WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

«4 4 Андрей Колесников Анатолий ЧУБАЙС биография МОСКВА УДК 929 ББК 66.3 (2Рос) 8 К60 Фото РИА Новости, М.М. Тимофеева, из личного архива Анатолия Чубайса Компьютерный ...»

-- [ Страница 1 ] --

Андрей

Колесников

4

4

Андрей

Колесников

Анатолий ЧУБАЙС

биография

МОСКВА

УДК 929

ББК 66.3 (2Рос) 8

К60

Фото РИА «Новости», М.М. Тимофеева, из личного архива

Анатолия Чубайса

Компьютерный дизайн Ю.А. Хаджи

На 4 й странице обложки фото Андрея Колесникова

работы Романа Гончарова

1 Подписано в печать 16.06.08. Формат 84x108 /32.

Усл. печ. л. 18,48. Тираж экз. Заказ №.

Колесников, А.

К60 Анатолий Чубайс : биография / Андрей Колесников. — М.:

АСТ: АСТ МОСКВА, 2008. — 350, [2] с.

ISBN 978 5 17 053035 9 (ООО «Изд во АСТ») ISBN 978 5 9713 8748 0 (ООО Изд во «АСТ МОСКВА») Перед читателем — подлинный Анатолий Чубайс. Без каски энерге тика и маски политика.

Кто он — «наваждение России» или один из тех, кто спас страну от голода и катастрофы? Как формировалась личность этого человека, чье имя стало символом и синонимом 1990 х годов? Кто его родители, друзья, семья?

Ответы на эти вопросы — в жизнеописании знаменитого политика, чья политическая биография началась еще при Горбачеве, продолжилась при Ельцине и Путине, но не закончена и сегодня.

УДК ББК 66.3 (2Рос) © А. Колесников, © Фото. РИА «Новости», 4 © ООО Издательство «АСТ МОСКВА», Местами эта биография вызывала у него... лег кую горечь оттого, что вся человеческая жизнь, словно домашний соус в бутылке, умещается на нескольких сотнях страниц.

Иэн Макюэн. Суббота Последний политик «Меня ждет заслуженная трудовая пенсия за долгие годы непосильного труда», — сказал Анатолий Чубайс в начале 2007 года, когда стало очевидным, что реформу электроэнер гетики он все таки закончит и сделает это не позже середи ны 2008 года, вскоре после президентских выборов. Эта веч но ироническая манера объясняться с самыми разными ауди ториями снискала ему для кого славу циника, для кого «в доску своего» острослова, а иным просто напоминала о нос тальгически привычном стиле разговора кухонных интелли гентов 1970 х — 1980 х годов.

«Заслуженную трудовую пенсию» одного из главных, если не главного, реформаторов экономики и уклада огромной страны каждый ее житель тоже волен был толковать по раз ному. Кто то искренне поддержал бы печальный исход поку шения на жизнь Чубайса в 2005 году. Во всяком случае, пол ковник Квачков, отрицая вину, тем не менее признался, что желал бы успеха этому подрывному предприятию. Кому то было бы приятно увидеть, как за «всероссийским аллергеном»





(копирайт — Геннадий Зюганов) приходят правоохранитель ные органы. Для третьих наилучшим исходом бурной карье ры реформатора, где год шел за три, было бы его полное ис ключение из политической и экономической жизни: он, че ловек из 1990 х, и так сильно задержался в новой эпохе, кото рая для него немного чужая, а он, в свою очередь, чужой для новой «элиты».

Однако для большинства образованной и адаптированной части соотечественников, безотносительно к их конформиз му или нонконформизму, имя Анатолия Чубайса так и оста лось символом тех реформ, которые при всех издержках дали главное — свободу. Свободу как условие не только личного преуспеяния сугубо материального, но и свободу как возмож ность полностью распоряжаться своей частной судьбой. Как бы высокопарно это ни звучало...

Анатолия Чубайса называют противоречивой фигурой. Как первый биограф (Неизвестный Чубайс. М.: Захаров, 2003), на блюдавший нашего героя на протяжении многих лет в самых разных ситуациях, могу высказать свою личную точку зрения:

это абсолютно цельная личность. Ему свойственна рефлексия, причем вполне себе интеллигентская по стилю. Но, хорошо это или плохо, его отнюдь не раздирают противоречия. Чубайс — один из самых последовательных политиков России, чьи взгля ды окончательно сформировались во второй половине 1980 х годов и с тех пор не менялись. В противном случае он просто не смог бы за неполных два десятилетия сделать то, что сделал:

провести приватизацию, финансовую стабилизацию, реформи ровать огромную монопольную отрасль, сформировать в стра не устойчивый либеральный дискурс (при внешнем неприятии либерализма простыми гражданами и элитой). Поменять не только материальный, но и ментальный уклад бывшей комму нистической империи мог только человек с очень четкой сис темой взглядов. В большей или меньшей степени, со всеми ого ворками и издержками, эту задачу он выполнил. Ведь в конце концов даже те адаптированные жители России, которые не считают себя либералами, живут в либеральной экономике, пользуются благами либерализма (например, свободой въезда и выезда), разговаривают на языке, сформированном в 1990 е годы. Так известный герой Мольера не подозревал, что он изъясняется прозой...

Чубайса попрекают многолетней двойственностью положе ния: он и в праволиберальной оппозиции, и в то же время воз главлял монополию, где контрольный пакет принадлежал го сударству; он за реформы во всех сферах, включая армейскую, но в то же время когда то обронил фразу о том, что российская армия «возрождается в Чечне»; он за интеграцию России в мир, но считал, например, расширение НАТО на Восток ошибкой.

Подобного рода систему взглядов, конечно, можно назвать не последовательной, но, скорее, это такая последовательность.

Довести до конца реформу электроэнергетики можно было, только оставаясь неистовым либералом, но в то же время нахо дя компромиссы с правительством и президентом; будучи сы ном военнослужащего, Чубайс и в самом деле был искренен, когда говорил в ходе предвыборной кампании 1999 года об ар мии в Чечне; а его взгляды на внешнюю политику России дик туются не столько чистым либерализмом, сколько либераль ным патриотизмом: Чубайс все таки правый политик, а в не которых ситуациях даже правый консерватор. (Чтобы автора не обвинили в чрезмерной комплиментарности по отношению к Анатолию Борисовичу, замечу в скобках, что именно этих взглядов своего героя — на армию и внешнюю политику — био граф как раз и не разделяет.) Политика — искусство возможного. Эту истину Чубайс ус воил раз и навсегда. Но при этом он неизменно как будто бы следовал максиме мая 1968 года: «Будьте реалистами — тре буйте невозможного».





В стране, где начиная с 2000 года, в течение двух прези дентских циклов, по сути дела, исчезли политики и полити ка, где все процессы были завязаны лишь на одно лицо — пер вое, Анатолий Чубайс, как к нему ни относись, оставался едва ли не единственным политиком старого демократического типа. Не прогибающимся под власть, но идущим на компро миссы. Потерявшим некогда гигантские полномочия, но при этом сохранившим свое немалое влияние на элиту и на при нятие решений. Имеющим отчетливый, пускай и далеко не всегда позитивный, публичный имидж и не утратившим ка честв умелого теневого лоббиста.

В 1996 году, сразу после громкой отставки и пяти бурных лет в правительстве, «наваждение России» и «всероссийский аллерген» Анатолий Борисович Чубайс возвращался домой на старых «Жигулях» и с тремя тысячами долларов на счету.

Капитализация имени бывшего первого зампреда Ленгорис полкома выросла за эти годы в разы, не виртуальная, а ре альная капитализация уже сформировавшегося класса оли гархов достигла астрономических величин, а архитектор рус ского капитализма только и успел что поменять свой жел тый «Запорожец», который знала вся ленинградская элита, на «Жигули», припаркованные на стоянке около его подмос ковной госдачи.

В те годы Чубайс был революционером, а революционе ры мало обращают внимания на материальные результаты ре волюций. (Как это ни парадоксально звучит по отношению к человеку, который «распродал Россию».) И хотя сейчас на пер вый взгляд трудно даже сравнивать нынешнего политическо го тяжеловеса, которому за 50, состоятельного и состоявше гося политика и топ менеджера, «всезнающего, как змея», с тем 36 летним молодым человеком с длинной шеей и туго за тянутым галстуком, который стал министром приватизации, у этих двух людей с одинаковым именем осталось одно общее свойство — неутомимость в реализации целей, уверенность в собственной правоте и блеск в глазах. Тот самый блеск, из за которого многие, включая Владимира Путина, называли Ана толия Борисовича «большевиком».

В 1994 году, с присущим ему революционным пафосом, Чубайс говорил, что ситуация необратима. В 1996 м он вго нял последний гвоздь в гроб коммунизма в России. Во время предвыборной кампании 2003 года он пророчил победу ли беральным силам — и проиграл. В 2007 м открыто критико вал власть и при этом оставался одним из самых влиятель ных политиков и топ менеджеров. В 2008 м, спустя 16 с по ловиной лет после начала экономической либерализации России, он закончил десятилетнюю эпопею реформы элект роэнергетики. Парадоксальным образом этот знаковый по литик 1990 х годов, сохранившийся и в нулевые годы, как и страна, обнаруживает себя на распутье. За восемь путинских лет Чубайс, как это почти всегда бывало в его биографии, подводит равный баланс удач и неудач: реформа отрасли за кончена, но остаются риски ее обратной монополизации «Газпромом» (или государством — что по сути одно и то же);

страна живет в условиях рынка, но либерализм ушел с пуб личной политической сцены. 2008 й — это состояние неус тойчивого равновесия, когда шансы на поражение и побе ду, на продолжение реформ и погружение в трясину инер ционного развития остаются равными. Роль Чубайса в этих процессах пока не определена.

Чубайса не любят за «цинизм». С этой характеристикой можно было бы согласиться, но с некоторыми поправками:

он — цинический романтик или романтический циник. Годы в большой политике и коридорах власти оставляют свои сле ды. А уж если человек хочет чего то добиться, то для реализа ции романтических целей ему приходится применять как бы циничные методы. Они не более, а быть может, менее цинич ны, нежели методы большинства российских политиков. Но Чубайс говорит открыто о способах решения задач и не обе щает золотых гор. Кто ж таких любит — шокотерапевтов, не применяющих анестезию, хотя бы словесную...

Масштабы всенародной нелюбви были понятны заранее.

И тогда, когда в 1989 году на научной конференции в Вероне Анатолий Чубайс и его ближайший соратник Сергей Василь ев представили доклад о последствиях уже критически необ ходимых экономических реформ в СССР. И в то время, когда осенью 1991 года во время прогулки по Архангельскому Егор Гайдар предложил Чубайсу возглавить приватизационное ве домство. «Ты понимаешь, что независимо от результата меня будут ненавидеть всю оставшуюся жизнь, потому что я буду человеком, который продал Россию и продал неправильно?» — задался вопросом будущий министр и вице премьер. Вопрос, разумеется, был риторическим. От такого предложения — с учетом обстоятельств времени и места — Чубайс отказаться не мог.

Чубайс не просто делал буржуазную революцию, кстати, практически бескровную. Как ни высокопарно это звучит, он ежедневно делал Историю, которая вместе с госсобственно стью тут же «продавалась» с пылу с жару, как горячие пирож ки. И эта книга, являющаяся естественным продолжением «Неизвестного Чубайса», увидевшего свет в 2003 году в изда тельстве «Захаров», не о самой политической истории России последней четверти века, а об одном из самых заметных лю дей внутри Истории. Странным образом биография Чубайса Анатолия Борисовича, возможно, объясняет в этой Истории больше, чем просто хроника событий.

Тогда следует задаться вопросом: почему Чубайс? Почему именно его биография так много значит для постсоветского периода развития России?

Автор этих строк познакомился с героем книги почти пол тора десятилетия тому назад. Пресс секретарю Чубайса Ар кадию Евстафьеву понравилась короткая заметка в «Огонь ке» о смысле российской приватизации, и он предложил сде лать для журнала интервью с вице премьером и главой Гос комимущества. Благодаря своему старшему брату Сергею Колесникову, работавшему советником и спичрайтером сна чала Гайдара, а потом Виктора Черномырдина (подробнее об этом написано в моей книге «Спичрайтеры. Хроника профес сии, сочинявшей и изменявшей мир», М.: АСТ, 2007), я был хорошо знаком практически со всеми знаковыми представи телями «московско питерской» команды либералов — от Его ра Гайдара и Евгения Ясина до Андрея Илларионова и Сергея Васильева. Они охотно давали интервью под запись и предо ставляли интереснейшую для журналиста информацию «без записи». Чубайс был в большей степени закрыт и оставался этаким мифологическим героем, существующим скорее в те левизоре и материализующимся в ваучерах. Беседа, задуман ная как разговор о противостоянии с Юрием Лужковым, со стоялась летом 1994 года в безразмерном вице премьерском кабинете в свежеотремонтированном после событий октября 93 го Белом доме.

