WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 |

«Глава 2 МЕТОДОЛОГИЯ И МЕТОДЫ О. М. МАСЛОВА § 1. Введение Выдающийся русский статистик А. А. Чупров писал: В науке, как и в жизни, действие идет впереди размышления. ...»

-- [ Страница 1 ] --

Глава 2

МЕТОДОЛОГИЯ И МЕТОДЫ

О. М. МАСЛОВА

§ 1. Введение

Выдающийся русский статистик А. А. Чупров писал: «В науке,

как и в жизни, действие идет впереди размышления. Человек ходит и

плавает, не раздумывая о законах равновесия твердого тела в воде и

воздухе. Прочный интерес к рационализации приемов научной работы

устанавливается лишь на сравнительно поздних стадиях развития науки» [161, с. 14]. Наблюдение А. А. Чупрова относится к началу XX в.

и подводит невеселый итог многолетнего личного участия знаменитого методолога-статистика в формировании эмпирического знания о современном ему российском обществе. В те годы злые языки сравнивали статистику с извозчиком, который везет, куда прикажут [161, с. 7].

Заключение А. А. Чупрова подтверждается и историей социологии, хотя хронологический возраст этих общественных наук просто несопоставим.

Как свидетельствует история социологии, проблемы методологии и методов исследования актуализируются в сознании научного сообщества в нескольких типичных ситуациях.

Во-первых, в периоды самоопределения социологии как самостоятельной научной дисциплины и самоидентификации социологов с идеалами и нормами научности, принятыми в науке вообще и в смежных науках в частности. Во-вторых, в случае очевидной неадекватности полученных исследовательских результатов: например, неоправдавшийся прогноз поведения электората и т. п. Причины таких неудач обычно начинают искать в области методологии и методов, что чрезвычайно благотворно сказывается на развитии методической рефлексии и специализированных методических экспериментов. В-третьих, в периоды глубоких социальных кризисов, требующих коренных изменений теоретических представлений об обществе, что в свою очередь влечет за собой переоценку методологических принципов и методических приемов эмпирического обоснования социологического знания в условиях повышенной динамичности социальных процессов.

Эти периоды активизации интереса к проблемам методологии и методов обычно сопровождаются не только оживлением дискуссий и увеличением числа публикаций, но и формированием новых теоретических концепций, методических инноваций, возникновением новых нормативных 38 Глава 2. Методология и методы представлений о принципах обоснования научного знания, которые постепенно становятся достоянием всего научного сообщества. Эти периоды далеко не всегда совпадают по содержанию и механизмам с научными революциями, как их описывает Т. Кун [81]. В социологии они чередуются с более спокойными и длительными процессами рутинной эксплуатации наличного методологического и методического арсенала, которым сопутствует интуитивный анализ и обобщение исследовательского опыта. Специализированные методические исследования в эти периоды ведутся по преимуществу в описательной стратегии.





Российская и советская социология в своей истории пережила все типы названных ситуаций. Хронологически эти периоды не совпадают с историей западной социологии по причинам вполне очевидным и не имеющим отношения к внутренней логике развития социологии в России. Вместе с тем, история отечественной социологии демонстрирует непобедимую устойчивость этой внутренней логики, которая непреложно реализуется не благодаря, а вопреки сдерживающим, а чаще просто разрушительным внешним воздействиям со стороны институтов управления и власти. Каждый раз, когда в процессе исторического развития российского общества и государства эти воздействия ослабевали, развитие методологии и методов продолжалось с того уроьня, на котором оно было очередной раз остановлено.

В европейской традиции первый период самоопределения социологии связывается с появлением работы О. Конта [175], давшей социологии имя, определившей ее ориентацию на нормативы научности, принятые в естествознании. Обретенное имя служило на первых порах скорее названием проекта будущей науки [38, с. 22-64], гипотетикодедуктивной умозрительной конструкцией, призванной стимулировать адаптацию эвристики положительных наук к специфике предмета, этим именем обозначенного.

Теоретические концепции, предложенные основателем социологии, составляют ее методологию и метод, определяя ее место в системе наук, в интеллектуальной эволюции человечества, эмпирическую и прагматическую направленность в исследовании общества. В понятиях «социальная статика» и «социальная динамика» еще сохраняются предшествующие образы «социальной арифметики», «социальной физики», «социальной биологии» и других терминологических аналогий в диаде «естествознание-обществознание», но содержательное наполнение этих понятий О. Контом наглядно представляет методологию формирования предмета и понятийного аппарата новой науки.

Понятия консенсуса и солидарности, социальных инстинктов и чувств, социального прогресса и его движущих сил и др. — этот понятийный аппарат не только связан с формированием теоретических § 1. Введение оснований социологии, но и демонстрирует возможности теории как метода исследования социальной реальности.

Детализация представлений о методе социологии становится делом последователей. В начале 90-х гг. XIX в. Э. Дюркгейм разрабатывает принципы социологического метода [46] и реализует их в работе с эмпирическими данными [48]. Обосновывая необходимость рассматривать «социальные факты как вещи», он демонстрирует реализацию этого принципа в конкретной исследовательской ситуации, обращаясь к осмыслению описательной статистики для обоснования теоретических представлений о взаимодействии личности и общества.





Важным, хотя и неочевидным в этот период, направлением развития методологических представлений становится освоение методологических принципов и методов эмпирических исследований в смежных областях обществознания: экономике, истории, статистике, психологии, языкознании, правоведении и других.

В российской социологии период самоопределения приходится на более позднее время, о чем свидетельствуют приведенные в библиографии данные о переводах и публикациях на русском языке классических работ европейских основателей социологии. Это ни в коей мере не значит, что их идеи не были доступны и известны интеллектуальной элите российского общества*. Проблема состояла в общем отставании процесса институциализации новой науки. Вот несколько сравнительных данных.

Если в Германии М. Вебер преподает курс социологии во Фрайбургском (1893-1896), Гейдельбергском (1896-1898) и Мюнхенском (1902-1920) университетах [37, с. 50], то в России первая кафедра социологии была открыта в 1908 г. при частном Психоневрологическом институте. Ее с большими трудностями основали и возглавили известные философы и социологи М. М. Ковалевский и Е. В. де Роберти. Получивший здесь образование П. Сорокин в 1920 г. возглавил кафедру социологии, открытую в Санкт-Петербургском университете [140, с. 70, 266]. Эта работа была прервана в самом начале высылкой из России П. Сорокина в 1922 г. вместе с другими учеными-обществоведами.

Если в Париже работа Э. Дюркгейма «Самоубийство» была опубликована в 1897 г., то в русском переводе — в 1912 г.

Если во Франции с 1893 г. выходит журнал «Международное социологическое обозрение», а с 1896 г. появляется основанный Дюркгеймом «Социологический ежегодник», ставший основой для формирования *Конкретный фактический материал, подтверждающий это утверждение, содержится в работе [62, с. 122-129].

40 Глава 2. Методология и методы социологической школы [108, с. 94-97], то первый специализированный социологический журнал в России начинает издаваться... в 1974 г.

(«Социологические исследования») и остается единственным до начала 90-х гг.

В 1918 г. публикуется одна из первых программ учебного курса социологии, и ее автор К. М. Тахтарев не без горечи за отечественную социологию отмечает «...в Соединенных Штатах более чем в 400 средних учебных заведениях социология является обязательным предметом преподавания. Про университеты нечего и говорить: там давно уже утверждены кафедры социологии» [147, с. 76].

§ 2. До Октябрьской революции Теоретическая социология Период самоопределения социологии как самостоятельной науки в России связан с развитием социальных преобразований после отмены крепостного права в 1861 г. Ожидания прогрессивной интеллигенции по поводу возможностей демократизации и гласности довольно скоро сменились разочарованием.

Тем не менее, хотя и ограниченная, либерализация социальной жизни несколько расширила для российских обществоведов возможности знакомства с европейскими социологическими теориями, осмысления и развития их содержания в контексте и традициях российской социальной мысли.

Проблемы методологии и методов рассматриваются в работах российских социологов в связи с определением предмета социологии, а также с адаптацией к его специфике общенаучной методологии и исследовательских методов естественных и общественных наук. Географическая школа (Л. И. Мечников) позволяет включить в методологию социологического анализа методы исследования географических факторов, а также использования получаемой информации в обосновании теории социального прогресса. Кроме того, географический подход в трактовке Л. И. Мечникова открывает для социологии возможности исследования взаимодействий природы и человеческой цивилизации на планетарном уровне. Обращение к методологическим принципам биологии, в частности — эволюционному подходу (М. А. Бакунин, П. А. Кропоткин), обещает обнаружить эволюционные корни социальной солидарности в биологических сообществах и опять-таки обосновать теоретические положения о последовательном развитии социального прогресса к гуманизму, свободе и сотрудничеству. Социал-органицисты (А. И. Стронин, П. Ф. Лилиенфельд, Я. А. Новиков) вслед за европейскими представителями этого направления разрабатывают представления о структуре социального целого как системе взаимосвязанных и взаимообусловленных функциональных компонентов, по аналогии с биологическими организмами. Эта аналогия имеет в виду не уподобление общества организму, но скорее его метафорическое отображение как целостного и развивающегося. Особым авторитетом и популярностью пользовался в российской социологии «субъективный метод», требовавший от социолога исследовать социальную реальность не только с позиций беспристрастного регистратора событий и фактов, но и со стороны субъекта, создающего и переживающего эту реальность (П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский, Н. И. Кареев). При этом субъективный подход использовался в дополнение к традиционному методу объективного наблюдения.

Психологическое направление в социологии включало в круг методологических представлений психологические составляющие социальных процессов и закономерностей (Е. де Роберти, Л. Петражицкий и сторонники субъективного метода в социологии). В рамках этого методологического подхода, предложенного немецкими (В. Вундт, М. Лацарус) и французскими (Г. Лебон, Г. Тард) социальными психологами, считалось необходимым учитывать влияние психологических отношений между людьми как источника формирования социального опыта, и общественной психологии, психологии народов, психологии толпы. В тоже время со стороны социологов и психологов отмечается самостоятельность и специфика этих смежных наук как при обозначении предмета, так и при определении методологических и методических принципов. Социологи постоянно высказывают предостережения по поводу психологизации теоретических и эмпирических исследований социологических феноменов, психологи же подчеркивают опасность социологизации изучения психологического мира личности и сведения психологических явлений только к воздействию социальной среды.

Н. И. Кареев относит к методологии социологического исследования обращение к эмпирическим данным и исследовательским результатам родственных идеографических наук, которые описывают отдельные (индивидуальные) события, явления: история, этнография, статистика, право и др.). Их задача — собирать фактический материал и создавать базу для социологических обобщений. Социология же относится к наукам номотетическим (номологическим), т. е. изучающим законы социальных явлений. Поэтому социология опирается на особую разновидность общенаучного метода индукции — сравнительный метод (историко-сравнительный, или сравнительно-исторический) [63, с. 17Более подробно этот метод был разработан и плодотворно использовался M. M. Ковалевским для разработки типологических конструктов в специальном направления социологического анализа, который назывался «генетической социологией». Речь идет о методе исследования генезиса отдельных социальных институтов в конкретные исторические периоды.

