WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«1 ПРОЛОГ ОСЛЕПЛЁННЫЕ СОЛНЦЕМ Было еще темно, когда возбужденные физики собрались в ожидании руководителя испытаний. Все столпились возле блиндажа командного пункта, в ...»

-- [ Страница 1 ] --

Документальный роман

1

ПРОЛОГ

ОСЛЕПЛЁННЫЕ СОЛНЦЕМ

Было еще темно, когда возбужденные физики собрались в ожидании

руководителя испытаний. Все столпились возле блиндажа командного пункта, в

двадцати километрах от «сюрприза».

– Прибыл, – прошептал Курчатов, провожая нервозным взглядом появившийся

из темноты автомобиль, с ярко светившими фарами и занавешенными окнами.

Автоматчики, дежурившие у ворот, пропустили следом грузовую машину с сопровождавшей Берию охраной. На полигоне на них взирали с леденящим ужасом. В случае неудачи незавидная участь ждала участников проекта: военных Берия собирался поставить к стенке, а ученых отправить в тюрьму. У Сталина уже была в запасе группа физиков, готовая сменить академика Курчатова и его коллег.

Ученым было приказано догнать Америку, и они делали все возможное на полигоне, симбиозе исследовательского института, опытных заводов и большого лагеря. Руками заключенных строились заводы, испытательные площадки, дороги и дома для сотрудников. Зэки же жили в бараках и ходили на работу в сопровождении овчарок. Ежедневно по утрам у домов, где жили ученые, мимо окон с занавесочками ползли длинные серые колонны теней.

На сверхсекретном «Арзамасе-16» все свершалось под недремлющим оком Лаврентия Берии. Группы имели кодовые наименования. Одна называлась «Израиль», вторая – «Египет». Их работу координировал Игорь Курчатов.

«Израилем» руководил академик Юлий Харитон.

Яков Зельдович и Харитон еще десять лет назад создали теорию цепной реакции деления урана. Все это позволило Советскому Союзу, несмотря на общее отставание и последствия войны, в удивительно короткое время ликвидировать американскую монополию.

Перед испытанием атомной бомбы Курчатова и Харитона вызвал Сталин.

Харитон встретился с ним глазами. Харитон был удивлен малым ростом вождя, но взгляд у диктатора был настолько волевой, что ученому стало не по себе. Вождь уже знал, что после испытания не останется ни одной готовой бомбы и поинтересовался:

– А нельзя ли вместо одной сделать две, пусть более слабые?




– Нельзя, – отвел взор Харитон. – Технически это невозможно.

XXX Ровно в 7 часов, разогнав предрассветные тучи, над Семипалатинском всплыл алый полукруг. Когда грибообразное облако сменило угасшее искусственное зарево, до командного пункта докатился раскатистый грохот. Берия, видя, что взрыв удался, забыв снять очки с затемненными стеклами, бросился к Курчатову, обнял его и расцеловал.

– В случае провала, нас всех ожидало большое несчастье! – признался Берия.

Затем начальник разведки, отвечавший перед Сталиным за проект, сочинил с Курчатовым телеграмму об успешном испытании:

«Москва. Кремль. Генералиссимусу Сталину. Докладываем Вам, что усилиями большого коллектива ученых, конструкторов и инженеров Ваше задание создать советскую aтомную бомбу – выполнено. Это достигнуто благодаря Вашему повседневному вниманию, заботе и помощи».

На следующий день Сталин, вдохновленный успехом, утверждал секретный указ:

«Научному руководителю работ И. В. Курчатову присвоить званиe Героя Социалистического Труда и лауреата Сталинской премии, премировать суммой – 500 тысяч рублей. Построить за счёт государства дом-особняк, предоставить дачу с обстановкой и автомобиль...»

Точно так же был награжден и главный конструктор Ю. Харитон, но Сталин, по известной только ему причине, кроме прочего почему-то удвоил конструктору гонорар, дав миллион рублей. В списке было много разных ученых, а также разведчики и их глава – маршал Берия.

«Для сыщика звание Героя Труда будет слишком, а вот премия и орден – в самый раз», – синим карандашом вождь исправил проект указа.

Вручая награды, Сталин сказал:

- Вторая мировая война дала два новых вида оружия: ракеты и атомную бомбу. Если бы мы на пару лет задержались, возможно, попробовали бы американскую бомбу на себе.

ХХХ Весь месяц после этого события настроение у президента США оставалось не просто плохим, а ужасным. Он был зол на контрразведчиков и не скрывал гнева.

Гарри Трумэну пришлось объявить американцам об овладении Советским Союзом ядерного оружия. Заголовки газет кричали: «У красных тоже есть атомная бомба!

Сталин взорвал нашу четырехлетнюю монополию!»

66-летний хозяин Белого дома, очкарик, внешне больше похожий на скромного бухгалтера, чем на президента самой мощной державы, нервозно выглядывал через окно на лужайку. Однако внешность президента могла ввести в заблуждение только непосвященного. Этот невысокий интеллигент, смотревший на мир через очки в простой оправе взглядом степенного учителя, обладал железной волей и стальными нервами. Американец, четыре года назад принявший решение о ядерной бомбардировке Японии, барабаня пальцами по столу, ждал шефа разведки.

Здоровенный, в противовес своему щуплому начальнику, директор ФБР Эдгар Гувер всегда появлялся в элегантном костюме в точно назначенное время. Эдгар одевался тщательно, даже щегольски, но всех, знавших его, удивляло, что он не интересовался женщинами.

Теперь, когда коммунисты обнаружились в верхних эшелонах власти, Трумэну чудилось, что могут подобраться и к Гуверу, которого он возненавидел с первого взгляда их давнего знакомства.





«Если это правда, что он «голубой», то отвечающий за безопасность -идеальный кандидат для советской разведки, -- рассуждал президент. -- Он будет бояться обнародования, и его легко завербовать».

Сейчас Трумэн был близок к тому, чтобы уволить директора. Кроме всего, хозяину Белого Дома доносили, что Гувер подумывает выдвинуть свою кандидатуру в президенты.

Наконец, появившись, визитер машинально снял шляпу и поправил галстук.

Не ожидая от босса ничего хорошего, упрямый как бык, коротконогий толстяк, с каменной физиономией, неприятно хохотнул в предчувствии выволочки, не подозревая, насколько зол президент.

-- Ну что, Эдгар, вы уже смирились с появлением бомбы у русских? Как вы это объясните? Вы командуете разведкой 25 лет. Кто предатель? Оппенгеймер? – сразу налетел президент.

-- Не знаю, мы не можем до сих пор расколоть русский код. Есть небольшой прогресс, но пока недостаточный, чтобы прочесть шифровки, -- опустил голову директор.

-- Неужели предатель Оппенгеймер? Были сообщения, что он якобы в тридцатых годах был в Москве?

-- Точно не знаю, но симпатии этого двурушника к коммунистам -- известны.

Он, пожалуй, единственный из ученых сначала одобрял использование бомбы, жалел, что запоздали с ее изготовлением и не успели сбросить на Германию, а потом заявил, что если бомба будет взята на вооружение, придет час, когда человечество проклянет Лос-Аламос.

-- Я это слышал, -- ехидно усмехнулся Трумэн. – Мне Оппенгеймер сказал, что после бомбардировок Японии он и его коллеги ощущают «кровь на своих руках». Я ему ответил, что это легко смывается водой. Вы же видите, Эдгар, я – не Рузвельт, лизать Сталину задницу не буду. А Рузвельт потакал ему, пресмыкался, даже боялся заикнуться о работах над атомной бомбой, опасался, что придется поделиться с союзничком. Рузвельт считал необходимым сотрудничество со Сталиным, а моя доктрина провозглашает сферой наших интересов весь земной шар, и поэтому послевоенная задача – борьба с советским коммунизмом. Вряд ли наши войска в Европе способны противостоять русским. Короче, хочешь мира – готовься к войне.

Известие о русской бомбе последовало через месяц после того, как Гувер со своим другом-партнером устроили прием в белых костюмах в честь двадцатипятилетия Эдгара на посту директора, и теперь шеф ФБР чувствовал себя прескверно.

– Господин президент, я должен признать, мы до сих пор не можем выйти на след тех, кто работает на русских, – горестно вымучил Гувер, не привыкший к подобным унижениям перед всей страной.

– Дорогой Эдгар, вы всегда славились тем, что у вас острый глаз, точный слух, редкое знание людей. Может, вы просто состарились и пора на пенсию? Вы еще недавно меня убеждали, что Советы смогут создать бомбу не раньше, чем лет через десять. Не вы ли пробили мне мозги, мол ядерное оружие настолько сложно и вычисления столь грандиозны, что реализация проекта возможна только в США?

Вы ведь утверждали, что у русских нет урана и они не слыхали о компьютерах.

Доложите, что вам известно об их проекте достоверно, – президент саркастично сделал акцент на последнем слове.

– Сталин поручил заниматься атомной бомбой Берии, шефу разведки. А тот предоставил около десятка лагерей. Теперь на ядерную программу у них работает около трехсот тысяч заключённых. Центром выбран завод в небольшом посёлке, теперь его называют Арзамас-16. За весь проект отвечает Курчатов. Главным конструктором является профессор Харитон. Такие же данные приводит и ЦРУ.

Это все, что известно. Узнать подробнее трудно, охрана возложена на спецслужбы.

– Москва вообще опровергает факт испытания, разве не странно? – пожал плечами Трумэн.

– Это вранье. Мы точно знаем, что взрыв осуществлен, – докладывал шеф ФБР, – наши летчики взяли пробы радиоактивных элементов. Это была копия «Толстяка», сброшенного на Нагасаки.

– Сколько у России бомб? Не осталось ни одной, а, может, несколько? А сколько у нас? Двести? – бушевал хозяин Белого дома.

– У нас уже почти триста, – уточнил Гувер. — Мы можем уничтожить сотню их городов.

– Мне стало известно, что Северная Корея просит у Советского Союза помощи во вторжении в Южную. Если интервенция начнется, я не смогу применить бомбу ни против СССР, ни против Северной Кореи, – возмущался президент. – Сталин лишил нас монополии! Боюсь ответного атомного удара. Вы понимаете, что теперь у них начнется накопление арсенала? Я не могу поверить, что эти азиаты так быстро создали сложнейшее оружие! Это только благодаря утечке информации из нашего проекта. Они просто воруют наши изобретения.

Насколько я знаю, русские после войны тоже вывезли немецкие ракеты, и в следующий раз вы мне сообщите, что русские уже на Луне? Теперь, когда суровая реальность вышла наружу, недостаточно стенать, дескать, не углядели.

– Что же делать, сэр? – угрюмо спросил подчиненный.

– Будущее не за самолетами, а за ракетами c ядерными боеголовками. Они с огромной скоростью могут поражать объекты в глубоком тылу независимо от погоды. Мы должны быть впереди.

– Согласен, господин президент. Ведь первый пуск трофейной ракеты Фау-2 у нас состоялся еще два года назад. Новая ракета немца фон Брауна пролетела 200 километров, но, отклонившись от курса, разрушилась. Она непригодна для ударов в глубине противника. Браун озабочен проблемами больших ракет, поэтому наши ВВС сами занялись разработкой стратегических.

Большую роль в этом играет Эд Холл. Его ракета летит дальше и груз берет вдвое больший...

Слушая шефа ФБР, президент задумался. Трумэну уже давно представили противоречивый материал о личной жизни ненавистного Гувера, что тот не был женат и у него не было любовниц, что у него близкие отношения с единственным другом и заместителем в ФБР. Но Трумэну всегда было на такие вещи наплевать.

В заключение президент обрушился на шефа ФБР:

– Эдгар, меня не волнует, что вы делаете в свободное время. Все, что меня интересует, – чем вы заняты на работе. Сегодня уже недостаточно просто внедряться в коммунистические ячейки, надо искать резидентов советской разведки, а в вашем Бюро занимаются межпартийными склоками и сексуальными скандалами. Главнoe – выловить шпионов. Я требую, мистер Гувер, чтобы вы приложили все силы и выяснили, кто выдал России секреты. Пока вы не найдете предателя, наша безопасность – под угрозой. Мы можем дождаться нового сюрприза. Найдите шпионов или отправляйтесь в отставку! – президент приподнялся, показывая, что аудиенция окончена.

Обычно, «дубовый шкаф» смело смотрел в лицо сидящего напротив, но сегодня разведчик чувствовал себя по-другому.

– Слушаюсь, сэр,– виновато попрощался Гувер.

