WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ Cборник научных статей Гродно ГрГУ им. Я.Купалы 2009 УДК 159.9 ББК 88 А Научный редактор: К.В.Карпинский, кандидат ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования Республики Беларусь

УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ

«ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ»

КАФЕДРА ЭКСПЕПРИМЕНТАЛЬНОЙ И ПРИКЛАДНОЙ ПСИХОЛОГИИ

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

ПСИХОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ

Cборник научных статей Гродно ГрГУ им. Я.Купалы 2009 УДК 159.9 ББК 88 А Научный редактор:

К.В.Карпинский, кандидат психологических наук, доцент ГрГУ им. Я.Купалы Рецензенты:

Пергаменщик Л.А., доктор психологических наук, профессор БГПУ им. М.Танка;

Касьяник Е.Л., кандидат психологических наук, доцент РИПО.

Рекомендовано Советом факультета психологии ГрГУ им. Я.Купалы.

Актуальные проблемы психологии личности : сб. науч. ст. / А ГрГУ им. Я.Купалы; науч. ред. К.В. Карпинский. – Гродно : ГрГУ, 2009. – с.

ISBN 978-985-515В сборнике представлены результаты научных исследований преподавателей кафедры экспериментальной и прикладной психологии Учреждения образования «Гродненский государственный университет имени Янки Купалы», посвященные проблеме личности в современной психологии. Включенные в сборник статьи при всем их тематическом разнообразии объединяет общая методологическая идея – идея личности как субъекта общения и социального познания, учебной и профессиональной деятельности, а также индивидуального жизненного пути.

Адресуется профессиональным психологам – исследователям, практикам, преподавателям, а также студентам, магистрантам и аспирантам психологических специальностей.

УДК 159. ББК © Учреждение образования «Гродненский государственный университет имени Янки Купалы», ISBN 978-985-515ПСИХОЛОГИЯ СУБЪЕКТА

И ПСИХОЛОГИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ,

ИЛИ О БЛИЖАЙШЕЙ И ОТДАЛЕННОЙ ПЕРCПЕКТИВЕ

ПРОБЛЕМЫ ЛИЧНОСТИ В ПСИХОЛОГИИ

(предисловие научного редактора) История любой науки измеряется не количеством самостоятельно «прожитых» лет, а уровнем сформированности основополагающих категорий, степенью решенности принципиальных теоретических и прикладных проблем. Показателем научной зрелости психологии является глубина и полнота разработки основных категорий – сознания (познания), поведения (деятельности), личности, – образующих триаду крупнейших психологических проблем.




Интеллектуальная, а не хронологическая история психологии представляет собой последовательную актуализацию одних и дезактуализацию других проблем, развертывание одних и свертывание других теорий, восхождение одних и низвержение других категорий. В этой связи периодизация развития психологической науки должна носить не столько формально-хронологический, сколько проблемно и категориально ориентированный характер. Прослеживая этапность в истории психологии, необходимо учитывать, какая из проблем и категорий выдвигается в центр познания на определенном отрезке исторического времени, заслоняя и оттесняя на периферию остальные вопросы. Эта центральная категория становится главным объяснительным принципом, через который преломляются все остальные проблемы и понятия науки на том или ином историческом этапе. Психологическая наука на каждой стадии исторического пути характеризуется системным смысловым строением, то есть представляет собой более или менее упорядоченную систему понятий и категорий. В центре этой системы всегда можно обнаружить системо- и смыслообразующую категорию, к которой смысловыми нитями стягиваются общие и частные понятия науки. В конечном итоге от того, насколько прояснено содержание этой центральной категории, зависит осмысленность остальных понятий и эвристичность всей системы психологического знания.

Историческое развитие психологии в качестве самостоятельной научной дисциплины совершалось как процесс восхождения от проблемы сознания через проблему поведения и деятельности к проблеме личности. Психология как наука о сознании, а затем и как наука о поведении была сведена к изучению отчужденных от личности, обезличенных психических функций и поведенческих процессов. Такое понимание предмета психологии было тупиковым, поскольку насаждало функционализм – антиметодологическое представление о психических и поведенческих процессах как о самопорождающихся и саморазвивающихся. Функционализм как ложное представление об автогенезе и самодетерминации процессов сознания и поведения, объективно привел к постановке проблемы личности в психологии. Ведь в действительности все психические функции и поведение принадлежат личности и обслуживают реализацию тех мотивов и задач, которые она преследует в своей жизни. Это значит, что они формируются и функционируют не сами собой, а под влиянием и контролем личности, которая выступает в роли субъекта и психических, и поведенческих процессов.

Методологическое понимание особой роли личности в организации человеческой психики и поведения, тем не менее, не сразу позволило найти правильные подходы к построению конкретнопсихологических теорий и планированию эмпирических исследований. Важной «вехой» в утверждении идеи субъекта стало преодоление «чертологических» и «блочных» (словами А.В. Петровского – «коллекционерских») моделей личности в психологии. Эти модели изображали личность в виде устойчивого комплекса, застывшей структуры или, в худшем случае, хаотического нагромождения разноуровневых свойств. Они были удобными в описании индивидуально-психологических различий между людьми, но совершенно не годились для объяснения тех регуляторных эффектов, которые порождаются включением личности в детерминацию психических процессов, поведения и деятельности человека. Основное внимание исследователей было сконцентрировано на психологической структуре личности, в то время как вопрос о функционировании личностных структур, процессов и механизмов в контексте познавательной и практической деятельности был затушеван.