Мы упоминаем минимум наиболее известных имен. Становление методологических и методических представлений происходило в широком контексте личностного и группового поиска, концептуальных и методических пристрастий, научной полемики. Библиография литературы этого периода [33] свидетельствует о том, что обсуждение проблем социологии к концу 70-х — началу 80-х гг. выходит за пределы малотиражных академических монографий, на страницы специальных и даже художественно-публицистических журналов, которые традиционно играли в России важную роль в развитии общественного самосознания. В известном смысле они компенсировали отставание философского, социологического и других видов обществоведческого образования.

В этом контексте показательна монография С. И. Гальперина, опубликованная в Екатеринославе в 1903 г. и посвященная детальному информационно-аналитическому обзору отечественных и зарубежных социологических публикаций за 1902 г. [31]. Только за период с 1900 по 1910 г. статьи по теоретическим, методологическим и методическим проблемам социологии публикуют журналы «Вестник воспитания», «Вестник Европы», «Вопросы философии и психологии», «Русская мысль», «Русское богатство», «Современный мир» и другие. Приведем лишь некоторые из этих публикаций, чтобы дать читателю представление о круге проблем, выносившихся на обсуждение не только научной общественности, но и более широких слоев интеллигенции. Например, монография Т. А. Некрасова «Философия и логика науки о массовых, проявлениях человеческой деятельности. Пересмотр оснований социальной физики Кетле», опубликованная в Москве в 1902 г., вызвала многочисленные отклики в рецензиях и обзорах на страницах журналов [27], [29], [127]. Отношения между социологией и смежными общественными науками также служат предметом активного обсуждения (см., например: [1], [39], [54], [153]).

Чтобы очертить хотя бы самый общий и грубый контур этой активности, приведем данные о числе публикаций по проблемам социологии, учтенным в библиографическом указателе И. А. Голосенко: 1869— 1879 гг. — 207 публикаций; 1880-1889 гг. — 195; 1890-1899 гг. — 373; 1900-1909 гг. — 544; 1910-1919 гг. — 675 публикаций [33]. Если мысленно представить себе авторов этих публикаций как участников заочного, продолжительностью в полстолетия, круглого стола, мы лельно нарастающей политической активности, несущей России, по словам А. Блока, «невиданные перемены, неслыханные мятежи».

Классификация методов исследования Л. М. Тахтаревым. Систематизированное и лаконичное изложение итогов этих дискуссий содержится в книге К. М. Тахтарева — одного из ведущих социологов того периода, принадлежавшего к более молодому поколению [147].

Он был одним из первых преподавателей социологии в Психоневрологическом институте, в Петроградском кооперативном институте, на Петроградских Высших курсах П. С. Лесгафта. Книга имеет авторское посвящение «Моим ученикам» — это программа курса социологии, что и обусловило лаконизм, информативность, афористичность и композиционную четкость изложения. Специальная глава посвящена методам социологии [147, с. 56-75]. Автор определяет методы социологии как «...научные приемы социологической работы, из которых некоторые общи всему естествознанию, другие составляют особенность общественной науки» [147, с. 56]. К числу общенаучных методов К. М. Тахтарев относит индуктивно-дедуктивный метод, в состав которого он включает наблюдение и опыт, анализ, сопоставление и сравнение, умозаключение и вывод, классификацию и систематизацию, предположение и проверку, обобщение и установление общих положений.

К особым социологическим методам относятся следующие [147, с. 66-75].

Сравнительно-эволюционный, назначение которого состоит в изучении общественных явлений в их развитии. Конкретизацией этого метода автор считает сравнительно-исторический метод, разработанный M. M. Ковалевским. Метод обеспечивает соблюдение принципа однородности оснований для сравнения изучаемых социальных явлений, учреждений по принадлежности их к одной и той же ступени общественного развития. Далее выделяется метод пережитков, разработанный английским антропологом Э. Тайлором (транскрипция К. М. Тахтарева — О. М.), дополняющий сравнительно-исторический метод и позволяющий устанавливать «...общность проходимых ступеней общественного развития» у народов, стоящих на разных его ступенях [147, с. 28].

Метод тенденций, цель которого, в отличие от метода пережитков, — не реконструкция прошлого, а научное исследование будущего, т. е., говоря современным языком — прогнозирование. Интересно, что в качестве примеров тенденций дальнейшего развития современного ему общества автор приводит, во-первых, «...так называемую свободную любовь, понимаемую в строго научном смысле как новейшую тенденцию в изменении современной формы брака и семьи», а, во-вторых, «...распространяющийся у всех передовых народов мира новый политический обычай — при разрешении важнейших политических вопросов обращаться непосредственно к самому народу, к гражданам-избирателям, которые начинают сами решать свою судьбу посредством всенародных голосований [147, с. 70].

Метод диалектический, который находится в отношениях взаимной дополнительности с методом эволюционным и предполагает изучение социальных процессов как взаимодействие и/или борьбу противоречий, что в общественном развитии может разрешаться взрывами-революциями. «Диалектический метод, — пишет К. М. Тахтарев, — одно время бывший в моде, конечно, лишается своего значения по мере того, как совершенствуется эволюционный метод, учитывающий не только эволюционный, но и революционный ход общественной жизни» [147, с. 71].

Метод аналогический, назначение которого — уподобление изучаемых и пока непонятных социальных явлений и процессов другим, уже изученным. Например, уподобление общества организму. Автор отмечает вспомогательный характер этого метода, который сам по себе не является средством анализа, но делает изучаемый обьект более наглядным и конкретным для исследователя, т. е. повышает эффективность использования других методов [147, с. 72].

Метод статистико-социологический рассматривается К. М. Тахтаревым наиболее подробно, определяется как «...самое действительное (так у автора — О. М.) средство устанавливать социологические законы, что и составляет конечную цель социологии как науки о закономерности явлений общественной жизни» [147, с. 75]. Статистико-социологический метод понимается как массовое наблюдение социальных явлений, позволяющее устанавливать повторяемость однородных явлений в социальных процессах. В связи с этим социолог, основываясь на законе больших чисел и теории вероятностей, может делать статистические заключения об устойчивости этих повторяющихся явлений, выяснять их естественные соотношения.

При этом автор оговаривает принципиальное методологическое ограничение: устанавливая повторяемость явлений, статистический метод не обьясняет ее причины. Для перехода от описания к обьяснению предлагается использовать общие логические принципы, изложенные в известной «Системе логики» Д. С. Милля, а именно: метод сопутствующих изменений, метод различий, метод остатков. Но и эти общие логические приемы предлагается применять осторожно, не формально, а с учетом специфики социальных явлений, которая состоит в многофакторности и многозначности взаимосвязей, определяющих ту правильную и устойчивую повторяемость социальных явлений, которая фиксируется статистическим наблюдением. К. М. Тахтарев советует помнить при анализе повторяющихся социальных явлений, что «вместе, не значит потому что». Он ставит методологическую проблему «третьей переменной», которая может, хотя и не всегда очевидно, определять установленные статистикой связи сопутствующих друг другу изменений [147, с. 75].

Программа содержит библиографический указатель рекомендуемой литературы, включающий работы ведущих отечественных и зарубежных социологов, изданных на русском языке, причем во вступлении автор сетует на то, что переводы новейших зарубежных работ отстают от развития исследовательской ситуации на Западе.

Обзор метологического и методического разделов учебной программы К. М. Тахтарева свидетельствует, что к началу очередной революционной «перестройки» многострадального российского общества отечественные социологи были готовы к формированию квалифицированных социологических кадров, отвечающих состоянию исследовательской ситуации в мировой социологии. Но этим планам не суждено было реализоваться.

Проблемы методологического обеспечения социологии как науки прагматически (позитивно) ориентированной обсуждаются и в связи с эмпирическими исследованиями, которые в этот период чаще соотносятся со статистическим наблюдением, включая статистику мнений.

Эмпирическая социология. Вклад земских статистиков Если осмысление методологических принципов теоретической социологии было связано с именем и образом этой новой становящейся науки, то ее эмпирические основания и на Западе и в России созревали в недрах статистики. Многие статистические исследования того времени по методологическим подходам, кругу проблем и применявшимся методам сбора и анализа эмпирических данных вполне отвечают современным представлениям об описательных социологических исследованиях.

Как мы видели выше, К. М. Тахтарев [147, с. 72-75] выделяет статистико-социологический метод в числе специфических для социологии, хотя у статистиков в это время не наблюдается открытой самоидентификации с этой наукой. Социологи старшего поколения называли своих молодых коллег К. М. Тахтарева и П. А. Сорокина эмпириками.

Статистические методы в те времена обозначались термином «статистическое наблюдение», а методология статистического исследования ассоциировалась с логикой естественнонаучного эксперимента. Этой традиции следует и Тахтарев, объясняя для будущих социологов суть статистико-социологического метода. При этом сохраняется дистанция между теоретическим уровнем развития социологического знаний и методологией эмпирических исследований, которые существуют как бы на грани между статистикой и социологией.

Именно здесь развиваются интереснейшие процессы взаимовлияния и взаимообогащения методологии двух родственных наук. Особенно очевидны эти процессы в истории становления главного эмпирического метода социологии — массового опроса.

Образ социологии как позитивной науки мог возникнуть в немалой степени потому, что статистика в странах Европы, в Америке и России к 30-40-м гг. XIX в. в основных чертах завершила институционализацию [88, с. 17-19] и накопила разнообразный методический опыт сбора и анализа ведомственных эмпирических данных, относящихся к различным сферам жизнедеятельности общества [88, с. 14-15].

Международная практика переписей, общение статистиков с различными социальными слоями населения давали богатый материал для методологических заключений по поводу таких правил этого общения, которые повышали бы достоверность результатов переписи. Нормы, регулирующие отношения организаторов опросов и опрашиваемых, фиксируются в российских учебниках статистики как «четыре правила Кетле» и сохраняются до 20-х гг. XX в. [88, с. 19]. Согласно первому из них, надо ставить только такие вопросы, которые необходимы, и на которые можно получить ответ. Требование не столь тривиально, как кажется на первый взгляд: оно ставит проблему адекватности перехода от задач исследования (исследовательских вопросов) к обыденным представлениям опрашиваемых о предмете опроса (вопросы в опросном листе). Иначе говоря, это нормативное требование касается коммуникативной адекватности в статистическом опросе. Его общая формулировка конкретизируется в последующих правилах.

Второе правило требует не задавать вопросов, которые могут вызвать у опрашиваемых подозрения или опасения. Опыт проводившихся в России контрольных сравнений результатов переписей (ревизий) с данными текущего учета населения губернскими статистическими комитетами показал, что даже простейшие фактографические вопросы, задевающие экономические интересы населения и страх за последствия переписи, приводят к существенным искажениям результатов. Например, по данным ревизии 1858 г., численность населения оказалась на 2698351 человека меньше, чем по сведениям статистических комитетов. При этом численность мужчин, которые были налогоплательщиками (податными), занижена на 600 тысяч больше, чем численность женщин, которые налогоплательщиками не были.

