WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

«ТЮРКИ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА (Болгары, хазары, карачаевцы, балкарцы, кумыки, ногайцы: вопросы истории и культуры.) ЧЕРКЕССК, 1993 Ответственный редактор доктор исторических ...»

-- [ Страница 1 ] --

X. X. БИДЖИЕВ

ТЮРКИ

СЕВЕРНОГО

КАВКАЗА

(Болгары, хазары, карачаевцы, балкарцы, кумыки, ногайцы: вопросы истории и культуры.)

ЧЕРКЕССК, 1993

Ответственный редактор доктор исторических наук Е. П. Алексеева

ПАМЯТИ

отца Хаджи-Мурата, сестры Кулизар, брата Ануара свой труд посвящаю

ПРЕДИСЛОВИЕ

Настоящая работа посвящена истории тюркоязычных племен и народов на территории Карачаево-Черкессии и Центрального Предкавказья (Ставропольской возвышенности)— прямых предков карачаевцев и балкарцев. Исследование ведется на основании анализа археологических материалов (раннесредневековых поселений) и других источников.

Работе предпосланы обстоятельные историографические разделы. Автор тщательно описывает поселения, оборонительные сооружения, жилища, культовые постройки и другие объекты, найденные на этих поселениях, анализирует знаки и надписи, каменные изваяния, керамику. Дается интерпретация этих памятников, их датировка, этническая принадлежность. Вместо заключения дана глава с историческими выводами «О роли раннесредневековых тюркских народов в истории Северного Кавказа. Этнокультурные связи».

X.X. Биджиев приводит множество аналогий своим материалам, используя обширную литературу.

С основными выводами автора мы должны согласиться. Но есть в работе и не вполне доказанные положения. При перечислении раскопанных поселений в I главе создается впечатление, что автор все их считает тюркскими. Между тем сам же X.X. Биджиев дальше говорит о том, что большая часть этих памятников принадлежала аланам и кавказоязычному населению.

Недостаточно доказаны положения о том, что болгары первоначально были во враждебных отношениях с местными племенами, о причинах переселения болгар и алан на Дон, о границах Хазарского каганата вплоть до верховьев Кубани. Вообще роль Хазарского каганата несколько преувеличена.

Сказанное отнюдь не умаляет значение этой работы, как весомого вклада в тюркологию и кавказоведение. Здесь впервые во всей полноте показана роль тюркских народов в истории и культуре указанного региона и за его пределами.





Исследование X.X. Биджиева предназначено для специалистов — археологов, историков, этнографов, филологов.

Но его с интересом прочтут все те, кто интересуется историей, археологией, культурой раннесредневековых тюрок и всего населения, жившего в ту отдаленную эпоху на территории края.

Ответственный редактор — доктор исторических наук (Е. II. АЛЕКСЕЕВА) Эпоха раннего средневековья является одной из самых интересных страниц в истории народов Северного Кавказа. Она с давних пор привлекала и продолжает привлекать внимание специалистов смежных дисциплин.

Благодаря усилиям археологов местных и центральных научных учреждений в изучении истории и культуры народов Северного Кавказа этого периода достигнуты большие успехи.

В последние десятилетия изданы сводные труды и серия монографических работ, освещающих различные аспекты раннесредневековой истории Северного Кавказа.

Однако, наряду с бесспорными достижениями в изучении ряда проблем имеют место серьезные недостатки и упущения. В частности, до сих пор не обобщены материалы по такой важной и сложной проблеме, как раннесредневековые поселения Северного Кавказа.

Достаточно сказать, что до сих пор нет специальных исследований на эту тему. Между тем проблема весьма интересна и актуальна.

Предлагаемая работа посвящена вопросам истории и культуры тюркоязычных народов Северного Кавказа — прямых предков карачаевцев, балкарцев, кумыков. Автор стремился выяснить этнические элементы, которые принимали участие в формировании названных народов, и, естественно, что основное внимание уделено роли тюркского компонента в этом процессе. Работа основана на материалах поселений и данных иных дисциплин.

Необходимость такой работы диктуется еще тем, что по раннесредневековому периоду истории народов Северного Кавказа мало или совсем отсутствуют письменные источники. При отсутствии письменных источников, обобщение материалов поселений приобретает исключительную важность, ибо «если для античности исходным пунктом служил город и его небольшая округа, то для средневековья исходным пунктом служила деревня» (Маркс К. и Энгельс Ф. 1948, с. 22). Помимо того, современный этап демократизации общества и новое мышление обязывает нас хорошо изучить и осмыслить прошлое, ибо «историческое развитие покоится вообще на том, что последующая форма рассматривает предыдущую как ступень к самой себе (Энгельс Ф., 1948, с. 165).

Есть еще ряд важных причин, побудивших нас обратиться к изучению средневековых поселений данной территории. Как известно, начало раннего средневековья Северного Кавказа и всей Юго-Восточной Европы ознаменовалось выходом на историческую арену обширного тюркского населения. С этого времени господство ираноязычных сармато-алан в степной зоне Северного Кавказа было прервано и здесь расселились тюркские племена, которые вступили в глубокие и длительные контакты с местным населением. Они особенно усилились и стали активными во второй половине I тысячелетия н. э. в связи с образованием и возвышением Хазарского каганата. В VIII—Х вв. степная зона рассматриваемой территории (Ставропольская возвышенность или Центральное Предкавказье) стала одним из главных районов расселения хазаро-болгарских племен.





Предгорные и горные районы включаются в орбиту влияния Хазарского каганата; имели место и факты проникновения сюда тюркского населения.

Политическая и этнокультурная роль тюркских племен на рассматриваемой территории была более значительной и сильной, чем в других районах Центрального Кавказа (Чеченов И. М., 1986, с. 9). В этой связи, одной из актуальных проблем не разработанной являются проблемы истории и культуры тюрко-язычных кочевников, их историко-культурные связи с местным населением. И вообще, взаимодействие между тюркоязычным кочевым и земледельческим алано-кавказским населением является одним из важных разделов средневековой истории народов Северного Кавказа. Для изучения этих сложных процессов на данной территории имеются наиболее благоприятные условия, ибо «только здесь имел место исторически бесспорный контакт болгаро-хазарского и аланского этнических массивов, и, по-видимому, только здесь может быть проведено размежевание их палеоэтнографических комплексов» (Гадло А. В., 1976, с. 159).

За последние десятилетия на рассматриваемой территории благодаря раскопкам поселений и разведкам автора и других археологов собран большой и яркий археологический материал VIII—X вв., родственный салтово-маяцкой культуре Хазарского каганата. Его этнокультурное и историческое осмысление, а также определение места в культуре изучаемой территории в общем контексте истории всех народов Северного Кавказа — одна из главных задач данного исследования.

В этой связи в работе особо обращено внимание на вопросы культуры тюркских племен и народов, на их этнокультурные контакты с аланами и кавказоязычным населением, приведший к образованию современных тюркских народов региона.

Для осмысления вышеназванных проблем из всех материалов ведущее место занимают комплексы Хумаринского городища, а также памятники степной зоны VIII—X вв. края, достаточно хорошо характеризующие особенности культуры населения Хазарского каганата.

Поэтому материалам хазаро-болгарского облика VIII—X вв. уделяется доминирующее внимание.

Это еще диктуется тем, что, как отмечали почти все известные кавказоведы (В. А.

Кузнецов, Т. М. Минаева, Е. П. Алексеева, И. М. Чеченов, В. Б. Виноградов и др.), средневековая история тюркоязычного населения региона, его глубокие и длительные контакты с народами Кавказа изучены чрезвычайно слабо (Кузнецов В. А., 1974, с. 87).

Наконец, не потерял остроты проблемы и вопрос происхождения современных тюркоязычных народов Северного Кавказа, непосредственно связанный с вышеназванными этнокультурными процессами, и, являющийся одним из центральных вопросов настоящего исследования. Об актуальности его свидетельствуют существующие диаметрально противоположные гипотезы: от попытки объявить многие древние этносы тюрками и до полного отрицания их роли в образовании современных тюркоязычных народов Северного Кавказа. Рассматриваемый в работе богатый археологический материал и данные смежных дисциплин позволяют нам видеть в новых аспектах вышеназванные сложные и остродискуссионные вопросы.

Таким образом задача изучения поселений рассматриваемой территории определенно сливается с задачей изучения культуры тюркских этносов и их взаимодействия с местным населением. Территориальные границы работы определяются пределами КарачаевоЧеркессии и Центрального Предкавказья.

Карачаево-Черкессия — горная область, расположенная в западной части Северного Кавказа, занимающая бассейн Верхней Кубани и верховьев Кумы и их притоков. С севера к ней примыкает Ставропольская возвышенность, занимающая центральную часть степного Предкавказья. Согласно физико-географическому районированию Предкавказья Ставропольская возвышенность соответствует Центральному Предкавказью (Черновалов М. Д., 1974, с. 88).

Карачаево-Черкессия и Ставропольская возвышенность были заселены с древнейших времен. Благоприятные природные условия, большое количество осадков, выпадающих в разные периоды года, развитая речная система, богатые сырьевые запасы разнообразных руд способствовали развитию здесь многоотраслевого хозяйства. Но особенно интенсивной была жизнь в эпоху раннего средневековья, что документируется многочисленными яркими памятниками материальной культуры. В указанный период, в частности Карачаево-Черкессия, была одним из передовых районов Северного Кавказа в социально-экономическом и культурном отношениях. Этому способствовало ее выгодное географическое положение, творческая активность населения и тесные связи с сопредельными развитыми странами.

Высокая и оригинальная культура многочисленных поселений, несомненно, интересна в археологическом отношении, а изучение ее крайне важно для решения многих историкокультурных проблем Северного Кавказа в целом. Не вызывает сомнения то, что эти материалы подлежат неотложной систематизации и обобщению.

Исторической основой работы являются археологические материалы, главным образом, выявленные в результате раскопок, проводившихся в течение более двадцати лет под руководством автора в 1969—1989 гг. Нами также использованы материалы, опубликованные в трудах Т. М. Минаевой, Е. П. Алексеевой, В. А. Кузнецова, В. Б. Ковалевской, Г. Е.

Афанасьева, Н. А. Охонько, А. В. Гадло и других.

Использованы также и соответствующие археологические коллекции музеев: Москвы, Ставрополя, Краснодара и Черкесска. Кроме того, использованы отчеты автора и Т. М.

Минаевой, хранящиеся в архивах института археологии АН СССР и Карачаево-Черкесского научно-исследовательского института.

В процессе интерпретации широко использовались данные этнографии, лингвистики, фольклора и антропологии.

Большую помощь при изучении темы и осмысления соответствующего материала нам оказали работы С. А. Плетневой, Е. П. Алексеевой, В. А. Кузнецова, Т. М. Минаевой, В. Б. Ковалевской, В. И. Марко-вина, Г. Е. Афанасьева, А. В. Гадло.

Работа состоит из введения и семи глав.

Целью работы является систематизация и обобщение материалов поселений под углом зрения взаимодействия и взаимовлияния культуры пришлых и местных народов. При этом акценты расставлены на проблемах истории и культуры тюркоязычных народов, сыгравших большую роль в политической и этнической истории народов Северного Кавказа.

В заключение выражаю глубокую благодарность своему учителю профессору С. А.

Плетневой, редактору книги доктору исторических наук Е. П. Алексеевой, постоянным членам моих экспедиций археологу Н. П. Соволайнену, художникам Ю. В. Старкову, А.

X. Алиеву, М. Абайханову, преподавателям пединститута Н. X. Тоторкулову, С. Д.

Байрамкулову за дельные советы и большую помощь в изучении археологических памятников Карачаево-Черкессии.

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКИ

В кавказоведении стало хорошей традицией предпосылать многим монографическим исследованиям по археологии подробный историографический очерк об изучении археологических памятников исследуемого региона. Но в связи с тем, что имеются специальные и обстоятельные работы, посвященные изучению археологических памятников рассматриваемой территории, я не буду вновь подробно анализировать этот вопрос. Можно только отметить, что историей археологического изучения рассматриваемой территории занимались Д. М. Павлов (Павлов Д. М., 1926), Т. М. Минаева (Минаева Т. М., 1951;

Минаева Т. М., 1971, с. 6—57) и Е. П. Алексеева (Алексеева Е. П., 1983; Алексеева Е. П., 1988). Они в своих трудах дали обстоятельную историографию вопроса от XVIII в. вплоть до 1989 г. Поэтому мне представляется более важным остановиться в настоящем разделе на следующих двух вопросах: 1) изучение археологии и истории раннесредневековых тюркоязычных народов Северного Кавказа и 2) история изучения раннесредневековых поселений Карачаево-Черкессии и Центрального Предкавказья, оставленных аланами, тюркоязычными и кавказоязычными племенами.

