WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 ||

«Валентине Николаевне Ярской, первопроходцу социальной работы в постсоветской России НУЖДА И ПОРЯДОК: история социальной работы в России, ХХ в. Сборник научных статей Под ...»

-- [ Страница 11 ] --

Размышляя об «антидисциплине» и «тактиках» в терминах де Серто, мы поняли, что модель идеального воспитанника, очищенного от ее или его прошлого и сформированного по принципам советского образа жизни, полностью не была реализована в рамках «Красного городка». Дети, поступающие сюда для государственного воспитания, привносили с собой определенные ценности и ожидания из своего недавнего прошлого, часть этого предыдущего опыта действовала навстречу детдомовскому опыту и практикам социалистического воспитания, а часть сопротивлялась ему. Они формировали эмоциональные связи с товарищами и воспитателями, строили свои идентичности, создавали и реализовывали уникальные биографические проекты. Они не растворялись в большом коллективе, но искали квазисемейных отношений, нуждались в личных интересах и личных привязанностях. Контекстом этих процессов была общность, коллективность, которая сочетала индивидуализированную дисциплину и коллективную деятельность, включая пионерские линейки, походы, детализированные формальные и неформальные правила и уклады. Эти правила создавали особую культуру, которая была целью социальной работы с детьми, оставленными без попечения родителей. Да и сама система воспитания и дисциплинирования не целиком воплощала в себе программу создания нового человека – это была скорее смесь установок и практик, содержащих и идеологические элементы, и операциональные компромиссы, необходимые для поддержания нужного уровня интеграции, и собственные ценности педагогов, воспитателей, которые не были идеальными проводниками политической линии партии.

Впрочем, были и те, кто очень старался, например одна из воспитательниц: «Очень активная такая была, комсомолка, и было у нас комсомольское собрание – мы все присутствовали, и Галя, и другие ребята, которых родителей тоже забрали. Так она обращается к Гале – её принимают в комсомол: "Галя, у тебя отец враг народа, вот как ты, если бы он сейчас [здесь] был, ты бы его сейчас осудила?" – Мы сидели, старшие девчата, так нам это не понравилось, как же ты такой вопрос задаешь? А она [Галя] говорит: "Если бы он был! Но я не уверена". Мы её всё равно в комсомол приняли, Галю, но этот ответ "но я не уверена" [воспитательнице] очень не понравился. Она неплохая была, но чересчур была партийная, чересчур, прям за партию. Вот. Остальные у нас вообще были хорошие воспитатели, я говорю, они были как матери, все-все-все!» (Перфилова).

Охрана в детдоме была мягкой и не особенно стесняла детей, некоторые из охраняющих взрослых чувствовали себя в таком же зависимом положении и охотно шли на возможные компромиссы: «Вот тётя Лиза, которая стояла у дверей, вот выпускала когда: "Тётя Лиза, пусти, я пойду вот мороженку куплю, у меня четыре копейки есть – тогда мороженое четыре копейки. – Да меня ведь уволят. – Тётя Лиза, я вот… можно… – Ну беги". И все, вот знаете, как-то к нам относились очень хорошо. Очень хорошо» (Перфилова). Это высказывание о «хорошем отношении» отражает гибкость системы, способной приспосабливаться и к внешним, и к внутренним требованиям, выстраивать неформальные договоренности.

Другой стороной безопасности в учреждении был недостаток индивидуального пространства и приватности. И хотя воспитанники называли его «наш дом», они все же испытывали в некотором смысле бездомность, которая, по словам С. Бойм, не только поэтическая метафора. По аналогии с жизнью в плотно населенной коммунальной квартире, «Я» можно было забыть, как собственный дом или даже комнату [Бойм, 2002. С. 116].

Кроме взрослых – воспитателей и представителей администрации, мастеров производственного обучения – инструментами соблюдения порядка были сами дети, организованные в определенную систему иерархий и ответственностей, отчетов и рапортов. Упоминаются, в частности, дежурные, которые отвечали за поддержание порядка в спальнях: «А там то же был распорядок обязательно. Подъём, линейка, выходили на линейку, рапортовали, так же у нас отряды были, вот рапортуем, что случилось, дежурные выделялись, это пока мы там на линейке, дежурные всё убирали, постели, всегда был везде порядок» (Перфилова). Власть взрослых укреплялась созданием иерархии, определенных организационных форм, посредством которых желаемый порядок было возможно создавать и поддерживать: «Лидия Фёдоровна, она проверяла нас в школе, всегда ходила, по параллелям, сегодня она проверяет одну параллель, потом другую и так далее, а дома будет соответствующий, детский совет собирается, и она выносит на обсуждение детского совета вот проступок такого-то и такого-то» (Войцеховская). Эти отношения между воспитанниками развивались в русле концепции единого социально-трудового воспитания В.Н. Сороки-Росинского – известного ученого и руководителя знаменитой школы для трудновоспитуемых им. Ф.М. Достоевского в Петрограде (Рес-публика ШКИД), в которой взрослые и дети являлись частью общей системы управления: «Детский дом рассматривается нами, сторонниками социально-трудового воспитания, как детская трудовая коммуна, где дети и воспитательский персонал составляют тесную группу содружественного творчества»

[Сорока-Росинский, 1991. С. 136].

Для бывших воспитанниц эти иерархии являлись элементами идеологической системы, предлагаемой им взрослыми, порядка, который имел одобряемые формы. Характерны с этой точки зрения рассуждения о создании и поддержании своеобразной детской бюрократии, призванной служить этой системе и имеющие отличительные черты модели воспитания по Макаренко: «Швейная мастерская шила платья, платья и фартуки, но фартуки не каждый раз, вот только кто дежурил в столовой, вот у них были эти фартучки, или кто дежурил по комнате, по этажу дежурил. То есть это своеобразное отличие было, ото всех отделён какой-то властью. Я потом когда штудировала Макаренко вдоль и поперек, и "Флаги на башне" и "Педагогическая поэма", и всё-всё я это через себя пропустила, и думаю, боже мой, какая похожесть, только там у него были совсем отъявленные и отчаянные, а у нас вперемешку были. У нас каждый день начинался с линейки, зарядка, линейка, на линейке получаем задание, какой отряд на какой участок, на какое поле идет. И какой объём работы выполняет. А когда он выполнил работу и своеобразный контроль там вот прошёл, он докладывает на вечерней линейке, как кто выглядел. И кому-то – вымпел, а кому-то – выговор» (Войцеховская).

Фуко пишет о политических технологиях тела, которое в современную эпоху рассматривается, прежде всего, с позиции утилитарного, полезного смысла. Поэтому дисциплина производит подчиненные и упражняемые тела, «послушные»

тела. Дисциплина увеличивает силы тела (с точки зрения экономической полезности) и уменьшает те же силы (с точки зрения политического послушания)… она отделяет силы от тела: с одной стороны, превращает его в «способность», «пригодность», которые стремится увеличить, а с другой – меняет направление энергии, могущества, которое может быть ее результатом, и превращает его в отношение неукоснительного подчинения [Фуко, 1999. С. 201, 202].

В этом ключе можно рассматривать порядок, дисциплину и наказания за ее нарушения, как и допустимые отклонения, уловки и манипуляции правилами, бытовавшие в советском детском доме 1930–1940-х годов. Критерии порядка находятся здесь в неразрывной связи с возможными нарушениями, среди которых были допустимые и недопустимые поступки. Взрослые следили за соблюдением правил, которые регулировали допустимую и недопустимую деятельность: «Воспитательница так за нами следила, чтоб никто не приходил, чтобы мы никуда не удалялись, вот… Везде был порядок…»

(Перфилова). Информант вспоминает, как девочки летом на детдомовской даче развешивали выстиранное нательное белье, и воспитательница укоряла, что на виду повесили. Порядок здесь предстает и в другой своей форме – надлежащее место для вещей. В воспоминаниях проступки в основном рассматривались как нарушения порядка хранения: «Вот, например, один раз, что-то мы, я не знаю, что-то мы сотворили, не знаю что, или не убрались вовремя или там чтото…» (Перфилова). Другие проступки состояли в побегах – то есть в нарушении последовательности занятий: «Ну вот, мы решили убежать, я не знаю, вот я сейчас не помню, или фотографии, нам нужно было убежать, или куда-то нужно было…» (Войцеховская). Такие побеги были формой своеобразного коллективного протеста против сложившейся системы, основанной на регулировании поведения, подчинения расписанию: «Надо сказать, вот, дети в основном были дружные, дружные ребята были. Были и такие, которые иногда, вот, ну, иногда убегали» (Перфилова). Как видим, дружность в этом рассказе рассматривается в контексте нарушения распорядка.

