WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«1 Четыре основателя нашего семейного древа 2 Эстер Альперина-Свердлова ЛЕГЕНДЫ МОЕЙ СЕМЬИ Поиски и находки, правда и вымысел о нашей родне Иерусалим Филобиблон 2012 3 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Славу Богу! У медиков, говорят, все не как у обычных людей!

– Но я племянница врача, – с гордостью ответила я.

Доброе утро! (лит.) – Думаю, что это повлияло на твой аппендикс. У всех отросток маленький и легко удаляемый, а у тебя профессор его пока не может найти.

Студент замолчал, потому что профессор что-то ему резко сказал.

Беседа со студентом отвлекла меня от сосредоточенного ожидания конца операции. А конца все не было! Я посмотрела на часы на стене. Они показали, что прошло уже более сорока минут. Что же происходит? Лазарь мне сказал, что «всех делов на полчаса».

– Да не волнуйся! Ты в хороших руках! Он один из лучших профессоров Литвы! Ну, если не справится, то мы, студенты, профессору поможем, – успокоил меня второй студент. – Ты в каком городе учишься?

Я поняла, что меня специально отвлекают, что возникли какие-то трудности. И тут меня понесло: я стала хохотать! От этого мой живот задергался. Вот так чепуха! Вот так профессор!

– Девушка! Не стоит так рыдать! Вы прощаетесь не с девственностью, а с отростком, причем гнойным и неприятным! – шептал мне на ухо студент. – Вы же не хотите, чтобы профессор вместе с аппендицитом удалил вам еще что-нибудь? Потерпите.

– Что происходит? – повысил голос профессор. – Больная перевозбуждена! Введите дополнительно успокоительное!

И тут мне опять вкатили укол. Теперь уже было больно и обидно.

Через полтора часа профессор объявил:

– Случай неординарный! Аппендикс гнойный, перекручен как жгут и прикреплен к стенке… – Он произнес не известное мне слово. – Зашивать не будем! Наложите скобы и обработайте пенициллином.

Он говорил еще что-то, но я уже не слышала.

Я проснулась в палате, на своей койке. В месте разреза что-то очень чесалось.

– Что это так чешется? Так всегда бывает после операции? – спросила я соседку по палате, ходячую больную.

– Может болеть, но чесаться не должно. Это когда заживать начнет – чешется.

Ходячая больная вышла, и тотчас с ней пришел Лазарь.

Сел рядом, проверил пульс, посмотрел на показатели в больничном листке и, поцеловав меня в лоб, молча ушел.

Вечером ко мне пришли мама, папа и Полина. Полину пустили, а маме и папе сказали, что я послеоперационная и поэтому ко мне нельзя. Могут меня заразить.

Когда назавтра утром Лазарь пришел в палату, я была уже вся сама не своя. Рана чесалась, все тело покрылось какой-то сыпью и тоже чесалось. Лазарь еще не успел спросить, как я себя чувствую, как я выдала ему:

– Почему у тебя в отделении клопы? Меня всю покусало! Посмотри! Я вся обсыпанная!!





– Ты что, племяшка, сдурела? Какие клопы? Закрой рот! Ты понимаешь или нет, что я тебе говорю?

Он приподнял одеяло, посмотрел на кожу, которую я уже успела изрядно расчесать, открыл марлю, которой закрыли рану, почесал в затылке и сказал:

– Клопы, говоришь? Лучше бы, чтобы это были клопы!

С ними можно бороться! У тебя пахнет новой и очень модной болезнью!

– Какой еще болезнью? Почему модной!

– Я как раз вчера о такой читал! Весь вечер над ней работал. Это так называемая аллергическая сыпь. И кажется мне, что она у тебя от пенициллина. Сестричка! Срочно меняем повязку! Промыть, обработать! Понимаешь или нет? Ну и ну! Племяшка! Ты меня сегодня удивила! Когдато давно я тебя уже один раз спас. Диагноз поставил и спас, а теперь надо от аллергии спасать.

– Когда это было?

– Это было, когда ты день и ночь орала как недорезанный поросенок! Сегодня ты меня еще более удивила! Ты права! Таки да, чешется! Но мы с этим справимся! Завтра будешь как огурчик!

– А почему я орала?

– Почему? Твоя мамка тебя не кормила! Она оказалась не дойная! Не было у нее молока, а она тебе грудь давала и думала, что ты не любишь ее молоко. Потом бабушка сказала, что она лук или чеснок ела. Бывает такое! Ребенок не хочет принимать материнское молоко с запахом, поэтому мамочке нельзя кушать лук и чеснок. Но с тобой было дело простое: у твоей мамы вообще не было молока! Как только дали тебе молочко из бутылочки, ты напилась и замолчала.

Я тогда в последнем классе школы учился. До медицины не дошел, но сообразил, что ты орешь не напрасно! И сегодня ты не напрасно жалуешься. Запомни! Тебе пенициллин и все его производные запрещены! Так и запомни: понимаешь или нет?

Лазарь, мой дядя, которого я в ту минуту и на всю свою оставшуюся жизнь боготворила, оказался прав. Как только меня перестали обрабатывать этим антибиотиком, я пошла на поправку.

Через два дня я уже ходила по отделению и слушала дифирамбы, которые инвалиды войны, лежащие в отделении, пели моему дяде.

Я старалась ходить прямо. Бок еще болел, но Лазарь приказал:

– Не залеживайся! Ходи! Через не хочу! Двигайся! Это поможет быстрому выздоровлению.

На доске с колесиками подъехал ко мне безногий молодой парень с явно выраженной еврейской внешностью. Он преградил мне дорогу, желая познакомиться и поговорить.

– Меня звать Сема, а тебя? Твой дядя – орел! Если бы не он, лежал бы я трупом рядом с другими, убитыми в том бою. Меня привезли в госпиталь с оторванными ногами. И, знаешь, он вздумал их пришить. Я орал и ругался, а он наклонился ко мне и приказал: швайг!* Я как услышал мой родной язык, то свой язык, ну, что во рту, прикусил. Они меня укололи, и я отрубился. Очнулся, вроде ноги есть, рукой потрогал – пустое место. Ну, я и забузил. Орал так, что всех перепугал. Если бы не доктор, я бы… Он со мной каждый день разговаривал. Чтобы никто не слышал, на нашем языке он мне такое рассказал, что я понял: бывает и хуже. Вообще-то я совсем один. Всех моих убили еще в начале войны. Мне в 41-м году было шестнадцать лет, я сбежал из гетто в партизаны и всю войну воевал. Был живой и здоровый. А в конце, в апреле 45-го года, подорвался на мине. Полный грузовик молодых солдат! Представляешь, я один остался живой. Не смог мне доктор пришпандорить ножки! Сказал, что пробовал, но не смог. Теперь он меня каждый год зовет и латает. У меня же культи с мозолями… кровоточат. Сейчас добивается для меня инвалидной машины. Вот пройду комиссию у глазников и получу.





– Зачем тебе врачи офтальмологи?

– Кто-кто?

– Я говорю, зачем тебе врачи-глазники?

– А как же! Я же должен знать, на какой цвет ехать, а на какой стоять. Ну, что непонятно: как на светофоре!

– Странно! Светофор имеет три цвета: красный, зеленый и желтый. Что непонятного?

– Это у людей все ясно! А я дальтоник! Знаешь, что такое дальтоник? Мне все одно, какие цвета! Я их не различаю. Что красный, что белый. Светит, и все. Вот вчера опять подорвался на белом цвете. Врач ткнул пальцем в какую то бумажку и говорит: какого цвета? Я долго думал и буркнул: темный, но белый. Значит, он темно-белый.

Они начали смеяться, говорят, мы никогда не видали в своей жизни темно-белого цвета! Сегодня мне доктор Альперин сказал: «Выучи, олух царя небесного, три цвета!

Зеленый – вперед! Желтый – жди, а красный – стой!!»

Молчи! (идиш).

А как я узнаю, что где горит? И потом они же мне на бумагу велят смотреть. А на ней не горит! И что я делать буду?

Мне без машины никак нельзя. Я без нее как без ног! У меня девушка есть, говорит, что пойдет за меня, если я буду с машиной. Ну, хоть для инвалидов, но с машиной.

Доктор, он мне как отец родной. Обещал со мной позаниматься и с комиссией поговорить.

Мне было и смешно, и грустно: молодой парень, а без ног, мечтает о машине, которая поможет ему жениться.

Лазарь ежедневно осматривал мою быстро заживающую без антибиотиков рану и каждый раз радовался и приговаривал: «Опишу! Вот ей-богу, опишу! Еще пару-тройку таких случаев, и статья будет высший класс!»

Дома надо мной еще долго смеялись, вспоминая, как Лазарь рассказывал про клопов, которые искусали меня.

В городе о Лазаре ходили легенды. Его называли «еврейский доктор». В пятидесятых годах из Литвы через Польшу уезжали евреи в Израиль. Не могу сказать, как помогал наш Лазарь этим людям, но точно знаю – помогал.

В Литве получить «звание» «еврейский доктор» – это дорогого стоит!

В начале шестидесятых годов Лазарь с Полиной решили, что практика-практикой, но место Лазаря – в науке.

Обстоятельства жизни привели их в только что построенный Академгородок под Новосибирском.

В медицинском центре городка все защищали две диссертации, а наш Лазарь – три. Это был тот случай, когда «пан с паном ругаются, а у мужика чуб болит». Два профессора не сошлись во мнениях на одну и ту же проблему, а Лазарю не утвердили диссертацию. И все-таки он получил сначала степень кандидата, а затем доктора медицинских наук. В должности профессора Лазарь долгие годы заведовал экспериментальной лабораторией, совмещая это с практической деятельностью врача-хирурга.

В мои планы не входит описывать его творческий и научный путь. Знаю, что был он успешен в работе и науке, растил дочерей, а для меня он был и остается гордостью семьи – добрый, умный и веселый дядя, которого я помню всегда молодым и необыкновенно жизнелюбивым.

Я заглянула в Интернет и нашла список его научных работ, так что желающие могут там с ними познакомиться.

Верным спутником Лазаря была его жена Полина. Проработав всю жизнь врачом, она всячески поддерживала его во всех начинаниях.

ПОТОМКИ ЛАЗАРЯ И ПОЛИНЫ

Две дочери Лазаря и Полины продолжили путь родителей и стали врачами. Старшая – Елена, врач-отоларинголог – проживает с мужем и семьей дочери в США. Совсем недавно у их дочери Маши родилась девочка, правнучка Лазаря и Полины. Ей дали имя Паулина, в честь недавно умершей бабушки. Отец девочки – вьетнамец сайгонского происхождения – служит полицейским. Они живут и работают в Нью-Йорке. Младшая дочь – Елизавета – доктор медицинских наук, главный научный сотрудник лаборатории механизмов нейрохимической модуляции – живет в городе Новосибирске. Она – автор многих научных трудов, которые тоже можно найти в Интернете. Ее дочь Анна – внучка Лазаря и Полины – живет и работает в США.

Мой рассказ о дяде не был бы полным, если бы я не упомянула старшую дочь Лазаря от первого брака. С ней у меня не было связи с 1943 года. Изучая записную книжку дедушки Якова, я нашла несколько адресов некоей Тюховой Э.Л. В нашей семье, по моим данным, не было такой фамилии. И вдруг – догадка: может быть, это моя двоюродная сестра Элла, с которой у нас прервалась связь, когда мой дядя, ее отец, разошелся со своей первой женой? Я ничего об этой родственнице никогда с тех пор не слышала.

По сайту «Одноклассники» нашла фамилию Тюхина из Воронежа и спросила, есть ли в их семье женщина по имени Элла. «Это моя тетя», – был ответ. Незнакомец дал мне ее номер телефона, и я позвонила.

Элла разговаривала со мной, как будто мы расстались только вчера. Она рассказала о своей судьбе, семье и спрашивала обо всех родных.

Оказывается, она, в отличие от меня, знала обо мне, так как все годы имела прямую связь с нашей бабушкой, которая поддерживала ее и морально, и материально. Вот такая находка! И уж коль скоро я нашла свою двоюродную сестру, то о ее судьбе хотелось бы рассказать, хотя бы вкратце.

После войны Элла со своей мамой уехала в Воронеж, где проживает и сегодня. Она получила высшее образование и до пенсии работала инженером. Вышла замуж и родила двоих детей. Свою дочь она назвала Ольгой. Мне она сказала, что имя – в память о сестре отца Ольге. Дети уже устроены, получили хорошее образование, и у них растут их дети, правнуки Лазаря. Все годы она поддерживала связь с отцом, дедушкой и бабушкой. Однажды она приезжала в Новосибирск на встречу к отцу и привозила к нему его внука. Вот такая история.

ЦИВА (ЦИЛЯ) АЛЬПЕРИНА

сестра. Когда о ней рассказывали, то непременно подчеркивали, что она училась в школе делали трепанацию черепа… У меня вызывали восхищение ее успехи и… страх перед возможностью получить воспаление уха и пройти вот эту самую страшную операцию – трепанацию черепа. А еще мама мне всегда говорила, что мои руки очень похожи на Цивкины.

