WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«альманах книга 9 николай гумилёв поэзия и проза дебют литературоведение история россии история российской словесности мастерская имена и символы эпох публицистика ...»

-- [ Страница 1 ] --

СЛОВЕСНОСТЬ 2014

альманах книга 9 николай гумилёв поэзия и проза

дебют литературоведение история россии история

российской словесности мастерская имена и символы эпох

публицистика НЕшуточные страницы путешествие

литератора семейное чтение авторы песен memoria

антология одного стихотворения

МОСКВА 2014

ББК 84 (2Рос = Рус)

СЛОВЕСНОСТЬ 2014

Проза, поэзия, публицистика, исторические и литературоведческие исследования, воспоминания, материалы из личных архивов, фотографии. Альманах. Книга 9. – М., «Библиотека газеты «МОЛ», 2014, 210 с. с илл.

Р Е Д А К Ц И О Н Н Ы Й С О В Е Т:

Юрий МАМЛЕЕВ, прозаик, философ, поэт, председатель секции Метафизического реализма;

Дмитрий ЦЕСЕЛЬЧУК, поэт, поэт-переводчик, сопредседатель Союза литераторов России;

Нина ДАВЫДОВА, публицист, автор идеи альманаха «Словесность»;

Сергей АЛИМАРИН, публицист, руководитель сайта Союза литераторов России;

Наталья РОЖКОВА, поэт, председатель секции поэзии;

Сергей ШЕЛОВ, доктор филол. наук, координатор секции лексикографии Графика: Наталия ПАХОМОВА Дизайн, обложка, форзацы, компьютерная вёрстка : Любовь ЕЗЕРОВА Альманах «Словесность», ежегодное издание Союза литераторов России, выходит с 2007 года, в прошлом году увидели свет сразу два сборника. А сейчас предлагаем читателю очередную, 9, книгу, представляющую молодых талантливых авторов не только в разделе «Дебют», но и в традиционных – «Поэзия и проза», «Семейное чтение», «Авторы песен», «НЕшуточные страницы», «Мастерская». В альманахе опубликованы эссе, поэтические подборки, рассказы, отрывки из романов и повестей более 70 поэтов и прозаиков разных направлений, жанров, возрастов, живущих и пишущих на огромной территории – от северных до наших южных морей. Дополняет эту поэзопрозаическую мозаику постоянная рубрика «Антология одного стихотворения». Открывается альманах вопросом: «Почему официальному Петербургу не по душе Поэт, Георгиевский кавалер и путешественник Николай Гумилев?», а далее приводятся перипетии нашей борьбы за увековечение его памяти в годовщину столетия со дня начала Первой мировой войны, и – чего нам всё-таки удалось добиться за последние полгода: улица имени Николая Гумилёва будет в Царском селе! В разделе «Имена и символы эпох» речь идёт о юбилярах: Михаиле Лермонтове, Тарасе Шевченко, Михаиле Глинке, Всеволоде Мейерхольде и Анне Ахматовой.



В «Истории Российской словесности» опубликованы отрывки из воспоминаний о Черубине де Габриак её современника художника и литератора Николая Лозового. А раздел «История России» открывается диалогом князя Александра Долгорукого, потомка основателя Москвы, и поэта Марины Левиной, и речь в нем идет о носителях глубинных традиций российской культуры. Публикацию статей, посвящённых российской истории, мы продолжаем в «Публицистике»: «Родовое правление» Федора ШеловаКоведяева – о структуре власти, а в «Путешествии литератора» наша новейшая история предстает в виде воспоминаний, поэтических откликов на события в Тавриде, продолжается публикация путеводителя «Полуостров Крым», начатая в «Словесности 2013», книгах 7 и 8. В России проходит «Год культуры», и мы не остались безучастны к этому событию. В разделе «Мастерская», помимо традиционных рубрик «Венок сонетов» и «Лексикография», помещено интервью с издателем Евгением Степановым «Поэзия – абсолютная материя», раздумья литераторов о природе Слова и предложение поучаствовать в конкурсе переводов – «Толмач», вспомните Льюиса Кэрролла, Майн Рида, Джека Лондона, Астрид Линдгрен и многих других – ведь большая часть прочитанных нами в детстве книг – переводы. Алфавитный указатель авторов и главных персонажей завершает альманах.

ПРИЛОЖЕНИЕ К ГАЗЕТЕ «МОЛ» (Рег. А-0470 от 27 мая 1994 г.) Главный редактор Библиотеки газеты «МОЛ» Дмитрий ЦЕСЕЛЬЧУК © «Библиотека газеты «МОЛ», 2 ISBN 5-86676-085- Николай Гумилёв родился 3 (15) апреля 1886 года в КронНИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ штадте. Будучи уже известным поэтом и путешественником, в 1914 году он добровольцем ушёл на фронт. За проявленную

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕМЫ

на полях сражений доблесть был награждён двумя солдатскими Георгиевскими крестами – 4-ой и 3-й степени – и произведён в офицеры. После войны жил в Петрограде, занимался литературной и общественной деятельностью. Не скрывал своих Православных и Монархических убеждений. На этих основаниях 3 августа 1921 года Николай Гумилёв был арестован по подозрению в участии в заговоре «Петроградской боевой организации В.Н. Таганцева» и вскоре расстрелян. Реабилитирован в 1992 г.

Несмотря на выдающиеся заслуги Николая Гумилёва перед Россией и русской культурой, его именем до сих пор не названа улица в его родном городе, нет и мемориальной доски ни на одном из связанных с его именем домов в Санкт-Петербурге.

Как нам представляется, 2014 год – год столетия со дня начала I Мировой войны, героем которой был Николай Гумилёв, – является идеальным для исправления этих ошибок.

Инициативная группа Союза литераторов России берёт на Нина ДАВЫДОВА себя изготовление мемориальной доски Николая Гумилёва для её установки на одном из зданий в Санкт-Петербурге.

«НА ПРИШЛЕЦА ВРАЖДЕБНЫМ ВЗОРОМ СМОТРЕЛИ СТАТУИ Одновременно сообщаем Вам, что за организационную рабоИЗ НИШ…». (Н. Гумилёв) ту в инициативной группе по увековечению памяти Н.С. ГуПочему официальному Петербургу не по душе Поэт, Ге- милёва отвечают члены нашего Союза Ф.В. Шелов-Коведяев и оргиевский кавалер и путешественник М.Г. Ратишвили.

Николай Гумилёв? С уважением, Д.Ю. Цесельчук, поэт, Сопредседатель Союза литераторов Российской Федерации История одной переписки:

альманах «Словесность 2013», книги 7, 8; Из газеты«Литературные известия» №2, за 2014 г.;

газета «Кронштадтский вестник», № 49, 2012; Из ответа депутата Законодательного собрания Санктгазета «Литературные известия» №№ 10, 12, за 2012; Петербурга: По Вашему обращению от Союза литераторов РФ №2, за 2014 г.; Об увековечивании памяти Николая Гумилева сообщаем, что Губернатору Санкт-Петербурга, 2012-2013 гг.; нами был рассмотрен вопрос о возможности установки мемов Законодательное Собрание Санкт-Петербурга, риальной доски на памятных для Н. Гумилева местах и устав Государственный музей новлено, что в Санкт-Петербурге имеются три мемориальных городской скульптуры Санкт-Петербурга, 2013 г. доски на домах по адресам:

1) Ул. Радищева, 5 (установлена в 91 г. арх. Милорадович), Из письма Заместителю председателя Постоянной ко- 2) В.О. 5-я Линия, 10 (установлена в 88 г.), миссии по образованию, культуре и науке Законодатель- 3) г. Пушкин, ул. Набережная, 12 (установлена в 93 г. арх.

ного Собрания Санкт-Петербурга А.Р. МЕЛЬНИКОВОЙ А.Ю. Егоров), В 2001 году Администрацией Санкт-Петербурга было издаУважаемая Анастасия Рюриковна! но распоряжение об установлении бюста к 120-летию со дня рождения поэта, но впоследствии отменено (не было финанСоюз литераторов Российской Федерации, ведущий свою ро- сирования).

дословную от Петроградского отдела Всероссийского Союза В настоящее время нами прорабатывается вопрос о вынесепоэтов, председателем которого был Николай Степанович Гу- нии на Топографическую комиссию предложения об увековемилёв, сформировал инициативную группу по увековечению чивании памяти великого русского поэта, назвав его именем памяти этого великого русского поэта. улицу Санкт- Петербурга.

Из ответа Государственного музея городской скульпту- Как видим, ни одна из установленных досок не отвечает треры Санкт-Петербурга. бованиям закона, и кажется весьма сомнительным, что в веГосударственный музей городской скульптуры в Санкт- ликолепном Санкт-Петербурге, нашей, как принято называть, Петербурге – уникальный в своем роде, поскольку его экспо- культурной столице, не найдётся средств на создание подобанаты хранятся не в музейных залах и закромах, а в откры- ющих мемориальных досок, бюста, памятника Н.С. Гумилёву.

том пространстве города. Это объекты монументального Замечательно, что рассматривается инициатива Союза литераискусства – 200 памятников и 1500 мемориальных досок, торов России о присвоении имени Н. Гумилёва одной их улиц многие из которых давно стали символами города Петербурга. Хотелось бы надеяться, что имя его обязательно Отвечаем на Ваш вопрос о мемориальных досках Н.С. Гумиле- будет увековечено в Кронштадте, в котором поэт родился, и в ву, установленных в СПб.: центральной части Петербурга, где проходила его литературМемориальная доска на ул. Радищева, 2, установлена в 1991 г. ная жизнь, что имя его появится на доме 15 по Невскому пропо инициативе общественной организации – Фонд спасения спекту, как мы не единожды предлагали. Ещё не один адрес памятников, без официального распоряжения городских вла- можно было бы назвать.

стей. Доска с «безликим» текстом, без указания на то, чем дан- А то что же получается? Вот уже, слава Богу, конечно, 4 года ный адрес связан с биографией поэта. стоит памятник Н. Гумилёву в Рязанской губернии, в ШилоВ доме №5 по ул. Радищева, в кв. 2. Н.С. Гумилев жил в период ве, там же и библиотека носит его имя. Оказывается, дед Гугг., т.е. до своего ареста и расстрела. Это последняя милёва был псаломщиком в храме села Желудево, и юный тогквартира поэта в Петербурге. да Гумилев приезжал в Шилово по железной дороге – потом Мемориальная доска Н.С. Гумилеву на В.О., 5 Линия, 10, так- на лошади – к деду. Глава администрации Шиловского района же установлена общественной организацией, без официально- считает, что увековечение памяти поэта и воина необходимо го распоряжения, «самодельная». для развития культуры. Интересно, а в Петербурге, за неимеДоска отмечает адрес первой квартиры, снятой Н.С. Гумиле- нием памятников, есть ли библиотеки, носящие имя Николая вым и А.А. Ахматовой вместе. Гумилёва?

Вышеуказанные мемориальные доски не находятся под охра- Или вдруг всё останется по-прежнему, а улица имени Николая ной музея. Гумилёва появится в каком-то новом районе города?

О мемориальной доске Н.С. Гумилеву, установленной в г. Пуш- Или – и это уже будет победой?

кине. Эта доска установлена без распоряжения правительства, *************************** по инициативе местных жителей. Когда статья в «Литературных известиях» была уже набрана, на бланке Правительства Санкт-Петербурга из Комитета Из Закона Санкт-Петербурга «О мемориальных досках по культуре Сант-Петербурга за подписью Председателя ков Санкт-Петербурге»: 1. Мемориальная доска является го- митета В.Ю. Панкратова на имя Заместителя председателя сударственным памятным знаком, устанавливаемым на фа- Постоянной комиссии по образованию, культуре и науке Засаде здания либо в помещении. конодательного собрания Санкт-Петербург А.Р. МельникоМемориальная доска устанавливается в целях увековече- вой пришла «весточка», внушающая некоторые надежды:

ния памяти о выдающейся личности, жизнь и деятельность которой были связаны с Санкт-Петербургом (далее – выда- Уважаемая Анастасия Рюриковна!

ющаяся личность), либо выдающемся историческом событии (факте), произошедшем в Санкт-Петербурге (далее – Во исполнение поручения вице-губернатора Санктсобытие). Петербурга В.Н. Кичеджи в связи с обращением в Ваш адрес Текст мемориальной доски должен содержать краткую харак- СОЮЗА ЛИТЕРАТОРОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ по теристику события, которому посвящена мемориальная доска, вопросу о присвоении одной из новых улиц Санкт-Петербурга указание на связь события с конкретным адресом, по которо- имени Николая Степаноича Гумилева Комитет по культуре му мемориальная доска установлена, а также даты, указыва- Сант-Петербурга сообщает следующее.

ющие период, в течение которого выдающаяся личность или со- Указанный вопрос был внимательно рассмотрен на заседании бытие были каким-либо образом связаны с данным адресом. В Бюро Санкт-Петербургской межведомственной комиссии по тексте мемориальной доски указываются полностью фами- наименованиям (Топонимическая комиссия), в результате колия, имя, отчество выдающейся личности, память о которой торого планируется присвоить имя Н.С. Гумилева одному Грифонам Марфино Южный фасад дворца. Лестница. Пруд.

Двести подряд гофроступеней-лет стражи-грифоны ссылке конца не ждут.