Третья норма общения требует ясной формулировки вопросов, обеспечивающей однозначное понимание смысла всеми опрашиваемыми. Наконец, четвертое правило касается соотношения вопросов в вопроснике: они должны обеспечивать логический контроль достоверности ответов [88, с. 19].

Среди самых ярких характеристик пореформенной России, определявших облик ее общественной и интеллектуальной жизни во второй половине XIX в., была, бесспорно, земская статистика. Она возникла и осознавалась как один из символов регионального общественного самоуправления, как прогрессивная альтернатива государственной статистике, надежность каковой всегда ставилась под сомнение. (Вспомним, как ловко использовал Павел Иванович Чичиков несовершенство государственного учета живых и мертвых душ).

Достоверности информации и осмыслению методического и организационного опыта проведения массовых статистических опросов земские статистики придавали особенно большое значение.

Публикуемые фрагменты дневниковых записей и отчетов счетчиков фиксируют множество наблюдений о влиянии на достоверность информации социальных различий между организаторами опросов и различными социальными группами опрашиваемых: различия в языке, культурных традициях, в обычаях общения, уровнях информированности. Этот круг проблем подробно рассматривается в монографии В. Пландовского, работавшего счетчиком и организатором первой всероссийской переписи 1895 г. [115, с. 336-340]. Известны дневниковые записи Л. Н. Толстого и А. П. Чехова, которые также были счетчиками в этой переписи. К концу XIX в. в статистике сложились основные нормативные требования к методологии массовых опросов, большинство из которых справедливы и по сей день. Были выработаны также основные методико-организационные разновидности опросов. Они во многом сопоставимы с сегодняшними, хотя и имеют другие названия.

«Корреспондентский способ» — письменный или почтовый опрос в современой терминологии, который включал два варианта: «непосредственный опрос», если опрашиваемый информировал о своем опыте, и «экспертный опрос» когда опрашиваемый сообщал об опыте своей социальной группы: В связи с этой разновидностью опроса обсуждается проблема возврата вопросников, а также методы отбора респондентов и стимулирования их заинтересованного участия.

«Метод самосчисления» — аналог современного раздаточного анкетирования. Достоинствами метода считаются аккуратность заполнения анкет и полнота возврата, поскольку сбор данных осуществляется под котролем анкетера, который может и консультировать, и контролировать работу опрашиваемого с анкетой. Метод самосчисления был основным при проведении переписей в конце XX века, хотя при низкой грамотности населения счетчикам-анкетерам чаще приходилось выполнять функции интервьюеров, т. е. зачитывать вопросы (а иногда и обьяснить их смысл), выслушивать и регистрировать ответы.

Экспедиционный способ опроса соответствует современному пониманию метода формализованного интервью, включая требования к организации полевого этапа работы, функций интервьюера, правил их отбора, обучения и контроля за качеством их работы. Этот способ считался среди российских статистиков наиболее надежным, учитывая низкую грамотность населения, традиционное недоверие к опросам, сложности в понимании смысла вопросов и другие особенности.

В конце XIX в. (80-90-е гг.) появляются новые формы сбора эмпирических данных, которые предназначены для получения социологической информации, но не ассоциируются с теоретическими дискуссиями по поводу социологии и ее теоретико-методологических аспектов — так называемые «программы для собирания сведений...» о различных сторонах жизни народа. Эти программы разрабатывались различными общественными организациями, которые возникали, как и земская статистика, на волне пореформенной либерализации и демократизации.

Это были, например, «Вольное императорское экономическое общество», «Географическое общество», «Общество народного здравия» и другие. Авторами программ выступали и частные лица: ученые, политики, литераторы, желающие привлечь внимание общественности и, в том числе, земских статистиков к изучению различных аспектов жизни народа и общества.

Такие программы публиковались в общественно-политических и научных журналах, в трудах и документах соответствующих обществ с призывом ко всем желающим участвовать в сборе сведений. Содержание программ состояло, как правило, из двух частей: описания проблемы исследования и ее чрезвычайной важности для совершенствования общественной жизни, после чего следовал перечень вопросов, часть из которых была адресована экспертам, дающим обобщенные заключения о состоянии исследуемой сферы социальной жизни, сообщества, к которому принадлежит отвечающий, а другая часть вопросов была обращена к личному опыту респондента. Это были вопросы о фактах поведения людей, об их мнениях, традициях и привычках.

Программы были прообразами отраслевых эмпирических социологических исследований. Одно из наиболее развитых направлений — изучение народного чтения как показателя уровня культурного развития и просвещенности народа*. Например, были опубликованы три *Историю исследования читателей в России обычно связывают с именем программы по сбору сведений о народной грамотности, о чтении и читательских предпочтениях народа, о его культурном развитии. Две первых программы (Д. М. Шаховского — 1885 г. и А. С. Пругавина — 1887 г.) не дали результатов, а программа Н. А. Рубакина — 1889 г. получила 458 откликов из разных регионов России. Эти материалы, дополненные личными наблюдениями автора программы во время работы с читателями народных библиотек, послужили основой для интереснейшего исследования, содержащего типологию народного читателя и являющегося, по существу, социологическим, хотя автор этого термина не употребляет [124, с. 33-35].

Наблюдение и эксперимент. Известен случай использования метода включенного наблюдения при изучении народного читателя С. А. Рапопортом (публиковался под псевдонимом С. Ан-ский), который, следуя традиции народнического движения, работал шахтером, устраивал громкие читки для рабочих и обсуждения прочитанного, наблюдая их восприятие, понимание и отношение к содержанию книг [8].

Нужно упомянуть и интересное исследование взрослых читателейучащихся воскресной школы, которое проводилось X. Д. Алчевской на протяжении двух десятилетий, получило высокую оценку научной общественности, а в 1899 г. Гран-при на Первой Всемирной выставке в Париже. По оценкам современных ей исследователей, «...госпожа Алчевская первая применила экспериментальный метод при чтении с народом» [67]. Основанием для такой оценки была практика комплексного использования различных приемов сбора эмпирических данных и сравнение полученных результатов для оценки книг, адресованных массовому (народному) читателю. X. Д. Алчевская использовала наблюдение за громким чтением изучаемых книг в группе и их обсуждением с регистрацией наблюдений в дневнике. Данные наблюдения дополнялись критическими оценками книг учителями, которые оценивали их доступность читательской аудитории на основании личного опыта работы с читателями, а также экспертными оценками содержания книг учеными с точки зрения качества популяризации, и дополнялись читательскими оценками книг. Результатом отбора, сделанного на основании этих оценок, и явилась трехтомная работа «Что читать народу?» [2].

Метод анкеты, появившийся в этот период, использовался в психолого-педагогических исследованиях и в опросе экспертов при разработке управленческих решений, а также для оценки возможных последствий и препятствий при их реализации [19], [64, с. 443]. Интересно, 1861 гг. анкету, обращенную к читателям журнала, и статистические распределения полученных ответов.

что представитель психологического направления считает анкету специальным инструментом для изучения мнений компетентных лиц, на основании которых статистик формирует знание об изучаемой реальности. А психологический метод анкеты имеет в виду в конечном счете «...установление фактического положения вещей... мнения же могут интересовать лишь постольку, поскольку можно констатировать их соответствие фактам, что предполагает уже точное знание последних»

[19, с. 20-25].

Появление «метода анкеты» свидетельствует о формировании нового направления — «статистики мнений», которое еще не идентифицируется с социологией, находящейся в стадии дискуссий по поводу определения своего предмета и теоретической методологии. Но в то же время сами статистики четко фиксируют выход своей науки в изучение сферы общественного сознания (мнений), хотя первоначально субъектом мнений признается эксперт (по терминологии того времени, «сведущий человек»), в роли которого могли выступать специалисты-управленцы и наболее толковые представители «простого народа» [58, с. 43].

Метод анкеты не предполагал детальную разработку опросного листа, как в статистическом наблюдении, намечался лишь общий план беседы с экспертами, которая могла проходить как в группе, так и индивидуально, а последовательность вопросов могла меняться.

Термин «анкета» использовался и для обозначения прессовых опросов, когда вопросник публиковался в газетах или журналах с последующей информацией читателей о результатах [104].

Перечисленные выше новые методы получения эмпирических данных, выход статистики в сферу изучения духовной жизни, мнений населения и экспертов о различных сферах жизнедеятельности общества были взяты на вооружение формирующимися новыми политическими движениями, органами управления, учеными. Они становились важными средствами развития самосознания общества. Аналогичные тенденции фиксирует Д. Конверс — автор известной монографии, посвященной истории массовых опросов в США [176, с. 11-87].

Подводя итоги дореволюционного периода развития методологии и методов российской социологии, можно отметить, что он характеризуется следующими особенностями.

Методологические представления четко разделяются в соответствии с теоретическим и эмпирическим уровнем исследовательского поиска и характеризуются известной автономностью. Термин «социология» ассоциируется с теоретическими изысканиями по определению предмета и методологии новой науки, а методология обоснования эмпирического социологического знания формируется в рамках статистики и только в начале XX в. начинает идентифицироваться с социологией.

§ 3. Методологическая рефлексия в эмпирической социологии- 20-30-е годы § 3. Методологическая рефлексия в эмпирической социологии: 20—30-е годы В первые два десятилетия советской власти развитие социологии шло как бы по инерции. Социологи продолжали работу, пытаясь найти свое место в постреволюционном обществе: в теоретическом осмыслении происходящего, в подготовке социологов-профессионалов, в эмпирическом изучении социальных процессов. Однако преемственность в развитии научной мысли была отвергнута идеологами революции 1917 года: они полагали себя абсолютными первопроходцами и самозабвенно изобретали поношенные велосипеды.

Анализ процесса институциализации социологического образования, содержащийся в первой главе (Г. С. Батыгин) данной монографии, свидетельствует о том, что социология в качестве самостоятельной дисциплины отсутствует как в учебных планах вузов, так и Института красной профессуры [69].

В начале 20-х гг. еще продолжали по инерции выходить социологические монографии, учебники и статьи П. Сорокина [138], Н. Кареева [63], В. Хвостова [157], Н. Первушина [113] и др. Но это продолжалось только до тех пор, пока у новой власти не доходили руки до общественных наук в хлопотах гражданской войны и экономического выживания.

В 1921 г. была опубликована книга Н. И. Бухарина «Теория исторического материализма: Популярный учебник социологии», вокруг которой развернулась бурная идеологическая дискуссия, определившая официальный статус социологии при советской власти*. Марксистская социология, как часть марксистской философии, объявлялась единственно верной. Социология лишалась статуса самостоятельной науки.

Несколько последующих идеологических кампаний довершили начатую идеологическую перестройку и понятие «социология» было надолго изъято из научной и общественной жизни.

Эмпирические социологические исследования развивались очень активно, во-первых, потому, что ассоциировались чаще со статистикой, чем с социологией; во-вторых, потому, что новая власть нуждалась в информации о различных аспектах состояния общества после гражданской войны, революционных экспроприаций, деформации традиционных систем ценностей. Нужна была информация как об успехах невиданных и прогрессивных революционных преобразований, так и о резервах терпения и выживания в разных слоях населения.

*См. об этом в гл. 1.