Цивка! Так она звала свою золовку. Я рассматривала свои руки, не находила в них ничего особенного и всякий раз сожалела, что тетя подарила мне только руки, а могла бы мозги или голову, на худой конец.

Чуть позже я узнала еще одну необыкновенную историю из ее биографии.

Она родилась в 1919 году. В это время в городе Ромны, где жила семья Якова и Добы Альперин, были страшные погромы. Наверное, Бог помог ей избежать смерти и даровал возможность прожить восемьдесят лет.

Циву, с натяжкой, можно было бы назвать красавицей.

Небольшого роста, с явно выраженными чертами семитского лица, с пристальным взглядом чуть грустных глаз, спокойная, не произносящая лишних слов, она олицетворяла Мудрость.

Что я о ней знаю еще? Сожалею! Почти ничего. Может быть, от того, что она была очень серьезная, или от того, что всегда была занята: она меньше других нянчилась или просто играла со мной. По крайней мере, я не помню ее возле себя в моем детстве. Зато хорошо помню, как мы с ней в 1948 году ехали в Новосибирск. Я, играя с ее маленьким сыном, старалась выполнять все ее указания и поручения с первого слова или даже взгляда.

Еще помню ее ежегодные летние приезды в Полтаву с детьми.

– Дети, срочно на солнышко! Вы должны напитаться солнышка!

Мне были смешны и непонятны эти слова. Лично я всегда убегала от жары. Мама мне объяснила, что в Ленинграде, где живет семья Цивы, часто идет дождь, и для них солнышко – лечение от многих болезней.

В 1967 году я в первый раз приехала посмотреть Ленинград. Остановилась в семье тети Цивы и ее мужа, дяди Вульфа. Мои двоюродные брат Миша и сестра Инна уже выросли. Миша учился на последнем курсе в Ленинградском университете, а Инночка – в десятом классе школы.

Мы с ними всегда были дружны, а в тот мой приезд сдружились еще больше.

Цива радушно меня принимала, от души кормила и все время расспрашивала – как папа, мама, и когда я со смехом говорила ей, что меня лучше расспрашивать о моей семье, моем муже и дочке, смеялась и повторяла: «Правда?! Ты же уже гранд-дама, а я к тебе как к маленькой!».

Миша и Инна водили меня по прекрасному городу, рассказывали о достопримечательностях.

Каждое утро мы намечали маршрут. Я задала вопрос:

– А где можно посмотреть атлантов, которые «держат небо на каменных плечах»? Помните, у Александра Городницкого есть стихотворение?

– Какие атланты? На каких плечах? – удивились ребята.

Дело было в доме, Цива в это время возилась на кухне, она слышала наш разговор и, не отрываясь от работы, тихо сказала:

– Это портик с десятью гранитными статуями атлантов у входа в Эрмитаж. О них вы прекрасно слышали и даже видели. Говорят – «под навесом у атлантов».

– Я так и знала, что Цива знает все! – восхитилась я.

Ребята переглянулись – Мам, ты права! И как это мы не догадались!

В перерывах наших прогулок Инночка решала какие-то задачки, которые им задали на лето. В это время все вокруг ходили за ней на цыпочках. Надо сказать, что дети Цивы были очень успешны в учебе.

– Ну, не могу понять, что-то в этой задачке не то! Не получается!

– Ну, что там у тебя? – подошла к Инночке Цива.

– Мама, ну что ты в этом понимаешь? Может, Миша поможет?

Если бы в это время грянул гром или случилось землетрясение, я бы менее удивилась и испугалась. Цива может что-то не знать? Цива может что-то не понимать? Это нонсенс! Если существовал в нашем доме авторитет во всех делах учебы, так это Цива, и вот в этой комнате, в этом доме кто-то посмел подвергнуть сомнению, что Цива сможет решить задачку!

– Инка! Ты с ума сошла! Цива, и не знает?!

– Я точно не знаю, тем более, что Инночка учится в специальной физико-математической школе. Мы в наше время таких задачек и в глаза не видели! – постаралась оправдать дочь Цива.

– Давай посмотрю, – сказал Миша.

Задачку решила сама Инночка, но факт, что Цива чтото не знает, что ее дети могут подвергнуть сомнению ее всеобъемлющую компетентность, меня поразил и врезался в память. Я сказала тогда:

– Нет пророка в своем отечестве! Точнее не скажешь!

А для меня Цива была и останется всегда всезнающим человеком!

Не могу не описать один страшно неприятный разговор с Цивой по телефону. Он и сейчас для меня укор и урок:

никогда нельзя делать что-то по указке других людей, даже самых любимых и самых дорогих.

В середине семидесятых годов к моим родителям в город Вильнюс приехала жить бабушка Доба, папина мама.

Бабушка и мама, как свекровь и невестка, никогда не испытывали друг к другу любви. Они откровенно не любили друг друга. Из-за их постоянных ссор больше всего страдал папа, да и мне доставалось: каждое утро и вечер мама по телефону и при встречах жаловалась на бабушку. Однажды мама открытым текстом сказала: «Позвони Цивке и скажи, что она – дочь, и ее мать должна жить у нее, а не у меня. Я больше не могу терпеть…»

Что еще говорила мама, я не стану приводить в этом небольшом рассказе. В моей голове зрело решение: если дочь должна на старости лет опекать маму, то и мое право заступиться за мою маму.

Так решила я и, недолго думая, набрала номер телефона Цивы.

– Цива! Забери бабушку к себе! В доме у папы вечные ссоры и скандалы. Мама не может ужиться со свекровью, а хуже всего папе. Он как между молотом и наковальней. Ты дочь, и ты должна позаботиться о своей маме. Помоги разрубить этот неприятный семейный узел.

То, что я услышала в ответ, не совпадало с моим представлением о мудрой тете. Не могу, не помню и, если бы помнила, не написала бы все то, что я услышала в ответ на свою просьбу.

Я положила трубку телефона с тяжелым чувством. Было горько и стыдно за бабушку, за маму, за Циву и более всего за себя.

Давным-давно нет мамы, папы, Цивы и бабушки с дедушкой. Пусть им всем будет светлая память или, как говорят, земля пухом. Ни я, ни Цива не были правы. Мне не нужно было выполнять мамин приказ, а ей не нужно было говорить то, что она мне говорила. У нее тогда действительно было очень тяжелое время. Лежал больным муж, были и другие трудные дела, которые ей надо было решить. А я, «накрученная» мамой, позволила себе давать ей указания. Я была не права! Это легло камнем на мою совесть и душу. Я уехала в Израиль, так и не попрощавшись с семьей Цивы.

Спустя тридцать лет, уже из Иерусалима, я отыскала Михаила и Инну – детей Цивы и Вульфа. Они мои двоюродные брат и сестра, и у меня сохранились к ним самые теплые родственные чувства. У нас завязалась переписка.

Цивы уже не было в живых, и на мой вопрос: «От чего она умерла?» – Инночка сказала: «Мне кажется, она просто устала жить. Мы с Мишей делали все, что могли, но медицина оказалась бессильна». Цива умерла в 1999 году в возрасте восьмидесяти лет.

Сегодня я рада, что у меня хватило ума и мужества перешагнуть отчуждение и признать свою вину. Цива, я думаю, тоже была бы счастлива, прочитав эти строки, простить меня или, по крайней мере, прочитать мои извинения.

Недавно я позвонила Мише в Санкт-Петербург.

– Кем работала в последние годы Цива, и, может быть, у нее было хобби?

Ответ был четкий и ясный, характерный для моего двоюродного брата: «У моей мамы было одно хобби: растить и воспитывать детей. По специальности она инженерхимик, и в этом качестве доработала до пенсии. Но работать она начала только после того, как мы с сестрой выросли и перестали нуждаться в ее помощи».

Яснее не скажешь.

ПОТОМКИ ЦИВЫ И ВУЛЬФА ИОФФЕ

У Цивы и ее мужа Вульфа – двое детей и двое внуков.

Сын Михаил с женой Ольгой живут и работают в Санкт-Петербурге. Интернет дает о Михаиле Иоффе, внуке Якова и Добы, информацию, которую, я хочу частично представить:

Иоффе Михаил Вульфович Образование: средняя школа рабочей молодежи N 26, г.

Ленинград, 1963. Студент Физического факультета Ленинградского госуниверситета (1963–1969): диплом по специальности «Теоретическая физика» (1969). Аспирант кафедры теории ядра и элементарных частиц Ленинградского госуниверситета (1969–1972).

Ученые степени: канд. физ.-мат. наук (1973); д-р физ.-мат. наук (Санкт-Петербургский госуниверситет, 1996).

Ученое звание: профессор по кафедре физики высоких энергий и элементарных частиц СПбГУ (2002).

Должности: Инженер НИИ физики Ленинградского госуниверситета (1972–1973). Младший, старший и ведущий научный сотрудник НИИ физики Ленинградского (СанктПетербургского) госуниверситета (с 1973 – по наст. время).

Профессор кафедры физики высоких энергий и элементарных частиц физического факультета Санкт-Петербургского госуниверситета (с 1997 – по наст. время).

Научные интересы: Математические проблемы квантовой механики и теории поля.

Михаил – участник Международных научных сообществ.

Читает лекции для студентов физического факультета СанктПетербургского государственного университета.

Юлия, дочь Михаила и Ольги, – выпускница СанктПетербургского университета, работала в Москве, а в году проходила курс обучения маркетингу в Израиле.

В конце 2010 года она приехала как репатриантка жить в Израиле и учиться в Хайфском университете. Юлия – активный участник игры «Что? Где? Когда?»

Дочь Цили, Инна, – кандидат технических наук по специальности прикладная математика, информатика, программирование. Она работала, в звании профессора, в одном из вузов Ленинграда.

Сын Инны, Владимир, получив первую академическую степень, продолжает учиться в университете г. Лейпцига (Германия), где они и живут в настоящее время.

ОЛЬГА МАЙЗЛИНА (АЛЬПЕРИНА)

«Клейненке» называли ее в детстве на идиш. На русском это звучит как младшенькая, а иногда – мелкая или последыш.

Перед ее рождением семья пережила ряд трагических событий: умер младенец – мальчик по имени Моисей; после отмены НЭПа семью лишили гражданских прав, и она родилась в семье «лишенцев»; по принципу «лес рубят, щепки летят» арестовали отца семейства Якова. К счастью, отпустили его, признав невиновной «щепкой».

Появление новорожденной в 1925 году вернуло в семью радость и надежду. Я думаю, что родители, бабушка и старшие дети любили и «носились» с новорожденной.

Мне никто и никогда не рассказывал о ее детстве, но я предполагаю, что родилась она с красивым и очень нежным лицом, была тихого и спокойного нрава.

Предположение мое основано на том, что и в зрелые годы я видела ее такой. Я не могу сказать, что означает характеристика внешности словом «интересная», но именно об Ольге в семье говорили, что она очень интересная. В отличие от старшей сестры, она была высокая и стройная, с чуть застенчивой улыбкой, и только глаза с грустинкой делали сестер немного похожими друг на друга.

Оленька оканчивала школу, когда началась война, а к ее окончанию она была уже выпускницей медицинского института. Отбоя от ухажеров у Ольги не было даже в послевоенное время, когда каждый мужчина был на счету.

После войны все эвакуированные родичи вернулись на места прежнего проживания. Старший сын уже жил в Харькове, дочь Цива, выйдя замуж и родив сына, уехала в Ленинград, Лазарь остался в Литве и работал врачом, а родители, Доба и Яков, еще жили в Новосибирске, так как не хотели оставлять младшую дочь Ольгу, которая сдавала последние экзамены в медицинском институте и готовилась выйти замуж за какого-то парня по имени Шурик.

Яков работал в галантерейной лавке, Доба ему помогала. Летом 1948 года я гостила в Новосибирске и видела этого жениха, который мне откровенно не понравился. Оля обещала пригласить всех нас на свадьбу. Каково же было мое удивление, когда в телеграмме с приглашением на свадьбу в ноябре было указано другое имя… Как выяснилось, в Новосибирск, по распределению после окончания Ленинградского института физической культуры и спорта, приехал красавиц Миша Майзлин и вмиг «увел»

Ольгу от жениха.

Жизнь с Мишей была сплошным праздником и спринтерским бегом, как оказалось, на короткую дистанцию. Его темперамент, увлеченность работой, умение приводить друзей в дом, организовывать и быть в центре всей спортивной жизни Новосибирска и области диктовали спокойной и медлительной Ольге необыкновенный ритм жизни. Нет, она никогда не жаловалась, она все делала, чтобы «соответствовать». Она гордилась мужем и детьми, жила интенсивной и очень интересной жизнью.

В 1961 году в Новосибирск переехал жить Лазарь с семьей. Семьи брата и сестры очень подружились. Лазарь стал Михаилу старшим братом и другом.

Михаил часто уезжал в командировки – то на олимпиады международного масштаба, то по организации каких-то мероприятий, а Ольга работала и воспитывала детей.

