтического текста, а также пониманию поэзии в целом.

Поэтический текст обладает специфическими качествами, среди которых важное значение имеет адресатность. В структуре поэтического текста она является многомерной категорией, участвующей в формировании лирического смысла, образа адресата и интенций адресанта.

Объектом исследования данной диссертации является поэтический адресат как следствие и реализация категории адресатности. Адресат относится к основной рецептивной парадигме, участвующей в структурном моделировании текста и выражении авторской концепции. Понятие «адресат», являясь системой, представляет собой явление множественной амбивалентности: оно одновременно предполагает в себе форму и содержание, замысел и воплощение, структуру и семантику.

Исследование проблемы того, как осуществляется механизм воплощения и работы категории адресата в поэтическом тексте потребует, прежде всего, построения теоретической модели адресата, а также определения типологических основ поэтической адресатности. В этой связи необходимо и создание классификации функциональных особенностей адресата и выявление принципов его структурно-речевой организации, т.к. показателем значения адресованности являются языковые средства. Определение совокупности художественных средств, участвующих в создании категории адресата, будет способствовать повышению объективности литературоведческого анализа.

Научно-теоретическая новизна диссертации состоит в создании теоретической модели поэтического адресата, основанной на новом практическом материале, который представлен в диахроническом (казахская и русская поэзия ХIХ века) и синхроническом аспектах (казахстанская поэзия – казахская и русскоязычная – и русская поэзия ІІ половины ХХ века).

Системный подход к вопросам выяснения функций и значения адресата в поэзии, использование современных филологических технологий определяет степень новизны диссертации. Разработка типологии речевых воплощений адресата на конкретном материале позволяет сделать оригинальное открытие о формульности, структурно-языковой клишированности речевых единиц, относящихся к адресату.

Многие известные ученые нашей страны обращались и обращаются к изучению поэзии Казахстана с древних времен до сегодняшнего дня в самых различных аспектах. З.А. Ахметов исследовал особенности стиха и языка казахской поэзии [30; 31]; А.Л. Жовтис, Н.Ж. Сагындыкова предметом своих изысканий сделали теорию перевода и занимались непосредственно переводами казахской поэзии на русский язык [32; 33; 34]; С.К. Каскабасов, С.

Негимов, Е. Турсунов обратили свои взоры на древнюю казахскую поэзию [35;

36; 37]; Г.М. Камбарбаева, Б. Абдигазиулы, В.В. Бадиков, Н.О. Джуанышбеков, С.М. Макпырулы, А.С. Исмакова, Б.А. Жетписбаева, Г.А. Тюрин, Г.И. Власова, Г.З. Шашкина сосредоточили свое внимание на творчестве отдельных казахских и казахстанских поэтов [38; 39; 40; 41; 42; 43; 44; 45; 46; 47]; Г.М.

Мучник, А.Е. Кулумбетова, С.Д. Абишева, Ж.Ж. Толысбаева, М.С. Асылбекова на материале отечественной поэзии решали вопросы общетеоретического характера [48; 49; 50; 51; 52]. В 3-х выпусках Компендиума «Художественный мир литературы Казахстана» [53; 54; 55], в материалах международной конференции «Проблемы поэтики и стиховедения» [56; 57; 58] в постоянных разделах о поэзии широко представлен анализ современными учеными русскоязычной поэзии Казахстана в самых разных направлениях:

монографическом, идейном, образно-тематическом, стиховедческом и т.п.

Обзор и изучение всего этого многогранного опыта показал, что в казахстанском литературоведении нет прецедента обращения к теории адресатности на местном поэтическом материале. Поэтому впервые в научной практике на материале казахской поэзии и русскоязычной казахстанской поэзии нами будет разработана теория поэтического адресата, что способствует выявлению сходства / различия с русской поэзией и созданию сравнительнотипологического ряда.

Цель работы. Выявление и исследование специфических качеств системы адресата – это главная цель диссертации. Осуществляется она многоаспектно и на разных уровнях, потому что «образ адресата – это сложная многоуровневая категория, предполагающая наличие различных направлений и уровней адресации, опирающаяся на систему языковых средств, ее формирующих» [59, с. 4].

Изучение поэтики и типологии адресата в лирическом тексте основывается на выявлении форм его воплощения. Поэтический адресат в диссертации рассматривается как структурно-семантический комплекс. Анализ поэтических примеров из двух национальных культур позволит осуществить и такую цель, как выявление типологических особенностей развития лирики как литературного рода в целом.

Основная цель диктует следующие конкретные задачи:

– сделать краткий обзор научных трудов по теории и истории вопроса;

– описать эстетическую категорию адресата в диахроническом аспекте;

– исследовать систему адресата как конструктивную структурносемантическую категорию поэтического текста;

– сконструировать и обосновать теоретическую модель поэтического адресата;

– рассмотреть способы реализации адресата в поэтическом тексте в синхроническом аспекте;

– выявить формы речевого воплощения поэтического адресата;

– создать классификацию типов поэтического адресата на материале русской и казахстанской поэзии (казахской и русскоязычной);

– выделить особенности структуры и семантики адресата в поэтическом тексте;

– разработать методику анализа поэтического текста с точки зрения адресатности.

Предметом настоящего исследования является только внутренний адресат, т.е. адресат, структурно-семантически заданный в поэтическом тексте.

Материал (объект) исследования – это поэзия А. Пушкина, Абая, а также поэзия казахских и русских поэтов ІІ половины ХХ века: М. Макатаева, К.

Мырзалиева, Б. Каирбекова, Б. Кенжеева и др. В качестве сопоставительного материала используется большой пласт стихотворных текстов из классической русской поэзии, которые привлекались по принципу позиции адресата в тексте и его синтаксических форм выражения; по модификациям обращений;

эксплицитной и имплицитной адресатности; по функционально-жанровому использованию адресатности и мн. др.

Методологическую и теоретическую основу исследования составили основные теоретические положения об адресате, сформулированные в трудах таких ученых, как М.М. Бахтин, Ю.М. Лотман, Ю.И. Левин, Н.Д. Арутюнова, И.Р. Гальперин, В.Е. Гольдин и других. Частные теоретические проблемы решались в диссертации с опорой на изыскания в области коммуникативной поэтики Г.М. Мучник, поэтической системности С.Д. Абишевой, жанрологии Ж.Ж. Толысбаевой, Л.В. Харитоновой, проблемы субъектно-объектных отношений в лирическом тексте Т.Т. Савченко и др.

Методы исследования. Адресат есть система, состоящая из составных элементов, поэтому системно-структурный подход является доминантным методом исследования. Наряду с этим диссертация выполнена в рамках сравнительного, типологического, статистического, герменевтического, лингвопоэтического, культурологического, когнитивного и интертекстуального методов.

Теоретическое значение исследования заключается в моделировании поэтического адресата как фактора структурно-семантической системы.

Практический материал русской и казахской поэзии позволит еще раз определиться в общеизвестном теоретическом понятии «адресат» и выявить общие закономерности в развитии двух национальных поэтических культур на основании эстетики адресатности.

Практическое значение диссертационного исследования состоит в том, что результаты теоретического моделирования могут быть учтены при разработке теории лирического текста. Теоретический опыт осмысления адресатности и адресата можно включить в литературоведческие словари;

практический материал – в учебники по теории литературы и истории литературы, в словари поэтов (по образцу словаря В.П. Григорьева [59]).

Результаты работы могут быть использованы при чтении курсов по теории и истории литературы, сопоставительному литературоведению, по стиховедению и лингвопоэтике, в элективных курсах по анализу поэтического текста, в общих и специальных теоретических курсах, а также в руководстве научной работой студентов, магистрантов и докторантов.

Положения, выносимые на защиту:

универсальным знаком которой является пара «адресант – адресат».

Исследования в области коммуникативной эстетики содействуют разрешению теоретико-методологических проблем, связанных с теорией адресатности.

Адресат – это тот, к кому направлено обращение. В поэтическом тексте позиционируется как важный структурообразующий и концептуально значимый элемент, обладающий целым комплексом языковых и речевых сигналов: обращение, местоимения, побудительные и вопросительные конструкции и т.д. Их воплощение осуществляется в основном через формульное, клишированное построение.

Теоретическая модель адресата определяется тремя ключевыми факторами: содержанием, формой и функционированием. Они структурированы по типу адресата (персональное / условное), способам выражения адресатности (эксплицитное / имплицитное), функции адресата (коммуникатвная / автокоммуникативная). Выявление элементов данной модели в конкретных случаях определяется анализируемым материалом.

Структурно-семантической доминантностью адресат в системе поэтического текста участвует в конструировании жанра и тематики стихотворений, обусловливает художественную стратегию адресанта. Через фигуру адресата осуществляется интерпретация смысла поэтического текста.

Теоретически обоснованный образа адресата и его модель предопределяют пути и способы практического анализа разных смысловых уровней поэтического текста, рассматриваемых в иерархии от обращения как стилистической фигуры через семантическую адресованность к жанровотематическому уровню, и в системе внутритекстовых связей.

Созданию структурно-семантической типологии адресата способствуют диахронический и синхронический аспекты, а классификация общих и индивидуальных признаков основывается на материале двух национальных поэтических культур – казахской и русской.

Поэтические примеры из 2-х национальных культур наряду с конкретным анализом того или иного способа введения образа адресата в поэтический текст предполагают выявление типологических особенностей развития лирики как литературного рода и обоснование классификации общих и национальных признаков двух национальных поэтических культур.

Апробация работы. Отдельные положения диссертационной работы были апробированы на республиканских и международных конференциях: V и VI Международная научно-практическая конференция «Проблемы поэтики и стиховедения» (Алматы, КазНПУ имени Абая, 2009, 2012 гг.); «II Кабдоловские чтения», Международная научно-теоретическая конференция, посвященная памяти академика З. Кабдолова (Алматы, КазНУ им. аль-Фараби, 2010);

Международная научная конференция «Динамика литературного процесса и проблемы поэтики»: Третьи Багизбаевские чтения (Алматы, КазНУ имени альФараби, 2011); VI Международная научно-методическая конференция «Литература в контексте современности» (Челябинск, ЧГПУ, 2012), III Международная научно-практическая конференция «Наука и образование»

(Мюнхен, Германия, 2013). Положения диссертации нашли отражение в статьях, опубликованных в журнале «Journal of International Scientific Publications: Language, «Международные научные публикации»), в журналах, входящих в международную информационную базу данных «Scopus» «World Applied Sciences Journal (Special Issue of Pedagogy and Psychology), (Pakistan, 2012) и «Middle-East Journal of Scientific Research» (Pakistan, 2013), в межвузовском сборнике «Актуальные проблемы современной гуманитарной науки» (КазНУ имени аль-Фараби (Литва, Россия, Казахстан) (Алматы, 2011), в Компендиумах «Художественный мир литературы Казахстана» на грант ректора университета.

