WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |

«Санжиева Людмила Буянтуевна – кандидат исторических наук, научный сотрудник отдела истории, этнографии и социологии Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО ...»

-- [ Страница 1 ] --

Н.Я. Артамонова. Особенности формирования национальной интеллигенции народов Саяно-Алтая

Санжиева Людмила Буянтуевна – кандидат исторических наук, научный сотрудник отдела истории, этнографии и социологии Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. 670017. Улан-Удэ. Тел. дом. 21-04-07. Е-mail

sanjieva_lb @ mail.ru

Sanzhieva Ludmila Buyantuevna – candidate of historical science, researcher, department of history, ethnography ad sociology,

Institute of Mongolian, Buddhist and Tibetan Studies, SB RAS, Ulan-Ude УДК 94(47).084. Н.Я. Артамонова

ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

НАРОДОВ САЯНО-АЛТАЯ

В статье раскрыты особенности путей и методов формирования национальной интеллигенции в Хакасии, Горном Алтае и Туве в послереволюционный период.

Ключевые слова: национальная интеллигенция, особенности формирования, регион, специалисты, выдвиженчество, вуз, школа, курсовая подготовка.

N.Ya. Artamonova

THE PECULIARITIES OF FORMATION OF NATIONAL INTELLIGENTSIA

OF SAYAN-ALTAY PEOPLES

The article reveals peculiarities of ways and methods of formation of national intelligentia in Khakassia, Gorny Altay and Tuva after the Great October Socialist Revolution.

K eywords: national intelligentsia, peculiarities of formation, region, experts, promotion, higher school, school, course training.

В свете нового исследовательского направления – регионалистики – актуальным становится обращение к региональным отрядам отечественной интеллигенции как особому объекту, формирующему не только потенциал региона, но и конструирующему его образ и перспективы развития [1]. В советской историографии процесс формирования интеллигенции национальных районов Сибири был отражен достаточно полно, но крайне неравномерно [2]. Как правило, в работах предшественников содержались сведения по истории интеллигенции в целом, либо ученые отдавали предпочтение формированию учительской, научной, культурно-просветительской интеллигенции, при этом акцент делался на преимущественно положительных результатах этого многогранного процесса. Тем не менее при дальнейшем изучении проблемы с учетом современных достижений исторической науки работы советских ученых заслуживают внимания. В настоящее время предметом исторического исследования ученых Сибири все чаще определяется культурное развитие, формирование и деятельность национальной интеллигенции [3]. В статье автор остановился на особенностях формирования национальной интеллигенции народов Саяно-Алтая, сконцентрировав внимание на выдвиженчестве как одном из способов пополнения новой социалистической интеллигенции. Актуальность изучения истории национальной интеллигенции вызвана такими явлениями, как обострение в условиях современной этнокультурной ситуации национального самосознания народов, усилившийся интерес к своему национальному бытию, поиск идентификации в условиях полиэтничной Российской Федерации, перспектив национального развития. В связи с этим возрастает роль и активность самой национальной интеллигенции. У хакасов, например, в 80-х гг. ХХ в. национальная интеллигенция пришла к осмыслению исторических противоречий развития этноса, проблемы возрождения и перспектив развития национальной культуры, сохранения и функционирования родного языка в современных условиях[4]. Это можно соотнести с интеллигенцией и других коренных народов Саяно-Алтая и сопредельных территорий.



Формирование национальной интеллигенции в послереволюционное десятилетие осуществлялось в рамках общероссийских тенденций и методов ее подготовки. Но каждый народ имеет свою внутреннюю специфику, особенности, вызванные своеобразием природно-географической среды его проживания, хозяйственно-экономического, политического и культурного развития, то есть факторы, которые влияют на процесс формирования собственной интеллигенции. Анализ культуры, условий и путей формирования интеллигенции Хакасии, Горного Алтая, Тувы, например, позволяет выделить ВЕСТНИК БУРЯТСКОГО ГОСУНИВЕРСИТЕТА 7/ общие, характерные для этих национальных районов черты, такие как культурная отсталость, отсутствие письменности, слабо развернутая сеть школ, сплошная неграмотность населения, абсолютное преобладание сельского населения, отсутствие промышленных рабочих и т.д. Названные специфические черты исчезают под воздействием процессов социалистического строительства, влияния русскоязычного населения, своеобразия национально-территориального и национально-государственного устройства, требований нового общества. Со временем появляются новые, соответствующие советскому строю особенности и национальная интеллигенция продолжает формироваться уже в русле общих тенденций, характерных для всей страны. К новым особенностям формирования интеллигенции народов Сибири можно отнести ликвидациию массовой неграмотности взрослого населения, создание письменности на родном языке, преодоление культурной отсталости, создание и развитие школьной сети и культурно-просветительских учреждений. И.И. Осинский, раскрывая историческую необходимость, закономерности формирования интеллигенции национальных районов, относит эти важные мероприятия к «специфическим духовным предпосылкам и условиям» формирования интеллигенции народов Сибири [5, с. 58].

В первые годы советской власти отечественная интеллигенция формировалась в основном: 1) через выдвижение на государственную, партийную, хозяйственную и культурно-просветительскую работу представителей из беднейшего крестьянства и рабочих (выдвиженчество); 2) за счет привлечения и использования «старой» (буржуазной) интеллигенции; 3) путем подготовки специалистов в высших и средних специальных учебных заведениях страны. Народы Южной Сибири имели свои специфические особенности, позволяющие судить о своеобразии процесса формирования собственной интеллигенции. Здесь, как и в других национальных районах страны, интеллигенция формировалась в первую очередь посредством выдвижения, а также использования в социалистическом строительстве «старой» интеллигенции, преимущественно учителей, поскольку они составляли самый многочисленный отряд работников умственного труда. Подготовка специалистов через вузы для коренных народов Сибири в первые годы советской власти была недоступна. Дело в том, что уровень грамотности населения в национальных районах был очень низкий. До революции 1917 г. грамотность среди бурят составляла 8%, алтайцев и хакасов – 3%, у шорцев – 1% [6]. В инородческих районах Минусинского уезда до 1917 г. на 1000 человек приходилось 160 грамотных хакасов-мужчин, женщин, при условии, если селение находилось близко от железной дороги, в других случаях – абсолютная неграмотность [7]. В Хакасии в послереволюционный период основным путем подготовки кадров явилось выдвижение на руководящую работу бедноты, использование специалистов дореволюционной России. Характерно было то, что выдвиженцы быстрее всего пополняли ряды советских, партийных, культурно-просветительных работников, а также учителей. Это можно объяснить большей легкостью и возможностью подготовки этих кадров на месте по сравнению со специалистами промышленности, сельского хозяйства или здравоохранения. В этой связи основное внимание уделялось «коренизации» кадров, которая являлась «составной частью выдвижения как способа формирования интеллигенции из рабочих и крестьян коренного населения» [8, с. 94]. В Хакасском уезде в ноябре 1924 г. на руководящей работе находился только один хакас, через год их было 32. В Ойротской автономной области только за 1924 г. количество руководящих работников-алтайцев возросло с 46 до 53% [9]. К середине 1927 г. в штате руководящих работников облпотребсоюза Горного Алтая коренное население было представлено 40%, профсовета – 31%, комсомола – 33% и в составе секретарей первичных партийных организаций – 18% [10, с. 100].





Процесс «коренизации» не всегда находил понимание среди русского населения. Так, в информационном письме Хакасского окружного комитета ВКП(б), которое подлежало оглашению и разбору на закрытых собраниях ячейки, содержалась информация о случаях антагонизма между русскими и хакасами, пренебрежительное отношение русских к выдвиженцам-хакасам. Русские, якобы, считают себя «умнее хакасов» [8]. На самом деле процесс «хакасизации» (коренизации. – Н.А.) шел довольно медленно. В 1927 г. по всем окружным учреждениям доля русских составляла 86,3%, хакасов – 5,7%, прочих национальностей – 8%; по районным учреждениям – русских – 47,7%, хакасов – 23,9%, прочих национальностей – 14% [9]. В то же время в составе руководителей сельских, районных и окружных советов удельный вес представителей коренного народа Хакасского округа был достаточно высокий. Так, в сельских советах с 28% в 1925 г. он возрос до 56% в 1927 г., в райисполкомах соответственно с 34 до 52%, окрисполкомах – с 36 (в 1926 г.) до 57% [5, с. 99].

В начальный период социалистического строительства в национальных районах Южной Сибири не имелось ни одного учебного заведения, готовившего специалистов. С начала 1920-х гг. их подгоН.Я. Артамонова. Особенности формирования национальной интеллигенции народов Саяно-Алтая товка осуществлялась в учебных заведениях страны либо в советских партийных школах Сибири.

Енисейский губернский комитет РКП(б) уделял серьезное внимание вербовке молодежи Енисейской губернии в вузы страны. Агитационная кампания осуществлялась через печать, листовки, командировки представителей губернской комиссии в уезды. В 1924 г. группа хакасов была направлена в Красноярскую совпартшколу и Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ), в 1925 г. – еще 7 человек [10, с. 73]. С 1926 г. стали развертываться национальные отделения советских партийных школ. В Хакасском отделении Красноярской совпартшколы в 1926 г. обучалось 18 хакасов [10, с. 74]. В 1927 г. в Сибирскую партийную школу (СПШ) были направлены из Хакасии 21 человек, из них: русских – 6, хакасов – 15, потом еще дополнительно: русских – 2, хакасов – 8. В КУТВ обучался 1 чел. (И.К. Интутов)[11].

Огромную роль в дальнейшей подготовке интеллигенции сыграли так называемые рабочие факультеты, которые готовили молодежь для поступления в высшие учебные заведения. Для подготовки кандидатов в вузы и рабфаки на 1928/29 уч. г. в окружном центре – с. Усть-Абаканское – предполагалось открыть школу повышенного типа для взрослых [11]. В 1927 г. были командированы на рабочие факультеты вузов 22 чел., из них 5 русских, 16 хакасов, 1 татарин, 19 мужчин, 3 женщины в возрасте от 18 до 27 лет. Подобные трехмесячные курсы окончили 17 чел., которые и были направлены на рабфак, из них 13 хакасов; 19 человек – в совпартшколу, из них 11 хакасов [10, с. 74]. В совпартшколы было направлено 31 человек: 8 русских, 23 хакаса. Всего же с 1924 по 1928 г. на учебу в совпартшколы, вузы и техникумы Москвы, Томска, Красноярска и других городов страны было направлено из Хакасии 140 человек, из них 83 хакаса [12]. Из приведенных данных видно, что при направлении на учебу предпочтение отдавалось лицам коренной национальности. По подсчетам ученых, из всех посланных на учебу до 1927 г. 72% составляли хакасы [12]. В 1923 г. в административном центре Ойротской автономной области – Улале была открыта партийная школа, которая с по 1934 г. выпустила 250 чел., она работала и в последующие годы [13].

Несмотря на трудности, в 1920-е гг. в Хакасии и Горном Алтае был сделан значительный шаг в развитии школьного образования, в том числе национальной школы. Первоочередной задачей являлась подготовка учителей из коренного населения. В начальный период социалистического строительства более приемлемыми и результативными были различные по времени педагогические курсы.

Так, в 1921 г. в г. Минусинске трехмесячные курсы учителей-хакасов окончили 20 человек. В 1923/ уч. г., по данным исследователей, в школах Хакасии трудился 81 учитель, из них 18 хакасов [10, с.

75]. В дальнейшем проводились шестимесячные, годичные, двухгодичные курсы подготовки хакасских учителей. Значительное количество учителей начальных школ давали школы-девятилетки с педагогическим уклоном в г. Красноярске. Выпускники этих школ в 1925-1930 гг. трудились на Севере, в Туве, Хакасии. И все же, несмотря на огромную работу советского государства по подготовке педагогических кадров в 1920-е гг., количество учителей росло медленно. Одной из причин является использование учительства на партийно-советской, культурно-просветительской, кооперативной, общественной работе. Так, в директиве Енисейского губернского комитета РКП(б) от 11.07.1924 г. укомам, райволисполкомам предписывалось привлекать учителей к работе изб-читален, Домов крестьянства, народных домов, к организации различных развлечений в деревне, к работе в печати в качестве корреспондента, к участию в работе делегатских собраний и т.д. При этом «исключительное внимание должно быть уделено работе среди учительства национальных меньшинств» [14]. Подобная практика в первые годы социалистического строительства была свойственна всем регионам страны, но в национальных районах использование учителей не по прямому назначению приняло наибольший размах. И тем не менее к концу 1930-х гг. неграмотность в Хакасии и Горном Алтае была в основном ликвидирована [6]. Для сравнения отметим, что до революции в Хакасии было всего 13 школ, в 1933 г. насчитывалось уже 224 школы, в том числе 58 национальных, а охват детей коренного населения учебой составил 92% [6]. Таких же значительных результатов достигла Ойротская автономная область (с 1948 г. – Горно-Алтайская автономная область).