Засилье подобных моделей надолго предопределило тенденцию развития психологии личности: общепсихологический подход, призванный раскрыть психологическую природу и сущность личности, был вытеснен дифференциально-психологическим, возрастнопсихологическим и социально-психологическим подходами. В «тумане» многочисленных, разноуровневых и плохо стыкующихся между собой свойств и подструктур терялось сущностное качество личности – субъектность, уровень выраженности которой выступает критерием самых глубинных межличностных различий.

Решительным шагом в направлении проблемы субъекта стало появление в психологии «регуляторных» моделей личности. В них личность рассматривается как система структур, процессов и механизмов, выполняющих в человеческой психике специфические отражательные и регуляторные функции. Благодаря личностным структурам, процессам и механизмам психическое отражение человека приобретает свойства интенциональности, пристрастности, избирательности. В этой связи можно констатировать: быть личностью – значит иметь определенную внутреннюю позицию, то есть индивидуальное пристрастное отношение к чему-то или кому-то и поступать в соответствии с этим отношением. С.Л. Рубинштейн выразил данную особенность отражательной функции личностных структур, процессов и механизмов так: «Личностью в специфическом смысле этого слова является человек, у которого есть свои позиции, свое ярко выраженное сознательное отношение к жизни, мировоззрение, к которому он пришел в итоге большой сознательной работы... Подлинная личность определенностью своего отношения к основным явлениям жизни заставляет и других самоопределиться»1.

Специфика регуляторной функции личностных структур, процессов и механизмов представляется еще более значимой в рамках психологического анализа проблемы субъекта. Личностная регуляция обеспечивает человеку возможность овладения своими психическими и поведенческими процессами. Овладение в данном случае означает, что человек приобретает способность подчинять их протекание своим потребностям, мотивам и ценностям, направлять их на решение тех задач, которые имеют для него высокую жизненную значимость. Психические и поведенческие процессы, опосредованные личностной регуляцией, становятся подконтрольными человеку, в то время как отключение или расстройство личностной регуляции влечет их расторможение, функциональную автономию. Задолго до введения категории субъекта в понятийный аппарат психологии Л.С. Выготский подчеркивал: «Сущность культурного развития... заключается в том, что человек овладевает процессами собственного поведения, но необходимой предпосылкой для овладения является образование личности, и поэтому развитие той или иной функции всегда производно от развития личности в целом и обусловлено им»2.

Рубинштейн, С.Л. Основы общей психологии: в 2 т. / С.Л. Рубинштейн. – М.: Педагогика, 1989. – Т. 2. – С. 241 – 242.

Выготский, Л.С. Собрание сочинений: в 6 т. / Л.С. Выготский. – М.: Педагогика, 1982. – Т. 3. – С. 316.

Формирование личности как качественно нового уровня в системе психической регуляции ведет к «снятию» всех нижележащих («доличностных», или «субличностных») уровней регуляции. Личностная регуляция как бы «аннулирует» их влияние на психические и поведенческие процессы тогда, когда эти уровни отклоняют течение процессов от реализации потребностей, мотивов и ценностей субъекта. Благодаря личностной регуляции субъект преодолевает детерминацию своего сознания и поведения со стороны всевозможных внешних и внутренних условий, обретая подлинную свободу от этих условий. Иными словами, специфика личностной регуляции заключается в преодолении всяческих регуляций. В этом контексте вспоминается тезис Л.И. Божович, согласно которому магистральная линия развития личности в онтогенезе ведет к тому, что «ребенок постепенно превращается из существа, подчиненного внешним влияниям, в субъекта, способного действовать самостоятельно на основе сознательно поставленных целей и принятых намерений»3.

Особенность личностной регуляции, наконец, состоит еще и в том, что при ее посредстве человек поднимается на уровень самодетерминации – высший уровень саморегуляции, при котором предметом осознанного произвольного регулирования выступают регуляторные механизмы, заложенные в его индивидуальной психике.

На этом уровне субъект эмансипируется не только от внешних влияний, но и преодолевает зависимость от собственных психических свойств и состояний. Личностная регуляция помогает ему превратить их в объект оптимизации и коррекции, а самого себя целиком – в объект саморазвития, самовоспитания, самосовершенствования. Здесь уместно обратиться к характеристике личности, содержащейся в научных дневниках Д.Б. Эльконина: «Личность – высшая психологическая инстанция организации и управления своим поведением, заключающаяся в преодолении самого себя»4.

Таким образом, способность человека быть субъектом своих психических процессов и поведения базируется на специфических отражательных и регуляторных функциях личностных структур, процессов и механизмов, которым принадлежит центральное место в системе психической саморегуляции и самодетерминации. Поэтому субъект – это всегда зрелая здоровая личность, наделенная сознанием и осуществляющая в деятельности свои потребности, мотивы и Божович, Л.И. Личность и ее формирование в детском возрасте / Л.И. Божович. – М.: Просвещение, 1968. – C. 436 – 437.

