WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |

«Южно-Сахалинск 2012 1 Известия Института наследия БронисУДК 390 (Р573) лава Пилсудского. Институт наследия ББК 63.5 (2Р 55) Бронислава Пилсудского государственного ...»

-- [ Страница 1 ] --

ИЗВЕСТИЯ

ИНСТИТУТА НАСЛЕДИЯ

БРОНИСЛАВА ПИЛСУДСКОГО

№ 16

Южно-Сахалинск

2012

1

Известия Института наследия БронисУДК 390 (Р573)

лава Пилсудского. Институт наследия

ББК 63.5 (2Р 55)

Бронислава Пилсудского государственного бюджетного учреждения культуры

«Сахалинский областной краеведческий музей». № 16. Южно-Сахалинск: ГУП «Сахалинская областная типография», 2012. 332 с., илл.

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

В. М. Латышев, М. М. Прокофьев, Т. П. Роон, А. Кучинский (Польша), А. Маевич (Польша), Б. С. Шостакович Адрес редакции:

693010, г. Южно-Сахалинск, Коммунистический пр., E-mail: pilsudski_inst@mail.ru Сайт «Бронислав Пилсудский» http://www.icrap.org Сайт www.sakhalinmuzeum.ru На первой стр. обложки фото Бронислава Пилсудского 1903 г.

Выполнено в фотоателье Кокити Ида г. Хакодате.

Дизайн обложки Г. Медара.

Публикуемые материалы не обязательно отражают точку зрения редколлегии.

© ГБУК «Сахалинский областной краеведческий музей», ISBN 978-5-900334-56- Научное и эпистолярное наследие Бронислава Пилсудского:

поиски и находки Бронислав Пилсудский

ДНЕВНИК

1883 ГОД* Воскресенье, 26 июня Встал сегодня в 10 утра, должен был выспаться за две последние ночи. До костёла не пошёл, хотя очень хотелось пойти к кафедральному [собору], чтобы увидеться с Зосей, но надо было снаряжать детей. Радость [их] была неописуема: бегали, повторяя: «Мы сегодня едем!». Вместе с Зулей проводили всю компанию на вокзал. Теония и Петрусь с мамкой и нянькой ещё остались, а пани Хмелевская, которая нашла свой зонтик, и Мариана, Людка, Маня, Гасперек и Янек – купил им билеты, сдал багаж, посадил в вагон и вернулся домой. Бабушка Мазуркевич пришла на обед, которого было маловато на нашу компанию, поэтому встали из-за стола не совсем сытыми. Мама называла меня «хозяйкой», потому что Зуля очень медлительная и ленивая, а о Геле и говорить нечего. Ели мы сегодня землянику, которую принесла Абель. Я должен завтра сходить на рынок, видимо, будет там дешевле. Папа был очень голоден, так что я нарезал окорока, сыру, масла, хлеба и дал ему немного заморить червячка, а потом пошёл и принёс на десерт пирожных, как для папы, так и для мамы.




Уже несколько дней очень душно, ждём дождя, который только сегодня изволил покапать, да и то скупо. После чая тётушка принимала гостей, а Зуля сидела с мамой. Кончился пост, и Зуля согласилась пройтись. Пошли мы в сквер Целентик и под Вилию, встретили п[ани] Баневич с дочерьми, а впереди шла какая-то барышня с офицером. Зося и мать были очень взвинчены и, как бы нехотя, отставали от них. Я заговорил с Зосей, Зуля с [её] матерью; в конце сквера мы расстались, пожелав взаимно хорошо провести каникулы.

Впереди идущая пара ожидала их. Понятно, как офицеров принимают в «приличных» домах. Мы ещё погуляли, поговорили и только в 10 вечера возвратились. Здесь узнал о плане, чтобы я ехал в Зулов по броварным (пивоваренным) делам – папа ехать не хотел. И, хотя у меня было мало времени, надо было срочно собираться. Забыл только ключ от своего ящика. Сел в вагон II класса; ехать не хотел, видя, что наше маленькое общество ещё уменьшилось. Сидел с каким-то генералом, который выгонял кондуктора, чтобы он не сидел рядом с ним. Вот истинный либерал! Ехал я довольно одиноко, и в голове роилось разное. Закусил пирожными, которые дала мне на дорогу мама.

Понедельник, 27 июня Приехал в Подбродзе в половине второго ночи, нанял еврейчиОкончание. Начало см. в № 15 «Известий Института наследия Бронислава Пилсудского». Стр. 12–113.

ка, который завёз меня в Зулов за 1 руб., но приехали только в часа. Здесь работники как раз выходили в поле с волами и лошадьми. В комнате все спали и двери были закрыты, так что потолокся немного на крыльце, а потом пошёл к Шульцу. Изложил ему суть дела, которое меня сюда привело, а потом поговорили обо всём: о его жене и моём отце, о броваре, о здешнем хозяйстве. После 5-ти велел поставить самовар, попили чай и продолжали разговор. В пошёл в контору, потому что там заметил уже какое-то движение.

Зюк и Зиньо проснулись и, увидев меня, были очень удивлены, потому что не ожидали меня никак. Пошёл снова к Шульцу; говорил мне, что счастлив иметь такую жену, которая ему никогда не доставляет ни малейшей неприятности. В 10 час. Зюк ещё спал. Разбудил его, поторопил, чтобы быстрее пил чай, а потом мы пошли в поле делиться взаимными новостями. Вернулись в полдень. Я поторопил с обедом, потому что проголодался. Ещё хотелось спать, но не ложился. Начал подбирать ключи, потому что Хмелевская насобирала всякие со всех углов и не знала, что с ними делать, постоянно обращаясь ко мне. Расспрашивала меня о здешних порядках, где должны официальные лица обедать, где что поставить, как будем спать и т.д. Просматривал до обеда разные бумаги и книги, которые были понапиханы в письменном столе. Надо будет попросить отца, чтобы позволил забрать всё в Вильно, потому что здесь много полезных и серьезных книг. Ходил также в сад, но не увидел садовника. Обед был не очень вкусным и обильным: бифштексы жёсткие, жилистые и только по одному на человека, что, разумеется, недостаточно. На хоздвор совсем не заглядывал, потому что не стоит быть там в строгом костюме. Зиньо говорит, что все меня здесь ждали, радовались, что вот, мол, теперь здесь будет хозяин. Кубицкий был в одном лице и ловчим, и писарем, и хозяином. П[ан] Поплавский в постоянных разъездах по делам, хотя для этого нанят [присяжный поверенный] Кабачник с окладом 400 руб. в год.





Сегодня [день] св. Петра и надо идти в костёл. Я встал в 10, почитал «Kraj»1, попил чаю и пошёл с Зулей к Бернардинам. Там шла проповедь, так что я пошёл к кафедральному [собору] в надежде встретить Зосю, но встретил До[войно], с которым погулял немного по скверу. По дороге домой зашёл в гимназию. Виктор сказал, что вместо директора и инспектора [остались смотритель] Кольнер и Яхонтов, так что, видимо, у них все документы, и [они] знают про вакансии. Надо будет попросить папу, чтобы пошёл и узнал у них, а то я не знаю, что мне делать. П[ан] Марциновский ушёл в город перед моим приходом. Бедный, имел единственного сына, и тот умер от скарлатины, а на дочерей, которых у него 5, не хочет и смотреть.

Перед обедом ходил на вокзал дать телеграмму в Свенцяны. Когда я пришёл, уже обедали. Получили письмо от бабушки Бутлер, которая пишет, что собирается приехать на днях в Вильно с Тадзем. Казьо останется дома хозяйничать. Всех нас приглашает в Юхнов, говорит, что посвятит себя приготовлению для нас различных сюрпризов. Тадзьо пишет, что будут устраивать различные маёвки и пикники. Письмо переполнено комплиментами и благодарноСм. прим. 22 в № 15.

стью за то, что мы их «бедных, отверженных всей семьёй приняли к себе», приютили. Мама и Зуля захотели мороженого от бурлаков2, которые носят [его] на голове […] Нигде не нашёл бурлака, потому что все, наверное, повыходили на «кермаш» под костёл Св.Петра.

Уговаривал, чтобы велели принести мороженое от Козубского, а Зуля пошла бы со мной и там поела, но она не пошла, сказав, что стыдно барышням ходить по кондитерским. Был дедушка Ипполит.

Не знаю, по делу или так. Постоянно покупает поместья, такие, с ликвидации. Ходил на почту и за пирожными маме и сам поел мороженое. Зуля надумала идти на прогулку, потому что в противном случае я собирался пойти к тёте Головнине, которая, наверное, приехала из Кричианок и где, наверное, будет Зося с матерью. Около вечера пошли на Погулянку3, на лютеранское и кальвинское кладбище. Сегодня совсем не жарко, и мы даже опасались, как бы не было дождя, потому что постоянно хмурилось. Рассматривали надгробья, иногда присаживались на скамейках. Здесь как в сквере и много людей гуляет по аллеям. Вышли оттуда в 8 вечера. Встретилась нам целая компания Гинтовтов, идущих на прогулку. Застали п[ана] Буйку за чаепитием. Поболтал немного с ним и когда выходил, повёл его к [кучеру] Владиславу, чтобы его осмотрел. Интересно было, когда тётя, прощаясь с паном Буйком, хотела ему дать рублик, он не принял. Заявил, что у него тиф, и советовал его устроить в больницу, но никаких лекарств или других средств лечения не прописал. Пан Россохацкий пришёл после 10-ти и ушёл за полночь.

Тем временем папа уехал в Свенцяны к акцизникам, желая с ними поговорить, чтобы не протестовали из-за выдачи свидетельства на дальнейшее занятие броварством. Когда мы пошли на нашу сторону, то там ещё застали тётю с Зулей и заспорили о женщинах. Лёг в 2 ночи.

Когда я проснулся, почувствовал в желудке боль и урчание; помчался в туалет, в глазах позеленело, слабость, еле переставлял ноги. Было сильное расстройство, кажется, это было результатом езды с Подбродзя в Зулово. В 9 утра попил чаю, вскоре пришла панна Зофья, но сидела недолго, помогла мне только разбудить Зулю и тетю Стефку, потому что я не могу кричать им за ширму. Но водичка помогла. Зуля страшная соня, много спит и всегда ей мало.

Потягивается в кровати часами и невозможно её добудиться. Откроет глаза и снова закроет. Был с утра у мамы […], написал письма к Вите и Вацинку, начал писать Зюку, но отложил на вечер. Вышел по делам и ждал обеда, что-то читал и разговаривал с мамой.

У мамы сегодня болит нога, трудно ходить, да и сидеть не может.

Что это, неизвестно – может, ревматизм, а может, что-то серьезнее сталось, а может это на перемену погоды. Ждали на обед бабушку и Тарзика, но, на счастье, не приехали, так что ели без них. Хлодник был не очень вкусным, так что съел немного, что и лучше, потому что при расстройстве нехорошо есть такое. Владислав болен, вроде и лучше, но Юстина надо обязательно отправить, никуда не гоТак звали неместных, пришлых торгашей или наёмных работников, часто цыган.

Улица Вильны, переходящая в городское предместье того же названия.

ден. Не старается, ходит по ночам, и Юзеф постоянно на него жалуется. Надо будет отослать пару коней в Зулов и ездить на одной повозке – её легче содержать и меньше хлопот. Мама, я и Зуля советовались, ехать ли в Юхнов, может и поедем, но если папа докупит к Рапану и Соколу пару коней, чтобы можно было запрягать четверку к карете и чтобы продал всех этих зуловских инвалидов, которые только даром едят и занимают место. Не знаю, если отец и пообещает, всё равно не сделает и за полгода. Мама озабочена мной постоянно, потому что, и правда, я не начал заниматься и неизвестно, что будет со мной. Хоть бы отец узнал что-то. Мама говорит, что сама хотела пойти, но папка не разрешил, но и сам не пошёл, хотя и не был занят. Может, в этом и моя вина, что не настаивал, да и сам мог бы сходить к Карпинскому, а теперь, наверное, и к Кольмеру или Яхонтову. Но кто знает, как их поймать?

Мама не смогла, а мы с Зулей пошли к бабушке Мазуркевич и тёте Головнине с прощальным визитом. Посидели и пошли. Была п[ани] Баневич, но без Зоси [...] Когда мы пришли, мама спала и тётя Стефка тоже, утомившись после хождения по городу. Зуля тоже легла. Я сел на балконе читать энциклопедию, а Геля с бабуней Липпман чем-то там занимаются, и только изредка доносится их разговор о каком-то богослужении или епископе. Дети, мамка и нянька пошли погулять – тишина полная, ничем не нарушаема, разве что стуком с улицы. Но тишину нарушила панна Мария, и я должен был её развлекать. […] Бедняжке нездоровится, вчера переела, но это ей не помешало слопать при чаепитии мяса, сыра, хлеба с маслом да чаю 5 стаканов. Во время еды эта Мария находила время на всякие россказни, болтая и оживлённо жестикулируя.

Больше всего говорила о епископе и современной моде. Сразу после её ухода пришёл пан Россохацкий, но сидел сегодня меньше и вышел около полуночи. Сразу разошлись по своим комнатам, но я ещё долго писал и делал всякие подсчёты. Велел Юстину уже сейчас подыскивать временного извозчика на место Юстина, а позже, когда приедет папа, может, удастся отослать пару лошадей. У тётушки в этом месяце нет прибыли. У нас выходит по 20 руб. на каждого. Это неплохо.

