WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |

«Под редакцией академика А.П. ДЕРЕВЯНКО, академика А.Б. КУДЕЛИНА, академика В.А. ТИШКОВА Составитель В.Б. ПЕРХАВКО ISBN 978-5-02-038068-4 © Отделение ...»

-- [ Страница 1 ] --

УДК 93

ББК 63.3

Т93

Под редакцией

академика А.П. ДЕРЕВЯНКО,

академика А.Б. КУДЕЛИНА,

академика В.А. ТИШКОВА

Составитель В.Б. ПЕРХАВКО

ISBN 978-5-02-038068-4 © Отделение историко-филологических наук РАН,

2012

© Редакционно-художественное оформление.

Издательство «Наука», 2012

ПРЕДИСЛОВИЕ

Указом Президента Российской Федерации 2012 год был объявлен Годом российской истории. Внимание высшего руководства страны к ключевым вехам пути, пройденного Россией за 1150 лет, свидетельствует о понимании важности политической, познавательной и воспитательной функций исторической науки. Празднование в рамках Года российской истории целого ряда знаменательных юбилейных дат (от 1150-летия российской государственности – до 70-летия Сталинградской битвы) дало нам повод еще раз соприкоснуться с уроками прошлого, извлечь из них то, в чем мы нуждаемся сейчас и что понадобится нам в будущем. Как писал один из первых античных историков Полибий, «уроки, почерпнутые из истории, наиболее верно ведут к просвещению и подготавливают к занятию общественными делами, повесть об испытаниях других людей есть вразумительнейшая или единственная наставница, научающая нас мужественно переносить превратности судьбы…».

Состояние исторической памяти, развивающейся и трансформирующейся на протяжении столетий, отражает как цивилизационный уровень государства, так и его идеологию. Воспоминания об истоках Руси, восходящих к третьей четверти IX столетия и связанных с деяниями легендарного Рюрика и Вещего Олега, киевских князей Аскольда и Дира, долгие годы сохранялись главным образом в устной форме и лишь в XI в. были запечатлены в первых русских летописных сводах. Используя книжные знания, почерпнутые из Византии, их составители пытались включить далекое прошлое славян и первые шаги Древнерусского государства в более широкий контекст истории народов мира.

Еще до принятия христианства как государственной религии (988–989) началось приобщение наших предков к достижениям европейской цивилизации и, в частности, к письменности. Редкие надписи X в., сделанные буквами греческого алфавита и отражавшие имущественные отношения, включают восточнославянские имена. Христианизация в совокупности с усложнением форм государственной практики и социально-экономических отношений способствовала быстрому распространению грамотности в XI столетии, к которому относятся древнейшие сохранившиеся русские книги (часть Новгородской Псалтыри на церах, Остромирово Евангелие и два Изборника Святослава), самые ранние новгородские берестяные грамоты, УКАЗ

ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ



О проведении в Российской Федерации Года российской истории В целях привлечения внимания общества к российской истории и роли России в мировом историческом процессе п о с т а н о в л я ю:

1. Провести в 2012 году в Российской Федерации Год российской истории.

2. Правительству Российской Федерации:

образовать организационный комитет по проведению в Российской Федерации Года российской истории и утвердить его состав;

обеспечить разработку и утверждение плана основных мероприятий по проведению в Российской Федерации Года российской истории.

3. Рекомендовать органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации осуществлять необходимые мероприятия в рамках проводимого в Российской Федерации Года российской истории.

4. Настоящий Указ вступает в силу со дня его подписания.

Президент Российской Федерации Д. Медведев Москва, Кремль 9 января 2012 года № надписи-граффити киевского Софийского собора, другие эпиграфические памятники. На столетия вперед Русская православная церковь стала хранительницей знаний о прошлом. В соборах и за монастырскими стенами трудились летописцы, там сберегались исторические реликвии (посох и облачение новгородского епископа Никиты, меч псковского князя Довмонта и др.).

В год свержения ордынского ига просвещенный русский монах Ефросин, проживавший в Кирилло-Белозерском монастыре, вспомнил о 100-летии Куликовской битвы. На одном из листов рукописного сборника, включавшего поэму «Задонщина», он сделал примечательную запись: «В лето 6888 (1380) сентября 8 в среду был бой за Доном. В лето 6988 (1480) сентября 8 ино тому прешло 100 лет». В честь памятных событий на Руси издавна сооружались православные храмы.

Как подчеркивалось в книге И. Копиевского «Введение краткое во всякую историю», напечатанной в 1699 г. в Амстердаме для русского читателя, «история же память утвержает и деяния древняя или дела ветхая всяческая прешедшего времени, яко настоящаго, изъявляет да познает и не забывает…». С Петровской эпохи в практику парадно-официальной жизни страны входят светские празднования годовщин славных побед русского оружия (под Азовом, Полтавой, Гангутом и др.). В эти дни проводились торжественные шествия войск, в небе взвивались фейерверки. Создается первый музей – Кунсткамера, переданная по указу 1724 г. в ведение Петербургской академии наук.

С первых десятилетий своего существования Академия наук стала уделять внимание историко-культурному наследию России, изданию исторических источников и трудов историков. В 1764 г. М.В. Ломоносов по поручению Екатерины II отобрал для воплощения на полотнах ряд самых знаменательных сюжетов и великих деятелей российской истории.





Накануне Отечественной войны 1812 г. возник проект установки памятника руководителям Второго земского ополчения, освободившего Москву в Смутное время, Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому. Осенью 1812 г., когда еще не завершилось изгнание Наполеона за пределы России, М.И. Кутузов в одном из писем призывал сберечь для потомков русские укрепления у Тарутина. С XIX в. стали традиционными торжественные мероприятия на Бородинском поле. Возникли исторические и археологические общества, в России приступили к раскопкам и реставрации памятников старины.

В 1847 г. историки не забыли о 700-летии первого летописного упоминания о Москве.

Казалось бы, совсем недавно, при жизни наших прапрадедов, Россия торжественно отмечала 1000-летие своей государственности. Тогда, 8 сентября 1862 г., император Александр II, годом ранее освободивший крестьян от крепостной зависимости, открыл в Новгороде памятник «Тысячелетие России» работы М. Микешина и И. Шервуда. На 1888 г. пришлось 900-летие крещения Руси. В Киеве на высоком берегу Днепра воздвигли памятник Владимиру Святому. В 1899 г. широко праздновалось 100-летие со дня рождения великого русского поэта А.С. Пушкина, имя которого объединяло всех: от консерваторов-монархистов до либералов и радикалов.

Еще больший размах приобрели в начале XX в. празднования 200-летия Полтавского сражения (1909), 50-летия отмены крепостного права (1911), 100-летия Отечественной войны 1812 года (1912), 300-летия освобождения Москвы от иноземных интервентов (1912) и 300-летия Дома Романовых (1913), запечатленные не только в печатных материалах, но и в кинои фотодокументах.

После эпохальных революционных событий 1917 г. общественнополитические приоритеты в нашем государстве кардинально изменились.

В обстановке нарушения прав верующих и воинствующей атеистической пропаганды не могло быть и речи о праздновании в 1938 г. в СССР 950-летия принятия христианства на Руси. Хранительницей дореволюционных традиций стала российская эмиграция. Наши зарубежные соотечественники тогда провели серию торжественных заседаний, молебнов, выпустили памятную медаль.

Вместе с тем 100-летнюю годовщину со дня гибели А.С. Пушкина отметили в 1937 г. как за рубежом, так и в СССР. В 1924 г. наши соотечественники, проживавшие в Эстонии, праздновали «День русского просвещения», приуроченный к 125-летию со дня рождения А.С. Пушкина. Этот важный почин уже в 1925 г. поддержали выходцы из России, проживавшие в 13 странах мира. В Болгарии, Франции, Чехословакии и других стран эмигрантская общественность отмечала 175-летие (1930), и 180-летие (1935) Московского университета.

Старшее поколение россиян помнит празднование в 1962 г. 150-летия Отечественной войны 1812 года. Именно тогда был снят Э. Рязановым фильм «Гусарская баллада», восстановлены в Москве Триумфальные ворота, появился Музей-панорама «Бородинская битва». Однако 1100-летие призвания Рюрика (1962) явно не укладывалось в рамки неустанной и бескомпромиссной борьбы с норманнской теорией, на которую была настроена советская историческая наука. Посему в официальных кругах СССР решили эту дату не отмечать. Ее как бы подзабыли, в отличие от российской эмиграции. В 1962 г. эмигрантская общественность организовала (в основном в США) ряд юбилейных мероприятий.

И вот в нынешнем году российской государственности исполнилось около 1150 лет, вместивших жизни приблизительно 46 поколений россиян, далеких и близких наших предков. Сознавая условность летописной даты – 862 г. – и признавая, что государственные начала стали формироваться у восточных славян еще до появления Рюрика с варяжской дружиной, ученые России не могли не отреагировать на этот знаменательный (пусть и условный) юбилей новыми трудами.

Празднование юбилеев памятных исторических дат способствует формированию чувства исторического оптимизма, гордости за наши подлинные свершения, позволяет осознать истинные причины провалов и неудач.

В Год российской истории в разных городах России и даже за ее пределами на высоком научном уровне прошли юбилейные конференции и встречи ученых, открылись познавательные архивные и музейные выставки. В мае 2012 г. создано Российское историческое общество, деятельность которого направлена на объединение историков, повышение интереса к истории в стране, популяризацию исторических знаний. В Институте российской истории РАН завершена работа над юбилейными научными проектами («Территория и власть в истории Российского государства от истоков до XIX в.», «Этнический и религиозные факторы в формировании и эволюции Российского государства» «Отечественная война 1812 года в культурной памяти России»), осуществлявшимися в рамках целевых конкурсов РГНФ.

В газетах и журналах напечатаны интересные подборки юбилейных материалов, состоялись теле- и радиопередачи с участием авторитетных специалистов. Появилась серия книг, альбомов и музейных каталогов, посвященных памятным событиям в истории российской государственности и культуры. Ученые Института всеобщей истории РАН выпустили очередной том «Всемирной истории», в который включены материалы по отечественной истории эпохи Средневековья, учебное пособие «Древняя Русь в свете зарубежных источников», энциклопедию «Древняя Русь в средневековом мире». Издательство «РОССПЭН» порадовало читателей трехтомной энциклопедией «Отечественная война 1812 года и освободительные походы русской армии 1813–1814 годов», издательство Пушкинского Дома – прекрасно оформленным альбомом «“Отчизну обняла кровавая забота…”: Рукописное наследие Отечественной войны 1812 года в собраниях Пушкинского Дома». Опубликованы интересные документы по истории российско-китайских отношений на протяжении XVIIXX вв. В Институте российской истории РАН подготовлен ряд монографических исследований, а также разработан проект академического 20-томного издания «Истории России».

Статьи авторов сборника «1150 лет российской государственности и культуры», предлагаемого вниманию читателей, призваны дополнить материалы докладов крупнейших ученых страны, которые прозвучат 18 декабря 2012 г.

на Научной сессии Общего собрания РАН, посвященной Году российской истории. В них представлены новейшие трактовки различных событий, процессов и явлений отечественной истории и культуры, отличающиеся объективностью и сбалансированностью.

Подразумевая под государственностью форму правления, совокупность центральных и местных органов власти, правовую и социальноэкономическую системы, наконец, государственную идеологию, авторы анализируют становление и дальнейшую эволюцию российской государственности, начиная с IX и до конца XX столетия. За 1150 лет она не раз подвергалась трансформациям и деформациям, но выжила даже во время самых суровых испытаний.

Историко-культурное наследие многонациональной российской цивилизации создавалось на протяжении столетий при участии всех народов, населяющих нашу страну. На основе междисциплинарного подхода его изучением плодотворно занимаются историки, археологи, лингвисты, литературоведы, этнологи и искусствоведы, о чем свидетельствуют статьи авторов сборника.

Отделение историко-филологических наук РАН выражает признательность коллективу сотрудников издательства «Наука» во главе с членомкорреспондентом РАН В.И. Васильевым за подготовку к печати и издание в кратчайшие сроки сборника статей «1150 лет российской государственности и культуры».

ЗАРОЖДЕНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ

РОССИЙСКОЙ

ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

ФОРМИРОВАНИЕ РУССКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

И «ПРИЗВАНИЕ» РЮРИКА

2012-й год отмечен сразу несколькими юбилейными датами. Среди них 200-летие Отечественной войны 1812 г., 400-летие освобождения Москвы от интервентов в Смутное время. К 2012 г. относится и юбилей, в официальных документах определенный как 1150-летие зарождения российской государственности.

Когда предметом празднования становятся события, как в первых двух случаях, датировать их обычно не представляет сложности. Иное дело, если речь идет об исторических процессах, к каковым относится возникновение государственности. Здесь любая точная дата будет условной, всего лишь маркирующей более или менее важное опять-таки событие, оказавшее воздействие на процесс политогенеза. Что касается начала русской государственности1, то дат, связанных с теми или иными событиями на пути государствообразования, может быть отмечено несколько.

Самая ранняя из них – 839-й год. Под этой датой франкские Бертинские анналы сообщают, что ко двору императора франков Людовика Благочестивого прибыло посольство от византийского императора Феофила, а с ним – люди, пришедшие ранее послами в Константинополь от «хакана» (chacanus) народа (gens) «Рос» (Rhos). Выяснение личностей послов, предпринятое по инициативе Людовика, позволило установить, что они являлись по происхождению «свеонами» (выходцами из Средней Швеции – Свеаланда)2.

Таким образом, уже в конце 830-х годов фиксируется некое образование под именем Русь3, чей правитель носил восточный по происхождению титул «хакан» (каган). Однако где располагалась эта Русь, остается неясным:

источник не содержит данных о ее локализации. Исследователями предлагались в качестве возможного местонахождения и Среднее Поднепровье, и Поволховье (район будущего Новгорода), и Верхнее Поволжье4. Высказывались даже мнения, что посольство было отправлено из Скандинавии или что каган, упоминаемый в источнике, – это правитель не Руси, а Хазарии (и, следовательно, речь идет не о политическом образовании под названием Русь, а об отдельных скандинавах, называвших себя русью и служивших хазарскому кагану). Две последние трактовки маловероятны5, но в любом случае локализация Руси, упомянутой в Бертинских анналах, остается спорной; неизвестно и имя ее правителя. Тем не менее 839 г. – это дата первого упоминания Руси в дошедших до нас источниках и свидетельство о дипломатических контактах этого политического образования с двумя крупнейшими европейскими государствами раннего Средневековья – Византийской и Франкской империями.

Следующая дата – 860-й год, когда войско руси (греч. ) на 200 судах совершило нападение на Константинополь – столицу Византийской империи.

Это событие имеет точную датировку (июнь 860 г.), но, как и в случае с известием Бертинских анналов, неясна локализация того политического образования, откуда было совершено нападение. В качестве версий в историографии назывались Среднее Поднепровье, Поволховье, Северное Причерноморье.

Высказывалась даже экзотическая точка зрения, что поход совершили норманны, пришедшие не с севера, из Восточной Европы, а с юга – со Средиземного моря6. Неизвестны и имена предводителей Руси7. Кроме того, военное нападение нет оснований расценивать как ключевое событие в процессе становления государственности, тем более что это был не первый поход в византийские владения: «Житие Георгия Амастридского», созданное не позднее 842 г., говорит о нападениях русских на малоазийское побережье Империи8.

Далее идет 862-й (6370-й от Сотворения мира) год, под которым в Повести временных лет рассказывается о приглашении на княжение славянскими группировками Севера Восточной Европы – словенами и кривичами, а также их финноязычными соседями (чудью) «из-за моря» варяга Рюрика. Минусом здесь является неточность этой даты. Датировки событий IX столетия в Повести временных лет, памятнике начала XII в., реконструировались летописцами с опорой на отрывочные данные, заимствованные из греческих хроник9.

В предшествовавшем Повести временных лет так называемом Начальном своде конца XI в., чей текст донесен Новгородской первой летописью младшего извода, о приходе Рюрика говорится под 6362 (854) г. Наконец, завершает ряд 882-й (6390) год – дата, под которой в Повести временных лет рассказывается о захвате преемником Рюрика Олегом Киева11.

Эта дата так же условна, как и 862-й год (Начальный свод о занятии Киева говорит под тем же 854 г., что и о призвании Рюрика12). Но само событие весьма существенно: в результате него были объединены два протогосударственных образования восточных славян – северное, с центром в Новгороде, и южное, со столицей в Киеве; благодаря этому была создана своего рода ось государственной территории Руси, вытянутая с севера на юг по ВосточноEвропейской равнине, вдоль торгового пути «из варяг в греки».

В историографии дореволюционного периода главной вехой в процессе государствообразования на Руси считался 862 г. Именно в 1862 г. в стране отмечали 1000-летие России. Долгое время появление династии фактически приравнивалось к появлению государства. Однако со второй половины XIX столетия все более стало укрепляться представление, что корни государственности восходят к «дорюриковой» эпохе, к развитию местного славянского общества13. Такое представление еще более утвердилось в советский период, когда возникновение государства стали связывать с появлением деления общества на классы. Случившееся в 862-м, по Повести временных лет, году стало рассматриваться как всего лишь эпизод в длительном процессе.

В умалении значения этого события в историографии советской эпохи сыграл роль и тот факт, что рассмотрение проблемы возникновения русской государственности всегда было тесно увязано с дискуссией по так называемому варяжскому вопросу. Со времени становления в России истории как науки (XVIII в.) шел спор о том, кем были летописные «варяги» – иноземцы «изза моря», к которым принадлежал родоначальник древнерусской княжеской династии Рюрик. Тех, кто считал, что они были скандинавами («норманнами», по западноевропейской терминологии раннего Средневековья), принято именовать «норманистами», тех, кто это отрицал, – «антинорманистами».

При этом среди «антинорманистов» были сторонники отождествления варягов с разными народами (западными славянами, финнами, балтами и т.д.)14.

К концу XIX – началу XX в. дискуссия практически прекратилась. Причиной этого было в первую очередь накопление научных знаний, особенно в области археологии и лингвистики. К тому времени начались археологические исследования русских древностей, и они показали, что на территории Руси в конце IX – X в. присутствовали тяжеловооруженные воины скандинавского происхождения. Это коррелировало с известиями письменных источников, летописей, согласно которым иноземными воинами-дружинниками русских князей были варяги. С другой стороны, лингвистические изыскания установили скандинавскую природу имен первых русских князей (Рюрик, Олег, сын Рюрика Игорь, жена Ольга) и многих лиц из их окружения первой половины X в. (упоминаемых в летописных текстах и включенных в Повесть временных лет текстах договоров Олега и Игоря с Византией). Отсюда естественно следовал вывод, что носители этих имен имели скандинавское, а не какоето иное происхождение15. Тем не менее в XX в. дискуссия по варяжскому вопросу продолжилась, но совсем в ином ключе. «Антинорманизм» советской историографии не имел ничего общего с прежним, дореволюционным антинорманизмом. Историки советской эпохи признавали, что варяги – это норманны, но отрицали тезис о создании ими Древнерусского государства (противостоя в этом как старым норманистам, так и старым антинорманистам). В таком контексте появление в Восточной Европе Рюрика рассматривалось как не слишком значительное событие. Как более важная обычно рассматривалась дата 882-й год – объединение под единой властью Киева и Новгорода16.

Вместе с тем несомненно, что летописцы конца XI – начала XII в. отводили приходу в Восточную Европу Рюрика ключевое место в своем повествовании. С него брала начало династия, обладавшая в эпоху, когда работали авторы Начального свода и Повести временных лет, монополией на власть на Руси. Согласно Начальному своду, со времен Рюрика и его братьев «прозвашася Русь», а по Повести временных лет именно Рюрик и пришедшие с ним варяги первоначально назывались русью, т.е. именно они принесли это название, ставшее затем наименованием народа и государства восточных славян, в Восточную Европу17. По версии Начального свода и одной из редакций Повести временных лет, Рюрик сразу же становился князем в Новгороде, по версии другой редакции Повести он сначала садился на княжение в Ладоге, а через два года основывал Новгород и перебирался туда.

Новгородская первая летопись младшего извода Во времена же Кыева и Щека и Хорива новгородстии людие, рекомии словени, и кривици, и меря: словене свою волость имhли, а кривици свою, а мере свою; кождо своимъ родомъ владяше; а чюдь своимъ родом; и дань даяху варягомъ от мужа по бhлhи вhверици; а иже бяху у них, то ти насилье дhяху словеномъ, кривичемъ и мерямъ и чюди. И въсташа словенh и кривици и меря и чюдь на варягы, и изгнаша я за море; и начаша владhти сами собh и городы ставити. И въсташа сами на ся воеватъ, и бысть межи ими рать велика и усобица, и въсташа град на град, и не бhше в нихъ правды. И рhша к себh: «князя поищемъ, иже бы владhлъ нами и рядилъ ны по праву». Идоша за море к варягомъ и ркоша: «земля наша велика и обилна, а наряда у нас нhту; да поидhте к намъ княжить и владhть нами». Изъбрашася 3 брата с роды своими, и пояша со собою дружину многу и предивну, и приидоша к Новугороду. И сhде старhишии в Новhгородh, бh имя ему Рюрикъ; а другыи сhде на Бhлhозерh, Синеусъ; а третеи въ Изборьскh, имя ему Труворъ. И от тhх варягъ, находникъ тhхъ, прозвашася Русь, и от тhх словет Руская земля;

и суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска18.

Во времена Кия, Щека и Хорива новгородские люди, называемые словене, кривичи и меря, имели свои волости: словене свою, кривичи свою, меря свою; каждый владел своим родом, а чудь – своим родом. И давали дань варягам от мужа по беличьей шкурке; а те [варяги], что бывали у них, творили насилие словенам, кривичам, мере и чуди. И восстали словене, кривичи, меря и чудь против варягов, и изгнали их за море; и начали сами собой владеть и города строить. И стали воевать между собой, и была между ними большая война и усобица, и поднялся город против города, и не было у них законного порядка. И решили: «Поищем князя, который бы владел нами и управлял нами на основе закона и договора». Пошли за море к варягам и сказали:

«Земля наша велика и обильна, а порядка у нас нет; пойдите к нам княжить и владеть нами». Вызвались три брата с родами своими, взяли с собой многочисленную и превосходную дружину и пришли к Новгороду. Старейший сел в Новгороде, имя ему было Рюрик; второй на Белоозере, Синеус; а третий в Изборске, имя ему Трувор. И со времени тех варягов-пришельцев стала прозываться Русь, с их времени слывет Русская земля; и есть до нынешнего дня новгородские люди, происходящие от варягов. Через два года умерли Синеус и брат его Трувор, и Рюрик взял власть один, [наследовал] власть обоих своих братьев и стал владеть один.

В лhто 6367. Имаху дань варязи, приходяще изъ заморья, на чюди, и на словhнехъ, и на меряхъ, и на всhхъ кривичахъ. И а козаре имахуть на полянех, и на сhверехъ, и на вятичихъ, имаху по бhлhи вhверици тако от дыма. … В лhто 6370. И изгнаша варягы за море, и не даша имъ дани. И почаша сами в собh володhти, и не бh в нихъ правды, и въста родъ на род, и быша усобицh в них, и воевати сами на ся почаша. И ркоша: «поищемъ сами в собh князя, иже бы володhлъ нами и рядилъ по ряду, по праву». Идоша за море к варягом, к руси; сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, анъгляне, инhи и готе, тако и си. Ркоша русь19 чюдь, словенh, кривичи и вся: «Земля наша велика и обилна, а наряда в неи нhтъ.