В методологическом плане эмпирические исследования носили описательный и экстенсивный характер и охватывали почти все сферы жизнедеятельности общества. Продолжая пример из области исследования чтения, приведем данные М. А. Смушковой о том, что за 7 лет с 1918 по 1925 гг. было опубликовано 186 работ об изучении народного читателя [134, с. 5]. Напомним, что этот период включает и гражданскую войну.

В методологии сохраняются традиции предшествующего периода, но наблюдается более целенаправленная дифференциация исследуемых социальных групп. Носителями исследовательских традиций оставались кадры статистиков и ученых, уже успевшие получить образование, квалификацию и опыт при старой власти, но еще не высланные и не репрессированные при новой власти. Если же говорить о повышении внимания исследователей к отдельным профессиональным, возрастным, региональным группам населения, то причиной тому была ведомственная принадлежность возникающих исследовательских центров.

Редакции газет развертывают широкое изучение своих читательских аудиторий, библиотечные работники исследуют читателей массовых библиотек, сеть которых активно развивается в рамках кампании за ликвидацию неграмотности населения, педагоги анализируют детское и молодежное чтение и т. д. Здесь известны имена Я. Шафира, изучавшего аудиторию «Рабочей газеты» [166], Е. И. Хлебцевича, занимавшегося организацией армейских библиотек и исследованием читательских интересов красноармейцев [158], Б. Банка и А. Виленкина, изучавших рабочих-читателей библиотек [12].

Это направление социологических исследований сопровождалось активной методологической рефлексией, о чем свидетельствует появление книг и статей, посвященных методике изучения читателя [60], [78], [99], [154], [165]. Нормативные требования, аргументируемые ссылкой на исследовательский опыт авторов, включают использование комплекса методов: наблюдение, эксперимент, групповое чтение, анализ библиотечной статистики, анкетирование. Анкетирование как единственный метод исследования считается недостаточным, подвергается сомнению достоверность получаемых данных. Большое значение придается психологическим исследованиям чтения, но остается открытым вопрос о взаимодействии результатов, получаемых в рамках этих направлений [163] — [166].

Ставится вопрос о разработке теоретических оснований эмпирического изучения читательской аудитории. Наряду с критикой анкетного метода и требованием комплексного подхода проблема разработки теории особенно симптоматична. Я. Шафир пишет, что эмпирическое описательное исследование дает «...только факты, из которых нельзя едеМетодологическая рефлексия в эмпирической социологии: 20-30-е годы лать выводы, предпосылки, из которых ничего не вытекает» [166, с. 12].

Вывод, к которому приходит автор: «...установление причинной зависимости предполагает предварительную теоретическую проработку вопроса» [165, с. 7].

Отсутствие исходной теоретической концепции создает возможности для произвольной манипуляции результатами на этапе интерпретации, когда недобросовестный исследователь выбирает из полученных данных то, «...что соответствует.собственному капризу. Таких изучателей развелось в последнее время очень много» [166, с. 12, 13].

Эти констатации имели принципиальное значение для формирования профессионального сознания социологов, для дальнейшего развития советской социологии. В сущности, ставится вопрос о разработке специальных социологических теорий, теоретических оснований социологического анализа различных сфер жизнедеятельности постреволюционного общества.

Развернулись исследования потребительских бюджетов населения и бюджетов времени, условий жизни и быта различных социальных слоев населения, их культурных и общественно-политических потребностей (работы С. Г. Струмилина, Е. О. Кабо, А. Стопани, Л. Е. Минца, И. Н. Дубинской, Г. С. Полляка, В. Зайцева и других). Эти исследования проводятся Статистическим отделом Народного комиссариата труда, Центральным статистическим управлением, Центральным бюро статистики труда и являются предшественниками будущих самостоятельных направлений социологического изучения образа и уровня жизни, досуга, семьи, потребления.

Методология этих исследований соответствует традиции, которую, следуя К. М. Тахтареву, можно определить как статистико-социологическую [147, с. 72-75]. Публикации их результатов, как правило, сопровождаются указанием на некоторые исходные посылки, которые имеют самый общий характер, часто декларативно-идеологический.

Это еще не теоретические концепции, а скорее обоснование актуальности исследования, его адекватности, лояльности социальному заказу, «генеральной линии партии». Значительно больше внимания уделяется методико-техническим аспектам исследования, обеспечивающим достоверность эмпирических данных.

Исследователи в это время стремятся получить информацию обо всей стране, поэтому активно обсуждаются принципы отбора обследуемых и выбора типичных дней для изучения бюджетов времени. Идея выборки, обоснования репрезентативности получаемых данных, витает в воздухе, но реальных решений пока нет, и в публикациях приводится только информация о числе обследованных единиц наблюдения и их социально-демографических характеристиках. Неизменно приводятся данные о трудностях, возникавших при реализации полевого этапа исследования и препятствовавших получению запланированного числа единиц наблюдения. Пользователь получает информацию о необходимых ограничениях в интерпретации данных, вводимых в научный и практический оборот.

В методах сбора данных сохраняется традиционный подход статистического наблюдения, сочетающий непосредственное наблюдение и учет (когда речь идет о регистрации предметов быта), и вопросник, включающий оценочные вопросы и вопросы о мнениях (когда определяется, например, степень изношенности этих предметов, или когда нужно вспомнить, сколько они стоили в момент приобретения, или оценить их стоимость на момент опроса).

Методы анализа (в то время использовался термин «разработка») также остаются традиционными для статистики: это первичные процентные распределения, двух- и трехмерные таблицы.

Вот пример описания методологии одного из самых известных исследований 20-х гг.: Е. О. Кабо «Очерки рабочего быта», впервые опубликованного в 1928 г. и переизданного сорок лет спустя в 1968 г.

В предисловии ко второму изданию автор пишет: «По методу работы они (исследования, вошедшие в публикацию — О. М.) делятся ча четыре основных типа: 1) выборочно-статистическое изучение бюджета и потребления, включая характеристику занимаемого жилища и инвентарь рабочей семьи, 2) массовое исследование, основанное на оперативно-отчетном материале (результаты медицинского осмотра подростков), 3) анкетный метод, основанный на анонимном заполнении опросных листков (анкета совработников), 4) монографический метод, сущность которого в экспедиционном изучении отдельных семей и их обобщающем описании» [59, с. 18].

Подробное описание методологии исследования на этапах сбора и анализа эмпирирических данных — общепринятая норма публикаций 20-х гг. Например, Л. Е. Минц проводил исследование бюджетов безработных в течение трех лет — с 1924 по 1926 гг. Публикуя результаты исследования [98], он считает необходимым сообщить читателю о принципах формирования совокупности опрашиваемых. Учитывая, что безработные могут скрывать свои доходы, чтобы не лишиться государственных пособий, автор формирует группу, однородную по источникам получения пособий (главным образом от страхкассы). Кроме того — это члены профсоюза, поскольку только они имели право на этот вид пособия. Еще один признак, используемый для формирования совокупности опрашиваемых — отсутствие других работающих членов семьи, поскольку исследования других групп уже имеются. Методологическое оправдание такого подхода автор видит, во-первых, в том, § 3. Методологическая рефлексия в эмпирической социологии- 20-30-е годы что это наименее обеспеченная часть безработных и, следовательно, наиболее типичная для изучения социальных проблем этой группы. А во-вторых, эта группа наиболее полно учтена в соответствующих организациях, что позволяет повысить точность отбора. При этом он считает нужным указать, что описания аналогичных исследований отсутствуют в мировой литературе, поэтому автор не имеет возможности сравнить свой опыт или заимствовать готовые методологические решения [98, с. 12-17]. Далее, излагая содержательный материал, Минц сопровождает его методическим комментарием, сообщает о восприятии вопросов опрашиваемыми, приводит примеры затруднений или неправильного понимания смысла вопросов, ограничения, связанные с особенностями опроса. Методологический контекст содержательных результатов максимально открыт для читателя.

Чрезвычайно важное методологическое значение для теоретической и эмпирической социологии этого периода имело изучение бюджетов времени различных социальных групп населения. Начало этого направления связано с именем С. Г. Струмилина, который в конце 1922 г. провел первое исследование бюджета времени рабочего. В последующие три года были проведены исследования бюджетов времени крестьян-единоличников, служащих, повторное изучение бюджетов времени рабочих [143]. Струмилин имел много учеников и последователей, а исследование бюджетов времени остается одним из важнейших направлений в российской социологии.

В теоретико-методологическом плане принципиальна сама постановка проблемы времени как общественного богатства и в связи с этим — его распределения в различных социальных слоях, его наполнения различными видами деятельности, что рассматривалось как предпосылка и фундаментальное условие для развития личности*.

Новое направление породило нетрадиционные методологические решения. Методы сбора информации здесь представляют сложное сочетание самонаблюдения, ретроспекции и различных модификаций метода опроса: от самосчисления (анкетирования) до экспедиционного варианта опроса (формализованного интервью). В основе таких исследований лежит принцип баланса всех временных затрат, ограниченных изучаемым отрезком времени: сутки, неделя, месяц, год.

Эмпирические данные о бюджетах времени создают интегративную методологическую основу для развивающихся отраслевых направлений эмпирической социологии: семья, образование, армия, культура и т. д.

Если отраслевые социологии исследуют общество и личность в ограниченных аспектах, заданных «ведомственными» проблемами и интересами * См. гл. 9.

социальных институтов и соответствующих им министерств, то исследования бюджетов времени возвращают социологию к исходному целостному видению человека и общества.

Практика социалистического строительства показала, что реализовать политические декларации, исполненные самого привлекательного и радикального гуманизма, коммунистическому управленческому корпусу оказалось не по плечу. Но эвристический потенциал социологии был преумножен весьма значительно. Богатейший эмпирический материал о бюджетах рабочего и свободного времени остается достоянием на только историков, но и новых поколений управленцев, которые могут востребовать и использовать его на более высоком уровне управленческой культуры.

Необходимо отметить опросы и обследования, которые проводились партийными органами с целью оперативного контроля за осуществлением партийной политики в различных сферах народного хозяйства и функционирования партийного аппарата. В монографии А. Н. Соскиной [141], посвященной социальным обследованиям сибирской деревни в 20-е гг., выделяются три содержательных направления этих обследований: изучение перехода к новой экономической политике, изучение сельских партийных организаций, экономические обследования: например, изучение арендных и наемных отношений в деревне, отношение к сельскохозяйственному налогу, развитие сельской кооперации.

Автор не уделяет внимания специальному анализу методологических аспектов этих обследований, но по некоторым сопутствующим данным можно заключить, что организаторов этих обследований тонкости методики и методологии особенно не занимали. Вероятно, и здесь сохранялись традиционные статистические приемы: рассказывается, например, о монографическом сплошном обследовании одного из районов Черепановской губернии (ныне — район Новосибирской области), когда нужно было получить полную информацию обо всех сторонах сельской жизни. Здесь присутствуют все признаки традиционного экспедиционного метода статистики XIX в. Выездная комиссия (группа исследователей) была разбита на две подкомиссии: политическую и экономическую, которые в свою очередь состояли из секций. Политическая подкомиссия исследовала работу сельских ячеек комсомола, школ, изб-читален. Экономическая изучала состояние сельского хозяйства [141, с. 170-171]. Описания этого типа исследований характеризуют интонации, стилистика, связанные с функционированием ведомственных социологических служб, но в работе последних временами трудно понять, где кончается инспекторская проверка и начинается собственно исследование: они взаимопереплетались.