Беда нагрянула внезапно. Ольга заболела и прошла курс обследования. Диагноз был неутешительный. Бытует мнение, что врачи не болеют «простыми» болезнями, они для себя находят что-то исключительное. Пишу это со слезами на глазах...

Трагедия этой семьи потрясла всех нас, но более всего Лазаря, старшего брата Ольги. Он присутствовал при операции, когда его младшей сестре, был подписан смертельный приговор. Раскрыли полость и, ничего не изменив, зашили. Рак околосердечной сумки.

Мучениям Ольги не было конца. Нужно было почти еженедельно откачивать жидкость, которая скапливалась в области околосердечной сумки. Дети, мать не отходили от нее ни на шаг. Михаил разрывался между больницей и работой. В это время ему было необходимо организовывать выезд спортсменов области на олимпийские игры в Японию. Да и сам он должен был лететь с делегацией.

Когда Ольги не стало, ее двенадцатилетняя дочь Верочка спросила: «Разве я теперь никогда не увижу маму?».

Как можно объяснить ребенку, что нет матери, как можно стареющим отцу и матери смириться с мыслью, что дочь ушла раньше них? Это была трагедия всей семьи… В книге «Раз и навсегда», которую написал Михаил, уже будучи на пенсии, подробно рассказано об их необыкновенной жизни.

Ее жизнь оборвалась, когда ей не исполнилось и сорока лет. Что же успела она за свои недолгие годы? И много, и, до обидного, мало. Она была врачом, прекрасной женой и матерью двоих детей.

ПОТОМКИ ОЛЬГИ И МИХАИЛА МАЙЗЛИНЫХ

Михаил приложил все силы, чтобы вырастить сына и дочь, дать им образование.

Сын Борис пошел по стопам отца, он – один из руководителей региональной организации «Динамо», заслуженный тренер СССР. Он живет с женой Эллой в России, в городе Волгограде.

Два сына Бориса – Олег и Семен – получили высшее образование, работают и проживают рядом с отцом.

Вера – дочь Ольги и Михаила – продолжила профессию матери и, получив медицинское образование, стала врачом.

Она со своей семьей проживает в США. Ее муж – Михаил Клебанов – профессор математики университета Северная Каролина, автор многих научных трудов.

Их дети, дочь Ольга (имя в честь бабушки) и сын Григорий, получили высшее образование в США, успешны в работе и жизни.

Ольга рано ушла физически, но жива в памяти своих потомков.

Наш дед Яков-Ицхак и бабушка Доба мечтали, чтобы их дети, внуки и правнуки получили образование и жили достойно. Можно сказать, что их мечте суждено было осуществиться. Они оставили после себя 47 прямых потомков, трое из четверых детей получили высшее образование, один – специальное среднее.

У всех девяти внуков – высшее образование; трое из них имеют степени докторов и кандидатов наук.

Правнуки имеют высшее образование или заканчивают в настоящее время учебу.

Потомки этой семьи проживают в Израиле, США, России, Германии, Бельгии и Англии.

Яков-Ицхак Альперин и его жена Доба (Гинзбург) похоронены в России, в Ленинграде (ныне – Санкт-Петербург).

О ДРУГИХ ЧЛЕНАХ СЕМЬИ МОИСЕЯ

И ЦИВЫ АЛЬПЕРИНЫХ

У Моисея и Цивы было шестеро детей. О жизни троих младших у меня не было никаких сведений. Маня, Таня и Залман. Как сложились их судьбы? Должны же быть где-то их потомки. У Тани детей не было, и вроде не должно было быть потомков. И все-таки я не теряла надежду найти хоть кого-нибудь, кто знал или знает о ее судьбе.

С чем можно сравнить чувство, когда находишь тех, кого ищешь? Какое это счастье – восстанавливать давно прерванные связи, хотя и с далекими, но родными людьми, чувствовать, что моя работа не напрасна, что можно увековечить память тех, кого уже нет, и объединить, хотя бы виртуально, ныне здравствующих.

Не думайте, что это простое дело – вести «поискинаходки». К тому же иногда бывает труднее восстановить связи с теми, кто забыл или вовсе не хочет знать о своих корнях… В принципе, я «врываюсь» в их жизнь со своими предложениями «родичаться». Был случай, когда мне ответили: «Забыла и не хочу знать ни одного родственника!».

Поняла, что в эмиграционной сутолоке произошло не объединение, а разъединение. Обида на других полетела в меня рикошетом. Слава Богу, это был единичный случай. Один из троюродных братьев, в порыве откровения и благодарности за мою работу, сказал мне: «Не все такие бессребреники, как ты. Некоторые разочаруются, когда узнают, что ты разыскиваешь их с желанием восстановить связи и не принесешь им весть о наследстве в миллион долларов!».

Уверяю, миллионов у меня нет, но увековечить память всей нашей родни я хочу и стараюсь это сделать.

Разве это не стоит больше всех денежных знаков?

Лично мне интересно, что где-то на другом краю планеты живет мой родич и хочет обо мне знать!

Я и сегодня ищу! Изучаю записи моей мамы, всматриваюсь в лица на старых фотографиях.

Моя «выручалочка» – семейный альбом. Что бы я делала без него? В сотый раз рассматриваю фотографии семьи. Не помню, когда и где мы встречались, но на фотографиях все лица мне знакомы.

Я всегда знала, что у моего дедушки Якова был брат – Зяма. У него была жена по имени Ида и три дочки. На одной из фотографий подпись: две Раи и одна Анна. Как это может быть? Чтобы в семье были две сестры с одним именем? Загадка!

Фотография того же дяди с маленьким мальчиком и подпись: «На память от Гришуни и дедушки. 3 годика. мая 1957 года. Будете иметь маленькое представление».

Представление?! Понятия не имею, где они?

И еще одна загадка. Совсем маленькая фотография с подписью: «Мося Альперин. Посылаю вам свой портрет. Храните!» Мы сохранили, но где ты, маленький мальчик Мося?

Задачи-загадки! Чем больше всматриваюсь в лица, тем более растет желание узнать, где эти люди и как сложилась их жизнь.

Двоюродная сестра Инна прислала из Санкт-Петербурга фотографии и книжку адресов с телефонами, которые остались в их семье после смерти бабушки и дедушки. Дедушка, а потом, после его смерти, бабушка поддерживали связи со всеми родственниками. С их уходом никому из их детей и внуков не пришло в голову заглянуть в эту адресную книжку. Что могут рассказать скупые строчки фамилий и адресов? Я рассматривала, изучала каждый адрес, каждую запись, и удивлялась, когда находила адреса, где когда-то мы с мужем жили в той прежней жизни. Спасибо, дедушка, ты напомнил мне и коммунальную студенческую жизнь, и наши первые семейные адреса и телефоны. Расшифровка записей увлекала меня все больше.

Листаю книжку и… вот это имя: Альперин Залман Моисеевич, проживал по адресу: город Кривой Рог, ул.

Первомайская 23, кв. 6. Написала письмо на этот адрес, но ни ответа, ни привета не получила.

В который раз помог Интернет и его замечательный сайт-«сводник» – «Одноклассники». На сей раз инициатива шла от милой женщины по имени Таисия, которая, узнав, что я проживаю в городе Иерусалиме, попросила найти ее одноклассника. И так случилось, что место его жительства оказалось в нашем районе и недалеко от нашего дома. Разыскала, рассказала, помогла, соединила. С Таисией у нас установились дружеские отношения. Она познакомилась с моим сайтом «Семейный лес», заинтересовалась моей работой и спросила: «Чем я могу помочь вам в ваших поисках родных?». Я рассказала ей, что в Днепропетровской области, в городе Кривой Рог, проживала семья папиного дяди, которую я разыскиваю. Попросила ее по областной телефонной книге найти семью Залмана, указала его адрес. Таисия с радостью взялась мне помочь. Она сама поехала в Кривой Рог, нашла улицу и дом, но ей сказали, что люди с такой фамилией в доме давным-давно не проживают. На всякий случай Таисия оставила письмо, в котором указала мой адрес и телефон.

Спустя полгода раздался звонок из Германии.

– Вы разыскиваете потомков Залмана Альперина? Я его дочь, Анна.

Звонок из Германии и дальнейшие разговоры позволили мне узнать о судьбе Залмана и его семьи.

Я безмерно благодарна Таисии. Она мне помогла найти того, кого я искала.

ЗАЛМАН АЛЬПЕРИН

Зяма Альперин. 1956 г.

Рассказы Анны, ее дочерей, ее зятя и других потомков Залмана позволили мне написать о Зяме и его семье.

Погром начался внезапно. Вчерашние красноармейцы, которых не опасались, превратились в настоящих зверей.

Подогреваемые лозунгами и призывами Григорьева, патологического антисемита, они врывалась в места проживания евреев и зверски их уничтожали, насилуя девушек и женщин, издеваясь над стариками. Спасаясь от погрома, Залман, или, как его звали в семье, Зяма, выбежал из дома в кальсонах и бежал куда глаза глядят, не заметив, как оказался возле дома знакомой девушки, по имени Ида. Ее дом стоял далеко от места, где орудовали погромщики. Дрожа от страха и потрясения, уверенный, что вся семья погибла, он вбежал во двор их дома и со всей силы начал с криком колотить в двери.

– Ида! Спаси! Открой! У меня погибла вся семья! Я остался без родных!

В погребе, где собралась вся семья, замерли, прислушались. Кто-то из родных выскочил из погреба, схватил его за руку и втащил в погреб. Крики несчастного могли привлечь бандитов. Дрожа от холода и страха, он все время причитал: «Вся семья погибла! Всех убили! Я один!»

На парня накинули какое-то одеяло, дали воды и кое-как успокоили. Ида поняла, что надо как-то помочь этому совершенно обезумевшему парню. Их недавно познакомили общие знакомые, и он даже понравился ей, но, поговорив с ним, она поняла, что добрый, но простоватый и без образования, этот парень не соответствовал ее планам на будущее. Девушка из далеко не бедной семьи, где ценили образование и деловую хватку, Ида мечтала продолжить учебу, но положение в стране и в их городе заставило ее отложить эти планы. В семье ее успокоили: «Дождемся лучших времен! Пока нужно сидеть тихо и не показываться в тех местах, где молодые парни всех групп – белых, красных или просто бандитов – как псы набрасываются на барышень». Дом ее отца находился далеко от центра города, погреб для укрытия был хорошо замаскирован и подготовлен, и Ида с семьей в нем пряталась.

Погром кончился так же внезапно, как и начался. Прошло несколько дней, в городе кое-как все успокоилось, семья Иды вышла из укрытия, а Зяма, потрясенный всем произошедшим, боялся идти домой. Он сидел в углу комнаты, бледный, трясущийся и все время твердил:

– Только ты у меня и есть! Выходи за меня замуж!

– Посмотрим, – уклончиво, отводя, глаза, отвечала смущенная Ида.

Времена были тяжелые, мужское население поредело, и Ида боялась остаться в старых девах. Советов родителей она не спрашивала. Зяма был не тем, кого они хотели видеть в зятьях. А ее что-то притягивало, нравилось в этом парне. Он был ласков, смотрел на нее влюбленными глазами и все время твердил, просил, умолял: выходи за меня! Немного посомневавшись, Ида согласилась выйти за него замуж.

– Выходишь за этого голодранца? – строго спросил отец. – Иди, но от меня ты никогда, слышишь, никогда не получишь никакой помощи и поддержки!

Вот так, без приданого, без благословления, молодые, не получив никакой поддержки, в начале 1920 года переехали жить в село Калиновка, Криворожского района Днепропетровской области, на Украине. (Так указано в метрических справках о рождении их детей.) Прожив с Залманом некоторое время, Ида призналась, что вышла за него из жалости. Этого признания Зяма не мог ей простить всю их большую совместную жизнь. Он ее по-настоящему любил, и его «местью» были дети, которых Ида рожала каждые два года.

Первой в семье, в 1920 году, родилась дочь Циля. Ее назвали в честь убитой матери Зямы. За ней, в 1922 году, родился сын. Его назвали Моисей, в честь деда со стороны отца. А дальше… не успела родить этого, следующий на очереди. В 1924 году Ида родила близнецов Песю и Хаю.

Песя прожила недолго. Она умерла не то от голода, не то от болезни… Несколько лет перерыва, по причине болезней Иды от «подпольных» абортов, и в 1928 году родились еще двойняшки: Рахель и Хана.

Залман не чурался никакой работы. Он был колхозником и, как и остальные члены этого коллективного хозяйства, семья просто нищенствовала. В 30-м году на Украине начался страшный голод. Трудно описать, как они жили и как выжили. Шестеро детей были вечно голодными. Большая семья – большие заботы. Ида вела домашнее хозяйство, растила детей и, понимая, что трудоднями не прокормиться, начала шить немудреные наряды людям. Вот эти подработки и спасли семью. Можно сказать, что семья и выжила благодаря ее стараниям. У Залмана был непростой характер: он все время искал и добивался правды, спорил и вступал в конфликты. Жили очень трудно, но, невзирая на эти трудности, всем детям дали образование. И в этом была главная заслуга и желание Иды.