Энергетика Чубайса оказалась синонимична понятиям «власть», «история», «революция». Это чувствовалось не то что в кабинете — уже в приемной, где не было ни одной женщи ны и никто из перманентно отвечавших на звонки здоровен ных мужиков не сидел без дела. Именно тогда я понял, поче му к этому человеку никто не относится равнодушно. Почему многие ненавидят его. Почему участники его команды лояль ны и преданы до мозга костей, а при словосочетании «Анато лий Борисович» словно бы готовы подскочить и молодцевато отдать честь, вслед за чем идти в огонь и в воду, исполняя любой приказ верховного реформаторского главнокомандо вания. Хочу напомнить, что нашему герою в то время едва ис полнилось 39 лет...

Харизма Анатолия Чубайса обладает ограниченным ра диусом действия. Она не распространяется на народ в це лом. Зато его окружение подчиняется ему как генералу. А элита готова признавать в нем фигуру, равную директору завода (если предприятием по производству политэконо мического капитала считать российский истеблишмент).

Собственно, Чубайс, возможно, и хотел стать директором завода, а потому поступил не просто в экономический вуз, а в инженерно экономический. Что до генеральского сти ля управления, то скорее всего сказываются гены — сын кадрового военного, танкиста, идеологического работника едва ли мог исповедовать иной способ менеджерских дей ствий.

В Чубайсе вообще много от жесткого советского руково дителя, даже от «сталинского наркома». Легко представить себе, как он управлял бы той же электроэнергетикой в годы индустриализации, «проходя путь» от директора электростан ции до руководителя отрасли. Незаменимых нет, но такого бросали бы на самые трудные участки: кризис — естествен ная среда для Чубайса.

Анатолий Борисович умеет быть и жестким, и мягким, бы вает и флегматичным, и разъяренным. Журналисты знают, ка ким феерическим остроумием обладает этот внешне неулыб чивый человек со стальным взглядом. Шкала разговора с ним «гуляет» от модели кухонного интеллигентского диалога до бе седы по линии начальник — подчиненный. Сочетание интел лигентности, позволившей Чубайсу стать близким другом Бу лата Окуджавы в конце жизни поэта шестидесятника, и жест кости, способствовавшей тому, что на его «поясе» появился не один десяток «скальпов» врагов, бульдозерной пробивной силы и глубоких экспертных знаний на выходе дает превос ходный менеджерский продукт — эффективность. Образ на чальника электроэнергетической монополии и теневого ли дера правых либералов хорошо укладывается в ироническую формулу, придуманную, кажется, его ближайшим политиче ским советником Леонидом Гозманом: «Советские люди зна ют: там, где Чубайс — там борьба, там победа».

Надо понимать, что мы имеем дело с продуктом разных эпох. Человек, родившийся в идеологизированной ортодок сальной советской семье в ранние послесталинские годы, в период советской истории, названный с легкой руки Ильи Эренбурга «оттепелью», сформировавшийся в конце 1960 х годов под аккомпанемент яростных споров диссидентствую щего старшего брата и преданного делу коммунизма отца, жилец питерской коммуналки, рано вступивший в партию и избравший академическую карьеру, пытался во всем «дойти до самой сути». Его биография — это необязательно длинный перечень побед. Но как минимум это список дел, степень важ ности которых для страны трудно переоценить и многие из которых, возможно, мог завершить только он.

Короткий промежуток вынужденного простоя пришелся на первую половину 1996 года, когда, конвертировав свою вир туальную капитализацию в реальную, Анатолий Борисович со здал Центр защиты частной собственности и приобрел пер вую иномарку. Чубайс слишком хорошо разбирался в техни ке именно потому, что был инженером и имел дело с техни кой примитивной — вроде того самого желтого «Запорожца», словно сошедшего с картинки художника Лемкуля, опубли кованной в детской книжке «Страна, где ты живешь» 1967 года издания. А справиться с высокотехнологичной продукцией для него особого труда не составляло. Мог ли он знать, что в том же 1996 м ему придется подчиниться консенсусу элит и придумать технически совершенный мобилизационный ме ханизм — на этот раз не экономический, а политтехнологи ческий, и выбрать для России демократию по цене коробки из под ксерокса? Это была и очевидная победа, но одновре менно поражение — не слишком ли высокой оказалась цена?

В конце лета 2003 года, вернувшись из отпуска в Гренлан дии, где его не могли настигнуть репортеры, он принял реше ние идти на парламентские выборы третьим номером в спис ке СПС. Когда на съезде Союза правых сил он выступил с «инаугурационной» речью, зал встал и встретил своего куми ра овациями, чем то напоминающими съезд победителей, XVII партсъезд (это оттуда формула «Все встают»). Тогда ка залось, что это рискованное дело — ставить на кон свою соб ственную карьеру. Но, как говорила героиня Николь Кидман из фильма «Догвилль», «иногда некоторые вещи приходится делать самому». В том году Чубайс, превратившись в живой символ правой партии, потерпел болезненное поражение, рас стался со многими иллюзиями. Продолжил реформу элект роэнергетики. Правда, делать ее пришлось уже во «враждеб ном окружении».

...В тот летний вечер нашего знакомства Анатолий Бори сович, сурово глядя на меня и терпеливо перенося активность моего коллеги фотографа, отчеканил свое политическое кре до: «На самом деле причина выживания как раз в том и состо ит, что мы никогда не ставили перед собой задачу выжить. Ког да закончилась Французская революция, одного из ее деяте лей спросили, чем он занимался во время революции. На что он ответил: «Выживал». Так вот я не выживал».

Интервью закончилось. И фотограф Юра Феклистов по пытался пробить брешь в «ледяном доме», что было его явной ошибкой: «Анатолий Борисович, говорят, у вас жена краси вая. Давайте мы вас поснимаем в домашней обстановке». Чу байс холодно отрезал: «Это не повод для того, чтобы ее всем показывать!» С точки зрения пиара и смягчения имиджа Чу байс, конечно же, был не прав. Зато у нас появился уникаль ный шанс почувствовать, что ощущают враги «Рыжего», ког да он по настоящему неприязненно относится к ним. Юра как то весь сжался от испуга, а я почувствовал себя лейтенан том перед генералом, мне захотелось вытянуться в струнку и сказать: «Разрешите идти?» Причем желательно сразу на га уптвахту.

Потом еще много раз Анатолию Борисовичу довелось «не выживать» и, в отсутствие больного Бориса Ельцина, факти чески побывать в «шкуре» президента. Тогда его даже назы вали «регентом». Но он не увлекся властью, а неистово «ре шал задачи» разной степени сложности. Да и каким может быть человек, чьи любимые слова «чудовищно» и «фантасти чески»?

Секрет политического и менеджерского долголетия Чубай са в его способности соответствовать времени, не выпадать из него, при этом специальным образом не подстраиваясь под обстоятельства. Чубайс был успешен всегда — и в советские годы, когда молодого доцента, уже в институте вступившего в партию, охотно принимали в обкоме, а он конвертировал свои связи в возможность легально проводить по сути своей неле гальные научные семинары. И потом, когда в годы перестрой ки стал невероятно популярным и влиятельным питерским публичным политиком. И впоследствии, когда решал задачи приватизации, финансовой стабилизации, выборов 1996, ре формы электроэнергетики. Успехи нередко сопровождались болезненными потерями и оборачивались поражениями. Но личная история Чубайса, соответствовавшая важнейшим фак там и обстоятельствам истории страны, продолжалась.

Каждый человек имеет право на то, чтобы выпасть из вре мени, отстать от него, отказаться поспевать за ним. У Чубайса, когда то типичного интеллигента восьмидесятника, любите ля байдарочных походов и яростного поклонника Астафьева, Высоцкого, Окуджавы, уже вряд ли появится право на эту че ловеческую, очень человеческую роскошь. Потому что когда то он, несмотря на то что считал себя ученым и более никем, отказался от комфортной роли стороннего наблюдателя за дей ствительностью из экономической лаборатории и предпочел наблюдение включенное. Ощущение, описываемое формулой «Если не я, то кто же!», в случае с Чубайсом объективно гипер трофировано. Возможно, есть в политической истории России вещи, которые никто, кроме него, действительно не смог бы сделать. А надо было. В этом смысле наш герой очень одино кий человек. В той степени, в какой может быть одинок рефор матор, ставящий перед собой задачи, которые может решить только он. Это не апология. Это — констатация. И закончен ная реформа электроэнергетики — еще одно тому подтвержде ние: если бы Чубайс занимался «Газпромом» — был бы рефор мирован «Газпром», если бы железными дорогами — были бы реформированы они. А так им еще предстоит дождаться своего Чубайса...

Мария Вишневская, супруга Чубайса, так оценивает си туацию: «Когда рассуждают о том, что им движет, часто гово рят о честолюбии, любви к деньгам, к власти над людьми. А дело в том, что он ощущает свою миссию. И он чувствует, на сколько мало у него времени, чтобы эту миссию осуществить, как тот воин Кастанеды, который всегда ощущает присутствие смерти за своим плечом».

Именно поэтому расхожая метафора «Во всем виноват Чу байс» (копирайт — Б.Н. Ельцин) достаточна точна. И каждый вправе толковать ее как угодно — кто в позитивном смысле, кто в предельно негативном.

История не знает сослагательного наклонения именно благодаря тому, что ее делают масштабные личности, не счи тающиеся со средствами ради достижения цели и решения ис торических задач. Хорошо это или плохо — другой вопрос. Эта книга о человеке, которого переделывала История, но кото рый замахнулся на то, чтобы переделать ее саму. История, ка залось, переломила хребет упрямому либералу в декабре года, когда партия Чубайса не прошла пятипроцентный барь ер на выборах в Госдуму, а затем — после поражения на пар ламентских выборах 2007 го, в которых наш герой даже не смог полноценно участвовать. Тем не менее, и мы попытаем ся это показать, правые проиграли две электоральные кампа нии подряд, но не проиграли Историю. Ведь История не за канчивается и не начинается наутро после политических поражений. Биография Анатолия Чубайса подходит к оче редному своему пределу, очевидной развилке, когда пучок возможностей оказывается слишком велик для того, чтобы точно предсказать очередной поворот судьбы.

Книга Дэвида Хоффмана о людях, повлиявших на преоб разования в России в 1990 е годы, называлась «Олигархи». Это расхожее, с явным негативным оттенком, определение людей, сформировавших облик страны. Понятие «олигархический ка питализм» используют в негативном контексте, а его отцом основателем считают Чубайса. Олигархи эпохи 1990 х, полу чившие государственные активы в обмен на деньги для бюд жета и адекватное управление собственностью, были «равно удалены» в начале «нулевых» годов. Но свято место пусто не бывает, и как раз с 2003 года, с момента ареста Михаила Хо дорковского и формирования «полуторапартийной системы», их место стали занимать другие олигархи. Назовем этот ре жим «государственно олигархическим» капитализмом, пото му что именно государство стало основным игроком на рын ке. Оно стало участвовать в переделе собственности вместо того, чтобы устанавливать правила игры. Государственные чиновники превратились в управляющих этой собственно стью, а на самом деле ее реальными владельцами. Причем эта собственность в отличие от 1990 х годов уже имела высокую цену, была капитализирована, эффективно работала. Но была отобрана «сверхновыми» олигархами у олигархов старых за грехи 1990 х.

Мечтой Чубайса было превращение «олигархического ка питализма» в нормальный капитализм европейского или анг лосаксонского типа — с диверсифицированной структурой экономики, с большой ролью среднего и малого бизнеса, с от сутствием монополий, с эффективной конкуренцией частных игроков, с государством, устанавливающим правила игры на рынке, но не меняющим эти правила под себя и не занимаю щимся «бархатной реприватизацией». Все получилось иначе, причем по политическим, а не экономическим причинам.

Анатолий Чубайс наряду с такими уходящими натурами, как Геннадий Зюганов, Григорий Явлинский, Владимир Жи риновский, Юрий Лужков, остался в политике и во времена Владимира Путина. Приобрел, как и вся элита, лоск челове ка, жизнь которого «удалась», а «трудовая пенсия» — гаран тированно высокая и обеспечивает достойные качество и уро вень жизни. Но кажется, Чубайс не утратил драйва, энергии, которую дает понимание не до конца законченного дела. Он и в самом деле, возможно, единственный, последний поли тик 1990 х, у которого еще остались недоделанными важные дела. И шанс остаться в политике в постпутинское время.

Район проспекта Энергетиков в Питере — малопривлека тельное и отдаленное место. В 1965 году здесь построили пер вый пятиэтажный дом, после чего квартал новостроек начал разрастаться, но крайне медленно. Именно в этой передовой «хрущобе» и получил квартиру Борис Матвеевич Чубайс, до того почти год проживший с семьей в офицерской «общаге»

на улице Каляева, которая сама по себе напоминает войско вой плац. Жизнь там была не слишком хорошо обустроена, например, в общежитии нельзя было готовить, а по комнате бегали внушительных размеров крысы. Но зато это был центр города, до Невского отсюда можно дойти минут за пятнадцать — двадцать. А из нового дома, в районе которого поначалу не было ни магазина, ни транспорта, ни дорог, ни горячей воды, где с перебоями подавалась холодная вода и столь же нерегу лярно — электроэнергия, сын пятиклассник Толя Чубайс ез дил в свою школу на двух автобусах с пересадками.