§ 3. 20-30-е годы / § 4. Методологические поиски 60-х годов Главными тенденциями, характеризующими развитие методологических принципов советской социологии этого периода, являются ее ведомственная специализация, связанная с этим отраслевая дифференциация, преобладание эмпирических социологических исследований, дающих богатейший описательный материал; все более отчетливо проявляющаяся тенденция к иллюстративно-идеологическому использованию и интерпретации получаемых эмпирических данных. В это же время в некоторых отраслевых направлениях (например, в изучении чтения) ставится вопрос о необходимости глубокой разработки теоретически обоснованной исследовательской программы.

§ 4. Методологические поиски 60-х годов Историография этого периода только начинает складываться: минувшее тридцатилетие еще не утратило статуса современности, а значение отдельных событий еще не сложилось в устойчивые иерархии.

Поэтому при описании и анализе этого этапа развития социологии неизбежно в той или иной степени присутствуют влияния личного опыта, пристрастий, информированности авторов, которые сегодня пишут эту историю не только как историки, но и как современники, непосредственные ее участники. Ограниченность индивидуального опыта подчеркивает приоритетное значение документальных источников. Этому принципу мы намерены следовать как можно строже.

Несмотря на то, что документально зафиксированных запретов на существование и развитие социологии не существовало (в отличие, скажем, от педологии, генетики, крамольных направлений языкознания или литературы), практика социологических исследований с 30-х до 60-х гг. в советском обществоведении отсутствовала. В 60-х гг. социология реабилитировалась в официальной идеологии наряду с другими науками, которые ранее числились по разряду буржуазных лженаук: кибернетикой, футурологией и другими. Идеологическое обоснование этих реабилитаций требовало теоретического подкрепления в рамках марксистско-ленинской философии.

Возможность существования социологии в советском обществе была признана в рамках тех же теоретических догматов, на основании которых ее развитие было прервано в середине 30-х гг. Происходило некоторое терминологическое осовременивание этих догматов в дискуссии о предмете социологии, начатой официальными идеологами и призванной решить достаточно важную для них задачу. С одной стороны, требовалось сохранить монополизм исторического материализма, а с другой — важно было не очень явно противоречить официальным декларациям о демократизации общественной жизни. Образ социологии, допустимой и приемлемой в стране, где границы развития общестГлава 2. Методология и методы вознания были заданы, наглядно отражен в названии первого специализированного академического института: Институт конкретных социальных исследований (1968 г.). Аспирантам этого института предстояло защищать диссертации по специальности «Прикладная социология».

Не вдаваясь в тонкости дискуссии о предмете социологии*, отметим главные направления на первом этапе ее развития, который имел наибольшее значение для начального самоопределения социологии в 60-е гг. В. Н. Иванов, обозревая ход этой дискуссии [56, с. 3-9], отмечает две противоположных точки зрения. Сами социологи определяют ее предмет как самостоятельной науки достаточно широко: как науку о «законах и движущих силах развития общества» [142, с. 13] и как науку об «общественных отношениях, о закономерностях развития и функционирования общественного организма как целого и относительно самостоятельных компонентов общественного целого, в основе которых в конечном счете лежат общественные отношения в сфере производства» [56, с. 12].

Другой взгляд на социологию традиционно отождествлял ее с историческим материализмом [76], [160, с. 10]. Итогом дискуссии стала концепция трехуровневой структуры социологии: высший методологический уровень социологии — исторический материализм, средний уровень — частные социологические теории и нижний уровень — эмпирические исследования [128, с. 47]. Эта концепция, существовала как преобладающая до начала, перестройки 80-х гг. Дискуссия о предмете социологии перешла в статус вечной и утратила ту остроту, которой она характеризовалась на начальном этапе хрущевской перестройки.

Безусловное позитивное значение этой дискуссии состояло в том, что сам факт ее существования стимулировал формирование профессионального самосознания в складывавшемся социологическом сообществе.

В это время методологический поиск теоретической социологии начинает расширяться за счет освоения западных теоретических концепций. Официально это направление называлось «критика буржуазной социологии», однако критика далеко не всегда ограничивалась только «боевитым разоблачением заблуждений и ошибок буржуазных социологов», она давала возможность глубоко знакомиться с первоисточниками классических социологических теорий. Появляются посвященные им монографии, диссертации и переводы, которые включают советских социологов в международный социологический дискурс.

Этот процесс стимулировался участием советского социологического сообщества во всемирных социологических конгрессах. Например, * См. гл. 1.

среди 164 докладов советских участников, представленных на Седьмой международный социологический конгресс, проходивший в Варне (Болгария) в 1970 г., было представлено 26 (16%) докладов по проблемам методологии и методов*.

Между методологией теоретического и эмпирического уровней социологии продолжает сохраняться известная автономия. Эмпирическая социология, как и в 20-30-е гг., приобретает широкий размах и характеризуется экстенсивным развитием.

Следует отметить, что объективно появление социологии в ее преимущественно эмпирическом варианте совпало с обостренной потребностью общества в открытой социальной статистике. Первые упоминания социологии в директивных документах (например, в решениях съездов КПСС) связывались с необходимостью изучения общественного мнения для обеспечения «обратной связи» между партийными решениями и ходом их осуществления. Еще одна задача, директивно формулировавшаяся в то время — обеспечение достоверной информации о состоянии общества для обоснования управленческих решений [10, с. 78-103].

Развитие эмпирических исследований не могло не стимулировать серьезный интерес к методике. Появляются работы о методах сбора и анализа эмпирической информации, разработке исследовательских программ, подготовке отчетов и интерпретации результатов, а также об отношениях с заказчиком и о разработке практических рекомендаций.

Источниками формирования этих представлений были анализ методического опыта отечественной социологии 20-30-х гг., переводы учебников и справочников западной социологии, подготовка и публикация отечественных учебников, обобщение методического опыта отечественных исследований, специализированные методические исследования.

* Приведем некоторые названия, отражающие различные направления исследовательского поиска в тот период: Аврорин В. А. «Опыт применения анкетного метода в изучении функционального взаимодействия языков»;

Андреева Г. М. «К вопросу об отношениях между микро- и макросоциологией»; Докторов Б. 3. «Регрессивно-факторная модель и задача прогнозирования»; Осипов Г. В. «Социология и конкретные социальные исследования в СССР»; Петров В. М., Меламид Л. А., Прянишников Л. Е.

«Модель периодической компоненты массового потребления культуры»;

Рожин В. П. «Проблема законов в марксистской социологической теории»; Файнбург 3. И. «Вопросы общей теории социального планирования»; Ядов В. А. «Междисциплинарный подход к изучению соотношения между ценностными орентациями и наблюдаемым поведением»; Яковлев А.

«Теоретические проблемы социологии права».

В середине 60-х гг. в Новосибирском Академгородке среди социологов были в ходу машинописные переводы работ Я. Щепаньского «Элементарные понятия социологии»* и отдельных разделов из западногерманского «Справочника эмпирической социологии» под редакцией Рене Кёнига [177]. Острый дефицит социологической литературы — наиболее характерная черта исследовательской ситуации 60-х гг. Первые социологические публикации были еще очень редки, издавались малыми тиражами. Большая их часть относится ко второй половине 60-х гг. Одно из наиболее ранних изданий (1961 г.), знакомивших советских социологов с теоретическими концепциями западной социологии — книга Г. Беккера и А. Боскова, выпущенная под редакцией Г. В. Осипова, «Современная социологическая теория в ее преемственности и изменении» [16]. В 1965 г. была опубликована книга Г. М. Андреевой «Современная буржуазная эмпирическая социология»

[5]. Несмотря на традиционное «критическое» название книга фактически была первым русскоязычным пособием по методам сбора и анализа данных в эмпирической социологии, основанном на современном опыте западной (в основном американской) социологии.

Кроме переводов и аналитических обзоров, посвященных комплексному описанию методов сбора и анализа данных, публикуются работы, детально описывающие отдельные методы: нормативные требования и опыт их использования. Так, первый номер «Информационного бюллетеня Советской социологической ассоциации» содержит аналитический обзор учебно-методической литературы по методике опроса, анализа документальных источников, наблюдения и эксперимента. В него включены более шести десятков работ немецких, французских, английских и американских социологов, представлены авторы классических работ по методологии, методике и технике: В. Гуд и П. Хатт, П. Лазарсфельд и М. Розенберг, М. Дюверже, Р. Кёниг и др. [101].

Особый интерес представляли для советских социологов переводы публикаций с описанием опыта практического использования методик отраслевых исследований. Один из номеров того же «Информационного бюллетеня», подготовленный Б. М. Фирсовым, был посвящен опыту Би-би-си в изучении аудитории радио и телевидения. Он включал не только общий обзорный доклад об организации этих служб и направлениях их работы, но и образцы вопросников с первичными распределениями, отчеты с примерами интерпретации данных, описание отдельных методических процедур: массовых опросов, панельных исследований, групповых опросов в лаборатории и многое другое [97].

* Позднее перевод был издан [170].

Аналогичным образом осваивается международный опыт анализа эмпирических данных, применения математических методов, использования ЭВМ. Хронологически развитие эмпирической социологии в СССР совпало с бумом математических методов в экономике, развитием моделирования, эконометрики, сетевого планирования, теории графов, с появлением первых отечественных моделей ЭВМ и началом их использования для обработки и анализа данных. Математические методы советские социологи осваивали с большим энтузиазмом, их престиж был чрезвычайно высок, с ними ассоциировался образ «подлинной науки», истинного научного знания. Широко цитировалось высказывание К. Маркса о том, что наука «...только тогда достигает совершенства, когда ей удается пользоваться математикой» [73, с. 20]. В рамках этого направления переводятся работы по теории измерения [121], [145], по проблемам выборочного исследования и количественных методов в социологии, по математической статистике [72].

Именно в этот период активного освоения опыта зарубежных социологов, осмысления методических традиций советской социологии 20-30-х гг. происходит творческое соотнесение этого знания со спецификой исследовательской ситуации в советской социологии. Уже во второй половине 60-х гг. появляются первые публикации, содержащие методическую рефлексию по поводу отечественного исследовательского опыта.

В этот период в основном сложился нормативный образ социологического исследования, ориентированного на получение эмпирической информации и разработку практических рекомендаций. Эта позитивистски ориентированная идеальная модель структуры исследовательской деятельности социолога предусматривает более или менее глубокую теоретическую проработку исходных посылок исследования, формирование гипотез, эмпирическую интерпретацию понятий и их операционализацию, обеспечивающую адекватный переход от теоретического к эмпирическому уровню исследования, разработку методик сбора и анализа эмпирических данных и обоснование адекватности методик исследовательским задачам в пробном исследовании, контроль качества полевых работ, корректная интерпретация эмпирических данных в рамках, избранной исследовательской стратегии (описательной, аналитической или объяснительной), подготовки отчета и практических рекомендаций.