В этом пейзаже тварей привычней нет.

Клекот иль рык, драйв извергать? Орлов прежних кровей крыл отчуждая всплеск, каждый из вас когти сорвать готов, готике дряхлой круг очертив с небес...

Сами вы в дружбе? В ссоре? – В сплошной тиши.

Белых стихов рифмы. Пергамент од въяве. Вдвоем. Чудо как хороши.

О, львинокрылы, взгляд ваш на юг – полет!

Населена грифонами роща снов.

Вот бы прибиться к стае, узнав своих.

Верю! Мечта – первичнее первооснов– вязкой реальности пересквозит слои.

*** О, пойдемте на край земли.

Ну, хотя бы еще полдня.

Все, что в школе мы не прошли, купы скаредных роз дразня.

Тех же самых дорог, церквей, толстокнижных кровей Москва Михайловский пейзаж вплетен до точки расширились, как по команде zoom. деревья монастырского укропа.

Так значит, правда – «нет, умру не весь». Здесь островки прозрачнее воды Осенний гусь, что перешел на перья, и таинству сродни тумана клочья.

смотрел на тех, что к югу, без доверья. Цветов и пчел срастаются ряды, «Мгновенья чудны» редки даже здесь. а друзы роз – в зубчатом оторочье Но вдруг снимает. Много. И вот тут-то Подобья рая – каждый шаг – пример не знаю слов. Лишь вздох произведу. раскаянья несбыточных соцветий.

Cтихи что платья, вечно хочется новых.

Перешить из старого? Даже лень, – сойдет для дремучей местности. Почитаешь готовых, да и пишешь глупости, пара тонких не в счет.

Те, готовые, вечно не в размер и не в тему, или я вся странная, как Алиса средь Сонь.

Подновленной кляксочкой наведу хризантему:

и чернил накушалась, и жива, не хоронь.

Нет, серьезно, бывает, что и Муза расплачется, и вплетется в строчки что-то вроде души… А примета верная – след слезы обозначится, значит, просто стихи уже – не свои, не чужи.

Вот, сплошная эклектика. Хоть, как «ню», простая.

Пожалеть бы зеркало в помрачении льда.

Но без вороха слов разве кто узнает, что под черной дырой угнездилась звезда?

Как с колокольни виден дальний дождь: Глядится в свое отражение рисунок-гриб над лесом на пунктире. глициния в полном цвету.

Печаль твоя, присушенная сплошь, Для пущего взглядоскольжения прорвется горем, тоже бренным в мире. луны бы набросить фату...

Глянь, отмели здесь угорь исчертил, Вселенными, в рифмы распятыми, ТРЕТЬЯ СТЕПЕНЬ Около трех недель назад, перед тем как устроится на эту незавидную должность, Миша Тюлин принял самое серьезное, самое ответственное решение в своей жизни: он решил бросить — Су-у-уки-и-и! Су-у-уки-и-и… Он орал во весь голос, яростно и, надо сказать, небезуспешно отталкивая двух худеньких низкорослых санитаров, вцепивЛермонтову, Некрасову и, как ни странно, Надсону и Кольшихся ему в голые, покрытые лагерными татуировками руки.

цову, к двадцати трем годам из жалкого эпигона и плагиатоНа правом предплечье, где у него красовалось намеченное трера он вырос в самостоятельную поэтическую единицу. Едимя волнистыми линиями море с встающим из него символиницу, варварски плененную и изломанную, как большинство ческим полукругом солнышка и парящей в виде жирной разсовременных талантливых поэтов, беспрецедентным и всемашистой галочки птицы, синела выполненная крупными печатными буквами жирная кривобокая надпись: “Люблю свободу как чайка воду”.

ная плитка, белые халаты запыхавшихся санитаров — все, букпоэтов пушкинской поры, до сих пор фигурирующих в различвально все было забрызгано мелкими каплями крови. Кровь крашенной церковными куполами и женскими ликам широМолодой человек, вас можно попросить об одном одолжекой спине разбушевавшегося не на шутку пациента.

— Чего это он?

— Да бабу свою увидел, вон она в коридоре сидит, расслабляетКонечно. Что вы хотели?

ся. Менты ее с собой привезли. Сказала, что если до больницы не подбросят — протокол им не подпишет.

— Какой протокол?

— Не могли бы вы, Миша, — она кивнула на прикрытые двеО задержании. Там от нее еще заявление нужно… В общем, ри процедурной, где толстый флегматичный медбрат заканмордобой из-за нее мужики замутили… из-за красавицы. Один чивал накладывать швы на окровавленную спину ее агрессивуже в отделении сидит, другой нам тут концерты устраивает… ного друга, — передать этому ревнивому блюстителю моей На узкой колченогой скамейке, в самом конце больничного нравственной чистоты вот этот пакет, с его шапкой, курткой и коридора сидела растрепанная полупьяная женщина, сорока с шарфом. Видите ли, на улице мороз, а забрали его… как бы это лишним лет, с наполовину разорванным целлофановым паке- поинтеллигентней выразиться… почти в чем мать родила. Затом, из которого торчал меховой рукав зимней мужской курт- мерзнет же, пока до дому добираться будет.

— Было бы из-за кого! — резюмировала дежурная медсестра — У меня… и пошла в сторону стоящих с равнодушными мордами возле — Ясно. Давайте, я передам.

окошка регистратуры сержантов милиции. За больничным окном на широком уличном карнизе уже втоЭй, наряд! Помогли бы уголовника своего утихомирить, а то рую неделю чернел, слегка припорошенный редким январсанитары наши не справляются. ским снежком, силуэт околевшего на морозе сизого голубка.

И тут до Миши Тюлина, новоиспеченного сотрудника санпро- Зима в этом високосном году выдалась суровая. “Надо хотя бы пускника, только что заступившего на сутки и мило беседо- с окошка убрать”, — подумал Миша, но рамы были прочно зававшего с дежурной медсестрой, одновременно созерцавшего клеены, форточка не открывалась, а если попробовать с улиотчаянную борьбу санитаров с окровавленным мужчиной, со цы, то слишком высоко, не дотянуться, да и вообще — лень и всей неизбежной ясностью внезапно случившегося несчастья, не до этого… совершенно отчетливо и определенно дошло: надо же помочь! Процесс формирования своего голоса, обретения собственных, Это же теперь его работа — с чудаками всякими валандаться. только ему свойственных поэтических интонаций на фоне Миша поспешно кинулся на помощь, но, к своей глубоко зата- многочисленных заимствований и изощренных, тщательно заенной радости, опоздал. Мужик успокоился сам, присмирел и маскированных звукоподражаний, Миша, почти не комплекпод строгим надзором старшей санитарки тети Симы (извест- суя, определял для себя как процесс крайне мучительного, но совершенно необходимого ученичества; он любил сравнивать ли, ну и переклинило меня, по пьяни-то — приревновал… Ладно, дело житейское. Как-нибудь обойдется.

его с обучением плаванию или, скажем, езде на двухколесном ской жизни. Его тезка, рядовой Миша Сырдий, получил какголову того, как нужно отталкиваться, садиться, начинать круто письмо з ридной Украины, в котором описывались амуртить педали и удерживать руль, пока ты не почувствуешь ход, не ощутишь равновесие и не поймаешь баланс — ты не поеесли Мише не изменяла память). Сырдий, выпив два пузырьдешь. Слова здесь бессильны. Необходим творческий прорыв:

ощущение того, что ты на коне. И, несмотря на неправильную Без всякой посторонней помощи и абсолютно бесполезной инструкторской болтовни.

зав обувной ваксой подошву своего кирзача, оставил на разлистать случайно пойманный ритм, удачно найденный ряд оринованной бумаге смачный рельефный след, под которым округинальных словосочетаний или интересная, никем еще не исглым каллиграфическим почерком написал: “Когда б не этот пользованная до тебя, полная внешней красоты и глубокого внутреннего очарования рифма — так барахтающийся у беэто в конверт и послал по Галиному адресу.

рега купальщик вдруг ощущает, как вода, норовящая накрыть его с головой, залить глаза и набраться ему в рот и в уши, вдруг начинает поддерживать его, выталкивая на поверхность, давая тем самым возможность двигаться дальше, вперед, приоткрыразбили, а он меня на пол спиной завалил. Юшки много вытеквая немыслимую еще минуту назад перспективу — достичь усеянного полевыми цветами и ярко зеленеющей лебедой — Слышь, командир, ты у чудика этого узнай — он заяву на сваливаем… У нас и без него работы невпроворот.

конники, а прижмешь — барабанят друг на друга, хоть уши за- помощи оформляла очередного пациента.

— Ладно, спрошу. сын учился, в начальных классах преподавала. Молоденькая таЗаходить в процедурную ментам явно не хотелось. Миша акку- кая была, но строгая, исполнительная. А теперь?.. Вот что водратно прикрыл за собой дверь и обратился к замотанному по ка с людьми-то делает. Да и хахаль у нее… рецидивист какой-то.

пояс в белоснежные новенькие бинты пациенту: Одно слово: хердевкинелю!

— Здесь курить нельзя, — соврал Миша и достал из кармана “Да, странный симбиоз”, — подумал Миша и вернулся к свосвоего санитарского халата мятую, наполовину высыпавшую- им, не покидавшим его в последнее время, мрачным мыслям.

ся пачку “Примы”. Решение бросить писать было принято им после творческоОбрадованный первой затяжкой и ободренный Мишиным го вечера, где читали свои стихи так называемые “восьмидерасполагающим к себе лицом, пациент решил поделиться по- расты” — поколение литераторов, громко заявивших о себе в — Фиме Аллигатору, подельнику своему, по репе настучал. Из- прямо скажем, плохо, так как печатали их мало, “в телевизоре” за нее. Фима пацан правильный, сам бы к ней не полез, хотя… они, в отличие от поколения “шестидесяхнутых”, почти не покто его знает… Он только откинулся, ко мне зашел, а она давай являлись, а большие аудитории и зрительные залы для выступеред ним жопой крутить: вот вам, Ефим Петрович, чистое по- плений перед широкими читательскими массами им тогда не 8 лотенце, вот вам тапочки, Ефим Петрович. Сели за стол, выпи- предоставляли: молодые еще — перетопчутся..

Стих этот назывался, кажется, “Секс-пятиминутка”, и читала Шел мокрый снег Колдобило Смеркалось его, как ни странно, молодая, слегка взволнованная девушка, не Поднялся ветер Харкнули пруды обращавшая никакого внимания на отсутствующую — как вы- В печной трубе раскручивался дым Потом он вспомнил кадр из “Ностальгии” рованный причудливыми рифмами и охваченный умопомраговорится — в кругу друзей таблом не щелкай, — тетя Сима чительными, переходящими из строки в строку блистательпо-приятельски обняла Мишу за плечи и повела в ординаными метафорами текст, небрежно и нарочито закапанный торскую. В ординаторской никаких, собственно, ординатосвечным воском пастернаковских, занесенных далекими февров не наблюдалось. На передвижном никелированном столиральскими метелями, аллюзий — такой текст! — окончательно и бесповоротно, еще где-то с середины, еще не будучи прочии пары надкусанных маринованных огурцов стоял видавший тан до конца, — поверг Мишу Тюлина в глубочайшее уныние и вызвал не проходящую уже больше месяца тяжелейшую творназначению. Тетя Сима взяла чайник и, предварительно осмоческую депрессию.

— И как простой искусствоиспытатель превозмогая пафос и кишечный смог почти без гордости без позы в полный рост В самом углу у окна в старом замызганном кресле тихо сидела Миша бережно налил себе и тете Симе из опустевшего почти порядком поднабравшаяся медсестра из отдела электронной статистики. Тихо сидела она, впрочем, только до прихода тети Симы и Миши. Подождав, пока они остаканятся, она плаксиотчетливо произнес:

вым просительным голосом, обращаясь к тете Симе, произнесНе поможет здесь резина, если целка порвана!

— Тетя Сима, говорят, у тебя кое-какие завязки в гинеколоТетя Сима, взглянув на него исподлобья, поднесла свою кружгии имеются?

— Поговори там насчет местечка для меня на следующей неХрендевкинелю! — заключил Миша и, загадочно улыбнувделе… а то луны уже второй месяц нет… по-любому залетела.

Тетя Сима поставила чашку на передвижной столик:

— Опять?! Да ты хоть бога побойся, сука ты гулявая, если советрудом наметившийся в морозном сером воздухе короткий сти своей не боишься! Третий раз за полгода!.. Потом ведь росветовой день.

дить захочешь — не получится!

сково накрыла собой Мишин мозг, истерзанный затянувшейДругую ногу она держала прямо перед собой, под углом в сося депрессией. Странно все-таки, думал Миша, нас устроила рок пять градусов, пытаясь тем самым облегчить боль, вызванприрода. В современном обществе различия между мужчиную обширным ожогом колена, отчетливо проступавшим ярной и женщиной стремительно нивелируются, но, несмотря на всю нашу пресловутую эволюцию и реорганизацию социМиша усадил ее в кресло-каталку и, взяв у сестры медицинальных взаимоотношений, мужики все равно, как и в прежние времена, остаются практически ни за что не отвечающими коУ пациентки была веселая, жужжащая майским жуком в спибелями-осеменителями, зачастую неспособными даже выплачечном коробке, фамилия — Джурджа. Имени он, заглянув в чивать выбитые из них по суду алименты или, на худой конец, оплатить качественный — сделанный не на “общих основанирождения — это можно было прочитать — Мишин. Ровесниях” — аборт. Женщины же, в свою очередь, вступая в разнооца, значит.