Несколько иначе осуществлялась политика выдвижения в Туве. Интересна в этом плане позиция Р.Ш. Харунова, который отмечает, что в национальных республиках «выдвиженчество переросло в процесс коренизации и в результате выработалась своеобразная политика выдвижения-коренизации»

[16, с. 42]. В Туве особенно остро вопрос о политике коренизации встал в середине 1930-х гг. Это было вызвано, по мнению исследователя, тем, что Тува к началу 1930-х гг. «почти не имела кадров для работы в новых государственных структурах». Сложнее дело обстояло с технической интеллигенцией. Специалистов в основном приглашали из Русской самоуправляющейся трудовой колонии (РСТК) или СССР. Кадры хозяйственно-кооперативных организаций также в основном состояли из инструкторов, советников и приезжих специалистов [16, с. 44]. В результате целенаправленной деятельности правительства ТНР к апрелю 1935 г. тувинцы составили более половины (55%) штатов организаций. В дальнейшем за счет замены 180 работников на тувинцев коренное население в штате этих организаций составило уже 66% [16, с. 46]. Выдвижение осуществлялось и в сфере образования.

Выдвиженцами являлись в основном учителя-практики с низким общеобразовательным уровнем и отсутствием какой-либо педагогической подготовки. Так же, как в Хакасии и Ойротской автономной области, учителя в Туве в основном готовились через курсы. Так, в 1933/34 уч. г. из 34 учителейтувинцев 28 человек окончили шести- или девятимесячные педагогические курсы [15, с. 50].

К культурному строительству в национальных районах привлекалась и «старая» интеллигенция, в основном учительство. В Хакасии в первых советских школах работали учителя с дореволюционным стажем: М.И. Ултургашева, М.И. Райков, В.И. Окунев в Горном Алтае – Е.И. Плюхина, Е.И. Истигешева, А. Алексеев и др. [5, с. 124].

Обретение народами Саяно-Алтая национальной письменности привело к появлению нового «культурного феномена» – письменной литературы. В связи с этим начался процесс формирования литературно-художественной интеллигенции. Творчество первых поэтов Хакасии П. Штыгашева, А. Топанова, М. Аршанова, Горного Алтая – П. Кучияка, М. Мундус-Эдокова, А Тозыякова и других было тесно связано с устным народным творчеством. Становление национального театрального искусства стимулировало формирование творческой интеллигенции у хакасов, алтайцев. К 1930-м гг.

относится активное развитие младописьменных литератур: осваиваются новые жанры, вырабатываются средства художественного выражения, осуществляется перевод на национальные языки произведений русской классики. Развитие национальной литературы способствовало появлению профессионального театра, а следовательно, творческой интеллигенции [6, с. 155, 156].

К 1930-м гг. исследователи относят зарождение и развитие профессионального изобразительного искусства хакасов. В досоветской Хакасии не было ни одного художника-профессионала. У алтайцев же широко известным было имя Г.И. Гуркина (1870-1937), ученика известного русского художника И.И. Шишкина. По мнению исследователей, Г.И. Гуркин «заложил традиции профессионального искусства у народа, который не имел этой формы духовной культуры» [6, с. 158].

В Тыве письменность и литература зарождаются в 1930-е гг., что способствовало дальнейшему развитию национальной культуры. По мнению Р.Ш. Харунова, этот период был наиболее выдающимся с точки зрения культурного развития национально-государственных образований в составе РСФСР [16, с. 40].

В первые годы существования советской власти развитие культуры, формирование собственной интеллигенции осуществлялись с учетом национальных особенностей народов Южной Сибири. Это обусловило определенные успехи практически во всех областях жизни народов Южной Сибири, в том числе и культурной. Но революционные преобразования с учетом национальных традиций вскоре прекратились. В дальнейшем культурное строительство и формирование интеллигенции реализовывались схематично, в рамках общесоюзных тенденций. Немногочисленная, нарождающаяся национальная интеллигенция испытала на себе всю тяжесть репрессивной политики 30-40 – начала 50-х гг. ХХ в. Наибольший ущерб культурному развитию народов Южной Сибири нанесли репрессии 1934-1939 гг. Так, из 9 основателей советской алтайской литературы 8 человек (П.А. Чагат-Строев, М. Мундус-Эдоков, А. Тозыяк, Э. Модоров, А. Эдоков, Н. Каланаков, А. Толток, А. Чоков) были репрессированы [6, с. 123]. В числе репрессированных оказались и родоначальники хакасской литературы В. Кобяков, Г. Бытотов, К. Самрин, Г. Кучендаев. По мнению Г. Котожекова, если сюда добавить репрессированных учителей, специалистов и руководителей отраслей народного хозяйства, то можно сказать, что практически «на корню был уничтожен культурный генофонд народов Южной Сибири» [6].

Таким образом, процесс формирования национальной интеллигенции, пути ее пополнения были общими для всех народов страны. Однако в каждом национальном районе, у каждого народа были свои особенности, влиявшие на процесс формирования интеллигенции. Они были вызваны своеобразием национальной культуры, уровнем социально-экономического и политического развития. Основным путем формирования национальной интеллигенции было выдвижение представителей бедных слоев крестьянства и рабочего класса на руководящую работу. Это была так называемая предынтеллигенция. Но в каждом национальном районе выдвижение имело свою специфику. Этому способствовали преобладание коренного населения, отсутствие сколько-нибудь подготовленных собственных В.В. Номогоева. Советизация национальных литератур в 1920-1930-е гг. (на примере Бурятии) специалистов, помощь страны Советов. С течением времени одни особенности постепенно исчезают, появляются другие и национальная интеллигенция формируется в русле общих тенденций с учетом новых особенностей.

Литература 1. Рыженко В.Г., Назимова В.Ш. Возможности междисциплинарного изучения интеллигенции (ХХ век, региональная версия) // Генезис, становление и деятельность интеллигенции: междисциплинарный подход: тез. докл. XI Международной науч.-теор. конф. 20-22 сентября 2000. – Иваново: Изд-во Иванов. гос. ун-та, 2000. – С. 35.

2. Соктоев И.А. Формирование социалистической интеллигенции в Бурятии (Из опыта работы Бурятской партийной организации по созданию кадров интеллигенции в республике в период 1923-1937 гг.). – Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1961;

Ултургашев С.П. Из истории формирования советской интеллигенции в Хакасии // Ученые записки Хакасского науч.исслед. ин-та языка, литературы и истории (ХакНИИЯЛИ). – Абакан: Хакас. кн. изд-во, 1963. – Вып. IХ. – С. 127-132.; Халзанов К.Х. Формирование кадров национальной интеллигенции в автономных республиках Сибири. – М.: Мысль, 1965; Асочаков В.А. Культурное строительство в Хакасии (1917-1937). – Абакан: Хакас. отд-е Краснояр. кн. изд-ва, 1983; Осинский И.И. Формирование социалистической интеллигенции у народов Сибири. – Иркутск: Б/и, 1984; Осинский И.И. Развитие интеллигенции национальных районов Сибири. – М.: Изд-во МГПИ им. В.И. Ленина, 1985.

3. Данькина Н.А. Интеллигенция Хакасии в конце XIX – 30-е годы XX века. – Абакан: Изд-во Хакасск. гос. ун-та им.

Н.Ф. Катанова, 2004; Харунов Р.Ш. Формирование интеллигенции в Тувинской Народной Республике (1921-1944 гг.). – Абакан: Журналист, 2009; Базаров Г.Д. Формирование и развитие научной интеллигенции Бурятии (1922-1985 гг.): дис....

канд. ист. наук. – Улан-Удэ, 1998 и др.

4. Анжиганова Л.В. Традиционное мировоззрение хакасов. Опыт реконструкции. – Абакан: Роса, 1997; Анжиганова Л.В., Анжиганова Е.В. Этнополитическое развитие хакасского народа в начале ХХI века // Власть и общество: межрегион.

науч.-практ. конф. – Абакан: Изд-во Хакасск. гос. ун-та им. Н.Ф. Катанова, 2003. – С. 14-19.

5. Осинский И.И. Формирование социалистической интеллигенции у народов Сибири. – Иркутск, 1984.

6. Котожеков Г.Г. Культура народов Саяно-Алтайского нагорья. – Абакан: Хакас. кн. изд-во, 1992.

7. ОДНИ ГУРХ «НАРХ». Ф. 1. Оп. 4. Д. 48. Л. 4.

8. ОДНИ ГУРХ «НАРХ». Ф.1. Оп. 3. д. 26. Л. 27. 28 об.

10. Асочаков В.А. Культурное строительство в Хакасии (1917-1937). – Абакан: Хакас. отд-е Краснояр. кн. изд-ва, 1983. – С. 73.

11. ОДНИ ГУРХ «НАРХ». Ф.1. Оп. 2. Д. 52. Л. 248.

12. Ултургашев С. П. Из истории формирования советской интеллигенции в Хакасии. / С.П. Ултургашев// Уч. Зап.

ХакНИИЯЛИ. – Абакан: Хакас. кн. изд-во, 1963. – Вып.IХ. – С.129.

13. Социальная история Горного Алтая: учебник для вузов / отв. ред. О.А. Гончарова. Ч.1. Горно-Алтайск: РИО Горно-Алтайск. гос. ун-та, 2007. – С. 237.

14. ОДНИ ГУРХ «НАРХ». Ф. 14, оп. 1, д. 47, л. 25-27.

15. Харунов Р.Ш. Формирование интеллигенции в Тувинской Народной Республики (1921–1944 гг.) – Абакан: Изд-во ООО «Журналист», 2009.

Артамонова Надежда Яковлевна – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова. E-mail: naartomonov@yandex.ru Artamonova Nadezhda Yakovlevna – doctor of historical science, professor, department of history of Russia, N.F. Katanov Khakas State University.

СОВЕТИЗАЦИЯ НАЦИОНАЛЬНЫХ ЛИТЕРАТУР В 1920-1930-е гг.

(НА ПРИМЕРЕ БУРЯТИИ)

В статье проведен анализ процесса советизации национальной литературы Бурятии в годы культурного строительства. Показаны особенности этого явления.

Ключевые слова: традиции, национальная литература, советизация, драматургия, проза, поэзия, литераторы, писательские организации.

SOVIETIZATION OF NATIONAL LITERATURES IN THE 1920-1930s

(ON THE MATERIAL OF BURYATIA)

The article analyzes the process of sovietization of the national literature of Buryatia during the cultural construction period. The specific features of this phenomenon are shown in this paper.

А.З. Бадмаев. Комсомольские организации Бурятии накануне внеочередного XXI съезда ВЛКСМ Литература 1. Scott H. History and Purpose of Technocracy. UR: http://docs.google.com/Doc?docid=dfx7rfr2_10fqbv5t&hl=en (май 2009).

2. Николаев А.Н. Исторические аспекты становления российской технократической элиты. 1917–1996 гг.: дис. … д-ра ист. наук. – Саратов, 1996. – С.46.

3. Зиновьев А. Несостоявшийся проект: Распутье. Русская трагедия. – М.: Изд-во АСТ, 2009. – С.18.

4. Ланкина Л. Разговор с директором // Вост.-Сиб. правда. – 1985. – 29 дек.

5. Ножиков Ю.А. Я это видел, или Жизнь российского губернатора, рассказанная им самим. – Иркутск: Иркутская обл.типография № 1, 1998. – С.34.

6. Население СССР: справочник / А.Г. Волков, Р.М. Дмитриева, Ж.А. Зайончковская и др.; под общ. ред. Л.М. Володарского. – М.: Политиздат, 1983. – С. 19.

7. Елютин В.П. Высшая школа общества развитого социализма: монография. – М.: Высш. школа, 1980. – С.125.