В таком гневе контрразведчик, взаимно испытывавший неприязнь к главнокомандующему, видел Трумэна впервые. Вернувшись совершенно расстроенным, шеф ФБР заперся в кабинете и напряженно думал: «Кто же «крот» и где он? Как его поймать? Если не удастся найти – придется уйти в отставку и стричь розы».

Гувер со своим заместителем вызвали начальников отделов и устроили небывалый разгон:

– Усильте слежку, прослушивание телефонов, просмотр писем всех подозрительных, начиная от самых крупных ученых: Эйнштейна, Оппенгеймера, Теллера, Бора, – до простых механиков, работающих на закрытых объектах!

I. ЗАВОРОЖЕННЫЕ

Хорошо быть поздним ребенком! Ранние дети появляются как-то сами собой. Так было с первенцем, Эдом, который вырос быстро, был способным, в школе учился отлично и недавно закончил колледж. Теперь он уже взрослый, поэтому вся любовь и внимание семьи перешли к долгожданному, позднему ребенку. Больше всех с Тедом возился старший брат. И недаром: Тед резко выделялся среди сверстников, с детства проявляя недюжинные таланты. Он рос жизнерадостным, его влекли озорные проделки, веселая суматоха. Всегда возникавший вприпрыжку, необыкновенно развитый, он во всем разбирался и трижды перескакивал через классы. К 13 годам, благодаря заботам старшего брата, которому тогда было 24 года, Тед уже оканчивал школу в Нью-Йорке.

Их отец, начавший скорняком еще в России, был рад, что удалось уехать в Америку. Хоть Теодор Хольцберг родился в Long Island, но семья скоро вынуждена была покинуть хороший район, потому что бизнес скорняка лопнул из-за Великой депрессии. Они переехали, сняв в аренду маленькую квартирку в Квинсе, в которой жили вчетвером. Она имела две полутемные комнатки, все коммунальные удобства находились во дворе.

Как обычно, братья допоздна читали в своей комнате, кругом лежали исписанные листы, тетрадки, учебники Теда и его любимая книга «Загадочная Вселенная», подаренная матерью год назад на день рождения. Старший брат зачитал ее до дыр и только тогда, замусоленную, отдал младшему.

Но вот свет погашен, завтра Теду -- в школу, а Эду -- на поиски работы.

Между ними темнота, только слабо белеют постели. Тед затаился, не слышно его дыхания, можно подумать, что уснул.

В тот зимний вечер 1938 года Тед, нацепив хитроумно изготовленные братом наушники, слушал своего любимого Прокофьева. Эд с детства любил технику, и мать доверяла ему чинить домашние электроприборы с шести лет. В годы учебы в колледже, по ночам Эд ходил подрабатывать, помогал в мастерских разбирать автомобильные моторы.

-- Вот это музыка! -- восхищенно шептал подросток.

Эд тоже любил музыку, но в разумных пределах. Старший брат кое-что придумал и решил обсудить с младшим.

-- Тед! Я насчет перемены фамилии, надо поговорить с отцом...

В ответ -- молчание. Слышен лишь шорох в постели, и видно, как темноте блестят глаза брата.

-- Послушай, знаешь... я хотел спросить тебя, -- робко говорит во мраке Эд, боясь, что брат заснул, слушая музыку.

-- Заткнись, -- раздался раздраженный голос. – Подожди, скоро конец.

-- Это важно, -- не отстает Эд.

-- Иди в жопу! Отстань.

-- Сколько себя помню, я влюблен в музыку, -- Тед, наконец, снял наушники.

-- Что с музыки толку! Я хочу, чтобы ты не повторял моих ошибок! – возмущенно отчитывал брата Эд. – И чего ты привязался к Прокофьеву?

Прокофьев-шмаркофьев! Что он Моцарт?

-- Ты любишь простое: еврейские, русские песни... А мои привязанности – математика, музыка и шахматы. Я испытываю наслаждение витать в царствe цифр и звуков, восхищаюсь Прокофьевым. Люблю Чайковского и Рахманинова. Но у них музыка понятная, даже у Гершвина, которого я обожаю, только у Прокофьева совсем другое: новый, интересный для меня язык. Его произведения изобретательны и жизнерадостны, с тонким чувством юмора и неподдельного сарказма. Необычно мыслит, остроумно, понял?

- Для меня это сложно, я предпочитаю Рахманинова, а у Прокофьева какой-то абстрактный модернистский сумбур. Твоя любовь к шахматам мне понятна, но музыка для чего? – не унимался Эд.

- Разве не видишь, что музыка, шахматы и математика, - связаны?

Большинство ученых обожают музыку, -- объяснял младший.

- Говорят, Эйнштейн хорошо играет на скрипке, но ты ведь не Эйнштейн, на черта тебе сдалась музыка? Она не накормит… Все, что мне нравится в Прокофьеве, так это то, что он уехал отсюда в Советский Союз. Там – настоящая жизнь, там – будущее, -- утверждал старший брат.

- Конечно, русские гениальны, -- согласился младший. -- Не понимаю только, почему Прокофьев поперся в Россию, вот Рахманинов же не возвращается! Ты говоришь, у Прокофьева абстрактная музыка? Послушай грозную мелодию, тему рыцарей из «Ромео и Джульетты». Я, например, сразу представляю Гитлера, марширующих штурмовиков, мурашки по коже бегут, -- признался Тед.

- Ладно, отдыхай, завтра поговорим о деле, -- согласился Эд.

Тед намеревался спать до восхода солнца. День предстоял утомительный, и надо было хорошо выспаться. Ему снилось затянутое смогом небо, серые соседские крыши. Вдруг промелькнули отвесные скалы, и блеснуло между ними, словно голубое око, горное озеро...

- Пора вставать, Тедди...

- Да, мама, - ответил он тихо, сквозь сон.

- Пора! - ласковая рука с нежностью коснулась его головы.

С постели в окне ему видны были не верхушки деревьев, а чумазые кирпичные стены и клочок грязного городского неба.

ХХХ - Наш двор бедный, поэтому даже крышу не чинят! – жаловались соседки друг дружке.

Когда в семье дружат и любят, то и отсутствие комфорта – нипочем. Пока машин было не много, и в тупике дети играли с мячом. Ровесники уважали Теда, он был их вожаком, спортивно развитым и смелым, помогал отстающим по математике, хоть был самым юным в классе.

У Теда был покладистый характер, ребята его любили, но матери не нравилось, что он помогает ребятам: ей казалось, что они, научившись, обгонят его. Она очень любила сына и ревниво относилась к соперникам. Тед смеялся над этим. Очень сказывалась опека Эда, который был на 11 лет старше. Это он настоял, чтобы брата назвали Тедди, и обучал малыша с четырех лет. В семь лет Тед начал изучать алгебру.

Эд, имея диплом инженера по двум специальностям, в это тяжелое время не мог устроиться на работу.

-- Папа! Давно хотел спросить. Что ты скажешь, если я подам заявление и сократим фамилию. Будет не Хольцберг, а Холл. Давай заодно и малому изменим?

У него скоро совершеннолетие, не за горами поступать в колледж... У нас, скорей всего, антисемитизм будет не меньший, чем в России.

-- Меняй, раз надо, -- махнул рукой отец.

-- Мама, где мое свидетельство о рождении?

-- Авось, хоть это поможет устроиться на работу.

Мать достала из комода свидетельство о рождении.

-- Да. Здесь плохо, а там еще хуже, -- вздохнул Тед.

– Что ты имеешь в виду? – вспыхнул Эд.

– А то ты не знаешь, что в России делается? В газетах пишут, по радио говорят: сплошные убийства, кругом «враги народа». Сталин зверствует, Троцкого выгнал, устраивает суды, расстреливает оппозиционеров...

– Запредельная чушь. Ты сосунок еще, ничего в политике не понимаешь. Не те газеты читаешь. Надо читать коммунистические газеты, а ты подбираешь прочитанные New York Times. Да, есть в России, как и везде, борьба за власть.

Сталин, также как Гитлер, как Рузвельт, как все лидеры, только выражает настроение соратников. Конечно, есть конкуренты. Это -- закон стаи, остальное – вранье. Капиталисты и антикоммунисты врут. Чтобы понять это, не нужно через классы перескакивать.

Эд горячо защищал Советский Союз, и после этих бесед сомнения у Теда несколько рассеивались. Вскоре страстное увлечение Эда марксизмом и мечты о «сталинском рае» заразили и Теда.

– Главное, там, в России, строят новый мир, а здесь может случиться, как в Германии. Слыхал, какие выступления были вчера? Если кризис повторится, здесь к власти придут нацисты. Поверь мне, вся надежда на Россию, – убеждал Эд. – Конечно, не все совершенно на родине родителей, но у меня особое отношение к России. Надеюсь, что хоть она станет страной, где все будет справедливо и не будет антисемитизма.

Пробиваясь в незнакомом злом мире, Эд поменял себе и брату фамилию с Хольцберг на Холл.

Новый год начался не менее тревожно, чем предыдущий – самый кровавый в мирном периоде истории России. Столицу окутала зимняя ночь, метель усиливалась, снежинки едва успевали дотронуться до обледенелой брусчатки Красной площади, как студеные порывы ветра сметали их. Ветер, подхватывая, кружил снежные хлопья и, вздымая их над Мавзолеем, осыпал на древние кремлевские стены, отчего те казались поседевшими. Завывала вьюга, при лунном блеске искрился снег, крепчал январский мороз.

Дважды пробили часы на Спасской башне, но окна в кабинете Сталина были ярко освещены. Вождь работал по ночам и приучил следовать своему расписанию:

в приемной отогревались партработники, наркомы, генералы. Будущее не сулило ничего хорошего. Война могла начаться в любой день. Угроза – гитлеровская Германия.

Сталин неслышно ступал по мягкому ковру, продолжая сжимать в руке погасшую трубку. Остановился у карты мира: ситуация в стране и за рубежом очень сложная. Вождю – 58 лет. Волосы чуть поредели, лоб изборожден морщинами, но поблекшие щеки не потеряли упругости, а пристальный взгляд сверлил насквозь, в каждом подозревая измену. По сути, он еще в расцвете сил и для беспокойств нет оснований, но строгость пронзительных глаз выдавала напряжение.

Сталин задумался: «Гитлер готовится к захватам, его идея расширения жизненного пространства гипнотизирует немцев, он хочет присоединить Австрию, оккупировать Чехословакию. Что падет раньше: Франция или Польша? А за ней?

Бесноватый не успокоится, пока не захватит весь мир. И в такое время, на грани войны, когда нужно выиграть время, пусть даже заключением договора обмануть Гитлера, оппозиционеры не успокаиваются, хотят меня свергнуть».

В приемной правила касались всех без исключения. Осторожно шагая в хромовых сапогах по паркету, посетитель приблизился к дежурному, отмечавшему прибытие в журнале. В углу стояло зеркало. Пробывший полтора года в должности, нарком опасливо глянул, и оттуда, с недоверчивостью, на него уставился исхудалый слизняк, с запавшими глазами и обострившимися скулами.

Нарком вынул из кобуры маленький браунинг и сдал. Секретарь прошел в кабинет, доложил, что прибыл глава секретной службы.

Посетитель был худ и мал ростом; новенький френч болтался на нем как на вешалке. Вождь оторвался от карты. После ритуального «Здравствуйте, товарищ Сталин!» нарком изложил сводку:

– Рапорты подтверждают, что оппозиционерам удалось завербовать не только кремлевских врачей, но и несколько крупных разведчиков. Тень падает на ОрловаФельдбина.

– Плохо, – нахмурился Сталин, – необходимо вернуть его из-за границы.

Кстати, он ведь владеет и информацией по кембриджцам, верно?

– Конечно, он еще при предыдущем шефе НКВД начал их вербовать.

– А какова ситуация с Бухариным? Не подведет на суде?

– Трудно, но давим потихоньку.

Сталин обошел стол, остановился за спиной наркома. Pазмельчив папиросу, набил табаком трубку, закурил. Ароматное табачное облачко поплыло по кабинету.

– Мы срочно должны покончить с оппозицией! На очереди -- более важные дела. Мы не можем откладывать, надо начинать суд и разделаться с предательской сворой!

В конце аудиенции вождь разозлился:

– За последний год арестовано около миллиона человек, более полумиллиона расстреляно, а оппозиция жива! Будь у них власть, оппозиционеры, уничтожили бы нас мгновенно. Кто у них лидер? Бухарин?

– Думаю, врачей завербовал Бухарин по заданию Троцкого, – желая угадать ход мыслей Хозяина, не смея встретиться с его сверлящим взглядом, отвечал докладчик.

– Партия, назначив вас наркомом, оказав честь и доверие, спросит результаты, – строго предупредил Сталин.