бразные половые отношения без создания семьи или хотя бы — Где же это тебя угораздило?

прочного гражданского союза, рискуют не только своей репу- — Чай дома заваривать стала и… задумалась.

тацией (хрен бы на нее — кто сейчас на это смотрит), но и сво- — Врешь, поди. Ладно, не хочешь — не рассказывай. Сейчас я им физическим здоровьем, от которого, между прочим, зави- тебя через улицу в ожоговый корпус повезу; может быть, куртсит не только их личная судьба, но и, в общем и целом, судьба ку накинешь? Зима на дворе, январь.

Неслучайно, размышлял Миша далее, Господь от рождения — Ну смотри… тогда поехали.

вмонтировал в них девственную плеву, заставляющую их не Мороз стоял знатный. Ощущение было такое, словно кто-то один раз раскинуть мозгами перед тем, как начать раскиды- надел на Мишину голову хрустящий целлофановый пакет, до вать ноги, и всерьез задуматься о своей миссии и своем высо- краев наполненный убийственным арктическим холодом.

ком предназначении на этой грешной земле. Нам же, мужи- — Фамилия у тебя хорошая. Смешная.

кам, Господь Бог в бесконечной милости своей даровал только — Да. В школе доставали, правда. Отец родом из Молдавии.

ни к чему не обязывающую крайнюю плоть да болтающуюся Луч прожектора, установленного на крыше соседнего дома, напри ходьбе между штанинами волосатую мошонку. поминал виденный Мишей в каком-то документальном фильИ на том спасибо. ме про покорение Северного полюса одинокий луч зажатого — Да не любит он презервативы, тетя Сима! Он говорит, у него во льдах советского атомохода, намертво застрявшего среди в гондоне ощущения не те, лучше, говорит, самому с собой, чем торосов и глубокой непроницаемой темноты полугодовой пов резинках этих трахаться! лярной ночи.

— А ты о таблетках противозачаточных чего-нибудь слышала?! — В Молдавии, небось, таких зим не бывает?

Или нет? В медицине все-таки работаешь, дура! Разбираться — Не знаю. Я там не была ни разу… — Неделю ходить не смогу. кресло, никем не занятое в столь поздний, по больничным мерДа, — подумал Миша, — неделя без возможности передви- кам, час. Миша присел и тут же, почти без всяких пауз, погругаться на своих двоих — это тяжело; все-таки мы существа зился в глубокий похмельный сон — как будто кто-то резко чрезвычайно моторные, непоседливые, долгое пребывание в надвинул ему на глаза мягкую фетровую шляпу с широкими постели нам явно противопоказано… Правда, сам факт нашего черными полями… прямохождения не стоит переоценивать. Можно перемещать- …Этот незамысловатый сюжет часто, слегка видоизменяясь, ся не только при помощи собственных ног, но и при помощи переходил из одного Мишиного сна в другой: свет, краски, своих мыслей и идей, путешествуя внутри собственного созна- ощущение времени и пространства оставались всегда одними ния, используя для этого в качестве средства передвижения и теми же, но главный (и единственный) персонаж от сновидесвой интеллект и свою фантазию. Но само прямохождение…”. ния к сновидению менял то пол, то ракурс, то появлялся в ноМиша ясно помнил, как ему вдалбливали на уроках биологии вом — обычно средневековом — одеянии, а то и вовсе предстаи не только), что “умение ходить на двух ногах существенно вал в образе бесполого обнаженного гермафродита — всегда, продвинуло нас по эволюционной лестнице и значительно воз- впрочем, с миловидными чертами лица и светлыми, по ангельвысило над другими, менее разумными и гораздо менее разви- ски завивающимися волосами.

— Да, что-то поддувает… А мы скоро приедем? постоянством и усердием выполнял одно и то же, совершенПотерпи. Чуть-чуть осталось… но необходимое для людей и абсолютно неприемлемое для анТак вот, если убрать из этой фразы слово “млекопитающие”, гелов, сакральное, если можно так выразиться, действие: он сразу станет видна вся логическая нагота и несостоятельность садился на корточки и, тягостно морща миловидные черты этих затасканных хрестоматийных постулатов. Миша пре- своего утонченного лица, отвратительно тужась и кряхтя, опокрасно помнил, что до нас — до высшего отряда приматов — рожнял своей кишечник прямо на расстилающуюся под его по этой вечно изменяющейся земле бегали игуанодоны и ти- ногами и различимую даже во сне до отдельно взятого листка раннозавры, вполне сформировавшиеся прямоходящие, не или тончайшей былинки густую изумрудную мураву.

отличающиеся при этом, если верить палеонтологам, большим Он, попросту говоря, вульгарно гадил на природе.

умом и сообразительностью. Даже тот голубь, замороженный Но гадил он тоже не по-людски… Вместо отвратительных и трупик которого Миша так и не сподобился убрать с больнич- зловонных человеческих фекалий из его анального отверстия ного карниза, умел не только летать (что нам до сих пор абсо- сыпались разноцветные, золотые и розовые, самых отборных лютно недоступно), но и совершенно спокойно ходил на своих сортов, садовые цветы.

двоих, когда это ему требовалось… “Господи! — всегда думал во сне Миша. — Что же он такое скуЧто за мысли такие… Не протрезвел еще, наверное”, — поду- шал?! Что же он такое, чудило грешное, сожрал? Ведь не может мал Миша и вкатил кресло-каталку с притихшей на морозе быть так: съел кусок колбасы или, скажем, шмат сала, а на выДжурджей на обледенелый пандус ожогового корпуса. ходе — розы да рододендроны…”. Впрочем, разве ангелы едят Ожоговый корпус считался среди не имеющего к нему непо- сало?..

средственного отношения медперсонала самым нелюбимым — Пойдем, пойдем. Нет здесь никого. Спят уже все.

местом на территории больницы. Посещать его старались как Кто-то прошел мимо, на пожарную лестницу — видимо, поможно реже, только при возникновении крайней необходи- курить. Сон был прерван; но вставать из теплого насиженного Дежурный врач, осмотрев Джурджу, в отличие от дежурного решил попробовать заснуть еще раз. Джурджу, по всей видиврача санпропускника разочаровал ее еще больше, сказав, что мости, пока еще не обработали; если бы обработали, давно бы одной неделей постельного режима она, к сожалению, не от- позвали его. Все равно надо будет везти ее в другой корпус — в делается. Потом посмотрел в карточку и, прочитав фамилию, ожоговом лежали только сильно обгоревшие пациенты.

Миша поднял Джуржду наверх на лифте и, оставив ее в пе- — Есть, есть… Тише ты. Видишь, санитар закемарил. Пусть отревязочной второго этажа, вышел в затемненный холл, рас- дохнет малек, бедолага.

положенный напротив пожарной лестницы, куда, по обще- Судя по голосам и бензиновой гари, пахнувшей на Мишу, когму обыкновению, бегали курить все посетители и пациенты из да они прошли рядом, мужчина был водителем, а женщина близлежащих палат и отделений. Здесь, среди пыльных карли- местной пациенткой; врачи и медсестры на пожарную лестковых пальм и ободранных фикусов, стояло удобное кожаное ницу курить не ходили, у них для этих целей имелось свое помещение. Ночные посещения в больнице были категорически своего молодого и некогда — даже сейчас об этом можно было запрещены, но достаточно было сунуть дежурной сестре чер- сказать с полной уверенностью — красивого лица.

— Да днем работы много, клиент косяком пошел — только — важнее иконы в красном углу (если она вообще в доме имебомби. ется, после семидесяти-то лет научного атеизма). Они же маПо голосу было слышно, что мужчина врет. Мише стало инте- кияж по два часа каждый день делают, кисточки какие-то поресно, но глаза открывать он все-таки поленился. купают, чтобы ресницы длиннее казались, брови выщипывают, — Гад ты, Саня, гад! Столько лет вместе прожили, Машка в за морщинами следят… а тут… И мужика жалко… Понятно, пошколу в этом году пойти должна, а ты?.. Сволочь! чему он по ночам приезжать стал.

— Лен, я же не ухожу от тебя. Не собираюсь. Не думаю даже… — Эй, пехота, забирай свою болезную. Пятый корпус, с палазакрутился просто. Времена-то нынче тяжелые. Да и лекарства той на месте определишься.

у тебя дорогие… работать надо. Давай я тебе лучше новый анек- Джурджа смотрела на него осоловелыми глазами. Начали скадот расскажу… зываться ночное время, перенесенный стресс и обезболиваюИди ты. Мне смеяться больно. щий укол, который ей наверняка сделал провозившийся с ней Миша приподнял голову и открыл глаза. В тусклом свете де- больше часа сердобольный старенький доктор. Миша подкажурного освещения он увидел широкоплечего, одетого в чер- тил ее к лифту и остановился в ожидании вызванной кабинки.

ную кожаную куртку, мужчину, переминающегося у при- Мужчина деликатно заслонил собой обожженную женщину и, крытой двери, отделяющей больничный лифт от пожарной понуро взглянув на кресло-каталку, аккуратно прикрыл дверь.

лестницы. Рядом с ним, у самого окна, на лестничной площад- “Дочка в школу пойти должна… — подумал Миша. — Да, паке просматривался силуэт молодой светловолосой женщины, рень, одному тебе придется на школьные собрания ходить. Да запахнутой в домашний махровый халат. Мужчина стоял к ней вполоборота, чуть отвернувшись и потупив взгляд, как это деВ пятом корпусе Джурджу быстро приняли и разместили.

лают маленькие провинившиеся дети.

Она отошла от окна и, сдерживая внезапно нахлынувшие слеВ ожоговом был?

зы, уткнулась плечом в дверной косяк. Он обнял ее, стараясь успокоить, но как-то неловко, сбоку… И тут ее лицо попало в яркую полосу дежурного освещения.

Начинаясь сразу же под ее коротко остриженной светлой челдвижение сонных медсестер, заспанных санитаров, каких-то кой, пересекая наискосок левую бровь и обогнув охваченную уродливыми рубцами глазную впадину, от верхнего края виврачей. Заснуть было практически невозможно. Но Миша, поска и до самого подбородка пролег, замазанный каким-то зетрясенный увиденным и слегка успокоенный последней дозой леноватым кремом, не совсем заживший еще ожоговый шрам.

клопедии, это он помнил точно — в это многотомное издание он заглядывал лишь однажды, чтобы уточнить симптомы одего тяжелой волной застарелого перегара, перебившей даже ной весьма распространенной венерической болезни; он видел что-то подобное еще в школе, в иллюстрированном пособии по гражданской обороне, на уроках начальной военной подМиловидный ангелоподобный гермафродит, опорожняющий готовки в старших классах. За картинками, поясняющими понабитый цветами кишечник, этой ночью Мише, к его великой рядок оказания первой помощи при огнестрельных ранениях, сразу же после ужасающих фотографий людей, зараженных “повреждениям кожных покровов при попадании в зону водоМеня ночью вроде разбудить пытались… Что-то стряслось?

родного (термоядерного) взрыва”.

вав, что на них смотрит кто-то чужой, она снова отошла к окну 12 и повернулась к нему здоровой, не тронутой огнем, половиной — Буянил?

— С таким ножевым в область сердца — не побуянишь. Кровопотеря большая.

— Фиму Аллигатора, подельника его, менты, видно, отпустили Метаморфозы — доразобраться, небось, решил… — Да нет. Врач со скорой сказал — сожительница порезала… Мне снилось, что я — роза.

— Та, что у нас с вещами зависала, учительница? Мой сон был полон неги, — Выходит, что так. По тому же адресу выезжали. Закручен и завязан, и сшит из лоскутков.

Миша надел вязаную шапку и поднял воротник. И патока густая, и липкая фруктоза — Сначала в гинекологию надо зайти — договориться. Сам знаешь, обещал — сделай; одно слово — хрендевкинелю! Мне снилось, что я – роза Миша затянул молнию на куртке и со вздохом на прощание Ветров всех океанов.

Миша давно обратил внимание на одну устойчивую психофи- И эта пантомима тревожила волов, зическую тенденцию: когда он выходил за больничную ограду, настроение у него повышалось, депрессия отступала, а жиз- Которые бродили ненные перспективы начинали казаться не такими мрачными По краю подсознанья, и безнадежными. Постоянно контактируя с больными и трав- Натянутого кем-то в звенящую струну, мированными людьми, являясь свидетелем бесчисленного И колыхали звёзды, и вязли в темном иле, множества чужих горестей и несчастий, постепенно прихо- Кручёными рогами цеплялись за Луну.

дишь к простому, но чрезвычайно утешительному умозаключению: у тебя все хорошо. Или, по крайней мере, не так уж Я разливала вина плохо. Там, в санпропускнике, за сутки происходит столько В ладони пилигримов, всего, что любые литературные проблемы, трудности творче- И мраморные хлебы я резала ножом.

ской самореализации и прочие житейские неурядицы стреми- Мне снилось, что я бронза старинного кувшина, тельно теряют в своем трагическом весе, уменьшаясь до самых Забытого на полке восточным торгашом.