8. Красноярский взлет. 1971-1990. – Красноярск: Горница, 2004. – С.103-105, 235.

Волосов Евгений Николаевич – кандидат исторических наук, доцент кафедры истории, гуманитарных и социальноэкономических дисциплин Усть-Илимского филиала Восточно-Сибирской государственной академии образования. E-mail:

volosov@rambler.ru Volosov Evgeny Nikolaevich – candidate of historical science, associate professor, department of history, humanities and socioeconomic disciplines, the Ust-Ilimsk Branch of East Siberian State Academy of Education.

КОМСОМОЛЬСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ БУРЯТИИ

НАКАНУНЕ ВНЕОЧЕРЕДНОГО XXI СЪЕЗДА ВЛКСМ

В статье рассматривается деятельность и состояние комсомольских организаций республики накануне внеочередного XXI съезда ВЛКСМ.

Ключевые слова: комсомол, молодёжная политика, КПСС, съезд, кризис.

THE KOMSOMOL ORGANIZATIONS IN BURYATIA BEFORE

THE SPECIAL XXI-ST CONGRESS OF THE SOVIET KOMSOMOL UNION

The article considers the activity and state of the komsomol organisations of the Republic on the eve of the XXI-st congress of the All-Union Leninist Young Communist League.

K eywords: komsomol, youth policy, CPSU, congress, crisis.

В 2010 г. ВЛКСМ скромно отметил 92-летие со дня рождения. Время убедительно доказало некогда высокую эффективность комсомольских инициатив, включая самые разнообразные формы активности и воспитания молодежи в трудовой, военно-патриотической, идейно-политической, интернациональной деятельности. Комсомольская составляющая в этих масштабных процессах получила широкое отражение в трудах отечественных, в том числе бурятских, историков [1]. В то же время наименее изученным остается современный период, когда молодежная активность в республике стала приобретать формальный или парадный характер.

В Советском Союзе ведущая роль в осуществлении молодёжной политики принадлежала Коммунистической партии. Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодёжи являлся действенным проводником этой политики. Советская молодёжь ощущала мощную социальную опеку государства в получении бесплатного образования, здравоохранения, в области трудовых отношений, отдыха, организации досуга, спорта, художественного и технического творчества, международных контактов. Комсомол обладал монопольными правами на решение практически всех молодёжных проблем. Известные события, коренным образом повлиявшие на общественно-политический климат в стране после апрельского Пленума ЦК КПСС в 1985 г., предопределили новый виток в истории молодёжного движения страны, который оказал решающее влияние на судьбы комсомольских организаций республики.

Перестройка декларировала молодёжи широкие возможности реализации её потенциала, требовала от неё активного участия в революционном обновлении социализма [2]. Кардинальные изменения, происходившие в комсомольских организациях Бурятской АССР в 1985-1991 гг., являлись отражением общесоюзных процессов.

В первой половине 1980-х гг. комсомольские организации в своей деятельности продолжали руководствоваться постановлениями партии, которая с успехом использовала динамизм, созидательный потенциал и мобильность ВЛКСМ в решении народнохозяйственных задач. В республике в 1984гг. развернулись социалистические соревнования в честь 40-летия Победы, 50-летия стахановского движения, XII Всемирного фестиваля молодёжи и студентов, XXVII съезда КПСС и другие торжественные вахты. В результате 29 тысяч молодых передовиков производства, 475 комсомольскомолодёжных коллективов республики досрочно выполнили плановые задания XI пятилетки. С участием студенческих отрядов было построено и сдано в эксплуатацию под монтаж оборудование объектов, в том числе ТЭЦ-2, Бурятский участок БАМа, Гусиноозерская ГРЭС, 9 школ[3]. Но обилие подобных кампаний зачастую не означало решения заинтересованными ведомствами реальных молодёжных проблем. Круг давно назревших и нерешённых вопросов включал заниженную оплату труда, острую нужду в жилье, детских садах, отсутствие нормальных условий труда и быта, тотальный дефицит качественных товаров и продукции. Партия была не готова и не склонна обсуждать эти проблемы. С усилением негативных тенденций в молодёжной среде партийное руководство все-таки обратило запоздалое внимание на необходимость принятия мер, направленных на воспитательную работу среди молодёжи. В июле 1984 г. было опубликовано постановление ЦК КПСС «О дальнейшем улучшении партийного руководства комсомолом и повышении его роли в коммунистическом воспитании молодёжи». Учитывая крайне громоздкий управленческий механизм, постановление ЦК КПСС, пройдя через обсуждение в партийных и комсомольских организациях на местах, существенным образом на методы работы с молодёжью не повлияло.

Нацеленность молодёжной общественно-политической организации на решение хозяйственных проблем нашла отражение и в подборе комсомольских кадров. В Бурятии, впрочем, как и везде в масштабах страны, основной критерий качественного состава комсомольских кадров определялся наличием технического или сельскохозяйственного образования. Комсомольский центр регулярно информировали данными о последовательном улучшении качественного состава кадров и актива. К примеру, отмечался количественный рост специалистов народного хозяйства среди первых секретарей горкомов и райкомов комсомола – с 10 в 1984 г. до 15 человек в 1985 г.[4]. Принцип выборности комсомольских кадров в таких условиях был практически сведен на нет. При подборе кадров часто ориентировались на анкетные данные, а не на реальные способности.

Партийные организации в своих решениях, подчёркивая необходимость предоставления комсомолу широких прав, вместе с тем крайне плохо анализировали их функцию. В первой половине 1980х гг. значительную часть вопросов, которые чаще всего исходили от местных комсомольских активистов в адрес партийных бюро, комитетов предприятий, составляли просьбы о помощи в организации и проведении мероприятий, политучёбы и общеобразовательной подготовки молодых рабочих. Преимущественно они содержали просьбы о воздействии на рабочих, отказывающихся учиться и пропускающих занятия. Сектор научной молодёжи Бурятского областного комитета ВЛКСМ сетовал на слабую вовлечённость молодых рабочих в комсомольско-молодёжные коллективы, недостатки в работе комсомольского политпросвещения, невыполнение обязательств по организации социалистического соревнования, по достойной встрече XXVII съезда КПСС[5]. Здесь сказывалось стремление комсомольских структур во взаимоотношениях с партийной организацией к получению дополнительной меры воздействия. С другой стороны, свидетельствует о низком авторитете комсомольских бюро и комитетов на производстве. Их деятельность в среде рабочей молодёжи ассоциировалась со словопрениями и демагогией.

С начала 1980-х гг. в Союзе приобретает массовые масштабы распространения такое движение, как Молодёжный жилищный комплекс (МЖК). Государство, пытаясь решить одну из острейших молодёжных проблем – нехватку жилья, воспользовалось стремлением комсомола найти новые формы работы с молодежью. В 1985 г. в отдел рабочей молодёжи ЦК ВЛКСМ были высланы «Предложения по строительству молодёжного жилищного комплекса в Бурятской АССР». В марте 1986 г. предполагалось развернуть соревнования на предприятиях за право быть бойцом комсомольско-молодёжных строительных отрядов. Претендовать на победу в социалистическом соревновании могли молодые рабочие и служащие, успешно решающие производственные задачи, активно участвующие в общественной жизни. В Улан-Удэ под строительство объектов МЖК были отведены земельные участки и за короткий период построен молодёжный микрорайон – 113 квартал. Но в конце 1980-х гг. движение А.З. Бадмаев. Комсомольские организации Бурятии накануне внеочередного XXI съезда ВЛКСМ МЖК как форма социальной активности молодёжи в силу объективных причин стало постепенно угасать.

Одним из важнейших источников политической стабильности, социального оптимизма, уверенности в будущем каждого советского человека наряду с гарантированным правом на труд должно было стать искоренение пьянства и злоупотребления спиртными напитками, что противоречило социалистическому образу жизни. С мая 1985 г. один за другим были приняты партийные и государственные решения о преодолении пьянства и алкоголизма. В Постановлении ЦК КПСС «О мерах по борьбе с пьянством и алкоголизмом» призывали активнее вовлекать молодёжь в общественно-политическую жизнь, научно-техническое творчество, пробуждать глубокий интерес к искусству, физкультуре и спорту.

Союзным ведомствам (в том числе Министерству высшего и среднего специального образования) предписывалось предусмотреть вопросы антиалкогольного воспитания в курсах общественнополитических, гуманитарных и естественных дисциплин, изучаемых в учебных заведениях. На ЦК ВЛКСМ, комитеты комсомола была возложена задача антиалкогольного воспитания молодёжи. В Бурятии силами энтузиастов, предписаниями руководителей научных учреждений, предприятий, учебных заведений были созданы Общества трезвости. В республике проводились показательные безалкогольные свадьбы, названные «комсомольскими». Но культура пития через формальное членство в обществах трезвости не привилась. Искусственность, напыщенность и никчемность этих мероприятий подтверждает тот факт, что в том же 1985 г. из рядов республиканского ВЛКСМ было исключено 723 человека. Не удалось добиться полного устранения употребления алкоголя учащимися, в студенческой среде, в молодёжных общежитиях. За пьянство комсомольского звания лишилось 62 человека, 248 – за нарушение Устава ВЛКСМ, 25 – аморальное поведение, 46 – нарушение трудовой дисциплины, человек – нарушение закона (зачастую сопровождаемое выпивкой).

В этот период в деятельности республиканского ВЛКСМ как массовой общественнополитической организации обнаружились общие, характерные для периода 1980-х гг. черты. Нацеленность на внешнее благополучие, подавление любого инакомыслия (особенно это проявилось в жестком тандеме школьных, вузовских администраций и комитетов комсомола), стремление завуалировать или упростить причины негативных явлений в молодёжной среде, устаревшие формы работы в первичных организациях привели к устоявшейся девальвации доверия к комсомолу и неуклонному сокращению численности комсомольских организаций. Разочарование молодёжи в деятельности комсомола проявилось в нежелании вступать в его ряды. В январе 1986 г. численность комсомольской организации республики составила 124987 членов и по сравнению с 1985 г. сократилась на 2525 человек. Комсомольский показатель в 57,1% от общего числа несоюзной молодёжи в возрасте до 28 лет наглядно демонстрирует, что оставшиеся весьма внушительные 42,9% молодых людей не выражали активного желания вступать в его ряды. Республиканский актив тратил колоссальную энергию на выявление 10456 членов ВЛКСМ, не состоявших на комсомольском учёте. Думается, немалых сил и средств требовало установление местонахождения и постановки на учет 3441 члена ВЛКСМ, выбывшего без снятия с учёта. Не случайны факты, что на январь 1986 г. 1371 комсомолец просто потерял свои документы, 817 комсомольских взысканий оставались не снятыми[6].

15-18 апреля 1987 г. состоялся XX съезд ВЛКСМ, который поставил задачи перестройки в комсомоле на «выход комсомольских организаций из состояния инертности и застоя…обращение к живой, повседневной, кропотливой работе с молодёжью» [7] и определил состояние комсомола как предкризисное. Но активность первичных комсомольских организаций республики при подготовке XX съезда ВЛКСМ быстро угасла. После съезда изменения в жизни союза не стали решающими. Наглядно проявилась привычка обкома, райкомов, первичных комитетов ожидать распоряжений сверху, рядовые комсомольцы республики не почувствовали особой новизны в своей повседневной деятельности. В ноябре 1988 г. в Москве на IV Пленуме ЦК ВЛКСМ, характеризуя проблему в целом по стране, отметили, что сказались отсутствие демократических традиций и опыта, неготовность части кадров и актива принимать и понимать новое. ЦК ВЛКСМ, осознавая, что сдерживать массовый уход из комсомола бессмысленно, пытался хотя бы легализовать его. Вводился в практику «свободный выход» из ВЛКСМ, когда комсомолец мог прекратить членство в союзе по собственному желанию после сообщения об этом в первичную комсомольскую организацию и сдачи членского билета.

В то же время, используя озвученный на XX съезде тезис о хозрасчёте, в республике под знаменем научно-технического творчества молодёжи зарождался новый молодёжный сектор экономики.