Еще год назад НКВД получил от Хозяина ужасное оружие – пытки.

Следователи, сами боясь расправы в случае провала сценария, предупреждали врачей:

-- Если на суде скажете не то, о чем «договорено», – не просто расстреляем, а будем мучить.

Врачей обманывали, что расстрела не будет. Грозили, что расправятся с детьми, с близкими родственниками. Сталин требовал от палачей внушить жертвам, что самооговор необходим партии. Гибель революционеров наступила спустя 20 лет после Октябрьского переворота 1917 года.

Во время процесса оппозиционеры и несчастные врачи сознавали свою полнейшую обреченность. Многие, идя на сделку с совестью, оправдывали ее тем, что дело Сталина – выше Сталина. Присутствовавшим в зале суда казалось, что за спектаклем откуда-то сверху наблюдал и «главный режиссер». Врачи «признавались», что предыдущий шеф НКВД приказывал им неправильно лечить и умерщвлять партийное руководство.

Ход процесса широко освещался американскими газетами. Эд Холл и его друзья внимательно следили за репортажами из Москвы и удивлялись странным речам подсудимых.

В своем последнем слове бывший глава чекистов выразил всю трагичность своего положения:

«Прокурор безапелляционно считает доказанным, что я был шпионом. Это не верно.

Я – не шпион… И я, не шутя, говорю, что если бы я был шпионом, то десятки стран могли бы закрыть свои разведки… Прокурор требует моей головы. Свою голову я положил и отдаю».* С последним словом к суду обратился сломленный Бухарин. Его ироничный монолог обнажал душу, настрадавшуюся в страшном мире лжи:

«Признаю себя виновным в измене социалистической родине, в организации кулацких восстаний, в подготовке террористических актов... Я считаю себя и политически, и юридически ответственным за вредительство, хотя я лично не помню, чтобы я давал директивы о вредительстве.

Гражданин Прокурор разъяснил в своей обвинительной речи, что члены шайки разбойников могут грабить в разных местах и все же ответственны друг за друга.

Последнее справедливо, но члены шайки разбойников должны знать друг друга, чтобы быть шайкой... Между тем, я никогда не был знаком с врачами Плетневым и Казаковым...

"Право-троцкистский блок" есть прежде всего блок правых и троцкистов. Как сюда вообще может входить, например, доктор Левин, который здесь на суде показал, что он и сейчас не знает, что такое меньшевики? Как сюда могут входить врачи Плетнев, Казаков и прочие?..

Часто объясняют раскаяние различными, совершенно вздорными вещами вроде тибетских порошков... Говорят о гипнозе... объясняют эти раскаяния достоевщиной...

Я около трех месяцев запирался. Потом я стал давать показания. Почему? Причина этому заключалась в том, что в тюрьме я переоценил все свое прошлое... За Сталиным стоит вся страна, он -- надежда мира, он творец... Всем видно мудрое руководство страной, которое обеспечено Сталиным».

Сознался и профессор Плетнев:

«Я врач, старый научный работник. Я стою перед вами как человек, раскаявшийся в своей преступной деятельности».

Профессор Казаков так же признал участие во вредительстве:

«Мне тяжело говорить о своем преступлении, потому что я как врач, естественно, призван лечить людей… Я стал убийцей, так как в результате неправильного лечения я вместе с доктором Левиным ускорял смерть...»

Доктор Левин просил о пощаде:

«Граждане судьи! В своем последнем слове я хочу еще раз подтвердить свою вину...

Преступления, совершенные мною, совершались не по моей злой воле, а по директивам… Мой врачебный стаж 42 года, и я никогда на этом пути не совершал никаких преступлений… Признав во всем свою вину, раскаявшись перед вами чистосердечно, я прошу даровать мне жизнь».

Лишь несколько заграничных газет напечатало отклик Троцкого на процесс, расценивая это как борьбу за власть:

«В человеческой речи не найдется слов для защиты мерзейшего из каинов, известных истории. Памятники, воздвигнутые им себе, будут низвергнуты...»

Ничего не помогло. Бухарин и опальные партийцы были расстреляны.

Кремлевские врачи, оболганные своим «благодарным» пациентом, также погибли.

Американская пресса подробно извещала об этом. Одни верили в справедливость суда, но большинству было не понятно. Холлов, как и других американцев, сочувствовавших России, мучили вопросы: почему оппозиционеры и врачи так быстро признавались в чудовищных преступлениях? Какими средствами Сталин добился признаний? Тайна московских процессов витала неразгаданной головоломкой.

По просьбе президента Рузвельта американский посол лично присутствовал на процессе. Посол J. Davies написал книгу “Mission to Moscow,” в которой, опираясь на свой громадный юридический опыт, утверждал, что у него не осталось ни тени сомнений в виновности подсудимых. Посол не только издал и продал чуть ли не миллион экземпляров по-английски, но его книга еще была переведена на дюжину языков. Эд Холл купил бестселлер, прочел сам, а потом отдал брату.

Вскоре в Америке о миссии посла вышел фильм, и братья ходили в кино его смотреть. После просмотра история стала убедительней, Эд поверил, но у многих граждан США сомнения не развеялись.

Братья Холлы, как и миллионы американцев, не знали, что главной страстью посла была не юриспруденция, а антиквариат, который дипломат, с согласия «красного царя», покупал за бесценок и вывозил в США.

Вскоре Эд прочел сообщение американских корреспондентов из Москвы, что Сталин убрал очередного шефа НКВД, который, понимая бесполезность сопротивления, незамедлительно «сознался» в шпионаже.

Следующим на место расстрелянного Сталин назначил Берию и потребовал усиления экономической и научной разведки. Нужно было быть в курсе новых идей и разработок вооружений западных стран. Сталин напомнил новому наркому, как расширить работу с заграничными коммунистами:

– Капиталисты сами продадут нам веревку, на которой мы их повесим. Нет такого приема, который не стоило бы взять на вооружение ради победы революции. Мы должны научиться использовать всю силу слова, чтобы умножить друзей за границей, и убедить наивных толстосумов принести ту самую веревку.

Нам нужно привлечь крупных ученых, писателей, артистов... Вам понятно?

– Но как их искать, как подойти к ним? – спрашивал Берия.

– Вы недооцениваете притягательную силу социалистических идей.

Сочувствующие сами найдут дорогу к нашим сотрудникам за рубежом. Особенно опирайтесь на эмигрантов из России и их детей. Вовлекайте их во всевозможные ассоциации, фонды, помогайте организовывать землячества. Нужно только умело управлять нашими зарубежными единомышленниками.

В 1938 году для Теда наступил славный день. «Сыном заповеди» по еврейскому обычаю называют подростка, достигшего 13 лет. С этого дня он как взрослый ответственен за все: за свои хорошие деяния и за проступки.

Теду, подростку с ясным лицом, вступавшему в совершеннолетие, было не понятно, отмечать ли его вообще.

-- Как же справлять религиозный обряд, когда я атеист? – вопросительно смотрел он на раввина.

-- Нашему народу нужны и неверующие, -- успокоил старец.

Чтобы день рождения запомнился на всю жизнь, а главное, чтобы не омрачать радость родителей, упрямый Тед стал ходить к ребе. Праздник предваряли уроки с наставником.

Обычно обряд предусматривает речь виновника торжества перед общиной, а потом юноша в присутствии приглашенных восходит к Торе и читает ее. Отец его должен стоять рядом, а родственники и гости подносить подарки.

Но озорству Теда не было предела, в синагоге он умудрялся в хоре петь придуманные стишки и веселил ребят. Тед настоял, что сам сочинит свою речь.

Раввин в поздравительном слове рассказал об обязанностях молодого человека. В ответ Тед говорил об опасности гитлеризма и войны, а в конце решил сказать что-нибудь смешное. В то время в Манхэттене шла борьба, возглавляемая мэром Ля Гвардиа, за разрушение скрежетавших оглушительных эстакад с поездами. Эти визжавшие железные дороги горожане давно мечтали заменить подземным метро, но не было средств. Тед, вступавший в совершеннолетие, провозгласил: «Снести с лица земли бедность, расовую нетерпимость, а заодно и идиотские рельсовые трассы в Манхэттене!»

Гости, пришедшие поздравить, были удивлены речью подростка. А потом выступление фокусника, угощение в украшенном зале завершили празднество.

-- Времена нынче трудные, очень тревожные, -- кипятился дома взрослый брат Эд. -- Люди в нашей общине на 90% – русские евреи, в основном -- религиозные, но уже стало и много неверующих. Меня раздражает: надо кончать с прошлым, я рад, что коммунизм вытесняет все религии. На дворе XX-й век, а люди все еще оценивают друг друга по вере и национальности! То ли дело в революционной России-матушке, где – Молодец, Эд, что помнишь бабушкины сказки! Согласен, мир разнообразен. Но у нас многие, как ты, идеализируют Россию, воспринимая ее некритично. А здесь, в Америке, ужасно пугают экономические кризисы. Мы в клубе часто слышим, как взрослые обсуждают здешних нацистов, – сжав кулаки, насупив косматые брови, возражал брату Тед.

Слушая разговор сыновей и обступивших друзей, отец добавил:

-- Злые бедняки мечтают о миллионах, но ленятся навстречу деньгам сделать лишний шаг. Обыкновенные лентяи! Нацисты ненавидят всех и самих себя, они хотят просто все отнимать и грабить.

-- Да ну их! Давайте-ка лучше сыграем в карты или в шахматы!

И начались шахматы -- особенный мирок соперничества братьев. Несмотря на юный возраст, Тед представлял собой опасного противника и зачастую выигрывал у Эда.

Тед легко победил сверстников, приглашенных на день рождения, а затем все вместе ополчились против Эда. Пока обдумывали следующий ход, Эд рассказывал ребятам древнюю легенду:

-- Шахматы были изобретены в Индии несколько тысяч лет назад. За свое изобретение брамин попросил у раджи незначительную, на первый взгляд, награду:

столько пшеничных зёрен, сколько окажется на шахматной доске, если на первую клетку положить одно зернышко, на вторую -- два, на третью -- четыре и т.д.

Тед тут же схватил кусок бумаги и подсчитал, что для двух в шестьдесят четвертой степени зернышек потребуется амбар объёмом 180 км -- больше, чем весь урожай в мире. Мальчишки были удивлены. Игра продолжалась.

-- Пешку двигай! – советовал друг Теду. -- Нет, ходи слоном! – визжал другой.

-- Королевская семья должна жить отдельно и в безопасности. Король, хоть и слабый, но -- лев, а пешки – солдаты, они как ослы сбиваются в кучу. Из них нужно построить оборону, это ведь обыкновенная войнушка, -- учил Эд обступивших мальчишек.

-- Осторожней, пацаны, это подозрительно! Эд что-то замыслил, здесь какойто подвох. Это не просто лошадь, это -- коварный троянский конь, в нем что-то кроется… -- Куда пошел? Рехнулся, что ли? Проиграешь! -- Послышался насмешливый голос сзади. -- Небось слона уже прозевал!

-- Чихать на этого коня, не страшно. Не защита, а нападение -- стратегия нового времени! -- не хвастливость проглядывала в младшем брате, просто ни перед кем Тед не робел.

-- Выигрыши забываются, а проигрыши – ни…, -- горящими глазами мальчишка устремил взгляд на доску.

-- Ну и остер ты на язык! -- Эд не дал брату докончить фразу и победно закончил партию ладьей. Это вам урок!

Проигрыш молодая смена к сердцу не приняла, к тому же мама, как всегда добрая и ласковая, стала разносить чай и кофе, угощая всех домашними пирогами и вкусным печеньем.

-- Что молодежь пьет, Чайковского или Прокофьева? Пожалуйста, угощайтесь.

У нас все просто, без церемоний.

-- Мне, мама, как всегда: Прокофьева, с молоком, – сказал Тед.

Шахматы надоели, и гости принялись за карты.

-- В дурака?

-- Конечно! -- вспоминал себя мальчишкой Эд.

-- Без дураков на свете было бы скучно, давай в дурака, -- согласился Тед.

Все постепенно вошли в азарт и играли целый час, потом вынесли во двор патефон и старые пластинки. Дома, сняв ермолку, в новом сюртуке с галстуком и приподнятым на голове коком, Тед веселился с друзьями. Слушали и пели вместе с патефоном. Цыганскую «Очи черные» сменила русская «Калинка», хором спели «Прекрасную Америку». У братьев был отличный музыкальный слух и верные, приятного тембра, голоса.

К удовольствию гостей насмешливый выдумщик Тед на мотив “America the Beautifull” прибавил по-русски:

Все дружно смеялись.