Нарушения имели следствием наказания, а наказания составляют важную часть дисциплинарных практик. Во многих случаях они состояли в изъятии из распорядка приятных элементов, которыми являлись, например, работы в саду, связанные с неограниченным доступом к вкусным фруктам: «У нас там были огороды, и поля, и очень хороший сад был, такие были яблоки, груши. И вот что-то мы проштрафились, и значит вот приходит старшая, говорит, ну, давайте, того-то, того-то, девочки, в сад, а она выходит, говорит, наши в сад не пойдут, они не заслужили. Мы в рёв, да как же, Лидия Акимовна, никаких разговоров. Никаких вам садов. Всё. Это наказание» (Перфилова). Среди других форм наказания бывшие воспитанницы упоминают ограничения на купание в пруду, другие повседневные ограничения: «Не пускали куда-то, на прогулку не пустят, и мы часто выезжали в театры, в кино, и вот это было наказание, ты не пойдёшь. Вот тебе наказание. Пожалуйста» (Букварь). Наиболее неприятным, судя по воспоминаниям, стала для одной из жительниц «Красного городка» потеря возможности поехать на Черное море в летний лагерь: «Вот у нас даже знаете, многие ездили в Артек, нам давали путёвки, да, в Артек. Я – нет. Я как раз в это время, ну как, я не то что проштрафилась, я говорю, у меня плохо был русский язык, уже седьмой класс, мне уже заканчивать, вот... экзамен по русскому языку не сдала, ну будешь дома сидеть, не послали меня» (Войцеховская).

Макаренко обвиняли в том, что он применяет наказания, и в колонии им. М. Горького даже есть карцер. Однако основными наказаниями в колонии были: «арест» в кабинете Макаренко, суд на совете командиров, запрет на работу, исключение из колонии [см.: Денищик, 2005]. По мысли Фуко, в отличие от площадных казней и пыток, «техника исправления вытесняет в наказании собственно искупление содеянного зла и освобождает судей от презренного карательного ремесла»

[Фуко, 1999. С. 17]. Уже с конца XVIII века наказание следует «умеренной экономике»: оно должно «исполняться таким образом, чтобы кара была справедливой в меру необходимости предотвращения дальнейших преступлений, и не более того»

[Фуко, 2004. С. 115]. Директор детского дома В.И. Шутов не стал наказывать двух мальчиков, в преддверии праздника разоривших новогоднюю елку; напротив, им, как всем остальным детям, были выданы сладкие подарки, и не было наказания сильнее, чем их собственные чувства стыда и вины.

Для нарушителей дисциплины в «Красном городке»

были предусмотрены формы коллективного воздействия, воспитательные проработки на совете дружины, где товарищи провинившихся воспитанников взывали к чувству коллективной идентичности: «Ну как мы их воспитывали? Стыдили: ну ты что ж, ты где живешь, ты где живешь? Соберёмся, значит, совет дружины, кто-то, председатель [спрашивал]: Ты где живёшь? – В "Красном городке" [с выражением].– Ну и чего ж ты так? Чего же ты позоришь свой "Красный городок"? Ты же знаешь, что этого нельзя делать, ну, будешь давать обещание? – Буду. – Ну смотри, вот перед всеми давай обещание» (Войцеховская).

Значение этой общей идентичности трудно переоценить.

Спустя многие годы жители «Красного городка» говорят о своих товарищах как о членах большой семьи: «Но мы всеми фибрами связаны с этим местом, говорю "мы", потому что не могу себя отделить от огромной семьи детдомовской, собратьев и сестёр. Вот так» (Войцеховская). В контексте интервью, которые удалось собрать с бывшими воспитанниками, производство коллективной идентичности оказывается тесно увязано с помещением детей в порядки детского дома, в систему требований, вне которых они уже не представляли своего существования: «Много у нас так бывало, что назад возвращали, а иногда здесь пойдут, и сами просятся назад в детский дом, не хотят. Уже привыкли к этому режиму» (Букварь).

Сходный критицизм в отношении патронирования и усыновления звучит в фильме «Приемыш» (1929 год, режиссер В. Журавлев). Бездетные супруги берут на воспитание девочку из детдома, но ей не нравится, что дома нет послеобеденного «мертвого часа» и по утрам не заставляют делать гимнастику.

Ей так не хватает детдомовской дисциплины, что она собирается вернуться назад и не приводит угрозу в исполнение лишь потому, что приемные родители дают слово исправиться (инверсия отношений – ребенок наказывает взрослых за недисциплинированность, а они обещают быть послушными) [Нусинова, 2002].

Вместе с тем многие факторы тормозили развитие форм семейного воспитания сирот, альтернативных помещению их в учреждение. Среди таких факторов – случаи жестокого обращения, слабое финансирование, коррупция, апатия среди провинциального персонала и неумелое управление, недобровольное патронирование детей с выделенными государством мизерными средствами, не позволявшими прокормить лишний рот [Bernstein, 2001b. P. 75].

Одна из наших собеседниц вспоминает, как она и другие ученики, будучи «прикрепленными» к младшим детям (то есть фактически выполняя роль воспитателей), пытались спрятать их от потенциальных приемных родителей. Узы между старшими и младшими детьми, как и между детьми и взрослыми, часто становились неразрывными, и метафора «большой семьи» является центральной для наших нарраторов, называвших друг друга «наши сестры», «наши братья». Когда малышей привозили с фронта в 1941–1942 годы, вспоминает Н. Войцеховская, именно старшие воспитанники принимали и мыли их, утирая их слезы, укладывали в постель и оберегали их сон, сжигая грязную и заразную одежду, становясь первыми и ближайшими поверенными в горестях и радостях, новой семьей для сирот войны. «Большая и дружная семья старших и младших воспитанников "Красного городка" не только обогрела нас, но и на всю жизнь осталась для меня неповторимо дорогой. Невозможно забыть, как первые морковки с поля старшие протягивали нам» [Антоневич, 1985].

Соперничество за детей между детдомом и семьей отражало те теоретические и политические дебаты, которые касались меняющихся представлений о том, что составляет интересы ребенка и как их удовлетворить наилучшим для него способом, и проявляло дилеммы трудных времен – голод, войну, разруху, репрессии.

Концепт «культурности» в детском доме воплощался в различных практиках интеграции ребенка в советское общество. В основе этого процесса находились практики гигиены, дисциплины тела, интериоризации правил поведения.

Это достигалось строгим регулированием коллективного поведения посредством групповых форм деятельности (походов, линеек), чередованием отдыха, питания, работы и учебы в расписании. Ментальная формовка происходила в коллективном чтении одобряемой литературы, коллективном обсуждении книг и фильмов, коллективном осуждении девиантов.

Развитие лояльности к политическому порядку осуществлялось созданием и воспроизводством «правильных» иерархий, где руководящие позиции заняты детьми, в наибольшей степени соответствующими ожиданиям воспитателей, а именно, наиболее «культурны», послушны, следуют официально разработанным правилам и ритуалам. Весь процесс вовлечения их в обустроенный порядок был организован взрослыми и осуществлялся под их бдительным контролем, даже если дети демонстрировали элементы самоуправления. Общей целью этого процесса было создание таких условий, когда внешний контроль был интериоризован и становился внутренним культурным императивом воспитанников. Возможно, что этот проект был успешным в целом, а особенно его эффективность повышалась благодаря методу трудового воспитания. Труд, особенно физический, приобрел важную политическую и культурную роль в советский период. В то же время, в условиях скудных ресурсов, труд воспитанников детского дома был основой выживания учреждения и его интеграции в местную экономику.

Экономика детского дома Трудовой процесс является ключевым элементом во всех интервью с бывшими воспитанниками детского дома «Красный городок». Рассуждения о важности труда (в основном индустриального, физического), о его почти мистической сущности вообще типичны для любого человека, выросшего в эпоху 30-х годов. Такие нарративы – естественный продукт политической системы, публично объявившей диктатуру пролетариата в качестве основной доктрины и окружившей труд разнообразной риторикой. Одна из наших собеседниц с малых лет идентифицировала себя с индустриальным производством и даже в своих мечтах грезила о времени, когда можно будет стать полноценным работником какойлибо фабрики: «Я, когда постарше была, гудки заводские… Так хотелось на работу пойти, а воспитательница говорила, что у тебя всё впереди, ещё наработаешься» (Хохлова).

Судя по тем рассказам, которые мы смогли собрать, трудовыми практиками воспитанников поддерживались три экономики выживания, в рамках которых существовал детский дом.

Речь идет об экономике самообеспечения, местной экономике Саратова и государственной экономике победы в Великой Отечественной войне, когда силы всего общества были мобилизованы для военных целей. Степень вовлеченности в эти экономики, судя по всему, варьировалась во времени и зависела от того, какие ресурсы могло дать государство, а какие с неумолимостью отбирало для себя.

Согласно Положению о трудовой колонии от 29 июля 1935 года, «[б]азой трудового воспитания и материальной базой для покрытия всех расходов по колонии является организуемое при каждой колонии производство» [цит по: Гладыш, 2004. С. 349]. Однако это правило применялось не только к таким коррекционным учреждениям, как трудовая колония. Акцент на обязанностях индивида перед социалистическим обществом – это особо значимая черта подхода Макаренко, который был теоретическим и практическим руководством для многих учреждений и специалистов, работавших с детьми. В частности, эти обязанности выполнялись посредством трудовой деятельности.