…Встал в 9-00. Сразу после чая надо было идти в город. Пошёл вначале к Целинке, а потом к Кабачнику и сыну [пани] Абель, но не застал его дома. Надо акцизы оплачивать, для чего следует написать заявление. Хорошо, что к нам пришёл адвокат Кабачник, он пошёл оплатить, хотя тоже не знал, как писать заявление. Разболелась у меня голова; душно, комната нагревается до невозможности; перед обедом у меня из носа пошла кровь и сразу же всё прошло. Пани Джиджуль выгнала Адольфка из своего магазина за воровство. Надо постараться где-то его устроить. Целинка ходила к Нарушевичу, которому нужен был мальчишка [в помощники] повару, и он согласился взять Адольфка. Сегодня должна состояться экзекуция, поэтому-то Адольфик и не появляется целый день, предчувствуя недоброе. Была на обеде п[ани] Зофья. Хорошо, что не приезжают Бутлеры. После обеда Абелёва принесла «тшесни», которые мы в мгновение ока слопали. Квас всех освежил от жары.

Около 5-ти пришёл п[ан] Марциновский, но сидел недолго. После его ухода пришла снова п[ани] Зофья, которая ходила на службу к св. Михаилу4. Немного музицировал на память, кусочками. Зуля ходила за покупками на ул. Шкляную; пошёл с ней, а потом зашёл к Козубскому как будто за пирожными маме, но съел сам порцию мороженого, а пирожных не купил. Читал дома газеты и книги. Пришла п[ани] Мария с приглашениями Зули и Гели на чай – [они] пошли; мама спала, а я сидел один. Из Кейдан приехала Гердзиевская, и тётушка целыми днями с ней носится по разным делам. Она имеет аптеку, сама являясь провизором. У неё только один ученик, и [она] всё время приезжает в Вильно, что, должно быть, очень полезно для тех больных, которые у неё покупают лекарства! Эмилия, которая была у нас «вахмистром»5, пришла к нам попрощаться, потому что завтра уезжает.

Мама уговаривала её, чтобы снова работала у нас. Говорила, что брат женится (ей надоело жить постоянно у брата), и она не хотела бы работать ни у кого, кроме мамы или Зули. Ануся тоже не остаётся у нас: ей тяжело, крутая лестница, и она портит на ней все свои юбки и платья. Адольфка всё нет и нет, видимо, с уличными мальчишками пошёл воровать, а может, попал в полицию. Мне кажется, он больше не придёт. Распустился и ни на что теперь не годен. Пошёл в 10 вечера к панне Марии, за Зулей и Гелей. Там угостили меня пирожными и земляничным вареньем, немного горьковатое, потому что положено мало сахару. Зуля говорит, что всё время (около двух часов) ели: вначале угощали земляникой, потом огурцами с мёдом, потом печенье с вареньем и чай.

Сама любит поесть, но и очень гостеприимная. Все легли после 12, а я после часа.

Проснулся в 4 утра оттого, что никто не спал. Зуля ходила и закрывала все окна […] Надвигалась страшная гроза, тучи от восходящего солнца были красные, словно горели, однако было темно.

Беспрестанные раскаты грома – казалось, что кто-то едет, сверкала молния, гремел гром. А окончилось всё дождём, и гроза прошла мимо. Я уснул и проснулся только в 10-ть. Сегодня все, не исключая маму, спали долго. Я наконец надумал почистить зубы. До обеда время прошло незаметно – так обычно проходит время у людей, которым нечем заняться. Пообедали, пошли на балкон, там поговорили с мамой. Сегодня было письмо от Зюка – написал немного, обращался и ко мне, и к маме, без нас скучает, тоскливо ему. Тётушка с Гелей и Зулей уже второй день собираются купаться, однако тяжёлы на подъём – выбрались только к вечеру. Я тем временем ходил в город постричься, но парикмахер Киборт плохо постриг меня. Приходил Пшибыльский. В самый час! Вчера приехал, а завтра снова уезжает к Малецким – приехал за книгами, он там будет заниматься. Пошёл с ним, прогуливались, расспрашивая друг друга о себе и знакомых. Зашли к Паштетику6. Он здесь, а я и не знал, а то бы бегал к нему постоянно. Мы хотели вытащить его прогуляться, но он не захотел или не мог, одним словом, не пошёл. Я затянул к себе Бронися на чай. Порядочно закусив, снова пошли гулять. У БрониИли в просторечье, Бернардинский костёл.

Возможно, в ироническом смысле, то есть строгая.

Соученик Б. Пилсудского Герус Пашкевич (Паштетик).

ся в промежности всё время чешется, даже стыдно с ним идти […] Мы были с ним у врача, он прописал какое-то мыло.

После обеда был пан Марциновский. Мама не разрешила слугам [никого] принимать, и мамка, открыв, говорит, что пани уехала в Зулов уже 6 дней тому, а тот [пан] сказал, что она мелет ерунду, потому что вчера он был у нас. Пришёл вечером вторично и сидел до 11. Мы с Зулей поехали встретить её подругу с матерью, Рахельку Есьман, но опоздали […] Затем я пошёл в магазин Пшибыльского, где он и сидел; пошли с ним к Пашкевичу, намереваясь прогуляться вдоль железнодорожного полотна. Паштетик опасался идти и предложил перелезть через забор; погуляв до полуночи, вернулся домой. Здесь только меня и ждали, и, когда я вернулся, разошлись по своим комнатам.

Сегодня уезжал Пшибыльский, так что я должен был рано встать и проводить его на вокзал, но, когда меня разбудили […] было слишком поздно [...] Пан Марциновский снова приходил утром; хотел, чтобы ему выплатили деньги. Столько дней ходил и только вчера отважился об этом сказать. Панна Есьман приехала вчера в гостиницу Нишковского, так что Зуля пошла туда к 11 час. и затем на вокзал (они уезжали в первом часу). Сегодня снова никого не дождались из Зулова, хотя папа должен был приехать. После обеда сели, как обычно, втроём на балконе […] Абель (прислуга) принесла клубнику для варенья, но ягоды были негодные, и мы их просто поели. Зуля, тётушка и Геля пошли купаться в 7 вечера. Адольфки нет, пропал. Тишина у нас, никого нет. Не пошёл сегодня с Зулей к Зосе, а жаль. В 5 вечера пошёл к Пашкевичу и просидел у него до девяти. Разговаривал с ним, гуляя по саду или в его летней резиденции.

Его младшая сестра очень представительная брюнетка, Эмця. Всё время убегала и пряталась от меня по углам, а сама ко мне присматривалась, думая, что я этого не замечаю; очень дикая. Паштетик хотел, чтобы я пошёл на чай в комнату, где находился наш славный танцор Жолендзь, но я пошёл домой, так как намеревались пойти в ботанический сад. Однако помешал дождь.

Дома разговаривал с Зулей, а когда встала мама – с нею. Мама хочет на днях поехать на прогулку, а то постоянно сидит дома.

Она подзабыла расположение улиц и спорила с нами, что Велькая улица расположена параллельно нашей7 со стороны СвятоМихайловского переулка и т.д. Но после долгих споров удалось нам её убедить, но не совсем. Легли в полночь.

Встал довольно рано, в 9-00. Все спали, кроме бабушки и Гели, которые пошли в костёл. До чая читал газету. Нет горничной, так что Евелина должна делать двойную работу и ничего вовремя не успевает. Было письмо от Зюка, пишет, что занимается верховой ездой, купается – мне остаётся только завидовать. Хочется как можно скорее поехать в Зулов, и хочу заняться приготовлениями с сегодняшнего дня; а то сижу здесь из-за бабских платьев, которые На тот момент Пилсудские снимали квартиру на ул. Зигмунтовской (Набережной), 18.

ещё не готовы и неизвестно, когда будут готовы8. Не знаю, что со мной будет, заниматься ли мне, или идти в гимназию узнать? Одним словом, маюсь. Не с кем посоветоваться, серьезно поговорить.

Надо было разменять деньги и бросить письмо в поезд, который пойдёт во второй половине дня. Пошёл под Лукишки9 до Бау[э]ра, а оттуда на вокзал и назад – даже для пехоты порядочное расстояние в такую жару и после чашки утреннего чая. Я сильно проголодался, но вскоре был обед, и я наконец наелся. После обеда занимался счетами, рассчитался с кузнецом и другими, ходил на конюшню.

Зуля сегодня была очень либеральна. Смоленский, содиректор «Правды»10, научил её добру; жаль только, что они много говорят о защите крестьян, а когда приходится действовать, опускают руки.

Легко быть либеральным, только уж не очень крайним. Мама поэтому долго вела с Зулей диспут о дворянстве и холопах11.

После обеда до 6 вечера читал, но, словно разбуженный церковным перезвоном, вспомнил, что пора идти к Паштетику. Захватил ему для чтения Мицкевича. Зуля, тётя и Геля снова пошли купаться.

Поболтали у Паштетика и тоже пошли купаться. Взял у него фотографию для себя, Зюка и Пшибыльского. Эмця была сегодня в белой ночной кофточке, поэтому убегала от меня ещё ретивее, но выглядывая из-за угла. Поплыли на лодке, веселились, потом стали купаться. Встретили наших барышень, выходивших из кабин. Проводил их и пошёл домой. В сквере встретили Довойну, поговорили с ним, прошлись. Мама спала, а барышень ещё не было. Читал [газету] «Слово», пил чай. Завтра на чай пойду к Паштетику, потому что свой пеклеванный хлеб не люблю, наша Эвелина обычно невкусно его печёт (ржаной сегодня закончился). После чая, видно из-за купания, начал дремать и вскоре лёг спать.

Проснулся рано, но, поскольку везде была тишина, снова уснул и спал до 10. Приехал папа. Я с утра до обеда ходил как неприкаянный из угла в угол. Читал несколько часов, и от этого разболелась голова. Обед был скудный, к тому же были непредвиденные гости папы и панна Зофья. Сразу после обеда пришла бабушка Михаловская – хорошо выглядит и легко взбирается по лестнице. Принесли сегодня черешни на варенье, так что я помогал выбирать косточки и, конечно, ел. Папа выспался и рассказывал нам о Зулове, что все здоровы и бегают замурзанные. Янек12, говорит папа, будет хорошо ездить верхом, сейчас носится на каждой лошади, разумеется рабочей. Клевера в этом году немного, только несколько десятков подвод взяли, а в прошлом году было более 170. Вообще хозяйство требует многих сил […] Ходил в город, а потом читал. На чаепитии Речь идёт о нарядах от портнихи для Зули.

Название улицы Вильны.

Еженедельный журнал «Правда» [Варшава] основан кумиром польской молодёжи публицистом А. Сментоховским в 1881 г. Выступал за подъём национальной идеи («Польша – передовой бастион борьбы с азиатским варварством»). Подлинным носителем национальной идеи считал шляхту, которая «была, но её уже нет».

Эти вопросы волновали постреволюционное польское общество. По мнению революционной молодёжи, Январское восстание 1863 – 1864 гг. провалилось из-за позиции польской аристократии, не сумевшей привлечь на свою сторону многомиллионное крестьянство.

Младший брат Ян Пилсудский, 1876 г. рожд.

была п[анна] Мария, которая стала к нам часто ходить, поправилась13. У Зули вчера были две Юзи – Малиновская и Мисевич, приехавшие из деревни, принесли Зуле письмо от Геленки.

Я сегодня целый день сокрушался, но ничего не придумал, потому что и ничего не придумаешь, надо действовать, одно без другого ничто. Правда, папка много обещал, но ничего не сделал; испортил мне всё, потому что теперь слишком поздно. Остаётся только ждать развязки. Буду зол на всех, всё мне надоело, а мама, кажется, собирается остаться [в Вильно], потому что с ногой снова хуже и не известен диагноз.

Встал с головной болью. Ничего не помогало – ни вода, ни мороженое, за которым ходил к Козубскому. Боль всё усиливалась, может потому, что ещё и читал. С утра уплатил акцизы в казначействе и ходил за врачом Каденаци14 для мамы. После обеда сидел дома до 5. Смотрел, как Зуля варит варенье, разговаривал с тётушкой – одним словом, бездельничал. Пошёл к Паштетику и, не застав его дома, прошёлся по улицам.

В 8 вечера приехали «долгожданные гости» Бутлеры и бабушка с Тадзем. Сердечные поцелуи. Был у нас и п[ан] Россохацкий. Приехал с [сыном] Рудольфом, которому надо служить в солдатах, потому что ему 21 год, а он не окончил ещё гимназии. Мама спала, пока не пришёл Каденаци. Он решил, что это нервная боль, что-то прописал, велел больше есть и беречься. Я должен был занимать Тадзика, потому что Зуля была занята чаем и хозяйничала. Приглашают нас в Юхнов, но напрасно – всё мне кажется, что останемся [на лето] в Вильно. Как я и предвидел, полиция не разрешила ездить на нашей слепой лошади, в чём [кучер] Юстин и расписался. Думаю, этими днями его следует отправить [в Зулов], хочет ехать вместе с Владиславом […] Было жарко, и я не спал.

Не спал всю ночь, в горле сухо, а встать нельзя, потому что бабушка спит в комнате рядом; дремал, просыпался, будил меня малейший шорох. Болело всё тело, как будто все его члены были побиты. Не мог себе найти места, одним словом, у меня была высокая температура. Встал рано, около 9. Тадзьо ещё час повалялся, сегодня не буду его развлекать; сидит около мамы или Зули, но только когда выходит бабушка. Несколько раз по делам сбегал в город, уладил кое-что. Целый день приглядываюсь к кровати в желании отдохнуть и уснуть, но не удавалось – всё ходили и ходили.

Обеда почти не ел. Получил письмо от Буша, просит прощения, что так долго не отвечал, вроде был занят: ходит на охоту, кого-то учит и развлекается с Мариней, но уже не Земацкой, а Козловской, влюбился в неё основательно. Бутлеры будут здесь до 15-го, а может, и Пани Мария Потоцкая, давала частным образом уроки рисования.