На проспекте Энергетиков, названном столь пафосно словно бы в насмешку, была непролазная грязь, поэтому вы бирались из района в сапогах, а в центре города уже переоде вались. До ближайшей автобусной остановки нужно было идти через колхозные поля. Со временем кварталы новостроек раз растались, и автобусы, которые шли в центр, были набиты битком. Толина мама Раиса Ефимовна волновалась, что ре бенка могут раздавить прямо в транспорте. До своей школы этот самый ребенок добирался полтора часа.

Впрочем, семья привыкла к, мягко говоря, непростым ус ловиям жизни. Борис Чубайс — кадровый офицер, кавалер по чти 30 боевых наград, танкист, встретивший войну в первый же день в Литве и закончивший ее даже не в Берлине, кото рый он тоже брал, а чуть позже — в Чехословакии. После вой ны и в течение всей своей трудовой биографии, которая за вершилась в Ленинграде, он был вынужден перевозить семью из гарнизона в гарнизон. И таких переездов мама Анатолия Борисовича Раиса Ефимовна насчитала около двадцати. Вен грия, Германия, где родился старший сын, Средняя Азия, Москва, Белоруссия, Украина...

Впрочем, Борису Матвеевичу, выросшему в семье, где было семеро детей, пережившему войну, три ранения, совер шившему в июне 1941 года 500 километровый прорыв к сво им после того, как была уничтожена в первый день войны его бронетанковая колонна, не нужно было привыкать к су ровой и кочевой жизни. Символом «условного» дома всегда оставалось трофейное берлинское пианино, которое семей ство принципиально возило за собой всю жизнь. Сейчас ин струмент, на котором играла Раиса Ефимовна, обрел нако нец покой в ее московской квартире.

Понятно, что судьбы очень многих людей в военное вре мя оказывались весьма и весьма нетривиальными. Но дале ко не всегда из истории семьи можно было выстроить насто ящий киносценарий. А вот история Бориса Матвеевича Чу байса и Раисы Ефимовны Сагал — как раз из этого ряда. Раз лученные войной молодожены, хаос первых дней Великой Отечественной, само место действия — Литва... Об этом от резке войны и семейной саги Раиса Ефимовна написала ко роткие, но чрезвычайно эмоциональные и необычные вос поминания. Приведу здесь эту потрясающую документаль ную новеллу целиком — она поможет лучше понять, что та кое семья Чубайсов.

Раздался резкий стук в дверь, и на пороге нашей солнечной, уютной и счастливой комнатки на улице Витоуса, 14, в малень ком литовском городке Пренау появился хозяин дома Кубличкис.

«Рая, вставай скорей — война», — испуганный, бледный и взъерошенный, с ударением на букву «о», произносит он.

До меня, сонной, теплой, совсем еще спокойной, с трудом на чинает доходить огромное страшное слово — война.

А ведь всего девять месяцев тому назад мы, веселые и счаст ливые, я и Боря, выходили из ЗАГСа Москвы на Миусской пло щади, и кто думал о войне? И кто знал, какая страшная и длин ная разлука предстоит нам впереди.

Войны не будет. Советскому народу никакая война не страш на. «Если завтра война, если завтра в поход, будь сегодня к по ходу готов». «Ни одной пяди чужой земли нам не нужно, но и своей земли, ни одной пяди, не отдадим».

Я продолжаю вспоминать: вчера, 21 июня 1941 года, в часов я уехала от Борика из Алитуса (город на юге Литвы, где в первые два дня войны произошло крупное танковое сра жение. — А.К.), обещая ему назавтра приехать первым авто бусом в 6 часов утра. Какая война? Откуда тревога и что за шум за окном?

«Горит Паневежис, Бирштонас, Алитус, Даугавпилс», — ис пуганным голосом продолжает хозяин и быстро уходит. И тут только я начинаю понимать.

За окном по шоссе летят грузовые машины, в них, тесно при жавшись друг к другу, стоят женщины, беспомощно прижимая к груди маленьких детей, полураздетые, растрепанные, с безум ными лицами и страшными глазами. А что мне делать? Я одна советская жительница на весь город. И когда воинская часть Бориса выехала в Алитус (это у самой границы) два месяца тому назад, я осталась в Пренау ждать нового директора первой со ветской школы, чтобы официально передать ему школу.

Остальные местные жители — литовцы и евреи. Они спа саются от наступающих немцев, падающих бомб. А что мне де лать? Где Боря? Что с ним? И куда мне бежать?

Входит хозяйка нашей квартиры Пеша Израилевна. В ее руках узлы, завязанные в одеяла. У нее пять девочек, а сын Шепс учится в техникуме в Каунасе. Она прибежала за мной, я ей как дочка, они бегут в близлежащий лесок. Руки ее дро жат, она безумно взволнована. Девочки — бледные, испуган ные. Фактически я одна в городе из России. Каждый литовец, снимавший раньше передо мной шляпу, теперь мой враг; они ждали немца, они боятся и не любят русских. И что же мне делать? Где Москва, в какую сторону мне бежать? Но нет, это невозможно. А Боря? Боря — русский командир, он не отступит, он не отойдет. Он от меня так далеко — трид цать километров разделяют нас; каждый из этих километ ров — смерть.

И вдруг я вижу, что на другой стороне улицы очень быстро шагают железной походкой трое наших командиров в шинелях.

Они что то громко говорят, активно жестикулируя. Вот спа сение! Выбегаю из квартиры, перебегаю дорогу и бегом за ними.

Протягиваю руку, хочу спросить: «Ребята, помогите, пожалуй ста, что мне делать? Муж — политрук мотострелкового пол ка, вчера еще был в Алитусе, я здесь одна. Как вернуться в Мос кву? Или это просто паника?» Это все проносится в уме, пока я догоняю их, но они очень быстро идут. И вдруг я вижу в разрезе шинели какое то оружие, висящее вокруг талии на ремне и... о, ужас, на пуговицах хлястика — фашистские знаки. Слышу раз говор гортанно немецкий, ни одного слова не понимаю. А почему они здесь? Значит, они уже здесь? А я то? Разворачиваюсь и бегу назад. Бегу домой.

Дом опустел. Тишина. Все ушли. Я тоже должна уйти. Я знаю только тот дремучий лес, по которому в зимние школьные каникулы на лошадях ехали с Борей в Москву через Каунас, где есть железнодорожная станция. До Каунаса тридцать кило метров. Надо бежать через весь город в лес. Выхожу из города.

Передо мной дорога, прямая, длинная и широкая. Слева и справа от меня высокая рожь, густая, золотистая и неподвижная.

До леса примерно около километра. Сверху светит солнце, какое то особенно яркое и необычное. Еще бы, ведь только пять часов утра, в такое время я всегда сплю и никогда не видела, как светит в это время солнце... Нигде ни души, и вдруг навстре чу самолет. Подлетая ближе, он переходит на бреющий полет и, обдавая меня страшным шумом, обрушивает мне на голову свист пролетающих пуль. Они вонзаются в землю вокруг меня.

Я не совсем понимаю, что происходит. Ведь это всего секунды, и самолет летит дальше. Однако через несколько минут он спо койно разворачивается на 180 градусов и опять летит на меня сзади. Опять тот же гул над головой и летящие пули, ни одна из которых не попадает в меня. Наконец я начинаю понимать: он явно пытается меня убить. Я знаю, что в движущуюся цель по пасть сложнее, чем в неподвижную. И вдруг самолет снова, в третий раз, разворачивается и летит на меня. Я двигаюсь по той же дороге, меняя походку зигзагообразно. Поднимаю глаза кверху и вижу лицо летчика, высунувшееся из кабины, наполо вину закрытое очками, и торчащий локоть. Опять стрельба.

Опять мимо. Больше он не возвращается. Видимо, кончились патроны. Я не сообразила посмотреть знаки на самолете — наши или фашистские? Так до конца мне непонятно: что же это та кое было? И сколько патронов он угробил?

Спешу к лесу и, наконец, в него вхожу. Надо найти дорогу на восток, но увы... ничего не понимаю в лесу. Он такой гус той, ничего не видно, даже солнечные лучи не пропускает. Где восток, где запад, как мне разобраться, чтобы не попасть впросак?

Спохватываюсь: надо бежать назад и понять направление по движению отступающих машин — они же летят домой, в Россию. Возвращаюсь. Уже нет отступающих женщин с деть ми, летят наши грузовики, переполненные бойцами и команди рами. У некоторых командиров вырваны планки со знаками раз личия на воротничках. Неужели это наши командиры? Не верю.

Выхожу на проезжую дорогу, поднимаю руку перед каждой ле тящей машиной — никто не останавливается. Сосредоточен ные испуганные лица покрыты густым слоем пыли, она на ресни цах, на козырьках фуражек, на гимнастерках. Скорость езды бешеная, я еле успеваю отскакивать. Никто не думает о сто ящей на дороге девчонке, им не до меня. Уходят золотые мину ты, я чувствую, машин становится меньше и меньше, и надеж да тает. У меня в руках сумочка, в ней паспорт, диплом и Бори ны часы с оторванным браслетом.

Вытаскиваю паспорт, выхожу к середине дороги и машу им.

Бесполезно. И вдруг молоденький шофер явно притормаживает.

Я, не дожидаясь полной остановки, пытаюсь запрыгнуть на ко лесо; из кузова шоферу кричат: «Гони, а то пристрелим, не ви дишь — немка». Голос у меня молодой и сильный, я, заглушая их, кричу: «Вы что, с ума сошли? Я из Москвы, Ленинградское шос се, 2 я улица Усиевича, жена политрука мотострелковой бри гады из Алитуса. Осталась одна в городе». — И, пользуясь за минкой, влезаю в кузов. Места нет, пристроилась на одной ноге.

А шофер гонит машину дальше. Летим. Сзади столб пыли, впе реди — неизвестность.

Начинаю осматриваться. Вдоль машины, посередине лежит женщина, вся в крови, держит за руку молодого красноармейца и что то ему говорит. Прислушиваюсь. «Сереженька, тебе не больно?» А он белее снега, в лице ни кровинки, молчит. И лишь беспомощно держит руку, почему то ее не отдергивая.

Около меня вплотную стоит капитан с инженерными зна ками в петлицах, он хочет помочь мне как то пристроить вто рую ногу, но это ему тоже не удается. Он что то пытается мне сказать, но в это время где то поблизости рвутся бомбы, удары, выстрелы, какой то шум — мне ничего не разобрать. И вдруг минутная тишина, и я начинаю его слышать. «Я из Моск вы, — говорит он, — и вообще я гражданский человек. Два меся ца тому назад вызвали в военкомат, дали звание капитана и отправили на границу строить укрепления, а сегодня в четыре часа ночи первый налет немцев раздолбил все, что успели по строить, в том числе и наш дом. Бомба попала в кроватку с Сереженькой. Так сонного и убили. Восьмилетнего. Там и остал ся. Жена вот лежит контуженная и все ищет Сереженьку».

Он замолкает, молчу и я. Чувствую, как комок подступает к горлу, но плакать нельзя. Молчу.

Подъезжаем к реке Неман. Через нее проложен железный мост, огромный, длинный и широкий. Гул стоит невероятный. С самолетов летят снаряды, пули, осколки — все это стучит по железу. Грохот увеличивается от падающих бомб, они, к сча стью, попадают в реку, а не на мост. Из воды поднимаются вы сокие фонтаны брызг и обрушиваются на нас, а количество ма шин за нами все увеличивается и увеличивается. Они едут с гра ницы, и пока никто не решается проехать по мосту на ту сто рону Немана, куда, как нам кажется, еще не проникли немцы.

Тогда, наклонясь к шоферу, командир кричит ему, чтоб он ско рей ехал на мост, пока еще он цел. А если рухнет, то нам конец.

Бедный мальчик шофер не трогается с места, он остол бенел. Командир вынимает пистолет и приставляет к виску шофера: «Двигай или убью». Опасность того, что мост вот вот может рухнуть, нарастает. Не знаю, какие силы двига ют им, но он включает мотор и рулит к мосту. Въезжает на него с безумной скоростью. Летим. Вот тут мне страшно, очень страшно. Кажется, мы не успеем его проехать. Вот вот он рухнет и тогда все. Я и плавать то не умею. Убьют в воде. Но стараюсь не выдавать своего волнения. Болят уши, глаза, и пронзительный гул самолетов не умолкает. Яркое, как никогда, солнце смотрит на нас, но не радует, нет, а обо стряет всю картину, и кажется, что оно тоже враждебно.