Специальная разработка первого вопроса объясняется, прежде всего тем, что в работе особо заострено внимание на вопросах культуры тюркских народов. Во-вторых, в богатой различными событиями раннесредневековой истории народов Северного Кавказа взаимодействие между пришлым (кочевым) и местным (оседлым) населением является одним из важных, но малоразработанных проблем. Как справедливо пишут многие авторы (Чеченов И. М., 1986; Кузнецов В. И., 1971, с. 12; Алексеева Е. П., 1971, с. 104), они были длительными и глубокими. Осмыслить, восстановить и изучить эти проблемы невозможно без такого историографического очерка. В-третьих, разработка данной проблемы имеет большое значение для развития науки, ибо позволяет объективно определить то, что достигнуто и что предстоит сделать. В-четвертых, историографическое осмысление накопленного опыта в деле изучения темы важно и вообще для истории науки, так как до сих пор нет ни одной специальной работы о тюркских народах, охватывающей весь регион.

В изучении истории тюркских народов Северного Кавказа в СССР можно наметить условно три главных периода. Первый период, связанный с экспедициями Российской Академии наук, начинается в XVIII в. и продолжается до Октябрьской социалистической революции. Второй период охватывает с 1917 по 1960 гг. Третий период начинается с 60-х годов и длится до наших дней.

Как известно, по сведениям письменных источников, различные тюркские племена в раннесредневековье широко расселялись в степных просторах изучаемого региона, вступали в тесные социально-экономические, военно-политические и этнокультурные контакты с народами Кавказа, Византии, Передней Азии. Наиболее крупными среди них были племенные объединения гуннов, басил, совир, авар, болгар, хагар, печенегов, половцев и т. д. В настоящем параграфе предпринята попытка подвести некоторые итоги изучения истории и археологии названных племен и народов на территории Северного Кавказа.

В дореволюционной и советской историографии до 1УЬи-х годов работ, специально посвященных им, почти нет. Большинство авторов писали о тюркских народах ЮгоВосточной Европы вообще, а не конкретно о населении изучаемого региона. Тем не менее, их труды имеют значительную ценность для нас, так как авторы в той или иной степени касались и населения рассматриваемого региона. Это вполне естественно, если учесть, что Северный Кавказ являлся важнейшей частью территории населения различных объединений раннесреднев ековых тюркских племен, т. е. речь идет о близкородственной этнокультурной среде. Помимо того, «пути большинства, если не всех великих передвижений алтайскоязычных народов из Азии в Европу, проходили через Кавказские горы или вблизи них» (Мусаев К. М., 1975, с. 13). Поэтому авторы, писавшие о тюркских народах Юго-Восточной Европы, касались населения и Северного Кавказа. В связи с тем, что работы дореволюционных и советских авторов до 60-х годов о тюркских народах Юго-Восточной Европы анализировались нашими предшественниками (Артамонов М. И., 1962; Мерперт Н. Я., 1957; Генинг Г. Ф., Халиков А. X., 1964; Плетнева С. А., 1958), я откажусь от подробного анализа их и буду акцентировать свое внимание на узловых проблемах историографии 1960—1980 гг.

Можно только отметить, что в дореволюционный период специальные работы об этих народах написали В. В. Григорьев (Григорьев В. В., 1934; Григорьев В. В., 1935), Д.

Языков (Языков Д., 1840), П. В. Голубовский (Голубовский П. В., 1888; Голубовский П. В., 1880), В. Г. Василевский (Василевский В. Г., 1908), П. Коковцов (Коковцов П., 1913), Я.

Д. Лазарев (Лазарев Я. Д., 1859), Н. А. Аристов (Аристов Н. А., 1877; Аристов Н. А.

1896). Значительный интерес пр едставляют для нас также обобщающи е работы Н. Я.

Харузина о развитии жилищ кочевников, написанные по этнографическим материалам (Харузин Н. Я. 1896). Отдельными вопросами истории раннесредневековых тюркских народов занимались или касались их в своих работах К. Патканов (Патка н о в К., 1 8 8 3 ), Д. И. И л о в а й с к и й ( И л о в а й с к и й Д. И., 1876), В.К. Радлов (Радлов В. К., 1893), Ф. Вестберг (Вестберг Ф., 1908), Ю. Кулаковский (Кулакозский Ю., 1898), В. Ф. Миллер (Миллер В. Ф., 1837) и другие.

Итак, рассматриваемый период был начальным этапом в изучении истории названных народов. Работы дореволюционных авторов были написаны по данным отрывочных письменных источников и освещают некоторые аспекты военной и политической истории изучаемых народов. Они в силу классовой ограниченности не могли глубоко и всесторонне изучить историю названных народов. Одни из них (В. В. Григорьев, В. О.

Ключевский) чрезмерно идеализировали их, другие (Д. И. Иловайский) рассматривали их как кочевников, не способных создавать культурные ценности.

Определенный перелом в изучении истории народов нашей страны наступил после 1917 г., когда открылись широкие возможности для разностороннего и целенаправленного развития науки.

Советские ученые, продолжая лучшие традиции русского дореволюционного востоковедения, приступили к активному изучению истории названных народов. Об этом красноречиво свидетельствует то, что изучением их истории занимались известные ученые.

Так, специальные работы о хазарах, болгарах и половцах были написаны ведущими учеными того времени (Бартольдом В. В., 1968; Артамоновым М. П., 1936; Пономаревым Д. И., 1940; Кудряшовым К. В., 1948; Мерпертом Н. Я., 1967 и др.). Их работы представляют ценный вклад в историографию и сохраняют научную значимость до сих пор. Особое внимание в историографии этого периода уделяется, как и раньше, истории хазар. Так, вопросам хазарской культуры, русско-хазарским отношениям посвящены работы Ю.

Готье (Готье Ю., 1930), В. А. Пархоменко (Пархоменко В. А., 1924), В. В. Бартольда (Бартольд В. В., 1929).

Много сделали для изучения истории гуннов К. А. Иностранцев (Иностранцев К. А., 1926) и А. Н. Бернш-там (Бернштам А. Н., 1951). Заслуживают высокой оценки суждения А. Н.

Бернштама по проблеме происхождения гуннов и их этнических связей с хуннами китайских источников. Но его попытка рассмотреть походы гуннов, как явление прогрессивное в истории Азии и Европы, в советской науке признания не получила и подвергнута справедливой критике.

Отдельные вопросы истории тюркских народов разрабатывали или касались Н. Я. Марр (Марр Н. Я., 1935), С. Т. Еремян (Еремян С. Т., 1939), Н. В. Пигулевская (Пигулевская Н. В., 1941), Е. Ч. Скржинская (Скржинская Е. Ч., I960), Л. М. Меликсет-бек (Мелик- сет-бек Л.

М., 1960), А. Самойлович (Самойлович А., 1924), А. П. Смирнов (Смирнов А. П., 1951), В. Ф.

Минорский (Минорский В. Ф., 1963), В. Ф. Генинг, А. X. Халиков (Генинг В. Ф., Халиков А.

X., 1964), А. Крымский, В. К. Гарданов (Крымский А., Гарданов В. К., 1934, Гарданов В.

К., 1960), 3. М. Буниятов (Буния-тов 3. М., 1965, Н. Я. Полевой (Полевой Н. Я., 1961).

Следует отметить, что и после Октябрьской социалистической революции памятники археологии не сразу стали объектом широких раскопок„ поэтому большинство работ указанного периода также были написаны по данным отрывочных и противоречивых письменных источников. Вследствие этого авторы, изучавшие историю некоторых народов, пришли к самым различным и противоположным, а порой взаимозаключающим выводам.

Об этом свидетельствует острая дискуссия, развернувшаяся в начале 50-х годов о роли хазар и Хазарского каганата в истории народов Восточной Европы. В частности, одни авторы (М. Н. Покровский, Н. Я. Марр, М. И. Артамонов и др.) в своих работах говорили о важной роли их в истории народов Восточной Европы, о большой территории Хазарского каганата и т. д. Н. Я. Марр хазар вообще рассматривал как автохтонов Кавказа. Другие авторы Хазарский каганат рассматривали как небольшое примитивное государственное образование и подчеркивали недопустимость преувеличения роли их в истории славян и других народов Восточной Европы (Рыбаков Б. А., 1952; Рыбаков Б.

А., 1953; Мерперт Н. Я., 1953).

В частности, Н. Я. Мерперт резко, но справедливо критикует некоторых дореволюционных (В. В. Григорьева, В. О. Ключевского) и советских (Н. М. Покровского, Н. Я. Марра, М. И.

Артамонова) ученых за идеализациюю истории хазар. Он прав также, когда пишет, что в создании хазарской культуры большую роль сыграли славяне и народы Кавказа. Трудно не согласиться с его выводами о том, что «для правильного разрешения хазарской проблемы необходимо решительное отрешение от «автохтонизма» хазар» (Мер-мерт Н. Я., 1953, с.

189). Однако Н. Я. Мерперт, выступая против идеализации хазарской культуры, сам впал в другую крайность — недооценку роли их в. истории народов Восточной Европы. По его словам, они не имели «ни единой экономической базы, ни единой культуры» (Мерперт Н. Я., 1953, с. 180—189). Такая оценка их роли господствовала до 1960-х годов и оказала определенное отрицательное влияние на ход изучения истории народов Восточной Европы и Северного Кавказа. Конкретный материал, добытый и проанализированный советскими археологами (М. И. Артамонов, И. И. Ляпушкин, С. А.

Плетнева, М. Г. Магомедов и др.), позволил преодолеть названные выше противоречия в оценке роли хазар в истории народов Восточной Европы. По словам С. А. Плетневой, «Экономической базой каганата являлось развитое земледельческо-скотоводчеокое хозяйство, повсеместно развитые ремесла, широкая внутренняя торговля, в которой экспорт и импорт играли по существу почти равную роль. Наконец, пошлины и дани, взимавшиеся с торговых караванов, проходивших по землям каганата, и с соседних, более слабых народов» (Плетнева С. А., 1986, с. 59).

Особенно плодотворным для историографии раннесредневековых тюркских народов оказался период с 1960-х гг. по настоящее время. Прочную основу этого этапа в историографии изучаемых народов заложил М. И. Артамонов и, прежде всего, капитальным исследованием «Истории хазар» (Л., 1962). Она отличается широким проблемным и хронологическим диапазоном; в ней автор на основе умелого и всестороннего анализа письменных и частично археологических источников освещает историю не только хазар, но и других народов Восточной Европы эпохи средневековья.

В центре внимания автора — вопросы социально-экономических отношений в Хазарии, развитие ремесла, городской жизни, внешней и внутренней торговли, военно-политические связи со странами Востока и Запада. Достойное место занимает в работе этногеография, локализация территории отдельных родоплеменных групп и военно-политических центров.

Для наших целей особенно важными являются разделы, посвященные хазаро-болгароаланским связям и хазаро-арабо-византийским взаимоотношениям. В целом в работе реализован большой опыт и эрудиция ученого и книга совершенно заслуженно признана специалистами энциклопедическим исследованием по истории тюркских народов Восточной Европы. По мере накопления нового материала и повышения методов исследования, отдельные положения М. И. Артамонова корректируются (Плетнева С. А., 1963; Гадло А. В., 1979, с. 93; Гадло А. В., 1983, с. 81; Тадло А. В., 1985, с. 18—27;

Джафаров Ю. Р., 1979, с. 163—173; Буниятов 3. М., 1965). Тем не менее до сих пор его книга остается лучшей работой по изучаемой теме наряду с трудами С. А. Плетневой, к рассмотрению которых мы переходим.

Непосредственным продолжателем исследований М. И. Артамонова в области истории и археологии тюркских народов является С. А. Плетнева: она автор многочисленных статей и серий капитальных трудов по указанным народам. Прекрасный знаток архео-логоэтнографических и письменных источников, она открыла новые страницы в изучении истории хазар, болгар, печенегов, половцев и других народов (Плетнева С. А., 1958;

Плетнева С. А., 1973; Плетнева С. А., 1974; Плетнева С. А., 1976; Плетнева С. А., 1981; Плетнева С. А., 1981 и др.).

Большим достижением советской историографии явилась ее книга «От кочевий к городам» (Плетнева С. А., 1967), в которой она во всей полноте изучила закономерности постепенного перехода тюркских народов «от кочевий к городам».