Да поидете княжити и володhть нами». И изъбрашася трие брата с роды своими и пояша по собh всю русь, и придоша к словhномъ пhрвhе, и срубиша город Ладогу, и сhде старhишии в Ладозh Рюрик, а другии, Синеусъ, на Бhлhозерh, а третhи, Труворъ, в Изборьсцh. И от тhхъ варягъ прозвася Руская земля. По дъвою же лhту умре Синеусъ и братъ его Труворъ, и прия Рюрикъ власть всю одинъ. И пришед къ Ильмерю, и сруби город надъ Волховом, и прозваша и Новъгород, и сhде ту, княжа, и раздая мужемъ своимъ волости, и городы рубити, овому Полътескъ, овому Ростовъ, другому Бhлоозеро. И по тhмъ городомъ суть находницh варязи; пhрвии наслhдници в Новhгородh словенh, и в Полотьскh кривичи, Ростовh меряне, Бhлhозерh весь, Муромh мурома. И тhми всhми обладаше Рюрикъ20.

В год 6367 (859). Варяги, приходящие из заморья, взимали дань с чуди, и со словен, и с мери, и со всех кривичей. А хазары брали с полян, и с северян, и с вятичей, брали по белой шкурке белки от дома. … В год 6370 (862). Изгнали варягов за море, и не дали им дани. И начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие [варяги] называются шведы, а другие норвежцы, [а другие] англичане, а еще иные готы, – вот так и эти.

Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли сначала к словенам, и построили город Ладогу, и сел старший, Рюрик, в Ладоге, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор, – в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были словене. Через два же года умерли Синеус и брат его Трувор, и принял всю власть один Рюрик. И пришел к [озеру] Ильменю, и построил город над Волховом, и назвали его Новгород, и сел тут, княжа, и раздавая мужам своим города – тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах – пришельцы, а первоначальное население в Новгороде – словене, в Полоцке – кривичи, в Ростове – меря, в Белоозере – весь, в Муроме – мурома.

И над всеми ими властвовал Рюрик.

Традиционно описанное в приведенных летописных фрагментах событие обозначается как «призвание варягов», но такая его характеристика, мягко говоря, неточна.

Во-первых, в текстах Начального свода и Повести временных лет отсутствуют слова «призвание» или «призвати». Летописный рассказ говорит по сути о приглашении на княжение. Приглашаются не вообще «варяги», а те, кто по своему общественному положению могли претендовать на княжеский статус, т.е. речь следует вести не о «призвании варягов», а о «приглашении князя-варяга».

Летописный сюжет записан значительно позже самого события (не ранее конца X в.21), но серьезных оснований предполагать в нем литературный вымысел нет. В тексте присутствует определенное противоречие: сначала некие варяги, взимавшие дань со словен и их соседей, были изгнаны, но обратились изгнавшие с приглашением прийти к ним на княжение все равно к варягам. В Повести временных лет это противоречие практически снято благодаря вставке («к руси; сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, анъгляне, инhи и готе, тако и си»), разъясняющей, что варяги бывали разные (из чего читатель мог заключить, что пригласили князя не от тех варягов, которых изгнали). Но в наиболее раннем дошедшем варианте сюжета – в Начальном своде – и изгнанные, и те, от кого пригласили князя, названы просто «варягами», и читатель был вправе предполагать, что обратились к тем, кого только что изгоняли. Очевидно, и «изгнанные», и «приглашенные» назывались «варягами» без уточнения в исходном варианте рассказа, передававшемся в конце IX – X столетии изустно, и летописец, первым записавший его, добросовестно зафиксировал это.

Каково же значение приглашения князя-варяга для дальнейшего хода процесса государствообразования в Восточной Европе? Правомерно ли сводить его только к появлению княжеской династии?

Процессом, предопределившим основы и характер древнерусской государственности, стало заселение Восточно-Европейской равнины славянами22, которое являлось составной частью расселения славян в VI–VIII вв. на обширной территории Центральной, Юго-Восточной и Восточной Европы, в свою очередь представлявшего собой составную часть Великого переселения народов – грандиозного миграционного движения, охватившего Европу в I тыс. н.э. и полностью изменившего этническую и политическую карту континента. Славянское расселение предопределило, во-первых, территориальные пределы распространения древнерусской государственности: государство Русь сложилось в основном на территории, колонизованной славянами в VI–VIII вв.23, и только отчасти (на северо-востоке, в междуречье Оки и Волги) – на землях, где в IX–X столетиях еще преобладало дославянское, финноугорское население (здесь славянская колонизация шла вместе с освоением территорий государственной властью). Во-вторых, именно расселение славян заложило главную экономическую основу древнерусской государственности – земледельческое хозяйство с преобладанием пашенного земледелия (дославянское население лесной зоны Восточной Европы – балты и финноугры – занималось в основном охотой и рыболовством)24. Несомненно, что в восточнославянском обществе складывались и политические предпосылки перехода к государственности.

Традиционная трактовка восточнославянского общества накануне образования государства как «племенного» не соответствует ни данным источников25, ни современным научным представлениям о политогенезе. В последние полвека на основе изучения общественного устройства народов, сохранивших архаический общественный строй до Нового времени, этнологи пришли к выводу, что племя не перерастает в государство. Между племенным и государственным устройством существовала особая стадия. Ее принято обозначать английским словом chiefdom, что обычно переводится на русский язык как «вождество». Главное отличие племени от вождества в том, что племя эгалитарно: в нем есть старейшины, но они не являются наследственной знатью. Напротив, вождество иерархично: в нем существуют знатные роды, в первую очередь род вождя. Именно от стадии вождеств следовал переход к государствообразованию26. У славян племенная структура была сломана в ходе славянского расселения по Юго-Восточной, Центральной и Восточной Европе VI–VIII вв. Славянские догосударственные общности раннего Средневековья были новообразованиями, сложившимися в результате миграций, и с точки зрения современных представлений о политогенезе являлись вождествами27. Византийцы, представители наиболее развитой государственности тех времен, подметили территориально-политический характер славянских группировок и уже начиная с VII столетия именовали их преимущественно не терминами и, указывающими на этническую общность, а термином, образованным от общеславянского самоназвания словhне – «славинии» ()28.

Формирование государства Русь шло практически одновременно со складыванием западнославянских государств – Чехии и Польши – в течение IX–X вв. Сходны были и характерные черты в формировании Древнерусского и западнославянских государств. И на Руси, и в Чехии, и в Польше ядром государственной территории становилась одна из «славиний», а соседние постепенно вовлекались в зависимость от ее правителей. Во всех названных странах основной «государствообразующей» силой была княжеская дружина. Везде наблюдается смена старых укрепленных поселений (градов) новыми, служившими опорой государственной власти29.

Тем не менее государство Русь по одному признаку выделяется из ряда других славянских государств. И у западных, и у южных славян сложилось по нескольку государств, а восточные славяне все оказались объединены в одном: данный факт, обычно воспринимаемый как само собой разумеющийся, в действительности является уникальным. Между тем для IX столетия у славян восточных можно говорить о нескольких центрах потенциального государствообразования: в Среднем Поднепровье (у полян), на Севере Восточной Европы (у словен и их соседей), в землях северян, древлян, волынян, прикарпатских хорватов. Развитие вполне могло пойти таким образом, что на Восточно-Европейской равнине возникло бы и существовало несколько государственных образований (собственно, позже, с XII в., такая полицентричная система государств здесь сформировалась и просуществовала несколько столетий).

В этом свете роль Рюрика и пришедшего с ним контингента выглядит более существенной, чем только начало династии. Именно Рюрик и его преемники с их дружинами производили объединение «славиний» Восточной Европы (и некоторых неславянских общностей: мери, веси, муромы) под единой властью. Варяги, приходившие в Восточную Европу ранее, ограничивались установлением контроля над отдельными участками торговых путей: на севере – в Поволховье и Верхнем Поволжье, на юге – в земле полян (летописные Аскольд и Дир)30. Рюрик после своего прихода установил на севере Восточно-Европейской равнины более масштабную систему власти, в которой появился такой важный элемент (получивший развитие при последующих русских князьях), как управление территориями не через посредство местных правителей, а путем назначения наместников31 (в современной политической антропологии это признается одним из признаков перехода от «вождества» к государству). Олег объединил северные территории словен, кривичей и их финноязычных соседей с политическим образованием в Среднем Поднепровье и сделал данниками ряд «славиний» Юга Восточной Европы (древлян, северян, радимичей)32. Сменивший его Игорь еще более расширил подвластную Киеву территорию на юге33. Позже Ольга непосредственно подчинила Киеву землю древлян34, Святослав покорил вятичей35, а Владимир к концу X столетия стал управлять всей Русью через наместников (сыновей), что знаменовало собой завершение формирования государственной территории36.

Таким образом, объединение осуществляли норманны по происхождению, но не любые, а варяжские князья, и тоже не всякие, а Рюрик и его преемники при помощи своих дружинных контингентов. Норманны, появлявшиеся на Руси в эпоху после прихода Рюрика, в течение X столетия, играли уже совершенно другую роль. Это были отряды викингов, нанимавшиеся русскими князьями для внешних войн. Часть таких варягов погибала в походах, часть возвращалась на родину37, часть оседала на Руси, пополняя дружинный слой.

Ничего принципиально «государствообразующего» эти варяги внести не могли, поскольку деятельность их была подчинена интересам русских князей.

Следовательно, Рюрик и его люди сыграли в процессе государствообразования немаловажную роль: с ними появилась (и была закреплена деятельностью их потомков) тенденция к формированию крупного государства, объединившего все восточнославянские территории. Проблема здесь в том, что у скандинавов той эпохи тенденций к формированию такого рода государств не прослеживается. В Норвегии объединение областей в единое королевство исследователи датируют концом IX – началом X в., но в течение всего X и начала XI столетия это единство было непрочным. Образование единого государства в Дании относят к середине X в. Что же касается Швеции (откуда, судя по археологическим данным, происходило большинство приходивших в Восточную Европу «варягов»), то здесь формирование государства датируют в лучшем случае концом X – началом XI в., а некоторые ученые считают возможным относить его и вовсе только к XII столетию38. Между тем на Руси уже к 940-м годам сложилась политическая система, охватывающая огромную территорию – от Невы и Ладожского озера до днепровских порогов; под непосредственной властью киевских князей были территории полян, словен, части кривичей, их верховенство признавали еще сохранявшие собственных князей «славинии» древлян, дреговичей, северян, лендзян, радимичей, уличей, другой части кривичей39.

Подчинение всей восточнославянской территории было завершено киевскими князьями к концу X в., но уже к середине этого столетия они контролировали территорию, несопоставимую по масштабам с владениями какихлибо скандинавских конунгов. Что касается стран, куда норманны уходили в ходе «движения викингов», то там, где они осуществляли экспансию на земли народов, не имевших еще сложившейся государственности, не появлялось не только крупных, но вообще никаких государств: викинги не создали государств ни в Ирландии, ни в земле пруссов (между низовьями Вислы и Немана), ни в Восточной Прибалтике.

Получается, что ни восточные славяне, ни норманны не имели таких «государствообразовательных потенций», которые позволили бы создать то сверхкрупное государство, которое мы видим на карте Восточной Европы к середине X столетия. При этом, вновь обращаясь к южным и западным славянам, надо отметить, что их государственность возникала под влиянием развитой государственности соседей: у южных славян – византийской и (для Хорватии) франкской, у западных – франкской. Для Руси же, где было создано намного более крупное государство и практически без «запаздывания» по времени появления, таких влияний не просматривается. Византия находилась в отдалении, ее влияние проявится позже (и главным образом в культурной сфере). Еще более отдалена (и отделена западнославянскими землями) была от восточных славян империя франков. Остается норманнское влияние, но норманны сами не имели еще государственности… Исследователи вынуждены вращаться в замкнутом кругу: те, кто скажет, что государство создано восточными славянами при некотором участии норманнов, встретят аргумент, что у славян не было тенденций к формированию столь масштабных государств; те, кто станет утверждать, что Русь была создана норманнами при некотором участии восточных славян, получат аргумент, что таких тенденций не было у норманнов и, вообще, они не могли быть носителями государственности, поскольку сами еще находились на догосударственной стадии развития.

Для ответа на вопрос, с чем могла быть связана особая роль варяжского контингента во главе с Рюриком и его потомков в установлении той масштабной системы властвования в Восточной Европе, которая сложилась в конце IX – X в., необходимо мобилизовать те скудные данные, которые имеются в источниках об этой группировке.