Из воспоминаний потомков Залмана и Иды – Вы спрашиваете, почему две Раи? Имя Хая в то время было совсем непопулярным. Хая назвалась Раей. А потом моя сестра-двойняшка свое имя Рахель поменяла на имя Рая. Она жила в то время не в нашей семье. Об этом я вам расскажу чуть позже. Меня назвали Хана. Я стала Анной.

Время было такое! Имена меняли, от Бога отказывались, ассимилировались, язык свой забывали. Приспосабливались и выживали.

– У нас в доме высоко ценили образование. Это шло от мамы. Старшая сестра Циля была очень способной. Она получила среднее медицинское образование и работала медицинской сестрой. К началу Великой Отечественной войны Циля вышла замуж и родила сына. Ее мужа забрали на фронт, а она не успела эвакуироваться. Во время акции уничтожения евреев немецкий офицер подошел к ней и предложил уйти с ним, но ее сына он брать не захотел. Последние слова, которые слышали свидетели этого разговора, были: “Там, где будет мой сын, там буду и я”. Циля и ее малолетний сын погибли в 1942 году.

– Моисейка – Мишенька, единственный наш брат, записал себя на год старше, чтобы поступить в военное училище. Он мечтал о воинской карьере. Закончив училище, стал кадровым военным. В первые Моисей Альперин. 1929 г.

дни войны, в звании лейтенанта, он погиб на фронте.

Об этом мы узнали, когда были в эвакуации. В последнем письме Моисей написал: «Меня посылают работать в Тегеран». Больше о нем не было никаких известий.

ПОИСКИ И НАХОДКИ

Стоп! Нашла! Вот ответ на вопрос, кто такой Мося на маленькой фотографии из альбома. И подпись на втором фото красивым каллиграфическим почерком с «нажимом»:

«На долгую память Абраму, Соне и маленьким деткам от вашего брата Миши Альперина. 1939 год».

На сайте «Мемориал», в «Книге памяти», найдена запись: «Альперин Моисей Залманович (1921–1941), лейтенант. Пропал без вести (КПУ. 8. (2), с. 113)»

Анна продолжает свой рассказ:

– Старшая сестра Раиса – близнец Песи – еще до войны окончила школу. Она, фактически, спасла меня и родителей.

В первые дни войны прибежала домой, собрала наши немудреные пожитки, усадила на телегу, которую выдали нам в колхозе, и мы вчетвером поехали на восток. Лошаденка еле тащила нас по бездорожью. Нам предложили идти пешком, а родители остались в телеге. Вот тут-то мы и потерялись. Родители пропали как-то в одну минуту. Уже самолеты над головами, а их нет. Кто-то сказал, что погибли.

– У нас одна мысль: надо пробираться к брату папы дяде Якову. Его семья жила в то время в Воронеже. Как мы туда добрались, не помню. Туда съехалась вся большая родня.

– Подождите, Аня, вы ехали из Воронежа в товарном вагоне?

– Кажется, да. А вы откуда знаете?

– Наша семья приехала в Воронеж из Харькова, и в товарном вагоне мы ехали с мамой и маленьким братиком.

Его тоже звали Миша Альперин. В Новосибирской области мы жили в городке Искитим, а вы?

– Мы с тетей и дядей доехали до Кривощекова, куда был эвакуирован завод расточных станков.

– Все правильно! Я моложе вас на семь лет, но хорошо помню это время и город Искитим и Кривощеково. Описала это в книге «Жила-была…» Как же вам жилось у моих дедушки и бабушки?

– Стыдно вам сказать, но я была у тети Добы, вашей бабушки, как домработница. Мне было только двенадцать, а она меня и убирать заставляла, и корову доить. При этом приговаривала: «Вы – сироты и сидите на нашей шее!».

Если дядя был в комнате – молчала. Как только он выходил из дома, сразу начинались упреки. Старшая сестра Рая уехала в Новосибирск, поступила в университет сразу на два факультета: биологии и немецкого языка. Через некоторое время она прочитала, что объявлен набор на курсы радисток. Поступила на эти курсы, закончила их и ушла на фронт. Но перед этим она написала в город Бугуруслан.

Кто помнит войну, тот знает, что с именем этого города связаны все поиски пропавших родных.

– Какова была наша радость, когда мы получили ответ, что наши родители живы и работают в узбекском колхозе Одижанской области. Я распрощалась с тетей и дядей и поехала на поиски родителей. Нашла их в страшном состоянии. Мама истощенная, папа с большой бородой. Они выглядели глубокими стариками. Я начала работать в колхозе, кормить маму, поддерживать папу. Он работал и еще ходил по кишлакам, продавая или меняя вещи на продукты, которые ему доверяли такие же, как и он, эвакуированные люди. Ему доверяли люди: папа был очень честным посредником. Так мы жили до 1944 года.

– Как только Днепропетровская область была освобождена, мы поехали в город Кривой Рог и там прожили долгие годы.

– Рая после демобилизации перевелась в Львовский университет, закончила его и в городе Львове прожила всю жизнь. Она вышла замуж, родила двух девочек. Через некоторое время они с мужем разошлись. В 2005 году она умерла от инсульта. Во Львове она и похоронена.

– Одна ее дочь, Валентина, родилась и живет во Львове. Она – хореограф, руководитель детского хореографического коллектива. По ее стопам пошел и внук Раисы, Евгений. Он учился в Киевском национальном университете культуры и искусств им. Поплавского, получил профессию хореографа, служит солистом Львовского театра оперы и балета. Он лауреат конкурсов, дипломант «Арабеск»-2008.

Вторая ее дочь, Елизавета, – тоже хореограф. Живет и работает в Кривом Рогу. И ее дочь – хореограф. В настоящее время живет и работает в Испании.

– Ну, а как сложилась ваша судьба?

– Окончила школу, поступила в институт на факультет русского языка и литературы, ушла в науку, защитилась и получила звание кандидата педагогических наук. Преподавала педагогику и методику преподавания. 1 мая 1953 года вышла замуж за Самуила Лещинского. Мы с ним вырастили троих детей. Старший наш сын, Гриша, подавал большие надежды, окончил университет. Живет в Подмосковье. Его дочь – очень талантливая девушка. Окончила два института. Живет и работает в Москве. После Гриши у нас родились девочки-двойняшки Евгения и Елизавета.

– Елизавета с сыном Егором живет в Кривом Роге. Это ей передали от вас письмо. Кроме сына, у нее есть дочь Юля. Она вышла замуж за вьетнамца и, родив двух дочек, живет с ним в Ханое. Лиза недавно была там в гостях. Рассказывает, что Юля живет неплохо. Ее муж занимается туристическим бизнесом, а она ему помогает. Ну, а мы Женей, второй дочкой и ее мужем Игорем эмигрировали и живем в Германии.

– Что же стало с вашей сестрой-двойняшкой, которую, как мне кажется, назвали Рахель? Вы о ней не рассказываете.

– Рассказать о сестре? Это история, которая фактически стала трагедией нашей семьи. В двух словах ее не расскажешь, но я постараюсь быть объективной и расскажу все, что помню.

– Моя сестра была обманом с нами разлучена. Так случилось, что мамин брат и его жена – бездетная пара – приехали к нам и, увидев нас, бедных и полуголодных, предложили взять на некоторое время к себе одного ребенка. Рахель им понравилась, и они сказали, что возьмут ее.

Она была еще совсем ребенком. Родители решили, что она поживет там какое-то время, и ее вернут назад. Как мы ей все завидовали! Мы думали, что она будет жить в большом городе, вдоволь есть, и одежки у нее будут красивые, новые. Мы-то носили обноски, которые переходили от старших к младшим.

– Все обернулось трагедией. Жена брата совсем и не собиралась отдавать нам назад нашу сестричку. Бездетная пара решила ее обманом удочерить. Они дали ей новое имя и фамилию, а потом и отчество. Она вначале просилась домой, писала, что ее заставляют называть их папа и мама. Наш папа пытался ее забрать, но куда там! Не смог! Жена маминого брата сделала все, чтобы очернить наших родителей. Они внушили Рае, что от нее отказались и не хотят ее знать.

– В их в доме Рае действительно было хорошо. Она жила, как сыр в масле каталась. Вот только душу они ей испоганили! Деньги и богатство в семье ценились больше, чем людские отношения. Она отвернулась от нас, бедняков. Не хотела знать родителей. Обида переросла в ненависть, родилось отчуждение. Жизнь у нее была совсем иная: благополучная, обеспеченная. Она не знала ни в чем отказа, училась в самой престижной школе, поступила в медицинский институт и стала врачом, вышла замуж за коллегу-врача. У них родился сын. К сожалению, в 80-х годах всего лишилась.

– Умерли ее приемные родители, заболел и умер муж.

Они с сыном попали в автомобильную катастрофу. Некоторое время она и сын лежали в больнице. Она была в коме. Вернувшийся из больницы сын при странных обстоятельствах умер, и сама Рая, став инвалидом, до сих пор прикована к постели.

– Мой сын Гриша и его дочь живут в том же городе, что и Раиса. Они присматривают за ней. Из рассказов знаю, что она обращается с ними как с прислугой. Характер тяжелый и очень эгоистичный. Бог ей судья.

– Родители наши умерли в середине 60-х годов и похоронены в Кривом Роге.

Все это рассказали мне Анна и ее дочь Лиза, которая живет с сыном в том же городе Кривой Рог.

Дозвонилась я и до Раисы (Рахели), которая живет в Подмосковье. У каждой из двойняшек своя правда и свои обиды.

Никто из них не предполагал, что жизнь разведет их, разъединит. Но так получилось, что сестры-двойняшки не испытывают друг к другу особых родственных чувств. Бог им судья.

Вот такая, вкратце, история этой ветви одной семьи. Не получилась легенда, потому что жизнь этой семьи совершенно реальная и, к сожалению, ничего сказочного в ней нет.

ТАНЯ (ТУЙБЕ) АЛЬПЕРИНА

Глядя на семейную фотографию 1914 года, я старалась определить, кто из двух маленьких своя жизнь. В нашей послевоенной жизни они почти не появлялись. Некоторую информацию Добы и дедушки Якова, но, откровенно говоря, они меня тогда мало интересовали. Ну, были, ну, живут где-то дальние родичи. Какое мне дело до них? Приблизительно такое же отношение к моим дальним родичам сегодня у моих внуков.

Но вот пришло то время, когда, задумываясь о судьбах нашей семьи и вспоминая о каждом члене семьи со времени прадедушек и прабабушек, я начала поиски тех, с которыми прервана или даже просто не было у нас связи.

Ее называли в семье – Таня. И только мой дедушка Яша, разговаривая с бабой Добой на идише, говорил: «Мир экумен а брив фун дер Кешенев фун Туйбе!» Я, не зная отдельных слов, догадывалась, что прибыло письмо от его сестры Тани, которую он почему-то называл Туйбе, из Кишинева.

И вдруг в моей памяти промелькнула картина, и я вспомнила, как в заснеженном сибирском городе Искитим у нас некоторое время жила Таня, которую мы почему-то называли «Требуется».

РАССКАЗ О ТЕТЕ ПО ИМЕНИ

В тот день мороз был особенно злой. Едва не отморозила нос. И хотя мама, отпуская меня к бабушке, которая жила в соседнем доме, и накрутила на чулки портянки из старой байки, я чуть не отморозила ноги. Когда я ввалилась домой, в избу, пальцы рук были бурые и скрюченные. Рукавички обледенели и не согревали рук. Мама подскочила и начала растирать нос, засунула мои руки себе подмышки и приговаривала: «Ну, сколько времени тебе надо, чтобы добежать от бабушкиной двери до нашей?»

Я молчала, потому что замерзла так, что зуб на зуб не попадал. Бежала? Сначала я совсем даже не торопилась домой. Как только я вышла из избы, ко мне подошли ребята и предложили покатать на санках. Я обрадовалась, уселась на санки, и меня покатили. Когда бегаешь, мороз не так донимает, а когда сидишь на санях и держишься руками, чтобы не упасть в снег, мороз дает о себе знать. Я ехала с удовольствием, но когда увидела, что мальчишки везут меня далеко в поле, запротестовала. Они, смеясь, сбросили меня в сугроб и убежали. Кругом снег, маленькая тропинка от следа саней, а наша изба далеко. По следам от саней я добиралась до дому. Сколько времени это заняло, я не знала, но замерзла, закоченела окончательно.

Мама долго терла мой нос, согревала руки, а ноги все еще были как две ледышки. Вдруг слышу:

– Сонечка, у тебя чайник на плите? Давай ее ножки горячей водой согреем.

Только тогда я увидела, что на скамейке возле окна сидит незнакомая женщина и таким сладким, мягким голосом предлагает меня… ошпарить горячей водой. Я в ужасе схватила мамину руку и заорала:

– Не хочу! Я не хочу горячей водой шпарить мои ноги!

– Что это с тобой? Я же не собираюсь тебя ошпарить!

– Я знаю, как больно кипятком мыться! Меня баба Доба всегда в кипятке купает!