Каденаци Болеслав Иванович (1841 г. рожд.), доктор медицины, консультант Виленского госпиталя (в должности с 1880). Действительный статский советник.

Участник русско-турецкой кампании 1877 – 78 гг. и кавалер боевых орденов. Будущий муж сестры Зули.

дольше, милая перспектива! Мама говорит, что если захочу, то пошлёт меня как бы по делам, потому что иначе нельзя, пока здесь Тадзьо. Приходил пан Россохацкий. Зуля, наконец, в порядке вежливости расспросила его о Ванде, Юльце, Толе и Мухе. Бабушка Бутлер вернулась после 10 вечера, и мы все разошлись, потому что мама должна была идти в ванную комнату. Приехала панна Хмелевская из Зулова; очень мало рассказывала, а я ещё меньше слушал о том, что там делается. Мальчишки теперь ловят раков, а дети играют. Лёг около 12.

Проснувшись ночью, пил лимонад, приготовленный мне Зулей из наливки. Но спал я немного лучше, чем прошлой ночью. Слышал, как бабушка и панна Хмелевская уезжали в Ковн15, даже разговаривал с бабушкой, а она перед отъездом подошла к Тадзиной кровати и благословила его сонного. Встали мы после 9. Отправил Юстина, хотя тот возмущался, что я его отправляю; просил оставить, но я его рассчитал и взял Янка, который был вместо Владислава.

День прошёл как другие. Тадзьо много находился с Зулей, со мной, с мамой. Мама с ним вела дискуссию, потому что он слишком «омосквичился». Хвастается, что товарищи называют его зажравшимся поляком (и этому можно верить) или ещё сказал, что, мол, человек познаётся в делах, и при этом так оборонялся в ответ на упрёки, что было ясно, что в нём много московского духа. Может, товарищи и обзывают его, потому что защищает «наших», но он ничего в этом не понимает, только болтает. Действует, но только в противном направлении. Сам сбивается в диспутах, но не прекращает их и говорит, что его не понимают, не хотят понять и т.д. Заносчивый и эгоист, но бабуней снова обласкан.

Голова, виски сегодня болели при каждом движении. Нос мой вытянулся, плохо выгляжу, но это пройдёт. На обеде была п[ани] Зофья, но ничего не ела, только чай с хлебом. Так она постится, потому что уже третий день приходит к нам полдня шить на швейной машинке, и ничего не ест. Тадзьо совсем не верующий; ещё ни разу не видел его крестящимся, очень иронически относится к этим вопросам (которые, действительно, святые). А что ожидать – человек воспитан в России и под присмотром своей матери. Дед, разумеется, не обращал на него внимания; не имел времени […] и верил, что никто не может сделать человека лучшего, чем его Касенька, эта настоящая сплетница и, право, подлая женщина.

Выходил в город в 5 час. и встретил Кантора. Он сказал, что будет 7 вакансий, потому что из прогимназии максимум перейдёт человек. Потом встретил Шенфельда, он всё подтвердил и советовал заниматься. Но меня пугает, что на подготовку осталось менее месяца, и неизвестно, разрешат ли мне сдавать; записали, что остаюсь и так долго не заявляю о себе. Я озадачен, не знаю, что и делать; пожалел, что не пошёл к Фохту и не спросил, по какому праву так сделали; жалел, что не занимался как следует и в конце концов свалил всю вину на отца, пообещавшего пойти к директору, и на что я больше всего возлагал надежд. Если бы знать точно, могу ли я сдавать экзамен, заниматься ли мне? Теперь нельзя сваЦентр Ковенской губернии Северо-Западного края.

ливать на догадки и мои напрасные терзания. Нет у меня сильной воли, энергии. Я болван, убеждавший себя, что со временем стану энергичным, но, видимо, надо сейчас становиться таким, а потом будет трудно себя переделать. И папка виноват, потому что, хотя он и очень обременён делами, но ведь это – тоже главное дело; он сам так говорил, и мама говорила, но кончилось всё болтовнёй. Он только раз пошёл к директору и не нашёл его, на том всё и закончилось; а потом директор уехал. Если бы мама была здорова, то сама бы пошла и узнала, а теперь ничего [...] Так всё у нас и делается, и мы медленно погибаем, как мне кажется. Папа совсем не создан для таких вещей – умный, способный, мог бы писать и управлять даже; прекрасно музицирует, сочиняет музыку; вот написал вальс «Золотая свадьба», посвящённый старикам Томашам к юбилею. А сколько полек и мазурполек, полонезов, вальсов! Однако в делах бытейских он бесхарактерный. Такова же и Зуля, только в меньшей степени […] Ворчу всё время на Зулю, и заслуженно. Мама тоже из рук вон ведёт хозяйство: страшный беспорядок – за одной вещью 10 раз ходит, то забудет, то плохо сделает […] уж и не говорю об обедах, о сервировке: нужно иметь практику, навыки; следует контролировать исполнение поручений или сказать, что я не способна делать этого. Называет меня ворчуном, говорит, что я похож на деда Валерия Пилсудского, который постоянно «пилил языком».

Все посмеиваются над моим стремлением к порядку, но, разумеется, эти неразумные молокососы (так называю тех, кто не может дать правильную оценку, непрактичен, хоть и не молод). Тётя Стефка защищает Зулю, потому что сама бестолковая. Надо мной смеются как над больным, глупость! Хотя стоит о себе сказать, но воздержусь.

Дождь проливной шёл целый час, а что-то в Зулове? Там он совсем не нужен, потому что ещё прошлогодний клевер не перевезен, а сено не начали косить, чем дальше, тем «лучше». Папка как приедет, так сетует, а хозяйству от этого лучше не становится. Зуля тоже ходит и ахает, самовар уже перестаёт кипеть, а чай ещё не засыпан, ничего к чаю не готово, нет печёностей, и о стаканах никто не подумал. Ходит, хмурится, злая на меня – а ты зачем? Я сидел, ходил и лучше чувствовал себя в обществе пана Тадеуша – этого высмеянного мною, непереносимого до такой степени, что забываю при нём об обязанностях, возложенных на меня, яко заместителя матери. Эта обязанность очень лёгкая, а может быть и трудной, но надо их выполнять добросовестно и хорошо, потому что и жить-то на свете нелегко. А наша барышня к этому не привыкла. Не скажу, что Зуля совсем перестала развлекать Тадзюка, но разве эти две обязанности – развлечение гостей и быть хозяйкой за столом, – нельзя между собой отладить? Хотел поговорить с мамой, потому что с отцом достаточно болтовни: начал бы расспрашивать, говорить и на том бы, как обычно, всё и закончилось. Мама спала, позже чай пила и только перед самым уходом в ванну смог её поймать и рассказать о своём известии. Мама сказала, что сама пойдёт к директору, но ведь мама больна и не сможет, и не известно ещё, когда можно будет поймать этого директора, который живёт в Вилейке16, и лишь иногда, как говорил Шенфельд, приезжает в Вильно. Эмилия, мамка, жаловалась, что мало берёт [за службу], только 4 руб., а бабушка сказала – зато ей дают столько подарков. А Геля говорит: «Вот ещё чего, мы никогда мамке не платили больше р[уб.] с[еребром]». Также сетовала, что никогда не может выспаться – не один, так другой [малыш] кричит. Мама сидела в ванной, а я с Тадзем был в зале. Бабушка и Хмелевская приехали из Ковна […] Всегда обстоятельства как бы воюют со мной, хотят меня погубить или, может быть, таким образом сделать из меня человека.

Ах, страшно подумать, чтобы добиться чего-либо, через какие надо пройти неприятности и сколько надо терпенья, а ещё не известно, что ожидает меня в будущем! Я сидел и читал газету, а потом играл [на рояле], прислушиваясь к разговору Зули с Тадзем. Тадзьо, которого упрекали – и мама, и Зуля – в том, что стал совсем мрачным, каким не был два года тому назад, стал уже прежним: целовал Зулю, обнимал и строил ей глазки. Как бы снова не пошла молва, что Тадзьо жених Зули. Слугам загадка! Разговор Зули с Тадзем очень мне не нравился – говорили о материалистах и эгоистах, но как-то приземлённо. Я с Зулей таких разговоров никогда не вёл.

Зуля себе позволяет такое, что стыдно; не узнаю её. Легли за полночь, и я сразу уснул.

Спал вроде бы неплохо, но в жару в кровати полно блох, и под утро начал на них облаву […] Сегодня чувствую себя лучше, но выгляжу плохо: жёлтый, глаза впавшие и цвет их изменился. Панна Хмелевская выехала в Зулов, но я не написал Зюку письмо; не было настроения, отложил и написание письма Вацлаву. До обеда писал, оставив Тадзюка Зуле, расположением которой он пользовался. После обеда пошли вроде бы на прогулку с Тадзем, до Стыпулковского и Скиндера17, по Велькой и сразу возвратились.

Он стремился к Зуле. Мама легла, бабушка вышла, и далее в разговоре я не участвовал. Но всему приходит конец, так и на этот раз – тётушка, Зуля и бабуня (Бутлерова) с Гелей пошли в костёл, мы остались с глазу на глаз. Но глаза не выражают симпатии, так что я молчу. Тадзьо то поёт, то мурлычет, наконец и он замолкает.

Просит перейти на свою сторону, садимся в зале. Предлагаю ему для чтения «Вацлава» Словацкого, а сам читаю [газету] «Слово».

Но вспоминаю, что если кто-то придёт, то будет тщетно звонить, потому что в кухне не услышат. Сажусь в своей комнате, почитав, ложусь, но вспоминаю, что надо идти за п[аном] Буйко для мамы и Пиотруся. Не найдя его дома, прошу, когда появится, чтобы срочно пришёл к нам. Лёг по возвращении, потому что с этой ходьбой замёрз и дрожал. Поднялась температура. Дремал и мечтал, жар действовал на моё воображение. Снилось мне, что я в бреду и все меня слушают. Зову Таламу, хочу его убить, а потом раздумываю.

Говорю, чтобы ушёл, не хочу видеть подлых людей. Когда только услышу голос мамы, представляю, что это Карпинский и хвалю его.

Голос бабушки – Талама. Новочадов – папа. Тадзьо – директор. Заходили сюда и Зося, Стефара. Жаловался, что остаюсь, и, наконец, стал по-настоящему плакать. Но тут же поднялся, вытер слёзы и лежал потом, сокрушаясь. Какой стыд! Кто спросит: «В котором пан классе? – В 6-м. – А ваш брат? – В 7-м». Младший в 7-м, а старший Должно быть, обувной магазин на ул. Большой (Велькой).

в 6-м – это что-то невероятное, подумает каждый и сделает вывод:

«Этот старший, видимо, большой дурак». Потому что и так многие удивляются, что мы в одном с ним классе. И мне придётся всё это переносить, а какие товарищи у меня будут? […] Я виноват, но и наказание слишком жестокое. Были и другие, более виноватые, но им с рук сходит, только не мне. Значит, Господь Бог так хочет. Дорога жизни, хоть столь короткая, была для меня лёгкой и, даже если бы я очень старался, это значит, что таков мой путь.

Мои размышления прервала Эмилия, сообщив, что к маме пришёл какой-то лысый и чёрный господин. Пошёл, смотрю, в зале его нет. Значит, мама не спала, но так претворялась перед Бутлерами, чтобы отдохнуть от этих милых гостей. Вхожу в прихожую, и мне представился Винча, которого якобы прислал пан Писани. Начинает мне рассказывать, что был в Сибири, что именья [его] конфискованы; теперь возвращается к родным в Польское Королевство, и, не имея ни гроша, оказался в таком положении. Подал билет, но это было разрешение на приезд с Дзисьненинского повята.

Идёт к маме, мама хоть и не очень верит, но готова ему дать 1 р[уб.] с[еребром], но подошла бабушка и закричала. Знает она этого Винча, так как слышала о нём от своих соседей Винчей. Это дрянь, пьяница. Идет сама и отправляет его, говоря, что у неё нет денег (сама дала ему 15 копеек). Сказала, что от него несло водкой, а я этого не учуял из-за насморка.

Потом был чай. Зуля сегодня ещё раз выступила: маме нужно сыпать в ванну крейцнахскую соль только раз в три дня, а она сыпала и вчера, и сегодня. Забыла, [...] трудное начало, но тут, как посмотрю, начало тянется уже 3 недели. После чая зашёл к тётушке, прилёг и гостей уже не занимал. Тётя выбросила свою старую шляпу и вечером пошла покупать новую. На чаепитии была только п[ани] Мария. Я читал, слегка прислушиваясь к бесконечным разговорам.

Разошлись поздно, но мы с Тадзем после прогулки болтали до полуночи, он всё время рассказывал о лицее. Теперь я всё больше его познаю – ежедневно пьют, без меры тратят деньги, балуются, а занимаются мало. Говорил с похвальбой, считает, что это хорошо.

Хотя и слышал, как напевал Зуле, что только сейчас сознал, что плохо поступал, и если бы мог, то вернул бы несколько прошедших лет. Говорил так складно и доверительно, что только сейчас увидел, как дорого он обходится родителям, которым деньги достаются с большим трудом.