И вот наконец мы на том берегу, на нашем берегу. А вся стрельба и немецкая авиация переключается на следующую за нами, тоже двинувшуюся колонну машин. Непонятно, куда ехать дальше. Ближе всего Каунас (вспоминаю военную пого ворку «Каунас пока у нас»), но туда ехать опасно, можно по пасть прямо к немцам. Так что застрянем еще в худшем поло жении. Спорить некогда. Решают командиры. Ехать в Двинск (ныне Даугавпилс. — А.К.). Все таки это Латвия, не могли же они сразу взять Литву и Латвию. Итак, мчимся на север, в Лат вию. По мере нашего движения становится тише, меньше са молетов и обстрела. Сколько часов едем — абсолютно не пони маю. И наконец — Двинск.

Нас подвозят к вокзалу. Вокзал цел. Выпрыгиваю из грузо вика и бегом лечу к поезду. У входа на платформу стоит пат руль с винтовками наперевес. Достаю паспорт, меня пропуска ют, проскакиваю по платформе к стоящему там товарному поезду. Пробегаю первый, второй вагон, влезаю в третий от конца. Двери раздвинуты. В вагоне несколько досок, на них уже сидят. Я пока стою. Наблюдаю. Бегущие люди впрыгивают в первый и второй от конца вагоны. Из леса бегут солдаты с ог ромными зелеными ветвями, лезут на крышу. Как мне объясни ли, они занимаются маскировкой поезда. Поезд предназначен для перевозки скота. Сидеть, конечно, не на чем. Почти все стоят.

Какой то командир подъезжает на пикапе к следующему ваго ну. С ним семья и масса вещей, мебель и даже детская ванночка.

Почему то мне становится противно.

Вспоминаю Борю, моего Борю. Боже мой, где он? Что с ним?

Доберусь ли я до Москвы? Куда едет этот поезд? Не знает ни кто. А почему он стоит? В чем дело? Успеем ли уехать до прихо да немцев? Ничего не известно.

В углу на полу сидит семья: муж, жена и двое детей. По их виду, лицам и одежде понятно, что они не советские люди. Это латышские евреи, они страшно напуганы, молчат и на вопрос, куда они едут, отвечают с явным акцентом: «В Ленинград». Я смотрю на них, у меня душа разрывается, непонятно, как могли они сюда попасть? Ведь у входа на платформу строгий военный патруль, пропускает только советских людей, а главное, что будет с ними, когда они приедут в Ленинград?

Солдаты продолжают тащить из леса ветки, влезают на крышу и там разбрасывают их, — они маскируют поезд. А по езд все стоит. Почему мы не двигаемся? Навстречу нам проез жают товарняки, заполненные зерном, везут это в сторону Гер мании. Тут совсем ничего не понять. Зачем мы отдаем свой хлеб?

Вспоминаю, кажется, был заключен договор с Германией, соглас но которому мы должны отдать или продать рожь или пшени цу. Видимо, она у нас лишняя? На душе тревожно, непонятно, жутко.

Мимо нас навстречу проносятся пассажирские поезда, в них спокойные улыбающиеся девушки с цветами, молодые люди. Куда они едут? Или до сих пор не знают, что началась война? Они же едут прямо к фрицам.

Какой то командир спрашивает у меня, откуда я еду. Уз нав, что муж остался в Алитусе, говорит: «Оттуда никто не вырвался, вся армия полегла». Мне хочется ответить ему гру бостью, но я сдерживаю себя. А поезд все стоит, словно ждет, когда будет еще налет. И наконец ночью трогается, сразу на бирая бешеную скорость. Летим на восток. Над нами раздает ся гул самолетов, и я не могу понять: или это у меня в ушах шум, или это действительно самолеты? Трудно сказать. Днем оста навливаемся в лесу, а ночью едем. И так до Минска.

Я предлагаю Арусе Минаевне, жене генерала Карапетяна, с тремя детьми бежать к выходу вокзала: там на втором этаже есть ресторан — хотя бы покормить детей. Поезд стоит неда леко от вокзала. Бегу, ищу «главного» — узнать, сколько минут в нашем распоряжении. Но к сожалению, и «главный» ничего не знает — ни этого, ни куда идет состав. Бегом бежим на вокзал, поднимаемся на второй этаж. Точно. Ресторан есть. Заказы ваем обед, и вдруг бешеная бомбежка обрушивается на нас. Все испуганы. Бросаются к выходу. Навстречу нам проталкивает ся официантка с подносом, вся в слезах. Говорит, дома оста лась маленькая дочка. Минск горит. У выхода — толкучка. Мы тоже бросаем всю еду, даже не попробовав, и пробиваемся к выходу. Ужасно беспокоюсь, что наш состав уйдет и тогда мы останемся здесь. Бежим, держу Аэлиту, дочку Аруси Минаев ны, это моя ученица, школьница пятого класса. Аруся Минаевна держит маленького Сережу, а старший — девятиклассник — бежит с нами рядом.

Мчимся на платформу что есть сил. Грохот, шум, самоле ты. До нашего эшелона еще метров 100, только бы не тронулся, только бы не поехал — с детьми не впрыгнешь. И все таки успе ваем. Влетаем, втаскиваем детей в наш третий вагон, и тут, словно ожидая нас, состав трогается, сразу развивая бешеную скорость. Почему то кажется, что мы спасены, хотя бомбят еще страшно. И вдруг резкая остановка, все падают, бомба по пала в один из первых вагонов. Опять остановка.

Не знаю, сколько дней мы без пищи. Наконец утро — све тит солнце и удивительная тишина. Навстречу спокойно идут поезда с пассажирами. Значит, они еще ничего не знают, что ждет их? Ночью едем, днем стоим в лесах. Утопаем в маски ровке. Все молчат. Думаю о Боре, о маме.

По надвигающейся тишине в воздухе надеемся, что мы все таки приближаемся к Москве и фрицы уже сюда не долетят.

Очередной рассвет. Синее небо, ни в чем не повинное, смотрит на нас. Весь вагон удрученно молчит. Остановка. Что то это место мне напоминает, как будто я здесь когда то была. Вы прыгиваю из вагона и опять бегу вдоль поезда, ищу того коман дира с красной повязкой на руке. Сейчас я не могу вспомнить:

или это было Крюково, или Коврово, а может, и другая стан ция. Встречаю его, он говорит: «Можете отправляться домой, в Москву, вот платформа, где ходят электрички, а куда пой дет этот состав — неизвестно, ясно только, что очень далеко, в глубь России».

Бегу за Арусей Минаевной. У нее в Москве живут родствен ники мужа, и сейчас она хочет к ним попасть. Схватив детей, бежим к той платформе. На ней стоит маленькая будочка с надписью «Касса». Она закрыта. Открывается в шесть часов утра. А сейчас 5.00. Ждем. Наконец открывается касса, и я, обнаружив у себя в сумке 75 рублей (это все, с чем я приехала домой к маме), покупаю билет.

И вот я в Москве. Нет самолетов. Нет бомб. Чистое небо.

Все позади. Но почему так тяжко на душе? Почему нет радос ти? Боря, Боренька, родной мой, где ты и что с тобой? В дороге говорили, что первый серьезный бой с немцами был лишь в Мин ске: воевало Минское пехотное училище, и все полегли. А что было до Минска? Ведь это несколько сот километров! Как он сумел их пройти? И прошел ли?

Если уж он за мной не сумел заехать, значит, дело плохо.

Ведь он знал, что я одна, совсем одна осталась в Пренау. Обры ваю себя на этом. Нет, нет, так нельзя думать. Армия наша цела, это просто эпизод, который вот вот кончится. У нас ведь очень сильная авиация и прекрасные танки — лучшие в мире.

Знакомый Курский вокзал. Ничего не изменилось. Раннее утро. Москва напряженная и тихая. Москва — близкая и дале кая. Москва любимая и равнодушная ко мне. Я — песчинка. Я еще не знаю, я ничего не знаю и не могу даже предположить тысячной доли того, что мне предстоит пережить. Сколько горя, терзаний, разлуки, трудностей, голода, холода. Я без ра боты, без денег, без одежды, нет даже смены белья. Я еще слиш ком неопытна в этой жизни. Не на кого опереться. Нет родного моего Бореньки. Да и как он может помочь? Как он выберется из того пекла? Как он отобьется от немцев?

Ровно девять месяцев нашего счастья пролетели как миг, как розовая мечта. И сразу в одночасье все рухнуло. Москва еще не знает того, что ее ждет и что придется увидеть и пережить.

В газетах две три строчки: «Минское направление, смолен ское направление...». А то, что за каждым «направлением» раз битые города, гибель тысяч людей, разруха, бои, смерти и смер ти... Этого Москва еще не знает. Она не испытала ни одного фашистского налета. А передо мной самолеты, бомбы, пожа ры, Сереженька, заживо похороненный вместе с кроваткой, его мама, окровавленная и умирающая...

Я стою. Ноги словно отяжелели и приросли к земле. Я не вижу себя, грязную, рваную, непричесанную, я не вижу, как на меня оглядываются прохожие и смотрят с удивлением.

Я еще не знаю того, что некоторые организации уже го товятся к эвакуации, а женщины с детьми торопятся уехать из Москвы. Я еще не знаю, что будет со мной завтра, найду ли я Борю. И как его искать? И как жить без него? Я еще ничего не знаю.

Ясно только одно: началась война, будет кровь и будут боль шие потери. Как их пережить? А что будет завтра, нам не дано знать. И как пережить трагедию нашей семьи и нашей большой страны?

Начинается новый этап нашей жизни, и никто не знает, во что это все выльется.

Анатолий Чубайс родился, согласно официальной биогра фии, 16 июня 1955 года в городе Борисове Белорусской ССР.

Что отчасти правда, потому что Борисов располагался рядом с совсем маленьким городком под названием Цель, где не было ни света, ни газа, ни магазинов, но зато имелся деревянный одноэтажный домик, который метафорически назывался род домом.

В 1957 году Борис Матвеевич поступил в адъюнктуру Во енно политической академии в Москве, и Чубайсы на три года осели в столице: от того времени остались фотографии пяти летнего Толи на съемной даче в Малаховке. В первый класс младший Чубайс пошел в Одессе, а заканчивал его уже во Львове, откуда семья уехала в Питер спустя несколько лет в се редине 60 х. (Львовский период весьма значим для Чубайса — он был в то время уже сравнительно большой мальчик, так что если бы не скверные отношения, ему было бы сейчас что вспомнить с коренным жителем Львова Григорием Алексее вичем Явлинским.) Отъезд из Львова, города с европейским внешним обликом, осознавался Толей как разрыв с привыч ной средой, но в результате будущий главный реформатор сформировался как личность именно в Ленинграде.

Анатолий Чубайс рос беспроблемным ребенком и любя щим сыном. Фотографии школьных лет свидетельствуют о том, что это был очень правильный мальчик, который даже не был склонен выпячивать свои достижения и требовавший, чтобы мать выбрасывала его многочисленные грамоты, кото рых он в отличие от обычных детей стеснялся. Уже тогда он не любил, по свидетельству Раисы Ефимовны, праздников и увеселительных мероприятий, что стало затем ощутимым и во взрослой жизни. «Когда Чубайс справлял свое 45 летие, я ему говорил, что нужно накрыть стол для директоров, выпить с ними, закусить, поговорить по мужски, — говорит один из близких сотрудников Чубайса Борис Минц. — Но он искрен не не понимает зачем. Люди же воспринимают это как высо комерие, которое абсолютно ему несвойственно».

Правильный школьник вырос в трудоголика студента, ко торый отказывался понимать, почему он должен отдыхать ле том, и неизменно устраивался или на работу, или в стройот ряд. С годами трудоголизм превратился в хроническую бо лезнь, но очень пригодился в годы реформ, когда работа пре рывалась только на сон. А сон у вице премьера «короток и тревожен»...

...Дороги в квартале пятиэтажек, в котором нет вообще ни какого обаяния и ощущения уюта, раздолбаны и сейчас. Годы спустя эту квартиру удивительным образом удалось разменять на комнату в коммуналке и двухкомнатную здесь же, в пяти этажках. Уже в 90 е Анатолий Чубайс перевез родителей в Москву из питерской «хрущобы», по стене которой пошла тре щина.

Три окна квартиры Чубайсов на первом этаже, прямо ря дом с подъездом, которой советская власть «наградила» вер ного коммуниста, ветерана войны, безупречного политрука Бориса Чубайса, смотрятся удручающе тускло. Дорога до цен тра города идет через такие же малопривлекательные места.

Впрочем, что за ирония судьбы — Толя Чубайс поневоле за думывался над тем, кто такие эти энергетики, в честь которых назван проспект?

Название проспекта, в котором можно было бы усмотреть биографический символ, разумеется, было не единственным предметом раздумий Толи Чубайса. Он внимательно прислу шивался к становившимся регулярными политическим дис куссиям отца — ортодоксального коммуниста, преподавателя марксистской философии, и начинавшего слегка диссидент ствовать старшего брата Игоря. Заодно Чубайс самый млад ший с увлечением посещал Школу космонавтики во Дворце пионеров на Невском проспекте. Это сочетание «гуманитар ной» и при этом конфликтной атмосферы дома с интересом к инженерной части романтической профессии космонавта (в Школе космонавтики изучали астрономию, радиосвязь, уст ройство космических кораблей) заложило мину замедленно го действия: годы спустя инженер, интересующийся всем тем, что связано с управлением отраслями и предприятиями, пре вратился в экономиста, сомневающегося в догмах советской науки.