По меткому наблюдению В. Притуленко, «[в] фильмах 30–50-х годов вы редко увидите детей, находящихся в нормальном для себя состоянии – игре. Экранные ребятишки:

а) борются с вредителями всех мастей (от шпионов до грызунов); б) заседают, то есть проводят сборы, собрания, голосования и митинги; в) трудятся или, в лучшем случае, предаются какому-нибудь развлечению, как правило, не свойственному реальным детям, но зато могущему перерасти в профессию, например – куроводству» [Притуленко, 1995. С. 106, цит. по: Нусинова, 2003]. В самом деле, вместо куроводства («Отчаянный батальон», 1933 год, режиссеры А. Народницкий, А. Угрюмов) может быть кролиководство или же пчеловодство – как в фильме «Золотой мед» (1928 год, режиссер Н. Берсёнев), которое обеспечивает детям самоокупаемость их детской трудовой коммуны [Нусинова, 2003].

Следует отметить, что ни один источник информации о жизни детей в «Красном городке» не упоминает о детских играх или игрушках. Среди подарков ко дню рождения вспоминают вещи, которые могут пригодиться в учебе, труде, физическом и интеллектуальном развитии или в повседневности. В советских учреждениях для детей дни рождения воспитанников отмечали каждые три месяца или даже раз в полгода. Одна из наших рассказчиц вспоминает, как отмечали ее день рожденья вместе с дюжиной других именинников, а «чтобы остальные не мешали, взяли наняли пароход, и тех детей повели строем кататься, на два или на три часа»

(Букварь). Ей тогда подарили «отрез "чайная роза", крепдешин на блузку». Газета от 1948 года описывает один из таких праздников: «Сегодня 9 мая. День Победы. Коллектив детдома отмечает рождение 30 его воспитанников. … Нужно каждому сделать подарок, знать, что преподнести, чем порадовать малышей. На помощь пришли женщины из женсовета.

Несколько дней подряд они наведывались в детский дом, советовались с воспитателями, бегали по магазинам, делали закупки» [Моршнева, 1948]. Какие же подарки получили дети?

В статье приводится список: «Именинники и именинницы получают шелковые платья, готовальни, портфели, нарядные косынки, пионерские галстуки, книги, конфеты». Наряду с личными подарками весь детский дом получает от шефов 500 пакетов со сладостями, 200 галстуков, около 100 томиков художественной литературы, турник, гамаки, кегли, шахматы, домино, акварельные краски, альбомы, пионерский горн.

Экономика самообеспечения состояла из привлечения детей к труду по поддержанию чистоты в помещениях, порядка, производству продуктов питания и одежды. Эта практика была обусловлена не только социально-педагогическими целями, но и отсутствием у администрации «Красного городка» возможности приобрести необходимые товары, продукты (отсутствие денег, нехватка товаров в местных магазинах), а также нехваткой обслуживающего персонала, отсутствием средств на оплату его труда.

Привлечение к труду начиналось с сельскохозяйственных работ – производства продуктов питания. Эти обязанности совмещались с занятиями по школьной программе, их значение для выживания детского дома и детей подчеркивается участием в сельскохозяйственных работах практически с ранней весны до позднего лета: «Вот, высаживали огороды, в шесть утра поднимали, гнали за тридевять земель, но никто не ныл никогда ничего, пололи, сажали, поливали огород, а когда учителя, мы не уезжали, мы долго, в ноябре нас увозили оттуда, учителей нам привозили, мы сидели училися в открытой столовой, класс один, второй, там третий, четвёртый, занимались» (Букварь). Участие в таких работах было обязательным для всех детей независимо от возраста:

«Травинку подбирали вот малявки такие вот, нет, ты посмотри, у тебя не очень чистая грядка, вот ещё там пройди, вот идет и травиночку собирает, на полях работали, работы каждому, каждому было достаточно или с травкой, или с мотыгой, или с чем-то, с чем-то вот другим ещё, обязательно какой-то инструмент в руках, и с лопатой, обязательно работа всем найдется» (Войцеховская). Выращенные таким образом продукты являлись основой питания в течение года – их консервировали и хранили всю зиму:

«[Ямы были] огромные выкопаны, большие, я не знаю вот какой там диаметр, метра три с половиной, такая яма огромной глубиной, всё зацементированное, так солится капуста, помидоры, огурцы, в разных этих, ставится специальная лестница, в вёдра накладывается, поднимается, так что всё у нас, всё своё у нас было, картошки, морковь, свёкла, всё, помидору, всё выращивали, абсолютно» (Букварь).

Что до учебы, следует отметить, что сдвиг в сторону формального академического учения был зафиксирован нашими информантами, говорившими о «бабенках в красных косынках», «выдвиженках», которых позднее сменили учителя школ и мастера производственного обучения. Этот сдвиг в истории «Красного городка» ассоциируется с появлением нового энергичного и умного директора В.И. Шутова и совпадает с изменениями очертаний советской педагогики и психологии в 1930-х годах. Как пишет Л. Эттвуд, «[э]кспе-рименты 1920-х годов все менее соответствовали растущей централизации и авторитаризму сталинского режима. Подход laissez-faire к образованию уже не соответствовал обществу, где росла потребность в обучении, стабильности и контроле.

Школы возвращались к формальному учебному плану и системе экзаменов, утвердив вновь роль преподавания и осознанного учения. Постановление ЦК ВКП(б) от 4 июля 1936 года "О педологических извращениях в системе Наркомпроса" разрушила власть педологов и вернула руководящие позиции в образовательном процессе учителям. Если в 1920-х годах виновной в неудачах детей была среда, то теперь ответственность ложилась на учителей… Доминировавшая в 1920-е годы двухфакторная теория личности, в соответствии с которой личность есть продукт среды и наследственности, эволюционировала в четырехфакторную модель, куда добавились понятия обучения и научения» [Attwood, 1990. P. 37–38, 39].

Другим важным аспектом внутреннего экономического уклада стало поддержание внутреннего порядка – уборка помещений, содержание их в порядке. Для этого использовали разные подручные средства, которые можно было найти на улице, кроме того, такая деятельность, в соответствии с распространенными в это время принципами была устроена по модели трудового соревнования: «Полы некрашеные были. А без конца соревнования, мы стёклышки на улице искали, кирпич красный натирали [для уборки пола], промывали, газетки найдём – постелим, обувь – в стороночку» (Букварь). В это время стеклышки от разбитого оконного стекла, бутылок использовали для выравнивания старых дощатых полов, поверхности столов, осколки кирпича также использовались в этом хозяйстве, основанном на утилизации всех ресурсов без остатка. Это один из примеров многих тактик, которые применялись, чтобы маневрировать, выживать и манипулировать структурным порядком вещей. Словами М. де Серто, «многие повседневные практики (разговор, чтение, прогулка, шоппинг, приготовление пищи и т. д.) имеют тактический характер. И таковы же, в целом, многие "операциональные способы действия": победы "слабого" над "сильным" (будь то сила власть имущих людей или насилие установленного порядка вещей и пр.), умные трюки, знание того, как обходиться с чем-либо, "охотничьи хитрости", маневры, полиморфные симуляции, радостные открытия как поэтичные, так и воинственные» [de Certeau, 1984. P. XIX].

Особый акцент в интервью делается на повседневных способах совладания с недостатком ресурсов, практиках рачительности, взаимосвязанных с задачей конструирования и дисплея гендера: например, рассказ о запасной пятке для починки чулка, которую аккуратная девушка обязательно должна была себе связать, работая на машине для вязки трикотажа, о достижении модного и красивого внешнего вида, который соответствовал бы принятому понятию порядка.

Чтобы зафиксировать складки на юбке-плиссе, ее помещали под матрац, что требовало особой дисциплины тела от девушек, которые должны были спать, не шелохнувшись, дабы исключить любые движения, способные подвергнуть риску качество разглаживаемой одежды: «Вот чем мы располагали: тумбочкой располагали, и кровать. Были у нас плиссированные юбки, так вначале мы выискивали кровати, где не сетка, а доски были, и плиссированная юбка, или юбка со складками, – разглаживали и аккуратненько матрас стелили, и не шевелились ночью, чтоб никаких ненужных складок там не получилось» (Войцеховская).

В арсенале средств для наведения красоты и порядка было множество приемов. Обувь чистили водой, не имея гуталина, а «чтобы воротник рубашки подольше походил на свежий, подкладывали под него с внутренней стороны носовой платок – тем самым сберегали труд прикреплённой девочки, следившей за опрятностью подопечного» [Войцеховская, 1985. С. 57].

Следуя де Серто, мы объясняем влияние доминантной культурной экономики на культуру детдома, в рамках которой ее пользователи осуществляли «бесчисленные и мельчайшие трансформации, чтобы адаптировать ее к своим собственным интересам и правилам» [de Certeau, 1984. P. XIV].