Долго валялись в постели. Тадзьо пересчитал раз 10 по «раз, два, три», но мы не вставали, пока наконец хождение не заставило нас подняться. Я одел штатский костюм, не обращая внимания на покусанную блохами шею. Как обычно, после чая и переговоров выбрались в костёл. Тадзьо со мной, для приличия, потому что в кафедральном [соборе] уже закончилась служба. Встретил Козловского, был у Вацьо, но конспектов не привёз, да и, кажется, они не нужны будут, придётся с позором носить кличку «второгодник». Нет ничего постыднее для ученика, самым серьёзным делом которого является гимназия. Может, предпочёл бы лучше быть высеченным. Но апатия охватила меня, может из-за того, что я замыкаюсь в самом себе, и присущая атмосфера не позволяют мне долго размышлять об этом. Я теперь один, без Ваци, Зюка, наконец, без каких-либо впечатлений и общества и к тому же нечем мне заняться. Вацьо здоров и, по словам Эдзя, изучает в одиночестве английский или занимается боксом с Юзем, братом.

Но бедный Вацьо напрасно напрягает свои мускулы, всё равно он оказывается внизу (в нокауте). Что касается сестры, говорил, (Зося, сестра Ваци) просит, чтобы ей поклоны не посылал, потому что она готовится в духовный сан (но просит что-нибудь другое, добавил от себя). Я думал, что он пьян, потому что взял меня за руки и шёл так, сзади, и со мной говорил.

С Тадзем снова прошлись по Велькой и обратно, не сказав друг другу более десятка слов. На улице, особенно в этих белых перчатках, что придаёт ему этакую заносчивость и важность, все (в особенности евреи и вообще ротозеи, не знающие, что это за мундир) с любопытством заглядываются на него. Пан Буйко был у мамы в то время, когда меня не было. Пиотрусю только касторку прописал, а что мне – ещё не знаю. Мама жалела, что меня не оказалось дома, и теперь посылает пойти к нему посоветоваться, что у меня за болезнь и почему я постоянно плохо выгляжу, как труп. После обеда бабушка стала со мной необычайно льстивой, и я подумал, что не без своего интереса [...] Так оно и было. Просит меня пойти позвонить по телефону, потому что Тадзичок инвалид, т.е. ему трудно ходить, хромает и от чего? Догадайтесь, господа! Я же просто постеснялся, будучи таким, как он, сильным и здоровым, хромать из-за одной маленькой ранки (другого названия и не дам) и прикладывать лекарство. Он содрал кожу на пальце, где образовался струпик, и теперь не может ходить. Вчера утром и сегодня мог, а теперь не может. Не знаю, знал ли Тадзьо, что бабушка будет просить, или, не будучи предупреждённым, молчал при её просьбе. Это нехорошо с его стороны; может, если бы ещё сам просил, я пошёл бы […] Тем более что я гораздо сильнее болею, чем Тадзьо. Они мне так надоели, что я ответил бабушке, на сватанье ею разных барышень и баб, что я в её помощи не нуждаюсь. У Тадзьо постоянная довольная улыбка; например, мог же просто попросить меня, чтобы я налил ему стакан воды, а он так вкрадчиво берёт меня за руку, как бы меня благодарит. Это в роду у Бутлеров; у Витья тоже, хоть в меньшей степени. Но я его отучу, не то что этого дурака. Комедиант. Пошёл, хотя мама прислала Зулю с просьбой, чтобы я [не] ехал, не мучился.

Я долго писал. Вскоре все разошлись: мама спать, бабушка вроде погулять, но, видимо, к Савицкой18, на которую возлагает надежду о наследстве. Ходит туда тайком от нас, но я ей устрою шутку – скажу, слышал, что была у Савицкой, или скажу, что мне такое приснилось. Зуля с Тадзем пришли в мою комнату, Зуля читала, а я слушал. Но вскоре встала мама, и все перешли на ту сторону. Я тоже пошёл вниз, но вернулся. У меня сильный запор, и мне посоветовали принять магнезию […] Зуля спустилась в мамину комнату; когда пришла тётя Стефка, сразу же направилась туда. Я тоже спустился. Тем временем пришли бабушка Бутлер, Целинка, и наОчевидно, речь идёт о кузине Россохацких.

чалась болтовня. В то время как Бутлер веселилась, я выговорил Зуле за её поступки. Когда же она начала защищаться и закрывать уши, сказал, что больше не буду ей мешать, и стал разговаривать с тётей.

Тётушка назвала меня большим педантом. Действительно, я сильно ругал Зулю, особенно касательно её ума, характера, будущего и т.д. Сказал тёте, что знаю, что она меня любит, но я не перестану её корить. Соскучилась по разговорам со мной? – но говорила-то о таких вещах, о которых можно говорить и с посторонними. Прежде хотел к ней не приближаться, чтобы действительно убедиться в её любви ко мне и в том, что она за мной соскучилась.

Вот и убедился. Моё роптание – результат самоанализа, самокопания, но кто же у меня есть, кому бы я мог поведать свои мысли? – никого. Одному говорю не всё, другому тоже, один слушает и тут же забывает, другой слушает для приличия и всё. Эти роптания и исправляют меня, ибо, раскрывая другому зло, сам буду его остерегаться. Потому что от мамы только и слышу: больше энергии, больше работы, но это только слова. Так и разошлись мы по своим комнатам, и вскоре лёг спать.

Ночью проснулся от страшного зуда, вылез из кровати, а поскольку у меня было мало спичек, пошёл к тёте, схватил свечу и начал облаву. Выжег много клопов, но блохи разбежались. Дождался утра и уснул. Мама сегодня послала за п[аном] Буйком, мне надо было ждать его. Написал письмо Зюку и Ваци, размышляя долго;

ходил, сидел, лежал. Был не очень здоров. Думал всё о письме к Зюку; писал Ваце, ругал его и дал ему адрес до Подбродзя, потому что намереваюсь ехать туда на днях. Что мне здесь делать? Уже так надоело, что не могу смотреть на здешние лица и понимать, как плохо всё, что бы они ни делали. Да и кто моё окружение? – не говоря уже о Геле, этой «тумбе», и старой глупой бабушке, которые заняты только собой. Бабуня каждые пять минут спрашивает каждого: «Где же Стефка?». А мама болеет, и все её оплошности, недостаток энергии можно ей простить, как и то, что со мной никогда не поговорит, не поверит свои мысли [...] Но я забываю: какое я имею право, когда есть самая любимая, дорогая Зулечка. А Зуля что? Ах это сущая мямля, всегда с кислым выражением лица, и всегда вроде бы занята. Всякая работа её огорчает, морщится (да и то из милости). Думаю и не сменю своего убеждения, что любовь Зули ничто […] Я не понимаю такую любовь. Это испорченный ласками, вниманием, поцелуями ребёнок, когда-то, а сейчас высокомерная и блестящая умом варшавянка – а на самом деле, женщина глупая и почти легкомысленная. Тётя такая же растяпа, безалаберная, забывчивая (чего и от Зули не отнимешь), вроде старается делать, а толку мало. Ни в чем не признается, становяся в серьёзную позу.

В общении с людьми она сносная, но теперь Зуля господствует над тётей, и та смотрит вокруг её глазами.

Выходил на несколько минут в город. Зашёл к Козубскому за пирожными и хотел поесть мороженого, но он прекратил продажу, потому что не было сбыта. А может и хорошо, что сберёг денежку, к тому же, может, вредно мне есть мороженое. После 6 вечера был Буйко, постукивал меня, прослушивал, щупал пульс и ничего не нашёл. Хотя мама говорила, что он сразу предположил, что моя болезнь на нервной почве и что я морально нездоров, от огорчений.

Велел задержаться с отъездом на несколько дней, может, что-то проявится. Вечером собирались на прогулку, но вдруг набежали тяжёлые тучи, и мы остались. Надвигалась гроза, но была где-то далеко; вскоре у нас начался ливень, страшные молнии озаряли город, и он вдруг погрузился в темноту. Я лёг и после 12 уснул.

Папа приехал утром. Нездоров. Привёз письмо от Зюка, но – глупый страшно – не ко мне адресованное, а к маме. Не решился прочитать, не позволил себе. Сильно поругался с Зулей, потому что она уже начинает меня называть глупым. Уехать – это единственное лекарство, иначе всем достанется; выдам всё, что чувствую и думаю, всем без исключения. Всех сторонюсь, однако кому-то хотел всё высказать. Знаю, что меня погубило окружение – все те, которые меня вроде бы и любили, но любили по-своему, мыслями и ничем другим. Мной овладела апатия и бездействие; глядя на апатией охваченные лица, самые близкие – Зули, мамы, можно было заразиться. Когда же начинаю думать, никому нет пощады, все виноваты, каждый дурак. Бабушка Бутлер нравится мне своим стремлением к порядку, она может быть хорошей хозяйкой. Теперь у нас наводит порядок: видя плохое, целый год сидела и ничего не делала, потому что здесь этого «порядка» слишком много.

Выскочил после обеда к Пашкевичу, желая провести у него целый день, но не удалось. Отдал часы в ремонт, купил персидский порошок и посыпал свою постель. Панечки ушли по приглашению к п[анне] Зофье на чай, а я читал газеты. Позже пошёл с Тадзем к какому-то портному и назад, и это должно было называться прогулкой. Так прошло время до вечера без чего-либо особенного. Потом сел на балконе и просидел бы всю ночь. Надо было уходить, потому что мама шла в ванную. Сели пить чай и болтали до полуночи, а позже мы с Тадзем делали облаву на блох. Позже я лёг и уснул.

Встали мы поздно. До обеда провёл время обычно. В голову лезли разные страшные мысли, но они уже путаются, и нет им конца.

Вижу, что мне необходимо чьё-то сердце; человек, которому бы всё поведать. Мама занята Зулей, а я так вроде, никому не нужен.

Тётушка Стефка тоже, как обычно, когда приходит, начинает целовать. С мамой никаких разговоров не вёл, только слушал, как дурак, а что мог я придумать лучшего? Совсем без общества! Быть одиноким среди своих – это страшно. Не мог удержаться и пал – ничего не делал и ждал конца, а потом меня охватила апатия. Никогда не думал, что буду всеми оставлен. И это главное, больное, что сокрушало, растравляло меня.

После обеда отец зовёт меня и говорит: «Соберись, я рискнул, если здесь не найдётся тебе места, я вывезу тебя куда-нибудь. Был у директора, но он уехал в Друскеник: он принимал 3, 4, 5-го числа этого месяца (а значит уже поздно)». И добавил: «Отдохнул, теперь за учёбу». Я был ошеломлён, но промолчал и вышел. Едва не расплакался. Помчался сразу в город. Когда встала мама, пошёл поболтать, улучив минуту, когда мама оставалась одна: разрешено мне делать и выбирать что хочу. Я слушал и молчал, потом пошёл к Довойно и оставил ему записку, что завтра жду в 10 утра. Самостоятельно не могу заниматься, может, получится с ним. Хотя и сомнительно. Под вечер ещё был разговор. И сказал я тогда маме (потому что упрекнула, что я поздно проснулся), что, когда все спали, и я спал. Но больше молчал, предавшись своим мрачным мыслям и самобичеванию. Теперь уже все серьёзно, видимо, от меня отворачиваются. Молчу и молчу, потому что надоели пустые разговоры. Думал, что свихнусь или впаду в меланхолию, ибо был близок к тому.

Не мог до конца ни одной мысли довести, перебивал другими; или, как в заколдованном кругу, всё о том, что меня загубили. Хотел, чтобы рядом был кто-то, но найти не мог, не проявляя инициативы. Был обозлён на всех, только не на Господа Бога; даже убеждал себя в том, что это кара господня за то, что не ходил в костёл сразу после своей катастрофы […] Легли далеко за полночь, потому что сидели долго у тёти.

Вскочил с кровати, как только проснулся, и после чая помчался к Довойно. Он ещё спал, я его разбудил и рассказал коротко обо всём. Он согласился. Я уже завтра должен идти к нему, а потом он будет приходить ко мне. Сразу после прихода домой сел за латынь и до 11 выучил 3 билета. Опять был неприятный разговор с родителями. Я совсем потерял голову, ходил как идиот и думал о свом. Наконец, поостыв, пошёл на разговор с мамой. Мама упредила и сама уже послала за мной. Начала она хорошо, просила изложить всё, что накопилось на душе. Как я ошибался, мама не забыла меня, только так же молчала, терзаясь. Я постепенно обо всём рассказал. Сказала, что была очень обеспокоена из-за моей болезни:

не проявление ли это меланхолии или сумасшествия? Хотела посылать за врачом, раздумывая только, за каким. Ерунда, это «бзик», я сейчас чувствую себя намного лучше. Узнал, что у меня период перехода от мальчика к мужчине и мне уже обязательно нужна женщина, на что мне дано разрешение в Зулово, только без увлечений.

Мама меня расспрашивала, хочу ли я учиться, и я ответил: «Приказывайте, потому что я сейчас болван и сам ничего не хочу». Мама велела не учиться, а поехать в Зулов. Выплакался я основательно, изложив всё от «А» до «Я».

После обеда вышел в город погулять и встретил Вольдемарка Цывинского. Пошёл с ним. Зашёл к нему за каникульными темами; он теперь мой товарищ, один из лучших, потому что остальных пугаюсь – жулики, шуты. Он с дядей сейчас живёт в летнем помещении на «Саской Кемпе»19. Влезли мы в его комнату через окно и болтали, попили чаю. Когда уже хорошо смерклось, переписал всё, что требовалось, и вышел; он меня проводил. Уже на мосту он подал идею пойти в ботанический сад. Он может бесплатно входить туда. Там какую-то ерунду на сцене показывали, и даже музыка играла, плохо. Встретил п[ана] Буйка, который спросил меня тольДачное место, названное, видимо, по аналогии с одноименным пригородом Варшавы.

ко о здоровье. Я был весел, между своими как-то ожил. Пришёл домой уже после 11, но сел всё же около мамы, разговаривали. Тадзьо со Стефкой ездили тем временем к Кабачнику и на вокзал дать телеграмму. Постоянные хлопоты с мукой, которую выслал дедушка Тадеуш, а бабушка Тадеушова говорит, что умрёт от этой муки.