С Борисом Матвеевичем спорил не только старший сын.

В длинные философские дискуссии впоследствии ввязыва лись даже коллеги по кружку экономистов, например Григо рий Глазков. Чубайс самый младший с отцом старался не дис кутировать: не потому, что целиком был согласен с его непро биваемой позицией, а в силу того, что жалел его и понимал всю бессмысленность идеологических дебатов. Как старался уходить от них, правда, не всегда успешно, и потом, уже буду чи министром, а затем и вице премьером, на практике разби вавшим тезисы диссертации отца, посвященной полной и окончательной победе социализма в СССР. К тому же Анато лий Чубайс был воспитан в старых добрых консервативных традициях, предполагавших уважение к старшим, и действи тельно любил своих родителей. Крепкие семейные ритуалы очень ценились и поддерживали в доме атмосферу стабиль ности и взаимоуважения. Например, в семье была традиция обедов в 15 часов, и младший сын ухитрялся, вне зависимос ти от обстоятельств своей высокоскоростной жизни, успевать к этому времени, чтобы не нарушать заведенного порядка.

«Я видел, что Игорь прав по существу, но с человеческой точки зрения это было что то невозможное — мне было по нятно, что нельзя ежевечерне, в течение нескольких месяцев, доводить отца до такого состояния», — вспоминает Анатолий Чубайс споры Бориса Матвеевича и брата. К тому же Игорь, перешедший на философский факультет Львовского универ ситета с матмеха, а затем изучавший философию уже в ЛГУ, создавал для преподавателя марксистско ленинской филосо фии в Ленинградском военно строительном училище Бориса Чубайса массу проблем. Акция протеста Игоря Чубайса пос ле вторжения советских войск в Чехословакию осталась без последствий только потому, что он прошелся с чешским флаж ком не по Москве или Питеру, а по Одессе, где в то время от дыхал. Однако, вернувшись в Ленинград, Игорь повесил в уни верситете стенгазету с осуждением оккупации. Через десять минут ее сняли, а автора немедленно начали выгонять из ком сомола и вуза. «Ситуацию с большим трудом разрулил друг отца, брата определили к папе на работу, казалось, дело замя ли, но тут в училище приехал лектор из Главного политиче ского управления. Игорь немедленно задал ему ряд вопросов:

«Что вы думаете по поводу ввода войск в Чехословакию? Ког да это кончится?» — и так далее. Понятно, почему люди в граж данском часто наведывались в нашу квартиру и что то спра шивали о брате», — рассказывает Чубайс.

Чехословацкие события «перепахали» будущего архитек тора реформ. В интервью «Независимой газете» в связи с летием событий и демонстрации на Красной площади Чубайс говорил: «Я сам для себя анализировал все то, что произошло в Чехословакии, и для меня и Александр Дубчек, и Йозеф Смрковский, и Высочанский съезд КПЧ были очень значи мыми именами и событиями. А впоследствии произошло еще одно трагическое событие: чехословацкий студент Ян Палах сжег себя в знак протеста против ввода советских войск. По этому поводу мой брат сделал значок «Ян Палах», и я иногда просил его поносить. (Толе Чубайсу — 13 лет! — А.К.) Если же брать не в личном плане, а в общегосударственном, считаю, что со времени победы над фашизмом по авторитету страны наносился удар за ударом: подавление берлинского восстания, потом 56 й год — восстание в Венгрии. Ввод войск в Чехосло вакию, в моем понимании, стал тем событием, которое про сто разрушило до основания весь авторитет, завоеванный страной в 45 м году. После Чехословакии не осталось сомне ния в корнях и целях советского режима. Поэтому для меня люди, которые вышли на демонстрацию, — это не просто пра возащитники: они, по сути дела, сражались за родину. Я во обще считаю, что ветераны правозащитники должны быть приравнены к ветеранам войны. Потому что и те, и другие сражались за родину, по настоящему рискуя собственной жизнью».

Судя по всему, как младший сын разделял для себя чело веческие отношения и идеологические разногласия, так и Борис Матвеевич в результате принял то, что происходило в 1990 е годы. «Они просто обходили в разговорах политиче ские темы», — говорит супруга Чубайса Мария Вишневская.

«Гордость за сына перевешивала переживания», — констати рует друг Анатолия Борисовича со студенческих времен Вла димир Корабельников. «Они снова стали большими друзья ми», — рассказывала Раиса Ефимовна.

Семья Чубайсов была простой, советской, интеллигент ной, достаточно бедной. То есть вполне типичной для своего времени. В такой среде не могли культивироваться снобизм и заносчивость. Собственно, и увлечения юного Толи свиде тельствовали о том, что из него может вырасти передовой пред ставитель технической интеллигенции. Ничего в этом смыс ле не меняло и еврейское происхождение отца и матери. Мы обсуждали эту деликатную тему с Анатолием Борисовичем, на три четверти евреем, а внешне, как были убеждены многие, похожего, например, на вепса или — более обобщенно — при балта. (Раиса Ефимовна до сих пор недоумевает, как у нее, шатенки, и Бориса Матвеевича, брюнета, родились два ры жих сына.) Он утверждает, что в семье полностью отсутство вал еврейский культурный слой и какое либо его понимание.

«У меня была бабушка по фамилии Петрова. Представляете, если бы у меня была такая фамилия, это перевернуло бы всю мою политическую биографию, — иронизирует Чубайс. — Я не чувствую себя посланцем еврейского народа — это не было вложено в меня в детстве. Потом интерес к еврейской теме возвращался, но не в национальном или тем более религиоз ном плане, а в общекультурном и общепознавательном. Меня никогда не интересовала в том числе и всякая общественная еврейская активность типа деятельности Гусинского».

Фамилия Петров — это, конечно, неплохо для политика.

Но, что интересно, оппоненты практически никогда не спе кулировали на фамилии матери — Сагал. Возможно, потому, что понятие «Чубайс» уже звучало довольно вызывающе для русского националистического уха. Не напишешь же, как это принято у национал патриотов, Чубайс (Сагал) — это вам не Троцкий, которого следовало разоблачать с помощью рас шифровки в скобках — Бронштейн.

Еврейское происхождение Чубайса было настолько не очевидным, что его даже выдвинули в родном Ленинградском инженерно экономическом институте в секретари парткома.

В обкоме были неприятно поражены наглостью институтской парторганизации, приславшей им на утверждение кандида туру еврея. А начальникам Чубайса и в голову не приходило, что он подкачал по пятому пункту.

Все эти факты личной истории героя необычайно близки его биографу. Мой отец тоже был ортодоксальным, до исступ ления честным, коммунистом и 20 лет проработал в отделе пи сем ЦК. Мы тоже спорили с ним, особенно тогда, когда в сту денческие годы я стал водиться со всякой окололитературной шантрапой, начал носить в квартиру ксероксы запрещенных книг (волшебное слово «ксерокс» в те годы звучало далеко не так обыденно и вульгарно, как сейчас), а в Ленинке и ИНИОНе читать передовую американскую политологическую литера туру. Отец свято верил в коммунизм, и 7 ноября и 1 мая были для него глубоко личными праздниками. И этот человек женил ся на еврейке, дочери врага народа... По тем временам это был подвиг, констатировал много лет спустя в частной беседе со мной друг отца адвокат Дмитрий Соломонович Левенсон, по знакомивший меня в начале 1980 х с творчеством Роберта Фалька (подлинники) и Льва Шестова (прижизненные изда ния), в ответ на что я дал ему на день слепую копию альмана ха «Метрополь», надыбанную в Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова. Папа требовал, чтобы я немедленно выбросил ксерокс — и от греха подальше, и во обще...

Впрочем, мы забежали в нашем повествовании далеко впе ред и увлеклись лирическими отступлениями. Детство и от рочество заканчивались более или менее благополучно. Удач ливый школьник и послушный сын должен был выбирать про фессию.

В 1950—1960 е годы в городе Ленинграде уже была одна сплоченная команда — круг молодых поэтов, которому покро вительствовала Анна Ахматова. Ее неформальным лидером был Иосиф Бродский. 4 июня 1972 года Бродский эмигриро вал. 16 июня будущему лидеру самой известной питерской эко номической команды Анатолию Чубайсу исполнилось 17 лет.

Мальчик обладал инженерными талантами, умел обращаться с техникой, а споры отца со старшим братом на политические темы хотя и формировали юношу, но одновременно отврати ли от чисто гуманитарных дисциплин, правда, Чубайс гово рит, что у него были мысли о том, не попытать ли счастья на философском факультете ЛГУ.

Он поступал в Ленинградский инженерно экономический институт имени Пальмиро Тольятти (ЛИЭИ) на машиностро ительный факультет. Альтернативные варианты, возможно, были более «продвинутыми», но Чубайсу казались скучными — чистая университетская политэкономия или финансово бух галтерский уклон ленинградского «финэка» его не привлека ли. Зато интересовали инженерные специальности, управле ние предприятием, производство, «матюги», подчиненные и прочая заводская романтика. Весь этот джентльменский на бор высшего управленца он получил два три десятилетия спу стя. И особенно в бытность свою руководителем гигантской электроэнергетической корпорации, где ответственные реше ния сочетались с работой «на воздухе» и «с людьми» — как раз в советском индустриальном стиле.

На первый взгляд учеба в институте не наложила серьез ного отпечатка на формирование будущей школы ленинград ских либеральных экономистов. Экономику в инженерно эко номическом вообще преподавали хуже, чем в Ленинградском финансово экономическом институте имени Н. Вознесен ского, откуда вышла основная часть самых ярких представи телей команды Чубайса и — шире — всей группы либераль ных реформаторов. Экономфак Ленинградского университе та одновременно заканчивали Андрей Илларионов и Алексей Кудрин — они дружили и учились в одной группе. Но буду щий экономический советник президента, а затем оппонент Владимира Путина Андрей Илларионов вошел в круг обще ния Чубайса несколько позже, потому что был на пять шесть лет моложе коллег экономистов, а будущий министр финан сов и вице премьер Кудрин присоединился к команде только в конце 80 х, потому что заканчивал аспирантуру в Москве.

Самый же образованный, по свидетельству Сергея Василье ва, представитель «кружка» Чубайса экономист, нынешний председатель Банка России Сергей Игнатьев и вовсе учился в Москве, на экономическом факультете МГУ (хотя затем пре подавал в ленинградских вузах, в том числе и в финансово экономическом институте).

В институте, где учился прирожденный технарь и управ ленец Чубайс, преподавали сначала технологические дисцип лины, а уже затем экономические. Студенты работали на стан ках, а это Чубайсу страшно нравилось, как нравилось зани маться тем, что он потом назвал «классической прикладной научной работой». В своей лекции, прочитанной несколько лет назад в его родном «Инжэконе», выпускник 1977 года вспо минал: «Вот вы удивитесь, а я с ходу вспомню название (пер вой научной работы. — А.К.): «Технология магнито абразив ного полирования деталей из немагнитных сталей». Это была моя стартовая научная работа, по настоящему научная. Я очень хорошо помню, как в первый день этой научной рабо ты мы пришли на кафедру на первом этаже и нам поручили отнести в подвал гигантские детали станков: там такая стани на была тяжеленная — в качестве начала научной работы, и мы ее долго относили вдвоем с товарищем в подвал. Те из вас, кто бывал в подвале здесь, знают, что подвал очень низкий, во весь рост встать невозможно, и к тому же там еще трубы идут под потолком. И я об одну из этих труб, перенося стани ну, ударился головой... Уж не знаю, как это отразилось в даль нейшем на моей деятельности, но я хорошо помню, что когда я наконец пришел в себя, то мой такой злобный и ироничный друг, задумчиво глядя на меня, процитировал классическое выражение Карла Маркса, сказав, что в науке нет широкой столбовой дороги, и лишь тот достигнет ее сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по ее каменистым тропам. С тех пор я и невзлюбил Карла Маркса и до сих пор не люблю».

«Это и в самом деле была самая настоящая научная рабо та, за которую даже деньги платили — 37 рублей 50 копеек, полставки лаборанта, — вспоминает Чубайс. — На специаль ном станке осуществлялось полирование детали. На входе в 10—20 точках мы меняли 5—7 параметров, на выходе получа ли объем снятого веса, который был критерием эффективно сти технологического процесса. Это была замечательная на учная практика, со всеми элементами прикладной работы — с факторным анализом, экспериментальной обкаткой набора факторов, оценкой результатов. Поскольку технология дела лась своими руками и на станках мы работали сами, все это оказывалось содержательным, захватывающим делом в отли чие от многого, что делалось потом».