В 1968 г. в Тартуском университете вышло первое (ротапринтное) издание книги В. А. Ядова «Социологическое исследование: методология, программа, методы», в которой эта модель излагалась последовательно и полно. На двух последующих переизданиях этой книги (1972, 1987) выросло не одно поколение отечественных социологов [171]. Годом позже появилось учебное пособие А. Г. Здравомыслова [53], еще два года спустя в издательстве МГУ — учебник под редакцией Г. М. Андреевой [84]. В этих первых отечественных учебниках нормативная модель социологического исследования уже включена в контекст отечественных проблемных ситуаций, методического опыта советского социологического сообщества, эмпирических данных, описывающих современную советскую реальность.

Публикуются монографии, позволяющие составить представление о том, как эта идеальная модель реализуется в отечественной исследовательской ситуации: от теоретической проработки проблемы через конструирование оригинальной методики сбора данных, с использованием методов математического анализа, до описательного отчета и теоретической интерпретации.

Это работы Б. А. Грушина в области изучения общественного мнения [35], коллективная монография ленинградских социологов по проблемам социологии труда и личности [159], публикации новосибирских социологов по социологии села, миграции, аудитории газет, престижу профессий и жизненным планам школьников [119], [96] и другие. Публикации 60-х гг. имели большое педагогическое значение для формирующегося сообщества советских социологов. Например, монография «Человек и его работа» оказала заметное влияние ь.а развитие методики исследований в области социологии труда. Социологи региональных центров и ведомственных социологических служб на промышленных предприятиях иногда дублировали отдельные методические процедуры с целью получения сопоставимых данных, иногда заимствововали отдельные вопросы или части процедур.

В этот период сформировалось несколько ведущих социологических центров: Ленинград, Тарту (Эстония), Москва, Новосибирск, Урал (Пермь, Свердловск), Куйбышев (ныне Самара), Киев, Ереван, каждый из которых имел свои предпочтительные содержательные направления исследований, методические традиции и интересы.

§ 5. 70—80-е годы: исследования в области количественной методологии Интенсивная методологическая рефлексия периода 60-х годов, связанная с профессиональным самоопределением формирующегося социологического сообщества, дала обильные и разнообразные плоды в двух последующих десятилетиях. Учебные пособия, публикующиеся в этот период, посвящены по преимуществу методологии эмпирических исследований: методам сбора и анализа эмпирических данных, обоснованию выборочных процедур, организационным проблемам исследований.

Переводы учебников зарубежных авторов вводят в научный оборот методологический опыт европейских и американских социологичее годы: исследования в области количественной методологии ских школ. Настоящим бестселлером была книга Э. Ноэль «Массовые опросы. Введение в методику демоскопии» [106], изданная в 1978 г.

Она была переиздана в 1994 г. и по-прежнему пользуется популярностью. Учебник французских авторов Р. Пэнто и М. Гравитца «Методы социальных наук» [122] давал комплексное представление о методологии теоретического и методического уровней современной социологии.

Появляются переводы учебников, отражающих исследовательский опыт социологов социалистических стран. Работа немецких авторов (ГДР) «Процесс социального исследования» [120] содержит детальное описание структуры деятельности социолога на всех этапах социологического исследования от формирования проблемы, целей исследования, работы с заказчиком до интерпретации результатов и написания отчета. Книга С. Михайлова (Болгария) «Эмпирическое социологическое исследование» [100] содержит разработку методологии построения показателей в социологическом исследовании и демонстрирует опыт адаптации общих методологических принципов социологического исследования к национальной специфике объекта.

В этот период появляются первые советские учебники, относящиеся к эмпирическому уровню исследований [36], [53], [84], [93], [123], [171]. Так же, как и переводные, они посвящены позитивистской традиции эмпирической социологии и содержат целостное и последовательное описание процесса эмпирически ориентированного социологического исследования в рамках гипотетико-дедуктивного подхода.

Введение социологического образования и предметная специализация социологических исследований вызвали появление дифференцированных целевых методических пособий, ориентированных на специалистов по социологии труда, массовых коммуникаций и другие отраслевые направления социологии [25], [30], [32], [36], [61], [93], [95], [96], [152].

Качественно новым явлением было развитие специализированных методических исследований, посвященных проблемам достоверности, надежности, обоснованности эмпирических результатов. Здесь можно выделить несколько направлений. Теоретико-философские проблемы истинности социологического знания и обоснованности результатов социологических исследований одним из первых рассмотрел в специальной монографии украинский социолог В. И. Волович [28]. Спустя четыре года появилась статья В. Н. Шубкина «Пределы» [168], посвященная эпистемологическим аспектам социологического знания и имевшая большой резонанс в социологическом сообществе. Еще через восемь лет вышла из печати монография Г. С. Батыгина [14], в которой рассматривались проблемы обоснования научного вывода в прикладной социологии. Логика развертывания исследовательского процесса была осмыслена как последовательная и комплексная реализация процедуры обоснования достоверности конечного результата.

Одним из ведущих методологических направлений этого периода является разработка проблем измерения и надежности (качества) эмпирической информации. Здесь появляются работы, в которых рассматриваются теоретические аспекты проблемы измерения, осваивается опыт западной социологии (Г. В. Осипов, Э. П. Андреев [107]) обоснование методов шкалирования в социологических исследованиях (С. А. Клигер, М. С. Косолапое, Ю. Н. Толстова [65]). В соответствии с методологическими посылками 60-х гг. концепция измерения рассматривается в этот период как универсальная методологическая основа для обеспечения обоснованности научного вывода (Б. 3. Докторов [41], Г. И. Саганенко [130], [131], В. И. Паниотто [112]). В работах этих авторов проблемная сфера обозначалась понятиями качества, надежности, точности, устойчивости, воспроизводимости результатов.

При содержательной интерпретации этих ключевых понятий в рамках теории измерения основное внимание уделялось адекватному проектированию измерительных процедур на этапе сбора эмпирических данных в связи с последующим использованием методов математического анализа.

Это условие должно было обеспечить корректный переход от теоретических посылок исследования к эмпирическому уровню и обратно — к теоретическому осмыслению и интерпретации.эмпирических данных.

Эта группа работ представляет в истории советской социологии освоение методологических принципов и подходов количественной социологии, в том числе международного дискурса этого круга проблем.

Идеалы и нормы научности связаны здесь в первую очередь с методологическими традициями и опытом естественных наук, в частности с разработкой методологии математического анализа и ее адаптацией к специфике социального познания.

В рамках этого направления проводятся специализированные методические эксперименты. Например, Г. И. Саганенко исследовала влияние различных, конструкций шкал на получаемые распределения ответов, сравнение которых позволяет оценить дифференцирующую способность шкалы, особенности восприятия шкалы респондентом, возможные источники систематических ошибок [130], [131]*.

В этот период появляется множество работ, посвященных описанию опыта практического использования отдельных методов математического анализа (факторный, кластерный, дисперсионный, логлинейОднако специализированные методические эксперименты в тот период и до сих пор остаются в отечественной социологии скорее экзотикой, чем стабильным исследовательским направлением.

§ 5. 70-80-е годы исследования в области количественной методологии ный и др.) в различных отраслевых направлениях эмпирической социологии.

Кроме названных направлений следует назвать активное изучение проблем обеспечения репрезентативности результатов выборочных исследований как одного из важнейших факторов надежности эмпирической информации. Осваивается опыт статистики по проведению выборочных исследований, разрабатываются различные варианты выборочных процедур [45], [79].

Опыт разработки всесоюзной выборки для исследования аудитории центральных газет отражен в монографии «Территориальная выборка в социологических исследованиях» [148], активно развивающаяся промышленная социология осваивала квотную (пропорциональную) выборку. Изучались такие факторы репрезентативности выборки, как труднодоступные единицы наблюдения, отказы от участия в опросе, эффект интервьюера при реализации последней ступени отбора и т. д.

(Е. С. Петренко, Т. М. Ярошенко, H. H. Чурилов [114], [162]).

В отдельное специализированное направление исследований выделяется круг проблем, связанных с познавательными возможностями методов сбора эмпирических данных, организацией полевых работ как специфического этапа социологического исследования, во многом определяющего достоверность научного результата. Ясно, что даже идеально сконструированные шкалы, отличные математические методы и репрезентативные выборки не компенсируют систематических смещений, вызываемых неправильным пониманием вопросов респондентами, острыми и некорректными вопросами, негативными эффектами интервьюера и тому подобными факторами. Общие рекомендации учебно-методических пособий по поводу разработки методик сбора данных оказываются недостаточными и требуют специализированных методических исследований применительно к каждой исследовательской ситуации, а также к предметной специфике отраслевых социологических исследований. Такие исследования проводятся в поисковой описательной или экспериментальной стратегиях либо как сопутствующие разработке методического инструментария в содержательном исследовании, либо как специальный методологический проект, чаще всего связанный с разработкой диссертационной темы по методологии социологического исследования.

Как понимают сельские и городские респонденты-школьники язык анкеты, как влияет на их ответы уровень информированности о предмете опроса? Какие методические приемы и процедуры могут обеспечить единообразие понимания смысла вопросов различными социальными группами опрашиваемых? Исследования показали, что априорные экспертные оценки доступности языка вопросника педагогами и социологами бывают ошибочными чаще, чем можно было бы предполагать. Полевые экспериментальные исследования дали неожиданные уточнения и открытия (Л. А. Коклягина [71], О. М. Маслова [86])*.

Какова роль социокультурных и национальных различий в восприятии смысла вопросов анкеты в межнациональных исследованиях?

Каковы конкретные методы выяснения этих различий и обеспечения адекватного понимания смысла вопросов? Каково влияние этих факторов на достоверность результатов опроса? Участие методологов во всесоюзных опросах с целевыми методологическими проектами показало, что обоснование национальной, социолингвистической и социокультурной адекватности вопросника требует кропотливой экспериментальной работы на этапе его разработки и пилотажа (Е. М. Ермолаева [49], [50]).

Привлекает внимание методологов и проблема отсутствия ответа в социологическом опросе, содержательный и методический смысл этого явления. Число респондентов, уклонившихся от содержательного ответа на вопрос, оказалось весьма информативным индикатором уровня сформированности общественного мнения с одной стороны и методического уровня вопроса — с другой (И. В. Федоров [151], Н. А. Клюшина [66]).

В группе работ, посвященных методологии массовых опросов, выделяется монография В. Э. Шляпентоха [167], содержащая анализ обширного круга западных источников и описания собственных методических исследований и наблюдений. Здесь обсуждаются проблемы взаимодействия вопросника, интервьюера и респондента в ситуации опроса, анализируются факторы, влияющие на достоверность результатов: память и информированность респондента, форма вопроса (открытая или закрытая), ситуация интервью, эффект интервьюера и др.

Интересные результаты дает сравнительный анализ данных, полученных в одном исследовании с помощью различных модификаций метода опроса: по месту жительства, по месту работы, с помощью почтового опроса и прессового опроса.