Повесть временных лет помещает Рюрика и его людей (первоначальную русь, по мнению летописца) в определенный географический контекст, в ряду с другими «варягами» – свеями (шведами), урманами (норвежцами), готами (жителями о. Готланд в Балтийском море) и англянами (англичанами)40. Фактически русь названа на месте данов (датчан), которые не упомянуты, несмотря на то что на Руси в начале XII столетия (во время составления Повести временных лет) их хорошо знали. То есть в представлении летописца Рюрик и его люди были данами41. Вероятно, информация о датском происхождении родоначальника русской княжеской династии была получена в 1116 г. (незадолго до создания редакции Повести временных лет, в которой русь была поставлена на место данов), в ходе посольства в Данию, связанного с заключением брака между дочерью новгородского князя Мстислава Владимировича (сына киевского князя Владимира Мономаха) Ингибьорг и датским герцогом Кнутом Лавардом. В Дании хорошо помнили тезку и современника Рюрика – одного из видных предводителей датских викингов в середине IX столетия Рёрика, и скорее всего эти персонажи были в результате разысканий, предпринятых русской стороной во время визита 1116 г., отождествлены42.

Косвенным свидетельством в пользу «датской» версии происхождения Рюрика является упоминание о предшествовавшем его приглашению изгнании варягов, бравших дань со словен и их соседей. Варягами, взимавшими дань, были скорее всего викинги из Средней Швеции – Свеаланда, области Скандинавии, наиболее близкой к региону Поволховья и Приладожья. Следовательно, маловероятно, чтобы князя стали приглашать от тех же варягов, которых изгнали. Соответственно, приглашение предводителя «других» варягов – датских – было бы вполне логичным43.

Из скандинавских народов именно даны в IX столетии наиболее тесно контактировали с тогдашним центром цивилизации Западной Европы – Франкской империей и государствами – ее наследниками. В связи с этим примечательно соотнесение руси с франками, имеющее место в двух византийских хрониках середины X в., где встречаются определения руси как происходящей «от рода франков» –. Это Хроника Продолжателя Феофана и Хроника Симеона Логофета в двух (из трех известных) ее редакциях – Хронике Георгия Амартола (c продолжением) по Ватиканскому списку и Хронике Псевдо-Симеона. Анализ этих сообщений44 привел к следующим выводам: 1) они были записаны в середине 940-х годов (до 948 г.);

2) тезис о тождестве руси и франков исходил от русских; 3) его выдвижение было скорее всего связано с планами правительницы Руси (с 945 г.) княгини Ольги заключить династический брак с византийским императорским домом, который, по традиции, соблюдал запрет на заключение матримониальных союзов со всеми иноземцами, кроме франков.

Под происхождением от франков вовсе не обязательно подразумевалось происхождение всей руси в смысле всего населения, подвластного русским князьям: речь могла идти о правящей верхушке, наиболее политически активной части общества, которая в средневековых представлениях была главным носителем этнонима. Между тем в Византии в ту эпоху «франками» называли жителей государств, сложившихся на месте империи Карла Великого и его потомков (безотносительно к их этнической принадлежности)45. То есть если допускать, что отождествление руси с франками, зафиксированное в византийских хрониках середины X в., имело какую-то основу в реальности, то такой основой могло быть пребывание предков русских князей и лиц из их окружения во владениях Каролингов, которое давало им возможность выводить себя «от франков» в широком смысле этого понятия, принятом в то время в Византии.

В связи с этим сложно проигнорировать тот факт, что во второй-третьей четверти IX в. предводителем норманнов, наиболее тесно связанным с франками, проведшим почти четыре десятилетия на франкской территории в низовьях Рейна в качестве ленника последовательно пяти франкских императоров и королей (Людовика Благочестивого, Лотаря I, Лотаря II, Карла Лысого и Людовика Немецкого), был человек, носивший то же имя, что и летописный Рюрик – представитель датского рода конунгов Рёрик (лат. Roricus)46. Он и его дружина на тот момент были более всех норманнов знакомы с франкским опытом государственного управления (герцогство Нормандия в Северной Франции появится позже, в начале X в.). Если предположение о тождестве Рёрика и Рюрика справедливо47, именно этим могут отчасти объясняться успехи Рюрика и его преемников при установлении масштабной системы властвования в Восточной Европе48.

Итак, надо признать, что к объединению всех восточных славян в единое государство привело воздействие норманнов. Но, во-первых, не всех викингов, приходивших на территорию Руси в течение IX–X вв., а только одного контингента – дружины Рюрика (позже возглавленной Олегом). Во-вторых же – и это главное, данный контингент, скорее всего, был норманнским больше по названию, чем по сути. Его представители, видимо, относились к наиболее «франкизированной» на тот момент группировке выходцев из Скандинавии. Они должны были являться в большей мере носителями традиций франкской государственности, чем скандинавских общественных порядков.

Их воздействие следует в таком случае считать не норманнским, а франкским, только «перенесенным» лицами скандинавского происхождения. По существу это было воздействие франкской государственности на процессы государствообразования у восточных славян. То есть имело место обычное в истории влияние развитой цивилизации на формирующуюся. В последнее время исследователи разных стран все более обращают внимание на воздействие франкского общества на политическое развитие скандинавов и западных славян в раннее Средневековье, приходя к выводу о значительной роли контактов с франками для образования государств в Центральной и Северной Европе49. Сказанное выше позволяет высказать предположение, что и восточные славяне не оказались в стороне от такого воздействия: специфика состояла в том, что в данном случае оно исходило не от непосредственных соседей – имел место переход его носителей на значительное расстояние и интеграция в местное общество. Такое предположение позволяет объяснить, почему образование государства у восточных славян, более географически удаленных от тогдашних центров цивилизации, чем славяне западные, происходило практически без отставания в темпах в сравнении с последними.

Первая часть термина – «русский» здесь и ниже употребляется в «средневековом» смысле (=восточнославянский).

Annales Bertiniani. Hannoverae, 1883. А. 839. P. 19–20.

Rhos является латинской передачей византийской транскрипции названия Русь –.

См.: Петрухин В.Я. Варяги и хазары в истории Руси // Этнографическое обозрение. 1993.

№ 6; Прицак О. Похождення Русi. Київ, 1997. С. 99; Франклин С., Шепард Дж. Начало Руси:

750–1250. М., 2000. С. 55–68; Zukerman C. Deux tapes de la formation de l’ancien tat russe // Les centres proto-urbains russes entre Scandinavie, Byzance et Orient. P., 2000. P. 95–114; Литаврин Г.Г. Византия, Болгария, Древняя Русь: (IX – начало XII в.). СПб., 2000. С. 42–43;

Schramm G. Altrusslands Anfang. Freiburg, 2002. S. 182–185.

См.: Коновалова И.Г. О возможных источниках заимствования титула «каган» в Древней Руси // Славяне и их соседи. Вып. 10: Славяне и кочевой мир. М., 2001. С. 113–115.

Источники и обзор мнений см.: Кузенков П.В. Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение руси в средневековых письменных источниках // Древнейшие государства Восточной Европы: 2000 г. М., 2003.

Повесть временных лет (начало XII в.) приписывает руководство похода киевским князьям Аскольду и Диру, но их упоминание является домыслом летописца, будучи вставкой в текст о нападении, взятый из византийских хроник: Полное собрание русских летописей [далее – ПСРЛ]. Т. 1: (Лаврентьевская летопись). М., 1997. Стб. 21–22; Т. 2: Ипатьевская летопись.

М., 2001. Стб. 15. В более раннем летописном памятнике, так называемом Начальном своде конца XI в., имена предводителей еще не названы (см.: Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950. С. 105).

См.: Бибиков М.В. Byzantinorossica: Свод византийских свидетельств о Руси. II. М., 2009.

С. 135–137.

См.: Лурье Я.С. Россия Древняя и Россия Новая. СПб., 1997. С. 56–99.

Новгородская первая летопись… С. 105–106.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 22–24; Т. 2. Стб. 16–17.

Новгородская первая летопись… С. 107.

См., напр.: Ключевский В.О. Соч. М., 1987. Т. 1. С. 143–162.

См. об этом: Шаскольский И.П. Антинорманизм и его судьбы // Генезис и развитие феодализма в России. Вып. 7: Проблемы историографии. Л., 1983.

В последнее время предпринимаются попытки реанимации «старого антинорманизма» – тезиса, что варяги не были норманнами. См.: Сб. Русского исторического общества. М., 2003.

Т. 8 (156). Между тем в течение XX в. был накоплен значительный материал (в первую очередь археологический), оставляющий ныне намного меньше сомнений в тождестве варягов и норманнов, чем на рубеже XIX–XX вв. (а точнее, не оставляющий никаких сомнений). На территории Руси зафиксированы многочисленные погребения конца IX – X в., захороненные в которых люди были выходцами из Скандинавии (об этом говорит сходство погребального обряда и инвентаря с теми, которые известны из раскопок в самих скандинавских странах).

Они обнаружены и на cевере Руси (район Поволховья–Приладожья), и на Верхнем Днепре (район Смоленска), и в Среднем Поднепровье (район Киева и Чернигова), т.е. там, где располагались главные центры формирующегося государства. По своему социальному статусу эти люди были в значительной своей части знатными воинами, дружинниками (см.: Древняя Русь: Город, замок, село. М., 1985. С. 391–393, 405–407; Мурашева В.В. «Путь из ободрит в греки…»: Археологический комментарий по варяжскому вопросу // Российская история.

2009. № 4). Чтобы отрицать в такой ситуации «норманнство» летописных варягов (а летописи этим термином – «варяги» – именуют как раз дружинников иноземного происхождения), надо допускать невероятное: что о воинах – выходцах из Скандинавии, от которых остались археологические свидетельства их пребывания в Восточной Европе, письменные источники умолчали, и наоборот – те иноземные дружинники (не-скандинавы), которые в летописях упоминаются под именем варягов, почему-то не оставили следов в материалах археологии.

См., напр.: Греков Б.Д. Киевская Русь. М., 1953. С. 450–454.

См.: Горский А.А. Русь: От славянского Расселения до Московского царства. М., 2004.

С. 38–42.

Новгородская первая летопись… С. 106.

Чтение русь в данном случае ошибочно вместо руси (ср.: ПСРЛ. Т. 38: (Радзивиловская летопись). Л., 1989.

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 14 (текст Повести временных лет по Ипатьевской летописи); ср.: Т. 1.

Стб. 20 (текст Повести временных лет по Лаврентьевской летописи).

Это наиболее ранняя датировка гипотетического древнейшего летописного памятника (см.: Гиппиус А.А. История и структура оригинального древнерусского текста: (XI–XIV вв.):

Автореф. дис.... д-ра ист. наук. М., 2006. С. 20–26).

См. о нем: Седов В.В. Восточные славяне в VI–XIII вв. М., 1982; Он же. Славяне в раннем Средневековье. М., 1995; Он же. Славяне: Историко-археологическое исследование. М., 2002.

Ранее VI столетия славяне обитали, по-видимому, только на юго-западе будущей территории Руси – между Средним Днепром и Восточным Прикарпатьем.

См.: Древняя Русь: город, замок, село. С. 219–242.

Восточнославянские догосударственные общности (поляне, древляне, дреговичи, вятичи и др.) ни в одном источнике ни разу не именуются «племенами».

См.: Альтернативные пути к цивилизации. М., 2000.

См.: Буданова В.П., Горский А.А., Ермолова И.Е. Великое переселение народов: Этнополитические и социальные аспекты. М., 1999. С. 160–177; Горский А.А. Русь. С. 10–14; Он же.

К вопросу об уровне развития восточнославянского общества накануне образования государства Русь // Восточная Европа в древности и средневековье: Ранние государства Европы и Азии: Проблемы политогенеза: XXIII Чтения памяти В.Т. Пашуто. М., 2011.