Чубайс считает, что в институте он «чудовищно бездарно провел время». При этом учился легко, но в основном в сес сию, когда подготовка шла по 14 часов в сутки и по определен ной, придуманной им самим, методике, которая не предпола гала последующего списывания на экзамене и пользования шпаргалками. «Всерьез раздражала меня только преподаватель ница бухучета, — рассказывает Анатолий Борисович. — Она все знала и ничего не понимала. На вопрос «Почему?» она всегда отвечала: «Поймете потом». Это был единственный экзамен, который я сдал на пятерку, целиком списав ответ.

Особых проблем с учебой не было, и я легко получил крас ный диплом».

Впрочем, близкий друг Анатолия Чубайса Владимир Ко рабельников, с которым они познакомились еще на подго товительных курсах института, где 17 летний абитуриент появился с офицерской планшеткой на плече и сразу силь но заторопился домой, чтобы записать с телевизора кон церт «Песняров», считает, что взгляды будущего реформа тора сформировались еще в «Инжэконе»: «После третьего курса Толя потерял интерес к технологическим дисципли нам, которые его уже не впечатляли так, как раньше, и на чал заниматься экономикой». При этом из всех экономи ческих вузов города в инженерно экономическом институте была наименее мракобесная обстановка — только по при чине инженерно заводского профиля вуза.

Не будучи комсомольским активистом, Чубайс рано всту пил в кандидаты в члены партии — еще на пятом курсе, а затем, в 1977 м, сразу после получения высшего образова ния, и в партию. Закончив вуз по идеологически совершен но нейтральной специальности «Экономика и организация машиностроительного производства», продолжил карьеру в том же институте, готовил диссертацию, жил нормальной ас пирантской жизнью, быть может, только отличаясь от свер стников большим научным рвением и добросовестностью, что выливалось в ежедневное посещение ленинградской пуб личной библиотеки, которую он покидал только после звон ка, возвещавшего закрытие, в 21:45, и отправлялся домой пешком. («Иногда вместо того, чтобы готовить диссертацию, я читал поэтов Серебряного века, причем меня интересова ли не столько поэтическая и философская стороны их твор чества, сколько мировоззренческо политическая», — вспо минает Чубайс.) Но в этом самом чтении, иными словами — желании ра зобраться в происходящем, и была заложена мина замедлен ного действия для советской власти. На простые вопросы «Зачем?», «Почему?», «Как это устроено?», «Можно ли сде лать лучше?» в то время нельзя было получить ответов. А молодой инженер оказался чрезвычайно пытлив. Простой советский преподаватель организации машиностроительно го производства превращался в экономиста рыночника, ко торый, по свидетельству Владимира Корабельникова, в од ном из ночных разговоров, еще до всяких научных семина ров, сказал: «Надо ломать — через экономику». «У нас на идеологической почве споры чуть ли не до драки доходили — я был гораздо более умеренный», — вспоминает Корабель ников. «Я проделал традиционный идеологический путь для коммуниста, который стремится понять, что происходит со страной на самом деле, через еврокоммунизм к рыночному социализму», — констатирует Чубайс. И в Москве, и в Пи тере будущие реформаторы жадно учились и страстно изу чали чужой, как правило, восточноевропейский опыт рефор мирования экономики. Знание югославского и венгерского опыта, активный обмен информацией между питерскими и московскими молодыми экономистами сформировали в ре зультате не только самую дееспособную, но и самую образо ванную команду российских ученых экономистов.

«Большой взрыв» с далеко идущими последствиями про изошел осенью 1979 года, когда Чубайс познакомился на «кар тошке» с такими же, как он, научными сотрудниками из род ного института — математиком Юрием Ярмагаевым и эко номистом Григорием Глазковым. Институт был большим, и зачастую его сотрудники не знали друг друга. Осенние кар тофельные упражнения в совхозе «Бор» были лучшим спосо бом приобрести новых друзей и обсуждать запретные сюжеты без соучастия компетентных органов. (Коллеги занимались разгрузкой/погрузкой картофеля, и надо заметить, что даже там Чубайс все равно был старшим.) 7 октября, в жуткую погоду, в день новой советской Кон ституции, принятой двумя годами раньше, три молодых че ловека отвлеклись от сельскохозяйственных занятий на тео ретические. Ярмагаев отличался радикально антикоммуни стическими взглядами, отказывался принимать на веру по стулаты советской политэкономии и, будучи выпускником матмеха ЛГУ, требовал не «гуманитарных», а логически ма тематических доказательств правоты единственно верного учения. Глазков, выпускник экономфака ЛГУ, был челове ком, который все вокруг пытался анализировать и подвер гать сомнению, и потому как минимум скептически отно сился к экономическим начинаниям советской власти. К тому же в то время он переживал профессиональный кри зис, несколько разочаровавшись в благополучно развивав шейся карьере советского ученого экономиста, и даже по думывал о смене профессии. (Кстати, много лет спустя он ее все таки поменял: сейчас Григорий Юрьевич — практи кующий психолог.) Младший в этой компании 24 летний Чубайс, работавший в научно исследовательском секто ре ЛИЭИ, среди них оказался самым ортодоксальным со ветским экономистом, хотя и весьма пытливым, жадным спорщиком.

Спор шел о Постановлении ЦК и Совмина Союза № под названием «Об улучшении планирования и усиления воз действия хозяйственного механизма на повышение эффектив ности производства и качества работы». Постановление не столько развивало, сколько корректировало некоторые из на чинаний захлебнувшейся косыгинской реформы 1965 года и представляло собой опись весьма осторожных мер, следстви ем которых должна была стать чуть большая самостоятель ность предприятий. «Центральная идея и определенное но вовведение, пожалуй, состояли в том, чтобы завязать эконо мические стимулы не вообще на выполнение плана по вало вым показателям, а на «конечные результаты». Можно сказать, что под «конечными результатами» понималось удовлетворе ние спроса», — писал Евгений Ясин об этом постановлении в книге «Российская экономика».

Григорий Глазков, оценивая эту историю, говорил, что по становление, принимавшееся в эпоху брежневского режима, который представлялся в то время незыблемым и вечным, ока залось вершиной советской экономической мысли, потолком ее развития, слабой, ничего не значащей попыткой выйти из застоя. Коллеги убеждали Чубайса, что предложенные властью механизмы работать не будут. «Докажи!» — запальчиво спо рил будущий главный реформатор страны. Рациональных до казательств у Глазкова и Ярмагаева не было, хотя Григорий Юрьевич чувствовал, что Чубайс и сам понимал правоту но вых друзей. Единственный аргумент, который мог привести Глазков, носил скорее метафорический характер: «Пружины в нем нет». И это было чистой правдой, потому что в логике плановых показателей, доводимых до предприятий по произ водству, труду и социальному развитию, материально техни ческому снабжению, никакая реформа невозможна в прин ципе. Для реальных преобразований нужна была совершенно иная система координат.

Известный экономист Владимир Мау по поводу присту пов реформаторства 1979 го и 1983 годов писал: «В любом слу чае ни одна из проводившихся или обсуждавшихся реформ не предполагала изменения формы собственности. Это, кста ти, был удивительный ментальный феномен, характерный для сознания наших экономистов (я помню это по себе). Тогда казалось, что либерализация экономических отношений без затрагивания вопроса собственности может дать существен ный эффект. Сейчас это понять совершенно невозможно».

Дальнейшие поиски доказательств естественным образом привели к созданию маленького кружка экономистов. Аргу менты были найдены: коллеги написали совместную статью, которая в 1982 году была издана в бледно сером межвузовском сборнике научных трудов, который назывался зубодробитель но скучно: «Совершенствование управления научно техниче ским прогрессом в производстве». И хотя сейчас самим авто рам материал «Вопросы расширения хозяйственной самосто ятельности предприятий в условиях научно технического про гресса» кажется наивным, в нем по тем временам все таки со держались элементы крамолы.

Никакие плановые показатели, считали авторы, не помо гут оценить платежеспособный спрос, критерии способен вы работать только рынок, единственный инструмент оценки — прибыль. В статье Ярмагаева, Глазкова и Чубайса утвержда лось, что «необходимым условием действительного улучше ния работы предприятий в условиях НТП и, в частности, уве личения объемов выпуска до уровня реальных возможностей является повышение гибкости и снижение степени директив ности централизованного планирования». Основным крите рием «оценки конечного результата деятельности предприя тия», по мнению авторов, мог служить «лишь один показа тель» — прибыль. Базовая идея, как утверждает Чубайс, при надлежала Глазкову, который пять раз сорвал срок сдачи своего куска, зато прописал самые важные мысли. Ярмагаев же, по свидетельству Анатолия Борисовича, уже тогда пони мал вещи, которые не были доступны в самом начале 1980 х даже для самых продвинутых экономистов, а именно роль де нег как инструмента финансовой стабилизации: для того, что бы уничтожить дефицит продуктов, нужно создать дефицит денег. («Другим важным элементом хозяйственного механиз ма... выступает система ценообразования, совершенствование которой должно осуществляться в направлении повышения гибкости и обоснованности цен».) Этот банальный для запад ной economics постулат, да еще выраженный суконным язы ком советской экономической науки, оказывался абсолютно прорывным для молодых ученых, которые не были знакомы с иностранными работами.

Удивительным образом статья, в которой утверждалось, что директивное управление оказывает «антистимулирую щий эффект», а «применение нормативных методов плани рования «сверху» не может с достаточной точностью отра зить даже чисто технологические возможности предприя тия», увидела свет на совершенно легальной основе, прой дя все традиционные стадии проверок содержания на иде ологическую вшивость. Именно тогда обнаружился особый талант Чубайса прикрывать абсолютно запретные занятия публичными «залитованными» «крышами» (подробнее см.

главу «“Старший Брат” и его команда»). В этом смысле ха рактерно совершенно советское название его диссертации, которую он защитил в 1983 году: «Исследование и разра ботка методов планирования совершенствования управле ния в отраслевых научно технических организациях». Вот в этом диком нагромождении — «планирование совершен ствования управления», в духе постановлений ЦК и Совми на, — и было лучшее прикрытие реальной работы.

Поскольку коллегам трудно было встречаться в ситуации, когда все жили в ужасных условиях, усугубленных особенно стями именно ленинградского, по преимуществу коммуналь ного, быта, ассистент кафедры ЛИЭИ начал добиваться воз можности проведения официальных семинаров (подробнос ти опять таки в главе «“Старший брат” и его команда»). А ведь если бы реальное содержание интеллектуальных упражнений стало известно хотя бы кому то из научного или идеологиче ского начальства, на его карьере можно было ставить жирный крест. Между тем уже в то время у Чубайса родился сын, и он отвечал не только за себя, но и за благополучие и безопасность семьи. «Если Толя решил, что это для него важно, он действу ет безоглядно, исключительно в соответствии со своими убеж дениями, — говорит Глазков. — Мы с ним спорили, даже ссо рились и расходились, как это было в 1994 году, когда я наста ивал на том, чтобы он в знак протеста против войны в Чечне ушел из правительства. Но мне не известны случаи, когда бы он из трусости или даже житейской осмотрительности отка зывался от собственных идей и целей».

С того самого судьбоносного 1979 года Анатолий Чубайс с женой Людмилой и двумя совсем маленькими детьми жил в 14 метровой комнате с почти четырехметровыми потолками на четвертом этаже огромного, старого, бывшего доходного дома на улице Салтыкова Щедрина, ныне Кирочная, 32/34.

Удивительной красоты зеленого цвета дом, расположенный в самом центре Питера рядом с Таврическим садом лишь внеш не поражает воображение. Безразмерной коммуналке, насе ленной весьма разнообразным, в том числе и сильно алкого лизированным контингентом, Людмилой Ивановной была дана жесткая характеристика: «Детей здесь растить нельзя».

Тем не менее в результате неудачных попыток обменять ком нату на однокомнатную квартиру молодая семья именно здесь и растила детей. Старший, Алексей, родился в 1980 году, дочь Оля — в 1983 м. Семья стояла в очереди на квартиру с 80 го года, но так и не дождалась своего звездного часа. Отсюда Людмила Ивановна и дети уехали только в 1994 году (!), когда Чубайс работал вице премьером и четыре года был женат на Марии Давыдовне Вишневской.

Комната, полученная в результате разъезда с родителями, была не лучшим местом не только для научных занятий, об щения с коллегами и гостями, но и просто для жизни. И то, и другое, и третье происходило здесь весьма интенсивно, одна ко при естественных ограничениях: а именно с учетом обще го бюджета молодых родителей — 95 рублей плюс 95 — и стра стных занятий отца семейства наукой, чему в доме был под чинен весь режим.