(Выпуск 1, 2, 3. КазНПУ имени Абая, Алматы, 2010, 2011, 2012), а также в периодических изданиях, рекомендованных Комитетом по контролю в сфере образования и науки Министерства образования и науки Республики Казахстан («Вестник КазНУ имени аль-Фараби», серия Филология; «Вестник КазНПУ имени Абая, серия Филология») и ВАКа Российской Федерации («Русская словесность»).

Структура работы. Диссертационное исследование «Структура и семантика адресата в поэтическом тексте» состоит из введения, трех глав, заключения, Списка использованных источников, включающего наименований. Общий объем диссертации – 147 страницы.

Во Введении обоснована актуальность, сформулированы цели и задачи, определены научная новизна, предмет и объект исследования, методологическая основа диссертации и положения, выносимые на защиту. В первой главе дан обзор существующих учений по категории адресата и предложена собственная теоретическая модель, основанная на трех ключевых трансформированном варианте. 2 и 3 разделы выдержаны в структурносемантической иерархии и представляют собой анализ и систематизацию лирических произведений различной жанровой принадлежности, выявление стилевых, смысловых и символических доминант адресата в поэзии ХХ века.

Все это служит основанием для определения специфики адресата как элемента поэтического текста. В Заключении представлены основные выводы по теоретическим и практическим аспектам исследования.

1 ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ИССЛЕДОВАНИЯ ПОЭТИЧЕСКОГО

АДРЕСАТА

Проблема адресата в современной науке «Литература не рождается от науки о литературе, наоборот, наука о литературе рождается от литературы. Где нет литературы, не может и быть науки о литературе», – говорил наш великий теоретик З.К. Кабдолов [60, с. 35].

Прежде чем обратиться к анализу адресата поэтического текста, необходимо определить свое понимание адресата как литературоведческой категории.

«Всякое высказывание всегда имеет адресата (разного характера, разных степеней близости, конкретности, осознанности и т. п.), ответное понимание которого автор речевого произведения ищет и предвосхищает» [61, с. 304]. Эта мысль М.М. Бахтина является сегодня основополагающей для многих современных теорий исследования коммуникативной деятельности. Адресат речи, который ранее не принимался во внимание при рассмотрении структуры коммуникативного акта, теперь становится его важным составляющим элементом. Признано, что «слово является двусторонним актом» (В.Н.

Волошинов), т.е. результатом взаимодействия говорящего со слушающим – адресанта с адресатом, и интерпретация любого речевого акта в значительной мере зависит от фактора адресата.

На ранних этапах изучения этой проблематики языковая личность рассматривалась преимущественно как субъект говорения, хотя в ней и определялись две стороны: элементы, которые опирались на смысл речевого восприятия, и элементы композиции, учитывающей воспринимающую сторону.

Бахтин считал, что акт говорения предполагает слушателя. Слушающий, воспринимая и понимая значение речи, одновременно занимает по отношению к ней активную ответную позицию.

Для понимания процесса взаимодействия говорящего и слушающего основную роль играют две идеи М.М. Бахтина, высказанные им в работе «Проблема речевых жанров» [62, с. 159-206].

1. Необходимым условием любого высказывания является его адресованность, т.е. обращенность речи говорящего к слушающему. Таким образом, без адресата нет адресанта.

2. Любое высказывание можно понять только в его словесном окружении – в контексте, а также с учетом времени и места речевого акта.

Оба эти постулата важны для нашего исследования. Согласно первому из них адресат и адресант – ведущие категории процесса коммуникации. Второе сформулированное ученым положение актуально именно при рассмотрении проблемы адресата в художественной литературе, в частности – в поэзии.

Взаимодействие адресанта и адресата в процессе коммуникации рассматривалось уже давно. Проблема литературного адресата стала исследоваться лишь в 1970-е годы. В 1968 году Р. Барт написал статью «Смерть автора». Основное положение статьи сводится к тому, что автор устраняется, и его заменяет личность субъекта, создающего текст. Это была своеобразная попытка таким образом «восстановить в правах читателя» [63, с. 386].

Проблема адресата изучалась различными направлениями зарубежной гуманитарной науки: нарратологией (Дж. Блейк, В. Изер, Дж. Каллер, В.Ф.

Шмид, М. Риффатер, С. Фиш, Дж. Принс, Н. Холланд), рецептивной эстетикой (Р. Иргарден, Э. Гуссерль, Х.Р. Яусс), герменевтикой (М. Хайдеггер, Х.Г.

Гадамер, Э.Хирш) и др.

В российской науке одним из первых этой проблемой занялся А.И.

Белецкий, который в 1922 году в своей статье «Об одной из очередных задач историко-литературной науки (Изучение истории читателя)» обратился к анализу процесса восприятия. Ученый полагал, что читатель тоже участвует в формировании идеи произведения. Причем, определенных идей могло и не быть в «авторской программе»: «эта идея, о которой часто не подозревает пишущий» [64, с. 29].

С развитием литературоведения проблема адресата вызывает всё больший интерес ученых. Среди специалистов, разрабатывавших указанную проблематику, можно назвать таких ученых, как М.М. Бахтин, Ю.М. Лотман, К.А. Долинин, Т.Г. Винокур, В.Ш. Кривонос, Н.А. Кожевникова, О.В.

Солоухина, В.В. Прозорова.

Важный вклад в изучение понятия литературного адресата внесли не только литературоведы, но и лингвисты. Начиналось развитие такого направления лингвистики, как лингвистическая прагматика. Изучался целый ряд вопросов, которые были связаны с лингвистическими аспектами взаимодействия субъекта и объекта в ситуации общения. Среди лингвистов, занимавшимся проблемой в этом ракурсе, можно назвать Н.Д. Арутюнову, Ю.Д. Апресяна, В.В. Богданова, О.Л. Каменскую, Е.В. Падучеву, Г.В.

Степанова, Н.И. Формановскую. Обратившись к понятию коммуникативного акта, эти исследователи анализировали литературные произведения с учетом взаимодействия между собой участников процесса коммуникации. С точки зрения такого подхода, автор выступает в роли говорящего, а читатель – в роли слушающего.

Однако не всегда при этом учитывалось, что хотя автор (адресант) – отправитель текста, а читатель (адресат) – получатель этого текста, литературное произведение – это не обычный речевой акт, а литературная коммуникация – это «неканоническая коммуникативная ситуация» (Дж.

Лайонз). Каноническая речевая ситуация по Лайонзу – это ситуация, отвечающая условиям: 1) единство коммуникантов – говорящий и слушающий присутствуют в контексте сообщения; 2) единство времени – одновременность произнесения и восприятия высказывания; 3) единство места – говорящий и слушающий имеют общее поле зрения [65].

Вслед за Дж. Лайонзом к этим вопросам обращалась Е.В. Падучева, которая считает, что неканоническая речевая ситуация – это ситуация, при которой нарушается хотя бы один из выше приведенных признаков [66, с. 259].

Одно из отличий между «обычной» и «художественной» коммуникацией заключается в том, что автор литературного произведения не имеет синхронного адресата, а говорящий с аудиторией имеет [66, с. 56].

О том, что реальный адресат речевого общения и адресат художественного произведения не тождественны, говорит, в частности, Г.В.

Степанов: «Адресат художественных произведений существенным образом отличается от адресата речевых актов. Читатель, публика не вовлечены непосредственно в прагматическую ситуацию. От них не требуется оценки коммуникативного смысла и непосредственной реакции на речевой акт» [67, с.

226].

Создавая за письменным столом художественный текст, его автор видит в своем воображении лишь гипотетического читателя. Многие писатели признаются, что не представляют себе своего читателя. Афористически эта мысль выражена А. Ахматовой:

Исследователь О.Л. Каменская называет такое представление о читателе «коммуникативным квази-портретом потенциального реципиента» [68, с. 123].

У автора есть определенные предположения, его собственные, весьма субъективные представления о том, каким может быть его читатель. Но учитывая, что читатель – понятие неоднородное, охватывающее огромное, разнообразное сообщество индивидуальностей, речь может идти только об условном, собирательном образе адресата литературного произведения.

На архитектонику и внутреннюю (речевую) композицию текста влияет множество факторов. Современная наука добавляет к уже освоенному списку таких влияний фактор адресата: «Одним из самых существенных факторов, оказывающих прямое влияние на построение текста, является то, что данная интерпретация осуществляется не только для самого говорящего (ему самому это необходимо для осмысления событий), но и с обязательным учетом адресата. Совершенно очевидно, что об одном и том же событии мы поразному рассказываем различным собеседникам» [5, c. 99].

Некоторые положения лингвистической теории коммуникации оказываются актуальными и при рассмотрении художественного текста [69].

Так, стилистический анализ произведений, написанных в жанре письма (послания) к близкому человеку, актуализирует замечание В.В. Богданова о важности степени знакомства между собой отправителя и получателя того или иного сообщения: «Знакомство или незнакомство коммуникантов оказывает огромное влияние на характер их речевого общения. Если знакомые люди находятся в хороших отношениях друг с другом, то в их речи высок уровень доверительности, речь их бывает максимально эллиптичной и в ней большую роль играет фактический компонент» [70, с. 33].

Этой же стороны вопроса касался в своих размышлениях Ю.М. Лотман [18]. Он разграничивал два вида текстов: 1) текст, направленный конкретному адресату – в этом случае объем памяти адресанта и адресата совпадают; 2) текст, направленный всем (любому читателю) – в этом случае объем памяти адресанта и адресата не совпадают. Развивая эту мысль, можно утверждать, что характер текста, весь его идейно-стилистический комплекс находятся в зависимости от типа адресата.

Образ адресата, в свою очередь, тоже не является произвольным. Он детерминирован различными художественными и внехудожественными факторами. В частности, в разные эпохи развития культуры и литературы адресат предстает в различных ипостасях.

Ученые полагают, что можно говорить об образе адресата применительно не только к определенному тексту, но об образе адресата применительно к целой эпохе. Так, можно выделить характерные черты адресата фольклора, возможно определить своеобразие адресата в литературе средневековья или эпохи классицизма, романтизма, модернизма и т.д. Сложности методологического характера связаны при таком подходе с тем, что нашим современникам не всегда до конца ясны способы восприятия мира в прошлые эпохи. Чтобы преодолеть эти затруднения, важно учитывать смысловые категории культуры определённой эпохи, а также стремиться к пониманию «относительной автономности художественного познания действительности»

[67, с. 28].