Среди таких процедур этой коллективной деятельности мы уже упоминали о рационализации ресурсов. Важными процедурами трансформации этого экономического порядка были практики питания. Во время войны сильно ощущался недостаток пищи, и в воспоминаниях наших информантов образ еды занимает важное место, но это не только обычный регулярный прием пищи в детдомовской столовой, но и частные, тактические приспособления, которые позволяли разнообразить привычное меню, творчески менять роли детдомовских детей, которым не полагалось принимать участие в приготовлении пищи. Некоторые детали обычного рациона приобретали особый социальный смысл, принимая участие в конструировании иерархического порядка в детском коллективе. Например, горбушка, о которой говорили все наши информанты. Она была настоящим лакомством для детей, и когда в обед открывалась столовая, все бежали туда наперегонки, стараясь занять то место за столом, где уже на тарелке лежала горбушка. Одним из рациональных объяснений ценности горбушки было то, что хлеба в ней больше, кусочек получается толще, когда он с коркой. Более популярное объяснение, которое мы встречаем не только среди детдомовцев, но и среди множества детей той, военной поры, – горбушка «вкуснее». Из каждой буханки хлеба могло получиться меньше горбушек, чем обычных кусков, и это тоже влияло на символическую ценность разных частей буханки.

Другой уловкой в условиях дефицита пищи была практика приготовления мороженого хлеба: «Ну я не знаю, чего, хитрость какая чего, вот, хлеб мы брали, иногда надоедает и хлеб, кусок колом встаёт, чего-то хочется, хлеб мы брали зимой, сейчас как помню, кусочек хлеба вынесем, на ниточку завяжем со всех сторон, и на верёвочке со второго этажа спустим в снег, и завязывали, чтоб заморозилося, утром каждый свою ниточку поднимает, замороженый хлеб ели. – Интервьюер: А для чего это? – Респондент: А как, другой вкус, другой вкус. Не знаю, вот ели, вот так вот» (Букварь).

Хорошо известным деликатесом времен войны был колоб, изготовляемый из отходов подсолнечника при выработке растительного масла. Одна из наших собеседниц вспоминает о практиках экономического обмена с местными жителями:

«Голодно было. Мы когда в школу начали самостоятельно ходить, с портфельчиком, в двадцать пятую школу, вот там где Юбилейный, где Пеший базар, мы старались, не разрешали порции хлеба выносить, там хлеб, хочется чего-то другого, куда-нибудь спрячешь кусочек хлеба, в школу идёшь пораньше, мы шли в двадцать пятую школу, там мимо садика, как будто бы до школы идём, а потом туда завернём, мимо Управления железной дороги – и на Пешку, а бабушки там сидят, а у них на раскладке там, что-то они продают, и колоб у них, кусочки колоба, знаете, что это такое? Это вот масло, жмых вот, подсолнечник делают, отжимают подсолнечное масло, этот жмых сбивают в колоб, очень, между прочим, вкусное. И слышим, детдомовские идут, детдомовские, значит, мы кусочек хлеба отдадим бабушке, вот этот маленький, она даст кусочек колоба взамен, меняли.

Вот этого колоба хватало на все шесть перемен, и уроков, всего на свете» (Букварь).

Еще одним деликатесом была сырая картошка:

«Картошку копали, вот, там нравится какая-то картошка, сырая, красивая, – "можно в туалет?" Ну и бежим в кусты, вроде видят, что ты в туалет, зубами отгрызешь, и сырую картошку вот эту ели…» (Букварь).

Практики совладания с нехваткой ресурсов имелись и в арсенале руководства детдомом. В 30-е годы и позже нехватка работников являлась серьезной проблемой для администрации, которая выходила из этого положения, привлекая воспитанников старшего возраста к выполнению обязанностей воспитателей, нянечек и обслуживающего персонала: «Была своеобразная политика, вот была группа старших воспитанников, вот там они в альбоме есть, старших воспитанников, без которых наше руководство не могло обойтись. Потому что они были вожатыми, они были прикреплёнными 1, и они были мастерицами первоклассными в мастерской, без которых тоже невозможно было одеть и обшить всех, вот без этих невозможно было обойтись... их оставляли, потому что это была дешёвая рабочая сила» (Войцеховская).

После того, как детский дом, благодаря новому энергичному директору обзавелся мастерскими, воспитанники получили возможность изготавливать себе одежду: «В мастерских мы всё на себя шили, вот всё, всё, абсолютно всё. Даже пальто, вот зимнее пальто, и воротник пришивали, и мастерица нам сказала "молодцы", и поставила нам пятёрку, не говоря уже о блузках, о платьицах, о трусиках, и так далее, а в трикотажной мастерской вязали на нас всё, чулки, свитера, шапочки, всё» (Войцеховская). Кроме того, в кооперации с другим предприятиями возможности мастерских позволяли изготавливать и обувь для воспитанников: «А в сапожной… мастерской, вот заготовки приобретали на обувь и мальчишки там шили туфли для девочек. С каблучками даже. А каблучки вытачивали мальчишки в столярной мастерской» (Войцеховская). Такая производственная деятельность детского дома позволила директору поднять уровень жизни воспитанников. Некоторые из бывших воспитанниц, вспоминая худшие годы, говорят о школьных занятиях, когда дети дрожали от холода, кутаясь в одеяла.

Как можно судить по воспоминаниям, со временем, в канун Второй мировой войны, производственная деятельность школьников сделала возможным и производство некоторой продукции для нужд местной экономики. В числе потребителей называют больницу, театр: «Мы делали продукцию, вот я в трикотажной, допустим, работала, мы вязали шарфы, у нас рядом там была больница, там с лишаями лежали, вот мы вязали для них шапочки на голову… вот, вязали мы трико, для театра оперного, ну и для себя, в общем всё, свитера вязали, поэтому я мечтала трикотажницей, потом когда нас стали чаще водить уже в город» (Букварь).

Вклад в местную экономику не ограничивался мелкотоварным Прикрепленными к младшим детям.

производством. Предприятиям – промышленным и сельскохозяйственным – нужна была рабочая сила, которую и находили среди старших воспитанников. Особенно востребованными оказались ребята из детдома в условиях войны, когда многие взрослые работники на предприятиях были мобилизованы на фронт: «Ведь тогда была такая полоса, что требовались на предприятиях вот резерв ребят… это во время войны. Токари, слесари – откуда черпать? Вот не идут у него дела с учебой, но хорошие у него руки, и хороший парень, и дают рекомендации и передают на предприятие» (Войцеховская).

В целом, можно говорить о том, что сложилась целая производственная система, основой которой был труд воспитанников – швейная, трикотажная, столярная, слесарная мастерские, колбасный цех, в которых работали все без исключения, начиная с определенного возраста и совмещая труд с учебой. Одна из наших рассказчиц говорит о том, что такие занятия придавали осмысленность жизни в Красном городке, диктовали режим и требования к дисциплине, они совсем не исключали обязательств учиться школьным дисциплинам в местной школе: «Начальные, маленькие не работали, а старшие все до одного. Некогда было кувыркаться, некогда было хулиганить, некогда было, вот. Конечно, по способностям, если у кого не получалося, у меня получалося, я сидела за машиной, вот этой, продольной, которая вяжет допустим свитер, где-то спускать, всё, и у меня рядом лежала таблица умножения, или стихотворение, или правило какоето и работала, и училася, сломаешь иголку, еще выговор тебе за это надают» (Букварь). Этот труд рассматривался, безусловно, не только как производственная необходимость, но и как обучение будущим профессиям. В основном, такое обучение ремеслу было гендерно специфичным – девочки учились шитью и вязанию, мальчики – сапожному, столярному и слесарному делу, хотя есть и воспоминания бывших воспитанниц о работе в сапожных мастерских, где их успех вызывал особую радость у мастера производственного обучения.

В годы войны мастерские детдома внесли свой скромный вклад и в национальную экономику. Девочки в основном были заняты тем, что изготавливали для фронта трикотажные изделия: «А в войну – так мы всё делали на фронт, всё на фронт.

Вот ящики, мальчишки ящики сбивали и мы набивали эти ящики и кисетами, и шарфами, вот так обматывали, и носками, и перчатки, с двумя свободными пальцами. Вот с двумя свободными пальцами. Чтобы можно было… стрелять» (Войцеховская). Мальчики работали на производстве металлического крепежа и ящиков: «Там столярные, слесарные, токарные мастерские, вот эти мастерские выполняли заказы военные. И они были прикреплены к отдельным предприятиям, потому что эти мастерские работали круглосуточно в военное время. Если какие-то винтики шайбочки, что там было необходимо, то давали знать детскому дому "Красный городок"» (Войцеховская).

Было ли это экономикой выживания или системой оптимизации ресурсов? Очевидно, и то, и другое. Детский дом обладал некоторыми средствами производства – мастерскими, огородами, – да и сами дети рассматривались как трудовые ресурсы – они изготовляли продукцию, нужную фронту, а затем к ним приходили рекрутеры, набиравшие здесь работников для предприятий.

Труд в детском доме в ряде случаев вознаграждался зарплатой, особенно, когда это было производство необходимой продукции для учреждения и внешней экономики. Кроме того, детям разрешалось использовать казенные инструменты и технику для того, чтобы изготовить что-нибудь для удовольствия, для себя, – например, как в случае с отрезом крепдешина, блузку из которого воспитанница сшила себе сама.