В аспекте нашей работы особое внимание заслуживает то, что С. А. Плетнева выделила пять локальных вариантов салтовской культуры, в том числе и дагестанский, связав последний с хазарами. Большие работы, проведенные дагестанскими археологами в республике, в последующие годы подтвердили справедливость ее суждений. С. А. Плетнева первой правильно датировала Хумаринское городище, подчеркнув близость материала и населения его с салтово-маяцкой культурой (Плетнева С. А., 1967, с 44). Ее труды отличаются стремлением разработать кардинальные обобщающие проблемы и максимально мобилизовать материалы, критической оценкой источников, строгостью и тщательностью в решении той или иной проблемы, возникающей в процессе исследования. Несомненной заслугой С. А. Плетневой является и то, что во всех ее трудах впервые для освещения истории тюркских народов, наряду с письменными ведениями, в качестве важного источника, широко и умело использованы археологические материалы. Она обычно разрабатывает актуальные и обобщающие проблемы. Интерес ее к обобщающим проблемам особенно ярко проявился в монографии «Кочевники средневековья» (Плетнева С. А., 1982), где она на фоне широкого сравнительного материала изучает законы социально-экономических отношений кочевников, возникновение кочевнических государств и культур, взаимоотношение их с земледельческими народами и т. д. Книга имеет исключительную ценность для изучения не только тюркских, но и других кочевых народов, ибо в ней обобщены материалы многих континентов.

В 1970—1980 гг. центральные и местные научные силы приступили к более углубленному изучению письменных источников и серьезному осмыслению этнографических данных. Но наиболее важной особенностью этого периода надо считать то, что в течение последних трех десятилетий широко развернулось изучение раннесредневековых археологических памятников региона. Правда, первые попытки изучения или историко-культурного осмысления их применительно к истории тюркских народов были сделаны еще авторами дореволюционного периода. Так, Н. А. Нарышкин в 1870 г. и А. Н. Грен в 1904 г. провели небольшие археологические работы в Северном Дагестане и сопоставляли известное Андрейаульское городище со столицей хазар Семендером (Мунчаев Р. М., 1959, с. 9—20;

Котович В. Г., Шейхов Н. Б., 1960, с. 358—363). Известный русский археолог В. А. Городцов в 1907 г. провел первые серьезные раскопки на развалинах г. Маджар (Городцов В. А., 1907, с. 169—207), возникновение которого многие дореволюционные авторы (Н. А. Караулов, Ю. П. Проценко, В. Ф. Миллер, Г. П. Прозрителев и др.) относили к хазарскому времени, а Н. А. Караулов сопоставлял его с хазарским городом Беленджером (Караулов Н. А., 1908,с. 20—21). В. М. Сысоевым, А. Н.

Дьячковым-Тарасовым, Е. Д. Фелицыным, Г. Н. Прозрителевым (Сысоев В. М., 1904, с.

150—165; Прозрителев Г. Н., 1906, с. 10) и др. были выявлены и частично опубликованы каменные изваяния VII—XIII вв. н. э.— памятники монументальной скульптуры этих народов. Еще раньше половецкие курганные могильники под Анапой были исследованы Н. И. Веселовским (Веселовский Н. И., 1894).

Значительные археологические работы были проведены и в 1930—1960 гг. В частности, А. П. Кругловым, Е. И. Крупновым, К. Ф. Смирновым, М. И. Пикуль, Н. Д. Путинцевой были исследованы погребальные памятники изучаемых народов в Дагестане и в Кабардино-Балкарии (Круглов А. П., 1940; Крупнов Е. М., 1948; Смирнов К. Ф., 1951;

Пикуль М. EL, 1959; Путинцева Н. Д., 1961). Еще раньше на Кубани был исследован Пашковский могильник VI—VII вв. (Покровский М. В., 1936). В 1940—1950 гг. разведками Н. В. Анфимова и Т. М. Минаевой были открыты поселения VIII—XIII вв. в степной зоне изучаемого региона (Анфимов Н. В., 1982, с. 63—64; Минаева Т. М., 1949). В 1959 г.

В. А. Кузнецовым были проведены разведки по изучению памятников раннего средневековья в районе г. Кисловодска. Он на основе тщательного анализа керамического материала этих поселений пришел к выводу о расселении в этом районе в VIII—IX вв.

значительного болгарского населения (Кузнецов В. А., 1961; Кузнецов В. А., 1964).

Но работы 1960—1980 гг. отличаются масштабностью раскопок, более высоким и качественным уровнем интерпретации добытого материала. Этому этапу характерен не только широкий размах археологических работ, но и другая направленность. В частности, если в предыдущие годы усилия археологов были сосредоточены на изучении погребальных памятников, главным образом ираноязычных алан, то в названый период вместе с ними активно изучались поселения, принадлежащие изучаемым народам.

Важно отметить, что в этот период под руководством Е. И. Крупнова, С. А. Плетневой, К. Ф. Смирнова, Р. М. Мунчаева и других крупных ученых в институте археологии АН СССР, в МГУ им. М. И. Ломоносова, в научных центрах Тбилиси была подготовлена большая группа археологов, которые, наряду с центральными археологическими экспедициями, активно включились к изучению памятников региона.

Для историографии тюркских народов, особенно плодотворными оказались результаты археологических работ на территории Дагестанской АССР и Карачаево-Черкесской автономной области. В указанный период в Дагестанской АССР проводится систематическое исследование раннесредневековых памятников, имеющих прямое отношение к изучаемым народам. В начале 60-х годов большие раскопки были проведены под руководством В. Г. Котовича в Урецком городище, отождествляемом со столицей гуннов Варачаном (Котович В. Г., 1974, с. 181). В это же время археологические работы в Дагестане проводил известный историк и археолог Л. Н. Гумилев, который Щелковское городище сопоставил с Семендером (Гумилев Л. Н., 1966). В 1966—1967 гг. значительные раскопки были проведены в нижнем течении р. Сулак Г. С. Федоровым (Федоров Г.С., 1974). В эти же годы А. В. Гадло проводил раскопки городища Хазар-кала (Гадло В. А., 1974).

В 1967 г. группа дагестанских археологов приступила к изучению Андрейаульского городища, прерванное вследствие безвременной кончины Д. М. Атаева. (Атаев Д. М., Абакаров А. И., Магомедов М. Г., Мамаев М. М., 1968, с. 33). С 1970 года по настоящее время в Терско-Сулакском междуречье проводятся раскопки под руководством М. Г.

Магомедова. Им были изучены поселения и могильники, «которые дают возможность разобраться во многих спорных вопросах истории хазар» (Магомедов М. Г., 1983, с.

20).

Исключительно важное значение для нашей темы имеет изучение Хумаринского городища в Карачаево-Черкессии, являющегося одним из крупнейших среди средневековых памятников Северного Кавказа. Оно стало привлекать к себе внимание путешественников и археологов сразу же после включения Карачая в состав Российского государства. Во второй половине XIX — начале XX вв. им интересовались известные кавказоведы А. Фиркович, Е. Д. Фелицын, В. М. Сысоев, Н. Е. Талицкий, А. Н.

Дьячков-Тарасов, но, как правило, городище изучалось и описывалось только в сочетании с другими памятниками верховьев Кубани. В 1960 году в процессе разборки местным совхозом великолепного строительного камня из крепостных сооружений городища случайно были найдены высеченные на каменных блоках древнетюркские рунические надписи. В этой связи в 1960—1962 гг. изучением городища занимался В. А. Кузнецов.

Его статья, опубликованная в журнале «Советская археология», фактически является первой серьезной работой, посвященной памятнику. Он первым на современном научном уровне определил значение Хумаринского городища как выдающегося археологического памятника периода становления феодализма на юге нашей страны. Он высказал предположение о тюркском характере рунических надписей, найденных на городище, и дал обстоятельное описание памятника, датировав его X—XI вв. Однако раскопок на городище В. А. Кузнецов не вел (Кузнецов В. А., 1960).

Впервые археологические раскопки на городище были проведены экспедицией КЧНИИ, возглавляемой Е. П. Алексеевой. Она в 1963— 1964 гг. провела раскопки: ряд участков внутри укрепленной части городища и за его пределами. Ею было установлено, что у подножия цитадели со стороны балки Шугара средневековые культурные отложения подстилает пласт, оставленный населением VIII—VI вв. до и. э. Е. П. Алексеевой еще раньше, т. е. в 1960—1961 гг., были проведены раскопки Кызыл-Калинского поселения и Римгорского городища. Материалы, полученные раскопками этих памятников, она использовала при написании книг «Карачаевцы и балкарцы — древний народ Кавказа (Черкесск, 1963) и «Древняя и средневековая история Карачаево-Черкессии»

(Алексеева Е. П., 1971).

С 1974 г. Археологическая экспедиция Карачаево-Черкесского НИИ, возглавляемая автором, приступила к систематическому планомерному исследованию городища.

Памятник раскапывался в течение 1974, 1975, 1977, 1979, 1980, 1983 полевых сезонов. В 1974—1975 гг. городище раскапывалось объединенной экспедицией КЧНИИ и ЛГУ (X. X. Биджиев, А. В. Гадло). Нашими исследованиями на городище открыты крепостные, жилые, хозяйственные, культовые и погребальные сооружения, собран большой археологический материал, состоящий из разнообразной керамики, предметов быта, надписей, знаков, рисунков, позволяющих изучать: вопросы развития материальной и духовной культуры, внешних связей, этнический состав, другие вопросы жизни обитателей памятника. Особую ценность представляют тюркские рунические надписи, обнаруженные на городище, свидетельствующие о высокой культуре населения региона для того времени, ибо «письменность является одним из наиболее полезных достижений цивилизации» (Клоссон Дж., 1986, с. 135). Важно отметить, что благодаря систематическим раскопкам, удалось определить стратиграфию памятника, которая по материалу хорошо расчленяется на три исторические эпохи: VII—VI вв. до н. э.; II—VII вв. н. э.; VIII—X вв.

н. э. Изучение городища способствует выяснению стратиграфии и других крупных городищ раннегородского типа, определявших культурное и экономическое развитие области, помогает проследить генезис и особенности становления феодализма на Северном Кавказе, многие аспекты которого до сих пор остаются спорными (Биджиев X. X., 1983).

Такие же серьезные раскопки были проведены В. Б. Ковалевской на городище Указатель в Малокарачаевском районе Карачаево-Черкессии в течение нескольких лет.

В. Б. Ковалевская изучила сложную систему оборонительных сооружений, цитадель, памятники культа, жилище, хозяйственные постройки, определила хронологию и три строительных периода городища. Время строительства и первое время существования крепости относится к VI—VII вв. Жилые и хозяйственные постройки этого периода представляют собой каменные постройки и принадлежат аланам. Во второй строительный период, относящийся к концу VII—IX вв. и принадлежащий болгарам, постройки представляют собой юртообразные сооружения. Следующий строительный период относится к X—XII вв. и характеризуется расширением площади городища и монументальностью жилых и хозяйственных построек (Ковалевская В. Б., 1984, с. 148— 149).

Отличительной особенностью этого периода является еще то, что были проведены важные работы также в степной зоне района, которая долгое время оставалась неисследованной. И тут прежде всего следует отметить работы А. В. Гадло. Он в течение нескольких лет проводил разведки по выявлению и изучению средневековых памятников Ставропольской возвышенности и открыл большую группу болгарских поселений (Гадло А.

В., 1976). Но он на них раскопки не производил.

В 1982—1983 и 1985 гг. археологическая экспедиция Карачаево-Черкесского НИИ под руководством автора проводила широкие работы в Ставропольском и Краснодарском краях по выявлению и изучению болгарских памятников VIII—X вв. н. э. Нами были проведены первые раскопки в этих поселениях и собран большой материал. В частности, были проведены раскопки в поселениях Кизиловая Балка, Черная Балка, Камнебродская.

Археологи (Н. В. Анфимов, А. В. Гадло и др)., изучавшие памятники Ставропольской возвышенности до нас, писали о наличии здесь болгарских селищ XIII—X вв. н. э. Нами установлено наличие в регионе, наряду с селищами, и укрепленных городищ (Кизиловая Балка, Лесные Ключи и др.). В некоторых из них проведены значительные раскопки. Особенно плодотворными представляются раскопки на городище Кизиловая Балка под г. Армавиром, где открыты жилые, хозяйственные, крепостные сооружения, собран богатый и разнообразный керамический материал. Исключительно интересный памятник расположен у с. Пелагиада под г. Ставрополем. Я имею в виду городище Лесные Ключи, расположенное на окраине села, около правления зверосовхоза (Биджиев X. X., 1989, рис. 32). Для нас большую ценность представляют также раскопки и разведки на поселениях: Камнебродское, Филимоновское под Ставрополем и на поселении Китаевское на р. Томузловка, где были открыты полуземлянки и собран богатый керамический материал (Биджиев X. X., 1985, с. 13—32).