– Понятно, – сказал тот же сладкий голос, – у бабушки в молодости были ошпаренные руки, вот она и не может отличить холод от тепла.

– Вы кто? Мама, кто эта тетя?

– Забыла тебя познакомить. Это тетя Таня, дедушки Яши младшая сестра. Она сегодня к нам приехала и поживет у нас некоторое время.

Тетя Таня встала с лавки, подошла ко мне, положила руку на мою голову и погладила.

– Как ты подросла! Я тебя видела совсем малышкой!

Какая ты куколка тогда была.

– А сейчас? – зачем-то задала я дурацкий вопрос.

– И сейчас ты очень красивая. Вся в мамочку! Ты знаешь, что твоя мама очень интересная женщина?

– То, что она интересная, я знаю, но какое это отношение имеет к красоте?

– Интересная – это и есть красивая. Но к красоте нужен еще и ум, а этого ей не занимать. Вот о таких и говорят – интересная.

Говоря все это, тетя Таня налила в ведро кипяток из чайника, разбавила его холодной водой и поднесла маме.

Мои ноги скользнули в ведро, и я почувствовала, что жизнь прекрасна!

Тетя Таня как-то сразу вошла в наш дом как хозяйка.

Пока мама бегала по делам, она готовила нам еду и шила мне из старых маминых вещей платья, а по вечерам читала мне и Мише стихи Пушкина. Читала она их наизусть. Голос у тети был тихий, приятный, я бы сказала – сладкий.

Она произносила «ля» так красиво! Я, как завороженная, слушала, когда она читала мне стихи:

Отмстить неразумным хозарам...

– А что такое «вещий»? И кто такие хозары? И почему отмстить, а не отомстить?

Меня не зря называли «почемучкой». Моя мама говорила, что от моих «почему?» у нее голова кругом идет. Но тетя Таня очень терпеливо объясняла, что волхвы – это волшебники, хозары – это древний народ, а отмстить – это потому что на древнерусском и для рифмы.

Каждый вечер – новая сказка. А днем – «требуется!». Почему? Да потому, что когда тетя Таня шьет и мама протестует, потому что бантики не всегда нужны, тетя не возражает. Она просто говорит: «Но она же девочка, и здесь это требуется!». Мы с Мишкой подхватили это слово, и теперь тетя Таня у нас имеет другое имя: «Требуется».

– «Требуется» сказала, что сегодня напечет дранки, – говорю я маме.

– Ми хо дра тре казала, – говорит наш Немчура. Так мы дразним нашего Мишу за его речь. Он ведь сказал: «Миша хочет дранки. Требуется сказала!» Его сокращения понимаем только я и мама, другие переспрашивают: «Что он сказал?»

Тетя пожила у нас недолго, но о себе оставила след на всю жизнь. Когда мы говорили «требуется», сразу вспоминали ее и всегда улыбались. Она осталась одним из немногих теплых воспоминаний детства, в те суровые, военные годы.

Сколько лет было тете Тане в те далекие сибирские годы? Она родилась приблизительно в 1898 году. В 1942-м ей было только 44 года. Мне она казалась старухой.

ПОИСКИ И НАХОДКИ

ДЕТИ МАМЫ ТАНИ

Итак, мама не могла мне ответить на мои вопросы о сестрах ее свекра, моего деда Яши.

На время я отложила работу над историей Тани и только в 2008 году вернулась к ней, когда вела поиски семьи самой младшей сестры дедушки – Мани Стискиной.

Я знала, что семья Мани в 1979 году эмигрировала в США. Найти членов этой семьи оказалось делом нетрудным. Разыскав ее потомков, я задала вопрос, какое отношение Таня имеет к фамилии Финкельзон. На одной из фотографий, где среди незнакомых мне людей я нашла тетю Таню, было подписано: «На память от семьи Финкельзон». Мне подсказали, что это фамилия второго мужа Тани.

Чувствую, что вы улыбаетесь! Да, да! Опять помог сайт «Одноклассники». В нем я нашла человека с довольно редкой фамилией Финкельзон. Он подсказал мне, что в Израиле, в городе Бат-Ям, живет его однофамилец, в прошлом житель Кишинева.

Появилась надежда. Трудно описать, как радуешься от сознания, что еще одна потерянная душа найдется и может быть увековечена, не будет забыта, сохранится о ней память!

Звонок в город Бат-Ям.

– Была ли в вашей семье женщина по имени Таня?

– Таня – это имя нашей приемной мамы. Таня Альперина. Светлая ей память! Чудесная, добрая женщина. Она заменила нам мать, она нас вырастила, заботилась о нас, как самая родная мать… Больше я не задавала вопросов, а он не спрашивал, почему я разыскиваю женщину по имени Таня. Ему, уже довольно пожилому человеку, хотелось рассказать о той, которая сделала так много добра ему и его сестре.

– Мама Таня умела так готовить, так нас кормить, как другая, родная не накормит! Добрейшей души человек!

Мы ее любили, как родную! Впрочем, я не помню родную, она умерла от укуса бешеной собаки. Мы были эвакуированы, и после смерти мамы нас определили в детский дом. Ну, какая там была жизнь? Мама Таня нас разыскала и усыновила. Она нам стала настоящей матерью. Если б не она… Дочь Циля начала свой рассказ о матери словами:

– Она же ребенком пережила страшный погром. Она знала, что такое горе! Она стала нам настоящей матерью.

Каждый свой рассказ начинала со слов – когда я была маленькая, у нас был погром.

От приемных детей и внучки я узнала историю жизни Тани.

Таня, или как ее назвали при рождении – Туйбе, очень любила учиться и после революции имела возможность получить хорошее образование. Она окончила школу, курсы профессиональных портних, познакомилась и вышла замуж за парня по имени Маркус. Он был профессиональным фотографом. В 1935 году Таня овдовела: Маркус умер от язвы желудка. Детей у них не было.

К началу войны Таня оказалась в Сибири. Она узнала, что ее брат Яков с семьей эвакуирован в Новосибирскую область, разыскала его адрес, но прежде чем поехать к брату, заехала к своему племяннику, моему папе. Она приехала к нам, но поняла, что жить с нами в одной маленькой комнате будет трудно. Уехав от нас, она устроилась работать на завод, где ей дали место в общежитии. Думаю, она подрабатывала шитьем, так как в те времена работа портнихи ценилась.

После окончания войны она уехала на юг и там, в городе Севастополе, встретила мужчину и сошлась с ним. В минуты откровения этот человек поведал ей, что до войны у него была жена и двое детей. Он знал, что жена в годы войны умерла, а детей сдали в детский дом. Где они сейчас, он не знал. «Я их не искал. А куда я мог бы взять детей? Мне самому надо было устраиваться!».

Таня, бездетная женщина, возмутилась. «Да как же ты можешь жить, когда твои дети, как сироты, живут на сиротских харчах?!» Она сама взялась отыскать ребятишек и, найдя их, стала им матерью.

Они поселились в городе Кишиневе. У отца детей был нелегкий характер. Он хорошо обеспечивал семью, но теплом и лаской одаривала детей мама Таня. Она кормила и обшивала детей, вела хозяйство и вырастила их, а потом еще помогала растить внучку.

Внучка Фаня, которая в настоящее время живет в Израиле, рассказала:

– Умерла бабушка внезапно. Упала, ударилась головой о печь, потеряла сознание и скончалась. Мой дедушка три дня сидел возле ее трупа и не давал ее похоронить. Он называл ее «моя Танечка». Он ее очень любил.

Приемный сын Абрам (Борис) вспомнил, как в 1967 году приехал домой и увидел, что мама Таня больна.

– Я спросил ее, как она себя чувствует, она сказала, что простудилась. Вообще-то она была здоровой и крепкой женщиной. Ей было всего 69 лет, когда она внезапно умерла. Диагноз был: сердечная недостаточность.

После смерти Тани, в семидесятых годах, семьи детей с отцом приехали в Израиль. Внучки Тани вышли замуж, и у них большие и дружные семьи. Одну из правнучек назвали Авиталь, в честь мамы Тани.

Добрыми словами вспоминают приемные дети маму Таню. Нет, не ушла в небытие Туйбе (Таня) – одна из веточек семьи Моисея: доброе сердце рождает доброе дело…

МАНЯ СТИСКИНА (АЛЬПЕРИНА)

в гостинице и не посетить родственников. Это считалось крайне неприличным. Вот сесть на голову людям, у которых в лучшем случае «роскошные» хрущевские хоромы, это было прилично, а отели… Это из буржуазного образа жизни и не про нас.

– Мы посмотрим этот прекрасный город, пройдемся по Крещатику, побываем в Печерской лавре. Киев есть Киев, несмотря на то, что Шолом-Алейхем назвал его Егупецом.

– Не забудь, что мы должны посмотреть место Бабьего Яра.

– Зачем тебе это? Ребенку это будет неинтересно, да и памятников там нет! Помнишь, у Евтушенко: «Над Бабьим Яром памятников нет!»

Так мы размышляли перед поездкой.

Итак, мы едем в Киев, останавливаемся у малознакомой нам тети Мани. Нас действительно очень радушно встречает тетя – младшая сестра нашего дедушки Яши, кормит великолепным украинским борщом, хлопочет, чтобы мы не «умерли с голода». Мы восхищаемся ее молоденькой внучкой, которая только что вышла замуж. Она «висит» на шее у высокого красивого парня и все время повторяет: «Правда, он самый красивый?»

Мы в один голос соглашаемся с ней, а молодожены, довольные, уходят в свою комнату и закрывают плотно за собой двери.

Киев нам в тот раз очень понравился. Но не о нем речь:

я о тете Мане задумала рассказ. Знаю, что она самая младшая в семье Моисея Альперина, и что она вышла замуж за прекрасного парня – Абрашу Стискина.

Мои поиски и находки, связанные с этой семьей, не менее интересны, чем все другие. Помогли мне мои племянники, Яна и Леонид Голендеры. Они нашли фамилию Стискин в адресном списке эмигрантов. Установили место их нахождения и номер телефона.

Я позвонила Леониду – внуку тети Мани и дяди Абраши, и его жена Маргарита, приветливо приняв мое обращение, рассказала, что потомки всей семьи младшей дочери Моисея и Цили живут в США.

Мой звонок к Циле – дочери тети Мани – был подготовлен Леонидом. Циля (в почтенном возрасте) несказанно обрадовалась, что я разыскала их семью и рассказала много интересного о семье родителей, вспомнила своего дядю Яшу и его жену тетю Добу, тетю Таню и поклялась, что всегда помнила и любила моего папу, ее двоюродного брата, и его жену Соню, мою маму. Вся их семья живет в США и прекрасно устроена. Особо отметила, что она живет самостоятельно, но дети и внуки ее не забывают, опекают, и она счастлива.

О прошлой жизни Цили я немного знала, и когда я спросила: «Могу ли описать ее жизнь?» – она сказала, что не видит повода отказаться.

Из всех членов семьи Альпериных Циля – одна из третьего поколения. Я посчитала возможным описать в нескольких словах ее историю, так как она самая старшая, из ныне здравствующих, в этой семье. Дай Бог ей здоровья и многих лет жизни!

Циля – талантливый музыкант и успешная во всех отношениях девушка – вышла замуж за необыкновенно красивого и делового человека, который в советское время хотел быть бизнесменом, на чем и «погорел». Они жили в Киеве. С ним Циля пережила много счастливых и горьких лет, родив от него двоих детей: сына Леонида и дочку Талочку.

К сожалению, в расцвете лет ее муж, потеряв ногу в аварии, через некоторое время скончался, и Циля вышла замуж вторично.

После смерти второго мужа Циля решила уехать к детям в США и жить рядом с их семьями. И сейчас дети и внуки Леонида и Талы живут рядом с бабушкой Цилей.

К рассказу Цили и ее сына хочу прибавить то, что поведал мне еще один наш родственник.

В 2007 году, когда я разыскивала потомков семьи тети Мани, я нашла в Израиле человека по фамилии Стискин.

Он оказался племянником мужа Мани, дяди Абраши.

Мы с ним «зародичались». Григорий Стискин оказался очень интересным и откровенным человеком. О его дяде, муже тети Мани, у меня оказалось больше данных, чем о моей тете. Я узнала, что дядя Абраша – из большой семьи Стискиных, генеалогическое древо которых уже создано и находится в Интернете. Узнала я также, что дядя Абраша работал в мукомольной промышленности и хорошо обеспечивал свою семью, а тетя Маня всю жизнь была домохозяйкой. Она растила дочь, а потом и сына, который был вундеркиндом, но в детском возрасте скончался от крупозного воспаления легких.

С Григорием Стискиным у нас ведется переписка. Он прислал мне свои книги и стихи. Он – пожилой человек – активно участвует в работе Музея ветеранов Отечественной войны в израильском городе Кармиэль.

Что ни говорите, а родство – дело серьезное и очень интересное. Вот и приняла я двоюродного брата Цили в лоно нашей семьи.

Маня и Абрам похоронены в Киеве.

ГЛАВА

ТРЕТЬЯ

ШУРЫ Существуют два варианта происхождения фамилии Шур. В языке иврит слова «шор» и «шур» пишутся одинаково, но имеют различное значение.