-- А я люблю эту песню, ко мне переходит душевное состояние того, кто сочинил эту чудную мелодию, -- сказал Эд.

В конце были американские песни и знаменитые «Бублички», и многое другое.

Все закончилось любимой пластинкой отца:

Когда братья остались одни, Эд сказал:

-- Ладно. Выдам тайну.

-- Что еще стряслось?

-- Я вступил в антифашистский союз, только не говори маме, -- предупредил Эд, протягивая совершеннолетнему коммунистический журнал. – Вчера мы сорвали выступление нацистов, но гитлеровский антисемитизм может заразить и Америку.

Когда Альберт Эйнштейн опубликовал Специальную теорию относительности, выражением которой являлась знаменитая формула эквивалентности массы и энергии E = mc, то она нарушила незыблемые ранее понятия пространства и времени. В результате изменения представления о мире, стала расти догадка о том, что в основе мироздания лежат процессы атомных превращений. Многим пришла на ум мысль, что если Эйнштейн прав, тогда Земля в бездонном космическом море – опасный остров, состоящий из взрывной смеси.

Рассуждая об этом, известный физик Резерфорд все-таки нашел временное утешение: «Какое счастье, что люди, пока как дети, еще не знающие, где находятся спички!»

В Германии, незадолго до прихода Гитлера к власти, образовалась группа физиков, именовавших себя «национальными исследователями». Эта компания объявила теорию Эйнштейна «мировым еврейским блефом». Они отвергали «еврейскую физику» Эйнштейна и Бора. Большинство же профессоров объясняли ученикам, что не существует ни «германской», ни «еврейской» физики. Наука может быть только правильной или неправильной. Студенты пока ограничивались антисемитской пропагандой, но до взрыва политического фанатизма уже оставалось недалеко.

В 1939-ом году в нацистской Германии было открыто деление ядра урана.

Под руководством Вернера Гейзенберга немцы построили реактор, эксперименты на котором показали возможность цепной реакции. В Америке об этом стало известно. Эд Холл узнал об этом от бывших сокурсников. Расчеты показали, что из тяжелого изотопа урана может получиться плутоний, более подходящий для бомбы, нежели уран. Исследования продолжились, и в разработке ядерного оружия Германия опередила всех.

Летом 1939 года Эд Холл прочел в газете, что физик Гейзенберг приехал из гитлеровской Германии в США и встретился с ведущими учеными. Его бывший аспирант, венгерский еврей Эдвард Теллер, напомнив главному немецкому физику про бесчинства нацистов, предложил:

– Почему бы вам не остаться в Америке?

Немец уныло взглянул на собеседника.

– Если мой брат украдет серебряную ложку со стола, он не перестанет быть моим братом.

Когда диалог принял неприязненный характер, Гейзенберг признал:

– Действительно, перед нами прямая дорога к созданию атомной бомбы, но я не нацист – я немец, -- Гейзенберг отклонил предложение остаться, ему не хотелось покидать молодых физиков, которыми он руководил в Германии.

Американские газеты сообщили, что Гейзенберг отбыл в Германию. Однако пресса, не знала, что через некоторое время, когда вермахт захватил несколько европейских стран, теоретик немецкого уранового проект отправился в Данию, чтобы наедине поговорить со своим учителем Нильсом Бором.

Лауреат Нобелевской премии Гейзенберг принадлежал к немецким интеллектуалам, которых называли «честными националистами». Они не были в восторге от Гитлера, но радовались успехам немецкого оружия. Гейзенберга, чистокровного немца, нацисты называли «белым евреем» за пропаганду теорий Эйнштейна.

Датское правительство, желая выразить свою признательность Нильсу Бору, поселило самого знаменитого уроженца Дании в старинном замке. Там, благодаря гостеприимству хозяина, собирались физики всех национальностей. Хотя в начале Второй мировой войны немцы опережали конкурентов, Гейзенберг направился к Бору, чтобы выяснить, не придумал ли учитель способ создать атомную бомбу.

Положение Нильса Бора в оккупированной Дании было весьма уязвимым.

Еврей по матери, он, естественно, придерживался антинацистских взглядов и находился под наблюдением гестапо, расположившегося напротив его института.

При первой же встрече с учителем гость прощупывал:

– Как вы считаете, допустимо ли участие физиков в создании смертоносного оружия?

Бор был прямолинеен:

– Применение атомной энергии в военных целях неизбежно.

Ученик успокаивал:

– Мы, немецкие физики, имеем влияние на ход проекта. Мы можем сказать, что раз атомную бомбу возможно сделать, надо попытаться ее создать. Однако можем предупредить, что это потребует таких затрат, что проект лишь ослабит нашу военную мощь, ибо бомба до конца войны создана не будет.

В подтверждение своего доверия к Бору Гейзенберг нарисовал ему схему атомного котла. Бор же сделал вывод, что немцы не только понимают важность изобретения бомбы, но уже создают ее.

Но, видимо, гость не до конца был откровенен, потому что Нильс Бор потом написал Гейзенбергу:

"Ваш приезд поставил нас, кто жил надеждой на поражение нацистской Германии, в сложную ситуацию. Вы были убеждены в победе Германии... вы также заявили: исход войны, если она затянется, решит ядерное оружие... Все последние годы вы почти полностью посвятили себя этому вопросу».

По приказу фюрера имперский министр вооружений созвал в Берлине совещание, чтобы оценить перспективы.

– Возможно ли создание атомной бомбы? -- задал вопрос министр.

Вернер Гейзенберг заверил:

– Цель вполне реальна.

– Сколько времени потребуется ученым?

– От трех до четырех лет.

Этот ответ ни в коей мере не удовлетворял Гитлера. Проект не был закрыт, но ставку на него немецкая армия не делала, ибо пришлось бы направить на урановую затею все средства и отказаться от других разработок.

Еще пять лет назад Гитлер решил расширить ракетные исследования в Пенемюнде, на острове в Балтийском море. В то время ни в СССР, ни на Западе не знали, что в сосновом бору, среди песчаных дюн вырос полигон. Член нацистской партии штурмбанфюрер СС Вернер фон Браун стал там научным руководителем.

Ему удалось создать 15-метровый снаряд, способный перенести почти тонну взрывчатки на 200 километров. Первую в мире стратегическую ракету назвали «Фау». Она успешно прошла испытания, и в 1939 году в Пенемюнде на пусках присутствовал Гитлер.

Сомневаясь в моральных ограничениях, которые якобы наложили на себя немецкие коллеги, Нильс Бор решил помочь в создании атомной бомбы в Америке.

Бора очень волновал Гейзенберг, сотрудничество которого с нацистами укрепило подозрения заграничных ученых в том, что бывший коллега, как и Вернер фон Браун, заключил договор с Гитлером.

Своим сотрудникам Гейзенберг говорил, что оккупация Европы – дело хорошее, что лет через 50 нацисты успокоятся и будут милыми людьми. Жена Гейзенберга жаловалась своей подруге:

– Знаешь, муж изводит себя. Опасается, что располагающие лучшими ресурсами союзники могут создать бомбу раньше и сбросить ее на Германию.

Немцы действовали решительно, резко увеличив привоз урановой руды из Чехословакии. И все же немецкие ученые пока не могли создать атомную бомбу.

По двум причинам. Во-первых: Гейзенберг неправильно рассчитал критическую массу урана-235. Во-вторых: Германия потеряла «еврейскую физику».

Гитлер позволил финансировать только те проекты, которые обещали немедленную отдачу. В отличие от Гитлера, англичане и американцы понимали важность ядерного оружия. Хотя разведка союзников была уверена, что противник не ведет серьезные работы, над этой темой все же продолжали корпеть около полусотни немецких ученых.

II. РАЗВЕДКА И ЛЮБОВЬ

В Германии черная тень фашизма нависла над страной великой культуры.

Едва прошел месяц после прихода Гитлера к власти, как из Берлина в университеты поступил приказ: немедленно уволить профессоров-евреев.

Некоторые из преподавателей были не только мечтателями, беседовавшими с символами, рождавшимися в их головах, но и завоевали право называться патриотами, ибо во время Первой мировой войны, сражаясь за Германию, получили ранения. Но ни эти доводы, ни петиция протеста, подписанная немецкими учеными, – ничто не помогло.

Некоторых, наиболее крупных, сначала не трогали из-за широкой известности за границей. Но они были достаточно гордыми и сами подали в отставку. «Мы, немцы еврейского происхождения, рассматриваемся ныне как чужестранцы и как враги в своей стране», – заявили ученые.

Похожая история произошла и с Альбертом Эйнштейном. Он направил в СССР письмо, с предложением работать в Минске, в Академии наук. Сталин же хотел, чтобы ученый, симпатизировавший Советскому Союзу, подольше оставался в Германии и разоблачал Гитлера перед всем миром. В связи с тем, что решение вопроса затягивалось, осенью 1933 года Эйнштейн принял приглашение из Принстона и перебрался в американский университетский городок.

Будучи студентом в College of the City of New York, Эд Холл постоянно следил за тем, что американские газеты писали о прибывшем патриархе современной физики. Эйнштейн встречался со студентами, и они забрасывали его вопросами. Эд старался не пропустить ни одного репортажа и собирал вырезки с ответами ученого:

– Ваш взгляд на мир?

-- Наш ограниченный разум не способен постичь загадочную силу, что движет созвездиями.

– Какую роль вы отводите религии?

– Если очистить иудаизм и христианство, то останется учение, способное исцелить все социальные болезни человечества. И долг каждого человека доброй воли – в своем мирке упорно, по мере сил, бороться за претворение в жизнь этого учения человечности.

– Какое влияние оказало на вас христианство?

– В детстве я изучал и Библию, и Талмуд. Я иудей, но меня завораживает яркая личность Назаретянина.

– Верите ли вы в исторического Иисуса?

– Разумеется! Невозможно, читая Евангелие, не почувствовать реальное присутствие Иисуса. Его личность дышит в каждом слове. Никакой миф не обладает столь мощной жизненной силой...

Когда до американских учёных дошли новости о том, что под руководством Гейзенберга немцы пытаются создать атомную бомбу, они решили использовать авторитет Эйнштейна для привлечения внимания к опасности, грозившей миру.

Ученый, боясь, что нацисты получат бомбу, подписал письмо на имя президента Ф.Д. Рузвельта:

«Уважаемый Сэр! Уран достаточно быстро может стать новым, важным источником энергии в самое ближайшее время...

Это приведет к созданию бомб совершенно нового типа – громадной разрушительной силы. Одной такой бомбой, привезенной на корабле, можно разрушить целый город…»

Через полгода Эйнштейн вновь напомнил Президенту:

«Со времен начала войны интерес к урану в Германии возрос. Недавно я узнал, что исследования там расширяются и проводятся в большой тайне …»

Президент всерьез принял письмо Эйнштейна. Большое впечатление на Рузвельта произвел довод, что Наполеон в свое время отказал в постройке кораблей с паровыми двигателями, а это могло изменить ход истории...

ХХХ Выехав из России в Америку, чтобы устроить выставку своих произведений, скульптор Коненков с супругой надолго задержались в США и теперь подумывали о возвращении. В Маргариту Коненкову, удивительно красивую женщину, в свое время были влюблены все знаменитости, в том числе Рахманинов и Шаляпин. Дочь присяжного поверенного из российского захолустного городка, Марго быстро освоилась в США, постепенно стала вхожа в дом физика Оппенгеймера, затем познакомилась с первой леди – Э. Рузвельт и другими известными людьми. Жена скульптора, действуя по приказу советской разведки, сблизилась и с Эйнштейном.

Разведка испробовала все средства, чтобы подобраться к великому физику.

Ученый всегда был принципиальным и независимым, поэтому не могло быть и речи, чтобы предложить ему деньги. Тогда был использован роман Эйнштейна с супругой скульптора Коненкова – Маргаритой.

Aдминистрация Пристонского университета решила поставить в зале бюст Эйнштейна. Ваять заказали русскому. Когда Эйнштейн переступил порог мастерской, Коненков представился физику:

– Я – русский художник. Жил и работал в Москве. Работы мои – во многих музеях России. Был я также не малый пьяница. В Америку с выставкой выехали в 1923 году, да вот с женой и застряли здесь.

Маргарита Коненкова сразу заметила, что Эйнштейн – скромный, спокойный человек. В шутку 56-летний ученый говорил ей:

– На самом деле, Марго, я стал известен лишь благодаря пышным волосам.

Русская красавица слушала его, и, хотя многое понять не могла, ее внимание было ему лестным. Эйнштейн, повинуясь побуждению страсти, не устоял перед ее чарами, и вскоре нежные отношения завязались между великим физиком и русской дворянкой.