В силу своей погруженности в научные и преподаватель ские занятия Анатолий Борисович не слишком много внима ния уделял детям («Отец в нем проснулся только тогда, когда дочке исполнился год», — рассказывала Людмила Чубайс), зато был весьма «рукастым» молодым человеком, поэтому не большое жизненное пространство, даже не «полторы комна ты», как у другого ленинградца — Бродского, а всего одна, оказалось более или менее рационально организовано. (На это свойство Чубайса обращают внимание все его друзья: одни отмечают его способность в те годы до бесконечности чинить старый желтый «Запорожец», на котором он ухитрялся еще и путешествовать — главным образом по деревням Русского Севера, другие вспоминают, как он в походе залатал дыру в байдарке, а старая подруга и фактический «ученый секретарь»

кружка молодых экономистов Ирина Евсеева до сих пор хра нит дома тумбочку, в незапамятные годы за считанные мину ты собранную Анатолием Борисовичем. Даже в нынешнем загородном доме Чубайса оборудована мастерская с тисками и верстаком.) Все эти годы Чубайсы были центром своей разнообраз ной и многолюдной компании. И даже ныне непримиримый оппонент Анатолия Чубайса Андрей Илларионов, на дух его не перенося, до сих пор, как говорят, вспоминает пирожки, приготовленные Людмилой Чубайс, несколько лет назад усо вершенствовавшей свою кулинарную практику и открывшей в Питере весьма изысканный ресторан русской кухни «Мечта Молоховец».

Чубайс был вполне типичным представителем советской технической интеллигенции, с присущими ей увлечения ми и пристрастиями. Байдарочные и туристические похо ды, «Битлз», «Машина времени», «Песняры», Высоцкий, Окуджава, «деревенская» проза. Но и к своим увлечениям Чубайс относился, быть может, слишком серьезно, о чем свидетельствует весьма характерная история.

Одним из кумиров молодого ученого экономиста был писатель Виктор Астафьев. Вполне понятно, что в его про зе незнакомого с самиздатом молодого ленинградца, члена партии, привлекало то же, что и других думающих людей:

правда. Та самая правда, которая в 1960 е была знаменем «Нового мира» Твардовского. Астафьев ухитрялся писать правдивую прозу, не нарушая и не разрушая основ, будучи еще дебютантом. (Хотя, надо признать, «деревенская» и лю бая другая разновидность «простонародной» прозы были хотя бы частично защищены ввиду того, что описывали жизнь «простых тружеников», а за «деревенскую» прозу горой сто яла неформальная, но влиятельная в партийных, комсомоль ских и издательских кругах русская партия.) В 1978 м Аста фьев даже получил государственную премию за знаменитую «Царь рыбу», написанную в первой половине 1970 х. Образ «городского» Гоги Герцева, скорее негативного персонажа, воплотил в себе все то, что недолюбливали «деревенщики»:

урбанистическую наглость, поверхностность, неукоренен ность в «почве». Где уж питерскому доценту было разбираться в нюансах — он был очарован астафьевским пером, его эта кой советской несоветскостью.

Но вот 11 апреля 1982 года в «Комсомольской правде» по явилась знаменитая статья в популярном советском жанре коллективного письма деятелей культуры под названием «Рагу из синей птицы». Материал был опубликован после гастро лей «Машины времени» в Красноярске, в нем и громили ан самбль за все, за что в те годы можно было громить любое иде ологически чуждое начинание. Письмо подписали шесть вид ных красноярцев, включая, например, директора местной фи лармонии и главного режиссера Красноярского театра оперы и балета. Среди подписантов первым номером, по алфавиту, шел Виктор Астафьев.

Вот характерные фрагменты из статьи в «Комсомолке»:

«Пением выступление «МВ» («Машины времени». — А.К.) на звать нельзя»; «Пересаженное на нашу почву чужеземное де рево не плодоносит. Недаром специалисты с огорчением за мечают здесь отголоски, а то и прямые заимствования из прак тики отгремевших зарубежных рок групп»; «Мы говорим об ансамбле, в котором вполне обеспеченные артисты скидыва ют с себя перед концертом дубленки и фирменные джинсы, натягивают затрапезные обноски (кеды, трико, пляжные ке почки, веревочки вместо галстуков) и начинают брюзжать и ныть по поводу ими же придуманной жизни»; «Мы говорим о позиции ансамбля, каждый вечер делающего тысячам зрите лей опасные инъекции весьма сомнительных идей»; «От без вкусной литературщины до цинизма один шаг»; «В заключе ние хочется сказать еще об одной детали, явственно проявив шейся в «МВ». Прежде всего это инфантильное, «под детство»

звучание голоса, в любой момент использующее микстовые, фальцетные оттенки. В сочетании с усами, а то и бородами артистов эта манера пения полностью перечеркивает мужское начало и в исполнении, и в художнической позиции. Услы шать нормальный мужской голос в подобного рода ансамб лях стало проблемой. Мужчины! Пойте по мужски!». Инте ресно, что легковесность творчества «Машины времени» пря мо противопоставлялась «страстным манифестам» Владими ра Высоцкого, очевидно, ради того, чтобы статья не выглядела филиппикой ретроградов. Тем более что к тому времени Вы соцкий уже два года как умер и не мог лично ответить авторам письма.

Понятно, что Астафьев едва ли имел прямое отношение к тексту, статья готовилась специально обученными людьми — и вряд ли в Красноярске. Писателя попросили, и он поставил под письмом свою подпись. Он это сделал, возможно, пото му, что «Машина времени» как раз и состояла из городских Гог Герцевых.

Чубайс, как верный читатель и восторженный почитатель, был в шоке. Можно было не любить «Машину времени», но подписывать художественно публицистический донос его ку мир не мог и не должен был. И 26 летний сотрудник Ленин градского инженерно экономического института пишет пись мо Астафьеву. А Виктор Петрович ему отвечает, честно при знавая свою неправоту!

У Астафьева потом, спустя четыре года, будет характер ная переписка об антисемитизме и ксенофобии с историком Натаном Эйдельманом, которая ходила в самиздатовских списках. «Писем что то нет совсем, — напишет Андрей Воз несенский. — Только Гете — Эккерман и Астафьев — Эй дельман». Чуть позже Астафьев подпишет письмо против пе рестроечного «Огонька». Возможно, всякий раз писатель действовал сообразно своей совести. Но уж точно он был честен перед собой как раз тогда, когда ответил на письмо своего простого, но заинтересованного читателя и почита теля, молодого инженера экономиста из Ленинграда.

Серое каменное угловое здание инженерно экономиче ского института на улице Марата, 27, если и было чем то при мечательно, так это удачным расположением. Отсюда мож но было быстро дойти пешком до любой значимой в Ленин граде точки, начиная от Публичной библиотеки имени Сал тыкова Щедрина и заканчивая киноафишей на углу Марата и Невского проспекта. В Питере не было, как в Москве, эс тетско пижонских мест вроде кинотеатра «Иллюзион», куда на западную классику ломилась продвинутая публика, зани мая очередь за билетами с ночи и вступая в таинственные отношения со спекулянтами, вертевшимися у торца высот ки на Котельнической набережной. Питерской молодежи приходилось довольствоваться малым. «Толя затаскивал меня на разные фильмы, — вспоминает Владимир Корабель ников, — и главным аргументом у него при этом была фраза:

«Ты что, это же антисоветский фильм!» Под этим девизом мы посмотрели «Свой среди чужих...», «Это сладкое слово — свобода», «Хронику пикирующего бомбардировщика», «Слу жили два товарища»...»

Питерский инженер экономист в своем городе не имел доступа не только к эстетскому, не столько запретному, сколько дефицитному кино, но и к диссидентской и/или по лузапретной дефицитной литературе. Диссидентствующий брат Игорь домой сомнительную литературу не приносил, и уж тем более она не ходила в машинописных копиях в ин женерно экономическом институте, который сам по себе был далек и от официальной идеологии, и от андерграунд ной контркультуры. Поэтому Чубайс читал военную (Гри горий Бакланов, Василь Быков), раннюю «деревенскую», как и было сказано (Валентин Распутин, Василий Белов, Федор Абрамов, Виктор Астафьев), и «городскую» (Юрий Трифонов, особо ценились «Дом на набережной» и «Ста рик») прозу. Произведения тех авторов, которые писали правду и тем самым выделялись в общем однородном пото ке литературы социалистического реализма. А уже потом, во второй половине 1980 х, проглатывалась ставшая дос тупной на перестроечной волне вся обязательная для ин теллигентного советского человека проза и публицистика.

Сегодня Чубайс оказался одним из первооткрывателей жан ра аудиокниги; для занятого и уставшего человека — это лучший способ читать: «Сейчас, с моей подачи, аудиокни гами пользуется уже целый ряд бизнесменов. Аудиокниги заказываю через «Озон». Переслушал почти всех классиков.

Стругацких, начиная от «Улитки на склоне», недавно за кончил «Гадкие лебеди». Перечитал Толстого «Хаджи Му рат», Чехова. Читаю много литературы, так или иначе свя занной с Ахматовой, Пастернаком, но не их самих, а мему ары о них людей, которые с ними соприкасались. В общем, читаю людей, к которым отношусь с большим уважением.

Например, такой философ был — Моисей Каган. Он напи сал книгу об истории Петербурга в истории русской куль туры: «Граф Петров, история русской культуры»...»

...Чубайс не случайно с пылом вступился за «Машину вре мени» перед своим кумиром в литературе. Он был страстным поклонником ансамбля. «Толя просто силком заставлял меня их слушать», — вспоминает Владимир Корабельников. При чем Чубайс оказался последовательным в своих симпатиях:

когда автор этих строк почти случайно оказался на корпора тивном праздновании Нового, 2007 года, энергетиками, в ги гантских ангарах Экспоцентра публику неистово разогревала и развлекала именно «Машина времени»...

Но в еще большей степени Чубайс был поклонником бар довской, в том числе диссидентской, песни. «Как молодой член партии, я выбил себе в райкоме абонемент в клуб само деятельной песни «Восток» в ДК пищевиков, — рассказывает Чубайс. — У знакомого инструктора райкома была большая фонотека, и я много чего у него переписал. Помню, была жутко заезженная пленка с записью Галича, слушая которую вооб ще трудно было что либо разобрать. Но я прослушал ее раз сто, пока не разобрал каждое слово. А через магнитофонные записи уже пришел интерес к серьезной поэзии — Самойло ву, Окуджаве, Табидзе».

Еще одна страсть, сформировавшаяся в те же годы, — те атр. Чубайс был поклонником театра Ленсовета, имени Ко миссаржевской, Льва Додина, в Москве пытался прорывать ся на спектакли Театра на Таганке без билета. В 1990 е годы увлечение театром вылилось в общение с Иосифом Райхель гаузом, режиссером Театра студии современной пьесы. Даже дом Чубайс построил в театральном дачном кооперативе, где у него в соседях Райхельгауз и Альберт Филозов. В вице пре мьерские годы хронического недосыпа увлечение театром спо собствовало здоровому сну. По свидетельству Андрея Трапез никова, однажды, провожая задержавшегося на работе шефа на второе отделение спектакля, пресс секретарь посетовал на то, что Анатолий Борисович, не увидев первого отделения, едва ли сможет восстановить сюжетную линию. «А а, все рав но я буду там спать», — отмахнулся Чубайс.

Еще одна составляющая интеллигентско молодежных увлечений конца 1970 х — начала 1980 х — байдарки, кост ры, котелки. Достаточно сказать, что первым приобретени ем молодой четы Чубайсов был гидрокостюм для подводно го плавания, прошедший испытания сначала в коммуналь ной ванне, а затем уже во время одной из поездок за город.

Чубайс активно вовлекал своих институтских друзей в похо ды разнообразной степени сложности. Корабельников вспо минает весьма экзотические путешествия в Западную Укра ину и Крым. Везде молодые люди натыкались на погранич ников: так было на границе с Румынией, где Чубайс и его друзья заблудились, и в Форосе, где они ловили крабов. За падноукраинская история была, правда, еще и опасной:

20 летних парней спасла способность играть на гитаре и петь, чем в полной мере насладились пограничники, а также полулиповая справка, якобы дающая право на посещение закрытой зоны, которую где то достал Чубайс.

«Заводилой всегда был Толя. Однажды мы на троих купи ли, скинувшись, байдарку за 160 рублей. Зачем она была нуж на, я не очень понимал, зато это хорошо понимал Чубайс», — вспоминает Владимир Корабельников. Путешествие по реке Вьюн закончилось благополучно, и уже планировалось про должение приключений на карельской реке Охта — третьей категории сложности. Юношей спас звонок Корабельникова родителям. Узнав о планах студентов, отец Володи приехал на машине за ребятами, погрузил их в свой «Москвич» и увез обратно в Ленинград.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 
Похожие работы:

«ADEPT и EXPERT-GRUP EUROMONITOR Номер 2 (11), Издание III Выполнение реформ, инициированных в соответствии с Планом действий ЕС–РМ. Оценка достижений в марте-июне 2008 года Отчет выходит при финансовом содействии Фонда Сорос-Молдова в рамках проекта Отношения Молдова-ЕС: улучшение информирования и открытого обсуждения главных эволюций Подготовлен Ассоциацией ADEPT и Аналитическим центром EXPERT-GRUP Авторы: Игорь БОЦАН Корнелиу ГУРИН Елена ПРОХНИЦКИ Александр МОКАНУ Валерий ПРОХНИЦКИ Александр...»