мелких незначительных величин на фоне ничем не прикрытой Миша прошел по улице вдоль бесконечной вереницы стоящих Паслись на звёздном небе, в пробке машин и остановился у ближайшей продуктовой па- Тревожа голубое сияние светил.

латки. Подумал, что надо купить пива, и почувствовал, как в его Сплетались воедино во сне мeтаморфозы, похмельной и немного побаливающей голове слабым подо- Покуда мой Меркурий в девятом доме был.

бием какого-то магического всплеска сложилась звучная разГорошина меренная строка. Таинственно померцав над темной бездной Мишиного нежелания писать, она требовательно запросила к себе рифму, как просят телесной близости не очень счастливые И кружева, и складки.

“А чем я рискую? Голову-то мне не оторвет… или руки, как Как спелый мандарин.

тому мужику на прошлой неделе… Ох, лучше не вспоминать. Не звана и не прошена Поэзия — занятие относительно безопасное; главное — не Горошина-горошина спиться”, — подумал Миша и, расплатившись за бутылку пива, Под дюжиной перин.

стал, медленно подбирая слова и стараясь соблюсти первоначальный стихотворный ритм, спускаться по грязным затоптан- Свет лунный льётся сказкой, ным ступеням в заполненный хмурым утренним народом ро- И тянет луч свой вязкий (В тексте использовано стихотворение Нины ИСКРЕНКО). На простынях из шёлка, В неволе пуховой.

Вот так я ночь за ночью Под дюжину перин.

Песню звезды осенней.

Звонких стрекоз зелёных, Вникнуть пытаюсь в суть Замыслов волн солёных.

Парус надула смело.

Спой мне, ночной сверчок, В снегах зыбучих, натянув ремни, В море рыбак забросил...

Тишь растревожив плеском, Детёнышей вели куда-то в дымку Вдруг заблестит на леске Мы с лёгкой лодки в низких тростниках, И время шло, цепляясь за крючки Речные волны были холодны, Качало нас на водяных кругах. Ещё недорисованного слова, Прицелившись бросали мы вдвоём И таял снег, и заметало снова 14 Тугую сеть и тонкую блесну, Холодный город под большой звездой.

За лишний день безмолвия простить. раскрасу скорее представляло собой палитру художника-неврастеника, своими страусиными ногами пересекла границу Льет нектар с громогласного неба, разборки. Кто знает, может, предки этих склизких балаболов Златоносной пчелы в заказное, И колышутся водные блики Но вода не дробит отражений, Лень им даже отбрасывать тени.

Полина БАБУШКИНА

ЩУРЁНОК НАВСЕГДА

горячо любимой и великой сказительнице, с чьих уст однажды сорвалась - Не стой на сквозняке: балкон открыт! А то того и гляди – сдует! – звякнула хриплым смешком женщина и, сев в кресло, доМарья Ильинична в свои шестьдесят пять ни разу не усомнистала из кармана рубашки очки, чтобы рассмотреть фотогралась в том, что ей этот возраст если уж не к лицу, то не к нутру – точно! Последние четыре года женщина (несмотря на ее ува- фию.

Ася была дюймовочковидного склада, поэтому противоречить бумажный кулек карасиков принесет и убежит, у нас так вся не стала и перепорхнула ближе к бабушке, дабы, действитель- прихожая пропахла тиной… Ах, как же я помню этих карасино, чего не произошло: ков, - горько улыбнулась Марья Ильинична, - помню, помню… - Что это за мужчина в кадре? Я его прежде никогда не видела… А в конце мая того года приехал к нам вдовец из соседнего поуставилась внучка с наивным лицом ребенка-почемучки. Ма- селка. Чтобы ничего не напоминало ему о жене, решил смерья Ильинична поднесла фотографию ближе, и глаза ее окру- нить место жительства. Плотником был. Какие он столы выдеглились так, что ни один циркуль не вычертит подобного. лывал! С такими ножками резными, что местные бабы, не то - Откуда это? – приспустила очки женщина. что мужики, не могли равнодушно смотреть на эти деревянИз какого-то альбома вывалилась, - растерянно подскочили ные формы… Его поначалу побаивались: внешность слишком асины плечи, - так кто же этот человек с рыбиной? И почему броская и чужеземная. Он имел богатырскую наружность: гона обороте подписано: «Моему щуренку!»? – закапали звонкие лова кучерявая, косматая, шея стальная, плечи огромные, как веки в грецкие орехи, и по вискам побежали острые стрелки, были, это вам не стиральные машины…ну да ладно. Он все на - мой Витя… мостик ходил свою одежку полоскать, а я там читала обычДедушка? А почему ты никогда не показывала мне его? – де- но, пристроюсь на камушках - и хорошо. Одним таким вечевушка вонзила кровососный взгляд в фотокарточку. ром вдовец шутливо назвал меня тургеневской девушкой, на - Я, Асенька, думала, что ничего и не осталось… Мы, когда с ним что я брови на затылок натянула, он ведь мало с кем общализ деревни переезжали, многое растеряли, а нового так и не ся, а тут… да еще и подшучивает! «А вас как величать?» - с конакопили…не успели… ролевским видом спросила я. «Виктор», - не спускал он с меня - Бабуль, расскажи, как вы познакомились? – внучка опусти- смогли. Стали устраивать свидания на этом месте. Как-то вечелась на ковер и, прижав холодные коленки к груди, ткнулась в ром я уже вышагивала к мостику на встречу, гордая, счастлиних теплым подбородком. вая, как вдруг из камышей Петька-дурак выпрыгнул и полез цельные зрачки в сторону открытого балкона, - жила я тогда в все настаивал на состязании, чтобы по-мужски разрешить сидеревне Черемухино. Было мне семнадцать в ту пору… Виде- туацию, и предложил вдовцу на щуку поохотиться, а дело как ла бы ты меня! Коса до пояса и черная, - она сладко зажмури- раз уже к ночи было. Мол, кто рыбу больше поймает, тому я и лась, - точно в саже выкупала ее! Щеки – наливные яблочки, а буду спутницей. Поворот мне этот не понравился, но перечить на подбородке ямочка, как от росинки вмятинка. Помню, жил я не осмелилась, только брови нахмурила так, будто две молрядом художник один, все намеревался портрет мой написать, нии на лице сверкнули, - дед так твой любил выражаться, когговорил: «Не встречал губ живописнее»… В общем, была я не да эту историю вспоминал частенько.

то, что теперь… но это не суть… Наведывался все ко мне один Спустил на воду каждый свою плоскодонку, и прихватил кажмальчишка, худенький такой, ребра аж выпирали! Петей его дый свою острогу. В это время мама уже половину деревни созвали. Вот влюбился в меня по уши и не отходил ни на шаг, брала на мои поиски, все сбежались к нашему берегу, и тадаже ночевал частенько у нас на крыльце! Мама, помню, его ким вот составом стали мы провожать на ловлю щук моих жалела сильно и мне в женихи прочила, мол, парень непло- женихов, снарядив их дополнительно фонарями. Как известхой… А я дурная была и присвистывала: «Только тощий и кри- но, щука ночью спит: застывает в воде, как подвешенная, и не вой!» Вспомню как – стыдно. Я бегала от него по всей деревне: шелохнется. Опасность охоты на острогу состоит в том, что в догонялки играли с ребятами, а я не хочу – коли Петька бу- при подсветке фонаря непонятно на какой глубине эта рыбидет, все купаться идут, а я не желаю – если Петька идет! Моз- на находится… Бывало, удалые рыбаки - и те попадали впросак:

га за мозгу зашла у меня, и ничего не сделаешь тут! У этого па- размахнутся, что есть мочи, рассекут гладь острогой, а щукаренька папка был лучшим на деревне рыбаком! Все к нему за то, оказывается, чуть ли не около поверхности была… так плорыбой ходили. А этот воздыхатель все на то же крыльцо мне скодонка их и переворачивалась… Петька умелый рыбачонок был, весь в отца. Деревенские говорили, закусив губу, что ры- различными. Не слышно было теперь по ночам и квакательных бацкий сын и места знает, и навыки имеет, и лодку новую при- серенад, звучала только пустота.

купил недавно… Я боялась за Витю и даже, закрыв лицо пот- Конечно, внучка с мужем старались почаще навещать бабушными ладошками, представляла, как переворачивается с ним ку. Но… теперь ее ощутимая ненужность раздирала женщиплоскодонка, и его поглощает зловещая черная вода… Была ну изнутри, как шакалиха добычу, и становилось невыносимо.

уже ночь, а мы так и улеглись все у озера, как пасьянс разло- Однажды Ася приехала одна, заскочила на пять минут сияюжили из тел. А страшно… за Петьку не хотела я идти: хоть ты- щая, горячая:

сячу карасиков принес бы, а не пошла! Вдруг через несколько - Я,бабуль, доразбирала все наши фотоальбомы… Помнишь, часов увидали два подплывающих светящихся уголька… при- недавно фотографию дедушки нашли? Так вот, - она глотнучалили они, мы уже все на ногах, встрепенулись, деда Воло- ла побольше воздуха, - я столько нашла кадров! А ты говорила:

дя, сам словно вяленая мойва, с линейкой стоит, рыбу готовит- «растеряли»! Целых двенадцать штук нашла! Держи! – девушся мерить… Измотанные охотники вывалили добычу. Я фонарь ка протянула тоненький, прозрачный пакетик с фотокарточсхватила, а деда Володя шершавыми бескровными руками за- ками. Бабушка дрожащей, словно раненой, рукой приняла померил… Ах, как сейчас помню, Петькина – семьдесят пять дарок. Закрыв за внучкой дверь, она внимательно просмотрела сантиметров, а Витенькина – шестьдесят… Рыбацкий сын го- каждое изображение. Сквозь маленькое квадратное оконце лову вздернул высоко, по-орлиному, волосенки жиденькие по женщина глянула на небо. Оно было малиновое, легкое. Умилицу его плоскому раскидались: «Моя, - звучно так кричит – рал красавец вечер… Вспыхивали первые звездочки, они были Марья! А вы к ней теперь не лезьте! Проиграли, так получай- похожи на крохотные электрические лампочки и напоминали те!» - и фигу показывает жалкую, дырявую из-за кривых паль- ей фонарики когда-то бившихся за нее щуколовов. Она улыбцев. Толпа молчит. Плотник мой нос гневно раздувает. Я уже нулась долгой-долгой улыбкой, а затем принялась расставлять соль от слез по щекам вспыхнувшим растираю, как внезапно фотографии по квартире. Теперь Витя стоял над умывальнидеда Володя вступился. Окинул он мутными старческими гла- ком, на комоде, рядом с чайником и в других уголках, не гозами петькину щуку и надломанным голосом заявляет: «Петь- воря уже об обязательном месте - под подушкой. И каждый ка, а, Петька! Щука-то не сейчас поймана! Вчерашняя, по ран- день все больше свежеющая лицом и полнящаяся новым свеке даже видно!» У юноши лицо пунцовое стало, губа в губу от том жизни Марья Ильинична видела его мускулистые руки, тезлости вдавилась, пнул он свою рыбу и побежал от нас… Стало плый взгляд из-под кустистых бровей и улыбку, принадлежавмне понятно, отчего так он настаивал на этом состязании! Все шую когда-то только ей.

успел заготовить, обманщик! А Витя меня сжал крепко и уже Так она бесконечно глядела на фотографии, будто в зеркала, не отпускал… только называть стал ласково - «щуренок» - по- видя в отражении семнадцатилетнего «щуренка».

сле этой истории… На следующую ночь, кстати, пошел опять он охотиться на острогу, решил попробовать еще раз, и приАлександра МИРОНОВА нес в дом метровую щуку в серебряной кольчуге с леопардовой расцветкой… Через неделю мы переехали в его родное село…

ВЫПУСКНИЦА

Петька потом долго из дома не выходил, стыдился вранья своего. Говорят, после и вовсе забросил рыбацкое дело… Через пару лет у нас с Витенькой родилась девочка, и мы по сложившимСвои сокровища раздав, ся обстоятельствам переехали в город, в эту квартиру, - окинуТеперь страшимся перемены, ла шатающимся взглядом Марья Ильинична комнату, - только вот заболел он потом сильно и умер, так ты и не застала своего дедушку… А он ведь меня на руках все время носил. Это была любовь! Настоящая любовь у нас была! Настоящая! - женщина бережно и томно прикоснулась тонкими губами к мужскому силуэту на фотографии.

III Марья Ильинична теперь жила в новой квартире. Стало тихо, глухо, плохо. Бессонница оставляла на ее лице визитные карСебя кудесниками мнили, точки: веки, как две серые лужицы, стекали к щекам, глаза украшала красная каемочка, а зрачки стали тусклыми и безУченье было нам турниром: Если в мыслях разброд, Сегодня выиграл, завтра — пас.

Каир, Абрамцево, Владимир — Неисчерпаемый рассказ...

Те годы светятся огнями В моём начертанном пути.

Взмывает шарик с голубями И криком радостным: «Лети!»

Заплываю в лагуны Венеции В лучезарной гондоле Гварди.

Приручив галереи Флоренции, Ухожу к колизейской ограде.

Забредаю в дворцы Каналетто, Где снуют вереницы масок.