В 1970—1980 гг. к изучению памятников степной зоны активно подключились археологи гг. Ставрополя, Новороссийска, Краснодара. Так, в 1974 г. А. В. Дмитриевым близ г. Новороссийска исследован могильник Дюрсо, состоящий из погребений гуннов V-—VII вв. и болгар VIII—IX вв. (Дмитриев А. В., 1975; Дмитриев А. В. 1979).

Богатые гуннские захоронения исследованы Р. Ж. Бетрозовым (Бетрозов Р. Ж., 1980), Н. А. Охонько и И. В. Отюцким в Кабардино-Балкарии и в окрестностях г. Зеленокумска в Ставропольском крае (Охонько Н. А., Отюцкий И. В., 1982).

В 1982 г. Н. В. Анфимов раскопал грунтовый болгарский могильник VII—IX вв. у аула Казазово в Адыгее (Тарабанов В. А., 1983). Здесь же открыт новый памятник с трупосожжением VIII—IX вв. Он имеет по погребальному обряду и инвентарю близкие аналогии с могильниками Дюрсо, Молдавановка. Видимо, эти памятники принадлежали какой-то тюркской группе в составе болгарских племен VII—IX вв. н. э. (Пьянков А. В., 1986).

В свете новых археологических открытий можно твердо сказать, что после распада великой Болгарии Кубрата, болгарские родоплеменные группы широко расселились в Степном Предкавказье, в частности в Ставропольской возвышенности, в районе Кавказских Минеральных Вод, в Карачаево-Черкессии и сопредельных районах Кабардино-Балкарии.

Возможно, эти районы являлись составной частью Великой Болгарии Кубрата, хотя из-за недостатка материала трудно твердо говорить об этом. Помимо того, видимо, под Гипийскими горами, откуда Аспарук ушел на Запад, Ананий Широкаци подразумевает Ставропольскую возвышенность.

В целом третий этап, охватывающий последние три десятилетия, характеризуется большим фронтом целенаправленных и систематических археологических исследований во многих районах Северного Кавказа, которые позволили собрать обширный материал но истории рассматриваемых народов. И накопленный яркий и ценный материал позволил перейти к критической проверке источников, работ предшественников, разобраться во многих спорных вопросах и приступить к более углубленной разработке различных аспектов истории изучаемых народов.

О больших масштабах исследовательских работ красноречиво свидетельствует то, что на основе археологического материала были написаны начальные главы «Очерков истории Карачаево-Черкессии» (1967), «Истории Дагестана» (1967) и «Истории КабардиноБалкарской АССР» (1967).

О размахе работ по изучению истории названных народов красноречиво свидетельствует и то, что в этот период вышли из печати серии трудов по различным вопросам истории этих народов. Так, гуннам и савирам посвящены работы В.Г. Котовича, Ю.Р. Джафарова, Г. В.

Хауссига, М. А. Сейдова (Котович В Г., -1У75; Джафаров Ю. Р., 1979; Джафаров Ю. Р., 1985; Хауссиг Г. В., 1982; Сеидов М. А., 1975). В последнее время историю гуннов особенно плодотворно изучает Л. Б. Гмыря. Она в кандидатской диссертации и в статьях освещает военно-политическую историю, происхождение, расселение, экономику, социальное устройство, религиозные верования их (Гмыря Л. В., 1980). Еще раньше историей гуннов вообще и гуннов Северного Кавказа в частности, занимались Н. В. Пигулевская (Пигулевская Н. В., 1940) и др. Из последних работ, имеющих отношение к гуннам, следует отметить книгу В. Б. Ковалевской, где имеется ряд ценных выводов о них. В частности, по ее мнению, гунны задолго до IV в. «находились на Кавказе» (Ковалевская В. В., 1984, с.

96).

Малоразработанной проблеме истории гуннов — общественному строю посвящена статья И. Е. Ермоловой, которая на основе анализа письменных источников говорит о наличии у гуннов родовой аристократии, к которой принадлежали предки Аттилы. Она на основе анализа источников доказывает наличие у них рабства (Ермолова И. Е., 1984).

Большое значение для изучения истории гуннов имеют также труды Г. В. Цулая.

Представляется логичным его вывод о том, что в повествовании об овсах в хронике «Жизни Вахтанга Горгасала» речь идет не о аланах, как это принято в литература, а о гуннском союзе племен Северного Кавказа (Цулая Г. В., 1979, с. 91).

В 1970—1980 гг. историю названных народов активно изучали Я. А. и Г. С. Федоровы, которые болгарам, хазарам и половцам посвятили ряд статей и публикаций. Г. С. Федоров защитил диссертацию, посвященную культуре населения Дагестана изучаемого периода. Их книга «Ранние тюрки на Северном Кавказе» — первая специальная монография о изучаемых народах (Федоров Я. А., Федоров Г. С, 1978).

Ряд статей и книгу посвятил хазарам известный специалист по истории древних тюрков Л. И. Гумилев (Гумилев Л. И., 1964). По словам Л. И. Гумилева «К началу VIII в.

Хазарря превратилась в мощную державу», остановившую арабов и объединившую ЮгоВосточную Европу» (Гумилев Л. И., 1966, с. 106).

Большой вклад в изучение истории этих народов вносят труды А. В. Гадло. Его монография «Этническая история Северного Кавказа в IV—X вв. н. э. » (Л., 1979) — первая большая работа специально посвященная этнической истории региона. В книге, вслед за М. И. Артамоновым, тщательно изучены разноязычные письменные источники IV—X вв. и создана довольно стройная картина этнической истории края. Автор на основе тщательного анализа источников приходит к выводу о том, что доминирующая роль в изучаемый период в истории Северного Кавказа принадлежала тюркам, а не аланам, как принято в кавказоведческой литературе» (Гадко А. В., 1979, с 9—11).

В книге и в других работах он изучает кардинальные вопросы истории народов Северного Кавказа. Большую ценность представляет собой также его локализация отдельных тюркских племен, родоплеменных групп и военно-политических центров, суждения о социально-политической истории, религиозных верованиях и т. д. (Гадло А.

В., 1983; Гадло А. В., 1985; Гадло А. В., 1986). Главный недостаток цен ной и полезной работы в том, что в ней не использованы археологические материалы, накопленные ко времени издания работы.

Большое значение для историографии хазар имеют труды М. Г. Магомедова. Его работы отличаются умелым, комплексным использованием письменных и археологических источников. В ряде статей и в книге «Образование Хазарского каганата»

он основательно освещает основные кардинальные проблемы истории и культуры Хазарии в начальном этапе его существования: им освещены военно-политическая история, этнокультурные связи, хозяйство, развитие ремесла, вопросы внешней и внутренней торговли, образование городов и развитие культуры. Важной заслугой его является еще то, что он впервые комплекс памятников связал с конкретным хазарским этносом;

систематизировал и обобщил (Магомедов М. Г., 1969; Магомедов М. Г., 1975; Магомедов М.

Г., 1975; Магомедов М. Г., 1975; Магомедов М. Г., 1977; Магомедов М. Г., 1980; Магомедов М. Г., 1983).

В целом Хазария в его работах «предстает перед нами как раннефеодальное государственное образование, в котором, взаимно восполняя друг друга, переплелись оседло-земледельческие традиции мобильностью и военно-политической активностью» (Магомедов М. Г., 1983, с. 193).

Важнейшее значение для изучения темы, в частности, для историографии хазар, имеют труды известного историка А. П. Новосельцева (Новосельцева (Новосельцев А. П., 1982;

Новосельцев А. П., 1987).

Особую ценность представляет для историографии раннесредневековых тюрков недавно вышедшая книга А. П. Новосельцева о хазарах (Новосельцев А. П., 1990 г.).

В работе серьезно и обстоятельно изучаются почти все важные аспекты истории хазар и Хазарского государства. В частности, темой специального исследования являются вопросы происхождения хазар, образование и развитие Хазарского государства, этнический состав населения, экономика и социальные отношения, государственный строй, идеология.

Для нас особую ценность представляют разделы, посвященные арабо-хазарокавказским, хазаро-византийским, хазаро-аланским отношениям. Почти все вышеназванные вопросы истории Хазарии были объектом исследования многих ученых еще до А. П. Новосельцева. Тем не менее, данная монография является важным событием в историографии хазар и займет достойное место в хазароведении.

Она выгодно отличается от трудов многих его предшественников, изданных в СССР, тем, что автор разнообразные и разноязычные письменные источники о хазарах глубоко изучил в оригиналах. Поэтому в работе много новых и оригинальных суждений о хазароалано-болгарских отношениях, о времени распада Хазарского Каганата, о локализации похода руссов на Кавказ, об отсутствии связей хазарской верхушки с домом АшинаТюркского Каганата, о необходимости локализации Берсилии не только в СевероВосточном Кавказе, но и Центральном Предкавказье, и на нижней Волге. Но некоторые положения и суждения автора кажутся спорными.

В частности, его осуждения о роли хазар в истории Восточной Европы, а также положения о том, что аланы политически не были подчинены хазарам и др. Это произошло, на мой взгляд, потому, что автор, максимально мобилизовав письменные источники, недооценил археологические материалы.

Итак, огромная работа, проведенная советскими археологами в 1960—1980-х гг., позволила создать объективную картину возникновения, возвышения и гибели Хазарского каганата, сумевшего «на протяжении почти двух веков противостоять крупнейшим государствам того времени — Византийской империи и Арабскому халифату» (Плетнева С. А., 1967, с. 190). Этот вывод археологов совпадает с мнением ученых других специальностей. Так, по словам тюрколога И. А. Баскакова «Хазарское царство в эпоху своего могущества (VIII—IX вв.) занимало вместе с подчиненными ему народами огромное пространство, охватывающее весь юго-восток Европы и почти всю европейскую территорию современной России» (Баскаков И. А., 1985, с. 16).

Весомый вклад в историографию тюркских народов внесли и вносят труды В. А.

Кузнецова, Е. П. Алексеевой, В. Б. Ковалевской и др. В. А. Кузнецов, пожалуй, один из первых среди кавказоведов занялся изучением памятников тюркских народов. Ему принадлежат первые статьи о культуре болгар Северного Кавказа. Он первым предпринял попытку выделить тюркские элементы в раннесредневековой археологической культуре Северного Кавказа. Многие вопросы истории тюркских народов, в частности, такие важные, как тюрко-аланские, тюрко-кавказские связи, этногеография и ряд других проблем им изучаются также в последующих работах и монографиях (Кузнецов В. А., 1971;

Кузнецов В. А., 1980; Кузнецов В. А., 1984).

В связи с изучением этногенеза карачаевцев и ногайцев, историей изучаемых народов обстоятельно занималась и Е. П. Алексеева. В ее книгах, посвященных народам области, имеются специальные и обстоятельные очерки о болгарах и кипчаках (Алексеева Е. П., 1963; Алексеева Е. П. 1971).

Специальные и содержательные статьи о кипчаках и болгарах написали Т. М. Минаева (Минаева Т. М., 1964), 3. В. Анчабадзе (Анчабадзе 3. В., 1960), В. Б. Ковалевская (Ковалевская В. Б., 1981), В. М. Батчаев (Батчаев В. М., 1980). Большое внимание истории ран-несредневековых тюрков отводит в своих работах также В. Б. Виноградов. Предельно актуальным и своевременным звучит его призыв о необходимости «составления и издания новой этнополитической карты Северного Кавказа, на которой, кроме алан, должны занять подобающее им место и тюркоязычные ЕТНОСЫ и группы» (Виноградов В.

Б., 1980). Книгу, ряд статей и публикаций посвятил истории и археологии изучаемых народов также автор этих строк (Биджиевых. X., 1983; 1984; 1985; 1988; 1989 и др.).

Из опубликованных в последнее время работ следует отметить книгу М. М. Мизиева, где автор изучает многие серьезные вопросы истории названных народов, начиная от вопроса времени появления на Северном Кавказе до роли их в истории региона. Книга затрагивает также многие аспекты средневековой истории алан Северного Кавказа.

Большое значение для нашей темы имеют также труды известного специалиста по истории и культуре древних тюрков С. Г. Кляшторного. Его перу принадлежит ряд статей и публикаций, посвященных мифологии и религиозным верованиям изучаемых народов (Кляшторный С. Г., 1984).

Важную ценность имеют для историографии изучаемых народов труды тюркологовязыковедов, работающих в центральных и местных научных учреждениях. Не имея возможности сколько-нибудь подробно остановиться на этих работах, отметим среди авторов: Н. А. Баскакова (Баскаков Н. А., 1969), А. М. Щербака (Щербак А. М., 1961), К. М. Мусаева (Мусаев К. М., 1984), М. А. Хабичева (Хабичев М. А., 1971), М. 3.