Когда-то Маргарита в судьбе самого Коненкова сыграла необыкновенную роль. С того момента, как маэстро увидел гибкую и изящную Маргариту, все было забыто, даже лепить женщин он стал по-другому. Теперь же русская красота восхитила Эйнштейна, и с каждым днем Марго становилась ему все ближе. Для Эйнштейна не было ничего привлекательнее, чем ее лицо. Дома, на прогулках, в море на яхте, он снова чувствовал себя влюбленным, сочинял о ней стихи:

Пронзи ее сердце, чтобы она меня полюбила.* Очарование Марго, запах волос, обаяние белокурой славянки, – восхищали и придавали силы.

Когда она сидела в кресле подле камина, думая о заданном ей ужасно трудном задании, ее мозг сверлила леденящая мысль и сталь кинжала пронзала грудь.

Маргарита не всегда понимала, что она делает и как рискует. Зато Москва знала, как использовать ее прелести. России нужны были хотя бы общие сведения о направлении развития физики. Марго загнала себя в такое положение, откуда выхода не было, и действовала решительно. Для нее не существовало преград.

Эйнштейн же любил слушать русскую авантюристку, красочно описывавшую свои путешествия и приключения. Ее отличали тонкий вкус, привитый мужем, чувство изящного, истинная поэтичность. Эйнштейну она доставляла радость, как при игре на скрипке. Из чуткой тишины рождалась светлая мелодия, задушевный разговор. Музыка еще долго продолжала звучать в его душе, улетая в вечность.

Хотя для него еще не наступила старость, но душа уже хмелела, упиваясь последним ароматом, словно перед закатом жизни.

Однажды физик пригласил Маргариту и ее мужа к себе и играл для них на скрипке.

– Ну как, нравится? – спросил Энштейн.

– Если по вашей теории, – шутил скульптор, – то относительно хорошо… Кавалер готов был пойти на все, лишь бы выполнить невозможные просьбы своей очаровательной любовницы.

Когда Гитлер завоевывал Европу, Маргарита видела, как ученый был ужасно взволнован проявлениями фашизма в Америке, и в семье физика опасались, как бы не пришлось бежать и из США. Она писала мужу:

«Они абсолютно в панике из-за европейских событий. Ожидают, что здесь тоже будет нацизм... Штат Нью-Джерси и штат Нью-Йорк они считают самыми опасными в случае вспышки здесь национализма.

В другом письме мужу Маргарита извещала:

«С Эйнштейном я еще не говорила о консуле. Боюсь, что Эйнштейн не согласится его принять, но я все-таки попробую».

Советская разведка прилагала все силы, чтобы разузнать о новых идеях. И вскоре Маргарита Коненкова, которую Сталин заставил заняться второй самой древней профессией, шпионажем, отправила мужу новое послание:

«Дорогуся моя! Сейчас написала маленькое письмо П. Михайлову (консулу) с сообщением, что Эйнштейн будет рад его видеть. Я все выжидала удобную минуту (в смысле настроения!), чтобы спросить Эйнштейна об этом. Возможно, что консул будет тебе Ученый в письме к Маргарите предупреждал ее:

«Из Нью-Йорка смог вернуться только вечером. Так тяжело задание, которое несет большие перемены для тебя... По прошествии времени ты, возможно, будешь с горечью воспринимать свою прочную связь со страной, где родилась!»

Эйнштейн предлагал своей возлюбленной остаться в США, но она не соглашалась, ссылаясь на «обстоятельства». Вице-консул в Нью-Йорке, он же профессиональный разведчик, делал все, чтобы выведать атомные секреты.

В течение многих лет ФБР контролировало каждый шаг Эйнштейна.

Основываясь на различного рода подозрениях, там считали, что еще в Германии он был пророссийским, ведя активную пацифистскую деятельность. ФБР вело слежку за Эйнштейном и его друзьями, но в ходе расследования не было получено никаких доказательств нелояльности.

Для Холлов имя Эйнштейна было символом гениальности и примером справедливости. Все сообщения об ученом принимали ранг сенсации. Эд прочитал, что Эйнштейн и другие светлые умы считали, что необходимо сотрудничество всех стран, где проводились атомные исследования. Среди них был физик Роберт Оппенгеймер. Он с юности был разносторонне одаренным, писал стихи и мечтал стать поэтом. После прихода Гитлера к власти, когда началось притеснение евреев, Роберт возненавидел Германию.

Не только Холлы, но и вся Америка, и весь остальной мир не знали, что осенью 1942 года Роберту было предложено возглавить «Манхэттенский Атомный Проект» (МАП), и Оппенгеймер показал себя блестящим ученым и организатором.

Вербовка же Оппенгеймера русскими не представлялась возможной из-за его личных качеств, в Москву доносили: по своей природе труслив, находится под каблуком у жены, а когда прижали, сдал своих друзей, коммунистов.

ХХХ Во время гражданской войны в Испании на стороне республиканцев сражался американец Морис Коэн. Там Морис познакомился с Александром Орловым, главой советской резидентуры в Испании.

Ранее Орлов возглавлял в СССР экономическую разведку и сыграл важную роль в добыче новинок зарубежной техники. Орлов отлично владел языками и был еще талантливым журналистом. Сталин послал его в горящую Испанию.

Орлову поручались секретнейшие задания, одним из которых была успешная доставка золота Испанской республики в Москву. Генерал Орлов давно присматривался к Коэну.

При вербовке между генералом и рекрутом произошла беседа. В те годы многие симпатизировали Советскому Союзу, где рождалось новое общество, сулившее всем равноправие. Весь мир захлестнула экономическая депрессия, а в СССР в это время на стройках социализма не хватало рабочих.

Однако Морис недоумевал:

– Хорошо, но объясните, почему в России так много «врагов народа»? И что удивительно, из самых преданных большевиков!

Александр Орлов ситуацию знал не понаслышке, часто выполняя личные поручения Сталина. Орлов высказал правду будущему разведчику:

– Вам известна лишь часть загубленных талантливых людей России. Все дело в том, что Сталин их всегда боялся. Сталин живет в постоянном страхе и поэтому сеет его среди народа. Сталин – это трагедия для нашей страны. Но в России есть здоровые силы, есть честные люди. Сталин не вечен, и правда восторжествует.

Морис, завербованный Орловым, согласился работать на советскую разведку.

Александр Орлов был откровенен с Морисом еще и потому, что уже определил свое будущее:

– Скорее всего, я не вернусь в Россию, но буду ей верен до конца своей жизни.

Орлов насторожился, когда НКВД потребовал срочного прибытия для регулярного отчета. Орлов заподозрил, что свидание подстроено, чтобы арестовать его, как это было ранее со многими другими разведчиками. На встречу он не поехал.

Спустя неделю беглец порвал с русскими. Орлов скрылся, но советской разведке стало известно, что он проживает в где-то Америке. Его исчезновение очень беспокоило Сталина, потому что генерал многое знал об агентурной сети.

Орлов направил из Америки письмо лично Сталину, в котором свое бегство объяснял тем, что опасался ареста. В письме также говорилось, что в случае попыток выяснить его местопребывание, он даст указание своему адвокату обнародовать документы, помещенные им в сейф в швейцарском банке. Орлов просил не преследовать его мать, оставшуюся в Москве, и если его условия будут приняты, то давал слово не раскрывать зарубежную агентуру. Орлов решился на безумный шаг, на шантаж самого вождя, он грозил Сталину, что обнародует факты инсценированного процесса над оппозицией и врачами, устроенного тираном. В конце 1938 года Орлов, получив документы с измененной фамилией, затерялся среди американцев. Сталин понял, что шутить со столь осведомленным опасно, и приказал не предпринимать никаких поисков.

Американских же разведчиков особенно впечатлила история с испанским золотом, и они назвали ее лучшей операцией века. Директор ФБР Гувер, узнав, как был исполнен филигранно отточенный трюк и похищено 660 тонн золота из Испании, назвал Орлова великим разведчиком.

Завербованный Морис Коэн стал помогать русским. Морис пока не решался сказать своей невесте, полячке Лоне, что связан с советской разведкой. Он и Лона – простые трудяги-коммунисты, но у него не было уверенности, как она посмотрит на это.

Вскоре Морис и Лона соединили свои судьбы, став мужем и женой. Наступил день, когда Морис все рассказал жене. Подумав, жена согласилась с его решением, и начала вместе с мужем работать на советскую разведку. Молодые американцы, став курьерами, предали свою страну, которую раньше любили.

ХХХ Советско-германский пакт был абсолютно не понятен в Америке. Одни одобряли, другие ругали. Эд и Тед считали, что русские «купили время», чтобы отразить готовившееся нападение Гитлера. А пока Германия и Советский Союз, связанные договором, обменивались разведывательной информацией как «верные»

союзники...

На собеседование в Колумбийский университет Тед пришел с матерью, но не взяли по возрасту, советовали подождать. Тогда Эд настоял, чтобы Тед подал документы в Гарвард. Этот университет искал талантливых ребят и обещал взять долговязого 16-летнего школяра.

В жаркий июньский день Эд ворвался в квартиру.

– Какая война, с кем?

– Гитлер напал на Россию!

– Даю голову на отсечение, Америка ни за что воевать не будет. Уж если мы не заступились за Англию, то из-за России наш Конгресс в войну никогда не ввяжется. Никогда не проголосует, вот увидишь!

Тед и Эд внимательно следили за сообщениями из Москвы, всем сердцем сочувствуя русским. К их радости, несмотря на успешное начало, немецкие войска под Москвой прочно завязли. Далее события развивались с невероятной скоростью.

Неожиданно Япония нанесла сильнейший удар по Перл Харбору, и Рузвельт объявил ей войну. В ответ Гитлер объявил войну Америке.

Старик Гринглас приехал в Америку из России в начале 1900-х годов.

Времена достатка неожиданно сменились тяготами «Великой Депрессии» и, чтобы свести концы с концами, глава семейства с утра до ночи чинил швейные машины, но едва мог прокормить семью. Только теперь, в 1938-ом, жизнь потихоньку налаживалась, хотя все равно было очень трудно.

Тэся вела хозяйство и смотрела за тремя своими детьми, да еще за пасынком.

Жили Грингласы в бедном районе Манхэттена. В захудалой хибаре даже не было отопления. Муж, чтобы не платить за аренду квартиры, по вечерам делал в доме ремонты, а жена выполняла обязанности дворничихи.

Взрослая дочь, 23-летняя Этель, помогала растить младших братьев – Давида и Бернарда – и отличалась сильной волей и артистическими способностями к драме, музыке, пению. Тэся, как и все еврейские матери, не обращала никакого внимания на политическую болтовню во дворе, отдавая всю себя семье и воспитанию детей. К увлечению дочери пением мать относилась как к легкомысленной трате времени, считая, что толку от музыки не будет.

Все здесь, в Америке, было для Тэси не таким, как в спокойном Минске.

Тррах-тах-тах! – и в дом влетал визг и грохот улицы. Такой тесноты, толкотни и адской давки, как здесь, она нигде не видела. На авеню, конечно, просторно, но на тесной нью-йоркской стрит, если бы Тэся на секунду забылась, то подумала бы, что она в Минске: те же мужчины, те же женщины, те же крики и та же грязь, что на старой улочке, только шум и сутолока в Америке побольше, грохот посильнее, да и дома высоченные. Шесть этажей – это чепуха, есть дома и в двадцать, и в тридцать, и в сорок...

Мужчины, кому повезло – на работе, женщины беспрерывно галдят. От гула и детских голосов уши болят. С детьми Тэся разговаривала по-еврейски, иногда по-русски. По-английски знала два слова. В лавке, на улице – все свои. Идиш и русский – как в России.

Ясным воскресным днем Тэся с дочерью, которую звали Этель, а также с сыновьями Давидом и Бернардом, направились на «блошиный» рынок и встретили давнюю знакомую.

– Привет! – окликнула Тэсю соседка по минской улочке.

– Хэллоу! Сто лет тебя не видела, – приветствовала ее удивленная Тэся.

– Ого! – подшутила соседка над ее английским, – ты уже совсем неплохо разговариваешь.

– Глупости, не смеши. Зачем мне английский? К чему зря голову ломать?

Главное, я и дети в Нью-Йорке живем. У меня их трое, уже вот какие большие! – указала Тэся на взрослых детей. – Муж, с Божьей помощью, работает... Грех жаловаться. Ведь я в Америке с юности.

– Мы тоже приехали сюда за десять лет до революции, которую там называют «Октябрьской».