Позже появляются монографии, посвященные достоверности результатов при использовании интервью, анкетирования (М. И. Жабский [51], Г. А. Погосян [116], И. А. Бутенко [23]).

В начале 80-х гг. в журнале «Социологические исследования» велась дискуссия о познавательных возможностях открытых и закрытых * Немногочисленность специализированных исследований в области методов сбора данных вынуждает приводить в этом разделе некоторые публикации более позднего периода (90-х гг.), чтобы сохранить логику развития тематических исследовательских направлений.

§ 5. 70-80-е годы: исследования в области количественной методологии вопросов (Г. Шуман, С. Прессер [169], Г. А. Погосян [117], О. М. Маслова [90]), проблемах интерпретации ответов респондентов на открытые вопросы (Б. Ш. Бади, А. Н. Малинкин [11]).

Среди организационно-методических разновидностей метода опроса наиболее популярным продолжает оставаться групповое и индивидуальное анкетирование по месту работы или учебы. Причины этой популярности связаны с оперативностью и экономичностью этой формы опроса. Дело в том, что обычная практика опросов чаще всего основывалась на привлечении интервьюеров (анкетеров)-общественников, труд которых не оплачивался. Заметим, что такой опыт существовал и в дореволюционной России, когда для проведения переписи назначались «даровые счетчики», которые раздавали анкету опрашиваемым для самостоятельного заполнения, «самосчисления». К началу XX в.

стало ясно, что за дешевизну и оперативность этого варианта метода опроса приходится расплачиваться качеством информации. Поэтому уже в Первой всеобщей переписи в России в 1895 г. счетчикам было решено платить.

При создании ИКСИ в 1968 г. в его бюджете по странному стечению обстоятельств не оказалась предусмотренной статья расходов на полевые исследовательские работы. Ситуация отягощалась тем, что академическим институтам не разрешалось вести хоздоговорные (коммерческие) работы. Таким образом, популярность группового анкетирования по месту работы была, в известной степени, вынужденная.

Отмена этого ограничения к началу 80-х г. позволила социологам активнее использовать личное интервью по месту жительства, а также активизировать использование почтового и телефонного вариантов опроса (В. О. Рукавишников, В. И. Паниотто, H. H. Чурилов [126], В. Г. Андреенков, Г. Н. Сотникова [7], Ю. И. Яковенко, В. И. Паниотто [173], Б. 3. Докторов [42]).

Опрос сохраняет в этот период свое лидирующее положение по частоте использования (В. Г. Андреенков, О. М. Маслова [6]). Но и другие методы получают более глубокую разработку, связанную с общей активизацией социологических исследований, расширением сферы использования их результатов. Рабочее совещание по методологическим и методическим проблемам контент-анализа показало, что сфера его применения существенно расширяется. Формализованный анализ содержания используется не только в традиционном изучении сообщений средств массовой информации, но и для решения методических задач. Его применяют для анализа ответов на открытые вопросы записей свободного интервью, групповых дискуссий, для исследования вопросников и ситуации интервью [94].

Вместе с тем активизируется использование контент-анализа и в традиционных для него областях исследования: при изучении содержания сообщений средств массовой информации (В. С. Коробейников [77]), читательских и зрительских писем (А. И. Верховская [26]), Г. С. Токаровский [149]), обращений населения в органы управления и спровоцированных личных документов, например школьных сочинений (В. О. Рукавишников [125]). Разрабатываются оригинальные варианты формализованного анализа текстов, например информативноцелевой анализ, предложенный Т. М. Дридзе для изучения реализации коммуникативных интенций участников социального общения на этапах создания текста автором, а затем его восприятия и интерпретации читателями [43], [44].

Менее популярные по частоте использования методы :— наблюдение (И. А. Ряжских [129]) и эксперимент (А. П. Куприян [82]) — также включены в сферу профессионального внимания социологического сообщества и имеют свои публикации.

§ 6. Современная ситуация: проблема совмещения количественных и качественных методов Смена экономических, политических и идеологических ориентаций с началом периода перестройки существенно повлияла и на состояние исследовательской ситуации в науке в целом и в социологии в частности. Начальная демократизация общественной и научной жизни оказала положительное влияние на развитие социологии, но этому процессу сопутствуют и негативные, разрушительные тенденции, состоящие в резком ухудшении материального обеспечения науки, утечке научных кадров в коммерческие структуры и за рубеж, снижение возможностей для развития фундаментальной науки и др.

Естественно, что и методологическая рефлексия в российской социологии, развиваясь в контексте противоречивой социальной и исследовательской ситуации, находится в переходном состоянии, характеризуется неустойчивостью, неопределенностью, противоречивостью.

Например, в последние пять лет появились новые социологические журналы с преобладающей методологической ориентацией в области как теоретической, так и эмпирической социологии: «Вопросы социологии», «Социологический журнал», «Социология: методология, методы, математические модели» (сокращенное название — «Социология: 4M»). Казалось бы, происходит расширение информационного пространства: оперативно публикуются переводы современных западных теоретических и эмпирических работ, активизируется обмен результатами методологических изысканий отечественных социологов. Однако эффект этих положительных тенденций существенно ослабляется разрушением информационных связей между региональными социологическими центрами, снижением издательских возможностей и посреднических систем хранения и распространения научной литературы, падения оплаты труда социологов и дороговизной изданий. Отсутствие стабильного финансирования журналов, зависимость от спонсорской поддержки делает их существование проблематичным: каждый очередной номер может оказаться последним*.

Другой пример. В последние годы расширяется сфера приложения социологического знания прикладного инженерного уровня: существенно активизируются оперативные массовые опросы общественного мнения в сфере политики, идеологии, различных уровней управления, развиваются маркетинговые исследования. Этот круг общественных потребностей вызвал к жизни множество частных коммерческих социологических фирм, ускорил процессы разделения труда в сфере социологии, дифференцировал классы и уровни задач, решаемых различными социологическими службами. Выделяются социологические коллективы, ориентированные на фундаментальные социологические исследования, на подготовку социологических кадров, на оперативные исследования коммерческого характера.

Казалось бы, положительные эффекты этого процесса гарантированы разделением труда и углублением специализации социологов, что должно способствовать развитию методологической рефлексии. Однако преобладание коммерциализации социологических исследований и режим конвейерной гонки, ставший условием выживания этих структур, вовсе не способствует методологическим изысканиям социологов, занятых в этой сфере. В то же время академические структуры, традиционно занимающиеся фундаментальными исследованиями, перестают быть привлекательными для молодежи и для квалифицированных специалистов в связи с низкой финансовой обеспеченностью. Система грантов от специально созданных научных фондов не способна принципиально изменить эту ситуацию. Работа в области фундаментальной социологии сегодня требует от социологов самопожертвования и житейской неприхотливости, доходящей до аскетизма.

Можно привести и другие примеры, подтверждающие неустойчивый и противоречивый характер переходной ситуации в социологии и ее методологической сфере. Ясно, что дальнейшее ее развитие зависит не столько от внутринаучных процессов и усилий социологического сообщества, сколько от внешних по отношению к науке общеполитических и экономических факторов. Поэтому попытаемся зафиксировать *Более подробный анализ ситуации на рынке социологических журналов см. [87].

те положительные тенденции в области методологии, которые в случае успешности дальнейшего демократического развития России могут способствовать и успеху отечественной социологии.

Активизация методологической рефлексии сегодня развивается в тех же основных направлениях, которые были характерны и для «хрущевской оттепели» 60-х гг.: переводы классических и современных работ ведущих западных социологов, повышение интереса к истории отечественной социологии, реабилитация и издание ранее запрещенных работ отечественных социологов конца XIX — начала XX вв.

(дореволюционный период и советский период 20-30-х гг.), издание переводных и отечественных учебников по методологии и теории социологии, развитие методологических представлений в сфере эмпирических исследований. Следует отметить, что «оттепель» 90-х гг. характеризуется более активным протеканием этих процессов.

Начиная с 90-х гг. были переведены и изданы работы П. Сорокина [136], [137], М. Вебера [24], Э. Дюркгейма [46], [48], В. Зомбарта [55], а также авторов более позднего периода: К. Поппера [118], Р. Арона [9], Г. Маркузе [85], П. Бурдье [22], специализированные сборники переводов, отражающих состояние американской социологической мысли: Т. Парсонс, Дж. Мид, Р. Мертон и другие (см. [135])*.

После ликвидации обязательных курсов и кафедр марксизма-ленинизма в системе высшего и среднего общего и специального образования начинает формироваться преподавание социологии. Появляются новые факультеты социологии в университетах и педагогических институтах, межфакультетские кафедры в технических вузах. Социологию начинают преподавать в техникумах и технических училищах, в школах. Методологические аспекты социологического знания включаются в учебники различных уровней и типов: для будущих специалистов-социологов, для специалистов с высшим и средним образованием как необходимый элемент общеобразовательной подготовки. Создание учебной литературы становится актуальной задачей, а изложение методологических основ социологии в виде общеобразовательного нормативного минимума социального знания — чрезвычайно важный, качественно новый этап в институциализации социологии, в становлении профессионального самосознания социологического сообщества.

Первые такие учебники, пособия, монографии уже изданы, значительная их часть подготовлена в рамках программы «Обновление гуманитарного образования в России», осуществленной в 1992-94 гг. институтом «Открытое общество» на средства известного мецената * Обзор публикаций социологической литературы по методологии и учебников 90-х гг. см. [70].

Дж. Сороса (Н. Смелзер [133], Г. С. Батыгин [13], А. И. Кравченко [80], «Очерки... » [111], С. С. Фролов [155], М. С. Комаров [74]).

Подготовка и отбор книг для издания проводились в условиях свободного и открытого конкурса заявок и рукописей преподавателей вузов России и социологов-исследователей. Работы победителей конкурса издавались пробными тиражами (от двух до пяти тысяч экземпляров) и проходили апробацию в вузах страны. После изучения результатов апробации наиболее успешные учебники будут издаваться дополнительными тиражами уже на коммерческой основе до насыщения спроса. Реализация этой программы стимулировала интерес государственных и региональных управленческих структур в сфере народного образования к процессу подготовки учебной литературы по социологии.

В ближайшие годы можно ожидать (при сохранении сложившейся ориентации на расширение преподавания социологии) появления новой волны учебников, разнообразных по читательскому адресу, тематической направленности, дидактическим решениям, стилю изложения материала и т. д.

Продолжают развиваться исследования проблем измерения, математического моделирования, анализа, типологии и классификации (Ю. Н. Толстова [150], Г. И. Татарова [146], Г. И. Саганенко [132]), совместно с американскими социологами завершена разработка методики территориальной стратифицированной выборки для Российской федерации (М. Сваффорд, М. С. Косолапое [178]). Эта модель используется в массовых опросах Фондом «Общественное мнение».

Особенностью методологической рефлексии социологического сообщества начала 90-х гг. является повышение интереса к теоретическим концепциям и исследовательским методам качественной социологии. Существуют различные мнения о причинах и последствиях этой новой ориентации. Как свидетельствуют публикации, число которых постоянно растет, некоторая часть участников ситуации считает, что происходит естественное развитие, обогащение теоретических представлений и методического обеспечения российской социологии, что речь идет не об определении отношения и выборе количественного или качественного подхода в терминах «хороший — плохой», «научный — ненаучный», а о вполне традиционной проблеме выбора исследовательского подхода, адекватного исследовательской задаче.