Закиева (Закиев М. 3., 1978), Б. X. Акбаева (Акбаев Ш. X., 1984), X. Хаджилаева (Хаджилаев X., 1970), С. Я. Байчорова (Байчоров С. Я., 1989), а также ираниста В. И.

Абаева (Абаев В. И., 1949) и кавказоведа Н. С. Джидлаева (Джидлаев Н. С, 1970).

Наконец, несравненно большую ценность представляют для историографии изучаемых народов переводы и исследования разноязычных источников, проделанные дореволюционными и советскими авторами (Эмин, Н. О., 1893 ; Пат канов К., 196 1;

Караул ов Н. А., 1903; Коковцов П. К., 1932; Пигулевская Н. В., 1941; Минорский В. Ф., 1963; Заходер Б. Н., 1962; Вестборг Ф., 1908; Скржинская Е. Ч., 1960; Кондратьев С. П., 1957; Чичуров И. С, 1976; Буниятов 3. М., 1981; Джанашвили М., 1897; Левченко М. В., 1953, Хвольсон Д. А., 1869; Цулая Г. В., 1979).

Антр оп ол оги ей тюр кских народов занимались Г. Ф. Дебец (Дебец Г. Ф., 1948); В.

В. Гинзбург (Гинзбург В. В., 1951); Кондукторова Т. С. (Кондукторова Т. С, 1967); О.

Исмагулов (Исмагулов О., 1962); А. Г. Гаджиев (Гаджиев А. Г., 1975). Особенно много сделал в изучении антропологии народов Кавказа, в том числе тюркских, известный советский антрополог В. П. Алексеев (Алэксэев В. П., 1964; Алексезв В. П., 1974; Алексеев В. П., 1984 и др.).

Несмотря на широкий размах историко-археологических исследований, ряд проблем остается малоизученными и спорными. Так, до сих пор остаются невыясненными этногенез и происхождение северокавказских гуннов, сабир, хазар, болгар и других племен.

Думается, что они, как и многие народы средневековья, имели сложный и смешанный этничгский состав. В их состав в процессе продвижения с востока к западу влился значительный угорский и ираноязычный элементы. В условиях Северного Кавказа тюркские племена не только испытали влияние высокой культуры местных племен, но и инкорпорировали в свой состав значительный сармато-аланский и кавказский компонент.

Нерешенным остается также вопрос о хазарах и о колыбели их культуры, о границе Хазарского каганата и территории расселения болгар. Нет устоявшегося мнения по вопросу локализации военно-политических центров хазар и других племен раннего средневековья, хотя в этом направлении в последние годы проделана большая работа, благодаря усилиям С.

А. Плетневой, В. Г. Кстовкча, А. В. Гадло, М. Г. Магомедова и др. Требует своего решения кардинальный вопрос кавказоведения — вопрос взаимоотношений и связей пришлого (кочевого) и местного (оседлого) населения, политической и этнокультурной роли их в истории народов региона.

Таким образом, в изучении истории и археологии тюркских народов, как и других народов Северного Кавказа, достигнуты большие успехи. Переломным моментом в ее развитии стало восстановление автономии карачаевцев и балкарцев, ликвидированной в 1943— 1944 гг.

Наука за последние годы развивалась наступательно и быстрыми темпами. Выдающуюся роль в развитии науки на Северном Кавказе сыграли русские ученые, научные силы Москвы, Ленинграда, Баку и других городов бывшего СССР. Работы советских ученых привели к важным открытиям, выводам, и заключениям. Так, советскими учеными доказано, что «кочевнические племена были не только грабителями, но и стимуляторами технического и культурного развития. Целые периоды в истории Евразии определяются в свете взаимосвязи кочевнического и оседлого быта» (Ельницкий Л. А., 1977, с. 5).

Выше перечисленные работы не исчерпывают всех проблем истории изучаемых народов.

Необходимо усалить изучение разноязычных письменных источников, ономастику. Надо мобилизовать данные этнографии и фольклора.

Важно продолжить и расширить фронт изучения археологических памятников, ибо накопленный в результате раскопок богатый археологический материал показал, что для истории народов Северного Кавказа основным источником является археологический, так как письменные источники фрагментарны и использование их имеет свою специфику и трудности.

§ 2. Изучение раннесредневековых поселений Карачаево-Черкессии и Центрального Предкавказья Начало археологического изучения рассматриваемой части Северного Кавказа было положено в конце XVIII в. О памятниках этого региона писали или их: изучали путешественники, чиновники, краеведы и ученые. Но до революции поселения не раскапывались.

Первым исследователем, специально занимавшимся археологическими раскопками средневековых посел ен и й, бы ла Т. М. Мина ева. Т. М. Мина ева в 1939—1940 гг.

приступила к раскопкам одного из интересных археологических комплексов изучаемой:

территории — Гилячского городища, расположенного к югу от г. Карачаевска. Работы на нем были прерваны войной и были возобновлены в 1960 году. Работы на городище велись с перерывами до 1968 года. На нем были исследованы оборонительные, жилые, хозяйственные, культовые и другие объекты (Минаева Т. М., 1965, с. 61—64; Минаева Т.

М., 1989, с» 123—134; Минаева Т. М., 1971, с. 37).

Т. М. Минаева в 1951—1955 гг. проводит большие раскопки на городище Адиюх.

Благодаря многолетним и большим раскопкам основательно была изучена планировка и топография, сложная система крепостных сооружений, десятки жилищ, хозяйственных и других построек. Раскопки Адиюхского городища дали богатый материал о социально-экономическом развитии и культуре алан VIII—XII вв.

(Минаева Т. М., 1955, с. 129—172; Минаева Т. М., 1955, с. 110— 119; с. 57—60; Минаева Т. М., 1971, с. 44—45). Т. М. Минаева в 1951 г. одновременно с названным памятником приступает к раскопкам другого, не менее интересного Кубинского городища, где велись раскопки в 1951, 1956, 1959 гг. На городище были открыты, впервые на территории Карачаево-Черкессии, полуземлянки и землянки, а также изучена мощная оборонительная система памятника (Минаева Т. М., I960,, с. 156—188, Минаева Т. М., 1971, с. 45).

В течение трех лет (1956, 1958, 1959 гг.) Т. М. Минаевой было исследовано поселение в устье реки Узун-Кол, в верховьях Уллу-Кама. Здесь также были открыты и изучены оборонительные сооружения, жилище, загон для мелкого рогатого скота, могильник.

Поселение и могильник относятся к VI—VII вв. и, по мнению автора, раскопки, являются сезонным поселением (Минаева Т. М., 1971, с. 39). Трудно согласиться с такой интерпретацией данного поселения. На поселении зафиксирована целая система оборонительных сооружений: башни, остатки стены, рва. При наличии таких элементов обороны вряд ли речь должна идти о сезонном поселении: какая необходимость на сезон строить оборонительные сооружения.

В 1967 г. Т. М. Минаевой производились раскопки Инджур-Гатинского городища. На городище была открыта и изучена оборонительная стена, сооруженная по периметру городища, крепостная стена цитадели и двухэтажная башня — основное сооружение цитадели. Т. М. Минаева городище относит к IX— XI вв. (Минаева Т. М., 1968, с. С7— 98). В целом раскопки Т. М. Минаевой дали очень ценный материал по изучаемому региону, но, к сожалению, основная часть материала до сих пор не опубликована. В ее очень ценном исследовании «К истории алан Верхнего Прикубанья по археологическим данным», поселениям отведено очень скромное место, но обстоятельно изучены погребальные памятники, в частности, скальные могильники (Минаева Т. М., 1971).

Другим крупным исследователем, интересы которого были связаны с древней и средневековой археологией изучаемой территории является один из ведущих археологов Северного Кавказа Е. П. Алексеева. Она, начиная с 1951 г., систематически и самоотверженно ведет изучение археологических памятников Карачаево-Черкессии разных эпох. Для нашей темы большую ценность представляют ее раскопки в 1952 -1954 гг.

поселения Тамгацик, где были открыты каменные и турлучные постройки V—VI вв.

(Алексеева Е. П., 1955, с. 73—79).

В 1960 году Е. П. Алексеева производила раскопки на Кызыл-Калинском и Римгорском городищах (Алексеева Е. П., 1963).

В 1963—1964 гг. Е. П. Алексеевой производились впервые раскопки на Хумаринском городище (Алексеева Е. П., 1971, с. 53—55, 132—135).

Результаты своих многолетних исследований Е. П. Алексеева обобщила в серии книг, посвященных актуальным вопросам истории и археологии народов КарачаевоЧеркессии. Ее перу принадлежит капитальный труд «Древняя и средневековая история Карачаево-Черкессии», являющийся лучшим историческим исследованием о народах Карачаево-Черкессии. В этой работе глубоко и серьезно изучены многие сложные вопросы истории народов Карачаево-Черкессии, в том числе вопросы этногенеза и социальноэкономические проблемы (Алексеева Е. П., 1971). Ее исследованиям присущи глубина анализа и широкий исторический взгляд.

Третьим крупным исследователем археологических памятников названного района является В. А. Кузнецов, который с 1952 г. по настоящее время ведет большую плодотворную работу. Он особенно много сделал в изучении памятников Зеленчукского района Карачаево-Черкессии. В 1952—1953 гг. он в составе экспедиции Пятигорского госпединститута вел разведки и раскопки памятников по рекам Большой Зеленчук, Кривая и Кяфар (Кузнецов В. А., 1954, с. 345— 351). В течение многих лет, начиная с 1960 г. В. А.

Кузнецов вел раскопки Нижне-Архызского городища. Здесь им открыты и исследованы самые разнообразные объекты, начиная от христианских храмов до жилых и хозяйственных построек.

В. А. Кузнецовым были проведены также серьезные работы на поселениях в районе Кисловодска, в частности на Римгорском и Терезинском (Уллу-Дор-бунла) городищах (Кузнецов В. А., 1961, с. 205—216). Результаты своих исследований он обобщил в ряде монографий и десятке статей, посвященных, главным образом, истории и культуре алан Северного Кавказа (Кузнецов В. А., 1962; Кузнецов В. А., 1971; Кузнецов В. А., 1984 и др.). Его исследования отличаются глубиной анализа, масштабностью поставленных проблем и смелостью выдвигаемых концепций.

Благодаря усилиям названных трех археологов проделана большая работа по изучению средневековых поселений района. Они являются ведущими археологами Северного Кавказа.

Многие годы изучением средневековых памятников Северного Кавказа, в том числе рассматриваемой территории, занимается В. Б. Ковалевская. Для наглей темы особенно интересны ее раскопки в 1975— 11976 гг. на городище «Указатель» в Малокарачаевском районе Карачаево-Черкессии.

Разведками В. Б. Ковалевской в разные годы в Малокарачаевском районе в долине Эшкакона обнаружено большое количество средневековых поселений, составляющих единую систему и имеющих между собой зрительную связь (Ковалевская В. Б., 1978, с. 122—123, Ковалевская В. Б., 1981, с. 84—85; Ковалевская В. Б., 1984, с. 147).

Полезную работу по изучению средневековых памятников окрестностей г. Кисловодска и Малокарачаевского района Карачаево-Черкессии в течение многих лет проводил А. П.

Рунич. Он обстоятельно и детально описал крепостные, культовые, жилые и общественные постройки Римгорского городища (Рунич А. П., Михайлов Н. Н., 1976, с. 162—182).

Изучением средневековых поселений вышеназванного района занимался также Г. Е.

Афанасьев. Им были изучены оборнительные сооружения, планировка, жилище и хозяйственные постройки городищ, района Кисловодска (Афанасьев Г. Е., 1975, с 53— 61).

В 1970—1980 гг. разведки и раскопки в верховьях Кубани проводил Я. А. Федоров. В частности, его экспедиция работала на поселениях в урочище Джа-нукку и урочище Сынлаарты. Здесь им изучены остатки каменных построек и погребальных памятников;

(Федоров Я. А., Эльканов У. Ю., 1979, с. 68—73).

В 1978 г. отряд Донской экспедиции ИА АН СССР,. возглавляемый И. С. Каменецким, изучал памятники верховьев Большой Лабы, Теберды, Аксаута (Зельдина В. Я., Каменецкий И. С, Пушкина Г. А., 1979, с. 127). В 1979 г. отряд Северокавказской экспедиции ИА АН СССР провел разведки в долинах Теберды, Аксаута, Уллукама и Учкулана (Рябова В. Я., 1980, с. 175).

В 1981—1982, 1989 гг. У. Ю. Эльканов проводил раскопки Нижне-Архызского городища (Эльканов У. Ю., 1984, с. 137—138). В 1983—1984 гг. В. Н. Каминский и И. В.