Стали регистрироваться хозяйственные организации местных комитетов ВЛКСМ. К 1990 г. хозрасчётной деятельностью занимались 33 подразделения при комитетах комсомола разного уровня. АнаВЕСТНИК БУРЯТСКОГО ГОСУНИВЕРСИТЕТА 7/ лиз деятельности всех существовавших формирований позволяет проследить явную тенденцию к оказанию населению услуг в организации досуга. В рамках собственной хозрасчётной деятельности были заключены договоры на сумму более 1,6 млн рублей. Нарождающийся класс комсомольских предпринимателей проявлял активный интерес к созданию совместных предприятий с иностранными фирмами. Но при отсутствии чёткой нормативно-правовой базы допускались серьезные просчёты в их деятельности. Зачастую предприятие называлось комсомольским, а к уставным целям ВЛКСМ никакого отношения не имело. Дальнейшие события (II пленум областного комитета ВЛКСМ в мае 1990 г.) высветили не заинтересованность руководителей республиканского комсомола в реализации молодёжных программ (ради чего и создавались молодёжные хозрасчётные центры), а беспокойство за доходы своего «цеха», где одним из главных вопросов являлся вопрос о налогообложении.

В феврале 1989 г. инициаторы Сургутской встречи опубликовали обращение к первичным комсомольским организациям и выборным комсомольским органам страны. Они предлагали пересмотреть действующий Устав, поскольку он, на их взгляд, сдерживал дальнейшее развитие и демократизацию комсомола [8]. ЦК ВЛКСМ в этот период недооценивал всю глубину кризиса, падения авторитета комсомола, не смог ясно и чётко сформулировать цель деятельности комсомола в новых условиях. Дистанцирование центрального руководства ВЛКСМ от текущих проблем в регионах дезориентировало областной комитет. Многие из рядовых комсомольцев Бурятии перестали видеть смысл в дальнейшем пребывании в союзе. Деятельность первичных комсомольских организаций стала во многом формальной и сводилась в основном к сбору членских взносов.

Таким образом, неудовлетворённость работой комсомола, неоправдавшиеся ожидания новаций в жизни союза привели к тому, что в период 1987-1990 гг. численность комсомольской организации Бурятии сократилась на 27600 членов ВЛКСМ и составила 92800 человек. Несмотря на наличие тыс. выбывших без снятия с комсомольского учета (т.н. «мёртвых душ»), горкомы и райкомы комсомола все еще старались «держать» численность. Слабо шло пополнение из числа вступающих в комсомол: в 1987, 1988, 1989 гг. вступило в ряды ВЛКСМ 6870, 8280 и 5797 человек соответственно. В 1990 г. в комсомольскую организацию республики вступило всего 2742 человека [9]. При оценке ситуации, на наш взгляд, были еще привычными идеологические штампы, а не трезвый подход. Резкое сокращение рядов ВЛКСМ секретарь обкома комсомола Ц.Б. Батуев прокомментировал следующим образом: «Комсомольские организации всё ещё робко освобождаются от «балласта». Среди комсомольского руководства бытовало мнение, что с уходом «балласта» останутся настоящие комсомольцы. Думается, допустимо возражение: оставались не только действительно неравнодушные к гибнущему комсомолу, но и те, кто оставался в ВЛКСМ по инерции, а также те, кому разрыв с комсомолом почему-либо был невыгодным».

Итак, в середине 1980-х гг. КПСС на модернизацию экономики и оптимизацию политической системы страны вовлёк в перестроечные процессы и комсомол. В 1980-е гг. республиканский ВЛКСМ по-прежнему нёс перед партийной организацией ответственность за трудовую мобилизацию молодежи, а также за социальную сферу в работе с молодёжью. В деятельности местных комитетов комсомола предусматривалось рассмотрение вопросов социально-психологического самочувствия молодого поколения, которое чувствовало нараставшие потребности и не находило удовлетворения своих запросов. Как общественно-политический институт областной комитет комсомола обладал немалыми полномочиями, но к концу 1980-х гг. искренняя заинтересованность в необходимости проведения реформ уже не находила должного отклика и поддержки со стороны рядовых членов ВЛКСМ.

Сказалась привычка комсомольских руководителей уповать на подсказку и поддержку вышестоящих партийных организаций в деле реализации нововведений. Анализируя кризисные явления в жизни молодёжного союза Бурятии к началу 1990 г., выделим их важные причины – слабость воздействия комсомола на решение реальных молодёжных проблем, формализм и парадность в повседневной деятельности, усилившийся отрыв руководящих органов от рядовой массы. Снижение авторитета комсомола предопределило серьёзный кризис в масштабах республиканской организации. С середины 1980-х гг. в комсомольской организации Бурятии неуклонно падала общая численность комсомольцев, росло число исключённых из рядов ВЛКСМ и добровольно покидавших союз. Смена стиля и форм работы ВЛКСМ не смогла приостановить этот процесс.

Вместе с тем Бурятский областной комитет ВЛКСМ активно содействовал зарождению в недрах различных молодёжных центров нового частнопредпринимательского сектора экономики, который в скором времени подменил собой основную деятельность республиканского комсомола. В целом Н.С. Байкалов. Стратегии выживания строителей БАМа на современном этапе продуманная и осуществлявшаяся компартией молодёжная политика в какой-то степени подготовила в масштабах страны не только обычных функционеров, но и динамичных лидеров, имевших огромный социальный опыт, который оказался востребованным для многих из них в первой половине 1990-х гг.

Таким катастрофически быстро теряющим свое влияние к началу 1990-х гг. предстал комсомол республики перед созывом внеочередного XXI съезда ВЛКСМ.

Литература 1. Славный путь Ленинского комсомола. М., 1978; Наследники Октября. – Улан-Удэ, 1988; Дылыков Ю.Г. Комсомол Бурятии – активный помощник партии в период строительства социализма: дис... канд. ист. наук. – Иркутск, 1977; Кудряш Ю.И. Комсомол Бурятии – помощник областной партийной организации в коммунистическом воспитании молодежи в начальный период развертывания строительства коммунизма: автореф. дис.... канд. ист. наук. – Л. 1969; Хуташкеев Д.Д. Интернациональные связи комсомола Бурятии // Комсомол Бурятии: история и современность. – Улан-Удэ, 1986; Очерки истории ВЛКСМ. В поисках истины. – Саратов, 1991; и др.

2. Слово о молодежи. – М., 1990. – С. 28.

3. НАРБ. Ф. 36. Оп. 21. Д. 69. Л. 60.

4. НАРБ. Ф.36. Оп. 21. Д. 69. Л. 66.

5. НАРБ. Ф.36. Оп. 21. Д. 70. Л. 9-10.

6. НАРБ. Ф.36. Оп. 21. Д. 75. Л. 4-9.

7. Документы и материалы XX съезда ВЛКСМ. – М., 1987. – С.42.

8. Обращение участников Сургутской встречи // Собеседник. – 1989. – №7. – С.5.

9. НАРБ. Ф. 36. Оп. 27. Д. 152. Л.2; Д. 221. Л.4,10.

Бадмаев Андрей Захарович – кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории, Бурятский государственный университет, E-mail: badmaevaz@yandex.ru Badmaev Andrey Zakharovich – candidate of historical science, associate professor, department of general history, Buryat State University.

СТРАТЕГИИ ВЫЖИВАНИЯ СТРОИТЕЛЕЙ БАМа

НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

В статье рассматриваются жизненные стратегии населения поселков зоны сооружения БАМа на современном этапе, описываются истоки виктимизации строителей, протестное движение в закрывающихся населенных пунктах, локальные инициативы ревитализации деиндустриализированных поселений.

Ключевые слова: жизненные стратегии, виктимизация, социальный протест.

SURVIVAL STRATEGIES OF BAM BUILDERS

IN THE MODERN PERIOD

The article considers living strategies of population in the settlements of BAM region, it describes the sources of the builders’ victimization, social protest movement in closing settlements, local initiatives of de-industrialized territories’ revitalization.

K eywords: living strategies, victimization, social protest.

История строительства БАМа и развития инициированных проектом поселений остается одной из малоизученных и противоречивых страниц советской эпохи. БАМ претендовал и претендует на особое место в истории 1970-1980-х гг., будучи последним мегапроектом советской цивилизации. Получив статус всесоюзной комсомольской стройки, он стал местом притяжения многих советских девушек и юношей со всех регионов Советского Союза. Для большинства из них строительство магистрали стало значимым событием в жизни, повлиявшим на дальнейшую судьбу.

В условиях рыночной трансформации постсоветского общества большинство проектов индустриального освоения притрассовой зоны БАМа было свернуто. В результате магистраль оказалась нерентабельной, и решение вопроса о судьбах бамовских поселков легло на плечи бывших строителей.

КОМПЛЕКС ВООРУЖЕНИЯ РУССКИХ СЛУЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ

В ЗАБАЙКАЛЬЕ И ПРИАМУРЬЕ В ТРЕТЬЕЙ ЧЕТВЕРТИ XVII – НАЧАЛЕ XVIII в.

Статья посвящена комплексу вооружения русских служилых людей в Забайкалье и Приамурье в третьей четверти XVII – начале XVIII вв. и причинам, повлиявшим на его формирование.

Ключевые слова: служилые люди, казаки, оружие, комплекс вооружения, Сибирь, Приамурье, Забайкалье.

THE ARMS COMPLEX OF RUSSIAN IN TRANSBAIKALIA AND PRIAMURIE IN THE THIRD

QUARTER OF THE XVII-THE BEGINNING OF THE XVIII CENTURIES

This article is devoted to arms complex of Russian cossacks in Priamurie and Transbaikalia in the third quarter of the XVIIth – the beginning of the XVIIIth centuries and to the reasons, influenced on its formation.

K eywords: serving men, сossacks, weapon, arms complex, Siberia, Priamurie, Transbaikalie Вооружение, используемое русскими служилыми людьми в Сибири и на Дальнем Востоке, постоянно привлекает внимание исследователей. Этой проблеме посвящены статьи Л.А. Боброва и Ю.С.

Худякова [5, 6, 7, 11], А.А. Бродникова [8, 9], О.А. Митько [10], Е.А. Багрина [1, 2, 3, 4]. В работах этих авторов рассматриваются главным образом отдельные виды русского вооружения Сибири, а также особенности его использования. Однако набор применяемого в различных регионах оружия не был одинаковым и имел территориальные и хронологические отличия. Особенности вооружения русских служилых людей Забайкалья и Приамурья и причины их возникновения не рассматривались в отечественной историографии, в данной статье автор пытается восполнить этот пробел, используя комплекс источников – письменных, музейных коллекций, археологических находок и изобразительных материалов.

Комплекс вооружения русских служилых людей в Приамурье. Анализ выявленного материала позволяет выделить два этапа формирования комплекса вооружения русских служилых людей, что обусловлено конкретными историческими ситуациями и обстоятельствами.

Первый этап формирования вооружения русских служилых людей приходится на 50-е гг. XVII в.

Территориально он связан с Якутским острогом, из которого пришли первые бойцы в Приамурье, у них мы наблюдаем следующие виды вооружения: пищали, мушкеты, копья, сабли, ножи, якутские куяки (табл. 1). Причем 10% бойцов в дополнение к указанным видам вооружения имели панцири, наручи, наколенники, железные шапки. Важной особенностью вооружения в данном случае являются сабли, позволяющие проследить пути продвижения русских служилых людей по просторам Сибири и Дальнего Востока. Так, возможно, у якутских служилых людей, пришедших в Приамурье, на вооружении были сабли, принесённые бойцами из Енисейска, которые и основали Якутский острог.

Второй этап приходится на 60-90-е гг. XVII в. В этот период комплекс вооружения служилых складывался под влиянием снаряжения ленских и енисейских казаков, чьи бойцы составляли основу вооруженных сил в регионе. Массово использовались пищали, винтовки, ножи, в комплексе снаряжения также были топоры. Кроме того, в употреблении были копья и якутские пальмы. Особо следует отметить использование бойцами пистолетов и карабинов, которыми, однако, обладало не более 5% служилых. Небольшая часть людей имела на вооружении сабли. В 1680-е гг. с приходом в Приамурье значительного количества служилых людей из западносибирских городов массово появляются бердыши и ручные гранаты.

В это время в Приамурье практически нет упоминаний об использовании защитного вооружения.