– А помнишь, в Минске нас в гимназию не принимали. Ради одного этого, – воскликнула Тэся, – наши черносотенцы должны были бы живьем в землю зарыться! Хорошо, что мы уехали в Америку. Слыхала, что творится в Германии?

Что вытворяет Гитлер? Скоро там будет война, попомнишь мое слово.

Замечательная страна Америка!

– Да, но и здесь не все довольны. Жить не легко, да и климат в Нью-Йорке тяжелый, – не унималась соседка.

– Видели вы когда-нибудь, чтобы все были довольны? Конечно, летом в Манхэттене сущий ад. Мы ездим на сабвее в Бруклин на пляж, на Брайтон бич.

Дети любят купаться, там много аттракционов, – рассказывала Тэся.

– В парке бываете?

– Редко, очень занята по дому. Хорошо, вот Этти помогает, вырастила Давида, теперь смотрит за Бернардом. Она не похожа на тихоню-отца, боевая, вся в меня, – хвалилась мать, указывая на дочь.

-- Я – певица, в клуб хожу, участвую не только в хоре, но и выступаю сольно, -- гордо вступила в разговор Этель. – Особенно удаются русские и еврейские песни. Еще в школе предвещали артистическое будущее.

-- Но главное – Этти уже работает, нам опора, а то муж совсем из сил выбивается. Вот станем на ноги, и Этти пойдет в колледж, -- поддержала мать.

-- Ну а жених-то есть?

-- Найдется, в клубе полно молодежи.

ХХХ Зал «красного» клуба, где собирали пожертвования для забастовщиков, жужжал, словно переполненный улей.

-- Что у нас есть, кроме тяжелой работы, малой оплаты, невыносимых условий?– возмущался Юлиус, беседуя с рабочими у входа. -- А при социализме – бесплатная медицина, образование, дешевое жилье!

Юлиус во всем принимал участие. Вот и сейчас на благотворительном концерте он декламировал со сцены стихотворение Лонгфелло «Стрела и песня»:

Стихи понравились, люди встретили восторженно. Раздались аплодисменты, он раскланялся и вернулся в зал.

И вдруг Юлиус увидел на сцене ее. Она пела знаменитую арию из «Чио-чиосан». Он тотчас же узнал Этель. Они раньше учились в одной школе. Он застыл и слушал ее, не сводя глаз. Un bel di, vedremo, звучала музыкальная исповедь души, на которой многое накипело и изливалось в волшебных звуках, каждая нота была искренной. Ария в ее исполнении завораживала, печаль раздирала сердцe, но все же горе мало-помалу затихало, склоняясь перед неизбежным. И тут неожиданно родилась светлая мелодия. Словно утренняя заря, улыбаясь рассветному небу, она спешила навстречу новой жизни:

В ясный день, желанный, пройдет и наше горе...

– Браво! – неистово кричала растроганная публика.

– Какая она стала красивая! – вырвалось у Юлиуса.

Он подождал, когда Этель, закончив выступление, спустилась в зал, и подошел к ней.

– Что делала с тех пор? Где сейчас работаешь?

-- В Нью-Йорке.

– А ты? Как тебе нравится наше время? Тяжело приходится?

У детей евреев-эмигрантов, покинувших Россию в поисках лучшей жизни, было много общего. По школе Этель знала, что Юлиус на три класса младше ее, отец его был закройщиком, мать – домохозяйкой, всего в семье было пятеро детей.

Жили так же бедно, как и Грингласы. Мать Юлиуса проявляла чудеса экономии, делила кашу и пару яиц, сваренных вкрутую, на всю семью.

Приобретя радикальные взгляды под влиянием бедности, а также вдохновленные русской революцией, Этель и Юлиус вступили в лигу коммунистической молодежи. Этель три года проработала в транспортной компании, пока от нее избавились, заметив ее роль в забастовках. Этель Гринглас, обладавшая красивым голосом, дальше учиться не могла, потому что надо было зарабатывать. Секретарь-машинистка свободные вечера проводила здесь, в социалистическом клубе, обычном для эпохи «красных» тридцатых годов.

Юлиус Розенберг закончил колледж как инженер-электрик. Хотя Юлиус знал Этель давно, но теперь, когда они снова стали встречаться, дружба переросла в любовь. Родители не возражали, Юлиус всем нравился, и вот теперь дошло до свадьбы.

Юлиусу Розенбергу исполнился 21 год, невесте – 24. На свадьбу отдали все жалкие сбережения, да еще и в долги залезли.

– Хочу, чтобы было как у всех, все-таки свадьба раз в жизни бывает, – говорила соседкам Тэся, -- но с деньгами туго и у нас, и родителей жениха.

Свадьбу провели очень скромно, дома. Тем не менее, родственники невесты:

мать, отец, брат Давид со своей подружкой Руфью, сводный брат Сэм и младший Бернард, – все были веселы и счастливы.

Все кричали: Мазл-тов! -- поздравляя Этель и Юлиуса.

Брат с подружкой пробрались к невесте, которая была очень мила в своем светлом платье.

– Мазл-тов! – прокричал Давид, целуя сестру и держа за руку Руфь.

– Счастья вам! – добавила Руфь.

Этель встала, расцвела улыбкой, устремив на них счастливые глаза.

Назавтра старики во дворе, завидев Тэссю с детьми, желали им счастливой жизни.

- Будем жить на радость маме, на счастье папе, назло Гитлеру! – за всех обещал Давид.

Его мать была не шибко грамотной и кроме Рузвельта, Гитлера и Сталина вообще политиков не знала, но сердцем Тэся чувствовала, что и к ее семье подбирается беда. Большая беда.

ХХХ Осенью на многотысячном митинге приятели познакомили Розенберга с человеком из России, инженером из мира «социализма и справедливости».

Разговорились, подружились. Вскоре Юлиус Розенберг был завербован и дал подписку о сотрудничестве. «Инженер» оказался опытным разведчиком...

Когда радио сообщило о том, что Гитлер напал на Россию, Юлиус искренне переживал за Советский Союз, всей душой стремился помочь борьбе против гитлеровцев.

Разведчика, который курировал Юлиуса, Розенберг расспрашивал:

– А как вот там, у вас, в России, партизаны зимой в лесу? Наверное, у них примерзают волосы к шапкам, у вас ведь так холодно!

Сразу после вступления Америки в войну против Германии, Юлиус подал заявление на фронт, однако из-за слабого здоровья был оставлен в Нью-Йорке при батальоне связи. Отсюда он восхищенно следил за героической борьбой и откровенно высказывал свои симпатии в адрес СССР. Успехи русских он воспринимал как собственные. Молодая пара внимательно следила за событиями и переживала за судьбы евреев на оккупированной Гитлером территории.

После года стажировки Юлиус стал инженером армейской связи. Это была большая удача, тем более, что Этель ждала ребенка. Весной 1942 года молодая семья смогла снять квартиру в недорогом районе Манхэттена.

Рождение первенца явилось важным событием, но оно не изменило авантюристических намерений молодого отца. А у Этели появилось много хлопот и бессонных ночей, но это было вознаграждено детской улыбкой и смехом.

Молодые, неопытные родители не чаяли души в своем первенце и испытывали страх перед крохотным младенцем, боясь сделать что-то не так. И тут на помощь пришла Тэся. Бабушка посвятила всю заботу и любовь внуку. Приходили помочь в купании ребенка Давид с Руфью. Братья Сэм и Бернард постоянно приносили новые игрушки и очень любили играть с ребенком.

Убежденный в своей правоте, Юлиус решил помогать социалистической стране, сражающейся с гитлеровской Германией, – доставать секретную информацию. Когда у главы семьи появились задания, он посвятил в них жену.

Если оценивать вербовку Розенберга по системе: Деньги, Идейные соображения, Шантаж, Честолюбие, – то, без сомнения, в его случае превалировал второй фактор, хотя много было и от последнего.

Хотя Юлиус теперь не афишировал свое членство в партии, о нем, как о коммунисте, стало известно, и его уволили из армии. Быть "красным" всегда было опасно. Оставшись без работы, Юлиус с братьями жены, Давидом и Бернардом, завели собственный бизнес – небольшую механическую мастерскую.

Время летело, дела шли неважно. Утром Юлиус спешил в мастерскую, постоянно продолжая поиски приличной работы, которая бы ему нравилась. Но пока он рад был этой, нелюбимой работе: у многих вообще не было никакой.

Юлиус еще со студенческих лет отличался общительной натурой. Он часто встречался с бывшими сокурсниками, особенно с Дж. Барром и его другом А. Сарантом, греком по национальности. Они вместе увлекались фотографией и путешествиями, спорили, обсуждали события, устраивали семейные пикники.

Через Розенберга, разведка получала ценнейшую информацию: Барр работал с радарами в компании высоких технологий. От него поступили материалы о компьютерной установке, определявшей скорость и траекторию снарядов.

Барр привлек Саранта, и от последнего Розенберг получил сведения по более, чем ста научным разработкам. Инженер Соболь регулярно информировал о технологии изготовления цветной фотопленки, а также о производстве нейлона.

Эти документы весьма высоко ценили в Москве.

В то время, когда все они оказались вовлечены в шпионскую деятельность, коммунистическая партия США следовала разработанному Москвой курсу:

занималась восхвалением Рузвельта, одновременно завоевывая влияние в профсоюзах.

Компартия США стала называть коммунизм «американской мечтой». Именно в это время Сталин принял авантюрное решение – использовать членов компартий всего мира в целях шпионажа, сделав их уязвимыми для обвинений, что коммунисты являются агентами иностранной державы.

В 1942-ом исполнился год, как лейтенант Эд Холл воевал на Британских островах. Тед в это время начал занятия в Гарварде. В письмах он спрашивал брата, какое на него впечатление производит Черчилль, как справляется английская промышленность, чем отличаются англичане и многое другое.

В Гарварде для Теда главной проблемой было общение. Ему еще не было лет, а другим студентам уже по 20 или даже больше. Это уже были молодые люди, а он, долговязый верзила, по возрасту -- еще пацан.

В университетском старинном городке все быстро усваивали, учась подмечать прекрасное. Добрую половину Гарварда занимали учебные корпуса и богатейшая библиотека. Солнце, набиравшее летнюю силу, каждое утро заливало кампус.

Пестрая листва деревьев и яркие цветы ласкали взор. Особенно поражали древние здания, похожие на соборы. Всегда подстриженные зеленые газоны-лужайки, спортивные площадки, общежитие, -- все нравилось Теду. В дымчатые теплые вечера он блуждал меж древних стен городка, насмешливо взиравшего на выкрутасы нового поколения. Сколько светлых умов обучалось здесь за три столетия! Тед решил изучать что-то новое.

Городок просыпался рано. Уборщики тщательно подметали улочки, продавцы протирали витрины книжных лавок, торговцы, стоя на перекрестках, тихо, без привычных нью-йоркских выкриков, предлагали свой свежеиспеченный товар.

Кое-где слышался смех, гул разговоров усиливался. Тед же сторонился сборищ, ему трудно было сойтись с кем-нибудь из-за юного возраста, и он проводил время один.

Тед направлялся в библиотеку и по дороге заметил вычурного парня, странной внешности, со скрюченной левой рукой. «Смахивает не то на поэта, не то на художника», -- подумал Тед.

Плечистый юноша, с карими глазами и вихрастой каштановой шевелюрой, не спеша, брел в том же направлении. Он был в заломленной на затылок клетчатой кепке, ковбойке и жеваных джинсах. Поймав на себе взгляд, первым проявил себя Сэвил. Этот расторопный поэт вдруг подошел с боковой аллеи, он вообще всегда терял власть над своим бурным темпераментом, и просто вступил в разговор.

– Привет! Учишься здесь? – в его глазах мелькнул огонек любопытства.

-- Куда направился? -- поинтересовался незнакомец.

-- В библиотеку, книги менять.

-- Я тоже, -- подхватил восторженный юноша, с узкими розовыми губами и шелковистыми усиками.

-- Сэвил Сакс, – протянул руку курносый, для тебя – просто Сэви.

-- Очень приятно, -- пролепетал Тед, тряся руку. – Теодор Холл, зови меня Тед.

– Фамилия у тебя уж очень популярная, наверное, сокращенная?

– Да, полная – Хольцберг, я еврей.

-- А по-еврейски разговариваешь?

-- Знаю ли я идиш? Еврейский -- мой родной язык. Я знаю все его тонкости, словечки, ругательства... По вечерам мама нам читала Шолом-Алейхема. А потом родной язык стал вытесняться английским, ставшим тоже родным. Нет, я не разлюбил идиш, я люблю еврейские песни, иногда ввертываю в речь разные поговорки, но постепенно он перестает быть моим языком. Да и русский язык почти забыл. Я говорю, и со мной говорят только по-английски.