«ТОМ ХАОСА СОДЕРЖАНИЕ: ВСТУПЛЕНИЕ 3 1. ПЕРВЫЙ СРЕДИ РАВНЫХ 5 2. НИЧТО НЕ ИСТИННО — ВСЁ ДОЗВОЛЕНО! 6 3. ТВОЁ ТЕЛО — ЭТО ТВОЙ ХРАМ 7 4. ВСЁ, ЧТО НЕПРОЧНО, ДА НЕ УСТОИТ. 14 5. ЗВЕЗДА — БЕЗДНА ХАОСА 6. ПОЙМИ, КТО ТВОЙ ВРАГ. Paperdaemon Chaognostic СБОРКА 10.10.10 7. ВРЕМЕНИ НЕ СУЩЕСТВУТ Следите за обновлениями 8. ВЕСЬ МИР — ТВОЯ ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ на ресурсе: www.paperdaemon.tk 9. ХАОС И ПОЛИТИКА Вместо копирайта: перепечатка 10. ХАОС В СЕКСУАЛЬНОМ АСПЕКТЕ любых материалов из Тома Хаоса возможна лишь со...»

«Фракция Зеленая Россия Российской объединенной демократической партии ЯБЛОКО Серия: Региональная экологическая политика ВОЛГОГРАДСКАЯ ОБЛАСТЬ Москва 2013 УДК 502. 1 (470.45) ББК 20.1 К73 Авторы: Котовец Валерия Алексеевна (Экологический парламент Волжского бассейна и Северного Каспия), Болдырева Галина Васильевна (Волгоградское отделение РОДП ЯБЛОКО) Рецензент: д. х. н., проф. Чапуркин Виктор Васильевич (ВолгГТУ) Ответственный редактор: проф. Яблоков Алексей Владимирович, член-корр. РАН Верстка...»

«Р. Галлямов. Политические элиты российских республик. 163 ЧАСТЬ III. ЭЛИТЫ В РЕГИОНАХ РОССИИ: ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ Р. Галлямов Уфимский научный центр РАН ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЭЛИТЫ РОССИЙСКИХ РЕСПУБЛИК: ОСОБЕННОСТИ ТРАНСФОРМАЦИИ В ПОСТСОВЕТСКИЙ ПЕРИОД В процессе бурной и противоречивой социально-политической трансформации советского и постсоветского общества особое место занимает эволюция и современное состояние правящих политических элит. Причем, в Российской Федерации (по сравнению с другими союзными...»

«Институт стратегических оценок и анализа ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ. ГЕОПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА РЕГИОНА Москва - 2010 2 Содержание А.Свечников, С.Чаплинский. Введение Глава I Центральная Азия в современном мире 1. Р.Агаев. ЦАР: проблемы эволюции политических систем 2. В.Гусейнов, А.Гончаренко. Энергический потенциал региона 3. В.Гусейнов, А.Гончаренко. Водные ресурсы ЦАР 4. А.Свечников, С.Чаплинский. Транзитный потенциал региона Глава II Фактор Центральной Азии в международной политике иностранных...»

«Федор Иванович Тютчев Лирика. Т1. Стихотворения 1824-1873 OCR Бычков М.Н., вычитка М.Тужилинwww.lib.ru Лирика: Наука; Москва; 1966 Аннотация От редакции Это издание является первым полным собранием стихотворений Тютчева академического типа. В то же время оно рассчитано не только на специалистов, но и на широкий круг читателей, что определило некоторые особенности его композиции. Стихотворные тексты разбиты в данном издании на два раздела. Первый раздел (1824-1873) включает всю основную...»

«RU КР - Семинар СА ОПА по деятельности в сфере IP-адресации КР - Семинар СА ОПА по деятельности в сфере IP-адресации Среда, 14 марта 2012 г. – 13:30-15:00 ICANN - Сан-Хосе, Коста-Рика Луи Ли: Извините за позднее начало. Часть участников нашего семинара все еще находится на собрании ПКК. Однако мы попробуем начать, если мне удастся определить, как это сделать. Начнем. Итак, как вы можете видеть на титульном слайде, предполагалось, что к группе обратится Джон Каррен, но до тех пор, пока он не...»

«РЕЦЕНЗИИ Alena V. Ledeneva. Can Russia Modernise?: Sistema, Power Networks and Informal Governance. Cambridge Univ. Press, 2013. 314 p. В своей новой книге Может ли Россия членов (или бывших членов) политической модернизироваться? Система, власт- элиты России. ные сети и неформальное управление Некоторые из респондентов, в частноАлена Леденёва продолжает исследование сти судья высокого ранга Ольга Кудешкина неформальных практик в России, сосредо- и крупный русский бизнесмен Михаил точив...»

«Институт устойчивого развития Общественной палаты РФ Центр экологической политики России ИНТЕГРАЦИЯ ПУБЛИЧНЫХ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ДОКЛАДОВ В УПРАВЛЕНИЕ ТЕРРИТОРИЯМИ Г.А. Фоменко М.А. Фоменко Ответственный редактор: В.М. Захаров Москва 2013 УДК 330.3; 502.3; 504.062 ББК 65.28 Ф76 При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 3 мая 2012 года № 216-рп. Ф76 Фоменко Г.А., Фоменко М.А....»

«Марк Гальперин прЫЖОк киТа WHALE JUMP УДК 82-94 ББК 84.4 Г17 Марк Гальперин Прыжок кита / М. Гальперин. – СПб.: ПолитехникаГ17 сервис, 2010. – 352 с. ISBN 978-5-904031-22-0 СВеТлОЙ паМЯТи нашеГО учиТелЯ ГлаВнОГО кОнСТрукТОра СиСТеМЫ узел ISBN 978-5-904031-22-0 Филиппа ГеОрГиеВича СТарОСа пОСВЯЩаеТСЯ Отпечатано в типографии Политехника-сервис 191023, Санкт-Петербург, ул. Инженерная, 6. WHALE JUMP “Whale Jump” is an extremely complex emergency surfacing manoeuvre, which can save a submarine in...»

«МОНИТОРИНГ MB #03/2012RU, 17 апреля 2013 ПОЛИТИЧЕСКИЙ МЕДИАБАРОМЕТР BISS (октябрь-декабрь 2012 г.) Преамбула Белорусский институт стратегических исследований (BISS) представляет третий выпуск квартального отчета – Политический медиабарометр BISS (октябрь – декабрь 2012 г.). Данный отчет содержит информацию о коммуникациях политических сил и ее отражении в СМИ в период после парламентских выборов 2012 года. Следуя нашей миссии независимого белорусского аналитического центра, мы создали этот...»

«НАЦИОНАЛЬНОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ СТРОИТЕЛЕЙ Стандарт организации Освоение подземного пространства ПРОКЛАДКА ПОДзЕМНЫХ ИНЖЕНЕРНЫХ КОММУНИКАЦИЙ МЕТОДОМ ГОРИзОНТАЛЬНОГО НАПРАВЛЕННОГО БУРЕНИЯ СТО НОСТРОЙ 2.27.17-2011 ИзДАНИЕ ОфИЦИАЛЬНОЕ Москва 2012 НАЦИОНАЛЬНОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ СТРОИТЕЛЕЙ Стандарт организации Освоение подземного пространства ПРОКЛАДКА ПОДЗЕМНЫХ ИНЖЕНЕРНЫХ КОММУНИКАЦИЙ МЕТОДОМ ГОРИЗОНТАЛЬНОГО НАПРАВЛЕННОГО БУРЕНИЯ СТО НОСТРОЙ 2.27.17- Издание официальное Филиал ОАО ЦНИИС Научно-исследовательский...»

«Преподобный Серафим Саровский Духовные наставления инокам и мирянам ОТ РЕДАКЦИИ Преподобный Серафим - один из наиболее почитаемых и горячо любимых святых как в России, так и во всем мире. Бережно собранные поучения его содержат великую мудрость Православия, вбирают в себя опыт духовной жизни Святых отцов древности и самого батюшки. История издания наставлений преподобного Серафима вкратце следующая. В 1837 году живший в Троице-Сергиевой лавре Саровский постриженник иеромонах Сергий составил...»

«СЕВЕРО-ВОСТОК АЛТУФЬЕВСКОЕ Ш., ЯРОСЛАВСКОЕ Ш., ПР-Т МИРА ОБЩИЙ ТИРАЖ ЭКЗ. ТОЧЕК РАСПРОСТРАНЕНИЯ РАСПРОСТРАНЕНИЯ РАНЕНИЯ ВУЗЫ: СПИСОК MR7.RU 9 ноября 2012 г. НЕНАДЕЖНЫХ Почему Министерство образования записало в неэффективные даже популярные институты? МР — близкие новости мегаполиса ПРОХОРОВ СМЕНИТ ШОЙГУ? 2013 ГОД: НЕОЖИДАННЫЙ УХОД ГУБЕРНАТОРА ПРЕВРАТИТ БУДУЩИЕ ВЫБОРЫ В СОСТЯЗАНИЕ ИЗВЕСТНЫХ ПОЛИТИКОВ ИНТРИГА. Экстренное назначение родило шутку: Сердюков погорел — Шойгу потушит. Военные уверены:...»

«СЕВЕРО-ЗАПАД НОВОРИЖСКОЕ Ш., ПР-Т МАРШАЛА ЖУКОВА, ЗВЕНИГОРОДСКОЕ Ш., ВОЛОКОЛАМСКОЕ Ш. ОЛОКОЛАМСКОЕ Ш ОБЩИЙ ТИРАЖ ЭКЗ. ТОЧЕК РАСПРОСТРАНЕНИЯ РАСПРОСТРАНЕНИЯ РАНЕНИЯ ВУЗЫ: СПИСОК MR7.RU 9 ноября 2012 г. НЕНАДЕЖНЫХ Почему Министерство образования записало в неэффективные даже популярные институты? МР — близкие новости мегаполиса ПРОХОРОВ СМЕНИТ ШОЙГУ? 2013 ГОД: НЕОЖИДАННЫЙ УХОД ГУБЕРНАТОРА ПРЕВРАТИТ БУДУЩИЕ ВЫБОРЫ В СОСТЯЗАНИЕ ИЗВЕСТНЫХ ПОЛИТИКОВ ИНТРИГА. Экстренное назначение родило шутку:...»

«A/CONF.199/20 Организация Объединенных Наций Доклад Всемирной встречи на высшем уровне по устойчивому развитию Йоханнесбург, Южная Африка, 26 августа–4 сентября 2002 года Доклад Всемирной встречи на высшем уровне по устойчивому развитию Йоханнесбург, Южная Африка, 26 августа–4 сентября 2002 года Организация Объединенных Наций • Нью-Йорк, 2002 A/CONF.199/20 Примечание Условные обозначения документов Организации Объединенных Наций состоят из прописных букв и цифр. Употребляемые названия и...»

«г сaмaрa Новости в волгограде 13042012 Восход Ооо ттк г клин Нумизматика сССР Регулярный выпуск 1969 - 1991 г Опель астра н седан l69 Новосибирская государственная академия водного транспорта в городе красноярске Обзор литературы 30-х годов Драмматургия Ооо термотекс нпп г мытищи Ооо инпромсервис, гУхта Ооо георгий-а гМосква мУниверситет Новости в семье анастасии волочковой Обучение глaвных бухгaлтеров г крaснодaр Новорожденые дети в харькове брошеные Новые объявления есть работа в волгограде...»

«Федор Миронович Лясс (р. 1925 г.) – врач-радиолог с 55-летним клиническим стажем, доктор мед. наук, профессор; автор 10-ти монографий и более 200 научных публикаций по медицинской радиологии, радионуклидной диагностики и лучевой терапии. Репатриировался в Израиль в 1991 г. Первым импульсом к анализу сложившейся в то время в стране ситуации, для автора книги послужил арест его матери – врача кремлевской больницы Е.Ф. Лившиц, а также многих сослуживцев отца и их друзей, арестованных и...»

«Ф-МПТ-751-ВО 01 (05) АЛЧЕВСКИЙ ГОРОДСКОЙ СОВЕТ ШЕСТОЙ СОЗЫВ — ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ СЕССИЯ РЕШЕНИЕ 24 ноября 2011г. г. Алчевск № 14/4 Отчет городского головы о деятельности исполнительных органов совета Заслушав и обсудив отчет Алчевского городского головы Чуба В.Е. о деятельности исполнительных органов совета за период с 30.11.2010 по 15.11.2011, руководствуясь пунктом 9 части первой статьи 26, частью первой статьи 59 Закона Украины О местном самоуправлении в Украине, городской совет РЕШИЛ: 1. Отчет...»

«Федеральный закон от 29.12.2012 N 273-ФЗ Документ предоставлен КонсультантПлюс (ред. от 23.07.2013) Дата сохранения: 14.08.2013 Об образовании в Российской Федерации Глава 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Статья 1. Предмет регулирования настоящего Федерального закона Статья 2. Основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе Статья 3. Основные принципы государственной политики и правового регулирования отношений в сфере образования Статья 4. Правовое регулирование отношений в сфере образования...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.