О.В. Солоухина, например, утверждая, что «каждую литературную эпоху может характеризовать особая роль читателя, предназначенная ему автором»

[71, с. 218], указывает на непроявленность и даже полное отсутствие фольклорного читателя и автора. Несколько иначе обстоит дело в средневековой литературе, где обнаруживается «молчаливый собеседник, послушно следующий канону восприятия» [71, с. 218].

На материале древнерусской литературы Д.С. Лихачев показал также, что адресат не читает вслух текст, он «участвует» [72, с. 93] в чтении. Установка средневековой литературы на строгое соблюдение канонов определяла такое положение, при котором читатель (адресат) находился в полном подчинении у автора.

Эту же мысль разъяснеет и В.Ш. Кривонос, говоря о подчиненном положении читателя-адресата в древнерусской литературе: «Позиция читателя в повествовании была нормативно заданной, «обрядовой», воспроизводившей в себе некий канон восприятия, требуемого соответствующей эстетической системой» [73, с. 239].

В более позднюю эпоху, в пору становления классицизма, отношения автора и его адресата мало чем отличались от средневековых, т.е. функция адресата отличалась пассивностью: «Не размышляя над эстетическим опытом читателя и не оглядываясь на него, классицизм стихийно унифицировал его, возводя к идеалу, наподобие того, как он возводил к рационалистически воспринятому идеалу действительность в целом. И здесь, стало быть, немыслимы были никакие диалогические контакты с читателем, предполагающие возможность эстетического расхождения с ним» [74, с. 106].

Ситуация резко меняется с приходом на историческую сцену литературы сентиментализма. «Произведения сентиментализма особенно нуждаются в близкой и понимающей душе читателя, чей духовный облик воссоздается на страницах прозы» [71, с. 220]. Нередки прямые обращения к читателю, собирательный образ которого постепенно формируется в литературе сентиментализма.

Эпоха романтизма вносит в описываемые отношения свои коррективы.

Чувствительный, понимающий переживания автора и героев читатель уступает место читателю менее определенному, но более свободному в своих мнениях и предпочтениях. Авторы романтических произведений увлечены изображением романтических обстоятельств судеб своих героев, их одинокого противостояния миру и обществу. Образ читателя при этом отходит на второй план. Вместе с тем, адресат произведений романтизма волен трактовать прочитанное в соответствии со своим пониманием. С этого времени начинает утверждаться поход к художественному тексту как источнику самых разнообразных интерпретаций. Нет уже единого канонического прочтения – смысл произведения может быть безгранично разнообразным.

Литература реализма предлагает свои особенности взаимоотношений автора и читателя. Об этом размышлял Д.С. Лихачев: «...читателю самому предполагалось приходить к тому или иному заключению, к той или иной оценке изображаемого. С этой целью автор часто маскировался рассказчиком, который обычно избирался из людей простоватых, как бы не понимающих значения рассказываемого. Читатель домысливал за рассказчика» [72, с. 131]. Роль адресата возрастает, т.к. возникает необходимость угадывать недосказанное автором, понимать намек, аллюзию, расшифровывать художественный прием.

Эти наработанные умения пригодились читателю литературы символизма. Активность читателя в процессе его взаимодействия с художественным текстом возрастает. Сложная метафоричность символизма требовала от читателя творческого соучастия при восприятии текста, поэтому нередко читатель ощущал себя «соавтором» произведения.

В ХХ и XXI веках степень сопряженности адресанта и адресата художественного высказывания становится наиболее высокой. Появляется возможность говорить об их диалоге. По мысли М.М. Бахтина, это «равноправный диалог точек зрения» [75, с. 179]. Этот диалог возможен потому, что адресат писателя оказывается способен понимать сложную художественную структуру текста, он подготовлен к этому всем предыдущим путем развития художественной литературы.

Понятно, что не только эпоха и литературный метод могут повлиять на тип адресата. Стилевые тенденции, приметы литературного процесса, специфика идиостиля того или иного автора – все эти факторы так или иначе определяют и фигуру адресата, и степень её взаимодействия с адресантом.

Ученые-нарратологи, обращаясь к этой проблематике, вводят свою терминологию. Так, В. Шмидт предлагает понятия «фиктивный читатель» и «абстрактный читатель». Первое понятие является более широким. Фиктивный читатель может быть персонажем, так как это «лишь схема ожиданий и презумпций нарратора» [76, с. 96]. Второе понятие более узкое, т.к. абстрактный читатель – это «содержание того образа получателя, которого (конкретный) автор имел в виду, вернее, содержание того авторского представления о получателе, которое теми или иными инициальными знаками зафиксировано в тексте» [76, с.

60].

Проблема адресата продолжает разрабатываться в области поэтики художественного текста. Другие аспекты этой проблемы по существу только начинают изучаться.

При выделения разных функциональных стилей, считает Д.Н. Шмелев, должен учитываться характер отношений между говорящим и адресатом:

«Функционирование языка предполагает три основные стороны, трех «внеязыковых участников» речи: то, о чем сообщается; того, кто сообщает;

того, кому сообщает … И в устно-разговорной, и в художественной речи, и в отдельных «функциональных стилях» первое, второе и «третье» лицо (третья сторона) представлены по-разному. Если на учете их меняющегося соотношения построить общую, абстрактную схему функциональных типов, то мы получим представление о возможном (наиболее общем) функциональном членении языка» [77, с. 39-40].

М.М. Бахтин, первым выдвинувший наиболее глубокую концепцию адресата, считал, что «каждый речевой жанр в каждой области речевого общения имеет свою, определяющую его как жанр, концепцию адресата» [75, с.

290]. Адресат может быть непосредственным участником – собеседником в «полноценной речевой ситуации» [66, с. 164], когда говорящий и адресат не отделены ни в пространстве, ни во времени от порождаемого текста. Адресат может быть также «дифференцированным коллективом специалистов в какойнибудь области культурного общения, может быть более или менее дифференцированной публикой, народом, современниками, единомышленниками, противниками и врагами, подчиненным, начальником, низшим, высшим, близким, чужим и т.п.» [75, с. 290], т.е. вполне определенным лицом или лицами. Адресат может быть также и «совершенно неопределенным, неконкретизированным другим» [75, с. 290].

В зависимости от того, «кому адресовано высказывание, как говорящий (или пишущий) представляет себе своих адресатов, какова сила их влияния на высказывание», изменяются и композиция, и стиль высказывания [75, с. 290].

Такой адресат выступает в роли второго лица в акте коммуникации. Но кроме него М.М. Бахтин предлагал выделять и другого, неопределенного адресата, который находится «либо в метафизической дали, либо в далеком историческом времени». Такой тип адресата ученый предложил называть «нададресатом» и указывал, что в разные эпохи нададресат может принимать такие конкретные выражения, как бог, наука, суд совести и т.п. [75, с. 323].

Термин «нададресат» использует и академик Г.В. Степанов. Однако ученый вкладывает в это понятие несколько иной смысл и применяет его преимущественно к художественной речи. Для Г.В. Степанова адресат художественных текстов и адресат речевых актов не одно и то же: «Читатель, публика не вовлечены непосредственно в прагматическую ситуацию. От них не требуется оценки коммуникативного смысла и непосредственной реакции на речевой акт. В художественном произведении вообще нет жесткой адресованности» [67, с. 26].

Ученый выделяет в художественном тексте два типа адресатов:

идеальный (текстовой, вымышленный) и реальный (читающая публика, нададресат). Идеальный адресат является «активным посредником между автором и нададресатом в реализации авторских намерений» [67, с. 27].

В этой концепции доминантой является представление о том, что автор и адресат его произведения составляют некое художественное единство. При таком понимании художественный текст оказывается «проницаемым», т.е.

обеспечивающим контакт между двумя участниками диалога.

В научной литературе отмечается специфика структурно-семантических характеристик образа адресата в лирике и в поэтической речи. Одной из первых работ, рассматривающих языковую экспликацию адресата и его функции в лирическом стихотворении, стала статья Г.О. Винокура «Я и Ты в лирике Баратынского» [78], написанная им в 1944 году.

В статье были изучены морфологические и синтаксические способы выражения адресанта и адресата в лирике Е.А. Баратынского. В этой работе ученый исследовал поэтические функции таких грамматических явлений, которые Р. Якобсон называл «эстетически релевантными». Среди них были финитные формы глагола, личные и притяжательные местоимения, безличные и «внеличные» синтаксические конструкции и т.д.

Говоря о важности адресата в поэтическом тексте, автор утверждает, что «всякая речь», имеющая своего автора (производителя) столь же неизбежно имеет и своего адресата. Причем, этим адресатом может быть и совершенно неведомый автору, своего рода «умопостигаемый» читатель [78, с. 241-242].

В современном литературоведении категория адресата включается в анализ лирического произведения в качестве обязательного компонента.

Особенно ценной в этом отношении является монография И.И. Ковтуновой «Поэтический синтаксис» [79], в которой большое внимание уделяется специфике адресата лирического произведения, показана его многогранность и неоднозначность. Автор монографии предлагает классификацию типов адресата: выделяется адресат, к которому направлено высказывание в целом, и адресат, который входит во внутреннюю структуру сообщения. Эти разновидности адресата И.И. Ковтунова называет внешним и внутренним адресатом. Внешним адресатом является воспринимающий лирический текст читатель. Внутренние адресаты – те, к кому обращается поэт. «Это может быть друг, возлюбленная, природная стихия, вещь – все, что существует в мире» [79, с. 20]. Интересно, что внешний адресат может стать внутренним – в том случае, если он вводится в структуру текста и номинируется как «читатель», играя роль обобщенного или неопределенного адресата. Сам автор лирического произведения может оказаться и внешним, и внутренним адресатом. Если говорящий включен в структуру текста в качестве адресата (в описываемой классификации – внутреннего), то такой случай исследовательница называет автокоммуникацией и подробно описывает ее разнообразные формы. Понятно, что не во всяком стихотворении присутствует обращение к внешнему адресату, ведь это не является непременным условием лирики. Напротив, внешний адресат предполагается всегда. И.И. Ковтунова считает, что для выяснения смысла лирического произведения, для изучения структуры и грамматических особенностей текста отношения между внешним и внутренним адресатом играют существенную роль.

В лингвистических теориях, отраженных в словарях и трудах ученых, вторая, принимающая сообщение сторона, называется по-разному: реципиент, второй коммуникант, получатель речи, рецептор, интерпретатор, слушающий, аудитория, декодирующий, собеседник, слушатель, партнер говорящего, слушающий коммуникант и др. Как видим, терминологический разброс весьма велик. Это обстоятельство является свидетельством, с одной стороны, актуальности и востребованности самого понятия, а с другой – его недостаточной изученности.