Выбегаю из мглы Тинторетто На простор веронезовских1 красок.

На плафоне клубится небо, А на стенах и море, и ветер.

Лихо волны схватив за гребни, Веселятся боги, как дети.

И отдельно от всей суеты В заповедной нише собора Пребывает образ Пьеты2, Сокровенный для праздного взора.

ЗВУКИ МОРЯ

Ожидания встреч Позволяют нам течь К полноводным свиданьям с собой.

1 Франческо Гварди (1712—1793), Джованни Антонио Каналетто (1697—1768), Якопо Тинторетто (1518—1594), ПаоОтправлю сны с моей мечтой блуждать ло Веронезе (1528—1588) — итальянские художники.

2 Пьета (от итал. piet - «жалость») — оплакивание Христа, скульптура Микеланджело с изображением мертвого Христа, лежащего на коленях Богоматери.

Июльский дождь шаманствует в саду, Коровка подняла красно-конопатые капотики.

Где реют голуби в горячей синеве...

Свободный луч смиренным богомольцем Я перешел в одиннадцатый класс, и это было мое последнее Идёт по травам в первозданный град. лето в пионерлагере. Неизвестно почему, мы с приятелем приЗарделся дуб, разглядывая солнце, глянулись лагерному радисту, и получили приглашение поСвершают ласточки торжественный обряд. работать в радиорубке. Мой новый друг - Сашок не значился Надежно стянуты густым березняком. просто как сын. Может быть, положением мамы Сашка и объяснялась неожиданная симпатия радиста? Не знаю, я тогда об В дупле справляют белки новоселье, себя танцев, потому что должны были крутить по вечерам плаСтрижи в малиннике согласно верещат… стинки. Зато мы освобождались от тихого часа, а уж это мечта Прощально золотится нежная листва. фантастическое, вроде полета на Марс. Только «летать» надо КАК МЫ ПРОПАГАНДИРОВАЛИ ДЖАЗ, Радиорубка! Как сейчас вдыхаю твой прокаленный полдневИЛИ ПРОЩАНИЕ С ДЕТСТВОМ ным жаром воздух; вижу железные, выкрашенные темно-серой краской сундуки магнитофона, приемника и пульта внуБожья коровка вползла на страницу, как раз там, где было на- трилагерной АТС. Здесь же на столике - коротышка-микрофон писано: Русь, куда несешься ты? Она была необычно крупная, для передачи объявлений. Радист показал, как врубать трансляс торчащим из-под закрытых красных лакированных четверть цию и пользоваться микрофоном.

сфер хвостиком. Такие крылышки из черного газа. - Вот здесь пластинки с пионерскими сигналами. Когда Юлик «Вставай, вставай, дружок! С постели на горшок! Вставай, вста- в отъезде (а надо сказать, что Юлик был просто потрясающим вай! Порточки надевай!» - запел горнист подъем. горнистом), будете крутить их. Эти пластинки - для танцев.

Теперь АТС. Услышал зуммер - вот эта лампочка загорелась - причинам. Уже значительно позже один мой товарищ, кажетснял трубку - говоришь: коммутатор слушает - ага! директор ся, верно угадал, в чем дело: «Славянское ухо, старичок, - скалагеря вызывает шеф-повара - взял вот этот штекер - воткнул в зал он, - воспитанное на ассонансных созвучиях, не переносит гнездо «Столовая» - обеспечил связь - молодец - возьми с пол- джазовых гармоний».

- А это что за надпись? - показав на приемник, спросил я. - Сам не знаю... От него такое ощущение словно прокусываешь - Враг подслушивает? Это так, для большей таинственности, - сочное яблоко. Он веселый.

- А если серьезно - приборы эти армейские, а в армии такое - Будто твой любимый Армстронг - интеллектуален. Скажи - Вот еще что, - вспомнил радист. - Звать меня Вадим, разре- - Ну, зачем так? Осторожно...

шаю обращаться на «ты», но не особенно наглеть. А теперь - - Что осторожно? - вылупился я на него.

Так повелось, что искупавшись в тихий час, мы с Сашком слу- А! - наконец догадался я.

шали «Голос Америки». Вадим полностью положился на нас и, - Враг подслушивает, - закончили мы хором.

закрутив любовь с вожатой из лагеря Мосэнерго (это на про- Хорошая шутка. С ее помощью можно в одну минуту замитивоположном, высоком берегу), в рубку почти не загляды- рить любой спор.

вал. И вот, оцени, кто сможет! - в то время как вся несчаст- Танцы начались с заявки двух девчонок из третьего отряда.

ная пионерия потела и маялась в своих кроватках - отдай два Подбежав к открытому окну рубки, они попросили:

часа положенному как наказание сну, - мы в радиорубке, до- - Мальчики! Поставьте «Прости меня, но я не виновата».

вольно нахально расположившись с пепельницей и сигареСчас прям, - ехидно сказал я. - Сашок! Поставь-ка им ноктами, открыто, не таясь, курили наш «Дукат». Эти сигареты, надо сказать, лучшие сигареты моего отрочества и юности, Скажу вам, это ощущение! Над тысячу раз виденной, деревянбыли контрабандно провезены мной в футляре от аккордеона время поймать на коротких волнах.

рьезный палец.

ший букву «л». Так мы с ним веселились.

Вечером нам предстояло впервые крутить танцы. Разобрав пластинки, я понял, что с джазом здесь не густо.

сидит? что все скачки (так на молодежном сленге тогда назыСтарик, - сказал Сашка, - мы одного не учли. Джазовых пвавались танцы), что все скачки в Советском Союзе заканчивастинок мавовато. Это была и моя мысль, но я подумал, что вот ются одинаково - утесовским дуэтом. По-утесовски засипатив, я запел: «Засыпает Москва, стали синими дали. Ярче блешчут кремлевских рубинов лучи»... ну, и так далее. От этого, старик, в конце скачек такая тоска нападает. А я предлагаю заканчивать «Колыбельной из царства птиц» в исполнении Эллы ФитцджеДа нет, чего их бояться, - не очень уверенно сказал он.

ральд, со всякими ее поливками типа: ши-патери-рдьюба, шиСтаренький, будем крутить те, что есть. И только джаз, - скапатери-рдьюба, тобарей-тобарей, дую-дую-дую-дую.

нец вижу перед собой единомышленника. Ведь джазу сопроРаз мы отказали девчонкам и поставили «Маршрут 99», в друтивлялись все - и стар и млад, - и не потому, что он был под 20 подозрением у власти, а по каким-то другим, более глубоким гой раз поставили «Солнечную сторону улицы», в третий Конечно, за эти четыре года я сильно подрос, но все еще был «Когда святые маршируют». Наконец, удовольствие от перениже ее. Это было досадно.

воспитания масс резко пошло вниз.

Неожиданно к окошку радиорубки подошла вожатая второно и приятный разговор.

го отряда Тоня.

- Володь! - сказала она мне. - Кажется, белый танец объявили.

Как? Уже объявили? Эти два слова «белый танец» действоваОна легонько засмеялась. Как я завидовал Овсянникову! Борьли на меня магически. Сколько раз, услышав их, я ожидал, что кой, может, и во всем лагере, и на всем белом свете не было. Я был уверен, что эти два слова могут создавать даже и не сущек нему на плечо. Вот в чем сила юмора! Смеша и смеясь, вы заствующее… - Я тебя приглашаю. - Легкий удар тока с частичной парализаС выбором пластинки Тоня попала в яблочко. Втайне от самоцией дыхательной функции!

Выглядела она потрясающе: в темно-синей обтягивающей как загипнотизированный взобрался на подоконник и вытанцую, сколько тружусь. Наконец, пластинка, зашипев, конпрыгнул к ней во тьму.

- Сашок! - попросила она. - Поставь, пожалуйста, для нас «Ночь Я еще летел из окна, когда понял, что с белым танцем был вероЗвуки танго очень волновали меня, они поднимали в душе ломно обманут. Но Тоня могла из меня веревки вить. Четыре она была моей вожатой и (от скуки, что ли?) научила меня танхотелось погибнуть из-за несчастной любви. Погибнуть благоцевать. У нас там была шикарная, почти городская танцплородно и красиво, но так, чтобы в то же время продолжать все щадка, со всякими беседками и скамеечками, не то что эта это видеть и слышать: и дождь, и много печали кругом, и волнаша голая палуба. Только танцевать на ней по нашему малонующие гудки машин, и отражения огней и светофоров в молетству было некому. Танцы начинались очень рано, в шесть не располагающей к танцам обстановке, при еще полном свесначала заплакала, а потом поняла и побежала. Они так смеште дня Тоня терпеливо ходила со мной по кругу.

но бегают, совсем не так, как мы. Еще хотелось, чтобы мы танНичего она не боялась: ни как она выглядит со стороны, ни нацевали в каком-то заграничном жестоком танцзале. Там цветсмешек других вожатых, что возится с таким малышом. А выные прожектора и жестокий, безупречный паркет. Она в глядело это, наверное, действительно смешно. Я приходился ей на нее. Два шага налево, на меня, - все время считал я про себя.

Я вдруг словно над самым ухом услышал прокуренный, с проА ты уже неплохо танцуешь, - сказала сегодняшняя Тоня, когнонсом голос нашего школьного танцмейстера - человека в седа я в своих позорных драных кедах зашаркал около нее. Вот не думал, что придется сегодня вылезать из рубки! Было почс рыхлым от оспы сорокалетним лицом и приплюснутыми к ти темно, лишь одинокий прожектор с медленно издыхающей внутри него лампой слабо мазал по головам танцующих.

- Что ж ты старых друзей забываешь? - сказала она, мило наНу, теперь держись, - сказал я то ли сам себе, то ли Тоне. Я морщив нос.

- Я не забываю, - ответил я, в смущении строя ответ от вопроса, как на уроке немецкого.

себя, назад - на себя, потом сделал ловкий разворот и повторил - Я бы сказал абстрактно-конкретное искусство, - сказал Сашок.

то же самое, но уже пятясь.

- О! - сказала она, чуть покраснев. - Вот как мы умеем?

«Эх, облажался, - подумал я, - забыл, что голову надо резко покакой-то степени конкретное. Поймать за руку нельзя, потому ворачивать то влево, то вправо…»

- Куда ты улетел? - спросила она, и я вдруг понял, что ничего этого не было - ни кросс-шоссе, ни баланса. Вечная моя, проВот с этим я согвасен.

клятая робость! То есть все это было, но только в мечте.

говорит:

- Прежде, чем ты вернешься в рубку, я хочу тебя покак-то одновременно чувствовали, когда его надо протрубить.

просить. Только давай без обид, да? Если заявок от девочек надо, понимаешь? - То, на что не хватило слов, она договорила каким-то очень задушевным пожатием руки.

- Угу, - зачарованно согласился я.

разбежался и вспрыгнул на подоконник рубки.

- Пока кэп собвазнял незнакомку негры умучились, - пошутил для нас двоих, разбрызгивало свои брызги это шикарное танго?

ги» танцевали. Ты никогда не думал, что музыка - это эмоциожизни это еще отзовется, обязательно скажется. Мне, грешнальная интервенция?

- А если он и сам примитивный человек, а вся его мечта - это Смотрите, а то Юлик где-то поблизости.

тельности? - Вы все-таки не так громко, ага? - сказала наша осведомиНо интервенция, агрессия. Понимаешь что это такое? Это же тельница, стрельнув в меня хорошо мне знакомым остро люоружие. Человека можно подчинить, заставить его плакать, бопытствующим, но и немного затравленным взглядом. Вот и когда он не хочет, внушить ему, чтобы он пошел и утопился. еще одна жертва, - сочувственно-печально подумал я. ВлюблявНам, джазменам это не грозит. Джаз жизнерадостен. А как шимся в меня девчонкам я мог только сочувствовать - знал, что раз всяких унывых Чайковских, вот они-то это внушают, мол, шансов у них столько же, сколько у меня самого в моих влюподи поплачь в кусты сирени, - вот их-то действительно надо бленностях. Почему это так неравномерно устроено?

- Чайковского ты зря задел. Чайковский печален, а печаль - бла- я. - Видишь ли, Тоня считает, что джаз - не совсем танцевальная городная эмоция. Гнев - тоже. Даже говорят - святой гнев. Вот, музыка, и людям... Знаешь, в чем-то она права, - до того было например, Лермонтов пишет: Погиб поэт, невольник чести. неловко мне это говорить, до такой степени не нравился мне Пал, ты слышишь, как это торжественно звучит: пал, а не упал мой предательский голос, но что делать? Я же слово дал.