-- Это -- первый урок свободы, – поучительно произнес Сэвил.

-- Национальные черты лучше всего проявляются в искусстве, – высказал свое мнение Тед. -- Возьми, к примеру, музыкантов. Прокофьев и в Америке остался русским явлением. Я думаю, что в первую очередь психологический настрой определяет национальность. Поэтому Блох -- еврейский композитор, Прокофьев -- русский, Мендельсон же не по национальности, а по духу – немецкий. То же и в живописи: французские импрессионисты, Шагал, американский авангард... Но, если честно, в душе я – космополит, гражданин мира.

Парни подружились, вместе читали, учили, гуляли. Тед охотно слушал стихи Сэвила, бренчали на гитаре. Не находя ушей, готовых выслушать страстные речи, юноша с блестящими, вьющимися от природы волосами, нашел в Теде близкого по духу, интересного собеседника.

Оба еще твердо не решили с выбором профессии и страстно искали ответы на вопросы нелегкой жизни. Вера в величие и силу человеческого разума питала их взгляды, не давала восторжествовать пессимизму. Сама жизнь вела их за руки, говоря: смотрите, испытайте все! Одинаковое детство, нищая юность, ненависть ко всему, что порождает унижение и калечит людскую душу, роднили их. Теда как и Сэвила влекла жажда вершить добро и столь же неутолимая ненависть к злу.

Страсть к познанию мира бушевала в молодых сердцах.

Тед ни в чем не сомневался и пребывал в стальной уверенности в своих способностях и предназначении. Прослушав две-три лекции, Холл понял, что интереснее не электротехника, которой он в то время увлекался, а физика. Ему досталась тема: строение атома. Это было первое знакомство Холла с ядерной физикой, интерес к которой никогда уже потом не покидал его...

– Я -- второй у родителей, – рассказывал Сэвилу самый молодой студент Гарварда. – Отец у меня простой скорняк. Это по просьбе старшего брата меня назвали Тедом, потому что брат медведей любит. Мать поддержала. Угадай, Сэви, насколько Эд меня старше? Никогда не скажешь.

– Лет на пять?

– На 11 лет, – улыбчиво ответил Тед. -- Сейчас Эд воюет в Англии, уже получил Legion of Merit за рационализацию в ремонте Боингов. Он не только классный летчик, но и отличный инженер. Подобрал себе подружку, c таким же именем как у него самого -- Эдит. Она англичанка, не еврейка, работает медсестрой, но ей приходится вдобавку водить машину скорой помощи. Под бомбежками, представляешь? Ей помогает то, что она очень спортивная, в колледже была чемпионкой по теннису.

-- Молодец! Здорово! – воскликнул Сэвил.

-- Чувствую, скоро Эд на ней женится...

-- Чем плохо? Будешь иметь родственника в Англии.

-- В 1929-ом во время Великой депрессии людям стало не до меха и не до смеха, – продолжал Тед. -- Скорняки разорялись пачками. Когда мне было лет пять, отец бросил невыплаченный дом в Лонг-Айленде и снял квартирку в Квинсе. Там мы и живем. Я многому научился от брата. Мы, дети эмигрантов, росли в замкнутом соседстве. К нам приходили эти бедолаги, слушали привезенные с собой русские пластинки, пели песни. Но больше всего запомнились их рассказы о неведомой мне земле. Для меня Россия не похожа ни на какую другую страну.

– Понятно, -- произнес Сэвил. – А я обожаю английский. Люблю писать эссе, стихи, и тоже переживаю за социалистическую Россию.

– Да, там сейчас Гитлер убивает мой народ, -- сокрушался Тед.

Молодые люди, дети бедняков, искренне переживали. Это невозможно было одолеть ни страстными протестами, ни уходом в глубины философии.

Пока они горячо, с надеждой, говорили про Советский Союз, солнце исчезло, серенькое небо поглотило его на западе. Над старинными корпусами университета в вышине уже мерцали робкие звезды, а они все гуляли по кампусу и не могли наговориться.

– К математике у меня любовь с детства, -- рассказывал о себе Тед. -- Учился отлично, перепрыгивал через классы. Я -- покладистый, в школе никогда проблем не было. Ты бы посмотрел, как мне четыре года назад справляли совершеннолетие!

Хоть я и не религиозный, но вышло отлично.

– Я старше тебя всего на два года, -- утешал Сэвил.

-- Мой брат Эд часто приносил домой разную литературу, я все это читал. Он, как ты, предан левым идеям.

– Правильно делает.

– После экзаменов со мной беседовали. Спрашивали про родителей, кем работает брат, на кого хочу учиться. Решили, надо дать шанс. Я здесь, наверное, самый молодой?

– Да, я таких птенцов здесь почти не встречал. Есть, правда, еще пару отмороженных, – усмехнулся Сэвил.

– Короче, назвали меня «одарённым» и приняли. Правда, трудно общаться.

Девушкам со мной неинтересно, говорят – ребенок еще. Слушай, переселяйся в нашу общагу! У нас, правда, ужасный кавардак. Рассчитано на троих, но пока живем вдвоем: я и еще один пацан, почти такого же возраста, физик. Будешь третьим.

ХХХ Из трех с половиной тысяч студентов только пару дюжин, плывя против течения, исповедовали коммунистические идеи. Среди них – Сэвил и Тед, с их радужными надеждами на Россию. В Гарварде Тед оказался среди равных. Это – не средняя школа, пришлось позаниматься. Но вскоре Тед, как и все, стал пропускать лекции, не в силах преодолеть ребячливости. Сэвил тоже любил пинг-понг и бейсбол, а природное остроумие, помноженное на задиристость, придавало блеск его разговорам и заражало Теда.

Эд осведомил брата, что собирается жениться на англичанке Эдит, и Тед написал ему пару поздравительных строк, а заодно сообщил, что еще не уверен в выборе профессии. Эд советовал младшему что-то связанное с физикой, но прикладное, полезное в жизни.

В Гарварде для Теодора и Сэвила потекли учебные будни, друзья грызли гранит науки, допоздна засиживаясь в университетской библиотеке. Физика захватила Теда, фантазия уносила его в далекие миры. Он много читал, анализировал статьи Эйнштейна и Бора, Гейзенберга и Оппенгеймера. Боль за Россию и желание воевать за Америку было неодолимым. Тед и Сэвил записались в группу, тренировавшуюся для партизанской войны, собираясь стать парашютистами-десантниками. Изучали немецкий язык. Брат Эд продолжал помогать англичанам, сражался с немцами, служа в военно-воздушных силах. В Гарварде все говорили про Сталинград, восхищались мужеством русских. Тед написал брату, что как только окончит университет, сразу же отправится в армию.

А пока он днями и ночами изучал физику.

Летом, когда Тед приехал из Гарварда на каникулы в Нью-Йорк, умерла от рака мать. Тед послал Эду письмо, в котором описал ее болезнь и последние дни.

Он сообщил брату, что отец перенес потерю с большой стойкостью. Тед тоже переживал, но больше всех горевал о матери Эд. Он не хотел, чтобы Эдит видела его слез, поэтому плакало только сыновне сердце.

В октябре Тед написал брату, что перестал быть ленивым, бросил бренчать на гитаре и всерьез взялся за теоретическую физику. Поскольку Америка была в состоянии войны, в университетском городке можно было видеть много парней в солдатской форме. Тед был готов к войне, но не был дисциплинированным, не очень обращал внимание на свою внешность, не был чисто выбрит, зато на его лице всегда сияли веселые веснушки. Часто опаздывал. Он жил в каком-то другом, только ему доступном мире. Этот высокий, с проницательными глазами, всегда уверенный в себе мечтатель, одаренный богатым воображением, в то же время был смел и любил «покрутить хвост дракону». Тед уже собирался на фронт, когда вдруг вызвали в деканат.

– Наш выпускник, физик Роберт Оппенгеймер, подбирает людей для какой-то важной работы, ему нужны молодые ученые, мы рекомендовали вас.

Поедете?

– Конечно. Но я ведь еще не закончил университет?

– Ничего, завершайте дипломную работу и можете ехать.

В Лондоне Эд постоянно слушал новости о том, что происходило в мире.

Картина вырисовывалась печальная, и Эд Холл принимал это близко к сердцу. Его жена полностью была солидарна с ним. Тед с волнением ждал писем от брата из Англии, воевавшей с Германией. Эд продолжал служить на военно-воздушной базе, руководил починкой самолетов и усиленно интересовался немецкими ракетами.

Гитлер внушил немцам, что они станут нацией господ, на которую будут работать «неполноценные неарийцы». Гитлеровская демагогия упала на благодатную почву: германский народ, отравленный ядом шовинизма и национализма, выполнял волю бесноватого фюрера.

Еще с 1930-х годов англичане ненавидели безнравственный сталинский режим. Если бы Гитлер не напал на Россию, Сталин равнодушно наблюдал бы, как Германия уничтожает Англию, и с радостью разделил бы с немцами Британскую империю. Сталин исправно посылал Гитлеру поздравления с каждым ударом по Англии. Великобритания до 22 июня 1941 года одна сражалась с нацистами. Сто тысяч англичан погибли от немецких бомбардировок.

Сталин нашел с Гитлером больше общего, чем с устойчивыми демократиями Запада, что вылилось в пакте Молотова-Риббентропа. Разделив Польшу со Сталиным, а потом захватив пол-Европы, немецкие войска оказались с русскими штыком к штыку. В результате Германия напала на СССР, и Гитлер, за короткое время оккупировав громадные территории, подошел к русской столице, встретив под Москвой ожесточенное сопротивление.

В 1941 году первый снег в Москве выпал уже в конце сентября, а в октябре пушистый метровый слой засыпал все подступы к столице, к декабрю морозы доходили до -40 по Цельсию. Замерзали моторы в танках и самолетах, орудийные и ружейные затворы. Вскоре стали замерзать и сами немцы. В ноябре 1941 года Рузвельт подписал закон о ленд-лизе, ибо потери русской армии были в несколько раз выше немецкой. Но и немцы теряли много солдат.

Тед не решался предсказать, вступит ли Америка в войну в Европе. В начале баталий он понял, что американцы будут стремиться, чтобы русские с немцами истощили друг друга. Американцы рассуждали, как в стихах Блока:

К концу 1941 года начали иссякать два главных ресурса СССР: население и территория. И тут неожиданный «подарок» Сталину преподнесла Япония. Она напала на США, и через три дня последовало объявление Германией войны Соединенным Штатам. Немецкие офицеры удивлялись: несмотря на объявление Гитлером войны Америке, Cтрана Восходящего Солнца не объявила войну Советскому Союзу. В связи с этим Сталин сумел высвободить войска, находившиеся на Дальнем Востоке, и использовал их против наступавших немцев.

Разгром немцев под Москвой означал крах немецкой молниеносной победы.

11 декабря 1941 года при вступлении Германии в войну против США, фюрер хвастался:

«Сегодня я стою во главе мощнейшей армии в мире, наисильнейших военно-воздушных сил и гордого флота. За мной стоит партия, с которой я стал великим и которая стала великой благодаря мне».

История распорядилась по-другому. Одной из наиболее славных страниц войны явился разгром немецких войск под Сталинградом. Двести дней и ночей продолжалась битва. Красная Армия, перейдя в контрнаступление, разгромила противника, окружила и ликвидировала 300-тысячную группировку. Трехдневный траур в Германии и растерянность, показали: Сталинград стал в войне поворотным пунктом.

Но Гитлер сдаваться не собирался. Фюреру докладывали об успехах в конструировании ракет. Это дало ему основание заявить, что он уверенно смотрит в будущее, а “оружие возмездия” изменит обстановку в пользу Третьего Рейха.

Столица Великобритании подвергалась неоднократным бомбёжкам. Многие жители были эвакуированы, а остальным бомбоубежищами служили станции метрополитена. В Лондоне жертвами бомб уже стали 30 тысяч жителей, 50 тысяч получили ранения, десятки тысяч домов были разрушены. Немцы старались бомбить днем, чтобы поразить большее количество жертв.

Американский летчик Эд и его английская невеста Эдит отметили свое бракосочетание скромно. Она была в своей униформе, только сильнее обычного дурманил Эда гвоздичный аромат любимых духов и под ласковыми пушистыми ресницами блаженней сверкали ее влюбленные глаза. Зарегистрировались в брачном отделе муниципалитета. Сфотографировались со свидетелями. Пообедали с семейной парой сослуживцев в кафе, а потом вдвоем прокатились по маршруту на двухэтажном автобусе. Пассажиры, озабоченные своими проблемами, мало обращали внимание на лейтенанта в летной форме и девушку, с аккуратно зачесанными назад волосами, в защитного цвета сорочке с галстуком и пилотке. На улицах народу было меньше обычного, в основном мелькали парни в военной форме, но кругом на стенах по-прежнему красовалась реклама без какой-либо иллюминации. На углах маячили неизменные лондонские полицейские в шлемах.