Н.Д. Арутюнова предлагает употреблять термин адресат, «подчеркивая этим сознательную направленность речевого высказывания к лицу (конкретному или неконкретному), которое может быть определенным образом охарактеризовано, причем коммуникативное намерение автора должно согласовываться с этой его характеристикой» [4, с. 358]. Использование именно термина «адресат» оправдано его семантической связью с такой важнейшей категорией теории речевых актов, как «адресованность».

Приведенный обзор существующих в науке точек зрения на проблему соотношения автора и адресата позволяет заложить фундамент для разработки научных представлений об образе адресата, который и является главным предметом нашего исследования.

1.2 Современные учения о функциях и значении категории поэтической адресованности Рассмотрение понятия поэтической адресованности следует предварить краткими замечаниями о категории адресованности в психологии и лингвистических теориях.

Адресованность признается современной наукой как одна из сущностных характеристик всякого высказывания [80]. Это объясняется актуализацией роли адресата, произошедшей в последние десятилетия.

Адресованность речи становится объектом изучения и в психологии общения. С точки зрения психологов, адресованность – это ориентация на собеседника. По мысли А.Н. Леонтьева, она проявляется в тех случаях, когда инициатор общения рассчитывает на определенную реакцию со стороны партнера и вносит коррективы в свое поведение в соответствии с этой реакцией [1, с. 200]. Для этого он должен сформулировать свою мысль так, чтобы «построить модель некоторых личностных черт собеседника, представить его личность в той мере, в какой это существенно для правильного предвидения эффективности общения» [81, с. 24].

Лингвистический подход к проблеме адресованности обусловлен тем, что язык, будучи сбалансированной многоуровневой системой, имеет обширные возможности проявления адресованности на всех уровнях: фонетическом, лексическом, словообразовательном, синтаксическом. В разработку этой проблематики существенный вклад внесен Ю.Д. Апресяном. По его мнению, отношение говорящего к адресату, наряду с его отношением к действительности и к содержанию сообщения, закреплено «в той готовой лексикализованной или грамматикализованной форме, которая встроена непосредственно в содержательную сторону языковых единиц и имеет, тем самым, постоянный статус в языке» [82, с. 136]. Например, в значении многих глаголов отражены такие факторы, как наличие определенного адресата, характер адресата и т.д. [82, с. 9-10].

В трудах Арутюновой встречается точное замечание о связи адресованности с оценочностью, ведь оценка, «отражая прагматический аспект знаковой ситуации» [83, с. 44], предназначена для воздействия на адресата.

Став объектом исследования литературоведов, категория адресованности рассматривается как один из аспектов проблемы коммуникации в художественном тексте.

В трудах М.М. Бахтина, посвященных разработке проблемы художественного диалога, встречается замечание о том, что в лирике диалогические элементы «редки и специфичны». Это мнение представляется спорным многим современным исследователям поэзии. Можно даже сказать, что изучение творчества многих поэтов позволяет утверждать прямо противоположное: диалогические элементы не только многочисленны в лирике, но и являются одним из её доминантных свойств.

Проблема коммуникации в лирике является на сегодняшиний день активно обсуждаемой, но не решенной. Универсальная категория адресованности реализуется в лирике по-разному. Степень её проявленности и средства выражения адресованности зависят от художественной цели поэта.

Наиболее очевидно адресованность проявляется в поэтических текстах, которые продуцируются автором с ориентацией на диалог с конкретным адресатом. В стихотворениях, не имеющих названного в тексте адресата и адресованных читателю (т.е. – всем и никому конкретно), наблюдается гораздо меньшая степень адресованности. Однако в этом случае всё же достигается основная цель лирического высказывания. Она состоит в том, чтобы найти понимание читателя, привлечь его на свою сторону, передать ему свои размышления и настроение. Достижение этой цели происходит благодаря привлечению автором стихотворения всего арсенала художественных и речевых средств. В том числе – и категории адресованности.

Уяснение художественной природы этой категории тесно связано с изучением жанрового своеобразия адресованной лирики. В литературоведении последних десятилетий бытует мнение о стирании жанровых границ в лирике ХХ века. Говорят даже об «атрофии жанра» и «внежанровости» лирики XX века – по сравнению с весьма разработанной и разнообразной жанровой системой лирики XIX столетия. Жанровые дефиниции адресованных стихотворений, как правило, не определены. Это становится одной из причин недостаточной изученности таких произведений.

Вместе с тем, творчество многих поэтов ХХ века дает материал для уточнения распространенного мнения о «безжанровости» лирики этого периода. Основанием для пересмотра этих теорий может служить поэзия не только первой половины века (творчество А. Ахматовой, М. Цветаевой, Б.

Пастернака, О. Мандельштама и др.), но и его последних десятилетий.

Жанровая определенность наблюдается в творчестве Д. Самойлова, А.

Тарковского, Ю. Левитанского, Б. Окуджавы, А. Кушнера. В творчестве поэта, избранного нами для текстуального исследования, Б. Кенжеева, находим название цикла и целой книги, являющееся определением жанра, – «Послания».

Именно этот жанр тесно связан с понятием адресованности. В научной литературе жанр послания определяется как обращение философскотеоретического, дидактико-публицистического, любовного или дружеского характера. Этот жанр считается наиболее свободным по своей структурносемантической наполненности. Свое суждение о жанре послания высказывал в свое время М.Л. Гаспаров [84]. Давая определение жанру, ученый отмечал, что послание – это «стихотворное письмо», формальным признаком которого является «наличие обращения к конкретному адресату». Были выделены основные мотивы, характерные для послания: мотив просьбы, пожелания, призыва и др. Этот жанр, по наблюдениям М. Гаспарова, имеет свои разновидности: послания с традиционным морально-философским или дидактическим содержанием (традиция восходит к Горацию) и «многочисленные послания повествовательные, панегирические, сатирические, любовные и пр.». Ученый подчеркивает, что «содержание посланий фактически произвольное». Поэтому во второй половине XIX века послание теряет свою жанровую уникальность и растворяется «в лирических стихах неопределенного жанра» (вследствие утраты «формального признака послания – наличия обращения к конкретному адресату») [84, с. 905].

Однако поэзия ХХ века свидетельствует о том, что возможно говорить о возрождении жанра послания. Тот тип адресата, к которому обращается автор современного стихотворения с проявленной адресацией, – это адресатличность, адресат-индивид. Именно таков адресат традиционного жанра послания.

Если адресат поименован в тексте и конкретизирован, появляется возможность порождения новых смыслов, новых коммуникативных отношений внутри текста, специфических художественных эффектов. В случае, если текст персонально адресован конкретному лицу, в нем используются специальные средства выражения адресованности. Среди них можно назвать обращения, различные глагольные формы, местоимения, вопросительные и побудительные синтаксические конструкции. Подобные эстетические средства воздействуют на эмоциональную сферу воспринимающего. Возникает эффект внушения, адресованный не только эксплицитному, названному адресату, но и имплицитному, внешнему – читателю.

Поэтический текст отличается от высказывания как языковой единицы. В отличие от простого высказывания, в стихотворении адресант (автор произведения) и его адресат могут взаимодействовать только через текст.

Таким образом, поэтический текст представляет собой систему «адресант – текст – адресат» (термин Е.А. Гончаровой), в которой взаимодействие первого и последнего компонентов происходит только в процессе опосредованной коммуникации. Текст выступает в качестве посредника, поэтому все его составные элементы, все структурно-семантические уровни (в том числе – и детерминированные категорией адресованности) приобретают исключительную важность для постижения авторских интенций.

Классические труды по исследованию поэтического текста написаны в русле стилистического подхода. Выдающиеся ученые-филологи занимались проблемами речевой выразительности; выявляли закономерности функционирования художественной речи; устанавливали связь между свойствами языковых единиц и содержанием текста; учитывали в своих подходах экстралингвистические факторы: цель высказывания, сфера общения участников диалога, ситуация внутритекстовой коммуникации и др. В.Б.

Томашевский, Ю.Н. Тынянов, В.Г. Адмони, Г.О. Винокур, В.В. Виноградов, Н.О. Гучинская, В.М. Жирмунский, Ю.М. Лотман, Т.И. Сильман, И.И.

Ковтунова и др. внесли свой вклад в разработку указанных проблем [85, с. 136Адресованность – одно из важнейших качеств поэтического текста, позволяющее истолковать произведение с учетом дейктических элементов. С их помощью фактор указания на лицо, время и место контакта приобретает эстетический смысл. Таким образом, интерпретация хронотопа художественного объекта зависит от его адресованности.

Адресованность предполагает не только указание на объект, но его именование. В связи с этим имена собственные в структуре поэтического текста приобретают совершенно особую роль. Личные имена и топонимы, названия произведений литературы и искусства и природных явлений, имена богов и литературных персонажей – все эти лица и понятия могут выступать в поэтическом тексте в роли адресатов. Следует отметить, что значительная часть подобных номинаций – это не лица. В этой связи исследователи говорят о значительном расширении в художественном тексте традиционного понимания категории адресации, которая прежде рассматривалась лишь в рамках пары «говорящий-слушающий».

Апеллятивная функция обращения к адресату, функция привлечения внимания, сохраняется в поэтической речи. Но она может быть ослаблена, т.к. в художественном тексте категория адресованности расширяет свои возможности: с её помощью вводится главная тема произведения, концентрируется центральная часть сообщения, сопоставляются контрастные ситуации.

В лирическом произведении смещаются и переориентируются традиционные функции обращения к адресату. Так, на смену основным языковым функциям (контактная, побудительная, номинативная) приходят такие функции, как характеризующая, оценочная, образно-эмоциональная, экспрессивная, эмотивная [86].

1.3 Особенности фигуры поэтического адресата и основные речевые формы её выражения в трудах филологов Адресат речи – это «тот, кому направлено речевое произведение, кто провоцирует общение (речевое или текстовое)» [69, с. 99]. «Адресат речевого общения – это субъект, который направляет речевое произведение, тот, кто провоцирует общение (речевое или текстовое). С одной стороны, он составляет оппозицию адресанту речи, а с другой – противопоставлен остальным субъектам коммуникации: постороннему слушающему, третьим лицам, не участвующим в коммуникации, но упоминающимся в ходе нее» [31, с. 5-6].

В.В. Богданов замечает, что «коммуникативный статус адресата ниже статуса говорящего, но выше статуса третьих лиц, не участвующих в коммуникации, но упоминающихся в ходе ее» [70, c. 33].

Осмысление образа адресата, осуществленное филологической наукой, позволяет выделить различные градации и типы фигуры адресата. Встречаются следующие понятия: «идеальный/реальный адресат» [67] и нададресат [61], «внешний и внутренний адресат» [66]; «реальный – гипотетический, массовый, публичный, конкретизируемый, обобщенно прогнозируемый, персональный – единичный, косвенный (вторичный)» [69] и т.п.