См.: Литаврин Г.Г. Славинии VII–IX вв. – социально-политические организации славян // Этногенез народов Балкан и Северного Причерноморья. М., 1984. Этот термин прилагался к группировкам не только балканских славян, но также западных и восточных. Так, император Византии Константин VII Багрянородный в своем трактате «Об управлении империей»

(середина X в.), говоря о зависимых от киевских князей восточнославянских группировках, определяет их как «славинии вервианов, другувитов, кривичей, севериев» (т.е. древлян, дреговичей, кривичей и северян, см.: Константин Багрянородный. Об управлении империей.

М., 1989. С. 44–45, 50–51; ср. у него же употребление того же понятия применительно к общностям западных славян: Там же. С. 107–109).

См.: owmiaski H. Pocztki Polski. Warszawa, 1970. T. 4. S. 445–493; Warszawa,1973. T. 5.

S. 310–504; Флоря Б.Н. Формирование чешской раннефеодальной государственности и судьбы самосознания племен Чешской долины // Формирование раннефеодальных славянских народностей. М., 1981. С. 108–111, 117–119; Он же. Государственная собственность и централизованная эксплуатация в западнославянских странах в эпоху раннего феодализма // Общее и особенное в развитии феодализма в России и Молдавии: Проблемы феодальной государственной собственности и государственной эксплуатации (ранний и развитой феодализм). М., 1988; Тржештик Д. Среднеевропейская модель государства периода раннего средневековья // Этносоциальная и политическая структура раннефеодальных славянских государств и народностей. М., 1987; Жемличка П., Марсина Р.

Возникновение и развитие раннефеодальных централизованных монархий в Центральной Европе (Чехия, Польша, Венгрия) // Раннефеодальные государства и народности (южные и западные славяне VI–XII вв.). М., 1991; Горский А.А. Русь. С. 46–48, 87–94, 108–111.

Новгородская первая летопись… С. 106; ПСРЛ. Т. 1. Стб. 19–21; Т. 2. Стб. 15–17.

Новгородская первая летопись… С. 106; ПСРЛ. Т. 1. Стб. 20; Т. 2. Стб. 14.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 23–24; Т. 2. Стб. 16–17.

Новгородская первая летопись… С. 109–110; Константин Багрянородный. Об управлении империей. С. 44–45, 50–51, 156–157.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 54–60; Т. 2. Стб. 43–48.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 65; Т. 2. Стб. 53.

ПСРЛ. Т. 1. 8–84, 121; Т. 2. Стб. 69–71, 105–106; см. также: Горский А.А. Русь. С. 58–76.

См.: Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе. М., 1985.

См.: Роэсдаль Э. Мир викингов. СПб., 2001. С. 59–70; Андрощук Ф.А. От Рагнара Лодброка до Видгаутра: (О датских и шведских контактах сембов и куршей в эпоху викингов и в раннем средневековье) // Ладога и Глеб Лебедев: VIII Чтения Анны Мачинской. СПб., 2004.

См.: Горский А.А. Русь. С. 58–75.

Такое расположение руси присутствует не только в статье 862 г., но и во вводной (недатированной) части Повести временных лет, где помещен перечень народов Северной и Западной Европы: «… свеи, урмане, готh, русь, агляне…» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 4).

См.: Горский А.А. Повесть временных лет о руси Рюрика // Исторический журнал: Научные исследования. 2011. № 6. С. 17–20.

См.: Там же. С. 20–23.

Ср.: Кирпичников А.Н., Дубов И.В., Лебедев Г.С. Варяги и Русь // Славяне и скандинавы. М., 1986. С. 193–194; Свердлов М.Б. Домонгольская Русь: Князь и княжеская власть на Руси VI – первой трети XIII в. СПб., 2003. С. 109.

Горский А.А. Русь «от рода франков» // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. 2008. № (32).

Поэтому определение «от рода франков» не может быть указанием на норманнское происхождение руси – скандинавы в население владений Каролингов не входили.

Новейшую сводку данных о Рёрике см.: Пчелов Е.В. Рюрик. М., 2010. С. 134–156.

Мнения в пользу их отождествления см.: Крузе Ф. О происхождении Рюрика // ЖМНП.

1836. Янв., июнь; Беляев Н.Т. Рорик Ютландский и Рюрик Начальной летописи // Сб. статей по археологии и византиноведению. Прага, 1929. Т. 3; Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М., 1982. С. 229; Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985. С. 214; Молчанов А.А. Древнескандинавский антропонимический элемент в династической традиции Рюриковичей // Образование Древнерусского государства: Спорные проблемы. М., 1992. С. 45; Свердлов М.Б. Домонгольская Русь: Князь и княжеская власть на Руси VI – первой трети XIII вв. СПб., 2003. С. 106–109, 118–120; Янин В.Л. Очерки истории средневекового Новгорода. М., 2008. С. 25–26; Шувалов П.В. Зачатие Руси: Пушные пути Европы и устная традиция // Сложение русской государственности в контексте раннесредневековой истории Старого Света. СПб., 2009. C. 85 (Труды Гос. Эрмитажа; Вып. 49).

Подробно см.: Горский А.А. Первое столетие Руси // Средневековая Русь. М., 2012. Вып. 10.

С. 77–112.

См.: Franks, Northmen and Slavs: Identities and State Formation in Early Medieval Europe.

Brepols, 2008.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА

В ЕВРОПЕЙСКОМ КОНТЕКСТЕ*

Образование Древнерусского государства традиционно связывается с внутренним развитием восточнославянского общества во второй половине I тыс. н.э. Именно оно рассматривалось в советской исторической науке и продолжает рассматриваться как основной фактор зарождения и становления восточнославянской государственности. Между тем археологические исследования последних десятилетий показывают, что значительная интенсификация сельского хозяйства и, соответственно, существенный рост прибавочного продукта происходит в Х–XI вв., когда государство, пусть еще в ранней форме, уже существует. Только к концу этого периода появляется частная собственность на землю. Вплоть до XI в. в обществе сосуществуют две почти полностью оторванные друг от друга экономические системы: производящее хозяйство основной массы населения и военно-торговая экономика элиты.

Более того, климатические условия, особенно в лесной зоне, делали сельскохозяйственное производство рискованным: так, Новгород на протяжении всего Средневековья зависел от подвоза пшеницы с юга, и голодные годы были постоянным бедствием для населения.

Недостаточность внутреннего социально-экономического развития общества для его перехода от позднеплеменного (в современной терминологии – от сложных и сверхсложных вождеств) к государственному строю убедительно обоснована и теоретически – в рамках зарубежной и отечественной политической антропологии1. Поэтому наряду с продолжением исследований хозяйства, социальной структуры и политического развития восточнославянских общностей, что, безусловно, является важнейшей задачей, необходимо также поставить вопрос, в каком историческом контексте возникло и формировалось Древнерусское государство, какие экономические, политические, культурные явления и процессы общеевропейского или евразийского масштаба вызвали к жизни перерастание восточнославянских племенных структур в государственные и/или оказали воздействие на их трансформацию.

Единственным обращением к историческому контексту возникновения Древнерусского государства были работы о зарождении предгосударственного образования (политии) на северо-западе Восточной Европы – в ВолховскоИльменском регионе с центром в Ладоге. Согласно древнейшей дошедшей до нас летописи – Повести временных лет, населявшие его славяне и финны призвали на княжение Рюрика, основателя династии русских князей, а затем царей. В формировании этой политии были усмотрены проявления процессов, охвативших в VIII–X вв. весь Балтийский регион2. Более того, еще в 1980-е годы ленинградский археолог Г.С. Лебедев высказал предположение о существовании в эпоху викингов, в VIII–XI вв., единого – «циркумбалСтатья написана в рамках целевого проекта РГНФ № 12-01-08018 «Возникновение и становление Древнерусского и других средневековых государств: компаративное исследование» по программе «1150 лет зарождения российской государственности».

тийского» – региона, включавшего Поволховье и объединявшегося военной и торговой деятельностью скандинавов3.

Гипотеза Лебедева не была по достоинству оценена в то время, не нашла она развития и позднее. Между тем и новые археологические материалы, и углубленное прочтение письменных источников свидетельствуют:

в VIII–Х вв. существовал относительно единый макрорегион, охвативший всю северную периферию Европы от северо-западной Франции и Англии на западе до Средней Волги на востоке и связанный общей системой коммуникаций, по которым совершался обмен и торговля престижными предметами, передавались культурные импульсы, осуществлялось взаимодействие далеко отстоящих друг от друга регионов Европы и Ближнего и Среднего Востока.

Центральным узлом, соединявшим западную и восточную части этой системы была Балтика: не случайно именно здесь встречаются Запад и Восток – в кладах и на поселениях отложились предметы как франкского, английского, фризского, так и византийского, арабского, среднеазиатского происхождения, а скандинавы проникают на запад вплоть до Испании, на востоке же достигают устья Волги и даже Багдада.

Каким же путем и почему формируется этот гигантский регион и какое отношение его возникновение имело к образованию Древнерусского государства?

С конца 1930-х годов в исторической науке господствовала теория Анри Пиренна об экономическом упадке средиземноморской торговли, а затем и кризисе западноевропейских государств в результате арабских завоеваний VII–VIII вв. Название книги Пиренна символично – «Мухаммед и Шарлемань». «Тезис Пиренна» был развит шведским нумизматом С. Булином в статье, название которой – «Мухаммед, Шарлемань и Рюрик» – знаменовало дальнейшее развитие исследований. Булин показал, что разрушение системы средиземноморских коммуникаций, которая обеспечивала снабжение Западной Европы предметами роскоши и – что особенно важно – золотом и серебром, было компенсировано возникновением дальних путей из Северного моря через Балтику и реки Восточной Европы на Восток4. Как Шарлеманя Пиренна не было бы без Мухаммеда, так, по мнению Булина, его не было бы и без Рюрика, т.е. без участия Восточной Европы в общеевропейской экономике.

Разумеется, и «тезис Пиренна», и теория Булина подверглись в последние десятилетия существенному пересмотру. Но в своей основе они, похоже, выдержали испытание временем. Наиболее существенные коррективы касаются двух аспектов. Во-первых, уточнены причины экономического кризиса VII в., в котором, по мнению современных исследователей, кардинальную роль сыграли не столько арабские завоевания, сколько окончательное разрушение позднеантичной экономической системы. Во-вторых, пересмотрены пути выхода Западной Европы из кризиса: начиная с VIII в. в Европе формируются две крупные экономические области: на юге, в исламском мире, процветает торговля с Передней Азией и Индией; на севере в Каролингскую эпоху возникает и крепнет североморская система связей, которая позднее охватывает Балтику, а затем и Восточную Европу5.

Уже в эпоху Великого переселения народов структурирующую европейское пространство роль играли Дунай, отделявший позднюю Римскую отмечающие этапы формирования северной трансконтинентальной магистрали империю от варварского мира, и Рейн, служивший границей между римскими провинциями в Галлии и Свободной Германией. Значение обеих рек не угасло после распада Римской империи: с VI в. Рейн становится главной магистралью, соединяющей Центральную и Южную Европу с Северным морем. Находки коптских сосудов, римских стеклянных кубков, византийских золотых монет-солидов на Среднем Рейне и даже в Центральной Швеции указывают, что между Южной Европой и франкской и свейской элитами существовал обмен ценностями.

В новой, североморской, экономической зоне в конце VII – VIII в. образуется сеть торговых центров – эмпориев, или виков (лат. emporium, др.-англ.

wk, др.-исл. vk), которые возникают на перекрестье речных и морских путей. При впадении Сены, Мааса и Рейна в Северное море во второй половине VII в. возрождается пришедший в упадок римский опорный пункт Квентовик (совр. taples, южнее Булони, в устье р. Канш), вырастают Домбург на о. Вальхерен, Дорестад в устье Рейна и ряд более мелких виков. К IX в. это были крупнейшие торговые центры Франкского государства, где собирались торговые пошлины и чеканилась монета. Одновременно с ними на другом берегу Ла-Манша появляются Ипсвич, Хамвик, Лондон (Lundеnwc) и др.