В «Педагогической поэме» Макаренко написал о своем важном теоретическом открытии – самоуправлении, контроле снизу, воплощенном им на практике [Макаренко, 1984].

Порядок и экономика детского дома во многом были основаны, по словам Н. Войцеховской, на трех «само-»: «самообслуживание, самоуправление, самовоспитание» [Войцеховская, 1985. С. 55], однако учреждение и дети получали некоторую помощь от «шефов», в качестве которых выступали местные фабрики и общественные организации, а роль директора и персонала трудно переоценить. Дочь директора «Красного городка», Л.В. Шутова, которая росла здесь же, вместе с остальными детьми, проводя с ними дни и ночи, вспоминает, что «[в]месте с Филицей Мамертовной, заведующей бельевой, отец старался избегать одевать ребят в одежду темных тонов. Трудно было в те довоенные годы с их скудным выбором тканей найти нужную расцветку, трудно было с красителями, но делали все возможное, чтобы девочки и мальчики были одеты понаряднее» [Шутова, 1984]. Как-то раз В.И. Шутов перед зимним праздником на собрании в зале призвал детей хорошо учиться, работать в мастерских, вести себя примерно, а он поедет в Москву за хорошей одеждой.

Дети считали дни до его возвращения – и вот грузовая машина, наполненная доверху, въехала во двор детдома… Л.В. Шутова вспоминает, как «Красный городок» посетил Н.А. Семашко. После этого посещения по распоряжению наркома здравоохранения для ребят была организована поездка в Москву [Шутова, 1984].

Впрочем, детский дом для многих его выпускников попрежнему оставался более надежным жизненным миром, нежели предприятие, где они работали и учились в фабрично-заводском училище. Однажды на Первое мая несколько бывших воспитанниц навестили «Красный городок», и, по воспоминаниям Л. Смирновой, «сразу же, как увидели Василия Ивановича, расплакались: грустно стало, что мы уже посторонние для "городка". И Василий Иванович нас понял. Усадил в своем кабинете и долго нас расспрашивал. Потом нас пригласили в столовую, накормили. … Перед уходом нам выдали по две пары белья, вязаные костюмы (трикотажные, из своей мастерской) и туфли. Когда мы уходили, Василий Иванович сказал: "Пусть мальчишки завтра приезжают. Если поизносились – поможем"» [Смирнова, цит. по: Шутова, 1983].

Обсуждаемые нами практики социального воспитания были ориентированы на общественно-полезный труд, укорененный в прагматической педагогике Дж. Дьюи и являвшийся частью педагогической системы Макаренко, популярной в 1930 годы. По теории Дьюи, истинным и ценным является только то, что полезно людям, что дает практический результат и направлено на благо общества. Разработанный на этой основе метод проектов был внедрен в советские школы в 20-е годы, когда большое внимание (иногда даже в ущерб усвоению предметов) уделялось практической деятельности учащихся, выполнению практических проектов.

Постановлением ВКП(б) в 1931 году метод проектов был осужден. Как отмечает А. Денищик, воспитательная политика Макаренко, будучи, с одной стороны, плоть от плоти социалистической идеологии, слишком не совпадала с политикой советской власти. Травля, которой он был подвергнут в конце 20-х годов, привела к его увольнению из колонии им. Горького, «которая вскоре превратилась в детский исправительный лагерь, а сам Макаренко, в последние свои годы работавший в системе НКВД, чудом не дожил до своего ареста» [Денищик, 2005]. Идея коммун в конце 30-х годов была дискредитирована, их руководители арестованы по обвинению в заговоре против партии и правительства. Сами трудкоммуны были ликвидированы, а имеющиеся в них предприятия «переведены на положение нормально действующих предприятий государственной промышленности» 1.

По словам А. Денищик, анализ воспитательной системы Макаренко показывает, что в целом его система практически укладывается в рамки системы «реформаториумов» или филадельфийской исправительной системы (по Фуко). Однако те результаты, которых он добился как педагог, и то влияние, которое его личность и деятельность имеет до сих пор, не было бы возможно без того, что не укладывается в рамки какого-либо анализа – без огромной любви к «пацанам», неистовой работоспособности и заинтересованности в своем деле, недаром последующие попытки слепого применения «метода Макаренко» и в 1940-е годы, и в 1960–70-е, во время «ренессанса» системы Макаренко, не привели к таким грандиозным результатам [Денищик, 2005].

О «творческом использовании опыта А.С. Макаренко»

опять заговорили в 40-е годы, а затем вновь в конце 50-х годов. Так, директор детского дома № 2 г. Вольска Саратовской Из письма заместителя народного комиссара внутренних дел Союза ССР Г.В. Филаретов председателю Совета Народных Комиссаров Союза ССР В.М. Молотову [цит. по: Гладыш, 2004. С. 171].

области Я.А. Мегердичев без каких-либо средств, строительных материалов и квалифицированных рабочих ухитрился, используя труд детдомовцев, выстроить несколько корпусов для своего учреждения. Подобно тому, как Кампанелла в его утопическом Городе Солнца предложил организовывать неприятные и тяжелые виды работ в виде детских игр, даже самых младших воспитанников директор вольского детдома организовал на сбор мелкого бутового камня: «[н]а берег Волги было послано… 120 малышей. Воспитатели строили их по 35–40 человек в большой круг, и все бросали камешки, сходясь к центру круга. Таким образом, работая в течение часа ежедневно, вперемежку с купанием и солнечными ваннами, малыши, играя, собирали достаточное количество камня…» [Мегердичев, 1957].

После войны мастерские во многих детских домах были закрыты или перестали считаться столь же важными, как в 30-е годы. Однако ремесленные навыки, приобретенные детьми, и многие прогрессивные педагогические идеи не позволяют сделать вывод об успехе в решении главной проблемы – социальной интеграции детей, оставленных без попечения родителей. Хотя многие бывшие воспитанники детдома «Красный городок» преуспели на своем жизненном пути, другие испытывали большие трудности вне соответствующих социальных гарантий и возможностей поддерживать себя посредством занятости. Их социальные сети нередко были ограничены стенами учреждения и зависели от его ресурсов, с одной стороны. С другой стороны, трудовая подготовка, как подход социальной педагогики, была довольно эффективным инструментом в отношении целей социалистического воспитания рабочего класса, подготовленного к разным видам труда и лояльным к режиму.

Заключение Идеология вплетена во все аспекты социальной работы с детьми, но конкретные формы меняются от одного периода советской истории к другому. Кроме того, общие идеологические установки преломлялись в локальных практиках, институциальных стратегиях и индивидуальных тактиках воспитателей и детей. Подобная амбивалентность процесса воспитания в детском доме (официальные нормы и их местные модификации, как и весь социальный проект советского детского дома) создали для детей дополнительные возможности и породили особые барьеры и трудности. Равенство и стандартизованная идентичность, как и отрицание семьи ради коллектива в детском доме, конвертировались в специфические отношения между воспитателями и детьми, между старшими и младшими детьми. Эти отношения отличались особой эмоциональной близостью и сплоченностью, и именно они помогли детям выжить в таких суровых условиях.

Культура самоограничения и самодисциплины, приверженности порядку научили воспитанников не бояться трудностей, быть терпимыми к ошибкам политических вождей и с энтузиазмом участвовать в эпохальных проектах. Те же особенности формируемой культуры вносили вклад в конформизм, детям подчас не хватало автономии и критического мышления. Трудовое воспитание подготовило детей не только к работе на заводах и фабриках; некоторые из них стали артистами, учителями, руководителями и чиновниками. И все же оно нередко ограничивало горизонты детей промышленным производством. Детский дом рассматривался как важный источник индустриальной рабочей силы, что порой становилось предметом конфликта между директором и местной администрацией. Но наибольшее противоречие и фрустрацию для воспитанников представлял переход от упорядоченной, стабильной, регулируемой и во многих деталях гарантированной жизни в учреждении к жизни в сложном, неопределенном и огромном мире.

На фоне критических отчетов о проверках детских домов, о которых шла речь в начале статьи, жизнеописания наших информантов, их рукописные и устные свидетельства рисуют весьма положительный образ той обстановки, в которой им довелось расти. В рассказах наших информантов, конечно, звучат и официальные точки зрения, но немало в них и сугубо личного, особенно, что касается микропрактик повседневности. На наш взгляд, устная история как раз и ценна тем, что неразрывно связывает объективное с субъективным, историческую память с искусством забывания, «она перебрасывает мостик между общественным и частным миром»

[Томпсон, 2003. С. 299]. Кроме того, именно дополнение взглядов Фуко на власть и дисциплину перспективой повседневных тактик, микроопераций, осуществляемых самими «пользователями» правил, может придать описанию более целостный характер.

Советская форма институциализированной заботы о детях решала основные задачи социальной работы, хотя это понятие и не применялось в течение 60 лет советской власти.

Две составляющие социальной работы – забота и контроль – проявляли себя на основе трех важных концептов и символических инструментов советской цивилизации: коллективности, культуре и труде. Мы выбрали эти концепты как основные направления социально-исторического анализа «Красного городка», как специфической социальной практики, которая жива в воспоминаниях бывших воспитанников и во многом явилась определяющей для их судеб на многие десятилетия вперед. Множество воспитанников детских домов стали лояльными и ответственными гражданами и патриотами своей страны, они самоотверженно трудились, сражались на войне, приносили себя в жертву во имя родины.