и не свалился. Пал оклеветанный молвой... Здорово же? Сашок довольно обидно присвистнул и сказал:

- Знаешь, что мне пришло в голову? Что музыка - самое аб- затянулся из ладони, совсем по-взрослому, - как она считает, я страктное искусство. Вот художников-абстракционистов гоня- понял, но и как ты считаешь - свышал два часа назад и еще не Вот здесь-то и начала сказываться разница нашего с ним поло- ним чем-то напоминаем тургеневских героев Базарова и Аркажения. Он, не принадлежа формально к лагерной жизни, был дия Кирсанова. Мы тоже по-своему были начинающими нигисвободней, даже развязней. Он не ездил сюда всю свою жизнь, листами, но также как у Базарова нигилизм Сашка был глубже как ездил я. Изо всего лагеря он был связан только со своей ма- и радикальней моего. Я, в свою очередь, не чужд был мягкотетерью и со мной, я же - тысячью нитей был соединен со все- лости Аркадия Кирсанова. На меня, например, колоссальное ми. Я был знаком, и давно знаком с сотнями ребят и девчонок. впечатление произвел фильм «Битва в пути», и, все еще нахоДаже среди мелюзги я различал очень многих, потому что ме- дясь под его обаянием, я дал себе зарок жить честно, то есть люзга то и дело кому-то из сверстников приходилась то бра- никогда впредь не ездить в троллейбусе зайцем. Фильм совсем тишкой, то сестренкой. не о зайцах, но после него хотелось быть во всем честным. СаЯ разозлился на него, хотя понимал, что попал в яму, которую шок над такой чувствительностью грубо издевался.

сам же и вырыл. Незаметно пролетел тихий час. Почти под самым нашим окНу, вот что, - сказал я. - Для пропаганды джаза можно исполь- ном от столов для пинг-понга метрономом зацокал целлулозовать время, когда мы гоняем трансляцию: от пяти до шести. идный шарик.

- Как она тебя, - ехидно сказал Сашок. самовольное купание так жестоко не каралось, как самовольДурачина... Если бы она приказала, я бы просто ушел из рубки ный уход с территории лагеря. За это сразу - за чемоданами и в раз и навсегда. А это просьба, понимаешь? Люди, понимаешь, Москву. Высшая мера.

просят нас идиотов быть малость терпимей. Танцы, старичок, - Можно быво бы, - продолжал мечтать Сашок, - выпить по Подумать - ну, что тут смертельного? Мир под оливами здо- - У тебя что, денежки завелись? - спросил я.

рового компромисса. Все равно мы с Сашком - нововводите- - Седой давно хочет купить у нас пачек двадцать «Дуката». У ли. Ноктюрн «Гарлем» и «Колыбельная из царства птиц» - это нас же - нававом.

Но двум ветеранам джазового движения стало тесновато в од- - Враг подсвушивает! - подхватил Сашок.

послеобеденные сигаретки. Лагерь залег на тихий час. Сашок, пять минут до этого я никакой нужды в деньгах не чувствовал.

пошарив по шкале, выловил «Голос Америки». Глушили страш- В окно я краем глаза заметил быстро идущего радиста. Вадим но, и мы отвлеклись. Размечтались, как пойдем в тихий час на почти вломился в рубку, от сильного удара ногой дверь широтот берег. Туда, где дом отдыха ВТО и дачи композиторов. ко распахнулась.

- Там, у композиторов своя водочная станция есть, - сказал Са- - Покуриваем, мать вашу? - как-то зловеще спросил он и изо шок. - Может, уговорим дедка на водочной станции, чтобы дал всей силы шандарахнул по пепельнице. Та, всем своим менам водку, - сказал он. таллом обиженно залязгала по рубке. Вадим плотно прикрыл - Не даст, - сказал я, еле сдерживаясь от смеха, потому что из- дверь и дал себе волю:

за Сашкиного дефекта слова у него иногда приобретали самый - Антисоветчики сраные! - заорал он. С силой оттолкнув Сашка комичный смысл. от приемника, он трясущимися руками стал щелкать тумблеА то бы, старичок, хорошо. Можно подняться вверх по тече- рами. Только сейчас я заметил, что он весь красный, как рак, нию. Там такой островок есть. Высадились бы, искупнулись и, и в поту.

не спеша, обратно. Заметь, обратный путь - вниз по течению, - Нет, вы совсем что ль ох...? - транслировать на всю Москови водка будет как перышко, - он поправил свои уродские очки. скую область «Голос Америки»?

Сашок ни в коей степени не был красавцем. Он имел грубо- - Ну что ты орешь? - сказал я обиженно, так как мы уже приватое, с крупными чертами лицо, большой мясистый нос, чер- выкли к уважительному отношению, - в чем дело-то?

ные жесткие волосы. Такие уродские очки, как у него, будь я - Давно не видели Большой театр? - с издевкой спросил он. очкариком, я бы ни за что не надел. Это была в нем страш- Ничего, завтра увидите.

но симпатичная черта: он совершенно не заботился о том, как Таков был лагерный обычай. Когда на утренней линейке старон одет, как выглядит. И при этом всегда выглядел на ять, то ший пионервожатый объявлял: за грубое нарушение лагерноесть страшно оригинальной личностью. Я так не мог. Я и брю- го режима такие-то из лагеря исключены, виновные уже давно ки гладил в гладилке с девчонками, и ботинки чистил, и носо- были в Москве. Потому что пикап, который их отвозил, тровые платки стирал. Иногда мне казалось, что как типы мы с гался с неумолимой точностью - ровно в пять утра. Этот самый пикап был чем-то вроде передвижного эшафота и вызывал во сплошная ошибка, а не жизнь. Я сорвал длинную травинку и мне некоторое подобие средневекового ужаса. принялся глодать ее мясистый комель. Сладкая попалась.

- Ты хочешь сказать, что у нас «Голос Америки» был включен Эх, хорошо так вот лежать в траве, пропекаться солнышком и на трансляцию? - с ужасным шевелением волос на голове дога- пялиться в небушко. Никто-то о тебе не вспомнит, ни с кем-то дался, наконец, я. ты не поссоришься, никого не обидишь. Ох-хо-хо! С таких выСлушай, не надо Ваньку валять. За два километра, из Мосэ- сот сверзиться! Теперь снова привыкай к скромному положенерго слышно было. - По его тяжелому дыханию я понял, что нию рядового. Зато, теперь время освободится для кинокружка.

- Все, хватит! Забудьте сюда дорогу! Оба! Представляю: на голове беретка, на шее мегафон, как у Юлика:

- Чудище обво, огромно, озорно, стозевно и ваяй, - съерничал А по вечерам - свободен. Хорошо!

- А его просили доверять? Я - человек несознательный, за мной подловато, вроде, но остроумно.

- Ну, ты и...! - едва удержался я от такого слова, о котором потом едва завидя его, я начинал испытывать неприятные ощущения пожалел бы. И до чего же отвратительным показалось мне сейлишней слюны во рту и избыточной кислоты в желудке. И час его кваканье на букве эл.

- Амеба, не правда ли, это что-то бесформенное? Согласен: я Не подумайте, что все эти три дня я только и делал, что дробесформенный. Зато ты - форменный... кретин! Если бы Вадим надавал нам по шеям, мне было бы и то легче.

- Чем же ты гордишься, смерд? - сказал Сашок.

Есть у меня одно любимое место за летней эстрадой. Сюда нибуква - щелк-щелк-щелк вручную несколько кадров. Одна девкогда не заносилась тяпка садовника и нога пионера. Плантачонка смастерила такую куклу в виде человечка с кисточкой.

ция никем не сеянного, выше пояса переросшего чертополоЧеловечек-то, якобы, все надписи и писал. Меня удивило, как ха. Здесь - густо смешанный, перестоянный запах диких цветов и трав, которые анархически перепутанной стеной цветут по спрашиваясь. В этом разнотравье есть у меня уютно умятая покадрово щелкал - из этого потом должна была появиться иллежка, о которой даже Сашок не знает. Я упал в траву и разнюлюзия постепенного появления надписи. Если немного сощунился. Ох, не нравился я себе в последнее время. Как-то я обриться, можно было почти поверить, что попал на самую нанаглел и вообще...

А какая здесь отрада, как тихо и хорошо! Слоеный от жара возсхватил самое главное - то, что потом так быстро и весело продух ныл и звенел тысячью насекомых. Рядом со мной шмель заскочит на экране, на самом деле делается медленно и скучно.

лез в цветок и иногда, пятясь, отрабатывал сразу исчезающиЕсли не хчешь уснуть от скуки во время съемки, надо видеть не ми из зрения крылышками. Какая же на тебе шуба дорогая, шмель золотой! Ты - просто миниатюрный тигренок. Мураш прополз по руке. Хорошо этим маленьким козявкам, они выбуквы, мне вдруг пришло в голову, как можно устроить смеполняют, не думая, что им природа велит. Человеку - в сто раз трудней. Кажется, совершаешь одну ошибку за другой. Одна - Может быть, буквы не снимать? - предложил я. - А когда они чувихой, пардон, мамой Эллой ? Оба и по отдельности хороши, должны меняться на новые, их просто сдувать. Чтобы они уле- но вместе - это уже нечто.

тали так, словно их вихрь унес.

- Покажи, как это будет, - предложил руководитель. Я присел на корточки, поближе к надписи и изо всех сил дунул. Буквы, сцепляясь между собой, полетели за край листа. Но больше половины, едва шевельнувшись, остались на месте. Я немного сконфузился.

- Идея неплохая, но чего-то не хватает, - с сомнением сказал руководитель.

- Так дуть-то надо всем вместе, - обижаясь за идею, сказал я.

- Ну, если вместе, - сказал он, хитровато улыбнувшись. - Тебя как звать? Хорошо! Оставайся на своем углу, Вова. Восстано- О, этот миг, когда из сна вите надпись! Ира, ты встанешь здесь, а Толя и Павлик - тут. еще не вырвавшись, Илья, тебя тоже касается! Теперь: внимание! Дуем все вместе но в сонном трепете по моему сигналу, - он поднял для отмашки руку, - и дуем в на- сознанья, рвы тщась Е-мое, - я внутренне заржал. Значит, в направлении куда мы шаге нить теряя дуем? А! Мы веселые ребята и поэтому дружно, ни на минуту и воскресая вновь, не расставаясь с чувством здорового коллективизма, дуем в на- приходишь вдруг в себя – правлении туда. Потом - в направлении оттуда. Какое у нас на- и кровь - На камере?- строго окликнул он оператора. лишь веки разлепя, Нет, не хрена таких, как я, переростков в лагерь пускать. Он, как бы абы как.

переросток то и дело лезет в бутылку, без всякого приличия и меры доказывая себя и свой неожиданно возросший ум. Он вам все вокруг отравит своими еще неперегоревшими комГрустная диалектика, которой просто не может быть плексами. Осенью я пошел в последний одиннадцатый класс.

Спустя годы я, конечно, совсем иначе оцениваю минувшее.

То, что в свое время представлялось мне головокружительной, почти революционной смелостью, теперь кажется, мягко гоГде она? Где она? - Нет, не найду, воря, незрелостью, даже наглостью. Запах нашей реки, рыбы и водорослей, такой вроде обыкновенный, теперь представляется значительней и важней всех странно овладевших мною настроений и восторгов.

И только джаз продолжал жарко интриговать меня. Папа, в смысле - Луи Армстронг вдруг открылся уже не как джазокак ночью бездонной в заснеженном поле глухом вый трубач, а как неподражаемый вокалист. Но только дураки считают его владение трубой джазовым примитивизмом. Он действительно не был инструменталистом виртуозом, с верхазажатым навечно, и нет надежды никак, ми – почти полная лажа. Но вы только послушайте, что такое его игра ритмически. Ее же нельзя записать на ноты. Вот эти самые простые звуки неповторимы. Что его вело и не давало проваливаться в рискованных, не там и не так расставленных, неправильно длящихся паузах? Если б я знал его секрет, я бы, скорей всего, сам был трубачом, а еще лучше – пианистом. А его вокал, особенно в благороднейшем и бесподобном дуэте с Влажный воздух пуст, Что была пока нить Бежала меж пальцев Перерезаемых волокон Попавших под нож перемен. чайно угодившего под колесо... Не говоря о несчастной деА здесь время спрятано в кокон вушке или женщине, которая...Чудесно совпало. Неожиданно, И только осень взамен. сквозь сон. Только что была горяча, до жадности ласкова. Теперь спит. Губы как распустившийся бутон. Чуть вывернутые, За горкой, за горкой, за черною речкой, ради и удержания ощущения. Деликатно. Адекватно состояза горькою речью, забвенья травой, нию души. Гляжу в пространство. Некоторое время.

за несгораемой храмовой свечкой, На стене старое одноствольное ружье. Сказала, еще дедушкиза далью пустой, за седой головой, но. Сто лет не чистилось, не стреляло. Вроде, и патронов по каза временем, коему нету предела, либру уж не сыскать. Пару штук завалялось – в бабушкиной на самом краю, у скончанья времен, круглой шкатулке с нитками и пуговицами. На веранде. И, очегде вьюга ли, буря ль когда-то пропела видно, никогда не выстрелит. Назло ли жанру, нет ли. Тихо оти длится, и длится, и длится мой сон, кладываю одеяло, встаю. Отосплюсь, когда она выспится. Сняв мой сон или морок, иль зал ожиданья, ружье со стены, выхожу. Подхожу к окну, подношу к глазам, где уходящие вдаль поезда рассматриваю. Тусклое, заскорузлое. Неизбывная любовь к мне обещают лишь расставанья, оружию. Откуда-то из детства. Ставлю ружье в угол. На плиа приходящие – грусть навсегда. те сковорода. Пол жареной курицы. Сразу веселый голод. Отдираю ногу, хватаю зубами остывшее мясо. С загустевшим по забвение себя - все та же смерть. Одеваюсь. Кофе с молоком в тяжелой кружке. Тихо-тихо раВ конце концов, и небо голубое дио. Песни отживших поколений. То и дело, как бы машипридумано, чтобы в него смотреть, нально, фиксирую внутреннее ощущение. Оно да, стабильно.