На северо-востоке Североморского региона, на побережье Ютландии, разрастается Данкирке, возникший еще в I в. до н. э. как центр производства железа, но достигший расцвета в VII в. уже в качестве ремесленного и торгового поселения. О его участии в североморской торговле свидетельствуют тысячи обломков фризских сосудов, находки фризских монет-скеаттов, изделий рейнских ремесленников. К VIII в. Североморский регион охвачен единой сетью коммуникаций, которая связывает Центральную Европу через Рейнскую область с юго-восточной Англией и юго-западной Ютландией.

По Рейну и другим рекам Франкии в эмпории на берегах Северного моря поступают рейнское вино, жернова, оружие, гребни, сосуды; Англия и Данкирке, видимо, поставляют в основном шерсть, кожи, рабов. Однако Франкия не получает по этой сети те товары и в том количестве, которые были необходимы и уже стали привычными: прежде всего серебро, которое ранее доставлялось из Африки – не случайно франкские монеты VII – первой половины VIII в. постепенно портятся: количество серебра в них неуклонно уменьшается. Резко сокращается приток восточных тканей, сосудов, других предметов роскоши, а также пряностей.

Если североморская торговля в VII в. находится в стадии становления, то в Балтийском регионе к этому времени уже существует развитая внутренняя сеть торговых путей. Она начала формироваться еще в бронзовом веке и также обросла виками в узловых пунктах6. В IV–VI вв. из Западной Балтики, где крупнейшим торговым центром становится Люннеборг на о. Фюн, протягиваются торговые пути в глубь региона, в первую очередь вдоль юго-восточного и восточного побережий Скандинавского п-ова к о. Борнхольм, о. Эланд, на котором возникают торгово-ремесленные поселения Экеторп и Исманторп, и Средней Швеции, где на оз. Меларен вырастает богатейший Хельгё. Если связи Западной Балтики традиционно ориентированы на Центральную Европу, то Восточная Скандинавия имела давние, уже с рубежа н.э., контакты с восточным побережьем Балтики. Начиная с V в. здесь возникают поселения готландцев и свеев, к VII в. прокладывается путь в глубь Восточной Европы по Финскому заливу до Ладожского озера. Главным стимулом, привлекавшим скандинавов на востоке в это время, была пушнина: не случайно древнейшие следы пребывания скандинавов на о. Тютерс в Финском заливе и на о. Риекалла в Ладожском озере – временные стоянки мореходов и охотников.

Находки из Хельгё свидетельствуют о теснейших восточных связях эмпория, прежде всего с о. Сааремаа и районом г. Таллинна, но и с более отдаленными землями: отголоском таких связей служит найденная на поселении статуэтка Будды, изготовленная в северной Индии в VI или VII в.

Вплоть до конца VII в. Балтийский регион не обнаруживает скольконибудь устойчивых контактов с Североморским, хотя такие товары, как пушнина, вероятнее всего, проникали в Западную Европу, а до Восточной Скандинавии доходили стеклянные сосуды из Англии, мечи из Рейнской области, фризские скеатты. Путь, связующий оба региона, огибал Ютландский п-ов с севера, где в Лимфьорде возникает поселение Линдхольм-Хёйе, значение которого как стоянки на трансъевропейском пути возрастает в эпоху викингов.

Объединение североморской и балтийской систем коммуникаций происходит в VIII в., когда осваивается переход из одного региона в другой на Шлезвигском перешейке. Здесь, на берегу залива Шлее, возникает, возможно не без участия фризов, а к IX в. достигает расцвета Хедебю – крупнейший торговый и ремесленный центр Балтики. Его кардинальное значение для развития всего Балтийского региона засвидетельствовано не только его широчайшими международными связями, но и разгоревшейся в конце VIII – начале IX в. борьбой между Карлом Великим и правителями Хедебю за контроль над торговыми путями и центрами в юго-западном углу Балтики7.

Североморская торговля к концу VIII в. сосредоточилась по преимуществу в руках фризов, покоренных франками в 734 г. Фризские монеты-скеатты и предметы фризской торговли: поступавшие из рейнской области вино, стеклянные изделия, оружие оседают на западном побережье Ютландии, где место Данкирке занимает расположенный поблизости Рибе. Фризские импорты достигают Средней Швеции, где Хельгё в IX в. сменяется Биркой, Готланда, где вырастают такие центры, как Вестергарн, Павикен, Эстергарн, и, наконец, Северо-Запада Восточной Европы, где в середине VIII в. возникает Ладога.

В нее, как и в другие балтийские центры, поступают предметы из Фризии:

например, фризские кувшины. Предполагается и присутствие здесь фризских ремесленников: фризские резные гребни, найденные в ранних слоях Ладоги, вряд ли могли быть выполнены местными мастерами8. Характерна для Хедебю, но, впрочем, и для других виков, в том числе Бирки, топография ранней Ладоги: длинные, но узкие огороженные участки с жилыми и хозяйственными постройками, выходящие торцами к воде или улице.

Одновременно на землях поморских славян, балтов и прибалтийско-финских племен возникают такие центры, как Рерик в Висмарском заливе, Ральсвик на о. Рюген, Менцлин на нижнем Пене, Волин в устье Одера, Трусо в устье Вислы, ряд поселений в землях пруссов, Кауп и Апуоле на землях куршей, Гробиня – ливов и др. К концу IX в. южное и восточное побережье Балтики усеяно крупными и мелкими поселениями, обслуживающими торговые пути и принимающими живое участие в торговле.

Таким образом, на протяжении VIII в.

формируется единый регион, от Фризии и Англии до Восточной Балтики, в котором наиболее активную роль играют фризы и скандинавы. Главным явлением этого времени, оказавшим наибольшее влияние Фризский кувшин, Старая Ладога на экономику балтийских стран эпохи викингов, равно как и на социальнополитическое развитие населявших его народов, было включение в этот регион Восточной Европы. Ее речные магистрали связали североевропейскую систему коммуникаций с Востоком, превратив всю систему в трансконтинентальную.

Продвижение балтийских коммуникаций на восток определяется временем формирования Балтийско-Волжского пути – второй половиной VIII в.

Зримыми вехами формирования пути было основание вдоль него торговоремесленных поселений, таких как Ладога (ныне Старая Ладога), Городище под Новгородом («Рюриково», ныне в черте Новгорода), которое возникло в середине IX в. как военный опорный пункт и контролировало развилку путей от оз. Ильмень. Последующие этапы освоения пути связаны с основанием поселений у дер. Тимерёво в Ярославском Поволжье, на Сарском городище под Ростовом Великим; наиболее отдаленный от Балтики регион – вятский у поворота Волги на юг – отмечен концентрацией кладов арабского серебра IX в.

С середины VIII в. устанавливается прямая связь Севера с арабским Востоком. Показателем служит появление восточного серебра в кладах Восточной и Северной Европы. Первый, еще немногочисленный поток серебряных монет-дирхемов, чеканенных в основном на севере Африки, идет через Кавказ по Дону, Волго-Окскому междуречью и далее на север. Древнейший клад с арабскими монетами (младшая монета чеканена в 699/700 г.) найден в Ладоге в слоях 750–760-х годов, еще несколько кладов дирхемов из Ладоги и ее округи датируются 770–790-ми годами9. С начала IX в. монетное серебро достигает Готланда и Средней Швеции. Мощный поток арабского серебра завершил формирование единого «макробалтийского» региона, просуществовавшего до конца Х в., когда судьбы Англии и Франкии, с одной стороны, и Скандинавии и Руси – с другой, разошлись.

ок. 10 000, но они достигали, пусть и в небольшом количестве, Дании (ок. дирхемов), Норвегии (ок. 400) и даже Исландии (ок. 10) и Англии. Почти все арабские монеты, найденные в Дании, Норвегии и Исландии, чеканены в Средней Азии и нередко сочетаются с восточноевропейскими импортами, что указывает на их поступление из Восточной Европы, а не с запада, например из Испании. В свою очередь, в Восточную Европу попадают западноевропейские монеты: полубрактеаты Хедебю первой, крайне незначительной чеканки (ок. 825 г.) найдены у дер. Кислая (Верхнее Поднепровье), а более поздней и обширной чеканки (середина X в.) – в кладах из Кейла (Эстония, 20 монет), у дер. Денисы (Украина; клад содержал многочисленные фрагменты), на поселении у дер. Тимерёво, а английские пенни Х в. и чеканки Кнута Великого (ум. 1035) встречаются в кладах Новгородской земли. Предполагается, что в Скандинавию вместе с монетами с Востока проникла и практика использования весового серебра, отчего в кладах присутствует огромное количество фрагментов монет и серебряных изделий. К редким находкам принадлежат пять близких по типу колец со вставками из полудрагоценных камней:

в погребении из могильника у Танеевки поблизости от Булгара на Средней Волге, два в Тимерёве в Ярославском Поволжье, по одному в Ладоге и в Бирке; на вставках выгравированы арабские надписи «Во имя Аллаха», «Аллах», одна из сур Корана. Фризские гребни и сосуды получили широкое распространение от Ладоги до Англии. Уникальные деревянные замки-цилиндры, которыми запечатывались мешки с собранной в Новгородской земле данью, доставлявшейся в Новгород с конца Х в., имеют прямые (и единственные) аналогии в скандинавском Дублине10.

Связи между различными частями региона сформировали отчетливые представления о цельности североевропейского пространства. Героический мир англосаксонских эпических поэм VII–VIII вв. простирается от Фризии и Северо-Западной Франкии до земель финнов, где побывал Видсид (Widsid, 76). «Приливом вынесло на финскую землю» Беовульфа после одного из его юношеских подвигов (Beowulf, 580). В древнескандинавской картине мира пространство структурировано путями, исходящими из Западной Балтики:

Северным (Norrvegr, откуда произошло название «Норвегия»), Южным (Survegr), но прежде всего Восточным (Austrvegr) и Западным (Vestrvegr)11, которые кольцом охватывают Европу и смыкаются в Средиземном море – «в греках». Восходящая, вероятно, к глубокой древности «путевая» организация пространства сохранялась в Скандинавии и в христианскую эпоху и получила отражение как в сагах, так и в ученой литературе XIII–XIV вв.

Восприятие североевропейского пространства как единого региона было присуще и древнерусскому летописцу начала XII в., который писал: «По сему же морю (Варяжскому, т.е. Балтийскому. – Е.М.) седять варязи семо ко въстоку до предела Симова, по тому же морю седять к западу до земле Агнянски и до Волошьски. Афетово бо и то колено: варязи, свеи, урмане, готе, русь, агняне, галичане…»12 Балтийское море на ментальной карте летописца выступает организующим европейское пространство центром, от которого отходят, охватывая Европу, две ветви, соответствующие трансконтинентальным путям, – восточная, образованная Балтийско-Волжским путем, и западная, огибающая Европу и выходящая в Средиземное море13. На западе регион простирается до Англии и Северо-Западной Франкии14, чему соответствует отнесение к «варягам» англичан и «галичан»-галлов, т.е. франков (ср. отнесение «агнян» к варяжским народам в «Сказании о призвании варягов» по Ипатьевской летописи). На востоке же варяги достигают «предела Симова», т.е. низовьев Волги, по определению летописца15.

Сходство древнерусской и древнескандинавской организации пространства, а также центральное место в нем варягов (скандинавов) указывают на то, что пространственные представления русских летописцев восходят к скандинавской географической традиции, которая сложилась в эпоху викингов – в конце IX – Х в., когда скандинавский мир включал территории Англии (Центральную Англию и Нортумбрию) и Франции (Нормандию) на западе и Северо-Запад Восточной Европы на востоке. Как древнерусскому летописцу, так и скандинавам эпохи викингов, таким образом, все пространство от Нормандии и Англии на западе до Средней, а может быть, и Нижней Волги на востоке, полукружьем охватившее Европу с севера, представляется единым регионом.

Наконец, на всем пространстве Северного региона проходят типологически сходные и относительно синхронные в Скандинавии и Восточной Европе социально-политические процессы, приведшие к образованию скандинавских и древнерусского государств. Уже в V в. начинается колонизация скандинавскими племенами англов и ютов на западе – в Англии и свеями и гутами на востоке – в Восточной Прибалтике. На всем пространстве региона – от Квентовика до Ладоги – практически одновременно в VIII – первой половине в. возникают или возобновляют бурную деятельности эмпории.