Лёг спать в 2-00.

Спал ужасно, просыпался и снова погружался в сон. Встал около 11. Сегодняшний день посвящается приготовлению к отъезду. Пошёл в город – хоть погода была отвратительная – покупать книги, тетради, чернила […], а потом поехал на вокзал бросить письмо к Зюку с извещением, что завтра приезжаю. Размышляю над тем, что мне с собой взять; едем к Россохацким, и надо всё хорошо продумать. Занимаю Тадзика картами, играем в «кивание пальцем».

После обеда снова пошёл в город заказывать ботинки у Котона, потому что не в чем будет танцевать. Всё пошло хорошо, и ко мне вернулось прежнее настроение, хотя выгляжу плохо. Сегодня снова чуть не сорвалась поездка, потому что мама вдруг засомневалась, как я поеду один; в Подбродзе надо будет меня встретить, так ни до чего не договорились. Лишь бы только у мамы не болела нога, а всё остальное образуется. Тадзьо должен был пойти на станцию в 10 вечера; сидел в столовой, пока мама не легла спать. На той стороне дома я, Зуля, тётя и Тадзьо долго разговаривали, до часа ночи. Я развлекал, и все смеялись; что ни скажу – они хохотать […].

В 8-00 уже не спал, беспокоило то, что сегодня уезжаю и что надо собираться. Около 10-ти разбудил Зулю, которая должна была мне помогать, но пока встала, я давно уже собрал все вещи. Сегодня в полдень папа вдруг сообщает, что едет в Зулов и Геля тоже – она в любом случае должна была с папой уезжать то ли завтра, то ли послезавтра. Так что и она тут толчётся, складывает вещи. Я же очень недоволен этой компанией, тем более что ехать будет тесно.

Я думал, что Зюк пришлёт за мной лошадей и сам приедет. Купил детям конфет, собрался и ждал команды трогаться. Подали мясо на обед, что хорошо, потому что с утра был голоден. Ровно в час мы тронулись. На вокзале ждали довольно долго. Вагоны, хотя без евреев, были полны, и я стоял всю дорогу на площадке. Вышел в Вилейке и возвратил кассиру 1 копейку, которую был ему должен ещё от маёвки – не помнил, но похвалил меня за аккуратность. В Подбродзе встретил нас Зюк. Папа, как обычно, засиделся в Подбродзе; ждали мы его более получаса. Тем временем мы с Зюком ели малину, купили её на 10 копеек. Хорошо, что Зюк на карах приехал, так мы кое-как в повозке разместились и сидели; папа и Геля сзади, а я, Зюк и Ян-кучер – на доске вместо козлов. Так мы ехали всю дорогу, а тут папа велел ехать вроде бы как лучшей дорогой через Балюли и Меранцы, где, наоборот, ужасные ухабы. Я был очень зол, от тряски разболелась голова. Вылезли мы с Зюком в лесочке за гумном и пошли дальше пешком. Встретили в лесу две пары голубков: Лясковская с кладовщиком и её сестра с Кубицким. Дома никого не застали, потому что все пошли нас встречать. Пока вернулись да пока поставили самовар, мы с Зюком разговаривали. После чая пошли в лес, за гумно. Встретили там Адася и вернулись назад. Зюк с Адасем покупались, но очень быстро. Адась стал в воде по колена и дальше не пошёл. Зюк вроде как плавает (думал, что лучше, слушая его рассказы). На ужин подали нам с папой по бифштексу, потому что ни кухарки, ни повара нет, а Лясковская не хочет возиться с едой. Позвал я Нагродзкого и велел обязательно постараться найти повара или кухарку, потому что скоро мама приедет и количество людей возрастёт, а приготовить пищу некому. Марианна говорит, что без меня тут было спокойнее и что я постоянно кричу. Легли в 11. Спим в той же комнате, что и всегда; рядом детская комната и шкаф с ночными горшками и запахами. Хорошо, что открыл окно перед уходом на час. Блохи и здесь донимают.

Проснулся рано, но встал в 9-00, раньше всех остальных. Зюк с утра мне надоедает с купанием, а я не соглашаюсь. До обеда ходили в лес, вроде и разговариваем, но больше молчим, потому что Зюка надо тянуть за язык, и постоянно друг с другом не соглашаемся. Я не хочу купаться, а он злится, ругается, причем негодными словами. Я сегодня папе одолжил 7 р[уб.] с[еребром] и неизвестно, отдаст ли когда-нибудь, хотя я о них ему буду напоминать. С белой одеждой одно мучение, Хмелевская всё перепутала и неизвестно, какая моя – принесла, мне кажется, Зиня или Адася. Никто не поехал в костёл, ещё ни разу не ездили. Обед был неплохой, постарались и нашли повара Фабияна, хотя только на сегодняшний день.

Нагродзкий сегодня ездил в Свенцяны, кухарка должна прибыть в среду. Шульц как чумной, молчит, не поговоришь с ним. Думпе нигде нет: где-то путешествует, ходит на охоту. С утра шёл сильный дождь, везде грязь, никуда не выйдешь не испачкавшись. После обеда ходили с Зюком в сад за малиной, за крыжовником и смородиной – за мост, потому что возле дома уже ничего нет, всё поели дети из броварни. Вечером мальчишки залазят и всё объедают: вчера видел папа, как один оттуда драпал в сторону броварни.

Сложил в сундук книги, которые хочу забрать в Вильно. В 6 вечера после долгих уговоров согласился пойти с Зюком купаться. Было очень холодно и ветер, так что купался недолго. Приехал [пан] Поплавский с женой. Они беседовали с папой, потом пошли на прогулку по полям и вернулись в полночь.

Мы с Зюком после чая, но не ужина (потому что такового сегодня не было) пошли в сад, сидели и разговаривали. Разговор был более оживлённый, потому что мы говорили о женщинах, барышнях и вообще о женской части человечества. И о будущем, о чём Зюк и слышать не хочет; вспомнили прошлое – правда, Зюк недавно говорил, что прошлое уже в зубах навязло. Настоящее – вот материальная вещь. Строили планы, поговорили и легли в полночь, но я ещё ловил блох. Сегодняшний план, касающийся Марианны, сошёл на нет. Нагродзкому велел постараться достать карты, будет веселее, потому что пока играем только в домино. После обеда намеревались идти за раками, но не нашли сачков; на месте их не оказалось, видимо, дети погулянские их украли. Янек пошёл к ним с требованием, но кончилось это ничем. Решили поручить отобрать сачки Нагродзкому, когда он приедет из Свенцян.

Сегодня проснулся в 7, а встал в 8 часов. Зюк и Зиньо дольше всех валяются в постели, встали в 10. Дальше конюшни не пошёл.

С Зинем просто беда, хотел обязательно ехать и в грязной одежде.

Наконец согласился переодеться. Зюк не хотел его сажать в карету, а на дрожках поехали Кабачник с женой. Так что остался и очень грустный. В карету впрягли буланых, Толстяк совсем без ног, а огородный буланчик со сломанной ногой – не знаю даже, как они поедут[…] Зюк поехал встречать свою тётушку. Думпе сегодня перебирается наверх к мельнику, а я в его комнату с Зюком (хотя я говорил, чтобы оставался, а мы с Зюком будем спать в стайне на клевере) […] Обед принесли после 3 час., очень невкусный: бульон, как говорила Марилька, чёрный и безвкусный; свекла пересолена и на всю нашу компанию дали небольшую салатницу. На второе поставили 7 маленьких бифштексов, каких никогда и не видывал, совсем как котлеты. Мне достался один, а некоторые и по половинке съели. Я очень злился на Лясковскую. Но когда папа пришёл, он дал мне 2 бифштекса. Потом я наелся малины и пошёл с Адасем погулять по полю.

Сегодня снова шёл дождь. Всё гниёт: сено, клевер в поле, который не весь собрали. С Адасем пошли Свенцянской дорогой и межой воротились. Ячмень неплохой, но засорен травой, да и поздний. Вика неплохая, но косить пора и свозить. Яровых видел мало, да и те плохи. Хорош горох. Овёс возле хаток ничего, а ближе к дому – ещё лучше. Путешествие за гумно оставили на завтра, потому что ожидали гостей с Подбродзя. Порядочно устал и дважды отдыхал. Адась надо мной смеялся, а мне было не до смеху – это я, который ходил быстро и много, теперь так устал. После 7 вечера приехала из Вильны бабушка Липпман, сделав нам сюрприз своим приездом. Совсем ни к чему, тесно и без неё. Будет до приезда мамы. Дети распустили нюни, только и слышно их рёв. Сегодня с Зюком завёл разговор о младших детях. Один другого хуже. Маня любит воровать и очень упрямая; сделает своё и удирает. Янек, как дурак, ворочает глазами и тоже крадёт. Один раз, рассказывали, бурлачка продавала свои изделия в пекарне. Янек схватил [штук] и вышел, никому не говоря ни слова, а когда она пришла за деньгами, сказал, что заплатит завтра. Людка, может, самая лучшая из них, да портят её Маня и Янек, и [тоже] ужасно упрямая. Упрямец Гаспарик избалован и привык, что все играют под его дуду.

Ни один из них не слушает не только Хмелевскую, но и вообще никого. Тётя не привезла письма от мамы. Мама была вчера в кафедральном [соборе] и у бабушки Михаловской, и снова разболелась нога. Та же комедия бабуни Михаловской с Савицкой, и больше ничего. Снова я чувствую себя одиноким, без близкого человека рядом. Зюк всё время занимает тётушку. Вчера вечером мы ходили к Думпе20. Только велел Нагродзкому поставить нам столик. И ладно.

Марианна называет меня дьяволом, который всё время её искушает. Показался Шульц, и был вчера на чаепитии. Я разговорился на чаепитии, на повторном после 10 вечера, и говорил…21 крыжовника немного, закусил горохом. Мелонов (?) будет немало, уже есть три Наёмный работник в имении Пилсудских.

Далее в тексте пропуск.

огромных, ещё и не видел таких. Цветная капуста скудная. Молодых деревец с питомника выйдет немало, неизвестно только, где их сажать. Я пришёл домой и застал там поедание огурцов, съел тоже несколько штук и пошёл в свою комнату. Зюк всё время упрашивает меня идти купаться. Вся женская компания тоже пошла купаться. Я им показал хорошее место для купания недалеко от нас. Купались только Зюк и Зиньо, я сидел на берегу. К Поплавским приехали гости, барышни – одна старая, другая молодая. Они с Хмелевской тоже ходили купаться. Затем чаепитие и разговор с прислугой. Это затянулось надолго; Эмилия сама добивается, а Марианна говорит, что если только разговор «о том же», значит, будет считать меня пьяным. Ходили с Зюком по Свенцянской дороге и встретили Нагродзкого, возвращавшегося из Зулова. Говорил, что приехал к [дедушке] Яну Томашу22. Будет принимать скипидарные ванны. Тётя и бабуня были у Поплавских на чаепитии до 10 вечера.

Как только вернулись, я пошёл спать.

И сегодня мы встали рано. После чая бездельничал, как обычно.

Сегодня тёплый день. Перед обедом купались, недолго. Бабушка, Геля, мамка, нянька и все дети большую часть дня проводят на малине. После обеда и я пошёл в сад. Тётя хочет варить варенье, велела мне собрать немного смородины и крыжовника. Пошёл потом к Шульцу, поговорил с ним по душам, но вдруг пришёл Томаш и перевёл разговор на торговлю. Я вскоре ушёл из-за расстройства желудка. Зюк уже до обеда дурил мне голову тем, что хочет в 5 или вечера идти купаться. Встретили Шульца и тот после долгих уговоров тоже согласился. И Адась пошёл. Зиня был на пасеках, где пашут парни. Я не купался [...] Дома наелся черники, первый раз после моего приезда. Зюк пошёл встречать тётю. Надвигались тучи, и стал моросить дождь. Пока дошли с тётей до броварни, дождь уже шёл прилично, и все забрались в мою комнатку. Я сразу вышел, оставляя милую пару – тётушку с Зюком, курящих папиросы. Бабушка с Гелей вернулись. Я вышел и увидел лошадей, возвращающихся из Подбродзя, но поскольку Сивка и Дорешка не сильные кобылы, то [возчик] Винцук шёл пешком. Мне показалось, едет Зуля в шляпе и мама рядом, и вроде бы папа, но когда подъехали ближе, оказалось, что это жена Кабачника и какая-то еврейская пара приехали к нам в гости. Было всё же и письмо от мамы, хотя и короткое. Мамина нога ещё хуже стала (может, от перемены погоды), но всё-таки, может, выберется, и просит лошадей. Постоянные препятствия: дедушка Тадеуш прислал мне только 200 руб., а должен 800.

Бабушка Пилсудская приехала с Валеркой лечить его, и в доме полно врачей. Мама пишет, что постоянно заморочена голова.

Дождь идёт весь вечер. Пошёл в конюшню сообщить о завтрашней поездке и там нашёл Клюка. Видели трёх бурлаков, бродящих здесь, видимо, пришли воровать. Клюк рассказывал, что они нашего ничего не крадут. Когда-то, когда у нас украли корову, сторожа были очень злы и кричали, указывая на воровскую молодёжь.

В понедельник украли в ночном коня Чижа, который пасся вместе с нашими. А «молодец» Сухановский, который работает в броварДедушки, братья Ян и Тадеуш Бутлеры.

не, обещает за 10 руб. найти коня. Второй известный [баламут] Мисюн пилит у нас дрова. Но Клюк говорит, что в пьяном состоянии он чудесный человек, и всё может выболтать. Всю ночь лил страшный дождь, но гроза прошла стороной. Я ложился, вставал, ходил.