Pages:   || 2 |
 
Похожие работы:

«Федеральное агентство по образованию и науке Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Алтайский государственный университет Экономический факультет Кафедра менеджмента ЭТИКА БИЗНЕСА Издательство Алтайского государственного университета Барнаул–2004 Составитель: канд. экон. наук, доцент О.П. Галюта Рецензент: докт. экон. наук, профессор Е.И. Роговский Рабочая программа и планы семинарских занятий по спецкурсу Этика бизнеса План УМД 2004 г., п. Подписано в...»

«Приложение 2 Список проектов по изданию научных трудов - победителей Основного конкурса РГНФ 2012 года к решению бюро совета РГНФ от 14 марта 2012 г. Тип Организация, через которую Год Номер заявки Руководитель Название проекта происходит финансирование окончания 12-03-16044 д Автономова Н.С. Человек в мире знания: К 80-летию В.А.Лекторского Издательство РОССПЭН 12-06-16026 д Александров Ю.И. Когнитивные исследования ИП РАН Свод памятников фольклора народов Дагестана. В 20 томах. Т. IV....»

«ТОМСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ДИСТАНЦИОННОГО ОБРАЗОВАНИЯ Электронные учебные пособия Компьютерное проектирование Лабораторный практикум Консалтинг в связях с общественностью. Компьютерная графика Особенности коммуникационной деятельности организации Конфликтология Хрестоматия Культурология. Россия-Запад Отечественная история Немецкий язык. Базовый курс. Основы менеджмента Справочник Отечественная история Справочник по истории Отечества Политология Система Интернет Социальная...»

«124 Соловьёвские исследования. Выпуск 2(34) 2012 УДК 82:11(47+57) ББК 83.3:87.2(0) ВЛ. СОЛОВЬЁВ В ЛИЧНОЙ БИБЛИОТЕКЕ И ТВОРЧЕСТВЕ М.А. ВОЛОШИНА А.Л. РЫЧКОВ Всероссийская государственная библиотека иностранной литературы им. М. Рудомино ул. Николоямская, 1, г. Москва, 109189, Российская Федерация E-mail: vp102243@list.ru Н.М. МИРОШНИЧЕНКО Дом-музей М.А. Волошина ул. Морская, 43, пгт. Коктебель, г. Феодосия, 98186, Украина, АРК E-mail: feo-museum@rambler.ru Представлен критический обзор темы...»

«Воронин Т. Л. История братского народа Москва 2004 УДК 94(497.11) ББК 63.3(4Сер) в 75 По бааюсаовен.ию.м.итрополита Рязанскою и Каси.м.овскою Си.м.она Рецензент: Борислав Милошевич, чрезвычайный и полномочный посол СР Югославия в 1998-2001 гг. В 75 Воронин Т. Л. Родная Сербия (История братского народа).- М.: Православная педагогика, с. 2004. 224 Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся историей и культурой славянского мира. Произведение создавалось прежде всего для молодежи. В...»

«МОДЕРНИЗАЦИЯ РОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ УЧАСТИЕ ОБЩЕСТВЕННЫХ ИНСТИТУТОВ В РАЗРАБОТКЕ СТРАТЕГИИ МОДЕРНИЗАЦИИ РОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ В ХХ В. PARTICIPATION OF VOLUNTARY ORGANIZATIONS IN THE DEVELOPMENT OF THE RUSSIAN EDUCATION MODERNIZATION STRATEGY IN THE 20TH CENTURY Кудряшёв А.В. Kudryashev А.V. Старший научный сотрудник лаборатории Senior research fellow of the Laboratory of истории педагогики и образования ФГНУ History of Pedagogics and Education of the Институт теории и истории педагогики РАО,...»

«Художественное оформление, дизайн и фото: Авторское право © Эмерсон, Вайдович Студиос / Нью-Йорк / www.designEWS.com Авторское право © ЮНФПА, 2012 год ье т и ни на л ощ пе ы об В www.unfpa.org Почти 20 лет назад международное сообщество взяло на себя возможности накормить всех и удовлетворить их потребности, ряд крупных и важных обязательств, которые изменили жизнь или же рост замедлится и в конечном счете стабилизируется, женщин и девочек во всем мире. Сегодня на нашей планете зависит от...»

«В. Э. Вацуро Карамзин возвращается Одним из любопытнейших феноменов общественного сознания восьмидесятых годов является повышенный интерес к жизни и деятельности Н. М. Карамзина. Трудно отделаться от впечатления, что за последнее десятилетие писатели, читатели, издательства пытаются вернуть великому деятелю русской культуры все то, что было недодано ему в общественном признании и внимании за все предшествующие годы. Тиражи изданий уже исчисляются миллионами. Если говорить только о центральных —...»

«УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ПО ДИСЦИПЛИНЕ ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН ОРГАНИЗАЦИОННО-МЕТОДИЧЕСКИЙ РАЗДЕЛ Требования к обязательному минимуму содержания и уровню подготовки по дисциплине История государства и права зарубежных стран как одна из основополагающих историко-правовых наук составляет фундамент для усвоения общих профессиональных и специальных дисциплин. Эта дисциплина раскрывает особенности и характерные черты государственных и правовых систем прошлого, внесших...»

«БИБЛИОГРАФИЯ Абазатов М.А. О вреде пережитков шариата и адатов в Чечено-Ингушетии и путях их преодоления. Грозный, 1963. Абдулвахабова Б.Б. Традиционная мужская одежда вайнахов в XVI — начале XIX в. // Культура Чечни. М., 2002. Агаджанов Ю.Г. Из истории борьбы партийных организаций Северного Кавказа с пережитками прошлого в сознании и поведении людей (1921– 1929 годы) // Из истории классовой борьбы в Чечено-Ингушетии в период социалистического преобразования народного хозяйства (1917–1937...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ИМ. ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУНСТКАМЕРА) РАДЛОВСКИЙ СБОРНИК Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2009 г. Санкт-Петербург 2010 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-173-2/ © МАЭ РАН ББК 63.5 Р15 Утверждено к печати Ученым советом МАЭ РАН Радловский сборник: Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2009 г. / Отв....»

«Список оцифрованных изданий из фонда ЦУНБ им. Н. А. Некрасова, перешедших в общественное достояние в соответствии с Частью IV ГК РФ (по состоянию на 1 июня 2012 г.) Оглавление Географические науки Биологические науки Общественные науки в целом Всемирная история История России (IV в. — 1861 г.) История России (1861–1917 гг.) История Москвы История зарубежных стран Этнография Языкознание Фольклор Литературоведение Произведения мировой литературы Произведения литературы древнего мира Произведения...»

«История России И.В. Базиленко РОССИЙСКИЙ БЕГЛЕЦ С.Я. МАКИНЦЕВ (1780–1853) И ЕГО ПОЛУВЕКОВАЯ СЛУЖБА ИРАНУ Статья посвящена жизнеописанию неординарного россиянина С.Я. Макинцева, который перебежал на сторону Ирана ещё до начала известных русско-иранских войн 1804–1813 и 1826–1828 гг. и, прослужив 51 год в иранской армии, дослужился до звания генерала. Став изменником своего Отечества, он был впоследствии вынужден, как любой предатель, выполнять такие поручения иранского командования, от которых...»

«ВНУТРЕННИЙ ПРЕДИКТОР СССР Психологический аспект истории и перспектив нынешней глобальной цивилизации Санкт-Петербург 2005 г. © Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим или физическим лицом, совершивший это столкнется с воздаянием за воровство, выражающемся в неприятной “мистике”, выходящей за пределы...»

«УДК 665 Министерство образования и науки Российской Федерации ББК 76.17я2 Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского П441 Рекомендовано к изданию в качестве справочного пособия редакционно-издательским советом ОмГУ Рецензент доктор исторических наук, профессор Ю.А. Сорокин Составление: Л.М. Кицина – разделы 1, 2, 4, прил. А–Н, № 1, предм. указатель И.С. Сковородина – разделы 3, 5, прил. 1– П441 Подготовка учебных изданий в вузе: справочное пособие для авторов / Сост.: Л.М. Кицина,...»

«Пол Остер Книга иллюзий OCR Виктория http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=119715 Книга иллюзий: ЭКСМО, Домино; Москва, СПб; 2003 ISBN 5-699-04864-2 Оригинал: PaulAuster, “The Book of Illusions” Перевод: Сергей Эмильевич Таск Аннотация Через полгода после того, как он потерял жену и двух сыновей в авиакатастрофе, профессор Дэвид Зиммер сидит в алкогольном ступоре перед телевизором – и вдруг видит отрывок из старого немого фильма с комиком Гектором Манном, без вести пропавшим в 1929 году...»

«Дальневосточный федеральный университет (ДВФУ) Научная библиотека Лебедько Мария Григорьевна Биобиблиографический полнотекстовый указатель научных трудов Составитель: библиограф Н. А. Суханова Последнее обновление: октябрь, 2012 г. Владивосток 2012 От составителя Хронологический указатель содержит библиографию трудов (1970-2011 гг.) Лебедько Марии Григорьевны, доктора филологических наук, преподавателя ДВФУ, профессора кафедры лингвистики и межкультурной коммуникации ДВФУ, Заслуженного деятеля...»

«Сергий Радонежский. Н. Борисов. Серия: Жизнь замечательных людей. Молодая гвардия, 2006 г., 336 стр., тираж: 5000 экз. Впервые в серии Жизнь замечательных людей выходит жизнеописание одного из величайших русских святых — преподобного Сергия, Радонежского чудотворца. Игуменом земли Русской называли его еще при жизни. Но жизнь Сергия отнюдь не замыкалась в стенах созданного им Троицкого монастыря; его по праву считают крупным политическим деятелем эпохи Куликовской битвы. Так что же это был за...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Амурский государственные университет (ФГБОУ ВПО АмГУ) Кафедра философии УЧЕБНО–МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ДИСЦИПЛИНЫ философия Основной образовательной программы по специальности 080507.65 Менеджмент организации Благовещенск 2012 УМКД разработан доктором философских наук, доцентом И.Ю. Куляскиной Рассмотрен и рекомендован на заседании кафедры...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ САМАРСКОЙ ОБЛАСТИ МИНИСТЕРСТВО ИМУЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ САМАРСКОЙ ОБЛАСТИ БЮДЖЕТНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ СРЕДНЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ КОЛЛЕДЖ ГУМАНИТАРНЫХ И СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИН ИМЕНИ СВЯТИТЕЛЯ АЛЕКСИЯ, МИТРОПОЛИТА МОСКОВСКОГО (БГОУ СПО ГУМАНИТАРНЫЙ КОЛЛЕДЖ) ПУБЛИЧНЫЙ ДОКЛАД ТОЛЬЯТТИ, 2013 СТРУКТУРА ПУБЛИЧНОГО ДОКЛАДА Раздел 1. Общая характеристика БГОУ СПО Гуманитарный колледж 1.1. Учредители. Контактная...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.