Каминская проводили раскопки на Первомайском городище (Каминская И. В., Каяиский В. Н., 1986, с. 54—55; Каминский В. Н., 1984, с. 74—75).

В течение 1981—1985 гг. планомерным изучением поселений разных эпох Ставропольской возвышенности занимался Н. А. Охонько. Для нас особый интерес представляют его разведки на поселениях VIII—X вв. По результатам разведок он опубликовал обзорную статью (Охонько Н. А., 1988).

Автор настоящей работы на протяжении более 20 лет также занимается выявлением и планомерным изучением раннесредневековых поселений Карачаево-Черкесии и Центрального Предкавказья (Ставропольский и Краснодарский края) (Биджиев X. X., 1982, с. 59—83).

В течение 1974—1987 гг. экспедицией нашего института проведены раскопки в Хумаринском (Биджиев X.X., 1983), Кяфарском (Биджиев X.X., 1989) и Римгорском городищах (Биджиев X.X., 1987), а также в Джамагатском поселении в Карачаево-Черкесии. Особенно плодотворны результаты многолетних работ в Хумаринском городище.

В 1982, 1983, 1985 гг. экспедиция института под руководством автора провела серьезные археологические раскопки на поселениях Краснодарского и Ставропольского краев. В Краснодарском крае работы были сосредоточены в трех поселениях, расположенных в окрестностях г. Армавира. Это городище «Кизиловая Балка», поселения у хутора Горская Балка и у водохранилища около того же хутора (Биджиев X. X., 1985; Биджиев X.

X., 1989).

В Ставропольском крае экспедиция работала на поселениях, расположенных около станиц: Филимо-новский, Камнебродский, Китаевского, а также на городище у с.

Пелагиада (Биджиев X. X., 1985). В этих поселениях были исследованы оборонительные, жилые и хозяйственные постройки, а также собран богатый керамический комплекс VIII—X вв. Названные работы были первые раскопки на поселениях Центрального Предкавказья хазаро-болгарского времени. До нас в степной зоне не были проведены какие-либо раскопки.

Изучение других поселений Карачаево-Черкесии и Центрального Предкавказья сопровождалось зачисткой культурных остатков, закладкой шурфов, съемками и картографированием (Биджиев X. X., 1982). Такие работы были проведены на более чем в 100 городищах и поселениях. Так, были изучены Каракентское, Первомайское, Красновосточное, Байталчанканское, Красногорское, Клевцовское, Терезинское, Амгатинское, Курлукское, Балашовское, Инджурга-тинское, Кызыл-Калинское и многие другие памятники (Биджиев X. X., 1982, с. 59—83).

В плане наших задач следует специально отметить, что автором в течение 1969— 1989 гг. в верховьях Кубани, Теберды, Кумы, Подкумка, Большого Зеленчука открыто и исследовано множество поселений (Биджиев X. X., 1983, с. 37). Ценность их в том, что во многих из них, расположенных в труднодоступных местах, хорошо сохранились остатки оборонительных, жилых и хозяйственных построек, которые очень важны для изучения общественной жизни, топографии, планировки, материальной культуры и других аспектов поселения (Биджиев X. X., 1989, с. 23-24).

Из этих поселений почерпнуто большое количество богатого и яркого материала, ибо во многих из них так хорошо сохранились различные постройки, что можно их изучать без раскопок. В качестве примера можно называть Кяфарское, Амгатинское, Джашырынкалинское, Джанукинское городища (Биджиев X. X., 1983, с. 125). В Тебердинском ущелье в 1974 и 1978 гг. только между г. Тебердой и аулом Верхняя Теберда были зафиксированы остатки 20 поселений и могильников, расположенных на берегах правых и левых притоков р. Теберда. То же самое можно сказать о памятниках верховьев Кубани, Кумы, Большого Зеленчука.

Во многих из этих поселений изучены без раскопок несколько десятков жилых и хозяйственных построек, крепостные и культовые объекты. Например, в Кяфарском городище исследованы более 100 жилых и хозяйственных построек, остатки крепостных стен. Жилые и хозяйственные постройки сохранились настолько хорошо, что им не хватает только кровли и перекрытия (Биджиев X. X., 1989, с. 16). Крепостные стены сохранились на высоту от 2 до 3-х м {Биджиев X. X., 1989, с. 10). То же самое следует сказать о жилых и крепостных сооружениях Амгатинского городища (Биджиев X, X., 1982, с. 62). Здесь зафиксированы остатки более 30 построек и крепостная стена, которая сохранилась до высоты 2,2 м (Биджиев X. X., 1982, с. 62).

На городище Джанукку зафиксированы 13 построек прекрасной сохранности (Биджиев X. X., 1983, с. 125). Большое количество построек хорошей сохранности зафиксированы и изучены на поселениях: Гидам, Ачитара, Агур, Гымылдык (Биджиев X.

X., 1982, с. 61—62), Красный Карачай, Хасаут (Биджиев X. X., 1989, с. 23—24) и многих других.

Итак, автор располагает большим и ярким полевым материалом, добытым многолетними изысканиями его и других археологов. Не вызывает сомнения то, что они подлежат неотложной систематизации и обобщению, ибо эти материалы являются неиссякаемым источником для изучения социальной, хозяйственной и идеологической жизни населения.

Специальных работ, посвященных изучаемой проблеме, нет. Первый небольшой очерк о поселениях и жилищах Карачаево-Черкессии содержится в книге Е. П. Алексеевой, изданной еще в 1971г. (Алексеева Е. П., 1971).

Материалы Нижне-Архызского городища тщательно обобщены в работах В. А.

Кузнецова. В специальной работе, посвященной памятнику, он рассматривает городище как остатки аланского города Магаса, вслед за Л. И. Лавровым, В. И. Марковиным и X. Д.

Ошаевым (Кузнецов В. А., 1986, с. 230—247). В. А. Кузнецов еще раньше попытался интерпретировать Римгорское городище как остатки аланского города Фуст, упоминаемого константинопольским монахом Епифанием (Кузнецов В. А., 1971, с. 149—151). Наконец, он недавно резиденцию аланского царя Дургулеля Великого локализовал на Кяфарском городище (Кузнецов В. А., 1988, с. 76—89). Эта гипотеза интересна, заслуживает внимания, но для окончательного решения требуются дальнейшие стационарные изыскания средневековых археологических памятников края. Вообще исследования В. А.

Кузнецова показывают перспективность и важность осмысления археологического материала в комплексе с данными письменных, лингвистических и фольклорных источников. Особого внимания в этом отношении заслуживает для нашей темы его книга «Нартский эпос и некоторые вопросы истории осетинского народа», где уделяется большое внимание алано-тюркским связям, происходившим в интересующей территории и времени (Кузнецов В. А., 1980, с. 82—115).

Наконец, в недавно вышедшем фундаментальном труде «Степи Европы в эпоху средневековья», изданном институтом археологии АН СССР, четвертая и восьмая главы, написанные В. Б. Ковалевской, посвящены археологии Северного Кавказа. Автор изучает археологические памятники Северо-Кавказского региона, в том числе поселения данной территории (Ковалевская В. Б., 1981, с. 83—93). Материалы поселений, исследованных В.

Б. Ковалевской, рассмотрены также в ее очень ценной книге «Кавказ и аланы»

(Ковалевская В. Б., 1984).

Некоторые итоги своих исследований автор настоящей работы опубликовал в статьях, публикациях, докладах и в книге, изданных в местных, центральных и зарубежных научных учреждениях (Биджиев X. X., 1982, 1983, 1984, 1985, 1989 и др.).

ПОСЕЛЕНИЯ

Арабский историк и географ ал-Масуди в X в. о аланским царстве писал: «Его царство состоит из непрерывного ряда поселений: когда утром запоют петухи, ответ им доносится из других частей царства ввиду череполосицы и смежности селений» (Минорский В. Ф., 1963, с. 205). Данная характеристика целиком соответствует многочисленности поселений на изучаемой территории. Они многочисленны и разнообразны. В рассматриваемом регионе в настоящее время известно более 200 городищ и селищ. В равнинной и предгорной зоне они располагаются по долинам рек вдоль основных водных артерий густой, непрерывной цепью. В горной зоне они расположены в труднодоступных местах, в балках и урочищах (рис. 1).

Выбор места для поселения в изучаемую эпоху имел большое значение, ибо от него зависело многое, в том числе планировочная структура его. При выборе места существовали ряд требований, которые обычно старались соблюдать. Одним из главных требований являлась естественная защищенность или удобство для обороны от нападения.

Поэтому поселения расположены в удобных для жизни местах, обжитых в течение многих веков и многослойны. Как обычно, в предгорных и горных районах часто поселения располагались в труднодоступных местах: на мысах, на утесах, на хорошо защищенных склонах, и при первой же необходимости рельеф местности использовали как защитное средство.

Важное значение придавали также вопросам водоснабжения, наличие пригодных для земледелия угод, пастбищ, защищенность от ветров. Когда поселения находились на склонах гор, они располагались на солнцепеке.

Указанные и ряд других факторов были универсальными с древнейших времен до средневековья при выборе места для поселения, ибо «до тех пор, пока существуют люди, история природы и история людей взаимно обуславливают друг друга» (К. Маркс и ф.

Энгельс, 1948, с. 16).

По местонахождению, географическому принципу поселения можно разделить на три группы: степныэ, предгорные и горные.

По планировке и топографии, а также по ряду других существенных признаков, их с определенной оговоркой можно разделить на две большие группы.

Памятники первой группы представлены открытыми поселениями — селищами, не имеющих оборонительных сооружений. Они, в свою очередь, делятся на два типа.

Поселения первого типа, расположенные в степных районах, не имеют крепостных сооружений, но имеют сплошной культурный слой, насыщенный фрагментами керамики и костями животных. Поселения указанного типа составляют большую часть памятников VIII—X вв. степного Предкавказья. Они главным образом расположены в бассейнах Кубани, Кумы и Егорлыка, которые являлись важными артериями Северного Кавказа. По ним пролегали торговые трассы, соединяющие предгорья и горы Кавказа с Предкавказьем, Поволжьем, Черным и Каспийским морями.

Наиболее характерными памятниками этого типа являются Краснобродское, Филимоновское, Ташлинское, Горькая Балка и другие поселения, расположенные в степной зоне рассматриваемой территории. (Рис. 2).

Их много и в предгорной части края. Они также расположены по долинам рек и многие из них имеют значительную площадь, а также выразительный культурный слой. Среди них наиболее интересными являются Инжич-Чукунское, Эльбурганское, Тамгацикское, НовоКубинское, Псыжское, Абазактское, Бесленеевское и другие.

Для поселения этого рода (Картджуртское, Учку-ланское, Гилячское, Джамагатское, Гидамское, Ачитарское и т. д.), расположенных в горной части, хорошо защищенных рельефом местности, характерно небольшая площадь, наличие и исключительно хорошая сохранность каменных построек жилого, культового и хозяйственного назначения.

Некоторые памятники, расположенные в горной зоне, представляют собой поселения, состоящие буквально из нескольких построек. Причем такие поселения располагались очень близко друг от друга. В качестве примера можно назвать поселения Тебердинского ущелья (между а. Верхняя Теберда и г. Теберда зафиксированы более 20 поселений) (Биджиев X. X., 1982, с. 59—60). (Рис. 3). Очевидно, такие памятники представляли собой патронимические кварталы родовых поселений. Жители рядом расположенных поселений были родственниками и, часто, вели свое происхождение от одного предка. В пользу этого свидетельствуют исследования этнографов. Так, по словам М.О. Косвена «она (патронимия — X.Б.) представляет собой группу семей, больших и малых, образовавшихся в результата разрастания и сегментации одной патриархальной семейной общины, сохранявшихся в той или иной мере и форме хозяйственное, общественное и идеологическое единство и носящих общее патронимическое, т. е. образованное от собственного имени главы разделившейся семьи, наименование» (Косвен М. О., 1964, с. 97).

Как уже отметили, благодаря труднодоступности, на их территории исключительно хорошо сохранялись каменные постройки. Так, например, поселение Джанукку, расположенное на вершине горы-останца, вытянутое с севера к югу на 180 м, занимает южную, наиболее высокую и труднодоступную часть горы. На северной — более пониженной части — располагается обширный могильник. Памятник исключительно труднодоступен.

Гора имеет особенно крутые склоны с запада, востока и юга. Путь к памятнику идет с севера — со стороны могильника. Здесь была вырублена скала и уложена узкая тропинка к вершине горы, где располагается городище. Дорога настолько крутая, что по ней не каждый человек может подняться к вершине горы. Видимо, в древности к вершине поднимались по подставной деревянной лестнице, которую при необходимости убирали. Памятник имеет не- большую площадь — менее одного га, но было густо застроено каменными постройками различных форм и размеров. Нами зафиксированы более 13 построек четырехугольной и круглой формы, сооруженных из обработанных и равных плит песчаника без связывающего раствора (Биджиев X. X., 1983, с. 125).