Все легли после 12, я ещё уговаривал Адася ложиться спать. Ещё что-то говорил Зюк (чтобы не закрывали двери, потому что он подойдёт), и легли спать.

Сегодня проснулся раньше, но встал с Адасем только около 9.

Приходил уже Зюк заниматься. После чая я пришёл в свою комнату писать. Раздумывал, ехать ли в Подбродзе встречать маму. Едет пан Поплавский; если мама не приедет, то поедет в Вильно, где у него срочное дело. Едет Зиньо (я не поехал), потому что гости Поплавского заедут с ним на ферму, за три версты от Повевьюрки23.

Поехал и Кабачник, я же остался в уверенности, что сегодня никто не приедет. Сегодня запрягли Мармурочку, а Толстяк и Гирс в дышле; Гирс со стороны Зырка на привязи. Буланчик хромой уже остался: жалко его (и стыдно). Кони вначале резвились. Всё чаще разговариваю с Шульцем; он постоянно тянет меня на прогулку после ночного дождя, от которого в детской протекла крыша, заливая детей на кровати и пол. П[ан] Поплавский наконец распорядился покрыть крышу новым материалом. Перед обедом ходил в сад за малиной, но после дождя [было] неприятно, потом ел смородину и крыжовник. Пришёл еврей и дал мне 3 яблока падыша. Сел в саду и читал книги. Хотя уже есть кухарки из Свенцян, но обед подали, как и обычно, после 3 час., зато неплохой. Думал, что ещё будет дождь, потому что надвигались тучи, но они прошли мимо. Все готовились к приезду мамы. Садовник принёс цветную капусту. Еврея арендатора тоже ожидают с ягодами. Лясковская поставила ёмкости для очистки дорожек и всей площадки возле веранды, всё засыпали жёлтым песком. Приезжал на брагу Антони, но был в неважном настроении, малоразговорчив. Нашёл меня очень изменившимся. Пани Поплавская сегодня у нас целый день. Кони вернулись ни с чем. Приехал только Ицик и сказал, что [мама] должна приехать завтра. Снова «валяй», а может, напрасно. Сегодня пошли купаться всей компанией. Я не купался, потому что они купались в нежелательном для меня месте. С тётушкой пошли п[ани] Поплавская и п[ани] Шульцовая. Я постоянно читал. Тётя договорилась сегодня с Хмелевской про варку варенья; она очень хладнокровная, я бы уже давно пресёк болтовню Хмелевской. П[ани] Поплавская после чая, выпитого у себя, пришла к нам и болтала с тётушкой и Хмелевской до 11. Тётя, купаясь, оставила на дереве часы, и пришлось идти искать с нею и Зюком. Тётушка была очень серьёзная, а жаль:

думал, что можно побаловаться в этой ночной экспедиции. Вернувшись, я пошёл к себе, а Зюк остался с тётей читать. После чая пошёл к Шульцу, поболтали, а позже зашли в комнату, и я музицировал; немного играла его жена, и сам Шульц немного брынькал.

В костёле с. Повевьюрки были крещены в младенчестве Бронислав и Юзеф Пилсудские.

Проснулся рано, когда будил Зюка, но вставать не хотелось, так как вчера лёг спать только в 2 часа. Зато сегодня спал до половины 11-го. С утра читал, потерял расчёску. Сегодня прохладно. Ещё поспал и поехал за мамой. Зиньо выехал раньше на дрожках. Но лошадям не дали овса. Нагродзкий и Кубицкий говорят, что нет овса – бедные кони. Сидя в карете, читал «Шведы в Польше». Прекрасная книга. Ехали медленно и полчаса ждали поезда. Но никого не встретили. Хотел телеграфировать, но раздумал; должно быть, приедут завтра, а значит, пришлют телеграмму, чтобы прислать коней, так зачем же деньги тратить? Вернулся назад и перекусил.

Снова чувствую недомогание – Зюк постоянно [пребывает] с тётушкой и во мне не нуждается; с тётей же говорить не о чем. Думаю, от безделья всё мне не нравится и на всех зол. Пошёл вечером к Шульцу, и с ним сердечно поговорили – он хороший, не позволяет мне ни о чём думать; говорит, что это может привести к плохим последствиям. Советовал мне меньше раздумывать; мне требуется отдых, а я всё мучаюсь. Советовал набираться энергии. Я и сам думаю, что со временем эта глупость пройдёт, но как же долго и болезненно ждать? Шульц переменил тему разговора и вытащил на прогулку.

Пришёл домой с более лёгким сердцем. П[ани] Поплавская, которая сидела у нас, вскоре ушла, пошли и мы с Зюком, было около 11. Я не стал писать, и сразу легли спать.

И сегодня Зюк не хотел вставать заниматься, хотя вчера намеревался. Мне отсоветовали посылать за мамой лошадей; вроде [она] писала, что лошадей без сообщения о выезде не высылать. Однако я взял овса для 4-х лошадей и поехал, сам поел 3 яйца. Сегодня намечается хорошая погода. До [р.] Мэри подвёз Нагродзкого; его сын Стефек теперь сам хозяйничает, и отец им доволен. По дороге всё время читал и в Подбродзе вплоть до прибытия поезда. Зиньо и сегодня поехал карами, хочет обязательно править лошадьми. К счастью, приехали все, хотя сказать, что я рад, нельзя – принимаю это как-то равнодушно. Снова начинаю болеть: злюсь и весь сам не свой. Ничем меня уже не расшевелить; мама рассказывала, а я слушал без интереса. Папа с п[аном] Поплавским поехали карами, а я с Зиньо, Зулей и мамой – в карете, служанка Ануся – на козлах.

По дороге застал дождь, но промок только папа. Начинаю всех избегать. Мама недовольна, что не занимаюсь хозяйством; сказала, что теперь сама будет меня всюду посылать. Накричал на Зулю:

мама говорила, что Валерик на нас в обиде, и вот я сорвался. Он дуб, а не человек, его тяжело разговорить. Я заметил, что он весёлый, смешливый, но поскольку у нас не одинаковый возраст, то он не очень-то рад нашим развлечениям (правда, теперь Зуля и Владзьо – другое дело). Подумал, что мама судит из разных бабушкиных сплетен: так оно и было. Бабушка Пилсудская уже выехала и поскольку опоздала, то и мама не приехала, а вчера уж и не знаю, что ей помешало. Я раздражителен, не сдерживаю себя, убегаю от людей и возвращаюсь, когда остыну. Утром купался (вечером уговаривали мальчишки), хотя вода грязная и Мэра сейчас очень глубокая; где было по колена, теперь не менее чем по шею. Ужинали сегодня без меня, я поздно вернулся. Ел очень мало, ничего не ел к чаю. После чаепития все сели вокруг мамы и разговаривали, я же ходил по комнате и черт знает, о чем думал. Разболелась голова, сел в углу в кресле после 10. Зюк надумал идти спать пораньше, и мы ушли. С час поиграли в «безика» на секунду молчания.

Разбудил Зюка в 7 утра, чтобы заниматься, но он не хотел вставать. Провалялся до 9, когда принесли чистую одежду. Я всё утро был в одиночестве. С Зулей не обменялись ни единым словом и не здороваюсь ни с ней, ни с тётей. Зюк зато преуспевает: всё время только и слышны взрывы хохота. Тётушка только о Зюке и говорит. В первое время была какая-то ревность, а теперь презрение к ним. До обеда занимался и ходил с мальчишками купаться. Адась вроде проплывает несколько шагов, а мне как-то боязно; надо набраться больше смелости, и дело пойдёт. С приездом мамы стали подавать замечательные обеды; наедаемся досыта и даже остаётся ещё в тарелке. За обедом случился инцидент: хотел взять огурцы, а тут «услужливая» Зуля подаёт мне тарелку, но держит около себя, так что я должен был ещё и встать, чтобы дотянуться до неё.

Я её ударил за такую любезность (лучше бы уже вовсе не подавала, может и сказал ей, уже не помню). Мама, выждав несколько минут, начала: «Как это некоторые всегда грубы; видимо, это идёт от характера, потому что и деликатное с ними обращение не помогает». Я вроде и слушал, но держал фасон, ел с аппетитом, вроде это не ко мне относится. Тётушка поддакнула: «Угу, да, да!». Я тем временем не обращаю внимания, вроде это от меня отскакивает.

Сторонюсь их. Подлизываются, когда чего-нибудь от меня надобно. «Мордаменты!» Они меня потеряют, потому что вроде меня хорошо знают, но не считаются со мной. А я себя затравлю, я это чувствую. Чем дальше, тем хуже. Каждая встреча с этой компанией меня раздражает и портит кровь. Я знаю, что ругань и роптание исходят от замкнутости в себе, от самоанализа – вижу всё, и плохое, и хорошое; всё меньшее количество людей люблю, и последствия могут быть ещё хуже. И позже должен буду их сердечно благодарить за то, чем потом стану – в том будет их заслуга. Что хотят, то и получат. Чая не пил, ходил по комнатам, по саду. Ездил верхом на Кобылинке, молодой сивой лошадке, на пасеку, с Кубицким. Там 74 копы ржи срезано. По дороге собирали грибы, нашли 7 чудесных боровиков и везли их в руках. Ехали медленно. У Волейки взяли корзину. Дождя не было, хотя после обеда набегали тучи. Кубицкий всю дорогу рассказывал мне разные местные истории. Как раз перед самым нашим возвращением приехал Ян на измученных лошадях, гнал от Чижа галопом. Папа это видел и послал узнать, где это он был и напился, хотел его выдрать, но Шульц не советовал бить пьяного, и папа только сильно его отругал. А соблазнил его столяр, с которым ездил; они пили и в Подбродзе, и Повевьюрке и в Мэре, и ещё заезжали к Яновичу. Въехал на гору по бездорожью и сёк коней, пока не перевернулись. Привёз 2 мешка крахмала, порванных.

Панна Хмелевская поехала с Менделем в Болоши, где её сестра Волейко арендует землю; там и заночует.

Перед чаем приехала Лясковская. Она с девками ездила собирать малину, которая оказалась неважной. Сел есть чернику, пока не было ещё чая. Из Подбродзя привезли письмо от Россошанских.

Юльця и Ванда пишут, что приглашают нас в Микоше на 26, а к себе на 28, но о Геле не упоминают в приглашении. Мама теперь не знает, что и делать: одни не желают приглашать, а другие кричат, что это родители виноваты – не любят Гелю и нигде её не показывают.

Вот история. Сейчас тоже от мамы влетело за то, что начал говорить, что без хитрости жить на свете нельзя. Мама отвечает: «Каждый имеет свои убеждения, и никогда никому ничего не надо навязывать, никогда не надо быть ментором всего мира, и я, мать детей…». Как раз в это время вошла пани Поплавская и помешала.

Вскоре я пошёл читать, а потом немного пописал. Пришёл на чай поздно, попил чистой водички, сидя далеко от стола. Мама, как часто случается, смотрела на меня, задравши нос – я же притворялся, что не вижу, а сам нос ещё выше задирал. Повольничал в своей комнате с прислугами (засиделись они там из-за дождя). Марьяна, бестия, что-то трудно поддаётся, а мне она больше всего нравится. По дождю пошёл за дрожжеваром, а вернувшись, читал [газету] «Слово». Вскоре подошёл Зюк, и мы пошли спать. Где-то с полчаса говорили ещё о барышнях. Зюк уже хочет кого-то выбирать на место Зоси и Стефцы. Я предложил ему Мариню Козловскую, кажется, согласился. Потушив свечу, как всегда, сразу уснул.

Встали около 11 утра. После чая я и Тадзьо искали чего-то кисленького. Ели малину, вишню и крыжовник. Все выглядели как обычно после бала, но время проводили довольно весело. Юльця ко мне относится очень хорошо, говорит, что между мной и Олдзем она не делает никакого различия. Говорили с ней довольно пикантно. Рассказывала, как купались барышни Мисевич, и т.д. Ведёт меня, а также и других барышень к себе в комнату совсем уж в неподходящее время, но это сходит. Пан Россохацкий меня очень любит, часто со мной разговаривает и Фелюсю велит меня любить.

Пани Россохацкая сегодня меня спрашивала: «Перешёл ли я [в следующий классс]?». Сказал правду, и на том закончилось. Обед был вкусный, на третье подавали мороженое. Сразу после обеда приехал п[ан] Кундзич со Станкевичем. Напрасно целый день ждали Зулю и Гелю; они не приехали и вряд ли приедут вечером. Предположим, что «любимая» Абель не прислала платьев. До и после чая под музыку Станкевича и дирижирование Кундзича мы танцевали несколько часов подряд, и было очень весело. Во время чаепития с аппетитом поели и легли спать после 11. Я отправил наших коней домой и написал краткое письмо.

Сегодня все поднялись довольно рано. Сразу после чая все пошли в зал переставлять мебель, рояль, столы, цветы, а потом организовали конную прогулку на лошадях п[ана] Кундзича. Заложили по паре и поехали в Свираны. В саду каждое дерево исследовали, и ничего [плодов] не нашли. Вернувшись, уже застали Зулю и Гелю.