Видимо, это связано с укреплением российской государственности в Прибайкалье и Енисейске и стабилизацией ситуации, поскольку уменьшается объем боевых действий. В связи с этим служилые люди в регионе перестали широко использовать доспехи. Именно эти территории являлись главным источником пополнения русских бойцов в Приамурье. В это же время сократился приток казаков из Якутского острога и, соответственно, уменьшилось количество якутских куяков. Отсутствие в комплексе вооружения луков и стрел свидетельствует, что столкновений со степняками не было, поэтому данный вид оружия был не востребован.

Е.А. Багрин. Комплекс вооружения русских служилых людей в Забайкалье и Приамурье в третьей четверти XVII – начале XVIII в. (по материалам письменных источников) Виды вооружения русских служилых людей в Забайкалье и Приамурье Вид оружия Приамурье Приамурье Забайкалье Якутский Северо- Прибайкалье Прибайкалье кольчуга наколенки гранаты 1 – основной вид оружия; 2 – вспомогательный вид оружия; 3 – редко употребляемый вид оружия Для сравнения, в Якутском остроге в 80-е гг. XVII в. на вооружении служилых людей были пищали, мушкеты, винтовки, в небольшом количестве карабины. Достаточно широко употреблялись копья и ножи, якутские и тунгусские пальмы, луки и куяки.

В Северо-Восточном регионе, где основу казаков составляли выходцы из Якутского острога, распространенным оружием были пищали и мушкеты, а также входившие в снаряжение ножи и топоры.

Использовались якутские и тунгусские пальмы, копья и рогатины, луки и куяки. Единичны упоминания об использовании пистолетов и панцирей, шишаков и наручей, почти никаких данных нет о винтовках, что может быть связано с меньшим объемом промысловой деятельности русских людей на данной территории в обозначенный временной период, т.к. «винтовальные пищали» являлись в основном оружием охоты, а не войны.

Комплекс вооружения русских служилых в Забайкалье в 60-90-е гг. XVII в. В забайкальских острогах на комплекс вооружения казаков, главным образом несших конную службу, в значительной мере оказывало влияние поступление оружия и людей из Прибайкалья и Енисейска. В Прибайкалье в районе Верхоленского острога в 40-50-е гг. XVII в. широко употреблялись русские пищали, ножи и панцири, бурятские сабли и копья, куяки, шишаки, наручи. К 80-90 гг. XVII в. из этого комплекса почти исчезает защитное вооружение. В районе Иркутского и Тункинского острогов в конце XVII в.

массово использовали пищали, копья, пики, саадаки (в основном у ясачных союзников). В единичных случаях употреблялись панцири, куяки, латы (у городовых пушкарей).

В столбце не указано вооружение московских стрельцов Ф. Головина.

В конце XVII в. появляются «мунгальские пищали».

В Забайкалье использовались пищали, мушкеты (поступавшие из Енисейска), винтовки, саадаки (монгольские, китайские и бурятские), пики и копья, ножи. На рубеже XVIII в. появляются «мунгальские пищали». Использовались дорожные топорки. В комплексе оружия начальных людей высокого ранга было дорогое оружие – украшенные сабли, шпаги и чеканы. Защитным вооружением служили панцири и кольчуги, а также монгольские куяки и шишаки, у незначительного количества бойцов.

Активное использование забайкальскими служилыми людьми луков вплоть до первых десятилетий XVIII в. объясняется схватками с кочевниками, так как луки позволяли вести перестрелку в высоком темпе, характерном для боя в степи.

В начале 80-х гг. XVII в. забайкальские начальные люди писали о полном отсутствии у казаков бердышей, топорков, рогатин и сабель. В 80-90-е гг. XVII в. с приходом в Забайкалье контингента служилых из западносибирских городов появляются бердыши. Бердыши погибших и части вернувшихся домой служилых остались в казне Нерчинска и практически не употреблялись.

Отдельно стоит вооруженность 500 московских стрельцов, пришедших из Москвы с Ф. Головиным и имевших на вооружении пищали, бердыши, копья, сабли и ручные гранаты. Снаряжены, обмундированы и вооружены они были аналогично стрелецким полкам в Москве.

Наличие тех или иных видов оружия в комплексе вооружения каждого бойца носило во многом субъективный характер и зависело от его достатка. Оружие было дорого, так как оснащение им в связи с отдаленностью регионов от центров производства, было недостаточным, особенно в самых дальних районах. Оружейных мастеров были единицы на огромные территории. Поэтому люди, имеющие в комплексе несколько видов наступательного и защитного вооружения, были только в специально снаряженных и укомплектованных отрядах.

Основной комплект вооружения среднестатистического бойца: пищаль, нож, дорожный топорик, при возможности копье.

В документах упоминаются следующие сочетания: 1) копье, сабля, пищаль или мушкет, якутский куяк (Приамурье); 2) винтовка и саадак (Забайкалье, конные казаки); 3) пищаль, лук и стрелы, пальма, нож, якутский куяк (Якутия, конный казак); 4) пищаль и лук, пальма (Северо-Восток Сибири); 5) ружье, пика или копье (Иркутск); 6) сабля, нож (пищалей у служилых не отмечено, т.к они описаны в мирной обстановке) (Братский острог). Все служилые имели в распоряжении нож.

Таким образом, формирование комплекса вооружения русских служилых людей в Приамурье и Забайкалье напрямую связано с вооружением бойцов в регионах, из которых осуществлялся приток населения на новые территории, а также возможностью дополнения русского вооружения инородческим, особенно там, где производство оружия у коренных жителей было на высоком уровне (Бурятия, Якутия). В определенные периоды значительное влияние на облик вооруженных сил рассматриваемых территорий оказывали пришедшие на время воинские формирования из Москвы и Западной Сибири.

Литература 1. Багрин Е.А. Защитное вооружение служилых людей в Сибири и на Дальнем Востоке в XVII – XVIII вв. (по письменным источникам) // Русские первопроходцы на Дальнем Востоке в XVII-XIX вв. Историко-археологические исследования. – Владивосток, 2007. – Т. 5, Ч. 1.– С.269-283.

2. Багрин Е.А. Нож в комплексе холодного оружия русского служилого человека на территории Сибири и Дальнего Востока в XVII веке // Культура русских в археологических исследованиях: сб. науч. тр. – Омск, 2008. – С. 294-307.

3. Багрин Е.А. Боезапас русских служилых в Сибири и на Дальнем Востоке в XVII веке // Культура русских в археологических исследованиях: сб. науч. тр. – Омск, 2008. – С. 283-293.

4. Багрин Е.А. Региональные особенности применения огнестрельного оружия в Сибири и на Дальнем Востоке в XVII в.

(по материалам письменных источников) // Ойкумена. Региональные исследования. – 2009. – №1. 2. – С. 63-75; 100-109.

5. Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Опыт изучения защитного вооружения русских воинов XVI-XVII вв. в Сибири // Культура русских в археологических исследованиях: сб. науч. тр. – Омск: Изд-во ОмГУ, 2005. – С. 268-275.

6. Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Этнокультурное взаимодействие русских с кочевниками Южной Сибири и Центральной Азии в военном деле в XVI-XVII вв. // Интеграция археологических и этнографических исследований. – Алматы; Омск, 2004. – С. 137-139.

7. Бобров Л.А. Сибирские панцири русских казаков // Para Bellum. – СПб., 2006. – С. 77-98.

8. Бродников А. А. Ручное огнестрельное оружие служилых людей Кузнецкого острога в первой половине ХVII в. // Исторический опыт хозяйственного и культурного освоения Западной Сибири. – Барнаул, 2003. – Кн. 2.– C. 90–93.

9. Бродников А.А. О защитном вооружении служилых людей Сибири в XVII веке // Вест. НГУ. Серия: История, филология. Вып. 1. История.– Новосибирск, 2007. – Т. 6. – С. 10–15.

10. Митько О.А. Люди и оружие (воинская культура русских первопроходцев и коренного населения Сибири в эпоху позднего Средневековья) // Военное дело народов Сибири Центральной Азии. Вып. 1. – Новосибирск, 2004. – С.165-206.

11. Худяков Ю.С. Кистени – ударное оружие русских воинов, служивших на южных рубежах Сибири в XVII в. // Культура русских в археологических исследованиях: сб. науч. тр. – Омск, 2008. – С. 308-313.

М.С. Новолодская. Миграционное пополнение рабочих лесной промышленности БМАССР спецпереселенцами (1930-1950-е гг.) Багрин Егор Андреевич – заведующий отделом фондов Приморского государственного объединенного музея имени В.К.

Арсеньева г. Владивосток, адрес: г. Владивосток, р.т. 84232413888, с.т. 89146608042, e-mail: Egor-bagrin@yandex.ru Bagrin Egor Andreevich – head of the department of funds of V.K. Arsenyev Primorsky State Combined Museum, Vladivostok, w. tel. 84232413888, mob.tel. 89146608042.

МИГРАЦИОННОЕ ПОПОЛНЕНИЕ РАБОЧИХ ЛЕСНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

БМАССР СПЕЦПЕРЕСЕЛЕНЦАМИ (1930-1950-е гг.) Статья посвящена изучению миграционного пополнения рабочих лесной промышленности Бурятии спецпереселенцами. Автор отмечает, что в результате модернизационных преобразований в Бурятии в составе рабочих лесной промышленности появляется контингент спецпереселенцев.

Ключевые слова: миграция, индустриализация, лесная промышленности, спецпереселенцы.

MIGRATION INCREASE OF FORESTRY INDUSTRY WORKERS IN BMASSR BY SPECIAL

The article is devoted to migration increase of forestry industry workers in Buryatia by special migrants. The author notes that as a result of modernization transformations in Buryatia the contingent of special migrants in the structure of forestry industry workers formed.

K eywords: migration, industrialization, forestry industry, special migrants.

Демографическая ситуация в Бурятской АССР в рассматриваемый период характеризовалась экономическим развитием республики. В результате индустриализации активное вовлечение в народохозяйственный комплекс страны Бурятии приводит к активизации миграционного движения населения. С начала 1930-х гг. в республике началось строительство крупных промышленных предприятий:

паровозовагоноремонтного, мясоконсервного, стекольного, мельничного, лесопильного и кирпичного заводов, что способствовало развитию лесной промышленности нашего региона. Именно со строительства Улан-Удэнского ПВЗ в ноябре 1934 г. началось освоение лесного массива республики, в результате чего возросла миграция населения республики в сельские районы, наметившаяся в начале 1930-х гг. В этот период население республики было в основном сельским (91%), рабочий класс почти отсутствовал, что создавало определенные сложности.

Началась активная волна внутренней миграции населения, которая включала в себя три составляющие: экономическую – обеспечение освоения территории новыми трудовыми ресурсами; политическую – заселение приграничных районов и социальную – создание условий для формирования национальных кадров. Следует отметить и то, что в советское время кроме принудительной миграции была добровольно-вынужденная, когда государство «влияло» на обстоятельства индивидуального принятия решения о переселении, таким образом, каким оно, государство, хотело бы его видеть.

Нужно учитывать и то, что СССР – страна традиционно высокой мобильности населения.

Принудительная миграция стала широко практиковаться сталинским правительством в 1930-е гг., когда Советское государство взяло курс на сплошную коллективизацию, в результате которой начались насильственные выселения «кулаков» в отдаленные районы страны. В результате политики советского государства репрессиям подверглись все социальные слои общества, люди всех профессий и национальностей. Это стало следствием падения рождаемости, увеличения смертности населения, а также снижения размеров естественного прироста населения СССР. Согласно Советской оценке, сделанной в 1934 г., коэффициент естественного прироста за 1930-1931 гг. уменьшился в городах на 40%, в сельской местности – на 17, а по всему СССР – на 22 % [1].

Одновременно с курсом на «сплошную коллективизацию» шел процесс развития индустриализации. Орудием проведения политики индустриализации стал развитой репрессивный аппарат, благодаря которому шло пополнение кадров промышленности дешевой рабочей силой. В результате промышленного развития республики возрастал производственный потенциал лесной промышленности

БУРЯТСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ:

ОБРЕТЕНИЕ И УТРАТА СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ЛИДЕРСТВА В НАЧАЛЕ ХХ в.

Статья посвящена проблеме появления бурятской интеллигенции в конце XIX в., которая возглавила реформаторское и просветительское движение, способствовавшее выводу нации на качественно новый уровень образованности и просвещенности. В ней дан анализ политического и культурного потенциала национального движения, показано, почему «старая» интеллигенция утратила свое политическое лидерство.