В исследовании И.Д. Чаплыгиной обобщаются предлагаемые различными учеными классификации адресатов, в основе каждой из которых лежат свои принципы систематизации и учитываются следующие параметры изучаемого понятия:

1) тип речевой ситуации (диалогический и монологический адресат);

2) ситуативная роль адресата (активный и пассивный);

3) возможность получения адресатом сообщения (потенциально возможный и потенциально невозможный адресат);

4) количественный состав (единичный и массовый адресат);

5) тип речевых взаимодействий между людьми;

6) характер референции (конкретный, частно-обобщенный и универсально-обобщенный адресат);

7) способ выражения адресованности (эксплицитный и имплицитный адресат);

8) степень реальности роли адресата (фактический, формальный и риторический адресат) [87].

Исследовательница выделяет три основных вида адресатов: реальный, потенциальный и виртуальный. Эту дифференциацию следует понимать таким образом: реальный участник речевого акта – это реальный адресат;

потенциальный его участник – это потенциальный адресат; тот, кто не участвует в речевом акте и формально представлен в адресованном высказывании, - это виртуальный адресат.

В зависимости от того, какова степень участия адресата в формировании адресатной ситуации, и происходит это разделение на виды адресатов. И.Д.

Чаплыгина рассматривает также зависимость между видом адресата и характером выражения адресованности:

1) реальный адресат предполагает безусловную адресованность;

2) потенциальный адресат детерминирует внутреннюю или условную адресованность;

3) виртуальный адресат способен обусловить виртуальную адресованность [88].

По типу речевой ситуации исследователь различает диалогического и монологического адресата, причем первый может быть еще внешним и внутренним, т.е. отдельным от автора лицом или объектом автокоммуникации.

По ситуативной роли адресат может быть активным, то есть принимающим непосредственное участие в общении, и пассивным, не дающим ответных сообщений. По критерию степени возможности получения адресатом сообщения различаются потенциально возможный и потенциально невозможный адресат (например, адресат эпитафий). По количественному составу – единичный (конкретно поименованный) и массовый (социальный слой, народ, человечество); по типу речевых взаимодействий между людьми – устный и письменный, то есть адресат устного или письменного сообщения; по характеру референции – конкретный (названный в тексте), частно-обобщенный (читатель художественного произведения) и универсально-обобщенный (в сентенциях, пословицах).

По способу выражения адресованности И.Д. Чаплыгина выделяет два типа адресата – эксплицитного и имплицитного. Определение типа зависит от того, имеются или отсутствуют в тексте явные признаки адресованности:

эксплицитный адресат определенно обозначен и представлен формальными средствами обращенности, а имплицитный адресат скрыт и может быть выявлен из контекста. Обнаружение имплицитного адресата в этом случае происходит на том основании, что любому высказыванию изначально присуще свойство быть адресованным. Данная пара терминологических обозначений (эксплицитный – имплицитный адресат) пересекается с терминологией западных нарратологов, но не противоречит ей, т.к. здесь учитывается не содержательный, а формальный смысл характеристики типа адресата.

В классификации адресатов речевого общения, разработанной И.Д.

Чаплыгиной, учитывается большое количество вариантов коммуникативных ситуаций, различные виды соотношений субъектов коммуникации. Среди привлекательных качеств этой классификации можно назвать такие, как логичность, стройную оппозиционность членов, последовательность.

При работе над этой классификацией и выделении типов адресатов И.Д.

Чаплыгиной принимались во внимание следующие факторы:

Слушающий не всегда совпадает с адресатом высказывания. Различаются собственно адресат – соучастник и случайный слушатель, ставший главнейшим адресатом помимо воли говорящего, так как последний не намеревался включать его в иллокутивный акт; то есть от соучастника - адресата следует отличать тех, кто принимает участие в иллокутивном акте, направленным адресатам, но сам адресатом не является.

Существуют различные способы указания на адресата:

коллективные, дистрибутивные, описательные, неопределенные.

Следует определять само понятие адресата (с учетом направленности иллокутивного акта) через возможность употребления специализированных средств адресации.

В трудах Ю.М. Лотмана отмечается два возможных направления передачи сообщения. «Наиболее типовой случай – это направление «Я – Он», в котором «Я» – это субъект передачи, обладатель информации, а «Он» – объект, адресат» [89, с. 24]. Другое направление схематически можно охарактеризовать как направление «Я – Я». Это направление кажется парадоксальным, ведь, обращаясь к самому себе, автор сообщения передает информацию, которая ему уже известна. Однако в художественной литературе, и особенно – в лирике – такая обращенность автора к своему внутреннему собеседнику является скорее правилом, чем исключением.

Эти направления имеют ряд отличий. Направление «Я – Он» отличается от направления «Я – Я» тем, что в первом случае идет передача какого-то фиксированного объёма информации, перемещаемой в пространстве. А во втором случае сообщение перемещается во времени, происходит его качественное видоизменение, которое приводит к трансформации самого этого «Я». «В первом случае адресант передает сообщение другому, адресату, а сам остается неизменным в ходе этого акта. Во втором, передавая самому себе, он внутренне перестраивает свою сущность, поскольку сущность личности можно трактовать как индивидуальный набор социально значимых кодов, а набор этот здесь, в процессе коммуникационного акта, меняется» [89, с. 26]. Направление «Я – Я» Ю.М. Лотман называет автокоммуникацией, и различает «Я» и «Другого» как адресатов.

Н.И. Формановская говорит о реальном и гипотетическом адресате:

первый представляет собой собственно субъекта, на которого направлено высказывание, а второй – это квазиадресат, не дающий ответной реакции и не принимаемый во внимание адресантом в дальнейшем («О Волга, колыбель моя…») [12, с. 99]. Такой адресат И.Д. Чаплыгиной назван риторическим – она выделяет этот тип адресата наряду с формальным (например: уважаемый редактор) и фактическим (являющимся собственно адресатом сообщения) – деление это проводится исследователем по степени реальности роли адресата [87].

Наконец, ученые говорят о прямом и косвенном (Чаплыгина, Богданов), или, как его еще называют, вторичном адресате (Формановская). Косвенный адресат не принимает непосредственного участия в процессе коммуникации, при этом структурируя его частично или в целом.

Понятие косвенного адресата, которое используется в трудах некоторых ученых (Г.Г. Кларк и Т.Б. Карлсон, Н.И. Формановская), необходимо дистанцировать от термина «посторонний слушающий». Этот термин указывает на пассивного участника общения, тогда как косвенный адресат на самом деле становится адресатом высказывания. Как видим, речевое общение предполагает многоступенчатую структуру.

К косвенному адресату не обращаются прямо, но всё содержание переданного сообщения подразумевает его присутствие, и предполагается, что это содержание будет им воспринято. Подобная косвенная адресация встречается в жанре телевизионного интервью или беседы «за круглым столом», когда в разговоре принимает участие два или несколько человек, но содержание диалогов становится доступным массовой аудитории. Именно телезрители являются основными адресатами такой беседы, хотя формально выступают в роли косвенного адресата. Это обстоятельство влияет на характер и структуру речевого общения участников программы. Бывают ситуации, когда именно косвенный адресат является истинным адресатом сообщения. В этом случае эксплицитная адресация оказывается лишь формой, необходимой для выражения мысли, направленной к тому, о ком нет ни единого упоминания, а истинный адресат должен уловить посланное ему сообщение.

Таким образом, адресат речевого общения – фигура неоднозначная.

Описанные подходы и классификации показывают многообразие факторов, которые необходимо учитывать при характеристике адресата, но они не претендует на исчерпывающее описание всех типов адресатов.

Классификации эти связаны с различными сферами речевого общения, но они не отражают специфики адресата художественного текста.

Впрочем, в современных исследованиях, посвященных прагматике, неоднократно отмечался несомненный параллелизм, существующий между речевым актом и поэтическим текстом. Одной из существенных особенностей поэтического текста является особый характер коммуникации по типу «адресанта» и «адресата». Если весь поэтический текст – это речь адресанта, то средством выделения в нем адресата является обращение, т. к. оно и ориентировано на самого адресата.

По мнению У. Эко [90], любой текст создает своего читателя: а) через выбор определенного лингвистического кода; б) через определенный литературный стиль. В поэтическом тексте обращение имеет свои особенности.

Следует сказать, что «лирической поэзии, отражающей непосредственное восприятие мира субъектом и его (субъекта) процесса мышления, свойственно доминирование в структуре текста одной-единственной точки зрения – «говорящего» [91, с. 87]. Отсюда следует, что поэтическая речь представляется как «эгоцентричная» (М.М. Бахтин [61]), т. к. основным действующим лицом лирического коммуникативного акта является сам автор. Это следствие особенностей жанра поэтического текста. «Функция же адресата сводится к роли слушающего, т. е. замыкается восприятием и интерпретацией сообщения.

Конечно, переход к речевому реагированию превращает получателя речи в говорящего» [4, с. 359].

Высказывая подобные суждения, их авторы имеют в виду лишь внешнего адресата – читателя. Однако читатель не является единственным объектом направленности поэтического текста.

М.М. Бахтин в работе «Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках» также касался проблемы адресата: «Всякое высказывание всегда имеет адресата, ответное понимание которого автор речевого произведения ищет и предвосхищает» [61, с. 306].

Исследователи отмечают диалогичность как изначальное свойство всякого поэтического текста [92; 93; 94; 95; 96; 97; 98; 99]. Диалогичность объясняется тем, что поэтический текст по определению предполагает ситуацию обращения. Уже говорилось о том, какими могут быть адресаты поэтического текста. Уточним некоторые нюансы. Это могут быть два варианта адресата-читателя: 1) читатель в узком смысле – один человек или конкретный круг лиц; 2) читатель в широком смысле – все потенциальные читатели данного текста. Однако на этапе воплощения замысла у поэта уже появляется коммуникант (персона или условное понятие). Кроме того, для психологической самоактуализации автора характерна подсознательная автоадресация. Добавим сюда диалогический характер интертекстуальной составляющей текста. Все эти виды адресатов взаимодействуют между собой в структуре поэтического текста.

Таким образом, автор поэтического текста ориентируется и на внутреннего адресата, и на внешнего (читателя). Поэтому структурносемантическое содержание произведения детерминировано типом адресата.

Одной из речевых форм проявления фигуры адресата является обращение.