Как уже отмечали, благодаря труднодоступности на их территории исключительно хорошо сохранялись каменные постройки. Судя по многочисленности каменных построек, предназначенных для загона скота, экономическую базу населения составляло животноводство с преобладанием мелкого рогатого скота. Памятники указанного типа преимущественно расположены в труднодоступной горной части края: в бассейнах Кубани, Большого и Малого Зеленчуков, Кумы, Подкумка, Урупа и т. д. Так, нашими работами в 1979 году только в одном Т ебердинском ущелье их открыто более 20 поселений. Их много и в других ущельях Карачаево-Черкессии. Как уже было отмечено, они по площади небольшие и представляют собой родовые и патронимические поселения.

Для поселений второго типа характерно отсутствие сплошного культурного слоя и незначительность находок на поверхности. Последние, главным образом, характерны для степных районов региона и, видимо, представляют собой кочевья населения еще не перешедших к оседлой жизни. Поселения указанного типа открыты и исследованы нами и другими авторами в различных районах Ставрополья, например, в Тамузловке, в Ташле и в других пунктах Предкавказья (Гадло А. В., 1976; Гадло А. В., 1980; Биджиев X. X., 1985; Биджиев X.X., 1989; Охонько Н. А., 1988,,. с. 259—278).

Вторую группу составляют укрепленные поселения. Они по планировке и сложности оборонительных сооружений разделяются на три типа.

К первому типу относятся укрепленные одночастные поселения. Они тяготеют к степным и предгорным районам края. Наиболее характерным памятником указанного типа в предгорной части является городище недалеко от с. Садовое Адыге-Хабльского района (рис. 3). Оно в плане имеет четырехугольную форму с закругленными углами и по периметру обнесено каменной стеной, которая в настоящее время прослеживается в виде валообразной насыпи шириной 2,25 м, при высоте 1,5—2 м. Памятник, насколько можно судить по современному состоянию, имел проезд, сооруженный в западной части стены. Общая площадь городища составляет 30 га. На его территории никаких находок не сделано, что затрудняет ее датировку. Но если учесть, что укрепленные поселения на территории Карачаево-Черкессии преимущественно возникают в VII—XIII вв., то можно и этот памятник отнести к раннему средневековью. Следует сказать, что это единственный памятник, имеющий в плане форму правильного четырехугольника на территории Карачаево-Черкессии. (Биджиев X. X., 1982, с. 66). Их много в степных районах Центрального Предкавказья. Одним из наиболее интересных и крупных памятников указанного типа является городище Кизиловая Балка под г. Армавиром (рис. 4).

Памятник находится на правом высоком берегу Кубани. Его территория хорошо защищена естественными преградами и укреплена земляными сооружениями. Так, с севера он надежно защищен труднодоступной и глубокой балкой. На западе и на юго-западе края памятника обрываются в долину Кубани. Городище остается открытым с восточной стороны. С этой стороны его были сооружены глубокий ров и вал параллельно друг к другу длиной около 700 м. Ров и вал, сооруженные между балкой и крутым берегом Кубани, плотно закрывают путь к городищу и замыкают его от внешнего мира (Биджиев X. X., 1989, с. 24—25).

Н. В. Анфимов и А. В. Гадло почему-то рассматривают памятник как селище (Анфимов Н.

В., 1982., Гадло А. В., 1976, с. 157). Трудно объяснить, почему это городище считают селищем, ибо невозможно не заметить его мощные естественные и искусственные оборонительные сооружения. В действительности он представляет собой довольно крупное городище с площадью более 20 га, культурный слой памятника толщиной от 0,30 до 1,10 м насышен фрагментами керамики и костями животных (Биджиев X. X., 1989, с. 24—27).

Большая площадь, ярко выраженный культурный слой с многочисленными остатками жилых и хозяйственных построек, мощная фортификация свидетельствует о том, что оно являлось одним из крупных памятников в средней Кубани. Видимо, оно являлось центром одного из крупных родов Кавказской Болгарии VIII—X вв. н. э., игравшей не последнюю роль в насыщенный политическими событиями период.

Второй тип представлен двухчастными поселениями. Они наиболее хорошо представлены в предгорной и горной части изучаемого региона. Наиболее характерными памятниками указанного типа являются Инджургатинокое, Красновосточное, Балашовское, Амгатинское, Кольцегорское и другие городища. Среди них по планировке можно выделить два вида (рис. 6).

ВИД А. Памятники этого вида состоят из собственного города или крепости и открытого поселения, примыкающего к нему. Укрепленная часть их обычно расположена в труднодоступных местах: на мысах, на останцах, на утесах, на хорошо защищенных плато и т. д. Одним из интересных памятников указанного типа является Амгатинское городища, расположенное высоко в горах в Тебердинском ущелье. Оно находится у истоков речки Амгата на вершине горного хребта. На вершине хребта имеются три скальных отрога с труднодоступными склонами. На вершине указанных отрогов расположено городище. Каждый отрог укреплен по периметру стеной. Но особенно сильно укреплен северный отрог, который опоясан по периметру тремя параллельными каменными стенами. Жилые, хозяйственные, культовые постройки располагались на вершине отрога и между двумя стенами. Открытое поселение примыкало к городищу с юговосточной стороны. Оно начинается с долины Теберды и занимает склоны, плато, на вершине которых расположено городище. На городище с селища ведет по южному склону хребта серпантином горная тропинка (Биджиев X. X., 1983, с. 111— 112). Немало памятников указанного типа, укрепленная часть которых расположена на хорошо защищенных естественными преградами мысах (рис. 5, 6).

В качестве примера, можно назвать городище, расположенное на южной окраине а. Красный Восток в верховьях р. Кумы (рис. 7). Мыс, на вершине кото- рого располагается городище, с южной стороны ограничен балкой Жанбера, с северной стороны балкой Калеж.

На восточной стороне край мыса имеет крутые склоны и обрывается в долину р. Кумы.

На территорию городища можно попасть с северо-западной стороны, где мыс с узким перешейком соединяется с основным массивом гор. Здесь городище укреплено мощной каменной стеной, остатки которой прослеживаются в виде валообразной насыпи. Вдоль стены тянутся остатки различных построек. Въезд на городище был на юго-западном конце мыса, над верховьем балки Жанбера. Он был вырублен на отвесной скале. Открытое поселение располагалось в долине р. Кумы и примыкает к городищу с восточной стороны (Биджиев X. X., 1983, с. 116).

ВИД Б. Памятники этого вида также располагаются в труднодоступных местах и состоят обычно, из цитадели и собственно крепости. Так, Инжурга-тинское городище, контролировавшее в средние века отрезок трассы с долины Кубани в Ззленчукское ущелье, было расположено на плоской взршине горного отрога, хорошо защищенного природными преградами, имело четкое двухчастное деление (цитадель и собственно крепость), а также было по периметру обнесено крепостной стеной в комплексе с башнями (рис. 3, 8—10). (Биджиев X. X., 1983, с. 28).

Третью группу составляют поселения, близкие по планировке к предыдущим памятникам. Отличаются от них тем, что имеют более высокий уровень планировки и, главным образом, для них характерно четкое трехчастное деление: цитадель, собственно крепость и открытое селище. Наиболее характерными памятниками указанного типа являются Первомайское, Ка-ракентское, Адиюхское, Кяфарское, Байталчапкан-ское, Учкурское, Кызыл-Калинское, Курлукскоэ, Клян-Ярское и др уги е гор одища (Биджиев X. X., 1983 Г с. 52). Среди этой группы встречаются памятники, которые поперечными крепостными сооружениями разделены на 4 и более части (Биджиев X. X., 1983, рис. 52, 1, 2, 4, 6, 7, 9) (рис. 3).

В качестве примера можно назвать Курлукское, Клевцевское, Терезинское, Адиюхское, Кызыл-Калинское и другие городища. В частности, Курлукское, Адиюхское, Первомайское и другие городища поперечными укреплениями были разделены на 3 или отсека. Клевцевское городище, расположенное на правом берегу Большого Зеленчука с площадью более 14 га, было разделено поперечными рвами на пять отсеков (Биджиев X.X., 1983 г с. 117).

Но названные городища по планировочной структуре ничем не отличаются от других поселений этой группы. Точнее, они также, как и остальные поселения, состоят из трех частей: цитадели, собственно крепости и селища. Поэтому мы их не выделяем в отдельную группу. Можно только отметить, они свидетельствуют о более глубокой социальной дифференциации общества и, как будет сказано дальше, были сооружены в эпоху возвышения и расцвета алакской государственности в X—XIII вв. Они тяготеют к бассейнам рек, к важным хозяйственным и военным трассам местного и международного значения. Внутри этой группы образуют отдельную группу большие поселения. К этим памятникам можно отнести Нижне-Архызское, Римгорское, Кубинское, Терезинское, Каракентское, первое Татарское городища. Им присущи почти все элементы, характерные для средневековых раннефеодальных городов: сложная планировка и социальная структура, мощные крепостные, жилые и культовые сооружения, высокий уровень развития разнообразных ремесел, большая площадь и так далее.

Время возникновения и существования поселений городского типа хронологически совпадает с двумя крупными историческими событиями — с установлением господства на Северном Кавказе Хазарского Каганата в VIII в. и монгольским нашествием в начале XIII Для населения городов, помимо всего указанного, была характерна религиозная и этническая пестрота (Алексеева Е. П., 1971, с 143). Так, в Нижне-Архызском городище проживали язычники, мусульмане и христиане. В составе населения были представлены ираноязычные, тюркоязычные и кавказоязычные этносы.

То же самое можно сказать о населении Хумаринского, Кяфарского, Кубинского и ряда других городищ. (Рис. 11).

Для укрепленных поселений весьма характерна также сложная система оборонительных сооружений,, свидетельствующая о высокой строительной культуре и глубокой социальной дифференциации общества.

Древние строители исключительно умело сочетали природные условия и искусственные укрепления. По своему функциональному назначению, характеру и материалу строительства крепостные сооружения подразделяются на две группы.

Первую группу составляют земляные укрепления,, представленные рвами, валами и сторожевыми форпостами — холмообразными возвышениями. Укрепления названного типа имеют широкое распространение» но наиболее характерны для памятников степной зоны. Это естественно. Земляные укрепления представляют важную составную часть городища степной зоны. Здесь, обычно, редко встречаются каменные сооружения и вся система укрепления состоит из рвов и валов.

В этой связи большой интерес представляют укрепления первого Татарского городища, расположенного на труднодоступном мысе, ограниченного с трех сторон глубокими оврагами, усиленными экскорпированными склонами. С напольной стороны городище было укреплено тройной линией мощных рвов и валов, достигающей длины около 400 м.

Более того, по верху внутреннего вала была возведена каменная стена усиленная пристенными и выносными круглыми башнями, замыкавшая оборонительные сооружения городища (рис. 7).

Основательно были укреплены также дорога и въезд на городище, где максимально использованы защитные свойства рельефа, местности — крутые склоны и искусственные сооружения, позволяющие оборонять их с минимальным числом защитников. Так, дорога на городище была защищена с левой стороны обрывом, а с правой стороны валом. Въезд фланкировался двумя мощными башнями круглой формы. Наконец, цитадель городища, сооруженная на краю мыса, была укреплена внушительным рвом и валом длиной 116 м.

(Минаева Т. М., 1949, с. 125—127; Охонько Н. А., 1988, с. 271).

Имеющиеся материалы позволяют говорить о нескольких видах конструкции земляных укреплений. Наиболее простым и распространенным видом является ров — глубокая траншея с внушительными размерами и вал, насыпанный из грунта, вынутого из рва.

Такая конструкция была характерна, например, для оборонительных сооружений городища Кизиловая Балка, исследованного нами в 1985 г. Ров и вал городища были изучены нами, траншеи, заложенной в центральной части оборонительной стены. Ров в.

верхней части имел ширину 8 м, в нижней — 5,8 м. Стены рва отвесные. Вал был сооружен из грунта, выбранного из рва (Биджиев X. X., 1989, с. 38) (рис.. 4). Интересно отметить, что в процессе изучения вала, в центральной части траншей зафиксированы несколько ямок от кольев с диаметром 0,20—0,25 м и остатки истлевшего дерева. Такая конструкция земляных сооружений характерна многим памятникам степной зоны (Минаева Т. М., 1949, с. 126), а также некоторым городищам предгорной зоны, имеющим монументальную каменную фортификацию. Такие простые земляные укрепления возводились в Евразии, в том числе на Северном Кавказе, в древности и в средние века повсеместно (Флавий Вегеций, 1940, с 280—284; Плетнева С. А. 1989, с. 20;

Афанасьев Г. Е., 1987, с. 89—113; Анфимов Н., 1958, с. 25—33).