Ключевые слова: национальная интеллигенция просветительская деятельность социально-политическое лидерство

BURYAT NATIONAL INTELLIGENTSIA:

FINDING AND LOOSING OF THE SOCIO-POLITICAL LEADERSHIP

IN THE EARLY XXTH CENTURY

The article is devoted to the problem of appearance of Buryat intelligentsia in the late XIX century, which was at the head of reformative and enlightening movement and promoted the placement of nation to a qualitavely new level of education and enlightenment. There is the analysis of political and cultural potential of the national movement, the article shows why the “old” intelligentsia lost its political leadership.

K eywords: national intelligentsia, socio-political leadership.

Бурятская интеллигенция как социальная группа начала формироваться в XIX в., когда рост капиталистических отношений и совершенствование государственного управления потребовали увеличения численности работников умственного труда и создания системы народного просвещения. Неблагоприятные условия, в которых проходило ее формирование (низкий уровень социальноэкономического развития края, отдаленность от культурных центров, господство религии в духовной жизни народа, поддерживаемые царской политикой, консервировавшей социальную структуру бурятского общества, характеризующуюся преобладанием крестьянства, в том числе кочевого, отсутствием промышленной буржуазии и пролетариата, многочисленности духовенства), определили ее мелкобуржуазную природу, близость к народу; естественный отбор при обучении, пополнение лучшими представителями народа; престижность образования, дававшего возможность повышения социального статуса.

Буряты издавна проявляли интерес к просвещению и образованности. Задолго до открытия первых правительственных училищ и частных школ встречались люди, хорошо владевшие русской и монгольской грамотой, различными специальностями: писари, переводчики, священнослужители, учителя, врачи. Тем не менее получение образования, как религиозного, так и светского, было затруднено по ряду объективных причин. Европейски образованные люди были редкостью для степной аристократии, колониальная политика центра не предусматривала широкого просвещения населения далеких окраин.

Лишь в конце XIX в. Бурятская светская интеллигенция представляла собой отдельный отряд образованных людей, хотя и весьма немногочисленный. Благодаря их просветительской деятельности происходило внедрение в массы народа идей европейского Просвещения, знакомство с явлениями духовной культуры стран Европы, испытавших в XVIII-XIX вв. мощный подъем культуры.

Среди первых представителей светской бурятской интеллигенции были Д. Банзаров, Г. Гомбоев, Я. Болдонов, внесшие неоценимый вклад в культуру бурятского народа. В своей рукописи «О бурятской интеллигенции», датированной 1908 г., Ц. Жамцарано поименно перечисляет наиболее известных и авторитетных бурят-интеллигентов, стоявших у истоков формирования национальной интеллигенции[1]. В начале ХХ в. в число наиболее образованных представителей народа входили ученыевостоковеды Ц. Жамцарано, Б. Барадин, Г. Цыбиков, политические деятели Б.-Д. Очиров, М.Н. Богданов, Э.Д. Ринчино.

Появление бурятской светской интеллигенции стало результатом влияния русской светской культуры. Одаренные представители бурятского народа получили возможность учиться в университетах Санкт-Петербурга и Казани, работать вместе с выдающимися учеными-востоковедами, наблюдать за С.В. Балдано. Бурятская национальная интеллигенция: обретение и утрата социально-политического лидерства в начале ХХ в.

социальными явлениями, происходящими в центральной России. Они и стали первыми представителями интеллигенции в европейском понимании. А из среды бурятского духовенства вышли такие выдающиеся деятели, как А. Доржиев, Ч. Иролтуев, Р. Номтоев.

Тот факт, что край был местом каторги и ссылки, также способствовал становлению и развитию национальной интеллигенции. В Прибайкалье и Забайкалье ссылались прогрессивные политические деятели, приносившие сюда идеи борьбы за свободу народа. Не всегда сила идей, которые пытались донести до местного населения политические ссыльные, проникала в их сознание, однако число политически мыслящих бурят постепенно увеличивалось. Эти люди хорошо осознавали, что судьбы малых этносов так или иначе определяют более многочисленные и могущественные народы. Монгольские племена оказались между двумя гигантами – Россией и Китаем, а их земли стали своеобразным буфером. Бурятия вступила на путь неизбежного интегрирования в российское общество, в его духовность, меняя на ходу старые принципы и традиции, приобретая ускорение общего темпа жизни.

Активная просветительская деятельность, развернувшаяся под руководством русских ученых и деятелей просвещения, сочетание европейского образования с традиционным духовным наследием в мировоззрении, высокие личные качества – все это обеспечило высокий авторитет ее представителей у населения. В России одним из важнейших проявлений освободительного движения во второй половине XIX в. была просветительская деятельность интеллигенции. Эта тенденция не обошла стороной и бурятский народ, где в конце века зародилось реформаторское и просветительское движение, которое способствовало выводу нации на качественно новый уровень образованности и просвещенности.

В начале ХХ в. перед бурятским населением остро встала проблема перспектив дальнейшего развития. Социально-политическое лидерство интеллигенции было обусловлено особенностями исторического развития бурятского народа. Став во главе национального движения как наиболее активная, образованная и авторитетная общественная сила, интеллигенция выдвинула из своих рядов блестящую плеяду политических и культурных деятелей, предложивших различные варианты достижения общих целей движения. Неприятие капитализма, сильное влияние русской общественнополитической мысли – декабризма, народничества, областничества – обусловили принадлежность большинства интеллигентов к левосоциалистическому, народническому крылу национального движения, вскоре распавшегося на два течения в связи с исторически сложившимся разделением этнической Бурятии на две этнокультурные среды – сферу русско-православного влияния в Прибайкалье и восточно-ламаистского – в Забайкалье.

Как отмечает известный исследователь Т.Д. Скрынникова, «бурятская национальная интеллигенция включилась в общероссийский контекст национального движения, а наивысшую активность в нем проявила наиболее образованная часть общества – деятели народного образования, сформировавшие союз «Знамя бурятского народа» и «Общество просвещения бурят», целенаправленно ориентировавшие свою деятельность на возрождение традиционных этнических форм культуры, прежде всего буддизма, обладавшего высокими интеграционными возможностями» [2]. Если этой частью бурят модернизация воспринималась как угроза существования этноса и выход виделся в сохранении и укреплении традиции, то движение, идейным представителем которого был М.Н. Богданов, не оформленное организационно, пыталось учесть, прежде всего, изменения российской действительности и их влияние на жизнь бурятского этноса.

М.Н. Богданов, рационально объяснявший результаты русификации и модернизации, был ярким выразителем идей о необходимости вступления бурят на путь модернизации через русскую культуру и отказа от традиционных форм жизни. Он писал: «Пока мы оживим застывшую монгольскую литературу и дойдем до создания «шедевров национального художественного творчества», не успеет ли уже раздавить нас всемогущий бог западноевропейской культуры – капитал, который с водворением в России новых форм жизни, мощными шагами пойдет вперед? Нужно помнить, что мы живем не в эпоху средневековья, когда каждая маленькая национальная группа могла жить внутри своей ячейки совершенно изолированно от внешнего мира, а в ХХ в., когда процесс капиталистического развития разрушает почти все национальные различия, какими бы китайскими стенами они не отгораживались. Спасение наше не в том, чтобы дрожать над выдуманными нами национальными особенностями, а в возможно скором и прочном усвоении цивилизации. Для этого необходим русский язык…» [3].

Выделяя подобные идентификационные практики, Т.Д. Скрынникова отмечает, что именно они определяли активное конструирование идей национально-культурной идентичности бурят. На мой взгляд, в результате их взаимодействия и последующего культурного развития в регионе возникла так называемая бинациональная культура, национальный компонент которой, с одной стороны, придает уникальность и силу общероссийской, а с другой – выделяет то, что присуще каждому народу.

Что касается течений внутри групп бурятской интеллигенции, то надо отметить, что существовало еще и третье – «партия прогрессивных бурят» во главе с Ч. Иролтуевым, Г.Ц. Цыбиковым, выражавшая интересы нарождавшейся буржуазии и выдвигавшая требования конституционнодемократического характера, принимая реформы 1901-1903 гг.

Все три течения сходились на необходимости сохранения и совершенствования общинных институтов, уравнительного землепользования, что, с одной стороны, свидетельствовало о непонимании объективного характера развития капитализма, политическом идеализме, а с другой – об идейной близости и возможности объединения.

Накануне революции бурятская национальная интеллигенция представляла собой вполне сложившуюся группу образованных людей, составлявших элиту бурятского народа, осознававшую свое предназначение, отстаивающую интересы своего народа. Малочисленность интеллигенции и политическая обстановка способствовали совмещению ее представителями различных видов деятельности:

профессиональной, общественно-политической и творческой.

Период установления советской власти характеризуется политическим и идейным размежеванием интеллигенции, острейшей борьбой бурятских автономистов с местными Советами, бурятской группой большевиков и традиционалистами. Группа бурятских интеллигентов-большевиков и левых эсеров (М. Сахьянова, С. Николаев, Ф. Осодоева, Г. Данчинов, Е. Золхиева, В. Трубачеев, М. Ербанов, Н. Махочкеев, Д. Убугунов, И. Рампилов и др.), оформившаяся в начале 1918 г., развернула пропаганду идей советской власти среди бурятского населения, решительно выступила за создание единого управления – Советов депутатов – для всего населения, считая неизбежной быструю ассимиляцию бурят, и вступила в открытую дискуссию с национал-демократами.

В условиях угрозы ликвидации достижений многолетней работы по национально-культурному возрождению бурят частное совещание бурятских общественных деятелей, состоявшееся 17 марта 1918 г. в Чите, решило создать «Союз бурятской интеллигенции», который «должен преследовать цели объединения всей бурятской интеллигенции на социалистической платформе», «влить в определенное организационное русло» стремление бурятских масс к социалистическим преобразованиям [4]. Но замысел не имел воплощения, советская власть укрепляла свои позиции. Осознав тщетность примиренческой политики, Бурнацком решил «признать Советскую власть как реально существующую и делегировать в советские организации своих представителей» [5].

Приняв на себя всю полноту власти на бурятской территории и произведя внешнее реформирование местного самоуправления и суда, Бурнацком сумел добиться их признания областным Советом июля 1918 г. «публично-правовыми учреждениями Советской власти, действующими на территории бурят автономно», а также решения о необходимости созыва учредительного съезда бурят и совместной выработки окончательного проекта бурятской автономии [6].

В первом полугодии 1918 г. произошло политическое размежевание бурятской интеллигенции, в ее среде появилась новая просоветская группировка, претендовавшая на руководство; наблюдался переход части интеллигенции от прямой оппозиции к сотрудничеству с советской властью и участию в ее социально-культурных преобразованиях, особенно в Прибайкалье; началась совместная работа Бурнацкома и Советов по созданию проекта автономии. Сотрудничество было прервано начавшейся в июле-августе 1918 г. иностранной интервенцией и гражданской войной.

Большевики, левые эсеры и сочувствующие им частью спаслись от преследований за пределами Бурятии, некоторые ушли в подполье. Какая-то часть интеллигенции приняла новый режим, отменивший декреты советской власти о национализации и конфискации частной собственности, поддержавший ламаистскую церковь и национальные структуры (Бурнацком был слит с эмигрантским бурятским отделом «правительства Забайкальской области» и преобразован в Бурнардуму в сентябре 1918 г.).

Большая часть интеллигенции с самого начала составила оппозицию новой власти, отказавшись от участия в работе ее органов. Так, из состава Бурнацкома вышли Н.В. Преловский, Д.Б. Бадмажапов, Б.Р. Рабданов, М.Н. Богданов.

Тяжелое положение советской России, находившейся в кольце фронтов, неопределенность будущего бурятского народа в составе России способствовали тому, что члены Бурнардумы в конечном счете склонились к идее объединения монгольских народов в рамках единого нейтрального государства, в котором бурятские национал-демократы рассчитывали занять лидирующие позиции (что явстС.В. Балдано. Бурятская национальная интеллигенция: обретение и утрата социально-политического лидерства в начале ХХ в.

вует из письма Э.-Д. Ринчино, адресованного Д. Сампилону) [7]; участию в общемонгольской конференции представителей Барги, Монголии и Бурятии, состоявшейся в феврале 1919 г. в Чите при содействии японских милитаристских кругов, пытавшихся усилить свое влияние в регионе.