Сели обедать. После обеда разговоры, пристегивание букетов друг другу. Расспрашивал Зулю про дам. Пани Россохацкая велела барышням наряжаться и выходить в 4 часа. Из Вильны приехали Гуцьо Щульц с товарищем из банка и гуляка Грушицкий. Последний одевался не только дольше нас, но и дольше всех барышень. Кундзич сильно придирался к Юльце: при всех кавалерах рассказывал, с кем она крутила [романы] и как долго; не советовал ей, баламутке, верить. Не ошибся. Юльця «охмуряла» [Евгения] Бобятынского, хотя он тяготеет к Вандзе. С Хрущицким и Гуцем – тоже. Любит говорить о скабрезном и любовных похождениях. К 7 вечера начали съезжаться гости, и надо было с каждым поздороваться. Зюк приехал и слёг, болит нога и голова. Наряды Зули и Гели после платья Юльцы Гинтовт были самыми лучшими. Геля сегодня была более внимательна – мама её «накрутила» как следует. Пани Россохацкая просила меня быть хозяином дома. Во время чаепития менял тарелочки и, могу признаться, справлялся неплохо. П[ан] Россохацкий был очень доволен и постоянно меня целовал. Зуля и я его любимцы. Мисевичей не было. Янек приехал с отцом, двумя младшими сестрами, с учительницей французского и п[анной] Свидерской, которая проводит каникулы в Турлах. Прекрасно пела учительница пения. Я до упада танцевал вальс и перетанцевал со всеми, а также подвижные «вертящиеся» танцы. Танцевал со всеми барышнями Котвич и с Муцей. Последнюю кадриль и мазурку уступил Зюку, с Гелей не хотел танцевать. Гинтовт, большой дурак, танцевал с Зулей Montre-Kadryl – кажется, даже неплохо. Марьян Цивинский уехал в Вильно, и Юльця Г[интовт] потом была очень грустна. Обе Г[интовты] мне очень не понравились: Юльця постоянно строит глазки и гримасничает, а Марина – страшная кокетка, хочет всеми повелевать. Мы с ней питаем «взаимные» чувства. Получил второе признание, что очень нравлюсь Изабелке. Когда играли «в фигуры», меня мало выбирали – всё время сидел в углу. Очень веселились с панной Свидерской. Кася Котвич прикидывается умной и серьезной, и я с ней очень мило пообщался. С «француженкой»

не перекинулся ни одним словом. Была закуска, мороженое, потом ужин. Тадзьо и Антони накачались пивом, дурачились и между собой разговаривали только по-немецки. От них разило, как из бочки.

Тадзьо поцеловал панну Толю в руку дважды, но она заявила, что пусть будет это последний раз. Муця сердилась. Сфолкин забыл, как танцуют мазурку, и всегда последним заканчивал танец. Ломается как барышня. Идиот. Давидок, или Ипполиток Микоша подбивал клинья к Зуле, Юльце и Толе. Зюк танцевал мало, и то с теми барышнями, кто оставался. Разговаривал немного с Яиком, и то не по-французски. Приглашал к себе. Танцевали на редкость от души.

Разъезжаться стали уже после 7 утра. В 8 легли спать. Намеревались уезжать вечером, но остались до обеда. О вечере осталось замечательное впечатление, и, кажется, у всех.

Все встали после 12, начали уговаривать Станкевича, который собирался уезжать. После долгих уговоров остался, но, по секрету, Янковский должен был ему за это заплатить. До обеда общество то распадалось, то собиралось. После обеда мы не поехали, пани Россохацкая задержала до завтрашнего утра. Я остался с одним условием – если будем танцевать до 3-х ночи. Согласились. Поехали на прогулку. Я дал своих буланых при условии, что им дадут овса. Сам правил лошадьми. Ольдзьо возил своими клячками, и Шульц вёз на лошадях Ипполитка. Надо мной смеялись, что я не умею править лошадьми. Не знаю, откуда они это взяли, потому что те, кого я вёз, претензии не имели. На обратном пути со мной на козлах сидела Муця и немного управляла, а Зюк и Тадзьо ей надоедали, сидя сзади в бричке. Осмотрели нашу броварню (пивоваренный завод) – прекрасно построенный, где всё сделано добротно, на века. Стоит он сейчас тысяч 26 [руб. серебром].

Сразу после чая начались танцы и танцевали с таким же воодушевлением, как и вчера. Я и сегодня провёл великолепно: танцевали до часу, до 2-х пировали. Тадзьо был не в настроении, при исполнении в мазурке упал. И пан Бобятынский с Вандой едва не упали.

Янковский сегодня спасовал. Тадзьо играл в карты с барышнями и Янковским, Бобятынским и Гулингом. Он сильно хохотал оттого, что здесь ужасно играют в «винт»: проиграл 1 руб. 53 коп. при очень низкой ставке. После закуски в 2 часа с минутами разошлись. Пани Россохацкая не пустила Гелю на ночь, оставила у себя, и отъезд наш был отложен до утра. Зюк и Тадзьо выехали. Мы отправляли их и другой транспорт в Вильно и только потом легли спать. Ещё перед отъездом, чтобы не уснуть, п[ан] Янковский прочитал нам проповедь о князе Гауденте, который сразу 21 раз «махал». Эту проповедь мы от него добивались давно, и пан Кундзич, любитель таких вещей, об этом очень просил.

Надеясь, что поедем, встал в 9 утра и пошёл пить чай. Была лишь п[ани] Россохацкая, с которой я и разговорился. Пока встали барышни и закончилось чаепитие, был уже полдень. Пошёл подгонять Зулю, чтобы складывала вещи, и сел за письмо. И когда это было сделано, велел Яну запрягать коней. Сидел в саду, ожидая лошадей, но ждать пришлось долго, до обеда (так велел пан Россохацкий). Перед выездом дал лакею Адамку 50 и второму 10 копеек.

Поел немного конфет. Лошади уже были поданы. Попрощался со всеми, а с Юльцей поцеловался: видя, что целуют Зулю, [она] спросила, желая надо мной посмеяться (как позже призналась матери), не поцелую ли её? Я ответил, что с превеликим удовольствием, если она этого желает, и поцеловал её со смаком.

Выехали вместе с Гелей. Погода вроде была хорошей, но когда мы проехали лес, около Бронишек нас догнал дождь, вначале небольшой, потом сильнее. Пошёл град. Гром и молния. Ян и я хотели куда-то свернуть, но потом раздумали и кое-как под дождём доехали. Тадзьо и Зюк только встали. Обо всём рассказывал маме, папе, тётушке и что должен ехать за Зулей и сделаю это с удовольствием, так мне было хорошо там. Мило, весело, а главное, свободно. Мама хочет, чтобы я с Зулей ехал к Мисевичам. Зюку тожу очень понравилось у Россохацких. Мама сказала про Юльцю, может покатиться по «той» дорожке. Очень смеялись над тем, что барышень рассаживают по парам, а гостей – с расчетом симпатий, и не обязательно взаимных.

Есть не хотелось, и ложиться спать тоже; на завтра надо было распорядиться насчет коней и отправить Тадзюка в 6 утра. Велел Карольку, пивовару, разбудить меня в 6 час. и заснул. А до этого с Шульцем ещё разговаривал и рассказал ему об увеселительных развлечениях. Долго говорили с тётушкой, сидя на крыльце до часу. Обычно Зюк так с нею сидит. Тётя курила, как и я. Я её крепко прижимал и часто целовал – и что ж из этого? Дальше наши отношения зайти не могут, и в том загвоздка.

Встал в 6 утра с Тадзем. Папа не спал, больной и у него сильный насморк. Сегодня совсем не спал. Тадзюка отправили с Антони на Канапе и Каламашке. Хуже всего то, что нужно ехать до Юхнова по той дороге, если не найдём какого-то Козеллу в Свенцянах. Позже я разбудил Зюка, бабушку и тётю, потому что их надо было завезти в Подбродзе. Ещё вчера хотели ехать в Вильно, но опоздали.

Зюк проспал. Выехали сегодня. Я до обеда писал, а после играл с мамой в карты, но мы стали дремать, так что мама легла спать, а я пошёл в свою комнатку писать за всю неделю. Нигде не найдёшь хорошего места, везде холодно и сыро. В нашей комнате разбито окно, и надо закрывать ставни. Болят виски, и не проходит боль, временами трудно терпеть. Марианна болеет – ревматизм, болят ноги, не может ходить – и всё время стонет. Всё дожди и дожди.

Ежедневно дожди, рожь прорастает, сено гниёт, и остальная работа стоит – всё будет идти с запозданием. Совсем невозможно вести хозяйство. Вечером пришли супруги Поплавские на чай, сидели до 11. Дал ей книги для чтения. Расспрашивала о вечерах, она большая любительница потанцевать и почитать. Я вечером уже дремал, потому что этой ночью не спал и устал. Всё мечтаю, как бы поскорее поехать к Россохацким и ещё немного побаламутить; мне это очень нужно, иначе болею, и в голову приходят разные мысли (как было в Вильно). Когда поеду за Зулей, побуду там с пару дней.

Начал писать в воскресенье 31 июля после длительного перерыва. Ничего не помню по понедельнику. Был зол, как и вчера. Папа оштрафовал Яна на 5 руб. и поехал после обеда к Россохацким с ночёвкой. На следующий день пришло письмо от папы и от п[ани] Россохацкой. Она упорно приглашает нас к Микошам, а если Зуля и Геля не согласятся, то уж кавалеры [должны быть] обязательно. Геля уже приглашена, устроил это, конечно, папа. Я долго думал, ехать или нет, и по совету мамы решился ехать. Выбор был очень нелегким. В конюшне никого: Ян уехал с отцом, пан Поплавский поехал с Антоном в Свенцяны, а Винцука отец отпустил в Жинтып на службу в костёл св. Анны. Шульц дал мне возницу; сиденье одолжил у него и дал лошади овса. После долгой возни пошёл одеваться. Собираюсь, а тут приезжает Тадзьо и соглашается со мной ехать; пока умывался и одевался, прошёл час; выехали мы после обеда. Велел поспешить, потому что только до 5 час. будут нас ждать. Дорога была очень плохой. Около деревни Телюшаны на полдороге встретили папу, обменялись лошадьми, и каждый поехал своей дорогой.

Вскоре мы приехали, нам были очень рады. Россохацкие привезли 5 барышень и 5 кавалеров. Есть Шульцова, пан Янковский и п[ан] Бобятынский – это тот, которого я проведал в Вильно и который увивался около Юльцы (я ещё подумал, что это её пассия). Нет Рудольфа24, дядько вывез его к себе; пан Россохацкий был удручен, опечален и не хотел ехать к Микошам, но его уговорили, и хорошо, Взрослый сын Россохацких.

потому что расшевелился и повеселел. Потом мы разошлись по каким-то комнатам и ждали вместе общего сбора гостей. Подали чай, но мы не задержались. В этом году Гинтовты здесь на каникулах, здесь также был[и] обожатель Юльци Г[интовт] пан Марьян Цывиньский, врач, и выпускник Игнась, который ненароком во время танцев залез под рояль, такой дурень. Ипполитик пришёл поздно и, по просьбе сестры, хозяйничал. Я мало танцевал подвижных танцев, собственно, ни одного. Мазурку – задорно и часто, [но] барышень было больше, так что некоторые сидели. Главное, барышни Мисевич. Дважды танцевал с Геленкой, а остальное с Россохацкими.

Эти хорошо устроились. Ольдзьо старался обеспечить их кавалерами, а раз так, танцевал с Толей, и они вовсе не сидели. Геленка [Мисевич] долго со мной разговаривала. Обижены на Росс[хацких] и не будут [ у них] 28-го: якобы про них говорят, что де плохо танцуют и приезжают без кавалеров. Ольдзьо тоже наговорил глупостей и долго уговаривал, но [Геленка всё равно] не согласилась, зато приглашала к себе меня и Зулю. Беседовали с ней свободно и весело – значит, хотят ладить с нами. Понравилась мне Мариня Гинтовт, изящная кокетка. Танцевали до последнего, до 6 утра.

Пани Микошина меня благодарила и барышни тоже, говорили, что [я] очень им понравился. Неплохим был ужин, но бедноват.

Вино раздавали в рюмках. Было мороженое, но я увлёкся танцами, и мне не досталось. Антон Сфалькин долго со мной разговаривал.

Припоминаю, говорил про Зулю, что любит её, и есть у него планы, которые вскоре осуществит. О взаимности можно судить по улыбающимся глазам – фраер и «бзик». Познакомился с Курковским, братом Юзефа. Глуповат и по-лакейски выглядит, поступает на военную службу в Вильно. Была там пара молодожёнов Дурасевичи;

[он] двоюродный брат моего отца, а она курва. Поженились с таким условием, что он возьмет деньги, имея [при этом] полную свободу.

Всё ей целуют ручку и называют Дзюней. Старый дурак Микоша, уже чокнутый совсем, и никто на него не обращает внимания.

Возвращались домой очень весело, всех разбирая по косточкам.

Приехав, попили чаю, с которым нас ждали господа Гоглинговы, и легли спать.

Сегодня часто просыпался, но ленился даже открыть глаза и дальше проваливался в дрёму. Когда встал, было уже 11. Так что спал 10 часов. Мама хочет ехать в Вильно к врачам – с ногой что-то сделалось, опасается, не воспаление ли это. И папа должен ехать, потому что уже приехал директор [гимназии]. Нужно всё же узнать обо мне и решить вопрос окончательно. Сегодня вроде распогодилось, хотя прохладно и после обеда тучи и дождь. До обеда сидел дома и, перебирая малину, разговаривал с мамой. Разболелась голова, пошёл пройтись по свежему воздуху. После обеда задремал немного при открытых дверях, и только сильный ветер, грохание дверей, дождь разбудили меня. Довольно долго читал папе стихи Сырокомли25, пока он не уснул. Мама также пошла спать. Я ждал Сырокомля (Syrokomla), Владислав (псевдоним Людвига Кондратовича) ( – 1862) – польский поэт. Мастер стихотворного рассказа, один из которых в переводе стал известной русской песней «Когда я на почте…». Писал сатиру на магнатов и шляхту, исторические поэмы.