Жизнь детского дома в годы советской власти никогда не помещалась в идеальную модель социально-педагогического процесса, направленного на воспитание детей, оставшихся без попечения родителей. Реализация такого процесса часто не складывалась как последовательная и цельная педагогическая и политическая практика, она всегда осуществлялась не только на определенном локальном контексте (конкретными педагогами, в рамках имеющихся ресурсов), но и под влиянием совокупности внешних факторов. В качестве внешних факторов выступала политическая линия партии в отношении воспитательной системы и образовательного процесса, в том числе речь идет о волнах дискуссий о педологии, роли коллектива, труда, монетарных и немонетарных мотивов в социальном воспитании; об экономических условиях и уровне жизни в стране – всеобщей бедности, нужде, невероятном напряжении ресурсов в эпоху модернизации, коллективизации или в годы военного времени; о демографическом контексте, то есть значительных потерях взрослого населения, порожденных войнами (Первой мировой, гражданской, Второй мировой), разрухой, массовыми репрессиями, голодом и приведших к распространению болезней, бездомности, сиротства и беспризорности. Трудно сказать, какой из этих факторов стал решающим для формирования именно той системы воспитательных учреждений для детей, оставшихся без попечения родителей, ясно одно – они никогда не были только воспитательными, но и в значительной степени – институтами выживания таких детей, ставшие естественным продуктом складывающейся политико-экономической системы.

Антоневич В. Это страшное слово «война»… // Коммунист. 1985.

№ 16(19733). 20 янв.

Бакашова Л. Наркомпрос не руководит детскими домами // Комсомольская правда. № 134. 20.02.1939.

Бойм С. Общие места: Мифология повседневной жизни. М.: Новое литературное обозрение, 2002.

Вишневский В. Серп и рубль: консервативная модернизация в России. М.: ОГИ, 1998. С. 282–290.

Васильчикова Ю.В., Васильчикова Т.А. Социальная педагогика. М.:

Академия, 1999.

Войцеховская Н. Красный городок: Рукопись. Саратов, 1985.

Вольф А. Родом из Красного городка. М.: Педагогика, 1991.

Гладыш С. Дети большой беды. М.: Звонница, 2004.

Головизнина М. // Журнал исследований социальной политики.

2005. Т. 3. № 2. С. 223–240.

Денищик А. «Педагогическая поэма» А.С. Макаренко // Такая.

2005. № 4 / http://takaya.by/texts/essay/makarenko/.

Зезина М. Без семьи: Сироты послевоенной поры // Родина. 2001.

Ильина И.Н. Общественные организации России в 1920-е гг. М.:

Издат. центр Ин-та рос. истории РАН, 2001.

Камардинов В.Р. Педагогическая деятельность А.С. Макаренко в коммуне им. Дзержинского: (Лекция, 10 июня 1954 г., машинопись) // http://zt1.narod.ru/kamardnv.htm.

Козлова Н.Н. Горизонты повседневности советской эпохи (голоса из хора). М.: Ин-т философии РАН, 1996.

Коллонтай А. Семья и коммунистическое государство. Харьков:

Всеукраинское гос. изд-во, 1922.

Купайгородская А.П., Лебина Н.Б. Добровольные общества Петрограда-Ленинграда в 1917–1937 гг. (тенденции развития) // Добровольные общества в Петрограде-Ленинграде в 1917– Макаренко А.С. Коллектив и воспитание личности. Челябинск:

Южно-Уральское кн. изд-во, 1988.

Макаренко А.С. Педагогическая поэма // Педагогические сочинения: В 8 т. М.: Педагогика, 1984. Т. 3.

Мегердичев Я.А. Воспитание детского коллектива в труде методом длительных заданий // Из опыта работы детских домов.

Саратов: Сарат. обл. ин-т усовершенствования учителей, Моршнева Л. Праздник в детском доме // Коммунист. 1948. 12 мая.

Нусинова Н. «Теперь ты наша»: Ребенок в советском кино: 20–30-е годы // Искусство кино. 2003. № 12.

Оперативный приказ Народного комиссара внутренних дел Союза ССР № 00486 от 15 августа 1937 года // Вебсайт фонда «Мемориал»: http://www.memo.ru/rehabilitate/4sir/00486.htm.

Притуленко В. Адресовано детям: Кино: политика и люди: 30-е Рожик А. Мы из «Красного городка» // Советская Россия. 1980.

Рудов А. Беспризорная Россия // ИНДЕКС. Досье на цензуру. 2002.

№ 17 / http://www.index.org.ru/journal/17/rudov.html.

Синицын А.М. Забота о безнадзорных и беспризорных детях в СССР в годы Великой Отечественной войны // Вопросы истории. 1969. № 6.

Сорока-Росинский В.Н. Детский дом // В.Н. Сорока-Росинский.

Педагогические сочинения. М.: Педагогика, 1991.

Стайтс Р. Женское освободительное движение в России: Феминизм, нигилизм и большевизм 1860–1930 / Пер. с англ. М.:

Фицпатрик Ш. Повседневный сталинизм: Социальная история Советской России в 30-е годы: город. М.: РОССПЭН, 2001.

Фуко М. Надзирать и наказывать: Рождение тюрьмы. М.: Ad Marginem, 1999.

Фуко М. Ненормальные: Курс лекций, прочитанный в Коллеж де Франс в 1974–1975 учебном году / Пер. с фр. СПб.: Наука, Чарыкова К.Н. Письмо Калинину от 10.10.1930 г. Цит. по: История и современность: Документы прошлого: Радио Свобода. 08.03. // http://www.svoboda.org/programs/hd/2002/hd.030802.asp.

Чистиков А.Н. Из истории ленинградского отделения общества «Друг детей» // Добровольные общества в Петрограде-Ленинграде в 1917–1937 гг.: Сб. ст. Л.: Наука, 1989.

Шутова Л. Горжусь отцом // Коммунист. 1984. 6 окт.

Юрцев Б. Тропинка к фильму для советских детей // Советский экран. 1928. № 52.

Attwood L. The New Soviet Man and Woman: Sex-Role Socialization in the USSR. Bloomington, Indianapolis: Indiana University Press, 1990.

Ball A.M. And Now my Soul is Hardened: Abandoned Children in Soviet Russia, 1918–1930. Berkeley, CA, 1994.

Bernstein L. Communist Custodial Contests: Adoption Rulings in the USSR after the Second World War // Journal of Social History.

Summer. 2001a.

Bernstein L. Fostering the next generation of socialists: patronirovanie in the fledgling Soviet state // Journal of Family History. 2001b.

26(1). P. 66–89.

Damkjaer S. The body and cultural transition in Russia // Soviet Civilization between Past and Present / Ed. by M. Bryld and E. Kulavig.

Odense University Press, 1998. P. 119–120.

de Certeau M. The Practice of Everyday Life / Transl. by St.F. Rendall. Berkeley; Los Angeles; London: University of California Press, 1984.

Foucault M. Discipline and Punish / Transl. by A. Sheridan. New York:

Pantheon, 1977.

Goldman W.Z. Women, the state and revolution: Soviet family policy and social life, 1917–1936. Cambridge: Cambridge University Press, 1993.

Hoffmann D.L. Mothers In The Motherland: Stalinist Pronatalism in Its Pan-European Context // Journal of Social History. Fall. 2000.

Madison B.Q. Social Welfare in the Soviet Union. Stanford, CA: Stanford University Press, 1968.

Twigg J. Social Policy and the Body // Rethinking Social policy. London; Thousand Oaks; New Dehli: Sage, 2000.

ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ

Гатвинский Александр Николаевич – кандидат социологических наук, консультант по социальной политике, Саратов.

Градскова Юлия Владимировна – докторант Школы Балтийских и Восточно-Европейских исследований, Стокгольм, Швеция.

Головизнина Марина Владимировна – научный сотрудник, Европейский университет в Санкт-Петербурге.

Дорохова Татьяна Сергеевна – кандидат педагогических наук, доцент кафедры социального и гуманитарного образования Уральского института социального образования филиала Российского государственного социального университета, Екатеринбург.

Карелова Ирина Михайловна – специалист по социальной работе Сызранского муниципального учреждения «Территориальный центр социальной помощи семье и детям "Семья"».

Катцина Татьяна Анатольевна – кандидат исторических наук, доцент кафедры социальной работы, филиал Московского государственного социального университета в г. Красноярске.

Латыпов Рашит Абдуллович – кандидат исторических наук, г. Обнинск.

Михель Дмитрий Викторович – доктор философских наук, профессор кафедры социальной антропологии и социальной работы Саратовского государственного технического университета, профессор кафедры теории и истории государства и права исторического факультета Саратовского государственного университета.

Морозова Юлия Александровна – кандидат исторических наук, доцент кафедры социальной антропологии и социальной работы Саратовского государственного технического университета.

Муравьёва Марианна Георгиевна – кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории, Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена.