Слово «шор» в переводе с иврита означает «бык», а слово «шур» – аббревиатура, и расшифровывается оно как «шохет вэ-рав», что означает «резник и раввин». Резник – это человек, занимающийся ритуальным убоем скота у верующих евреев. По окончании ешивы учащиеся получали звание раввина, а некоторые также звание резника, и могли исполнять и те, и другие обязанности в общине. Итак, возможно, что фамилия Шур является аббревиатурой «шохет вэ-рав».

Мне более всего нравится перевод: бык – вол. Шор – Шур.

ЯНКЕЛЬ-ГИЛЬ ШУР

Мой прадед по материнской линии Украина. Местечко Ямполь. 1874 год.

Гора грязной посуды, мытье пола, подготовка плиты к утренней растопке не пугают Сару-Лею, которая давно привыкла к этой и другой работе по дому. Она – сирота!

А у сироты одно право: знать свое место. Так говорят брат и его жена, а это значит, что она «лишний рот», который объедает семью и должен помалкивать, даже когда хочется кричать от боли и несправедливости!

Вот уже пять лет, как убили ее отца, пять лет, как умерла мама. Отец, Хаим Рахленко, возвращался с Ильинской ярмарки, города Ромны, где продавал тулупы. Скорее всего, убийцы знали, что отец получил хорошую выручку.

Ехал он ночью, один по темной дороге, его подстерегли и убили. Такие случаи уже бывали, и евреи знали, что ехать надо днем и не поодиночке, но отец торопился домой: мама Хана должна была со дня на день родить. Его нашли те, кто ехал утром по той же дороге. Привезли с ножом в спине. Мама, как увидела папу мертвого, закричала страшным голосом, споткнулась о порог и упала прямо на папин труп. Сара-Лея бросилась к маме, присела возле нее, схватила ее руку и вдруг увидела, как из-под задранного маминого платья, между ее ног что-то течет и образовывает маленькую лужу. Эта лужа приковала все внимание Сары-Леи.

Она не услышала, как кто-то закричал: «Беги за повитухой!». Она не поняла, почему кто-то сзади начал трясти ее за спину со словами: «Беги! Беги же!». Сара-Лея не могла пошевелиться. Страх сковал ее, перед глазами появились какие-то картины ужаса, и она отчетливо увидела, что у мамы внутри бьются головками какие-то маленькие большеголовые создания. Она не помнила, как схватила мамину руку и крепко ее сжала. Такое состояние оцепенения и предчувствие охватывало ее каждый раз, когда ее родным и ей грозила опасность. Ребецене, у которой бывала Сара-Лея, однажды ей сказала, что это один из даров, которыми наградили ее Бог и природа. Она умела предчувствовать!

Побежали за старшей сестрой, та за повитухой. Начались роды. Сара так и продолжала сидеть на корточках возле комнаты, куда отнесли полуживую маму. Дверь осталась незакрытой, и она видела, как из мамы, из ее огромного живота повивальная бабка выдавила младенца. На шейке у него была туго затянута пуповина, а сам он был синего цвета. Повитуха ножом отрезала какую-то кишкуверевку, ощупала мамин живот, произнесла: «Вей из мир!

Еще один!» – и за ножку вытащила еще одного мальчика.

Первый даже не закричал. Второй, которого повитуха шлепала по спинке несколько раз, вскрикнул, как будто закашлялся, но потом затих и через несколько минут умер.

Мама так и не пришла в себя.

Вот так в один день был убит папа, умерли новорожденные младенцы и вместе с ними мама. Саре-Лее было тогда тринадцать лет. Она хорошо помнила тот страшный день, и похороны, и четыре трупа, в белых тахрихиме*, и семь дней траура, когда сидели шиву** с сестрой и братьями. Потом долго спорили, у кого ей и двум младшим братьям жить. Решили, что ее место в семье самого старшего брата. Младших братьев взяла к себе сестра. Борух не протестовал, а его жена Браха, поджав губы и скрестив руки на огромном животе, сказала:

– Ладно, нам нянька не помешает. Вот рожу четвертого, будет кому пеленать и нянчить.

Брат поманил Сару к себе и, указывая пальцем на живот жены, сказал:

– Слышала? Будешь жить у нас. Голодать не будешь, обижать тебя не будут, но ты свое место должна знать.

Сирота всегда должна знать свое место. – И добавил: – Все мы сегодня осиротели.

В доме брата ей отвели место в комнате детей, ее племянников. Трое мальчишек долго спорили, в каком углу ее разместить. Отец указал на место возле окна. Поставили лежанку, рядом сундук для вещей, место отгородили цветной занавеской.

– Ну вот, мы тебя и устроили, – сказала тетя и добавила, – как королеву устроили, но место свое должна знать: ты теперь сирота!

Племянники перестали замечать тетю-сироту, которая была не намного старше их. Стесняясь подростков, Сара-Лея приходила в комнату затемно и вставала засветло, когда они еще спали.

Жена брата Браха очередного ребенка носила легко, но после родов и смерти свекрови была так напугана и так нервничала, что запустила все дела в доме. Получилось, Тахрихиме – саван (ивр.). Это особое одеяние, сделанное специально для покойников. По еврейскому обычаю, на тахрихиме не делают узлов – только временные петли.

Шива – «семь» (ивр.). У евреев – траурный срок, семь дней со дня погребения.

что все хозяйство легло на плечи Сары-Леи. Хорошо, что мать приучила ее и прибирать, и еду готовить, и за младшими присматривать. Писать и читать, шить и вышивать обучала ее Хана-Двойра, жена папиного брата, ребе Рахленко. Она подарила ей маленький молитвенник и подсвечник для субботних свечей. Слушая, как Сара-Лея шептала молитвы, хвалила ее, повторяя:

– Умница! Хорошо молишься! Бог не оставит тебя!

Сара-Лея любила петь. У нее был хороший голос. Пела тогда, когда не было рядом мужчин: нельзя женщинам петь при мужчинах. И как пела! Сейчас ей петь не хотелось ни при женщинах, ни при детях: стирка, приборка, работа… Все это было и при папе и маме, но не было так горько и обидно. У брата живут не бедно, но только и слышит:

«Знай свое место!».

– Сара-Лея! У меня есть тебе что-то сказать, – на пороге кухни стоит Браха.

«Сейчас скажет, что они собрались отдать меня замуж!» – молнией промелькнуло в голове.

– Слушаю, тетя! Я скоро закончу. Осталось только печку подготовить. Завтра утром вы спичку поднесете, и тепло будет в доме.

– Да не тарахти ты! Что ты так тарахтишь? Слушай! Ты знаешь семью Шуров? Ну, это те, что мясом торгуют и еще харчи развозят по богатым домам.

– Это вы о рыжем толстом Янкеле говорите?

– Ну, не такой он и толстый! Янкель-Гиль – молодой красивый парень. Говорят, хорошие деньги зарабатывает!

– Знаю, знаю! Конопатый, рыжий, толстый, высокий и к тому же старый! Он ходит зимой в тулупе, который мой папа ему сшил.

– Вот-вот! Ему твой отец сшил тулуп. Он невесту себе подыскивает. Твои родители его хорошо знали. И никакой он не старый! Старше тебя, это точно. Ему сейчас, дай Бог вспомнить, около двадцати семи лет. Мужчина в самом соку! Ты за ним как сыр в масле будешь кататься! В его возрасте мужчины самостоятельные, уже нагулялись и деньжат поднакопили! Думаю, что тебе стоит к нему приглядеться. Богатый жених! Красивый. Конопатый? Когда это ты его так хорошо разглядела? Волосы у него, действительно, как наш медный чайник, рыжие и блестят. Это же хорошо! Значит, есть характер! Как ты смотришь на то, что они пришлют сваху?

– Не нравится он мне! Я его боюсь! Не отдавайте меня! Я еще поживу у вас! Я работы не боюсь. Тетя Браха, не нра… – Что ты все «я» да «я»! Чтобы нос не воротила, когда сваха придет! Мы с Барухом уже решили. Хватит тебе на нашей шее сидеть. Сама будешь хозяйкой, поймешь, лишний рот в семье – он всегда «лишний».

Сара-Лея опустила голову. Слезы сами закапали из глаз. Она понимала, если невестка заговорила о шидухе*, то уже все решено и сговорено. Янкель ей не нравился. Он так нахально смотрел на нее, когда она шла в лавку. Глаза так и буравят, так и впиваются… А руки? Как кувалды!

Огромные и сильные… Один раз даже за рукав схватил, когда она корзину с бельем несла. Она рванулась от него, а он вслед:

– Я помочь хотел! Она же тяжелая! Иди за меня! Все сделаю, чтобы была моей!

Браха все еще стояла, раздумывая о чем-то, потом провела рукой по столу, проверяя его чистоту и, запахнув халат, ушла к себе в спальню. Сара-Лея положила дрова в печь, вытерла пол на кухне, помыла руки и лицо, пошла в комнату, в угол, за занавеску. Всю оставшуюся ночь она не сомкнула глаз. Плакала и вспоминала родителей, думала о своей сиротской судьбе, понимала, что хочет она того или не хочет, но за нее уже решили и замуж ее отдадут за толШидух – сватовство (идиш), «кошерный» способ знакомства еврейских парней и девушек.

стого, рыжего Янкеля-Гиля Шура – парня, который выше ее вдвое, да к тому же еще и почти старик.

В доме у Шуров субботний семейный обед. Вся семья Авраама и Фруме за большим столом. Выдался денек, когда и младшие, и старшие дети со своими семьями собрались в родительском доме. Уже съедена фаршированная рыба, семья смакует наваристый жирный бульон с кнейдлах*. Все тянут, или, как говорит мать, «сербают» из серебряных ложек вкусное, горячее варево и хвалят мать.

– А мехае!** Это таки еда! Вы посмотрите, какой он жирный! Как золото!

– Будет вам еще и шейке, начиненная шкварками, и еще кое-что!

– Фруме! А где курица? Сейчас будем делить: дочкам по крылышку, чтобы из дома улетали, сыночкам по пулке, чтобы крепко на ногах стояли, всем остальным – что останется. Всем хватит! Я вчера трех курочек у самого Мотке купил. Он мне их по всем законам приготовил. Кошер!

Авраам доволен! Он всегда доволен, когда вся семья в сборе!

– Папа и мама! Хочу сегодня всем объявить свое решение.

Все сидящие за столом на миг замолкают и, не сговариваясь, поворачивают головы в сторону Янкеля, а потом – главы семьи.

– Я решил жениться! – заговорил самый младший из сыновей Янкель-Гиль. – Выбрал я Сару-Лею Рахленко.

Авраам отодвинул от себя пустую тарелку, взял полотенце, которое всегда лежит возле него, обтер вспотевшее лицо и шею… Все это он делал молча… За столом воцарилось молчание… Авраам тянет время!

Кнейдлах (идиш) – галушки из опресночной муки, добавляются в куриный бульон на Песах.

Приятно (идиш).

– А как быть с той, что прячется за нашим домом? Она вчера говорила со мной, – не повышая голос, сказал глава семьи.

– Она не моего поля ягода.

– Но эта «ягодка» уже с брюхом ходит!

– Не от меня. Я ее не хочу. Она и с другими гуляла. Она ко всем липла!

– Допустим, с «ягодкой» ты не виноват! А как ты докажешь, что ребенок не твой?

– Говорю – не от меня, и все, – упрямо повторил Янкель-Гиль.

– И что ты нашел в этой Саре-Лее? Ни рожи, ни кожи!

Да она еще и малолетка! Сколько ей лет, ты узнавал?

– Нравится она мне! Красивая и работящая! Из хорошей семьи. Ее дядя – уважаемый ребе. Я ее давно присмотрел. Сегодня ей уже восемнадцать! Девица, считай, на выданье. Вы б видели ее глаза! Нет, вы не видели ее глаз!

Они же, как озеро, голубые! А фигуристая! А шея! Когда она летом на речке белье полоскала, я ее всю рассмотрел.

Какое у нее лицо! А какая у нее кожа! Белее той рубахи, что я надеваю в шабес. Шейне мейделе! Красавица! И не смотрите, что она маленькая! Она – сильная! Я видел, как она белье тащила. Даже мне такую корзину нелегко было бы тащить. Я хотел ей поднести эту корзину, так нет! К ней не подступишься! Сирота, но гордая! Ее и только ее хочу! А что бедная, так я не на богатстве женюсь. Вон из богатых семей какие цацы повырастали! Только и ждут, чтобы их одевали и обували. И та «ягодка», за углом, не из бедных. А мне ни ее, ни ее богатства не надо. Сара-Лея – работящая.

Ее жизнь научила. Она и готовить, и стирать, и детей растить умеет. У брата Баруха она в прислугах ходит.

– Фруме, киндерлах*, вы только посмотрите! Наш Янкель-Гиль все учел, все рассмотрел! А хохам!** Сара-Лея Деточки (идиш).

Умница! (идиш).