Едкий смрад, вредный помес из тумана и дыма, чувствовался повсюду, он висел над всем Лондоном. Концентрация продуктов горения стала такой, что от смога и пожаров задыхались. И все же смерть не маячила в глазах. Люди вокруг жили и, главное, собирались бороться дальше.

В центре, вокруг Пикадилли, стены домов были завешаны камуфляжной сеткой, задрапирована скульптура у фонтана. Посередине Трафальгарской площади молодожены увидели прикрытый монумент адмирала Нельсона, командовавшего флотом в 1805 году в сражении с испанско-французской армадой. Непривычно одиноко смотрелось и здание Лондонской Галереи. У Букингемского дворца прохаживались немногочисленные зеваки, ожидавшие красочной сцены -- смены королевского караула. Молодые ехали по британской столице и видели, что кварталы, с многоэтажными домами, заросшими плющом, и уютные палисадники, сейчас не выглядели такими ухоженными. Кругом чувствовалось напряженное дыхание времени. Но война – войной, а старик Биг Бен неумолимо отбивал свое, и жизнь продолжалась...



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 
Похожие работы:

«Алтай. Северо- и Южно-Чуйский хребты. 2006. ЦВР Митино СЗОУО г. Москвы. Рук. Т.В. Чегаева Оглавление. 1. Вступление 2 2. Описание методики работы 4 3. Содержание проделанной работы, выявленные особенности в краеведческой характеристике района 5 4. Выводы. Познавательное значение. Рекомендации 43 5. Список литературы 43 Алтай. Северо- и Южно-Чуйский хребты. 2006. ЦВР Митино СЗОУО г. Москвы. Рук. Т.В. Чегаева День Маршрут Дата 30.07. Пос. Чибит – р. Чуя – р. Орой – верховье правого ручья-истока...»

«КОНСТАНТИНОВА СВЕТЛАНА МИХАЙЛОВНА РАЗРАБОТКА ИНФОРМАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ КАЧЕСТВА ЭЛЕКТРОННОГО КОНТЕНТА ДЛЯ ДИСТАНЦИОННОГО ОБУЧЕНИЯ Автореферат диссертации на соискание академической степени магистра технических наук по специальности 6N0703– Информационные системы Республика Казахстан Усть-Каменогорск, 2011 2 Работа выполнена в Восточно-Казахстанском государственном техническом университете им. Д. Серикбаева. доктор технических наук, профессор Научный...»

«УЧЕБНО-НАУЧНЫЙ ЦЕНТР – факультет МГУ им. М.В.Ломоносова, Школа имени А.Н. Колмогорова Кафедра физики ОБЩИЙ ФИЗИЧЕСКИЙ ПРАКТИКУМ Термодинамика и молекулярная физика Экземпляр № Москва 2012 Теория – хорошая вещь, но правильный эксперимент остается навсегда. П.Л. Капица Приставки десятичных кратных и дольных единиц Кратные Дольные Приставка, множитель Приставка, множитель обозначение обозначение 1015 10-15 пета, П фемто, ф 1012 10 - тера, Т пико, п 109 10 - гига, Г нано, н 106 10 - мега, М микро,...»

«Основы конструирования компиляторов В.А.Серебряков, М.П.Галочкин 2 Предисловие Предлагаемая вниманию читателя книга основана на курсе лекций, прочитанных на факультете вычислительной математики и кибернетики Московского государственного университета и факультете управления и прикладной математики Московского физико-технического института в 1991-1999 гг. Авторы надеются, что издание книги восполнит существенный пробел в литературе на русском языке по разработке компиляторов. Содержание книги...»

«Колесникова Людмила Анисимовна Штрихи к портрету теоретика РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ЯДЕРНОЙ ФИЗИКИ ИМ. Б. П. КОНСТАНТИНОВА Л. А. Колесникова Из жизни замечательных ученых Штрихи к портрету теоретика (Заметки о том, как снимался фильм о физике) Гатчина 2004 УДК 001 Колесникова Л. А. Штрихи к портрету теоретика (Заметки о том, как снимался фильм о физике) - Гатчина Ленинградской обл.: Издательство ПИЯФ РАН, 2004. - 82 с. В эссе в яркой и непринужденной форме дается...»

«МАМИХИН С. В. ДИНАМИКА УГЛЕРОДА ОРГАНИЧЕСКОГО ВЕЩЕСТВА И РАДИОНУКЛИДОВ В НАЗЕМНЫХ ЭКОСИСТЕМАХ (имитационное моделирования и применение информационных технологий) q(t)-a13 f06=a11 * - * a14+q(t)-2a13 * e -0.003*X1 * z(t) * *min(d(Q), SIG(w,t)) *X1 Издательство Московского университета Москва 2003 Мамихин С. В. М22 Динамика углерода органического вещества и радионуклидов в наземных экосистемах (имитационное моделирования и применение информационных технологий). М., Изд-во Моск. ун-та, 2003, 172...»

«О проблемах физической наук и и образования в современных условиях Д.Р. Хохлов Физический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова 1. Достижения и проблемы с профессиональной деятельностью в области физики Достижения: А) 7 Нобелевских премий по физике Достижения российских ученых в области физики общеизвестны. Достаточно отметить, что 10 российских ученых стали лауреатами 7 Нобелевских премий по физике. Таких результатов нет ни в одной другой естественнонаучной...»

«ЧАСТЬ II Молекулярная физика и термодинамика МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕНННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Санкт-Петербургский государственный университет технологии и дизайна О. Н. Урюпин К. О. Урюпина ЧАСТЬ II Молекулярная физика и термодинамика Утверждено Редакционно-издательским советом университета в качестве учебного пособия Санкт-Петербург 2011 УДК 53 ББК 22.3я73 У73 Рецензенты: доктор...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Направление 511500 Радиофизика Степень - бакалавр радиофизики Вводится с момента утверждения МОСКВА 2000 Государственная регистрация: 178 ЕН / бак 17.03.2000г. 1.ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НАПРАВЛЕНИЯ 511500 РАДИОФИЗИКА 1.1 Направление 511500-РАДИОФИЗИКА утверждено приказом Министерства образования Российской Федерации от 02.03.2000 N 686. 1.2 Степень выпускника - бакалавр...»

«Алексей Обухов ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ И ХРИСТИАНСКАЯ ЭТИКА С середины ХХ века над человечеством маячит невиданная угроза – ядерная бомба. Эту угрозу не способны затмить или отодвинуть отвратительные эскапады террористов фундаменталистов. Конечно, есть, по видимому, угрозы и покрепче, вроде таинствен ной галактики, которая, по сообщениям астрофизиков, перемещается из глубин космо са в направлении системы Млечного пути. Но то – космические силы, за них человек не в ответе. Другое дело – атомная бомба....»

«Государственное образовательное учреждение Высшего профессионального образования Тверской государственный факультет Физико-технический факультет Презентация. Предмет: История и методология физики. Тема : Русская и советская физика. Выполнил: Зыков Т. 12 гр. Проверил: доц. Семенов В.И. Тверь 2006 г. Часть I:Русская физика Введение. Русская физика внесла посильный вклад в развитие мировой науки. Однако этот вклад не был решающим. Основные идеи, ключевые эксперименты принадлежали, как правило,...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Уральский государственный лесотехнический университет Кафедра ФИЗИКИ Утверждаю Одобрена: Декан инженерно-экологического кафедрой физики факультета Протокол №_ от _28 июн_2012 г. А.В. Вураско Зав. кафедрой Кащенко М.П. _ 2012 г. Методической комиссией ИЭФ Протокол № от 20 г. Председатель Первова И.Г. ПРОГРАММА УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ ФИЗИКА...»

«НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР ПО ФУНДАМЕНТАЛЬНЫМ ПРОБЛЕМАМ ПРИЛОЖЕНИЙ ФИЗИКИ НИЗКОТЕМПЕРАТУРНОЙ ПЛАЗМЫ Республика Карелия, г. Петрозаводск ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ УПОРЯДОЧЕННЫХ СТРУКТУР В ПЛАЗМЕ. Луизова Л.А., Хахаев А.Д. ПетрГУ The research described in this publication was made possible in part by Award No. PZ-013-02 of the U.S. Civilian Research & Development Foundation for the Independent States of the Former Soviet Union (CRDF) and of Ministry of Education of Russian Federation....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тульский государственный университет Кафедра физики Утверждаю Декан факультета ЕН В.А.Алферов _2013 г. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА дисциплины ФИЗИКА Направление подготовки: 230100 Информатика и вычислительная техника. Профиль подготовки: Вычислительные машины, комплексы, системы и сети. Квалификация выпускника: 62 бакалавр Форма обучение: очная,...»

«Комбинированные силовые установки для гиперзвуковых и воздушно-космических летательных аппаратов (Материалы секции 15) КЛЮЧЕВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ СОЗДАНИЯ СИЛОВЫХ УСТАНОВОК ГИПЕРЗВУКОВЫХ ЛЕТАТЕЛЬНЫХ АППАРАТОВ В.А.Скибин, В.И.Солонин (ЦИАМ им. П.И.Баранова) Одним из важнейших направлений технического прогресса и развития авиационной космической техники является освоение гиперзвуковых скоростей полета (Мп4.6). ЦИАМ в процессе многолетних исследований создал значительный научно-технический задел по...»

«поиски жизни В СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЕ TO UTOPIA AND BACK: THE SEARCH FOR LIFE IN THE SOLAR SYSTEM Norman H. Horowitz В мире науки и техники Н. Хоровиц поиски жизни В СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЕ Перевод с английского канд. биол. наук В. А. Отрощенко под редакцией д-ра биол. наук. М.С. Крицкого W. H. Freeman and Company New York 1986 Москва Мир 1988 ББК 22.654 Х80 УДК 573.5(0.62) Хоровиц Н. Х80 Поиски жизни в Солнечной системе: Пер. с англ./Под ред. и с предисл. М.С. Крицкого.-М.: Мир, 1988.- 187 с, ил.- (В...»

«Annotation http://ezoki.ru/ -Электронная библиотека по эзотерике Книга ЗА ПРЕДЕЛАМИ МОЗГА подводит итог тридцатилетним исследованиям автора в области трансперсональной психологии и терапии. В ходе изучения необычных состояний сознания Станислав Гроф приходит к выводу о значительном пробеле в современных научных теориях сознания и психики, которые не учитывают важность добиографических (пренатальных и перинатальных) и трансперсональных (надличностных) уровней. он предлагает новую расширенную...»

«1 Российская Академия Наук Институт проблем лазерных и информационных технологий 30 лет Институту ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА В.Я.Панченко, В.В.Васильцов, В.С.Голубев, В.Д.Дубров, В.С.Майоров, В.Г.Низьев СОДЕРЖАНИЕ 1. ДАЙДЖЕСТ (отдельный документ) 2. ПРЕДПОСЫЛКИ СОЗДАНИЯ ИНСТИТУТА (стр. 2-4) 3. СТРОИТЕЛЬСТВО И ФОРМИРОВАНИЕ 1979-1991 ГГ. (стр. 4-10) Приложение к разд. 3: Фото ПЕРИОД 1979-1991 гг (Фото 3.1.-3.10.) 4. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ 1992-ПО Н/ВР. (стр. 10-13) Приложение к разд. 4: Фото ПЕРИОД...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тверской государственный университет УТВЕРЖДАЮ Декан биологического факультета _ С.М. Дементьева 2012 г. УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС по дисциплине Охрана живой природы для студентов 4 курса очной формы обучения специальность 020801.65 ЭКОЛОГИЯ Обсуждено на заседании кафедры экологии Составитель: К.Б.Н., доцент _ 2012г. Протокол № _А.С.Сорокин Зав. кафедрой...»

«А. А. Акатов, Ю. С. Коряковский ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ об АТОМЕ и РАДИАЦИИ москва Санкт-Петербург 2009 2009г. При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента РФ 192-рп от 14 апреля 2008 года ВВЕДЕНИЕ Дорогие друзья! Древнегреческий философ Демокрит, развивая идею своего учителя Левкиппа об атоме как о неделимой, неразрушающейся и не возникающей из ниоткуда частице вещества, заложил основы атомистического...»





Загрузка...



 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.