В IX–Х вв. плотная сеть торгово-ремесленных поселений на всех участках трансконтинентального пути и его ответвлениях охватывает берега Балтийского моря и земли Восточной Европы, лежавшие вдоль БалтийскоВолжского пути.

2. 1150 лет Вокруг двух крупнейших скандинавских эмпориев – Хедебю и Бирки – возникают политические образования. Зарождение первого из них относят к 730-м годам, когда начинается строительство мощного оборонительного вала к югу от Хедебю, но его усиление отмечается франкскими источниками с конца столетия, когда правители Хедебю вступают в непосредственные отношения с Франкской империей. Становление предгосударственного образования в Средней Швеции, возможно, началось в IХ в.: о «королях» Бирки сообщает Римберт в «Житии св. Ансгария». В конце того же столетия возникают скандинавские политии в Англии – Денло и в Ирландии – с центром в Дублине.

В середине – второй четверти IX в., вероятно, складывается и политическое образование в Ладожско-Ильменском регионе, которое получило в современной исторической литературе условное наименование «Русский каганат». Это название основано на сообщении франкских Бертинских анналов под 839 г. о посольстве некоего «кагана» к византийскому императору Феофилу. Члены этого посольства назвали себя «росами», но на деле оказались свеонами. Большинство историков полагает, что посольство в Византию было отправлено из «Ладожской» политии, возглавляемой, по сообщению одного восточного писателя Х в., «каганом русов» (скандинавов). Сказание о призвании Рюрика и его братьев, восходящее к местной устной традиции16, очевидно, отражает не только (а, может быть, и не столько) конкретный факт установления власти предводителя одного из скандинавских отрядов, сколько сложившуюся к этому времени ситуацию: консолидацию восточнославянской и финской племенных элит, тяготевших к крупным центрам на БалтийскоВолжском пути, и контроль скандинавов над этим путем.

Ситуацию второй половины IX в. на Северо-Западе Восточной Европы характеризуют восточные писатели Х в., сведения которых, восходящие к несохранившимся сочинениям конца IX в., позволяют до определенной степени реконструировать социально-политическую организацию и экономические основы раннегосударственного образования, сложившегося в Поволховье.

Население этой политии составляют народы ар-рус, традиционно отождествляемый со скандинавами, и ас-сакалиба – славяне. Ее экономической основой является торговля, в которой доминирующую роль играют русы.

Их торговая деятельность обеспечивается набегами на поселения славян, грабежами и захватом жителей в плен для продажи в качестве рабов. Существовал и более или менее упорядоченный сбор даней в натуральной форме путем объезда правителем подчиненной ему территории (полюдье). Отголоски даннических отношений славянского и финского населения СевероЗапада со скандинавами нашли отражение в упоминании «варяжской дани»

в «Сказании о призвании варягов», где сборщиками дани, как и в восточных источниках, названы сами варяги. Впрочем, вероятно, сбор даней, по крайней мере частично, осуществлялся местной племенной знатью.

Арабские авторы обращают специальное внимание на организацию торговли, указывая на ее регулярность и стабильность торговых путей, упорядоченность взаимоотношений торговцев с местной властью: выплату правителю «страны русов» десятины от торговой прибыли и обеспечение защиты купцов, которая осуществляется в соответствии с определенными правовыми нормами: за оскорбление чужеземца (купца) обидчик обязан отдать потерпевшему половину своего имущества. Если эти известия не являются переносом восточных реалий на почву «острова русов», то они – важное свидетельство развитых и упорядоченных торговых отношений, регламентируемых центральной властью. Именно наличие в обществе русов потестарных институтов (по меньшей мере аппарата для сбора пошлин и наказания нарушителей установленных правил торговли) и центральной власти, сосредоточенной в руках «царя» («малика» или «кагана») русов, позволяет говорить о возникновении здесь протогосударства.

В жизни Северо-Запада Восточной Европы IX в., таким образом, с отчетливостью вырисовывается главенствующая и организующая местные общества роль торговли по Балтийско-Волжскому пути. Разветвленная сеть рек, впадающих в Ладожское и Ильменское озера и в Волгу, образовала широкую зону, связанную с функционированием пути. Наряду с центральными торгово-ремесленными поселениями в узловых местах пути в этой зоне возникает и множество более мелких поселений, жизнь на которых сопряжена с обслуживанием пути и поставками продовольствия и товаров (пушнины, воска, меда) в более крупные центры17.

Функционирование трансконтинентального торгового пути имело по меньшей мере два серьезных последствия для местных обществ. Племенная верхушка вовлекалась в торговую деятельность и ее обеспечение. Материалы как торгово-ремесленных поселений, так и некрополей около них свидетельствуют об их полиэтничном характере: скандинавы составляли лишь часть, причем не слишком большую часть населения. Доступ к дальней торговле стимулировал ускоренное социальное развитие тех племен (или части племен), которые жили в зоне торгового пути. Даже ограниченное участие в торговле – поставка товаров – усиливало имущественное расслоение, выделение и обособление знати, наконец, обусловливало близость ее интересов к интересам скандинавов в создании благоприятных условий для торговли. Обеспечение безопасности торговой деятельности и плавания по рекам, особенно в местах, сложных для навигации (пороги, отмели и т.п.), или волоков, как и создание инфраструктуры пути, в первую очередь стоянок для ремонта судов, пополнения припасов и, по возможности, получения новых товаров, являлось первоочередной задачей, без решения которой нормальное функционирование пути было бы невозможно. Именно эту задачу и решали скандинавские вожди, установившие в IX в. более или менее устойчивые связи с племенными элитами региона. Не случайно поэтому оформление государственных начал на Северо-Западе летописец связал именно с варягами, использовав в качестве предания о происхождении древнерусской правящей династии местное «Сказание о призвании варяжских князей». «Вокняжение» Рюрика, предводителя одного из многих викингских отрядов, стало итогом столетнего по меньшей мере функционирования трансконтинентального пути, соединившего Восток и Запад.

Перенос центра тяжести из Ладожско-Ильменского региона в Среднее Поднепровье в конце IX – Х в. был обусловлен изменением геополитической ситуации на юге Восточной Европы. Усиление Хазарского каганата, стремившегося монополизировать торговлю по Балтийско-Волжскому пути и чинившего препятствия прямым связям между Балтикой и Востоком, потребовало освоения Днепровского пути, открывавшего доступ в Византию и на Передний Восток. Формирование Балтийско-Днепровской магистрали («Пути из варяг в греки») завершается в последней четверти IХ в., однако уже с середины этого столетия начинаются попытки скандинавов установить контроль над крупнейшим центром Поднепровья – Киевом и использовать его как опорный пункт для плавания в Византию: об этом свидетельствует рассказ Повести временных лет об утверждении в Киеве «варягов» Аскольда и Дира и надежно документированный византийскими источниками поход «росов» на Константинополь 860 г.18 Маршрут по Днепру, с одной стороны, был значительно короче, нежели по Волге, с другой – он открывал доступ к богатейшим рынкам восточного Средиземноморья. Укрепившаяся в конце IХ в. в Киеве военная элита, получившая название «русь», сосредоточила контроль над всей основной системой коммуникаций Восточной Европы, от ее начала на Ладожском озере до Средней Волги на востоке и Среднего Поднепровья на юге, и широко использовала это преимущество: ее экономика была по-прежнему ориентирована на внешнюю торговлю, теперь уже с Византией. Средства же для участия в ней собирались полюдьем в виде даней с постепенно подчиняемых Киеву славянских племен или племенных объединений («княжений»).

Возникновение сначала раннегосударственного образования в ЛадожскоИльменском регионе, а затем и единого Древнерусского государства с центром в Киеве в конце IX в. было, таким образом, результатом развития восточнославянских общностей, территории которых находились в зоне трансъевропейской магистрали. Их быстрая социально-политическая трансформация стимулировалась прежде всего их участием в трансконтинентальной торговле, получением от нее «сверхприбылей», не сопоставимых с доходами производящего хозяйства, и усвоением культурных импульсов, исходящих из стран с уже сформировавшейся государственностью, таких как Англия и Франкия.

См.: Крадин Н.Н. Политическая антропология. 2-е изд. М., 2010.

Wikinger und Slawen / Hrsg. von J. Herrmann. B., 1982; перевод на русский язык с добавлением статей: Славяне и скандинавы / Пер. на рус. Г.С. Лебедева под ред. Е.А. Мельниковой. М., 1985; Мельникова Е.А. Древняя Русь и Скандинавия. М., 2011. С. 15–48.

Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985; перепечатка с дополнениями:

Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси. СПб., 2005.

Pirenn A. Mohammed and Charlemagne / Transl. by B. Miall. 1937. Р. 234–235 (впервые изложено в статье, опубликованной в Revue belge de Philologie et d’Histoire. 1922. Vol. 1. Р. 77–86);

Bolin S. Mohammed, Charlemagne and Ruric // Scandinavian Economic History Review. 1953.

Vol. 1. P. 5–39 (впервые опубликовано на шведском языке: Scandia. Tidskrift fr historisk forskning. 1939. B. 12. S. 181–222).

Hodges R., Whitehouse D. Mohammed, Charlemagne and the Origins of Europe: Archaeology and the Pirenne Thesis. L., 1983; 1989. Р. 123–157, 77–122; McCormick М. Origins of the European Economy. Communications and Commerce AD 300–900. N.Y., 2001.

Мельникова Е.А. Древняя Русь и Скандинавия. С. 421–432.

Мельникова Е.А. Вступление норманнов в дипломатические отношения с Франкской империей // Historia animatа: Памяти О.И. Варьяш. М., 2004. Ч. 3. С. 22–38.

Кирпичников А.Н. Средневековая Ладога: (Итоги археологических исследований) // Средневековая Ладога. Л., 1985. С. 24–25.

Там же. С. 21–22; Кирпичников А.Н., Сарабьянов В.Д. Старая Ладога – древняя столица Руси.

СПб., 2003. С. 50–52, 58.

Янин В.Л. У истоков новгородской государственности. Великий Новгород, 2001. С. 62.

Джаксон Т.Н. Ориентационные принципы организации пространства в картине мира средневекового скандинава // Одиссей: Человек в истории. М., 1994. С. 54–64.

Повесть временных лет / Подг. текста, пер. и коммент. Д.С. Лихачева с доп. М.Б. Свердлова.

М., 1996. С. 8.

Мельникова Е.А. Пути в структуре ментальной карты составителя «Повести временных лет» // Древнейшие государства Восточной Европы: 2009 г. Трансконтинентальные и локальные пути как социокультурный феномен. М., 2010. С. 318–344.

Название «Волошьская земля» происходит от этнонима «волъхва», сопоставимого с наименованием кельтского племени вольки (средневековое valli – «валлоны», совр. Walonreye – Валлония; соответствует др.-сканд. vallir и Valland – Нормандия и/или земли вдоль юговосточного побережья Северного моря).

Повесть временных лет. С. 7–8; в соответствии со средневековыми географическими представлениями, к Азии – части Сима – относились Центральная и Южная Азия.

Мельникова Е.А., Петрухин В.Я. Легенда о «призвании варягов» и становление древнерусской историографии // Мельникова Е.А. Древняя Русь и Скандинавия. С. 172–189 (впервые опубликовано в 1995 г.).

Носов Е.Н., Горюнова В.М., Плохов А.В. Городище под Новгородом и поселения Северного Приильменья: (Новые материалы и исследования). СПб., 2005.

Повесть временных лет. С. 13; Кузенков П.В. Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение Руси в средневековых письменных источниках // Древнейшие государства Восточной Европы: 2000 г. М., 2003. С. 5–172.

РУСЬ IX ВЕКА: СЕВЕР И ЮГ

Первые достоверные, и притом достаточно многочисленные, сведения о народе по имени русь (написание со строчной имеет в виду этноним, с прописной – название страны) относятся к IX в. Таким образом, о начале Древней Руси наука знает несравненно больше, чем, например, о начале Древнепольского государства, самые ранние данные о котором восходят только ко второй половине Х столетия.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |


Похожие работы:

«ИСТОРИКО-СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ Общие сведения. В структуре института действуют 13 кафедр: дореволюционной отечественной истории, археологии и этнографии; новейшей истории народов России; всеобщей истории; экономической истории и информационных технологий; истории Отечества; страноведения; регионоведения и политологии; философии для гуманитарных специальностей; философии для естественно-научных и инженерных специальностей; социальной работы; социологии; психологии; методологии науки и...»