Рахленко! Ты знаешь, какой гонор был у ее покойной матери? Ты помнишь, как из их дома крики неслись, когда Хаим поздно ночью возвращался? Ты слышал, чтобы у нас в доме женщины кричали? А у них женщины голос поднимают и мужей держат в кулаке. Ты что, хочешь под каблук? Говорят, яблоко от яблоньки недалеко падает. Ты этого хочешь? А где вы будете жить? У тебя же еще и хаты нет. К нам приведешь?

– У меня пара копеек накоплена! Куплю хатку. Мне такая жена нужна, как Сара-Лея. Еще посмотрим, куда это яблочко покатится. Кричать у меня не будет! Я скажу слово … и – ша! Посылайте сваху!

Мать Янкеля-Гиля, тихая Фруме (потому и звалась тихой, что почти не разговаривала) подняла глаза на сына, посмотрела на мужа, и по ее взгляду все поняли, что она согласие свое дает. У Шуров в доме женщины мало говорили. Они работали, рожали, растили, воспитывали детей и вели все хозяйство в доме. Шуры были крепкими мужиками. Еще сильнее было у них слово! Если Шур сказал слово… закон! На Шуров можно было положиться! Но дом держали в строгости. По столу кулаком – не перечь ни жена, ни дети! Корни их рода шли со времен древних евреев, и они этим очень гордились. «Мы из коэнов времен иерусалимского Храма», – говорил дед. Так и отец твердил, а потом это повторяли сыновья и внуки.

– Ну, так как? Пошлете к Рахленкам сваху?

– А если откажет?

– Не откажет! Я знаю, ее брат с женой спят и видят, как избавиться от сироты! То и дело говорят: твое место сиротское! А мне плевать, что сирота! Я ее хочу, и она будет моей!

Все в семье давно ждали выбора Янкеля-Гиля. Авраам понимал, что сыну уже двадцать семь лет. Давно пора заводить семью. До этого времени он не говорил так ни об одной девушке, хоть и предлагали ему и родные, и сваха.

Если эта сирота ему приглянулась, значит так тому и быть!

– Ставь на стол, мать, серебряные бокалы! Будем пить за решение сына! И – ша! Чтобы тихо у меня было! – уже с улыбкой сказал старший Шур.

К вечеру следующего дня к дому, где жил Барух Рахленко со своей семьей, подъехала на извозчике сваха Хая-Клара.

– И кто есть в этом доме? И ждете ли вы гостей? И есть ли здесь что купить? – заговорила она, открывая дверь.

У свахи Хаи-Клары свой, отработанный долгими годами, запас слов-прибауток. Прежде чем сосватать, она много и точно собирала все ми де пипчиклах*. Дотошно сверяла, проверяла, кто кому подходит. «Товар» должен быть не залежалый и не подпорченный. Если раз ошибешься, репутация пропадет, парнусе** не будет. Все знали, если за дело берется Хая-Клара, можно сказать заранее: будет свадьба.

Свой кусок хлеба она отрабатывала на совесть! Деньги она брала большие, к карбованцам требовала отрез на платье:

– А шо? Мне же «выход» надо иметь «с лицом», – говорила она, щупая материал, пробуя его на прочность.

Ей доверяли: пары она подбирала с большим умением.

Вот и сейчас она подобрала: Сара-Лея и Янкель-Гиль – пара!

– Заходите, мадам Хая-Клара! И товар у нас есть, и закусить есть, и выпить найдется, – встретили сваху Барух и Браха.

– А ну, покажите товар! Хочу посмотреть, не кошкой ли в мешке торгуете?

– Сара-Лея, выйди, золотце! Ну, где ты? – наигранноласковым голосом позвала Браха сироту.

Из комнаты выскочили парни-племянники и уставились на сваху, как на какое-то чудо.

– Невроко, подросли детишки! Еще годик-другой буду работать над ними. Не сумлевайтесь, найдем, чем поправить ваши дела в хозяйстве.

Хая-Клара хорошо знала, что варится в каждом доме, в каждом казанке. У Боруха Рахленко последнее время дела Все до мелочей (идиш).

Заработок (идиш).

шли плохо. Не везло! «А где не везет, так там и не едет! Вот тут-то самое время шидух приходит на помощь, свахе можно свою выгоду поиметь, пару-тройку карбованцев заработать, девке парня подобрать! Все надо брать на ум!» – рассуждала Хая-Клара, размышляя о своей нелегкой работе.

Из дверей вышла Сара-Лея.

– Так! – сказала Хая-Клара, разглядывая девушку, – тебе таки не нравится мой бохер*! Вижу! Можешь не раскрывать рот!

– Да что вы такое разговариваете?! – хихикнула Браха. – Мы только вчера с Сарой-Леей обсуждали, что ей пора свою семью заводить, и она совсем не против такого вашего выбора.

– Моего? Почему моего? Я на ней не собираюсь жениться. Ее выбрал сам Янкель-Гиль Шур! А это вам не козел траву жует! Янкель-Гиль, сын Шуров, – а гройсе менч**! Подойди ко мне, мейдале***! Да! Да! Я к тебе обращаюсь. Дай мне тебя приобнять! Посмотреть, есть ли в тебе капля жиру. Не смущайся! Хая-Клара не обидит! Я так смеюсь! У меня глаз и без рук хорошо видит, какой цены схейре****. Ну!!!

Сара-Лея стояла возле стены, заложив руки за спину.

Из двух платьев, что у нее были, она надела старое, из которого она давно выросла. Правда, она его удлинила и заштопала. Воротничок на платье красиво обвязала нитками, которые выдернула из старой материнской кофты, и рукава подшила все той же материей из кофты. От этого платье выглядело прилично. Сара-Лея совсем не старалась понравиться свахе, а даже наоборот, попыталась быть непривлекательной. Она натянула белую косынку на всю голову, почти на глаза, завязав уголки на шее. От этого ее голова на тоненькой шее была похожа на вытянутый шар – вотвот оторвется и улетит вверх.

Парень (идиш).

Большой человек (идиш).

*** Девушка (идиш).

**** Товар (идиш).

– Ты, Сареле, не строй из себя дурнушку, – продолжила сваха. – Мой бохер хорошо тебя разглядел. Послушай старую Хаю: через пару-тройку месяцев ты у него будешь обута и одета как королева. Он спит и видит, когда тебя возьмет в жены! Ты сама не можешь себе представить, что за счастье идет тебе в руки! Почтенная семья! Золотые люди!

Сара-Лея покраснела, опустила голову и закрыла ладошками лицо. Борух молчал. Он понимал, что сестра могла бы и погулять еще год-другой. Если были бы родители живы! Он любил сестру, но перечить жене не хотел, тем более, что дело отца, которое он продолжил, шло совсем плохо. Кожухи почти не продавались, людям теперь подавай пальто из драпа или другой материи. Лишний рот, хоть и не объедал семью, но и был таки лишним.

– Ну, так будем разговаривать или как? – спросила сваха.

– Пускай приходят «покупцы». Посидим, поговорим.

Зачем торопиться? У нас девушка – первый сорт. Дорогого стоит! И красавица, и рукастая, и добрая, – заговорил Борух. – В хорошие руки не грех и отдать! Да и родители не протестовали бы. Браха, угости гостью!

Браха бросила взгляд на Сару-Лею. Та, не поднимая глаз, поднесла заранее приготовленные бокалы с наливкой. Сговорились на неделе встретиться с родителями жениха.

Сара-Лея едва дождалась ухода свахи, ушла в свой угол. Она знала, как ведут эти разговоры, ждала их с большим страхом, но чтобы так сватать!!! Ее как будто продавали, предлагали, как курицу на рынке.

От жалости к себе и обиды на брата и невестку она проплакала всю ночь, а под утро решила: «Так тому и быть! Как говорят: от судьбы не убежишь. Может, Бог поможет, и привыкну к этому Янкелю-Гилю. Не такая я слабая, чтобы об меня ноги вытирать. Попробует этот рыжий меня обидеть! Не поддамся! Моя мама никогда папе спуску не давала. Злые языки говорят, что и Янкель-Гиль бедокурил и погуливал. Не позволю, не дам мной управлять!

Ишь какой! Будешь моей! – кричал мне у речки. Я не товар! Посмотрим, кто кого! Мне уже говорили: знай свое место. Я найду свое место! Жена, так жена». Так решила Сара-Лея. Думала одно, а чувствовала другое: это моя судьба, и неизвестно, хорошо это или нет.

Свадьба была через полгода.

В приданое невесте дали старую перину и две подушки, что остались от родителей. Старшие сестра и братья собрали деньги на материал для белого платья невесте и угощения гостям.

Шуры о приданом не говорили. Янкель-Гиль предупредил: беру и без приданого! А еще перед самой свадьбой привез мешок с вещами и, передавая их Брахе, сказал:

«Чтоб как куклу одела мне невесту, и – ша! Ни одна живая душа чтоб не знала, что это я передал!».

Невесте он собственноручно повесил на шею золотые часы на золотой цепочке, на пальчик надел большое обручальное кольцо.

Гостей на свадьбе было много. Пили за здоровье молодых, за счастье и благополучие. И только та, которую Янкель-Гиль назвал «не моего поля ягодка», не приглашенная на свадьбу, заглядывая в окно, шептала страшные слова:

«Ты, Шур Авраам, не заставил своего сына Янкеля-Гиля жениться на мне! Проклинаю! Ты, Янкель-Гиль, отверг меня и нашего ребенка во чреве моем. Проклинаю! Да будет род ваш проклят до седьмого колена! Пусть мрут ваши дети, еще не народившись! Пусть моя ненависть перейдет в ваши души и сердца! Брат возненавидит брата, сестра возненавидит сестру! Пусть жены будут гулящими, а мужья изменяют женам! Пусть…»

– Ты что тут делаешь? Ты что говоришь, несчастная? Ты знаешь, что посланные проклятия возвращаются с лихвой к проклинающему? – схватила за плечо женщину проходящая соседка.

– Не твое дело! Что хочу, то и ворочу!

– Проклинаешь? Сама нагуляла, теперь проклинаешь!

Иди прочь, несчастная… Дом, в который привел после свадьбы Янкель-Гиль свою жену, был, как говорили в местечке, полная чаша.

Сара-Лея в белом платье невесты была так красива, что женщины, перешептываясь, говорили:

– Погулял парень, но выбрал хорошую невесту. Красавица! Чтоб не сглазить! И как он ее разглядел! Росла такая тихоня-худышка!

Сара-Лея молчала. Она не смотрела на рыжего ЯнкеляГиля – жениха, не взглянула на Янкеля-Гиля – мужа. Она упорно молчала. Молчание было ее протестом, ее защитой.

«Молчу и буду молчать!!! Не я его хотела, а он меня! Буду терпеть, но молчать!» А он принимал ее молчание как покорность и думал: «Она как замороженная! Может, это хорошо, что молчит? У Шуров все женщины должны молчать. Муж должен кормить семью, а жена должна знать свое место в доме!». Но в глубине души он терпеливо ждал, когда она растает, взглянет на него и… заговорит.

Сара старательно выполняла все, что должна была делать по хозяйству, молчала, когда он по вечерам рассказывал ей все новости, молча раскладывала продукты, которые он привозил в их дом в большом количестве, молчала и крепко сжимала губы и зубы, когда он целовал и ласкал ее. Выполнив свой супружеский долг, отворачивалась к стене, чтобы скорее заснуть. Она не сдалась, не подчинилась! Своим молчанием проявляла характер упрямый и твердый.

Через год Сара-Лея родила первенца. Она так ослабела от родов, так намучилась, что провалилась, заснула после того, как повитуха сказала: сын.

Очнулась она от резкого крика младенца, которого подсовывали ей под грудь.

– Просыпайся! Корми беднягу! Помрет он без молока!

Корми!

Невестка больно сжимала грудь Сары-Леи, стараясь выдавить хоть немного молока, и приговаривала:

– Корми же! Он голодный!

Красно-бурый младенец ловил сосок, из которого текла прозрачная жидкость, и орал так, что Саре-Лее хотелось отбросить его от себя. Она не чувствовала к нему жалости, не могла слышать пронзительный крик, не могла видеть его рот с маленьким дрожащим язычком. Его крик собирал вокруг всю родню, которая давала советы и цокала языком:

– Совсем не умеет, не знает, как кормить младенца!

– Откуда ей знать, как кормить? Она же без матери росла! Таки да! Кто ее мог научить?

Янкель-Гиль все это время сидел в другой комнате, обхватив голову руками. Он закрыл уши: не мог слышать ни криков жены, ни крики младенца. Его поздравляли. Кричали: «Мазл тов!* У тебя сын!».

Он принимал поздравления, жал родным руки, но все его существо было там, где после того, как затихла жена, кричал, надрывался младенец.

Вдруг он резко встал и направился туда, куда был запрещен вход мужчинам.

– Мужчине нельзя! – сказала одна из его сестер.

– Я – муж! И – ша! Все уходите! Дайте дышать!