Что касается ямок от кольев на валу городища Кизиловая Балка, то, видимо, они представляют собой остатки деревянных укреплений на валу. Известно, что в древности, «в тех случаях, когда вал городища не мог явиться достаточным препятствием для нападающего, его дополнительно защищали» (Шперк В. Ф., 1948, с. 36) палисадами и частоколами.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 
Похожие работы:

«Аарон Бек, Артур Фримен КОГНИТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ РАССТРОЙСТВ ЛИЧНОСТИ Aaron Beck, Arthur Freeman Cognitive Therapy of Personality Disorders, 1990 Серия: Практикум по психотерапии Издательство: Питер 2002 г. В книге представлен обзор литературы по теоретическим и прикладным вопросам когнитивной психотерапии, обсуждаются общие проблемы диагностики и лечения, дается анализ формирования схемы и ее влияния на поведение. Подробно раскрыты следующие основные темы: влияние схем на формирование...»

«Говард Л. Блэкмор Охотничье оружие стран мира от Средних Веков до Двадцатого столетия Моему отцу, Дадли Блэкмору (1879-1941), любившему сельские красоты Предисловие В настоящей книге, предназначенной для коллекционеров, я попытался описать все известное мне оружие, использовавшееся на охоте, включая и те разновидности, которые военные историки обычно относят к этнографии. Описывая, например, арбалеты невозможно не упомянуть веерный арбалет – основное метательное оружие аборигенов. Оно требует...»

«REGENTS EXAM IN GLOBAL HISTORY AND GEOGRAPHY RUSSIAN EDITION GLOBAL HISTORY AND GEOGRAPHY FRIDAY, JANUARY 30, 2009 The University of the State of New York 9:15 A.M. to 12:15 P.M., ONLY REGENTS HIGH SCHOOL EXAMINATION ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ И ГЕОГРАФИЯ Пятница, 30 января, 2009 г.— только с 9:15 до 12:15 Имя и фамилия ученика Название школы _ На соответствующей строке выше напишите Ваше имя и название школы печатными буквами. Затем откройте последнюю страницу этого буклета; это страница для ответов на...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК АЗЕРБАЙДЖАНА ИНСТИТУТ ИСТОРИИ им. А.А.БАКИХАНОВА ФАЗИЛЬ ОСМАНОВ ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА КАВКАЗСКОЙ АЛБАНИИ IV в. до н.э. - III в. н.э. (на основании археологических материалов) Баку – 2006 1 Рекомендовано к печати Учёным Советом Института истории имени А.А. Бакиханова НАН Азербайдлсана Научный редактор: к.и.н. Р.С.Меликов Рецензент: д.и.н. К.Г.Алиев к.и.н. Г.Дж. Джабиев 073 Османов Ф.Л. История и культура Кавказской Албании IV в. до н.э. - III в. н.э. (на основании...»

«Министерство образования и науки РФ Федеральное агентство по образованию Благовещенский государственный педагогический университет Д.В. КУЗНЕЦОВ ПРОБЛЕМЫ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА И ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ ЧАСТЬ II ИРАКСКИЙ КРИЗИС Благовещенск Издательство БГПУ 2009 ББК 66.4 (533) Печатается по решению К 89 редакционно-издательского совета Благовещенского государственного педагогического университета Кузнецов, Д. В. Проблемы Ближнего Востока и общественное мнение: в 2-х частях. Часть II: Иракский кризис /...»

«Н.В. Благово СОВЕТЫ НАЧИНАЮЩЕМУ ГЕНЕАЛОГУ Приняв для себя решение о написании истории рода, своего, своих знакомых или какого-либо исторического лица, постарайтесь как можно лучше осознать то, что вы начинаете создавать исторический документ (а не очередное школьное сочинение), т. е. документ, который будет, как минимум, храниться в вашей семье и передаваться из поколения в поколение, или, что вполне возможно – будет опубликован и поступит в библиотеки. Поэтому отношение к такому труду должно...»

«Помпеев Юрий Александрович, 1938-го года рождения, работает в жанре литературного факта. Автор более 20 книг. Его главный интерес – всегда судьба человека в новейшей истории. Основные книги: Хибинская Спарта (1971 г.), По тревоге (1968 г.), С такими людьми (1973 г.), трилогия Мятежники (1985 – 1989) и другие. ЮРИЙ ПОМПЕЕВ КРОВАВЫЙ ОМУТ КАРАБАХА Содержание “КриК” после Ходжалы Ноябрь 1987 года: Горбачев, Бжезинский, Аганбегян и Пьер Дюмон Февраль 1988 года: “Корректоры”, лидеры “Карабаха” и...»

«Библиотека Московской духовной академии – сокровищница духовного знания Международный библиотечный проект Создание научно-богословской библиотеки на иностранных языках BookLetA4_05F2.indd 1 02.03.2011 10:43:31 Библиотека Московской духовной академии: прошлое, настоящее, будущее. BookLetA4_05F2.indd 2 02.03.2011 10:43:32 Свято-Троицкая Сергиева Лавра в Сергиевом Посаде BookLetA4_05F2.indd 3 02.03.2011 10:43: Царские Чертоги с храмом Покрова Божией Матери (ныне Московская духовная академия)...»

«И.Н.Данилевский Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII вв.) Москва, Аспект пресс, 1999, c.289-313. [Фрагмент из книги] Приложение 1 ПУСТЫЕ МНОЖЕСТВА НОВОЙ ХРОНОЛОГИИ НЕСКОЛЬКО ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ЗАМЕЧАНИЙ Как рассчитать длину шара? Услышав или прочитав этот вопрос, человек, у которого от геометрии остались только смутные школьные воспоминания, в первое мгновение скорее всего, начнет судорожно вспоминать формулы. Но тут же спохватится: таких формул нет и быть не может. Длина и шар -...»

«ПЕРЕПИСКА ИЗ ДВУХ УГЛОВ Н.Н.Ге Что есть истина?. Христос и Пилат 1890 ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ МИХАИЛ ГЕРШЕНЗОН ПЕРЕПИСКА ИЗ ДВУХ УГЛОВ ПОДГОТОВКА ТЕКСТА, ПРИМЕЧАНИЯ, историка -ЛИТЕРА ТУРНЫИ КОММЕНТАРИЙ И ИССЛЕДОВАНИЕ РОБЕРТА БЁРДА ВОДОЛЕЙ PUBLISHERS ПРОГРЕСС-ПЛЕЯДА МОСКВА - 2006 УДК 882 БКК 84 (2Р) 6-5 И 20 Иванов Вяч., Гершензон М. И20 Переписка из двух углов / Подг. текста, прим., ист.-лит. комм, и иссл. Роберта Бёрда - М.: Водолей Publishers; Прогресс-Плеяда, 2006. - 208 е.: ил. ISBN 5...»

«Борис Докторов Так случилось или так должно было случиться. Матмех ЛГУ, шестидесятые и не только. Сборник воспоминаний / Под ред. Д.Эпштейна, Я.Шапиро, С.Иванова. - СПб.: ООО Копи-Р Групп, 2011. С. 195Введение Этот текст не связан с анализом множества событий, с определением их вероятностей, с исчислением вероятностей перехода из одного состояния в другое. Тем не менее, речь в нем явно пойдет о совокупности каким-то образом взаимосвязанных событий, образовавших цепь длинной в 50 лет, а – может...»

«Из истории общественной мысли © 1994 г. А.И. ЧЕРНЫХ ДОЛГИЙ ПУТЬ К ГРАЖДАНСКОМУ ОБЩЕСТВУ (РЕФОРМЫ 1860-х ГОДОВ В РОССИИ) ЧЕРНЫХ Алла Ивановна — кандидат философских наук, старший научный сотрудник Института социологии РАН. Говорят, зачем нам понимание нашего прошлого, коль скоро мы порвали с ним, поскольку мы строим нашу жизнь на совершенно новых основаниях. Но тем самым мы игнорируем один наиважнейший момент в восторге и упоении от того, каким образом Реформа изменила русскую традицию, мы...»

«Речевые информационные технологии ФОНОДОКУМЕНТ Д.т.н., профессор В.Р.Женило (Академия управления МВД России), М.В.Женило (МТУСИ), С.В.Женило (МФТИ) Вопросы исследования признаков монтажа фонограмм всегда были и остаются трудно разрешимыми. Поэтому, видимо, на одном из последних научно-практических совещаний, проводимых по плану МВД России (Томск, 2000) по вопросам совершенствования производства криминалистических фоноскопических исследований и экспертиз, эксперты практики открыто поставили...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации Северо-западный институт Рекомендовано для использования в учебном процессе История (направление Социальная работа) [Электронный ресурс]: учебно-методический комплекс / ФГБОУ ВПО Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации,...»

«Выражаю огромную признательность Григорию Явлинскому, благодаря которому это издание стало возможным, Инге Ландер и Хубертусу Яну за их неоценимую помощь и моей жене, без чьей поддержки эта книга не появилась бы на свет. К истории попытки образовать ответственное Посвящаю моим дочерям – Кате и Соне министерство в I Государственной Думе Москва Российская объединенная демократическая партия ЯБЛОКО 2011 Содержание УДК 9. ББК 63.3(2) К К21 Кара-Мурза В.В. Реформы или революция: К истории попытки...»

«Перевод с болгарского М. МИХЕЛЕВИЧ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА Москва 1977 Предисловие С. МАШИНСКОГО Иллюстрации художника Ю. ГЕРШКОВИЧА Оформление художника Г. КЛОДТА (С) Издательство Художественная литература, 1977 г. Э. СТАНЕВ И ЕГО КНИГИ Эмилиян Станев, крупнейший современный писатель Болгарии, сидит в своем небольшом рабочем кабинете, расположенном в доме на одной из тихих, боковых улиц Софии. Волевое, энергичное лицо. Скользящая по нему мягкая ироничная улыбка и острый, сосредоточенный...»

«М Ц К ОСКОВСКИЙ ЕНТР АРНЕГИ Алексей Малашенко Дмитрий Тренин ВРЕМЯ ЮГА Россия в Чечне, Чечня в России Ге н д а л ь ф • Москва • 2002 УДК 323(470+571)+355.48(470+571)“1992/.” ББК 66.3(2Рос)31 М18 Рецензент профессор, доктор исторических наук В. В. Наумкин Малашенко А., Тренин Д. М18 Время Юга: Россия в Чечне, Чечня в России / Моск. Центр Карнеги. — М.: Гендальф, 2002. — 267 с. ISBN 5 88044 145 8 Книга посвящена последствиям Чеченской войны для России. Авторы ис следуют изменения в политической...»

«Министерство экономического развития Российской Федерации Санкт-Петербургский филиал Государственного университета – Высшей школы экономики Рассмотрен и одобрен на заседании Ученого совета СПб филиала ГУ-ВШЭ Председатель Совета _ А.М.Ходачек _ 2008г. ОТЧЕТ по результатам самообследования специальности 030503.51 Правоведение Санкт-Петербург 2008 ОТЧЕТ по результатам самообследования специальности (направления) 030503.51 Правоведение проведенного в 2007/.2008 учебном году На основании Приказа...»

«И. А. Крупеников ПРИРОДА ВСЕГДА ПРАВА КИШИНЕВ КАРТЯ МОЛДОВЕНЯСКЭ 1989 ББК 20.1 К 84 Отрецензировал и рекомендовал к изданию доктор географических наук А. М. Леваднюк Редактор М. Шапиро Крупеников И. А. К84 Природа всегда права. — Кишинев: Картя Мол­ довеняскэ, 1989. — 128 с. В книге с привлечением большого числа исторических источников рассказыва¬ ется о былом и настоящем ландшафта молдавских Кодр, склоновых пространств, реки Днестр и его бассейна, черноземов — главного богатства республики....»

«НОРАВАНК НА УЧНО-ОБ РАЗОВАТЕЛЬ НЫЙ ФОНД Александр МАНАСЯН КАРАБАХСКИЙ КОНФЛИКТ КЛЮЧЕВЫЕ ПОНЯТИЯ И ХРОНИКА Ереван – 2005 УДК 325 ББК 66.3 (2 Ар) М 230 Манасян А. Карабахский конфликт: Ключевые понятия и хроника. — М 230 Ер. НОФ “Нораванк”, 2005. - 216 с. Ключевые понятия, в которых представляется Карабахская проблема, и принципы, предлагаемые для ее урегулирования, получают разноречивые толкования в дипломатических и политических кругах. Между тем сама история конфликта, отраженная в...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.