Нечаева Светлана Михайловна – кандидат социологических наук, первый заместитель министра здравоохранения и социальной поддержки Саратовской области.

Пушкарёва Наталья Львовна – доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института этнографии и антропологии РАН, Москва; Президент Тамбовского центра гендерных исследований.

Решетова Наталья Александровна – кандидат исторических наук, докторант Института российской истории РАН, Москва.

Романов Павел Васильевич – доктор социологических наук, профессор кафедры социальной антропологии и социальной работы Саратовского государственного технического университета, директор Центра социальной политики и гендерных исследований, профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук, редактор Журнала исследований социальной политики.

Ромм Марк Валериевич – доктор философских наук, профессор кафедры социальной работы, декан факультета гуманитарного образования, Новосибирский государственный технический университет.

Ромм Татьяна Александровна – кандидат педагогических наук, доцент, зав. кафедрой педагогики и психологии Института философии, Новосибирский государственный педагогический университет.

Садовников Юрий Алексеевич – аспирант кафедры педагогики, Чувашский педагогический университет имени И.Я. Яковлева.

Фирсов Михаил Васильевич – доктор исторических наук, профессор кафедры социологии Российской академии государственной службы при Президенте РФ, Москва.

Ченцова Татьяна Алексеевна – кандидат философских наук, доцент кафедры теории и технологии социальной работы Самарского государственного университета.

Червоненко Евгений Юрьевич – магистрант, Московская высшая школа социальных и экономических наук.

Шек Ольга Сергеевна – аспирантка, Европейский университет в Санкт-Петербурге.

Шилова Ольга Ивановна – ведущий специалист Министерства труда и социального развития Самарской области.

Шульте Дагмар – координатор проекта «История социальной работы в Восточной Европе», Университет Зигена, Германия.

Щербинин Павел Петрович – кандидат исторических наук, докторант Института этнографии и антропологии РАН, Москва; доцент, Тамбовский государственный университет, исполнительный директор Тамбовского центра гендерных исследований.

Ярская-Смирнова Елена Ростиславовна – доктор социологических наук, профессор, зав. кафедрой социальной антропологии и социальной работы Саратовского государственного технического университета, соредактор Журнала исследований социальной политики.

Автономная некоммерческая организация «Центр социальной политики и гендерных исследований» (ЦСПГИ) работает в сотрудничестве с органами государственной власти федерального и регионального уровней, международными организациями, благотворительными фондами, общественными организациями, представителями крупного и среднего бизнеса.

Основная стратегия ЦСПГИ – развитие актуальных исследований социальной политики, распространение знаний о социальных проблемах и способах их решения, содействие работе российских НПО, сетей, академических институтов, групп поддержки, госструктур, способствующих осуществлению анализа социальной политики и внедрению результатов. Исследователи Центра опираются в основном на социальноантропологический подход, качественную методологию и социальную критику. Десятки реализованных крупных проектов и множество публикаций в России и за рубежом утвердили позиции ЦСПГИ в международном сообществе исследователей социальной политики.

Задачи Центра:

проведение прикладных исследований в сфере социальной политики и разработка рекомендаций по внедрению результатов этой работы в практику;

осуществление независимой экспертизы управленческих решений органов власти, коммерческих и некоммерческих организаций в сфере социальной политики;

оказание консультационных услуг по проблемам социальной политики, создание и развитие общедоступных архивов и баз данных;

организация и проведение дискуссий по важнейшим проблемам социальной политики в форме семинаров, круглых столов, конференций;

проведение образовательных мероприятий, нацеленных на совершенствование и внедрение новых знаний в области социальной политики в форме обучающих семинаров, летних школ и курсов повышения квалификации;

издание Журнала исследований социальной политики, научной, учебной литературы, просветительских и информационных материалов по тематике работы.

ЦСПГИ с 2003 года выпускает собственное периодическое издание «Журнал исследований социальной политики» (ЖИСП).

Директор ЦСПГИ – Павел Романов Научный руководитель – Елена Ярская-Смирнова

ЖУРНАЛ ИССЛЕДОВАНИЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ

Журнал исследований социальной политики публикует статьи по теории, истории и методологии социальной политики, результаты эмпирических исследований и экспериментов в сфере социальной политики как в России, так и за рубежом, учебно-методические материалы для преподавателей социальной политики как учебной дисциплины, библиографические обзоры и рецензии, а Министерством по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникаций Российской Федерации.

«Журнал исследований социальной политики» приглашает к публикации социологов, политологов, экономистов, историков, социальных работников для публикации в ближайшем тематическом выпуске, посвященном проблемам развития корпоративной социальной политики. Предлагаем обсудить следующие и другие близкие проблемы:

роль бизнес-структур в формировании и реализации социальной политики;

социальная ответственность бизнеса;

оценка эффективности социально-ориентированных программ корпоративной политики;

роль международных бизнес-организаций в решении социальных проблем: значение, противоречия и перспективы.

Материалы должны быть представлены в электронном виде по адресу e-mail:

socwork@online.ru до 30 сентября 2005 года.

Объем статьи – от 6000 до 8000 слов, краткая аннотация 100–150 слов, сноски в квадратных скобках [Иванов, 1999. С. 125], список литературы в конце статьи в алфавитном порядке с полным библиографическим описанием.

Более подробную информацию о журнале см. на сайте: www.jsps.ru.

Принимаются рецензии на книги по социальной политике и социальной работе, социальным проблемам, социальной политике предприятий. Объем рецензии – от 1000 до 3000 слов.

НУЖДА И ПОРЯДОК:

история социальной работы Сборник научных статей Романова Павла Васильевича, Ярской-Смирновой Елены Ростиславовны Подписано в печать 25.07.2005. Формат 60х841/16.

Бумага офсетная № 1. Гарнитура «Times New Roman».

Печать офсетная. Усл. печ. л. 26,74. Уч.-изд. л. 23,47.

Издательство «Научная книга»

410054, г. Саратов, ул. Б. Садовая,

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 ||
 


Похожие работы:

«История (хронология) утраченного храма св. ап. Матфия (Покровская церковь) Санкт-Петербург, 2009 г 1720г. 1734 - 1800 1800 – 1932 г. 2 В Пасху 2006 г. вышла книга: По благословению высокопреосвященнейшего Владимира, Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского История храма св. ап. Матфия (Покровская церковь) 3 издание. СПб 2006 г. 70 с. 300 экз Так как книга почти сразу стала библиографической редкостью, как и История (хронология) утраченного храма св. ап. Матфия (Покровская церковь) СПб,...»

«СТАТЬИ Мачей Яновский Едвабне, 10 июля 1941 года: дискуссия о событиях страшного дня Одни считают, что признание темных страниц национального прошлого является проявлением социальной зрелости и одновременно моральным долгом, другие убеждены, что основным требованием патриотизма является защита доброго имени народа Мачей Яновский 10 июля 1941 года в местечке историческая дискуссия в послевоенной Едвабне, лежащем в ста с Польше. Так ли это на самом деле, утвержнебольшим километрах к дать сложно,...»

«КРАЕВЕДЕНИЕ. ГРАДОВЕДЕНИЕ К78.3 А52 Алтай библиотечный/ Упр. Алт. кр. по культуре и арх. делу, АКУНБ им. В. Я. Шишкова ; [отв. ред. Л. В. Фарафонова]. - Барнаул: РИО АКУНБ Вып. 8. - 2012. - 203 с.: ил., фото Экземпляры: всего:5 - 15(1), 18(1), 32(1), 35(1), ЦБОМО(1) К63.3(2)6 А52 Алтайская деревня в рассказах ее жителей/ Упр. Алт. кр. по культуре и архивному делу. - Барнаул: Алтайский дом печати, 2012. - 447 с.: фото Экземпляры: всего:11 - 1(1), 3(1), 10(1), 14(1), 15(1), 17(1), 18(1), 20(1),...»

«Российская академия наук МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ им. ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУНСТКАМЕРА) ЛАВРОВСКИЙ СБОРНИК МАТЕРИАЛЫ XXXVI и XXXVII СРЕДНЕАЗИАТСКО-КАВКАЗСКИХ ЧТЕНИЙ 2012–2013 гг. ЭТНОЛОГИЯ, ИСТОРИЯ, АРХЕОЛОГИЯ, КУЛЬТУРОЛОГИЯ Санкт-Петербург 2013 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-234-0/ © МАЭ РАН УДК 39+902+94+008(470.6+51) ББК 63.5(2) Л Рецензенты: к. и. н. П. Л. Белков, д....»

«Алистер Маграт Богословская мысль Реформации McGrath, Alister E., Reformation thought an introduction пер. Петлюченко В. В. СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ 1 ВВЕДЕНИЕ 2 РЕЛИГИЯ ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ 3 ГУМАНИЗМ И РЕФОРМАЦИЯ 4 СХОЛАСТИКА И РЕФОРМАЦИЯ 5 ДОКТРИНА ОПРАВДАНИЯ ВЕРОЙ 6 ДОКТРИНА ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЯ 7 ВОЗВРАЩЕНИЕ К ПИСАНИЮ 8 ДОКТРИНА ТАИНСТВ 9 ДОКТРИНА ЦЕРКВИ 10 ПОЛИТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ РЕФОРМАЦИИ 11 ВЛИЯНИЕ РЕФОРМАЦИОННОЙ МЫСЛИ НА ИСТОРИЮ ГЛОССАРИЙ...»