Восстановление дореволюционных порядков, разгон профсоюзов, преследование культурных организаций, развал сети школ, мобилизация молодежи и бурят-казаков в Белую армию, репрессии семеновцев вызвали резкую смену настроений бурятских интеллигентов, первоначально лояльных или нейтральных колчаковско-семеновскому режиму, выразившуюся в отказе от политической деятельности (в начале 1919 г. Г.Ц. Цыбиков, Ц.Ж. Жамцарано и Б.Б. Барадин вышли из состава Бурнардумы, занявшись научной работой), от исполнения служебных обязанностей и уклонении от призыва в армию. А в начале 1920 г., после казни семеновцами М.Н. Богданова, Бурнардума заявила о самороспуске, призвав население к борьбе с атаманом Семеновым.

Но даже в эти тяжелые годы, когда были почти уничтожены плоды трудов по национализации школы в 1917-1918 гг., работники образования продолжали свою работу. В 1918-1920 гг. в Агинском функционировали высшие двухгодичные педагогические курсы, слушатели которых Ж. ЖамцараноПилунова, Л. Линховоин, А. Аюрзанайн, Ж.-Д. Мункин, Д. Найдано, Б. Балдано и другие повышали свою квалификацию и участвовали в работе Агинского народного театра, перешедшего к постановке многоактных пьес, таких как «Обновление», «Тяжелая жизнь» Д.-Р. Намжилона, «Бурятские нойоны прошлого» Б. Барадина. Начинает свой творческий путь Х. Намсараев, написавший в 1918-1920 гг.

пьесы «Темнота» и «Оракул Дамби».

Освобождение Прибайкалья и Забайкалья Красной Армией и партизанами, образование 6 апреля 1920 г. демократической Дальневосточной Республики (ДВР) создало условия для возвращения лидеров национальной интеллигенции к политической деятельности, нового подъема автономистского движения, активизации общественно-политической мысли. Как справедливо считает Т.М. Михайлов, с этого времени начинается новый этап в развитии как бурятского этноса, так и его культуры [8].

Усилия бурятских автономистов в ДВР увенчались образованием 12 февраля 1921 г. БурятМонгольской автономной области, состоявшей из чисто бурятских по этническому составу аймаков и хошунов, получившей самостоятельность в вопросах суда, административно-хозяйственной и культурно-национальной жизни. Создание БМАО ДВР ускорило темпы строительства бурятской автономии в России, затруднявшегося тем, что и без того немногочисленные кадры интеллигенции Прибайкалья заметно поредели в связи с отправкой части их на учебу в Москву (М. Сахьянова, С. Николаев, Ф. Шулунов, А. Маркизов) и на работу в ДВР (В. Трубачев, И. Ченкиров, К. Ильин). Значительная группа во главе с М. Амагаевым была отправлена в БМАО ДВР, где сумела отстранить националдемократов от руководства. Часть национал-демократов, в том числе Ц. Жамцарано и Д. Сампилон, перенесла свою деятельность в Монголию, где, заняв ключевые посты в руководстве, пыталась реализовать неосуществленные в Бурятии замыслы. Другие – Г. Цыбиков, Б. Барадин, П. Дамбинов – остались на родине, включившись в культурное строительство.

Таким образом, «старая» интеллигенция утратила политическое лидерство, перешедшее к новому поколению, коммунистам, возглавившим экономическое и культурное развитие бурятских автономий.

Литература 1. Жамцарано Ц. О бурятской интеллигенции. 1908 // ЦВРК ИМБТ СО РАН. Ф. 6. Оп. 1. Д. 9.

2. Бурятская этничность в контексте социокультурной модернизации (конец XIX – первая треть XX веков). – Иркутск, 2003. – С. 42.

3. Там же. С. 43.

4. Гирченко В.П. Этапы революционного движения в Бурятии 1917-1918 гг. (Хроника). – Верхнеудинск: Изд-во журн.

«Жизнь Бурятии», 1927. – С. 37.

5. Там же. – С. 38.

6. Батуев Б.Б. К вопросу о характере национального движения в Бурятии // Октябрьская революция и гражданская война в Сибири и на Дальнем Востоке. – Улан-Удэ: Сибирь, 1993. – С. 49.

7. Ринчино Э.-Д. Документы, статьи, письма. – Улан-Удэ, 1994. – С. 22-24.

8. История и культура бурятского народа. – Улан-Удэ: Бэлиг, 1999. – С. 217.

Балдано Светлана Викторовна – кандидат исторических наук, научный сотрудник ОИЭС ИМБТ СО РАН. E-mail: l-a-na@mail.ru Baldano Svetlana Victorovna – candidate of historical science, researcher, Institute of Mongolian, Buddhism and Tibetan Studies, SB RAS.

И.Х. Бальхаева. Подготовка кадров для сельского хозяйства в Бурят-Монгольской АССР в 1920-1930-е гг.

Прежде всего это происходило за счет высокой смертности и потерь населения, вслед за чем последовало снижение рождаемости. Такую ситуацию называют «демографической катастрофой». С середины 1930-х гг. появляются краткосрочные и неустойчивые тенденции к нормализации демографических процессов. Смертность снижается медленно, рождаемость растет, но также весьма нестабильно. Попытка административного регулирования рождаемости большого успеха не имела, лишь на короткий срок повысив рождаемость. В результате в городской среде отчетливо наблюдалась негативная тенденция к увеличению смертельных случаев. Таким образом, снижение рождаемости, которое происходило в те годы в городах Бурятии, можно объяснить «демографическим переходом».

Литература 1. НАРБ. Ф. 196. Оп. 1. Д. 182. Л. 3, 5, 8, 11.

2. Всесоюзная перепись населения 1939 г.: основные итоги / под ред. Ю.А. Полякова. – М.: Наука, 1992. – С. 24.

3. Народное хозяйство Бурятской АССР. – Улан-Удэ, 1967. – С. 5.

4. Московский А.С., Исупов В.А. Формирование городского населения Сибири (1926-1939 гг.). – Новосибирск, 1984. – С. 27-29.

5. НАРБ. Ф. 248. Оп. 2. Д. 46. Л. 19-21.

6. Урланис Б.Ц. Динамика уровня рождаемости в СССР за годы советской власти // Брачность, рождаемость, смертность в России и СССР. – М., 1977. – С.12.

7. Подсчитано по: НАРБ. Ф. р. 196. Оп. 1. Д. 1093. Л. 22-55; Д. 1245. Л. 239; Д. 1649. Л. 38.

8. Демографический словарь… – С. 133.

9. Население России в XX веке… – С. 336.

10. НАРБ. Ф. р. 196. Оп. 4. Д. 99а. Л. 134-150.

11. Урланис Б.Ц. Рождаемость и продолжительность жизни в СССР. – М., 1963. – С. 27-28.

12. Подсчитано по: НАРБ. Ф. р. 196. Оп. 1. Д. 1649. Л. 13; Оп. 4. Д. 99а. Л. 134.

Убеева Ольга Александровна – кандидат исторических наук, преподаватель кафедры истории Бурятии Бурятского государственного университета. г. Улан-Удэ, ул. Ранжурова, 6. Е-mail: ubeieva-oa@yandex.ru Ubeeva Olga Aleksandrovna – candidate of historical science, senior lecturer, department of history of Buryatia, Buryat State University, Ulan-Ude, Ranzhurov str., 6.

ПОДГОТОВКА КАДРОВ ДЛЯ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА

Статья посвящена проблемам подготовки квалифицированных кадров для сельского хозяйства в период становления Бурят-Монголии. В ней рассматривается процесс открытия в республике специальных учебных заведений.

Ключевые слова: профессиональные учебные заведения, подготовка специалистов, школы крестьянской молодежи, краткосрочные курсы, агрозоотехнический институт, сельскохозяйственный техникум.

THE TRAINING OF STAFF FOR RURAL ECONOMY

The article is devoted tothe problems of training of qualified personnel for rural economy in the period of BuryatMongolia formation. The article considers the process of opening special educational institutions in the republic.

K eywords: professional educational institutions, training of specialists, schools for peasant youth, short-term courses, agrozootechnical institute, agriculrural college.

В мае 1923 г. была создана Бурят-Монгольская АССР (БМАССР). Революция и гражданская война разрушили экономику региона, поэтому преобразование форм собственности и становление органов местного управления в Бурят-Монголии происходило с некоторыми трудностями. Сельское хозяйство находилось в полном упадке, его состояние еще более усугубилось сильной засухой 1921 и 1922 гг. Восстановление разрушенного хозяйства началось в условиях крайне ограниченных материально-технических, финансовых, трудовых ресурсов. В 1923 г. в сельском хозяйстве насчитывалось всего 7 агрономов, 1 зоотехник, 4 ветеринарных врача и 13 ветеринарных фельдшеров. К моменту образования Бурят-Монгольской АССР (БМАССР) на ее территории практически отсутствовали учебные заведения профессионального образования. В 1922 г. функционировали лесное училище, музыкальная школа, проводились педагогические курсы. Обучалось всего 156 учащихся, работало преподавателей [53, 272].

Наличие квалифицированных кадров являлось необходимым условием реализации всего комплекса задач, стоящих перед республикой. Поэтому в 1924/25 уч. г. в системе школ повышенного типа БМАССР появились школы крестьянской молодежи (ШКМ). Они относились ко второй ступени единой трудовой школы и предназначались для подготовки специалистов и организаторов производства сельского хозяйства. Такие школы сочетали общее, трудовое и политехническое образование. В них молодежь от 12 до 16 лет получала общеобразовательные знания в объеме семилетки. Первая ШКМ в республике была открыта в 1924 г. в с. Мухоршибирь. В 1925/26 уч. г. насчитывалось 5 ШКМ, 1926/27 уч. г. – 7 (435 учащихся), 1927/28 уч. г. – 8 (925 учащихся), 1928/29 уч. г. – 13 (1251 учащихся). Школы крестьянской молодежи пользовались большой популярностью, число желающих учиться в них достигало 8-9 чел. на одно место [50, с. 84]. Во многих ШКМ была создана довольно крепкая по тем временам учебно-материальная база. Основное внимание уделялось знакомству учащихся в теории и на практике с основами полеводства, животноводства, овощеводства, кооперирования и коллективизации хозяйств, изучению сельскохозяйственных машин, обучению столярному, слесарному, плотничьему, кузнечному, швейному, токарному делу.

Реформа, направленная на ликвидацию дореволюционных земельных отношений, по существу, являлась аграрной революцией в улусе и создала предпосылки для быстрого развития всех отраслей сельскохозяйственного производства на основе коллективизации и замены кочевого и полукочевого образа жизни оседлым. Преобразования начались с землеустроительных работ. Их осуществление требовало наличия кадров землеустроителей, которые в республике практически отсутствовали. Наркомзем БМАССР приглашал специалистов из других местностей, что было сопряжено с большими расходами. Основная задача по подготовке кадров легла на местные землеустроительные курсы. В 1924 г. открыты первые землемерные курсы. В 1926/27 уч. г. на двухгодичных землеустроительных курсах (штат преподавателей 14 чел.) училось 165 чел. При курсах имелся интернат, рассчитанный на 35 учащихся [7, с. 5]. Осенью 1928 г. на базе землеустроительных курсов в г. Верхнеудинске открылся сельскохозяйственный техникум, где наряду с землеустроителями начали готовить гидромелиораторов [51, с. 57].

В начале 1930-х гг. Бурят-Монголия вступила в период активного жизнеустройства. На селе происходили коренные преобразования. Процесс коллективизации сельского хозяйства развивался быстрыми темпами. К 1932 г. в колхозы объединено 61,1% крестьянских хозяйств республики, создано более 500 колхозов и 30 машинно-тракторных станций (МТС). Колхозами обрабатывалось 76% посевных площадей. В общественном стаде находилось 57,5% поголовья продуктивного скота [3, с. 92].

В колхозах было организовано 835 товарных ферм. Началась механизация сельского хозяйства, на колхозных полях в 1931 г. работало 111 тракторов [44, с. 218]. В республике действовали многочисленные курсы и семинары по подготовке кадров для аграрного производства. В 1929 г. были открыты девятимесячные курсы для председателей колхозов в г. Верхнеудинске, на местах – краткосрочные курсы для агрономов. В начале 1930 г. по линии Наркомзема организованы полуторамесячные курсы для председателей русских колхозов и трехмесячные курсы для председателей бурятских. В течение года на этих курсах было обучено 384 руководящих работника и 40 счетоводов [54, с. 54]. С 1931 г.