Обращение – это грамматически не зависящее от предложения слово или сочетание слов, называющее того, к кому обращена речь, и характеризующееся звательной интонацией. В роли обращения обычно выступают одушевленное имя существительное или субстантивированное имя в форме именительного падежа. Обращение может быть одиночным и распространенным, может быть выражено сочинительным рядом. Обращение может стоять в начале, в середине или в конце предложения. Среди свойств обращения синтаксисты подчеркивают отсутствие конструктивных связей с членами предложения, интонационную обособленность и непосредственное выражение контакта с адресатом речи. Именно эти качества создают благоприятные условия для употребления обращения в поэтической речи.

Впервые термин «обращение» появляется в «Исторической грамматике русского языка» Ф.И. Буслаева [100]. До появления этой работы в трудах по грамматике древнерусского языка синтаксическая функция обращения замещалась морфологическим средством его выражения – звательным падежом.

Обращение как стилистико-грамматическая категория становится предметом исследования специалистов по синтаксису. Лингвисты Н.В.Гольцова, В.В.Бабайцева, С.И.Львова, А.М.Прохоров, Г.С. Мисири почти единодушны в определении обращения. Согласно традиции, которая сложилась в школьной и вузовской практике, обращением принято называть слово или сочетание слов, называющее того, к кому обращена речь.

Обращение принято относить к явлениям, осложняющим простое предложение. Это положение трактуют авторы ряда современных учебных и методических пособий для студентов-филологов: В.В. Бабайцева, В.П.

Белошапкова, Н.С. Валгина, Л.Ю. Максимов.

Но традиционная точка зрения, согласно которой обращение относят к словам, грамматически не связанным с предложением, подвергается сомнению в исследованиях последнего времени. По мнению профессора А.Г. Руднева, обращение, которое не является ни главным, ни второстепенным членом предложения, следует трактовать как член предложения третьего порядка, который связывается с предложением особым видом синтаксической связи – относительной связью: «Грамматическая связь, которая характерна для обращения – это соотносительная связь» [101, с. 177]. Некоторые исследователи, опираясь на анализ интонации обращения, предполагают, что оно представляет собой самостоятельный коммуникативный тип предложения.

В своей специальной работе, посвященной изучению синтаксиса обращения, В.П. Проничев приводит ряд доказательств, позволяющих утверждать, что обращение должно быть отнесено к именным односоставным предложениям [102, с. 88].

В роли обращения обычно употребляется одушевленное имя существительное в форме именительного падежа. Обращение может быть одиночным и распространенным, может быть выражено рядом слов, соединенных сочинительной связью. Обращение может стоять в начале, в середине и в конце предложения. Такие свойства обращения, как интонационная дистанцированность от остальных членов предложения, как риторический эффект апелляции к адресату создают условия, при которых обращение может успешно использоваться в поэтической речи – как особый художественный прием.

Поэтому обращение как объект исследования встречается в научных трудах о языке поэзии, о специфике поэтической речи. Ученых привлекает многообразие художественных функций обращения и его роль в структурносемантическом комплексе поэтического текста. Наблюдения показывают, что обращения представляют собой выразительный речевой феномен, в котором гармонично сочетаются семантическая насыщенность, образность и эмоциональность.

Лингвистическим аспектом функционирования обращений в поэтической речи посвящен ряд статей и диссертаций, написанных в последние годы. Так, Н.В. Патроева изучает в этом аспекте поэтическую речь Е.В. Баратынского [103]; Т.В.Коченкова (Бердникова) – лирику А. Ахматовой и И. Анненского [104, с. 188-192]; на материале поэзии Б.Ш. Окуджавы строит своё исследование Али Нажва Фуад [105]; русская поэзия 1-ой трети ХХ века стала предметом исследования в диссертации Н.В. Степиховой [25].

Одной из более ранних работ, посвященных анализу обращений в поэтической речи и ставшей в этой области канонической, является статья Л.Ю.

Максимова [106, с. 66-88]. В этой работе предлагается классификация функций обращения в поэтической речи:

1) Собственно-звательная функция.

2) Фиктивно-звательная функция.

3) Условно-звательная функция.

4) Координационно-звательная функция.

Предлагаемая Л.Ю. Максимовым расшифровка каждой из этих функций выглядит следующим образом.

1. Собственно-звательная функция характеризует роль обращений в разговорной и диалогической речи. В этой функции обращение выступает в специфических лиро-эпических жанрах, где встречается диалог и передаются реплики героев, вступающих друг с другом в речевой контакт. Это поэмы, баллады, идиллии, песни.

2. Фиктивно-звательная функция встречается исключительно в лирической поэзии. Наиболее выразительно эта функция проявилась в фольклоре. Такое обращение, несущее на себе функцию одушевления природы, становится, по сути дела, тропом – олицетворением.

3. Условно-звательная функция. Такие условные обращения служат не для того, чтобы позвать, окликнуть, привлечь внимание реального собеседника, а для того, чтобы выразить отношение автора к созданным им образам или к лирическим адресатам.

4. Координационно-звательная функция выступает условием для установления контакта между поэтом и читателем, причем с добавочной рационально-эмоциональной квалификацией читателя. Именно это, а не характер самих обращений, которые также в достаточной степени условны, отличает ее от условно-звательной функции.

Подводя итоги своего обзора различных функций обращений в стихотворной речи, Л.Ю. Максимов приходит к выводу, что функциональная дифференциация обращений связана не только с их типологической дифференциацией, но и с другими областями филологического знания: с вопросами общей и исторической поэтики, с проблемами построения лирического стихотворения произведения и с его внутренней композицией.

Интересные сопоставительные наблюдения над поэтикой двух авторов – А. Ахматовой и И. Анненского – находим в статье Т.В. Коченковой (Бердниковой). Ей удалось выявить отличия в функционировании компонента обращения для идиостиля двух поэтов:

А) Для лирики А. Ахматовой характерны обращения к конкретному адресату, для И. Анненского – к неконкретному, к абстрактным сущностям.

Из этого следует то, что в его стихотворениях более последовательно представлен мнимый диалог.

Б) Характерной чертой поэзии Анненского является одухотворение предметов, между которыми возможен диалог. По словам Л. Гинзбург, «предмет не сопровождает человека и не замещает его иносказательно;

оставаясь самим собой, он как бы дублирует человека» [93, с. 332].

В) Как правило, поэзии Ахматовой свойственно называние адресата, в лирике же Анненского обращение в большей степени реализуется через грамматические формы.

Г) Для поэзии И. Анненского характерны гармоничные диалоги, для поэзии А. Ахматовой – негармоничные.

Проведенный автором статьи анализ обращения как структурного компонента диалога позволил сделать вывод о существенных чертах языковой картины мира каждого из поэтов. «Мир в восприятии И. Анненского представляет собой взаимодействие лирического «я» с тем, что является «не-я», т. е. миром предметов, людей, явлений. Мир «не-я» предстает как абстрактный мир. Картина же мира А. Ахматовой основана на представлении о конкретных предметах, явлениях, собеседниках. Её поэзия в большей степени драматична, эмоциональна, в ней отразилась тема женской судьбы, любви-страдания» [104, с. 192].

1.4 Теоретическая модель поэтического адресата Всякое эстетическое целое представляет собой систему. Поэтическая адресатность – это система, состоящая из комплекса художественных единиц, наличие и комбинаторика которых сигнализирует о специфических взаимоотношениях с одной стороны – пишущего, а с другой – адресата, названного в тексте (внутреннего), и потенциального читателя (внешнего адресата). Данная триада характеризует тот случай, когда в поэтическом тексте наличие адресата обязательно, в отличие от случаев, когда речевая коммуникация ограничивается парой «автор – потенциальный читатель».

Схематически это будет выглядеть следующим образом:

В качестве примера обратимся к двум одноименным стихотворениям Пушкина. Иллюстративным материалом к предлагаемой нами теории мы решили избрать лирику 2-х классиков русской и казахской поэзии: А.С.

Пушкина [107; 108; 109] и Абая [110]. Это позволит выявить как типологические закономерности, так и универсальный характер предложенной нами классификации. Вернемся к примерам диады и триады:

Пару «автор – читатель» можно встретить в стихотворениях с активным описательным началом либо в ранней романтической поэзии («Элегия», 1816), когда момент самопогружения достигает максимальной степени, и лирический герой не нуждается в явно обозначенном собеседнике. Обретение жизненного и поэтического опыта, нередко имеющего горький привкус, является одной из основных причин поиска сочувствия и понимания со стороны («Элегия», 1830).

И тогда доминирующим в лирике Пушкина становится обращенность к поименованному в тексте адресату. Ярким свидетельством этого факта выступает анализ пушкинского поэтического образа «друг» (см. 2.1, также [111, с. 70-76.]).

Обратимся к центральной части триады – это адресат, присутствующий в структуре лирического текста эксплицитно или имплицитно, т.н.

«внутритекстовый адресат». Теоретическая модель, предложенная нами, основывается на трех ключевых определяющих, связанных с содержанием, формой и функционированием. Это тип адресата, способы выражения адресатности, функции адресата. Опишем каждый из трех названных параметров системы адресата.

Определение по типу адресатности связано с семантическим аспектом лирического текста. Адресат – это тот, к кому направлено обращение в структуре стихотворения. Он может быть двух типов: персонализированный адресат (лицо) и условный адресат (явление).

К первой категории относятся антропологические понятия – человек в разнообразных проявлениях. Исходя из этого, мы выделили шесть обобщенных смысловых групп. Эта смысловая классификация имеет чисто условный характер, т.к. границы между группами могут быть зыбкими и размытыми.

Назовем их, сопроводив их нашими примерами из Пушкина.

1) Любимый человек, женщина / мужчина.

Традиционный для лирики круг мотивов связан с темой любовных отношений. Эмоциональный фон такой лирики обычно насыщен разнообразными переживаниями, что продуцирует потребность в понимании и эмпатии. Поиски отклика на чувства лирического героя воплощаются в апелляцию к адресату. В качестве номинации адресата могут выступать и нарицательные существительные, и имена собственные – как имена реальных лиц, так и условно-поэтические: «Не пой, красавица, при мне / Ты песен Грузии печальных», «Грустно, Нина: путь мой скучен…».

2) Друг, близкий по духу человек / противник, оппонент.

В русской поэзии XIX века отразилась общественная ситуация, в которой были чрезвычайно важны дружеские связи людей. Нравственная ценность дружбы продолжает оставаться тематической доминантой и в лирике ХХ века.

Обращение к единомышленнику, стремление разделить своё переживание с понимающим собеседником – это одна из устойчивых авторских интенций в мировой поэзии. Осуществляется она через номинирование адресата: «Пора, мой друг, пора! Покоя сердце просит».

Вместе с тем, некоторые жанры лирики не чужды дискуссионного задора, что ещё раз подтверждает диалогический характер лирического высказывания.

В таких произведениях в качестве адресата выступает антагонист адресанта, а их коммуникация приобретает полемический дискурс: «О чем шумите вы, народные витии?».