Он подошел к кровати, где лежала Сара-Лея, отодвинул невестку Браху, повитуху, опустился на колени, взял младенца, которого успели туго запеленать, и, глядя на жену глазами, полными любви, сказал:

– Либе майне!** Я его подержу, а ты помни грудь. Молочко побежит, и мы его покормим!

Он так и сказал: мы его покормим.

Она приподнялась. Он подхватил одну из подушек и подложил ей под спину. Сара начала разминать грудь, подложила белый платочек и увидела, как из соска потекло молоко.

Поздравляю! (букв.: Хорошего счастья!) (идиш).

Любимая моя! (идиш).

Янкель, державший мальчика на руках, положил его к Саре на колени. Ребенок сделал несколько кругов вокруг соска, захватил его и засосал, да так уверенно и так умело, как будто знал свое дело с давних пор.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |
 
Похожие работы:

«Сияние № 34 август 2010 г Земли www.sianie1.ru ВЕСТНИК НОВОСИБИРСКОГО ЦЕНТРА СОЮЗА ПРИРОДНОГО ЗЕМЛЕДЕЛИЯ 1 2 3 4-5 6 7 № 31 Осенняя обработка Лес на садовом Саженцы деревьев Розы на садовом Сушилка История применения История применения Сохраняем урожай НОВОСТИ Расписание ноябрь 2009 г участке “Езидри” и кустарников в семинаров природного земледелия почвы земледелия участке природного НОВИНКИ центре “Сияние” для садоводов Опыт История природного земледелия Наконец-то наступила любимая всеми...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Амурский Государственный Университет ( ФГБОУ ВПО АмГУ) Кафедра философии Учебно-методический комплекс дисциплины Культурология Основной образовательной программы по направлению подготовки 080301.65 Коммерция (торговое дело). Специализация – Организация коммерции. Благовещенск, 2012. УМКД разработан канд. филос.н., доц. Тарутиной Е.И....»

«Введение Перед вами - Книга историй игры Mice and Mystics. На ее страницах вы найдете указания, описание процесса подготовки и специальные правила для прохождения каждой главы, включая условия, при выполнении которых вы выиграете или, наоборот, проиграете. Каждая глава Книги историй - это отдельный сценарий для одной игровой сессии Mice and Mystics. Игроки могут проходить Книгу историй последовательно, глава за главой - такое последовательное прохождение сценариев называется кампанией. Книга...»

«З.Е. КАБУЛЬДИНОВ, А.Т. КАЙЫПБАЕВА (ХVIII в. – 1914 г.) Учебник для 8 класса общеобразовательной школы Рекомендовано Министерством образования и науки Республики Казахстан 2-е издание, переработанное Алматы Атамџра 2012 УДК 373.167.1 (075.3) ББК 63.3 (5 Каз) я 72 К 12 Рецензенты: М.Ж. Абдиров, доктор исторических наук, профессор Х.М. Абжанов, доктор исторических наук, профессор Н.С. Бакина, кандидат исторических наук, доцент УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ: – обратите внимание! ! – вопросы и задания ? * –...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Исторический факультет Кафедра истории России с древнейших времён до XX века. Доклад Выдающийся отечественный археолог и историк Михаил Илларионович Артамонов Выполнила: студентка 2ого курса Андреева В.А. Преподаватель: Ростовцев Е.А. Санкт-Петербург 2010. Михаил Илларионович Артамонов 23 ноября (5 декабря) 1898 – 31 июля 1972 гг. Всегда помню дорогого Михаила Илларионовича — прекрасного учёного, прямого, справедливого, правдивого человека,...»

«Уильям Батлер Йейтс Кельтские сумерки Уильям Батлер Йейтс Уильям Батлер Йейтс (1865 – 1939) – классик ирландской и английской литературы ХХ века. Впервые выходящий на русском языке том прозы `Кельтские сумерки` включает в себя самое значительное, написанное выдающимся писателем. Издание снабжение подробным культурологическим комментарием и фундаментальной статьей Вадима Михайлина, исследователя современной английской литературы, переводчика и комментатора четырехтомного `Александрийского...»

«СОДЕРЖАНИЕ ИСТОРИЯ ПОЛИТИКА НАЦИСТСКОГО РУКОВОДСТВА ПО ОТНОШЕНИЮ Якунин В.Н. К РЕЛИГИИ И ЦЕРКВИ НА ОККУПИРОВАННЫХ ТЕРРИТОРИЯХ СССР ПАРАДОКСЫ СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКИХ ИДУСТРИАЛЬНЫХ Дубинин С.И. СВЯЗЕЙ 1930-Х ГОДОВ: УРАЛМАШ – РУРСКАЯ ОБЛАСТЬ РОССИЙСКО-ГЕРМАНСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО Касаткин А.С. В СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОЙ СФЕРЕ С XVIII ПО XX ВЕК ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ БИБЛИОТЕК Козловская Т.Н. СТАВРОПОЛЬСКОГО РАЙОНА В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941–1945 гг. РОМАНИЗАЦИЯ ЮЖНОЙ ИСПАНИИ В ЭПОХУ...»

«ГЛАСНИК СРПСКОГ ГЕОГРАФСKОГ ДРУШТВА BULLETIN OF THE SERBIAN GEOGRAPHICAL SOCIETY ГОДИНА 2010. СВЕСКА XC - Бр. 3 TOME XC - Nо 3 YEAR 2010 Oригиналан научни рад UDC 911.3:380.8(497.11) DOI: 10.2298/GSGD1003127G ЕТНО ПАРКОВИ У ФУНКЦИЈИ РАЗВОЈА КУЛТУРНОГ ТУРИЗМА У МАЧВИ, ШАБАЧКОЈ ПОСАВИНИ И ПОЦЕРИНИ ЉИЉАНА ГРЧИЋ*1 1 ОШ ''Милан Ракић'', Београд, Србија Сажетак: Споменици народне архитектуре имају своју историјску, уметничку и туристичку вредност. Они најбоље илуструју локалне особености културе и...»

«1 НАУЧНЫЙ МОЛОДЁЖНЫЙ ЕЖЕГОДНИК – 2009. ВЫПУСК IV РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК, САМАРСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES, SAMARA SCIENTIFIC CENTER САМАРСКАЯ ГОРОДСКАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ СОЮЗ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ SAMARA MUNICIPAL FUND “UNION OF YOUNG SCIENTISTS” ГУМАНИТАРНАЯ СЕКЦИЯ и ТОЛЬЯТТИНСКИЙ ФИЛИАЛ SECTION OF HUMANITIES AND TOGLIATTI BRANCH НАУЧНЫЙ МОЛОДЁЖНЫЙ ЕЖЕГОДНИК, ВЫПУСК IV YOUTH RESEARCH YEARBOOK, FORTH EDITION МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОГО МОЛОДЁЖНОГО НАУЧНОГО ФОРУМА МИР ГЛАЗАМИ...»

«Ю. П. БОКАРЕВ. РЕФОРМЫ И КОНТРРЕФОРМЫ: ИСТОРИКО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОДХОД. Введение. Любая экономическая реформа защищает интересы одних социальных слоев и нарушает интересы других. Поэтому, как правило, проведение реформ наталкивается на сопротивление. Если не удается найти компромисс, то происходит более или менее значительная дезинтеграция общества. Со временем заинтересованные в реформы силы расходуют свои ресурсы в ходе ее проведения, а противники реформы накапливают ресурсы и консолидируют...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Амурский Государственный Университет (ФГБОУ ВПО АмГУ) Кафедра уголовного права УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ДИСЦИПЛИНЫ ПОЛИТОЛОГИЯ Основной образовательной программы по специальности 080102.65 Мировая экономика. Благовещенск 2012 УМКД разработан кандидатом политических наук, доцентом Титлиной Еленой Юрьевной. Рассмотрен и рекомендован на...»

«Нижегородская государственная сельскохозяйственная академия ПоследиПломное образование Диссертационный совет Д 220.047.02 Н. Новгород 2013 г. ббк 72г (2) П 423 УДк 001:316.344.42 (477.74)(031) Редакционный совет А.Г. Самоделкин, В.В. Сочнев, А.В.Пашкин, Ю.В. Пашкина Автор - составитель А.Ю. Саясов П 423 “Последипломное образование. Диссертационный совет Д 220.047.02 (Нижний Новгород) - выпуск 1 - Н.Новгород 2013 Биографическое издание “Последипломное обоазование. ДисISBN-966-96182-9-5...»

«№ 3 (3) 27 ИЮЛЯ 2010 ЕЖЕМЕСЯЧНОЕ ИЗДАНИЕ УПРАВЫ РАЙОНА И МУНИЦИПАЛИТЕТА ВАЖНАЯ ТЕМА Cохранить историю страны 02 В музее района Летний отдых детей взаимодействие управы и муниципалитета Всерайонная компьютеризация 04 Пенсионеры за партами академии Музыка счастья Виталия Соснина Встреча с фронтовиком Защитить от беды 06 Структуры района заботятся о детях День физкультурника Адрес праздника: ул. Удальцова, д. ГЛАВНЫЕ ПРАЗДНИКИ ЛЕТА Июль и август богат памятными и праздничными датами. Это...»

«44 Каталог 3 спичечных этикетов Российской империи. 1860-1917 А.Малеев пилотный-6 губернии Гродненская, Иркутская, Казанская, Калужская, Киевская, Ковенская 2 43 42 3 Этикеты Литовского 8.- после 1917 8.- после 1917 чрн\лил Ккм Дг государства — город Ковно переименован в Каунас, что 9. г. Укмерге, 1876-1877 1876 Укмергская СФ Сведения о фабрике из статьи Н.Савискаса История литовских спичечных этикеток (размещена на сайте phillumeny.narod.ru.). 4 8. г. Ковно, на Зеленой горе (3 ч., 7 кв.;...»

«Чернышов А. В. КИНОМУЗЫКА: ТЕОРИЯ ТЕХНОЛОГИЙ FILM MUSIC: THE THEORY OF TECHNOLOGIES Аннотация. Статья посвящена обзору основной литературы по теории технологий киномузыки. Базовые концепции музыки звукового фильма рассмотрены на примерах работ отечественных и зарубежных учёных – польских, немецких, французских, английских и американских. Abstract. The article presents a review of the basic literature on the theory of film music technologies. The basic concepts of sound film music are discussed...»

«4 ВВЕДЕНИЕ Этот компактный и красочный путеводитель предлагает туристам наиболее интересные маршруты по Волгограду и Волгоградской области. Он не только раскрывает историю легендарного города-героя, рассказывает о его достопримечательностях, но и представляет сведения, необходимые для самостоятельного путешествия. Эта книга позволит вам познакомиться с самыми потаенными уголками нашего уникального южного края. Поможет раскрыть яркие и порой неожиданные стороны его прославленных исторических...»

«Тема № 1. История как наука. Термины: историческое сознание, исторический факт, исторические источники, историография, формационный и цивилизационный подходы, периодизация, цивилизация, генеалогия, библиография, нумизматика, геральдика, источниковедение, палеография, герменевтика. Персоналии: В.Н. Татищев, М.В. Ломоносов, Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, С.Ф. Платонов, М.Н. Покровский, Л.Н. Гумилев, М.Н. Тихомиров, Б.А. Рыбаков, Б.Д. Греков. Рефераты: 1. Функции исторического...»

«ОРЕНБУРГСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РУССКОГО ЭНТОМОЛОГИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА ПРИ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ИНСТИТУТ СТЕПИ УРАЛЬСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ТРУДЫ ОРЕНБУРГСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РЭО ВЫПУСК 3 А.М. ШАПОВАЛОВ ЖУКИ-УСАЧИ (COLEOPTERA, CERAMBYCIDAE) ОРЕНБУРГСКОЙ ОБЛАСТИ: ФАУНА, РАСПРОСТРАНЕНИЕ, БИОНОМИЯ ОРЕНБУРГ 2012 1 УДК 595.768.11 (470.56: 591.9: 591.5) Шаповалов А.М. Жуки-усачи (Coleoptera, Cerambycidae) Оренбургской области: фауна,...»

«Елена Сахарова Михаил Белоус Чертовищенская сторона д. Чертовищи 2004г. Нет ничего краше, Чем Родина наша. (пословица) От авторов В последнее время заметно возрос интерес к истории своего родного края. Книга, которую вы читатели, открыли, посвящена истории деревни Чертовищи Вичугского района Ивановской области. Любовь к своей малой Родине, уважение к предкам и подвигла нас на издание этой книги. Сбор материала по истории деревни производился из архива, по воспоминаниям старожилов, встречам со...»

«Посвящается памяти моего первого духовного наставника схиигумена Феодосия (Ложкина) Игумен Нестор (Ложкин, в схиме Феодосий; 1933–2011) Сергей Шумило Православное подполье в СССР Конспект по истории Истинно-Православной Церкви в СССР Терен Луцк – 2011 УДК 94(4)“19” ББК 63.3(2)6 Ш 96 Научный редактор: Ткаченко В. В., доктор исторических наук, профессор Шумило С. В. В катакомбах. Православное подполье в СССР. Конспект по стории Истинно-Православной Церкви в СССР. – Луцк: Терен, 2011. – 272 с....»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.