теряя нить сознания, пока Спокойное, комфортное чувство. Надеваю старый-престарый еще течет в безбрежном окоеме ватник, какие-то резиновые сапоги. Выуживаю из россыпи пубезвременная мысль, простая как река. говиц оба патрона, кладу в карман. С ружьем на плече, выхожу И никого во всей Вселенной! Даже тоже непонятно. Лес, поле чуть туманит. Как бы. А может, не рассеется и свет, и тень сойдет на нет, проморгался. Иду вдоль леса. Подобие дороги. Поле обкорнакак жажда жизни та же. но и уже успело зарасти слегка. Что на нем росло Бог ведает.

*** их было в жизни – разных ощущений. Восторг. Печаль. СчастОни уходят, раньше или позже, ливый экстаз. Бодрая радость. Раздирающий ужас. Беспросвети в этой очереди есть и мой черед. ное отчаяние. Легкая акварель. Просветленная гармония. НеТатьяна ВИНОГРАДОВА смотря на драматические, трагические жизненные ситуации, ощущение смерти мне довелось познать сравнительно в позднем возрасте. В отличие, скажем, от недавно умершего прияте- *** ля, который еще в ранней юности, угодив в эту черную дыру, Юре Логачеву уже никогда не смог из нее выпрыгнуть. Ощущения жизни. Болит.

Можно составить изрядную коллекцию. Вполне допускаю, в Не зуб болит, не голова.

духе современных научных достижений, что любое из них ско- И даже не душа.

ро можно будет вызвать простым нажатием клавиши, словно Ноет – и тянет, ноет – и тянет, файл из интернета. Но, если бы пришлось выбирать, какое из грустно так, тихонько так.

ощущений жизни я бы назначил себе? Какое выбрал бы в каче- Видишь – плохо мне, худо.

стве окончательного, чтобы раз и навсегда избавиться из этой А от тебя толку никакого.

юдоли страданий (в так называемой «терминальной» стадии)?.. Портрет мой обещал написать, Пожалуй, именно это, теперешнее. Оно замечательнее всего… да ещё улыбался, этак загадочно, Потому что именно оно позволяет созерцать любые другие а в глазах карие бесенята плясали.

— с безусловной независимостью, во всяком случае, высокой На озеро Бросно собирался, степенью абстрагированности от конкретной ситуации и не- Несси тверскую искать, давних ощущений. Замкнуться на нем — это и было бы состо- а ещё – на Афон, в паломничество, Удивительно, эта мысль приходила мне в голову еще в молодо- И где это всё?

сти. Можно ли назвать ее умной? Но с тех пор, пожалуй, ничего Даже позвонить тебе некуда.

умнее не приходило. Жаль, не размышлял об этом все эти годы. Разве так можно?

Может, до чего-нибудь и додумался бы. Странно все-таки. Чемто претит эта идея. В принципе. Определенно претит. Только...Болит, болит.

представить: всегда одно и то же ощущение жизни. По сути, то Куда ни пойду, за что ни возьмусь, – же самое, как если бы вообще лишиться способности чувство- тенью накрывает, вать. Превратиться в мыслящую гранитную глыбу. Тысячи лет чёрным платком, лишь мыслить и мыслить. А об ощущениях, чувствах — только хо абстрактные воспоминания. Вполне могу представить, что если лод в подобном адском «гомеостазе» вдруг чудесным образом про- ком.

клюнется какое-то иное ощущение, отнюдь не из самых при- – Это смерть твоя у меня болит.

ятных, даже ощущение смерти, душа, возликовав, устремится из этого вечного каменного бесчувствия ему навстречу — слов- *** но величайшему событию, долгожданному, триумфальному… А художник не умирает.

Наискосок, прямо посередине поля, неуклюже подпрыгивая, Он в свои уходит картины, словно кенгуру, скачет заяц. Размером эдак со среднюю собаку. он уходит в свои миры.

Вдруг останавливается и присаживается на кургузую сидушку.

Видимо, устав скакать. Уставился в пространство. Спокойно, Превращается в свет, без резких движений, но четко, я достаю патрон и заряжаю ру- превращается в ночь, жье. Так же спокойно поднимаю, начинаю прицеливаться. И звёздами глядит, шерсть какая-то грубая, с желтизной. Старый, что ли. Может, с вечностью говорит.

ему лет сто, этому зайцу. А хоть бы и молодой… Опускаю ружье. Он сидит. Неужели бывают такие громадные зайцы? Ну, Ему теперь хорошо – сейчас подскочишь. Надо же испытать оружие. тепло, светло, и красок вволю, Снова поднимаю ружье. Тщательно прицеливаюсь на этот раз и кисточки какие захочешь, бесплатно.

— в корявую березу, и спускаю курок. Клац. Осечка. Заяц, ви- И такое можно писать… димо, устав сидеть, поднимается и шкондыбает на другую сто- с натуры.

рону поля. Плохо видно. Исчезает в роще. Вставляю другой патрон. Снова прицеливаюсь в березу. Осечка. Так о чем я только – А ты там по памяти Евгений В. ХАРИТОНОВЪ научился просить и всуе

УТОПИЯ ДЛЯ ЛЮДЕЙ

на самый дальний, забытый самый, стороной обходимый всеми новую цивилизацию с нуля.

Махонькую, немноголюдную, чтоб кислорода было побольше, а точек зрения поменьше.

Я назову это место Утопией Для Людей

ВЛЮБЛЕННОСТЬ

Падаю вверх наплевав на законы Ньютона

КОСМОНАВТЫ

изгиб гладкой женской ноги — поворот в Бесконечность где черные дыры не все космонавты вернулись домой

МОТЫЛЬКИ

быстрокрыло талантливые мотыльки скоротечно-великие греемся и сгораем под зеленой лампой Классики

МУДРОСТЬ

К сорока трем, наконец, научился обижаться, сквозь зубы 28 с бронированным «Нет!»

Дело было в году так 90-м. Хорошая импортная рыболовная мимо конторы рыбхоза, в окнах которой горел свет, прямиснасть, ну хотя бы ГДР-овская, но уже из легкого прочного углеком к понтонам. Я с интересом рассматривал местность и випластика, была дефицитом. В магазине на прилавке не лежала, была, названия, правда, не помню. Я ее, конечно, очень любил и берег, оснастив самым легким грузилом и соответствующим но такое же телескопическое пятиметровое удилище и часто щил на него огромного карпа запросто. «В-оо лапоть, – довольмаленькое рыборазводное хозяйство, круглогодичное. Карпа, но смело разводя руки в стороны, - показывал он. Не скрою, я просто завидовал ему. Мне тоже очень хотелось там побывать.

ке, о помощи товарища в трудную минуту. Кстати, такая помимо садков, так что вокруг понтонов ходило огромное колимощь позволила мне почувствовать себя отличным рыбаком, с подсачеком в руках кинулся ко мне через редкий коварный с которой могла закончиться не в мою пользу. В конце концов событие откладывалось. Лишь спустя несколько месяцев после зацепить случайно парочку окуней. Но, посматривая на своеразговора, во второй половине ноября выдался случай. го товарища, расположившегося поодаль, я неоднократно был Одевшись потеплей и прихватив с собой все необходимое, мы свидетелем его внушительных побед. Его место действительвыехали в ночь. В предвкушении отличной рыбалки меня всю но было уловистей, он оторвался от меня килограммов на дедорогу била дрожь, ведь мы ехали в ШАТУРУ, и не просто в сять. В его садке уже бултыхались несколько завидных экземШатуру, а в Шатуру, «НА САДКИ»! пляров сазановых. А ведь и я приехал сюда не киселя хлебать.

Рассветало тяжело. За лобовым стеклом нашего автомобиля Делать было нечего. Поборов смущение, я совершил рокировплыла в тумане местность, в которой мы оказались. Погода, к ку. Собрав снасти в охапку, старясь не замечать недовольные счастью, выдалась хорошей: было не холодно, не ниже нуля, об- взгляды, я пристроился к основной группе рыбаков, но удоблачно, но без осадков. С трудом выгребая затекшие члены из ных мест к этому часу уже не было. Я было пал духом, но на покабины «Запорожца», я увидел сквозь туманное утро неясные мощь пришел мой товарищ.

очертания шатурской ТЭС. Справляя нужду на колесо маши- – Старик, не вешай носа! – мне всегда нравился оптимизм ны, продолжал удивляться громаде этого строения. Степана. В «органах» других, думаю, нет смысла держать. – Мой друг Степан, как бы выпавший из машины вслед за мной, Сейчас мы поменяем место, видишь там плешь освобождаетделал нехитрую гимнастику, приходя в себя от долгого сиде- ся, – он обратил мое внимание на два длинных понтона, расния за рулем. положенных поодаль. Действительно, несколько человек их – Пора. Пора идти занимать места. Сегодня сюда может пол- покидали. Смотав снасти, один из них паковал улов в огромУправления приедет, – говорил он, открывая багажник авто- ный мешок.

мобиля. Я нервно закурил. – Место отличное, до конца дня мы здесь таких «лаптей» натаНагруженные рыболовными принадлежностями, одетые как скаем, - уверял Степан. Мы заняли освободившиеся места вона «подледку», мы подошли к закрытой территории рыбхоза. время, так как народ к полудню стал прибывать. Так получиЖелезную калитку охраняла свора полудиких собак. лось, что стоять нам пришлось не рядом, а друг напротив друга.

Но в тесноте, да не в обиде. Я делал вид, что ловлю рыбу, на са- в пустом дребезжащем трамвае мом деле следил только за тем, чтобы не зацепить чью-нибудь задумчивыми стариками снасть. Наши шеренги за последние полчаса заметно пополни- зябли в колодезном вечере января лись, от количества поплавков начинало рябить в глазах. Усталость разогнал азарт: то там, то здесь кто-то из рыбаков подсе- горбатился мост кал рыбу. Я смотрел в воду и видел только свою снасть, потеряв и собака спину седую с трудом выгибала счет минутам. Мой поплавок, наконец-то вдруг ожил, немно- а граффити на сверкающем льду го присев в воде, выскочил из нее, упал на воду, задрожал и по- сулили нам счастье: пальмы – солнце – и – море гружаясь, резко пошел влево. Что есть мочи я взмахнул гибким видишь следы удилищем вверх. Рыбина была, вероятно, настолько тяжелой, от берега – до смертельного зыбкого края что мгновенно сошла. А то, что я зацепил снасть рыбака, сто- куда нас ведёт безнадёжная эта зима ящего напротив, я просто отказывался понимать, преодолевая невыразимую горечь поражения. Зауженным мною был Сте- В НЕЯСНОМ СВЕТЕ пан. В конце концов существую русский «авось», а мы были – Давай, подматывай леску, – скомандовал Степан с противо- и по коже деревьев бродят различные десять, ноль пятнадцать? – поинтересовался он. Казалось бы – и дождь останавливает свой бег чего проще – оборвать тонкую леску. В тот момент мы оба ду- и твой взгляд – Тяни сильнее, – командовал мне Степа – еще сильнее! – не Леска звенела как тетива, и тут я совершенно явственно почув- и увидишь свои и чужие сияющие сады ствовал силу, влекущую меня вперед навстречу друг другу. Нас а выше Понтон накренился и я полетел в воду, хватаясь руками за воз- но там ни зги не видать дух. Как мое зеркальное отражение с другой стороны в воду ле- там кто-то до боли знакомый склонился небо, накренившийся понтон, мордой об воду, руки, и спустя на рану твою на царапину на будущее Из воды нас достали быстро. Для согрева мгновенно нашлась и водка. Мне и Степану помогли собрать вещички, вода лила с ОЖИВШИЙ ШИПОВНИК нас в три ручья. Мы насколько возможно быстро в отяжелевшей от воды одежде, заспешили в помещение конторы ото- в проводах и ожиданиях время проходит греваться и сушиться. Короткий ноябрьский день заканчивал- прожилки листа темнеют в луче световом ся. На обратном пути домой в машине мы почти ни о чем не на влажной побелке хмурого дня – фреска майского сквера Татьяна ГРАУЗ

ДОЖДЛИВЫЙ САД

КОЛОДЕЗНОЕ ВРЕМЯ

*** на фотокарточке освещённой светом апреля «до лета до будущего доносишь, а там – купим новый»

4 число года – да Бог с ним с годом даже счётчик электричества иногда шрам выползает из-под голубенькой кофты она улыбается светом поля нездешнего а за спиной её – фотография моей мамы с книгой в саду не в парке южного Крыма и в вашей углублённой темноте где человеческий забыт навеки голос ОДИНОКОЕ ПОКОЛЕНИЕ ВОЗДУХОПЛАВАТЕЛЕЙ ускоряя шаг, устремился к собору. Словно кончилась раздумчивая песня с ниспадающим кадансом, зачинающая увертюру «Сусанина», и в душу упала, забилась и понесла вперед легкокрылая тема аллегро – та самая его первая оперная музыка, Тамара ГРУМ-ГРЖИМАЙЛО (Из новелл о Михаиле Глинке) русского покроя. Чудо-красота. Сюрприз для матушки – музыкальной России. А «друг-маэстро» все пел ему, играл азарПроезжая мимо Исаакиевского собора, Глинка остановил изтно на фортепиано, подражая оркестру, вволю импровизировозчика. В голову пришла игривая мысль: «Неужто собор довал, рассказывал содержание, как оно рисовалось строят раньше, чем закончу оперу?» Ведь Исаакий стоял в леему тогда в трех картинах некой сценической оратории пасах всегда, с тех пор, как Глинка помнит себя в Петербурге. По триотического звучания. И все приговаривал, выделяя прелеиронии судьбы, этот собор строился и полвека назад, при госу- сти российских благородных мелодий и грациозных ритмов:

дарыне Екатерине. Его сооружали и ломали, возводили и снова - Ну что, князько, узнаешь покрой сарафана-кафтана? Только разрушали три последних русских царя. Николай – четвертый сработанный со всеми ухищрениями музыкальной злобы. Ась?