3) Современник, потомки.

Временные параметры положения адресата – ещё одна семантическая характеристика этой категории. Темпоральный анализ лирики открывает не менее плодотворные возможности, чем анализ пространственной структуры лирических образов. В зависимости от того, к кому обращены лирические высказывания, их можно разделить на три очевидные группы – адресаты из прошлого, настоящего и будущего. В творчестве разных поэтов можно наблюдать различное соотношение адресатов из трех временных пластов, что может служить свидетельством общей направленности лирики по шкале времени.

Апелляция к современникам связана обычно с актуальными общественными темами или со сквозной темой мировой поэзии – темой творчества, призвания, места поэта в мире: «Поэт! Не дорожи любовию народной».

Эта тема, известная со времен «Памятника» Горация, тесно связана с другим устойчивым мотивом – обращением к будущим поколениям. Поэтом предпринимается попытка «прозреть» будущее, заглянуть за границы своего земного бытия, выступить в роли пророка, способного предвидеть события и тенденции грядущего: «Здравствуй, племя / Младое, незнакомое! Не я / Увижу твой могучий поздний возраст…».

4) Деятель культуры прошлого, историческая личность.

«Культурная составляющая» поэзии чрезвычайно велика. Литература в принципе невозможна без учета достижений предшественников. Реальные исторические фигуры прошлого – писатели, люди искусства, политические деятели – составляют совершенно особый по богатству ассоциаций круг поэтических адресатов. В творчестве А.С. Пушкина это, прежде всего, имена из эпохи античности:

«Лициний, зришь ли ты…», «Овидий, я живу близ тихих берегов…».

5) Легендарный, мифологический, литературный персонаж.

Хотя проблема интертекстуальности стала объектом исследования сравнительно недавно, само это явление существовало, конечно, всегда. В качестве реминисценций могут выступать имена собственные в синтаксической роли обращений. Этот персонализированный адресат часто является мифологическим персонажем:

«Морфей, до утра дай отраду / Моей мучительной любви», «Еще одной высокой, важной песни / Внемли, о Феб…».

6) Автор (самоадресация).

Разговор поэта с самим собой может протекать опосредованно. Одним из вариантов самоадресации бывает обращение к воображаемому собеседнику посредством местоимения второго лица. Формально перед нами адресат, дистанцированный от адресанта, но в действительности в подобных примерах происходит акт не столько коммуникации, сколько автокоммуникации.

Обращение к своему поэтическому дару также можно расценивать как самоадресацию:

«Если жизнь тебя обманет, / Не печалься, не сердись!».

Вторую категорию – категорию условного адресата – составляют неодушевленные предметы и явления, среди которых можно выделить следующие:

Мир природы в лирике изучен глубоко и всесторонне [112; 50]. Пейзаж в лирике выступает не только как зачин, фон, внешняя рамка или описание обстановки, в которой разворачивается лирический сюжет. Важнейшей функцией образов природы является параллелизм природных и эмоциональных явлений, когда душевное движение внутренней жизни человека находит отклик в природе. И наоборот, уподобление человеческого природному происходит в лирике средствами метафоры и олицетворения.

Традиция обращения к силам природы, идущая из фольклора (жанры заговора, заклинания) и древнерусской литературы (вспомним плач Ярославны в «Слове о полку Игореве»), продолжается и в литературе Нового времени.

Обращаясь к туче или волнам, поэт балансирует между апелляцией к реальным природным явлениям и к метафорическим образам, несущим скрытый, двойной смысл, вызывающим разветвленные ассоциации:

«Последняя туча рассеянной бури! / Одна ты несешься по ясной лазури…», «Кто, волны, вас остановил, / Кто оковал ваш бег могучий…».

Поэтика ораторских жанров (например, проповеди) заложила в русской лирике традицию обращения к отвлеченным понятиям и явлениям. Как правило, такие обращения встречаются в философской лирике, в жанре элегии.

Они эмоционально насыщены, часто несут на себе оценочную функцию, а сопровождающие их эпитеты выражают авторское отношение к адресату.

Раскрывая те сферы жизни, которые волнуют автора, адресаты такого типа обычно наполняются образным содержанием: они выражены специальными художественными средствами – перифразой, метафорой, олицетворением, метонимией:

«О бедность! затвердил я наконец / урок твой горький!», «Прощай надежда; спи, желанье…».

Метонимическая составляющая важна и для этой группы адресатов. По существу, обращение к неодушевленному предмету как к одушевленному является риторической фигурой апострофа. Этот художественный приём встречается в тех случаях, когда поэту необходимо обратить внимание читателя на семантически важные понятия, которые стоят за тем или иным предметом:

«Горишь ли ты, лампада наша, / Подруга бдений и пиров?», «Чугун кагульский, ты священ / для русского, для друга славы…».

Вступая в диалог с явлениями природы или творениями человеческих рук, которые являются географическими названиями, поэт вводит в текст имена собственные. Таким образом, обогащаются функционально-семантические характеристики идиостиля поэта. Топонимы в поэтическом тексте выполняют не только прагматические, но и эстетические функции. Каждое название места вызывает в сознании читателя целый шлейф сопутствующих смыслов.

Например, Кавказские горы – это средоточие романтических ассоциаций;

Таврида через фигуру Овидия, отправленного туда в ссылку, связана с дискурсом античности:

«Высоко над семьею гор, / Казбек, твой царственный шатер / Сияет вечными лучами», «Холмы Тавриды, край прелестный, Я снова посещаю вас».

Явления языка, культуры, творчества.

Экспрессивная окраска поэтического стиля определяет выбор адресата в тех случаях, когда поэту важно не просто назвать адресата речи, а дать ему характеристику, выразить своё отношение к нему. В этих случаях объектом обращения может быть культурологическое понятие, явление творческой сферы, языка и речи:

«Я счастия тебе желаю всей душою, / … / Мой дидактический, благоразумный стих».

Явления внутреннего мира человека.

Философская лирика – с её мотивами противопоставления жизни и смерти, с размышлениями о смысле человеческого существования на земле и осмыслением жизненного предназначения каждого человека – порождает особые свойства поэтики: автор вступает в диалог с условным адресатом, обращаясь к нему с вопросами, которые продуцируют не столько ответы, сколько новые вопросы:

«Дар напрасный, дар случайный, / Жизнь, зачем ты не дана?», «Жизни мышья беготня… / Что тревожишь ты меня? / Что ты значишь, скучный шепот? / Укоризна или ропот / Мной утраченного дня?».

Приведенные примеры показывают, что типы адресата отличаются смысловым и онтологическим многообразием и эстетической общностью.

Также они свидетельствуют о способности адресатности воплощаться в самые различные формы выражения. Т.е. фактор семантического воплощения органически связан с фактором формальной реализации. Именно он, способ выражения адресата, является важной составляющей теоретической модели поэтического адресата.

Способы выражения адресатности Особенности словесно-грамматического выражения адресатности являются тем формальным фиксатором, который уже как на уровне графики, так и аудирования, сигнализирует об обращении поэта к лирическому объекту.

В зависимости от степени проявленности объекта адресованности в тексте можно выделить две большие группы адресата: эксплицитный (явный) адресат и имплицитный (скрытый) адресат [113].

Эксплицитная адресатность определяется без затруднений, потому как в текстовом пространстве существует комплекс конститутивных сигналов, указывающих на реального адресата. Организация коммуникативной связи между адресантом и получателем осуществляется прежде всего через фигуру обращения, которое непосредственно направлено к собеседнику. Есть три разновидности открытой адресации. Попытаемся показать их на примерах из поэзии Абая.

1) Адресат в структуре обращения, выраженный номинативным словом (единичным или словосочетанием).

Наиболее экспрессивными являются номинации адресата, выраженные словом или словосочетанием. Лаконизм формулировки усиливает её эмоциональный эффект. Точное, «точечное» называние адресата способствует прояснению художественного посыла автора:

«Сап, сап, кілім, сап, кілім!» («Сердце, свой жар остуди»), «алы елім, азаым, айран жртым» («О казахи мои! Мой бедный народ!»), «Жігіттер, ойын арзан, клкі ымбат» («Джигиты, дорог смех, не шутовство»).

2) Имена собственные.

Имя собственное в составе обращения может быть документальным знаком апелляции к реальной личности. В этих случаях на общий поэтический контекст стихотворения накладывается конкретный биографический контекст.

За именем адресата вырастает целый мир: его биография и личность, место в судьбе поэта, связь с лирическим сюжетом, основными мотивами и художественным замыслом стихотворения.

Если же имя собственное имеет условно-поэтический характер, то за ним стоит уже не конкретная личность, а обобщенный лирический образ, черты которого обусловлены литературной традицией, спецификой художественного направления, тенденциями литературного процесса.

«Айттым слем, аламас, / Саан рбан мал мен бас» («Шлю поклон свой, Каламкас. / Взор туманит влага глаз»), «Ойласашы, Маышым, / Кімні глі солмайды?» («Подумай, моя Магаш, / Чей цветок не вянет?»).

Рамочные компоненты: заголовки, посвящения.

Рамочные компоненты находятся в сильной композиционной позиции, так как названное таким образом имя собственное предваряет восприятие поэтического текста. Имя адресата, к которому обращено и которому посвящено стихотворение, привносит собственные смыслы, которые коррелируют с дальнейшим развитием лирического сюжета.

«Шріпке» («Шарипу»), «Жасылыа» («Жаксылыку»), «Оспана»

(«Оспану»).

Имплицитная адресатность строится на системе узнавания слов и конструкций, содержащих в непрямой, опосредованно-скрытой форме указание на обращенность. К ним относятся:

Художественная функция местоимений в поэзии чрезвычайно велика.

Семантические свойства местоимения, которое одновременно означает каждого и никого конкретно, позволяют использовать его в поэтическом тексте в роли условно-поэтического адресата. При этом адресатность проявляется не прямо, а опосредованно.

«Біреу білмес, сен білсе» («Ты знаешь, а кто-то нет»).

2) Глагол в форме 2-го лица.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 
Похожие работы:

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский государственный лингвистический университет Переводческий факультет Кафедра перевода английского языка Дипломная работа на тему: Речевые характеристики героев как одно из средств организации сюжета и связанная с этим проблема перевода (на материале перевода с английского языка на русский глав романа А. Леви Маленький остров) по специальности 031202 Перевод и переводоведение Автор:...»

«№ 19 300 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Бикертон Д. Язык Адама. Как люди создали язык. Как язык создал людей. М.: Языки славянских культур, 2012. 336 с. Как это вышло у тебя, Адам? 0. Бикертон и его книга Книга Дерека Бикертона для российского читателя — вторая после монографии М. Томаселло [Томаселло 2011] оригинальная переводная книга западноевропейского исследователя, посвященная происхождению языка. Автор этой монографии в 1949 г. окончил Кембриджский университет. После чего долго...»