«УДК 78.03 МУЗЫКАЛЬНЫЕ ДЕЯТЕЛИ КУРСКОГО КРАЯ XIX – НАЧАЛА ХХ ВЕКА: СЛОВАРЬ КАК ИСТОЧНИКОВАЯ БАЗА ИСТОРИИ ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ1 © 2008 М. Л. Космовская, Т. А. Брежнева Впервые в истории музыкального краеведения Курского края представляются методология и методика составления и 14 статей из словаря Музыкальные деятели Курского края XIX – начала ХХ века. Особая ценность видится в том, что материалы словаря базируются на строгой документальной базе: архивных материалах и документах...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О ВУЗЕ 1.1. Введение 1.2. История развития института 1.3. Организационно-правовое обеспечение образовательной деятельности 16 2. СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ ИНСТИТУТОМ 2.1. Структура института 2.2. Организационная деятельность 3. СТРУКТУРА ПОДГОТОВКИ СПЕЦИАЛИСТОВ 3.1. Довузовская подготовка 3.2. Подготовка по основным образовательным программам высшего профессионального образования 3.3. Послевузовское образование 3.4. Дополнительное профессиональное образование 4. СОДЕРЖАНИЕ...»

«ПРИЛОЖЕНИЕ 1. ПРИМЕРНАЯ ПРОГРАММА ВСТУПИТЕЛЬНОГО ЭКЗАМЕНА ПО НАПРАВЛЕНИЮ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ Министерство образования и науки РФ УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А.М. Горького ФАКУЛЬТЕТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ Согласовано Декан факультета международных отношений профессор В.И. Михайленко 2011 г. ПРОГРАММА ВСТУПИТЕЛЬНОГО ЭКЗАМЕНА В МАГИСТРАТУРУ по направлению Международные отношения ЕКАТЕРИНБУРГ 2011 г. Рассмотрено и рекомендовано на заседании кафедры теории и истории международных...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ДАГЕСТАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра Истории России XX-XXI вв. Яковенко Елена Михайловна СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КИЗЛЯРА В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ (1944-1956 гг.). Специальность 07.00.02 - Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель: доктор...»

«№ 59 № ЯНВАРЬ - ОКТЯБРЬ 2010 Книга приходе: т Дети на опы создания подросткового объединения созданная при участии руководителей Национальной организации добровольцев Русь открывает серию методических пособий по организации детской и молодежной жизни в церковной общине силами самих прихожан ЯНВАРЬ-ОКТЯБРЬ 2010 РУССКИЙ ФРОНТ 59 № Ну вот мы и встретились снова, дорогой читатель. Правда с момента последней нашей встречи прошел почти год ПИСЬМА С ФРОНТА и многие, наверное, уже стали забывать о...»

«ПЕЧАТАЕТСЯ ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА Пролетарии всех стран, соединяйтесь! ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА—ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС СОЧИНЕНИЯ Издание второе ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Москва • 1961 К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС ТОМ 19 V ПРЕДИСЛОВИЕ Девятнадцатый том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит произведения, написанные с марта 1875 по май 1883 года. Период всемирной истории, наступивший после поражения...»

«Православие и современность. Электронная библиотека А. П. Лопухин Толковая Библия или комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Заветов. Книга пророка Аггея © Holy Trinity Orthodox Mission Содержание Книга пророка Аггея Глава 1. 1. Историко-хронологическое вступление. 2-4. Причина происшедшей остановки в постройке храме и несостоятельность этой причины. 5-8а. Бедственные последствия нерадения народа о построении храма. 8b-11. Увещание к возобновлению постройки. 12-15....»

«Annotation В работе излагается этническая история группы тюркских кочевых племен XI-XIII вв., известных в странах Востока как кыпчаки, в Византии и в Западной Европе – как куманы, а на Руси – как половцы. Предлагаются ответы на многие вопросы, в том числе: являются ли приведенные выше этнонимы названием одного народа или это были разные, хотя и родственные, этносы. Книга рассчитана на широкий круг читателей. Юрий Андреевич Евстигнеев Предисловие Сиры [сеяньто] – кыпчаки Введение Кыпчаки...»

«Основан в 1947 г. как Спелеологический бюллетень Founded in 1947 as Speleological Bulletin 1 MINISTRY ON EDUCATION OF THE RUSSIAN FEDERATION Perm State University Karstology and Speleology Institute Is devoted to 85th anniversary of Perm State University PESHCHERY (CAVES) Interuniversity collection of scientific transactions Рerm 2001 2 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Пермский государственный университет Институт карстоведения и спелеологии Посвящается 85-летию Пермского...»

«ОКРУЖНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ДЕПАРТАМЕНТА ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ГОРОДА МОСКВЫ ГИМНАЗИЯ №1539 129626, г. Москва, ул. Староалексеевская, дом 1, E-mail: gimnazia1539@yandex.ru телефон/факс: (495) 687-44-06 ОКПО 26443568, ОГРН 1027739445645, ИНН/КПП 7717082680/771701001 РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ПО ИСТОРИИ 5 КЛАСС на 2013-2014 учебный год Автор-составитель: Матвеева Надежда Васильевна учитель истории и обществознания высшая квалификационная...»

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ОХРАНЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ Государственный природный заповедник Курильский Регистрационный № Инвентаризационный № _ УТВЕРЖДАЮ Директор заповедника Е.М.Григорьев _1999г. Тема №1: Наблюдение явлений и процессов в природном комплексе заповедника и их изучение по программе Летописи природы. Л ЕТОПИСЬ ПРИРОДЫ КНИГА № 14 1998 ГОД I ТОМ Южно-Курильск- СОДЕРЖАНИЕ I том 1. Территория заповедника 1997 – 1998 гг. В.А.Зуев, А.Б.Изотов.. 2. Пробные и учетные...»

«“der5” — 2008/6/18 — 15:06 — page 1 — #1 Р О С С И Й С К А Я А К А Д Е М И Я Н АУ К ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ СЕМАНТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ В ДЕТСКОЙ РЕЧИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ НЕСТОР-ИСТОРИЯ 2007 “der5” — 2008/6/18 — 15:06 — page 2 — #2 УДК 409.325 ББК 81–2:60.542.14 Семантические категории в детской речи. Отв. ред. С.Н.Цейтлин. СПб.: Нестор-История, 2007. — 436 с. Авторы: Я.Э.Ахапкина, Е.Л.Бровко, М.Д.Воейкова, Н.В.Гагарина, Т.О.Гаврилова, Е.Дизер, Г.Р.Доброва, М.А.Еливанова, В.В.Казаковская,...»

«Питирим Сорокин (Pitirim Sorokin) АМНЕЗИЯ* И НОВЫЕ КОЛУМБЫ (Гл. 1 из кн. P. Sorokin. Fads and Foibles in Modern Sociology and Related Sciences. Westport, Connecticut: Greenwood Press, Publishers, 1976). ДАЙТЕ РУССКОМУ УЧЕНИКУ, НЕВЕЖЕСТВЕННОМУ В АСТРОНОМИИ, КАРТУ НЕБЕСНЫХ ТЕЛ, И НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ОН ПРИНЕСЕТ ЕЕ ИСПРАВЛЕННОЙ. Ф. ДОСТОЕВСКИЙ. Comment, voila dix ans gue vous avez des ailes, et vous n'avez pas encore vole**. H. Poincare. БОЛЕЕ ДВАДЦАТИ ЛЕТ ПРОНЕСЛОСЬ ПОСЛЕ ЭТОГО ДИАГНОЗА ПУАНКАРЕ, А...»

«Библейско богословская коллекция Серия ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ Дионисий Бурмистров, свящ. БОГОСЛОВИЕ В РУССКОЙ ИСТОРИИ XVIII ВЕКА [Эл. издание. СПб., 2011] © Сканирование и создание электронного варианта: издательство Аксион эстин (www.axion.org.ru), 2011 Аксион эстин Санкт Петербург 2011 Священник Дионисий Бурмистров Священник Дионисий Бурмистров Богословие в русской истории XVIII века Как и во всех сферах жизни русского общества, в XVIII веке направление русского богословия определилось...»

«Да не утратим помалу, неприметно той свободы, которую даровал нам Кровию Своею Господь наш Иисус Христос, Освободитель всех человеков. 8 е правило III Вселенского Собора СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ИОСИФ, МИТРОПОЛИТ ПЕТРОГРАДСКИЙ Жизнеописание и труды Составители М. С. Сахаров и Л. Е. Сикорская Издание второе, исправленное и дополненное Москва — Санкт Петербург 2011 УДК 27 36 ББК 86.374 С25 Редактор И. И. Осипова С25 Священномученик Иосиф, митрополит Петроградский: Жизнеописание и труды // Сост.: М. С....»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.