«Б ИБЛИОГРАФИЧЕСКИМ УК АЗ АТ ЕЛЬ ГУМАНИТАРНЫХ ИЗДАНИЙ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Сборники, монографии, учебные пособия (1819— 1969) -С.-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА им. М. ГОРЬКОГО БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ ГУМАНИТАРНЫХ ИЗДАНИЙ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО— J1EIШИГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА СБОРНИКИ, МОНОГРАФИИ, УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ (1819-1969) С о с т а в и т е л и : Н. А....»

«Русский мир Каунаса Kauno rus pasaulis №3 30 апреля 2008 г. ISSN 1822-931X Владимир Орлов: Поздравляем Елена Сергеева Ковенская *** ветеранов В весенний пробужденья день, крепость Когда земля – в немом цветеньи, с Днём Победы! Ценнейшую из всех побед – уникальный Мы славим в трепетном волненьи. памятник Цены её ни осознать, Ни даже оценить не в силах, фортификационной Гуляет по земле весна, Гуляет праздник всеединый! архитектуры и Париж и Рим, и Вашингтон, Берлин, Варшава, Прага Злата военной...»

«История развития свободного программного обеспечения в России и на Западе. Алферов М.Ю. Паромова С.Я. МОСКВА – 2011 ГОД Конспект лекций Применение СПО в МИОО Страница № 1 из 54 образовательном учреждении Содержание Список сокращений ВВЕДЕНИЕ Часть I. История развития СПО на Западе Формирование социальных предпосылок возникновения СПО (50 – 60 гг. 20 века).6 Коммерционализация ПО (70 - 80 гг. 20 века) Зарождение движения за свободные программы: проект GNU Понятие свободного ПО Понятия...»

«Северо-Казахстанская областная универсальная научная библиотека им.С.Муканова Инновационно-методический отдел Ночь в библиотеке: опыт подготовки и проведения Петропавловск 2013 Ночь в библиотеке или Библионочь: история возникновения Впервые идея открыть двери для посетителей в ночное время появилась в 1997 году в музеях Европы. Позднее к ним присоединились музеи России и Казахстана. За этот период Ночи в музеях стали уже традиционными, проходят они с успехом, количество участников ежегодно...»

«Ландрам Джин Ландрам Джин Маргарет Тэтчер - неукротимое честолюбие Джин ЛАНДРАМ МАРГАРЕТ ТЭТЧЕР: НЕУКРОТИМОЕ ЧЕСТОЛЮБИЕ Каждое крупное достижение, каждый бросок вперед в истории разрабатывались правым полушарием мозга с помощью целостного осмысления обнаруженных аномалий, процессов обновления и восприятия взаимосвязей. Мэрилин Фергюсон, Заговор Водолеев Нужна власть, которая дана правительства ч людьми, вместо людей, которые даны властью правительства. Леди Маргарет Тэтчер Железная Леди была...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2012 Филология №1(17) ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ УДК82/821.0-31 И.В. Ащеулова ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОВЕСТИ В. СОСНОРЫ: ПРОБЛЕМА ПОНИМАНИЯ И ИНТЕРПРЕТАЦИИ ТЕКСТОВ ИСТОРИИ В статье анализируются три повести петербургского поэта В. Сосноры, написанные в 1968 г. на материале русской истории XVIII в.: Державин до Державина, Спасительница Отечества, Две маски. Опираясь на мемуарные источники и документы эпохи, автор вступает с ними в диалог, предполагая недосказанности,...»

«Ежегодная маркетинговая премия Энергия успеха Лучшее корпоративное издание 2010 года №12 (39), декабрь 2011 В номере: Крупным планом 7 ноября наш банк понес тяжелую утрату — ушел из жизни советник правления Белгазпромбанка Валерий Владимирович Селявко. Ему было всего 53 года, 17 из которых неразрывно связаны с историей Белгазпромбанка. Более того, Валерий Владимирович оказался в числе тех, кто делал эту историю. Технологии Что делать, если ваша карта застряла в банкомате? Какие технологические...»

«Историческая страница Орска http://history.opck.org История Оренбуржья http://kraeved.opck.org/ Авторские проекты Раковского Сергея http://rakovski.ru ОРЕНБУРГ ПУТЕВОДИТЕЛЬ-СПРАВОЧНИК ЮЖНО-УРАЛЬСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ЧЕЛЯБИНСК 1977 О-65 АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ: С. А. ЧЕКАСИН, Ю. Д. ГАРАНЬКИН, Ф. П. ПОЛИЩУК, И. Я. СКУТИН Фотографии Г. Быкова, Н. Кузнецова, И. Мансурова, Е. Феофанова Составители: И. 3. МАНСУРОВ, И. Я. СКУТИН 20904— О М162(03)-77 68- © Южно-Уральское книжное издательство, 1977....»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ РУССКОЙ Л И Т Е Р А Т У Р Ы (ПУШКИНСКИЙ ДОМ) Цуеская литература №2 ИСТОРИКО-ЛИТЕРІТУРНЫЙ Ж У Р Н І Л 1978 Г о д и здания двадцать первый СОДЕРЖАНИЕ Стр. А. Н. Иезуитов. Н. Г. Чернышевский и современность -,..,.,.. 3 Г. М. Фридлендер. Эстетика Чернышевского и русская литратура.... 11 В. А. Мысляков. Отцы и дети в восприятии Чернышевского 36 М. Ю. Лучников. Достоевский и Чернышевский (Вечный муж и Что делать?) 54 Ю. В. Стенник. Некоторые вопросы изучения...»

«Сканировал и создал книгу vmakhankov ANDRZВJ SAPKOWSКI, STANISLAW BBRES ccllistoria i fantastyka)) СТАНИСЛАВ БЕРЕСЬ UстоРил и ФАНТАстикА. издАТЕЛЬСТВО ХРАНИТЕЛЬ МОСКВА УДК 821.162.1 ББК 84 (4Пол ) Cl9 Серия Bei Дракона основана в 1996 году Andrzej Sapkowski & Stanislaw Beres НISTORIA 1 FANT ASTYKA польского Е.П. Вайсброта Перевод с Серийное оформление А.А. Кудрявцева Художник А.Е. Дубовик Колтьютерный дизайн С. В. Шумилина Публикуется с разрешения издательства Nowa литературного агентства...»

«БИБЛИОГРАФИЯ Алексей Арсеньев Две книги о Русской Эмиграции в Югославии (Александар Стерjовски. Битола – руската колониjа. Битола 2003; Radovan Pulko. Ruska emigracija na Slovenskem 1921-1941. Logatec 2004. ) Большинство современных историков жизнь русских беженцевэмигрантов, осевших в Королевстве сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. – Югославия) отождествляют с жизнью и судьбами русских в столице этой страны – Белграде. Причины понятны: из примерно 40 тысяч русских, обосновавшихся в 20-е...»

«Умное мыловарение, Анне Л.Уотсон Мама Мыла www.mama-mila.ru Содержание Предисловие к русскому изданию Вступительное слово Сколько предрассудков! Мифы о мыле и мыловарении Что такое мыло? Что это и что в него входит Что мне нужно для мыловарения? Обзор всего, что вам потребуется Великолепное мыло с маслом ши от Анны Мыловарение шаг за шагом От подготовки к уборке и многое другое Еще больше рецептов мыла! Различные виды мыла, которые вы можете попробовать сделать сами Создаем свое мыло Как...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК УРАЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ И АРХЕОЛОГИИ ЭТНОГРАФИЧЕСКОЕ БЮРО А. В. Головнёв АНТРОПОЛОГИЯ ДВИЖЕНИЯ (ДРЕВНОСТИ СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ) Екатеринбург — 2009 ББК 63+28.7 УДК 94:39 Головнёв А. В. Антропология движения (древности Северной Евразии). Екатеринбург: УрО РАН; Волот, 2009. 496 с. Антропология движения измеряет реальность в единицах действия, ее главными категориями выступают динамика и статика, основными инструментами — мотивационно-деятельностные схемы и...»

«ИНСТИТУТ К.МАРКСА и Ф.ЭНГЕЛЬСА К. МАРКС И Ф.ЭНГЕЛЬС СОЧИНЕНИЯ ТОМ XIV ГОСУДАРСТВЕННОЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКВА 1931 ЛЕНИНГРАД АНТИ-ДЮРИНГ ПЕРЕВОРОТ В НАУКЕ, ПРОИЗВЕДЕННЫЙ г. ЕВГЕНИЕМ ДЮРИНГОМ СОДЕРЖАНИЕ. Предисловие Анти-Дюринг Предисловие автора к трем изданиям Введение I. Общие замечания • II. Что обещано г. Дюрингом • Отдел первый. Философия. III. Подразделение. Априоризм • IV. Мировая схематика • V. Натурфилософия. Время и пространство • VI. Натурфилософия....»

«Annotation Введите сюда краткую аннотацию Выигрыш Хоминг Выигрыш Арест отца Самоубийство С чего все начиналось Старая Русса АСЯ Блокада День победы Из лабораторных записей Без вести пропавший Марина Любовь Молитва для людей среднего возраста Цензура Даниил Гранин Все было не совсем так Мне достался мир постоянно воюющий, суровый, где мало улыбок, много хмурого, мало солнца. Обилие талантов и запретов. Я попал в него не в лучшую пору. В этом мире мне, тем не менее, повезло. Мне достались времена...»

«ты * ^Vi GOBE ТОКАЯ ЭТНОГРАФИЯ МЖ' ; Л№ / X -it'. 6 1968 J. АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ Э ТН О ГРА Ф И И ИМ. Н. Н. М ИКЛУХО-М АКЛАЯ СОВЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ Ж У Р Н А Л О С Н О В А Н В 1926 Г О Д У В Ы Х О Д И Т 6 РАЗ В Г О Д 6 Н оябрь—Д екабрь 1968 ИЗДАТЕЛЬСТВО НАУКА Москва Редакционная коллегия: Ю. П. П етрова-Аверкиева (главный редактор), В. П. Алексеев, Ю. В. А рутю нян, Н. А. Баскаков, С. И. Брук, JI. Ф. М оногарова (зам. глав, редакто р а), А. Ольдерогге, А. И. Першиц, J1. П. Потапов, В. К....»

«(№4) Моё Природное земледелие: Агротехника природного земледелия: Цветущая дача Информация истории садоводов смешанные посадки 6–7 8 1–3 4–5 Моё Природное земледелие Первые вопросы, которые задают садоводы,побывав у нас в центре или на семинарах: С чего начать?, Как и мне растить всё по природному? Ответ на этот вопрос прост: Было бы желание, а начать — очень легко. А главный учитель — сама Природа. Посмотрев вокруг, вы увидите растения, которые совершенно спокойно растут без вашего участия:...»

«Борис Углицких Немцы Поволжья. Реквием по республике. Ибо мы признаем, что человек оправдывается верою независимо от дел закона. Евангелие. К римлянам. 3:28. Пусть опрокинет статуи война. Мятеж развеет каменщиков труд, Но врезанные в память письмена Бегущие столетья не сотрут У.Шекспир. Сонеты. Перевод С.Маршака Поволжская Европа Нет, пожалуй, ни одной народности мира, которая бы претерпела такие лишения и такие унижения, как та, которой сегодня уже как бы и нет – она рассыпалась, развеялась...»

«Концепции и доктрины юриспруденции научной школы профессора Аланкира как основа становления социального, демоскратического и правового государства (приглашение к дискуссии): научный доклад А. А. Кириченко, проф. кафедры теории и истории государства и права Гуманитарного института, д-р юрид. наук, проф. (Украина, г. Николаев, Национальный университет кораблестроения им. адмирала Макарова) Т. А. Коросташова, соискатель гражданского и уголовного права и процесса, юридического факультета; Ю. А....»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.