«И. С. Скоропанова ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ ВЕКА (IV курс, отделение Русская филология) I. Вопросы к экзамену. 1. Периодизация русской литературы II пол. ХХ века. 2. Современные концепции социалистического реализма. Статья А. Синявского Что такое социалистический реализм?. 3. Литература в годы оттепели: общая характеристика. 4. Феномен шестидесятничества в поэзии периода оттепели. 5. Проблемно-тематическое обновление прозы периода оттепели. 6. Нравственный конфликт в...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тверской государственный университет Филологический факультет Кафедра русского языка УТВЕРЖДАЮ Декан филологического факультета _М.Л.Логунов 2010 г. Учебно-методический комплекс по дисциплине Практикум по орфографии 1 курс, 1 семестр Специальность 031001.65 Филология Обсуждено на заседании кафедры Составитель: 10 сентября 2010 г. Старший преподаватель...»

«З.Д.Попова, И.А.Стернин Семантико-когнитивный анализ языка Научное издание Воронеж 2007 2 Монография посвящена актуальным проблемам современной когнитивной лингвистики. Она логически продолжает и развивает идеи авторов, изложенные в их книгах Очерки по когнитивной лингвистике (Воронеж: Истоки, изд.1- 2001, изд.2 –2002, изд.3 – 2003), Семантикокогнитивный анализ языка (Воронеж: Истоки, изд.1. 2006), в рамках семантико-когнитивного подхода в когнитивной лингвистике, сформулированного и...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА РУССКОГО ЯЗЫКА СОВРЕМЕННЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК КАТЕГОРИЯ РОДА ИМЕНИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОГО КСР для студентов филологического факультета специальности D 21.05.02 Русская филология Минск 2003 А в т о р - с о с т а в и т е л ь : Т. Н. Волынец, д-р филол. наук, проф. Рекомендовано Научно-методическим советом филологического факультета 19 февраля 2003 г., протокол № 6. КАТЕГОРИЯ РОДА (лекция) ВОПРОСЫ К ТЕМЕ: 1. Категория рода как...»

«Основное общее образование Литература Учебник для 7 класса общеобразовательных учреждений В двух частях Часть 1 Под редакцией доктора филологических наук, профессора И. Н. Сухих Рекомендовано Министерством образования и науки Российской Федерации 3-е издание Москва Филологический Издательский центр факультет Академия СПбГУ 2013 2013 УДК 82(091)(076.5) ББК 83.3(0)я721 Л642 Авторы-составители: Ю. В. Малкова, И. Н. Гуйс Т. В. Рыжкова, И. Н. Сухих В оформлении обложки использована картина...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Курганский государственный университет О.Д. Постовалова ЛИТЕРАТУРА УРАЛА И ЗАУРАЛЬЯ Хрестоматия Курган 2011 УДК 82 (470.5)(075.8) ББК 84 (235.55) Я 73-3 П 63 Рецензенты канд. филол. наук, доцент кафедры русского языка и культуры речи КГСХА им.Т.С. Мальцева Н.Е. Украинцева; учитель русского языка и литературы 1 категории, завуч по учебновоспитательной работе МОУ СОШ №18 С.И. Букина. Печатается по решению методического совета Курганского...»

«ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. СЕР. 9. ФИЛОЛОГИЯ. 2013. № 5 CONTENTS Articles СТАТЬИ Polikarpov A.A., Krusate M.R.-S. S.I. Ozhegov's Three-Part Typo logy of Denitional Dictionaries in Terms of Systemic Prospects................. 7 Van Yun, Lu Hitao (PRC). A Quantitative Study of the Noun in Russian А.А. Поликарпов, М. Руис-Соррилья Крусате According to Its Syntactic Features................................... 35 Shilikhina K.M. Flat Irony...»

«УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ НАУЧНО-ДИДАКТИЧЕСКИЙ КООРДИНАЦИОННЫЙ ЦЕНТР МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ АДАМА МИЦКЕВИЧА КАФЕДРА РОМАНСКИХ ЯЗЫКОВ КАФЕДРА ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ №2 День и вся жизнь Светлой памяти Виктора Александровича Хорева посвящается. Сборник научных работ Под редакцией С.Ф. Мусиенко Гродно ЮрСаПринт 2013 УДК 821.16 ББК 83.3 Д 34 Редакционная коллегия: профессор, доктор филологических наук С.Ф. Мусиенко (главный редактор); профессор...»

«ISSN 0258–0802. LITERATRA 2011 53(2) соВреМенное аХМаТоБорЧесТВо: исТоКи, арГуМенТЫ и сМЫсЛЫ1 Галина Михайлова вильнюсский университет кафедра русской филологии Можно было бы начать статью с заяв- претацией как производимой творцами ления о том, что анна ахматова, как продукции, так и личностей самих пролюбая творческая личность, обладала изводителей. беспредельными способностями сво- представляется, что ахматова злостно нарушала существующие догободно порождать мысли, идеи и обраворные...»

«Kf Т-Лков юлосовкер Избранное: Логика мифа Центр гуманитарных инициатив Университетская книга-СПб 2010 УДК 02.01 ББКЮ4 Г60 Г60 Голосовкер Я. Э. Избранное. Логика мифа. М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2010. — 496 с. ISBN 978-5-98712-045-3 Яков Голосовкер (1890—1967) — известный филолог, философ и переводчик. Его отличает мощное тяготение к двум культурным эпохам: Элладе и немецкому романтизму. Именно в них он видел осязаемое воплощение единства разума и воображения. Поиск их нового...»

«Министерство образования Республики Беларусь УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ ПРАКТИКУМ ПО ДИСЦИПЛИНАМ ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКОГО ЦИКЛА для студентов специальности Г.02.02.00 – Русский язык и литература Гродно 2003 УДК 82.09 ББК 83.0 П69 Авторы-составители: Т.Е.Автухович, А.С.Смирнов, О.Б.Никифорова, И.В.Егоров, Л.В.Ярошенко, Т.Г.Симонова, С.С.Мордечко, Л.Н.Гарданова, О.Б.Золотухина, Л.И.Мурзич, И.В.Банах, Е.В.Соколова. Рецензенты: канд. филол. наук...»

«Е.А. Огнева Когнитивное моделирование концептосферы художественного текста УДК 81-13+81’23 ББК 81 О-38 Научный редактор: Н.Ф. Алефиренко – доктор филологических наук, профессор БелГУ Рецензенты: Н.А. Беседина – доктор филологических наук, профессор Н.Н. Кириллова – доктор филологических наук, профессор Е.А. Огнева. Когнитивное моделирование концептосферы художественного текста. 2-е изд. дополн. М.: Эдитус, 2013. 282 с. В монографии обсуждаются актуальные проблемы когнитивносопоставительного...»

«ЕРЕВАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ В.Я.БРЮСОВА ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТЕОРИИ ПЕРЕВОДА (ХРЕСТОМАТИЯ) ЕРЕВАН Лингва 2007 УДК 80:820/89.0 ББК 81+83 Л 590 Печатается по решению Ученого совета ЕГЛУ им. В.Я.Брюсова. Лингвистические аспекты теории перевода Л 590 (хрестоматия). –Ер.: Лингва, 2007. –307 стр. Составители: д.ф.н., проф. С.Т.Золян к.ф.н., доц. К.Ш.Абрамян Л 4602000000 2007 г. ББК 81+ 0134(01) ISBN 978- 99930-79- 86-6 © Лингва, 2007 г. ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ Хрестоматия...»

«УДК 37.013.41(035.3) ББК 74 И60 Авторы: В.П. Тарантей, С.А. Сергейко, О.В. Солдатова, И.И. Капалыгина, Е.И.  елокоБ, Т.В. зантЛу, з.х. Тарантей, С.В. МекетР, А.И. ьЭтеровис, х.В. СалтыковачВолковис. Р е це н з е нт ы :   арков В.А., доктор педагогических наук, профессор; Кавинкина И.-., кандидат филологических наук, доцент.  од оПбещ редакциещдоктора педагогических наук, профессора В.П. ТарантеН. Рекойендовано моветой педагогического факулСтета ьрь У ий. Г. Купалы....»

«Тимофей Животовский К ПОЛДНЕВНЫМ МОРЯМ Санкт-Петербург Филологический факультет СПбГУ 2011 ББК 84 (2Рус)6-5 Ж ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА Ж Животовский, Тимофей. К полдневным морям. — СПб. : Филологический факультет СПбГУ, 2011. — 224 с. ISBN 978-5-8465-1162-0 Вовсе не врожденная скромность, свойственная автору этой. книги, является главной причиной столь позднего ее выхода. В самом деле, Тимофею Животовскому уже 43 года, а он до сих пор умудрился не издать ни одного собственного сборника — и это при...»

«УДК 811.161.1’243(075-054.6) ББК 81.2Рус-96 Д55 Рекомендовано советом факультета доуниверситетского образования 21 января 2010 г., протокол № 5 Р е ц е н з е н т ы: кандидат филологических наук, доцент С. И. Лебединский; старший преподаватель кафедры русского языка как иностранного и общеобразовательных дисциплин Е. В. Кишкевич Добриян, В. В. Д55 Русский язык для начинающих: ситуативные диалоги: пособие для иностранных студентов фак. доуниверситет. образования / В. В. Добриян, Г. В. Вариченко,...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М. В. ЛОМОНОСОВА ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ЯЗЫК СОЗНАНИЕ КОММУНИКАЦИЯ Выпуск 39 Москва 2009 УДК 81 ББК 81 Я410 Редколлегия выпуска: доктор филологических наук В.В. КРАСНЫХ доктор филологических наук А.И. ИЗОТОВ доктор филологических наук В.Г. КУЛЬПИНА Рецензент: доктор филологических и доктор педагогических наук, профессор Ю.Е. Прохоров Электронные версии (.pdf) всех опубликованных выпусков доступны на...»

«Министерство культуры Челябинской области ФГОУ ВПО Челябинская государственная академия культуры и искусств Факультет информационных ресурсов и технологий Кафедра библиотечно-информационной деятельности ЧТЕНИЕ НА ЕВРАЗИЙСКОМ ПЕРЕКРЕСТКЕ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ФОРУМ 27–28 мая 2010 г. материалы форума Челябинск 2010 1 УДК 304.4 +379.8 ББК 78.303 Ч–69 Составители: В. Я. Аскарова, д.филолог.н., профессор; Ю. В. Гушул, к.п.н., доцент ISBN 978-5-94839-225-7 Ч 69 Чтение на евразийском...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.