по «исаакиевскому» счету. Неужто этот счет будет, наконец, Ну, а каков двойной контрапунктик? Как видишь, итальянцем закрыт? И вспомнились вдруг неизвестно чьи стихи, которые я искренне не стал. Мой смоленский северный организм не почитал когда-то с комическим пафосом Вильгельм Карлович желал принять южно-итальянского sentimento brillante.

Кюхельбекер. Здесь, на этой площади. А они с Левиком Пуш- Сочиняю по-инаковому… Князь рассмеялся и обнял его. А покиным, воспитанники Благородного пансиона, внимали обо- том сказал своим тихим мелодическим голосом:

жаемому гувернеру и глядели, задрав головы, как ломают ста- - Только не картины это, и не оратория вовсе, а целая опера у рую колокольню. Было это году в 1819-м, когда поэзия входила тебя, Мишель, наработана, - большая русская опера о пяти акв моду, и вольные стишки разлетались по Петербургу мгновен- тах… Не изволь лениться. Твой час приходит… И почти не делая паузы, махнув костлявой рукой в сторону по- подымающегося, кажется, до самых туч. Верит и не верит глалуразваленной колокольни, Кюхельбекер неожиданно закон- зам своим: неужто сводят уж верхнюю часть колонн и стен под 32 Напишут наши имена! российской столицы. Уж эти французские штучки архитектора Монферрана, придворного любимца… Впрочем что-то в ше музыки, развить сцену. Да что-то пропал. Не является гореэтой единственности купола-гиганта есть. Что-то всевластное, либреттист… Проиграли куранты на Адмиралтействе, и в этот абсолютно торжествующее над городом, над временем. миг тень какой-то тревожной мысли коснулась его сознания.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 
Похожие работы:

«Заведующий кафедрой теории и истории государства и права филиада4*ГСУ в г. Костроме А.А. Турыгин 2S- 201$ ОТЧЕТ КАФЕДРЫ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Кафедра теории и истории государства и права (ТГиП) является одним из основных учебно-научных структурных подразделений филиала ФГБОУ ВПО Российский государственный гуманитарный университет в г. Костроме; является подразделением, организующим учебно-методическую и научную деятельность по реализации учебного процесса по специальности 030900...»

«Академия культуры и искусств: ведущие ученые, педагоги, творцы ВОЛЬФОВИЧ Виталий Абрамович Биобиблиографический указатель Академия культуры и искусств: ведущие ученые, педагоги, творцы 2 ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ЧЕЛЯБИНСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ КУЛЬТУРЫ И ИСКУССТВ К 60-летию Вольфович Виталий Абрамович Биобиблиографический указатель Челябинск 2008 3 ББК 91. 9:85. 3я2 УДК 01 В 72 Вольфович Виталий Абрамович: биобиблиогр....»

«`.b. uохло ПРОБЛЕМЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОИНЫ: ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Статья посвящена устоявшейся в целом в исторической науке периодизации, разработанной современными исследователями. По дате написания (публикации) все труды по данной теме современная историография условно делит обычно на 4 периода: первый охватывает годы войны и первое послевоенное десятилетие; второй – с середины 50-х годов до начала 70-х годов; третий – с начала 70-х годов до...»

«КИЖСКИЙ ВЕСТНИК. Выпуск 13 13 Федеральное государственное учреждение культуры Государственный историко-архитектурный и этнографический музей-заповедник „Кижи“ КИЖСКИЙ ВЕСТНИК Выпуск 13 Петрозаводск 2011 УДК 502.8(470.22) ББК 63.5(2) К38 Печатается по решению научно-методического совета Государственного историко-архитектурного и этнографического музея-заповедника Кижи Научные редакторы: кандидат исторических наук И. В. Мельников, кандидат филологических наук В. П. Кузнецова Рецензенты: кандидат...»

«УДК 821.161.1 С. В. Мельникова Пермь, Россия ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ПРИХОДСКОГО СВЯЩЕННИКА В РУССКОЙ БЕЛЛЕТРИСТИКЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА Рассматриваются исторические и социокультурные предпосылки интереса русской беллетристики 1860–1890-х гг. к образу приходского священника и анализируются основные темы и мотивы в его изображении. Жизнеописание духовенства в беллетристике сравнивается с собственным вариантом жизнеописания, представленным в церковных мемуарах. Ключевые слова: приходское духовенство,...»

«Государственное учреждение культуры Архитектурно-этнографический музей Тальцы Воспоминания ленских жителей Иркутск, 2007 УДК 957 ББК 63.3(2)51 В 77 Издается по решению Ученого совета Государственного учреждения культуры Архитектурно-этнографический музей Тальцы В 77 Воспоминания ленских жителей / Сост., вступ. ст. и примеч. Ю.П. Лыхина. — Иркутск, 2007. — 512 с. ISBN 978-5-91344-035-8 Авторами вошедших в книгу воспоминаний являются бывшие ленские жители. Все они проживали в Киренском районе...»

«ВНУТРЕННИЙ ПРЕДИКТОР СССР Диалектика и атеизм: две сути несовместны _ О естественном, но “забытом” способе постижения человеком Правды Жизни (Уточнённая редакция 2003 г.) Санкт-Петербург 2003 г. © Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим или физическим лицом, совершивший это столкнется с воздаянием за...»

«акону об общих принципах организации местного чаннова Книга гегель г Сочинения М, 1932 Конспект статьи о нАДобралюбова луч света в темном царстве Коды к taxi mayhem usa Клиновая система натяжных потолков гОмск Комплектующие к гидромолоту Клуб собаководства в гИстра Клиническaя 38 больницa гМосквы Комментарий к статье 99 Тк рф Коды к need for cpeed underground 2 Клиника пластической хирургии в гЧелябинске Киноафиша г Ростова на дону Контрольные работы по предметам в начальных классах за 1-е...»

«ВСЕМИРНЫЙ АРМЯНСКИЙ КОНГРЕСС СОЮЗ АРМЯН РОССИИ Армянский Институт международного права и политологии в Москве WORLD ARMENIAN CONGRESS UNION OF ARMENIANS IN RUSSIA Armenian Institute of International Law аnd Political Science in Moscow NAGORNYI KARABAGH IN INTERNATIONAL LAW AND WORLD POLITICS СOMMENTARY ON THE DOCUMENTS Volume II by Yuri Barsegov, Dr. of Law, Professor of International Law Editor-in-Chief Artem Melikyan Moscow MELIKHOVO PUBLISHERS НАГОРНЫЙ КАРАБАХ В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ

«Б ИБЛИОГРАФИЧЕСКИМ УК АЗ АТ ЕЛЬ ГУМАНИТАРНЫХ ИЗДАНИЙ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Сборники, монографии, учебные пособия (1819— 1969) -С.-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА им. М. ГОРЬКОГО БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ ГУМАНИТАРНЫХ ИЗДАНИЙ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО— J1EIШИГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА СБОРНИКИ, МОНОГРАФИИ, УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ (1819-1969) С о с т а в и т е л и : Н. А....»

«Анархизм и социализм Г.В.Плеханов Точка зрения утопического социализма................... 1 Точка зрения научного социализма...................... 7 Историческое развитие анархической доктрины.............. 10 Точка зрения анархизма......................... 10 Макс Штирнер.............................. 11 Прудон.................................. 17...»

«СОЦИОЛОГИЯ ПРОФЕССИЙ Магидович М.Л. Профессиональная идентичность художника М.Л. Магидович ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ХУДОЖНИКА В современных условиях особое значение имеет идентичность работника искусства как социального агента, профессиональная деятельность которого может играть существенную роль в формировании национального сознания. В статье показано, что проблема идентификации работника искусства осложняется отсутствием надежного критерия для определения художника-профессионала....»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЯДЕРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ МИФИ СПРАВОЧНИК ДЛЯ ПОСТУПАЮЩИХ В НИЯУ МИФИ МОСКВА 2009 УДК 378 (031) С74 Справочник для поступающих в НИЯУ МИФИ. М.: МИФИ, 2009. В данном справочнике приводятся сведения о перспективах развития НИЯУ МИФИ, о факультетах НИЯУ МИФИ, об организации в университете учебного процесса и научной работы студентов,...»

«Сергей Николаевич Марков Тамо-рус Маклай Серия Люди великой цели Scan by Ustas; OCR&Readcheck by Zaavaleryhttp:// lib.aldebaran.ru Марков С. Н. Избранные произведения. В 2-х т. Т. I. Юконский ворон. Летопись Аляски. Люди великой цели. Вступ. статья Юрия Жукова; Худож. И. Спасский.: Худож. лит.; М.; 1980 Аннотация В первый том избранной прозы Сергея Маркова вошли широкоизвестный у нас и за рубежом роман Юконский ворон – об исследователе Аляски Лаврентии Загоскине. Примыкающая к роману Летопись...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЙ ПРИРОДНО-ЛАНДШАФТНЫЙ И ИСТОРИКО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ ЦЕНТР АРКАИМ Ф.Н. ПЕТРОВ АРКАИМ - АЛТАЙ - МОНГОЛИЯ ОЧЕРКИ ЭКСПЕДИЦИОННЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ТРАДИЦИОННЫХ ВЕРОВАНИЙ Издательство Крокус г. Челябинск 2006 Edited by Foxit PDF Editor Copyright (c) by Foxit Software Company For Evaluation Only. УДК 902 (51) ББК 63.4 (54) П305 Агентство CIP ЧОУНБ Научно-популярное издание Петров Ф.Н. Аркаим - Алтай - Монголия : очерки экспедиционных исследований...»

«Назировский сборник Исследования и материалы под ред. С. С. Шаулова Уфа 2011 УДК ББК Н 19 Назировский сборник: исследования и материалы / под ред. С. С. Шаулова. – Уфа: 2011. – 98 стр. В сборнике представлены исследования научного и художественного творчества выдающегося отечественного литературоведа Ромэна Гафановича Назирова (1934–2004), публикации его неизданных работ и библиография учёного. Адресовано специалистам по русской литературе XIX века, мифологии, историкам отечественной науки....»

«КАВКАЗСКАЯ АЛБАНИЯ ПО А Ш Х А Р А Ц У Й Ц У ВАРДАНА В А Р Д А П Е Т А (XIII в.) ГУРАМ ГУМБА В Ашхарацуйце Вардана вардапста, в описании районов Восточного Закавказья доходим весьма любопытное сообщение— (Гугарацик есть Ш а к и ) в ы з ы в а ю щ е е недоумение, ибо Гупарк—это историческая область Северной Армении, а область Шаки с одноименным городом, как известно, по сообщению Ашхарацуйца VII в., а также других источников (армянских, грузинских, арабских), находилась в северо-западной части...»

«Государственная молодежная политика: международный опыт составитель обзора О. Кузьмина Молодежь – стратегический ресурс любого государства, основа его жизнеспособности. Но перспективы развития государства в значительной степени зависят от того, как будет мобилизован и использован этот ресурс. Остроумен в этом смысле пример, приведенный в статье В.С. Ефимова и А.А. Попова Инвестиции в новое поколение: капитализация человеческих ресурсов российских территорий в ситуации реиндустриализации страны...»

«ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА Архивные материалы Центральный государственный архив Республики Дагестан (ЦГА РД) Ф. 2. Канцелярия военного губернатора Дагестанской области, г. Темир-ХанШура, 1883—1917 гг. Ф. 66. Помощник начальника Бакинского губернского жандармского управления в Дагестанской области. Г. Темир-Хан-Шура, 1888—1917. Ф. п-1. Материалы и документы Дагестанского обкома КПСС. Ф. р-127. Материалы и документы Министерства производства и заготовок сельскохозяйственных продуктов ДАССР. Ф. р-168....»

«Сер. 11. 2008. Вып. 2 ВЕСТНИК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА УДК 616.90-97:578.828.6 Л. В. Петрова, Н. Е. Дементьева, А. А. Яковлев ПРОБЛЕМА РЕЗИСТЕНТНОСТИ К АНТИРЕТРОВИРУСНЫМ ПРЕПАРАТАМ В ТЕРАПИИ ВИЧ-ИНФЕКЦИИ И РЕЗУЛЬТАТЫ ЕЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ У ВИЧ-ИНФИЦИРОВАННЫХ БОЛЬНЫХ ПО МАТЕРИАЛАМ ГИБ № 30 имени С.П. БОТКИНА Санкт-Петербургский государственный университет, Медицинский факультет История этиотропной терапии инфекции, вызванной вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ), началась в 1987 г., когда был...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.