началась курсовая подготовка животноводческих кадров. За один год было подготовлено около тыс. животноводов, в том числе 74 председателя колхозов на 9-месячных курсах, 100 председателей колхозов на 1,5-месячных курсах, 569 счетоводов на 2-месячных курсах, 657 бригадиров животноводческих бригад и 610 организаторов труда на 1,5-месячных курсах [33, с. 152]. Кроме того, по линии Буркоопсоюза на краткосрочных курсах прошли обучение более 2,5 тысяч бригадиров, счетоводов, агрозооуполномоченных, полеводов, животноводов и др. [22, с. 167].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |


Похожие работы:

«Иисус и Мухаммед Поразительные совпадения и явные различия Марк А. Гэбриел, доктор философии, в прошлом преподаватель истории ислама в университете Аль-Азхар в Каире Издательство Кавказ 2006 Ни одно общество никогда не поднималось выше своего представления о Всевышнем. Иисус и Мухаммед: безусловно, влияние этих двух людей сделало общество таким, каким мы знаем его сегодня. Буквально миллиарды приняли их учения и послания. Так как же люди, которые сами ничего не написали, оказали такое влияние...»

«НАЧАЛЬНОЕ И СРЕДНЕЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ А. А. Горелов, Т. А. ГореловА ОбществОзнание Для профессий и специАльносТей социАльно-экономическоГо профиля Учебник Рекомендовано Федеральным государственным учреждением Федеральный институт развития образования (ФГУ ФИРО) в качестве учебника для использования в учебном процессе образовательных учреждений, реализующих программы среднего (полного) общего образования в пределах основных профессиональных образовательных программ НПО и СПО с учетом...»

«СК ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ОБОЗРРЕНИЕ ПРЕПОДАВАНИЯ НАУК История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ОБОЗРЕНИЕ ПРЕПОДАВАНИЯ НАУК 2002/03 ИЗДАТЕЛЬСТВО САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ Санкт-Петербург История Санкт-Петербургского университета в виртуальном...»

«НАШИ РУКИ ЗАПАЧКАНЫ КРОВЬЮ Трагическая история Церкви и еврейского народа МАЙКЛ Л. БРАУН Слово Жизни Москва 2012 УДК 94 (=411.16) ББК 63.3 (0) Б 87 Michael L. Brown OUR HANDS ARE STAINED WITH BLOOD Copyright © 1992 by Michael L. Brown First published in the USA in 1992 by Destiny Image P.O. Box 310, Shippensburg, PA 17257 0310 USA Браун М. Б 87 Наши руки запачканы кровью / Пер. с англ. — М.: МРО БЦХВЕ Слово Жизни, 2012. — 256 с. ISBN 5 94324 014 4 (рус.) ISBN 1 56043 068 0 (англ.) Word of Life...»

«Харьковский национальный университет имени В. Н. Каразина Харьковское областное историко-археологическое общество L au r e a К 80-летию профессора Владимира Ивановича Кадеева Харьков Константа 2007 УДК 94(100)+902/904](082) ББК 63.3(0)я4+63.4я4 Л28 Главный редактор С. И. Посохов Редакционная коллегия: К. Ю. Бардола, С. В. Дьячков (отв. редактор), А. П. Мартемьянов, И. П. Сергеев, С. Б. Сорочан, Ю. И. Цитковская. Художник С. Э. Кулинич Издается по решению правления Харьковского областного...»

«ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНОМУ ОБРАЗОВАНИЮ КАЛЕНДАРЬ ПАМЯТНЫХ ДАТ НА 2013–2014 УЧЕБНЫЙ ГОД Москва 2013 УДК 061.75 ББК 92я2 К 17 Авторы-составители: Жильцова Н.Р., заведующий сектором организационно-методического сопровождения деятельности библиотек ГБОУ УМЦ ПО ДОгМ; Илюшина Е.А., методист сектора организационно-методического сопровождения деятельности библиотек ГБОУ УМЦ ПО ДОгМ К 17 Календарь памятных дат на 2013–2014 учебный год. – М.: ГБОУ...»

«Библиографический справочник доктора исторических наук, профессора Владимира Федоровича Печерицы, изданный к юбилею ученого, включает в себя сведения о его научной деятельности и библиографический список трудов ученого, структурированный по тематическому принципу. Внутри разделов материал располагается по алфавиту авторов или заглавий документа. Хронологические рамки документов в списке литературы охватывают период с 1976 г. по июль 2003 г. Знаком * отмечены работы, библиографические записи...»

«СОЦИОЛОГИЯ ТРУДА MINISTRY OF EDUCATION AND SCIENCE OF THE RUSSIAN FEDERATION RUSSIAN STATE UNIVERSITY FOR HUMANITY Federal State Scientific Institution Center for Sociological Research RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES INSTITUTE OF SOCIOLOGY Zh.T. Toshchenko, G.A. Tsvetkova Sociology Labour The Social Forecast and Marketing Center Moscow 2012 2 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФГНУ Центр социологических исследований РОССИЙСКАЯ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. В.П. АСТАФЬЕВА (КГПУ им.В.П.Астафьева) Филологический факультет ПРОГРАММА вступительных испытаний для поступающих в аспирантуру Направление подготовки 45.06.01 Языкознание и литературоведение Программа аспирантуры Литература народов стран зарубежья (страны Западной Европы)...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2012 Культурология и искусствоведение № 3(7) УДК 821.134.2(460-25)027.2(5271.16) О.А. Жеравина МАДРИДСКОЕ ИЗДАНИЕ ДОН КИХОТА 1780 г. ИЗ КНИЖНОГО СОБРАНИЯ СТРОГАНОВЫХ НАУЧНОЙ БИБЛИОТЕКИ ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА1 В статье рассматривается одно из лучших изданий знаменитого романа Сервантеса, осуществленное Королевской академией Испании в 1780 г., экземпляр которого хранится в Научной библиотеке Томского государственного университета....»

«Во всех современных религиях вера в дьявола занимает почти такое же место, как и вера в бога. В настоящее время в связи с духовным кризисом буржуазного общества во многих капиталистических странах усилилась тенденция почитания дьявола. В книге рассматривается вопрос о месте и роли веры в дьявола в различных религиях. Рассказывается об истоках возникновения этой веры, о процессах ведьм, унесших миллионы человеческих жизней, об использовании веры в дьявола для реакционных политических целей в...»

«ПРЕДИСЛОВИЕ Представлять читателям новую хорошую книгу по той специальности, к которой и сам имеешь отношение, особенно приятно. А в данном случае приятно вдвойне, поскольку вольно или невольно испытываешь некую гордость, наверное. Гордость за то, что это именно твой бывший аспирант стал зрелым самостоятельным исследователем. Собственно говоря, эта научная зрелость получила подтверждение значительно раньше выхода в свет данной книги, в процессе написания и успешной защиты диссертационной...»

«Петр Рябов Диссертация Проблема личности в философии классического анархизма Введение Философией пробудившегося человека назвал анархизм выдающийся русский мыслитель первой четверти ХХ века А.А.Боровой. (53; 45) (Здесь и далее при цитировании в круглых скобках сначала указывается номер цитируемого источника в списке литературы, затем – номер тома (в случае многотомного издания) и, наконец, номер страницы источника. Примечания – цифры даны в квадратных скобках – приводятся в конце текста – прим....»

«Ученые записки Таврического национального университета им. В. И. Вернадского Серия Исторические науки. Том 26 (65), № 1. 2013 г. С. 85–85. УДК 908: 021.9 (477.75) НАУЧНОЕ ИЗУЧЕНИЕ КНИЖНЫХ БОГАТСТВ КАРАЙ-БИТИКЛИГИ (ДОВОЕННЫЙ ПЕРИОД) Парафило Д. М. Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского, г. Симферополь, Украина E-mail: denis_parafilo@mail.ru Впервые на основе синтеза неизвестных архивных и опубликованных источников восстановлена картина научного изучения книжных богатств...»

«Перну Режин Крестоносцы Режин Перну Перну Режин Крестоносцы Перевод с французского: Карачинский А. Ю. и к.и.н. Малинин Ю. П. {1}Так обозначены ссылки на примечания. Примечания в конце текста книги. Аннотация издательства: Крестовые походы представляют собой одну из самых ярких страниц средневековой истории. Это, пожалуй, единственная в своем роде авантюра, не похожая ни на миграцию, ни на колонизацию, в которой участвовали добровольцы со всех уголков Европы, оторванные от ресурсов и лишенные...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ИСКУССТВ МИНИСТЕРСТВА КУЛЬТУРЫ СССР Редколлегия тома: В. Н. Л А З А Р Е В, О. И. П О Д О Б Е Д О В А Редактор-составитель О. И. П О Д О Б Е Д О В А © Издательство Наука, 1977 г. ВИКТОР НИКИТИЧ ЛАЗАРЕВ Советское искусствознание понесло ничем невозместимую потерю — не стало Виктора Никитича Лазарева, чьи труды в области византийского, западноевропей­ ского и древнерусского искусства в течение многих лет определяли научный уро­ вень и мировой авторитет...»

«Сеть по борьбе с коррупцией для стран Восточной Европы и Центральной Азии 7-я Общая встреча, 25-27 июня 2008 г., Тбилиси (Грузия) ПРИЛОЖЕНИЕ 4: ПРЕЗЕНТАЦИИ НА ТЕМАТИЧЕСКОМ ЗАСЕДАНИИ 1 Расследование коррупции высокого уровня Г-н Даниэль Морар, главный прокурор, руководитель Национального директората по борьбе с коррупцией (ДНА) Румынии Слайд 1 РУМЫНИЯ Прокуратура при Высшем кассационном суде НАЦИОНАЛЬНЫЙ АНТИКОРРУПЦИОННЫЙ ДИРЕКТОРАТ РАССЛЕДОВАНИЕ КОРРУПЦИИ ВЫСОКОГО УРОВНЯ - ПРЕЗЕНТАЦИЯ ДЕЛСлайд...»

«ВВЕДЕНИЕ ИСТОРИЯ И ЦЕЛЬ СОЗДАНИЯ НИЦЦКОЙ КЛАССИФИКАЦИИ Международная классификация товаров и услуг (МКТУ), предназначенная для целей регистрации знаков, была официально признана Соглашением, заключенным 15 июня 1957 г. странами – участницами Ниццкой дипломатической конференции, и пересмотрена в 1967 г. в Стокгольме, в 1977 г. в Женеве и изменена в 1979 г. Страны – участницы Ниццкого соглашения в рамках Парижского союза по охране промышленной собственности образуют Специальный союз, который...»

«Эта книга о самом поразительном человеке в современной истории бизнеса — Стиве Джобсе — великом предпринимателе эпохи высоких технологий, известном своим индивидуализмом, инакомыслием и бунтарским характером. Авторы подробно описали головокружительный взлет молодого человека, очень рано добившегося успеха, и последовавшее за этим стремительное падение, во время которого Стив был изгнан не только из Apple, но и из компьютерной индустрии вообще. Эта книга приобрела скандальную известность еще на...»

«0 НАУЧНЫЙ МОЛОДЁЖНЫЙ ЕЖЕГОДНИК – 2010. ВЫПУСК V НАУЧНЫЙ МОЛОДЁЖНЫЙ ЕЖЕГОДНИК ВЫПУСК V YOUTH RESEARCH YEARBOOK, VOL. V www.nausphera.ucoz.org 1 НАУЧНЫЙ МОЛОДЁЖНЫЙ ЕЖЕГОДНИК – 2010. ВЫПУСК V РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК, САМАРСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES, SAMARA SCIENTIFIC CENTER САМАРСКАЯ ГОРОДСКАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ СООБЩЕСТВО МОЛОДЫХ УЧЁНЫХ SAMARA MUNICIPAL FUND UNION OF YOUNG SCIENTISTS МОЛОДЁЖНЫЙ ДОСУГОВО-ОЗДОРОВИТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР ЛЕСНАЯ СКАЗКА YOUTH LEISURE AND HEALTH CENTER...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.