коней из Подбродзя, потому что у меня было предчувствие, что будет письмо из Вильно, и не ошибся, потому что пришло письмо от Буша – вчера у них был небольшой бал, хорошо развлёкся; о Марине не вспоминает и хочет со мной поговорить по приезде. Я его упрекнул, что живёт только чувствами, а про голову забывает. Читал газеты, ходил из угла в угол, бездельничал – поговорить было не с кем, не о чем и думать. После чая в 11 пошёл спать и с час ещё писал.

Встал довольно поздно и разбудил меня Антони, который приехал ночью. Загнал коня, и Рапан погрустнел, не ест даже овса. Я сказал папе, и он велел поставить его к воде. Мама размышляла о выезде в Вильно и к Россохацким. Собирали с папой яблоки, потому что Мендель не может досмотреть – лезут [воришки] вшестером и на глазах воруют, хоть спелых ещё нет; но есть многие уже можно. Сегодня, как и обычно, шёл дождь. Лясковская с девками ходила выбирать сухие снопы, чтобы хотя бы на хлеб насобирать немного, но пока ещё всё мокрое. Выезд мамы и папы сегодня дважды откладывался; однажды и лошадей запрягли, но что-то помешало. Вечером сидел у Шульца, разговаривал с ним и его женой.

Шульц очень добрый, старается разогнать мои мрачные мысли, и каково было моё удивление, когда в 9 приехал Зюк. Приехал, потому что неизвестно, когда будет переэкзаменовка. Буш меня ждёт в Вильно: говорил Зюку, что ему без меня скучно. Завтра даже будет меня ждать на станции. Долго разговаривали с Зюком и легли спать в час ночи.

После обеда время провёл как обычно: читал, пошатался из угла в угол и вернулся в каменный дом, походил по огороду – и баста!



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
 
Похожие работы:

«АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЗАПИСКА О событиях во Франции конца октября — ноября 2005 года, о глобальной сценаристике и перспективах “Россионии” ОГЛАВЛЕНИЕ 1. События и мнения о них 2. Либерализм и фашизм: взаимосвязи 3. Анализ ситуации во Франции 4. Специфика России в этом глобальном политическом контексте35 1. События и мнения о них 27 октября 2005 г. в пригородах Парижа начались волнения. В этих районах иммигранты и дети иммигрантов во втором и третьем поколении, составляют значимую долю среди населения....»

«I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность темы исследования. Радикальные социальные преобразования, происходящие в стране: усилившееся неравенство по показателям уровня жизни, дохода, здоровья, образования способствовало обострению проблемы социальной справедливости. Ее причины коренятся в неравенстве возможностей самореализации широких масс населения. Поистине массовый характер приобретает несправедливость в связи с усиливающимся социальным расслоением, низким жизненным уровнем большинства...»

«1 Информационнометодический БЮЛЛЕТЕНЬ Ростовского колледжа культуры Бюллетень выходит один раз в два месяца Издается с 2001 года. 1 2010 PDF created with pdfFactory trial version www.pdffactory.com 2 ЯНВАРЬ-ФЕВРАЛЬ 2010 Редакционная Содержание номера: коллегия: КАРПОВА М.Ю. А.В. АЙДИНЯН Главный редактор Аналитическая справка по итогам методической недели ГОУ СПО РО Ростовский колледж культуры АЙДИНЯН А.В. ГРИБОЕДОВА М.Л. Е.А. КОРЖУКОВА Рекомендации по составлению и оформлению списка...»

«ДРУЖИТЬ Е ЛИТЕРАТУРАМИ ЛИТЕРАТУРАМИ ЛИТЕРАТУРАМИ ЛИТЕРАТУРАМИ Вып. 3 Т Й А В Полка содружества: А Башкирская литература Д Дайджест Министерство культуры Свердловской области Свердловская областная межнациональная библиотека Полка содружества: Башкирская литература Выпуск 3 Екатеринбург, 2007 ББК 83.3(2Рос=Баш) П 5 Редакционная коллегия: Е.А. Козырина Е.Н. Кошкина А.Ю. Сидельников Полка содружества: башкирская литература: дайджест / сост.: Е.Н. Лом; Свердл. обл. межнац. бка.—Екатеринбург: СОМБ,...»

«СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЁРСТВО И ПРОФСОЮЗЫ В СИСТЕМЕ ЗАДАЧ ПОЛИТИЧЕСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ М. А. Молокова1 В  статье проблемы взаимодействия власти и  гражданского общества рассматриваются через такой традиционный институт представительства социальнотрудовых интересов наемного труда, как  профсоюзы. Показывается непростая эволюция профсоюзного движения в  сторону развития полноценного социального партнерства. В  этом процессе традиционные профсоюзы утрачивают роль истинного защитника социальных интересов...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1. Общая характеристика учреждения 2. Условия осуществления образовательного процесса 3. Особенности образовательного процесса 4. Результаты образовательной деятельности 5. Научная и инновационная деятельность вуза 6. Социальное, государственно-частное партнерство 7. Международное сотрудничество 8. Финансово-экономическая деятельность 9. Перспективы развития университета 10. Приложения 1 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА УЧРЕЖДЕНИЯ Тип, вид, статус учреждения Федеральное государственное...»

«Комитет по культуре Архангельской области ЭКОЛОГИЯ КУЛЬТУРЫ №1 (44) 2008 Информационный бюллетень Издается с 1997 года Электронная версия размещена на сайте Культура Архангельской области (http://www.arkhadm.gov.ru/culture, раздел Публикации) Архангельск 2008 УДК 008(082.1) ББК 71.4(2); 94.3 РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ: Лев Востряков, главный редактор, заведующий отделом Северо-западной академии государственной службы, доктор политических наук Галина Лаптева, заместитель главного редактора,...»

«ОБЩЕСТВЕННАЯ ЭТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА научного отчета Академии Народного Хозяйства при Правительстве Российской Федерации КОНЦЕПЦИЯ структурной реформы экономики и социальной сферы Ханты-Мансийского автономного округа 1996 С-Петербург 2 © Публикуемые материалы являются достоянием Русской культуры, по какой причине никто не обладает в отношении них персональными авторскими правами. В случае присвоения себе в установленном законом порядке авторских прав юридическим или физическим лицом,...»

«Министерство культуры и туризма Свердловской области Свердловская областная межнациональная библиотека Вып. 23 Миграция и право Библиографический указатель Екатеринбург, 2012 ББК 66.3+67.910.2 М 57 Редакционная коллегия: Автух Ф. Р. Грибова С. А. Колосов Е. С. Чурманова Е. Н. Миграция и право. Вып. 23 : библиогр. указ. / сост.: Е. Н. Чурманова, Т. В. Лебедева ; Свердл. обл. межнац. б-ка. – Екатеринбург : СОМБ, 2012. – 36 с. Ответственный за выпуск: Лебедева Т. В. Содержание Вступление Миграция...»

«МЕЖПАРЛАМЕНТСАЯ АССАМБЛЕЯ ПРАВОСЛАВИЯ СТЕНОГРАММА 18-ая Генеральная Ассамблея Межпарламентской Ассамблеи Православия Париж, 21-24 июня 2011 2 СОСТАВ УЧАСТНИКОВ АВСТРАЛИЯ ПАНДАЗОПУЛОС Джон Депутат парламента АЛБАНИЯ ДУЛЕ Вангел, депутат парламента Член Международного Секретариата МАП Член комиссии МАП по международной политике БЕЛАРУСЬ ПОЛЯНСКАЯ Галина, депутат парламента Председатель комиссии МАП по образованию БОЛГАРИЯ СИДЕРОВ Волен, депутат парламента Глава парламентской делегации в МАП...»

«Управление культуры и архивного дела Тамбовской области ТОГУК Тамбовская областная универсальная научная библиотека им. А. С. Пушкина БИБЛИОТЕКИ ТАМБОВСКОЙ ОБЛАСТИ Выпуск V-VI Тамбов 2010 1 ББК 78.3 Б 59 Составитель: И. С. Мажурова, заведующая научно-методическим отделом ТОГУК Тамбовская областная универсальная научная библиотека им. А. С. Пушкина Редакционный совет: И. Н. Гнеушева, О. В. Горелкина, В. М. Иванова, И. С. Мажурова, Л. Н. Патрина, Л. П. Перегудова, М. В. Сабетова Ответственный за...»

«41 Мир России. 2005. № 2_ ПЛОДЫ ПРОСВЕЩЕНИЯ Образование: рынок медвежьих услуг?* Л.С. ГРЕБНЕВ Посвящается 250-летию основания Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова Всем хорошим в себе я обязан книгам М. Горький В последние годы в нашей стране термины образование и образовательные услуги часто используются начальством как синонимы. Это относится и к директивной, управленческой литературе, и к специальной — научной и методической. Вот, например, как выглядит начало проекта...»

«Оглавление ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ДИСЦИПЛИНЫ ЛЕЧЕБНАЯ ФИЗКУЛЬТУРА И ВРАЧЕБНЫЙ КОНТРОЛЬ, ЕЕ МЕСТО В СТРУКТУРЕ ОСНОВНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ Цели преподавания дисциплины 1.1. 3 Задачи изучения дисциплины 1.2. 3 КОМПЕТЕНЦИИ ОБУЧАЮЩЕГОСЯ, ФОРМИРУЕМЫЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ 2. 3 ОСВОЕНИЯ ДИСЦИПЛИНЫ профессиональные компетенции 2.1. 3 Студент должен знать, уметь, владеть 2.2. ОБЪЕМ ДИСЦИПЛИНЫ И ВИДЫ УЧЕБНОЙ РАБОТЫ 3. СОДЕРЖАНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ 4. Лекционный курс 4.1. Практические занятия 4.2. Самостоятельная...»

«БЮЛЛЕТЕНЬ НОВЫХ ПОСТУПЛЕНИЙ 2011 г., 1 КВАРТАЛ 2012 г. Библиотека Иркутской государственной сельскохозяйственной академии Иркутск 2012 Содержание 1. Агрономический факультет...2 2. Инженерный факультет...20 3. Общественные кафедры...31 4. Факультет Биотехнологии и ветеринарной медицины.38 5. Факультет охотоведения...51 6. Экономический факультет...62 7. Энергетический факультет..85 8. Художественная литература..90 2 1. АГРАРНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ ББК 75 Агротуризм : проблемы и перспективы развития...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ 1 ЦЕЛЬ И ЗАДАЧИ ДИСЦИПЛИНЫ ДЕРМАТОВЕНЕРОЛОГИЯ, ЕЕ МЕСТО В СТРУКТУРЕ ОСНОВНОЙОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ..3 1.1 Цель дисциплины...3 1.2 Задачи дисциплины..3 2 КОМПЕТЕНЦИИ ОБУЧАЮЩЕГОСЯ, ФОРМИРУЕМЫЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ ОСВОЕНИЯ ДИСЦИПЛИНЫ дерматовенерология..3 2.1 Общекультурные компетенции..3 2.2 Профессиональные компетенции..3 3 ОБЪЕМ ДИСЦИПЛИНЫ И ВИДЫ УЧЕБНОЙ РАБОТЫ..4 4 СОДЕРЖАНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ..4 4.1 Лекционный курс...4 4.2 Клинические практические занятия.. 4.3 Самостоятельная внеаудиторная...»

«ВЕСТНИК НИИ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИЯ № 1 (13) САРАНСК 2010 7 АРХЕОЛОГИЯ УДК 902 В. В. Ставицкий V. V. Stavitsky ПРОБЛЕМА ПРОИСХОЖДЕНИЯ ГОРОДЕЦКОЙ КУЛЬТУРЫ THE PROBLEM OF THE GORODETSK CULTURE ORIGIN Ключевые слова: происхождение городецкой культуры, текстильная и тычковая керамика, древности аким-сергеевского типа, ранний железный век. В статье рассматриваются основные концепции происхождения городецкой культуры. Согласно первой концепции, данная культура...»

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СОЕДИНЁННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ Пособие в помощь беженцам Третье издание 2005 Подготовлено Центром прикладной лингвистики Информационного центра культурной адаптации Вашингтон, Округ Колумбия Перевод Алекса Кэмпбелла В подготовке первых двух изданий Пособия для беженцев “Добро пожаловать в Соединённые Штаты Америки” принимали участие следующие организации: African Services Committee of New York Center for Applied Linguistics Church World Service International Catholic Migration...»

«ДИРЕКТИВА КОМИССИИ 2006/125/ЕС от 5 декабря 2006 г. относительно переработанных пищевых продуктов на основе зерновых и продуктов для детского питания, предназначенных для младенцев и детей младшего возраста (текст имеет отношение к ЕЭЗ) (кодифицированная версия) КОМИССИЯ ЕВРОПЕЙСКИХ СООБЩЕСТВ, Принимая во внимание Договор, учреждающий Европейское Сообщество, Принимая во внимание Директиву Совета 89/398/ЕЕС от 3 мая 1989 г. по сближению законов государств-членов, касающихся пищевых продуктов...»

«Справочник иммигранта Сфера обслуживания центральной части города Сало Город Сало 2010 Содержание: 1 Вступление 3 2 Здоровье и благосостояние 6 3 Дневной уход за детьми и образование 33 4 Жилье 37 5 Трудоустройство 37 6 Налоговое бюро 38 7 Магистрат 39 8 Полиция 40 9 Банки и почта 41 10 Религия 41 11 Свободное время, культура 43 12 Источники, ссылки 47 Общие сведения о Финляндии 48 Финские выходные дни 50 2 1 Вступление Настоящий справочник предназначен для иммигрантов, проживающих в...»





Загрузка...



 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.