Эльконин, Д.Б. Избранные психологические труды / Д.Б. Эльконин. – М.:

Педагогика, 1989. – С. 517.

ценности. Субъектом не рождаются, им становятся по мере становления сознательной деятельной личностью. Проделав путь исследования множества частных свойств и отдельных этапов возрастной эволюции личности, психология личности постепенно трансформируется в теорию здоровой зрелой личности, то есть в психологию субъекта. В свою очередь психология субъекта, осваивая прогрессивно усложняющиеся уровни саморегуляции и самодетерминации, перевоплощается в психологию субъекта в высших интегральных формах его существования и развития, то есть в психологию субъекта жизни, или психологию жизненного пути личности.

Истинная, не мистифицированная история развития субъекта – это постоянное движение личности от симбиоза с другими людьми и внешней детерминированности к эмансипации от своего окружения, саморегуляции и самодетерминации. Логику субъектогенеза можно раскрыть и следующей схемой: человек как технический исполнитель деятельности, всецело подчиненной внешней регуляции и детерминации – человек как со-субъект совместной деятельности с другим индивидуальным или коллективным субъектом – человек как автономный субъект поведения, деятельности и жизнедеятельности в целом.

На разных этапах субъектогенеза мы застаем человека сначала в роли «живого субстрата», или носителя деятельности, подлинным субъектом которой выступает другой человек или социальная группа; потом – как равноправного со-субъекта такой деятельности; и далее – как автономного и суверенного субъекта, который не только технически исполняет, но творит свою индивидуальную деятельность, вовлекает в нее других людей и взращивает их в качестве субъектов.

Субъектный потенциал увеличивается по мере личностного развития человека, в ходе которого складываются все более сложные по своим отражательным и регуляторным функциям психические новообразования. Эти новообразования в структуре личности, во-первых, все более обобщенно репрезентируют жизненный мир и жизненный путь человека, а во-вторых, приобретают все большую регуляторную силу в деятельности человека по созиданию своего жизненного мира и жизненного пути. Их следует рассматривать как «функциональные органы» или «психологические орудия», которые расширяют диапазон потенциально доступных субъективации (т.е. овладению и присвоению человеком) форм и видов сугубо человеческой деятельности. На ранних стадиях субъектогенеза основные регулирующие функции в деятельности ребенка принимают на себя окружающие взрослые. Они мотивируют, направляют, смыслообразуют, полагают цели и задачи, планируют, программируют, прогнозируют, оценивают и контролируют результаты, корректируют деятельность ребенка. Ребенок впервые рождается в качестве самостоятельного субъекта там, где имеет место интериоризация – переход этих регуляторных функций во внутренние процессы саморегуляции и самодетерминации. Первоначально такой переход наблюдается в сфере отдельных действий, потом – на уровне целостных видов поведения и деятельности, а еще позднее происходит передача подрастающему человеку инициативы по управлению и распоряжению его собственной жизнью. Личностное развитие человека, таким образом, увенчивается его созреванием в качестве субъекта индивидуальной жизни.

Данная закономерность субъектогенеза диктует логику развития психологической теории личности, которая постепенно эволюционирует от изучения субъекта отдельных действий и частных видов деятельности к исследованию субъекта жизни, т.е. оборачивается в психологию жизненного пути личности. Здесь понятием «субъект жизни» обозначается такой уровень личностного развития, по достижению которого человек способен управлять и обстоятельствами своей жизни, и своим собственным развитием в биографическом масштабе. Субъект жизни – это личность на высшем уровне своего развития, которая осуществляет смысловой синтез доступных и значимых для нее видов деятельности в динамической структуре жизнедеятельности. Личность как субъект жизни представляет собой системное единство субъектов тех видов деятельности, из которых сплетена ее жизнь. Основу для целостности и единства личности как субъекта жизни создают особые психобиографические структуры, процессы и механизмы, которые специализированы на отражении и регуляции индивидуального жизненного пути. К числу таких личностных образований относятся жизненные цели, планы и программы, жизненная перспектива, субъективная картина жизненного пути, психологический возраст и т.д., но особое место среди них занимает смысл жизни. Весьма меткой характеристикой личности как субъекта жизни служит высказывание А.Н. Леонтьева: «На своем высшем уровне это есть «цельная»

личность, деятельность которой есть единая система иерархизованных действий; это – «целеустремленная» личность, это личность, всякий акт которой может быть понят из единой общей цели, подчиняющей себе всю жизнь человека»5.

Леонтьев, А.Н. Философия психологии: из научного наследия / А.Н.Леонтьев. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1994. – С. 183.

Итак, психология субъекта намечает зону ближайшего развития, в то время как психология жизненного пути указывает на более отдаленную перспективу развития проблемы личности в современной психологии. Если психология субъекта – это «вершинная»

психология личности, то психология жизненного пути личности – это «вершинная» психология субъекта.

В настоящий сборник вошли научные статьи преподавателей кафедры экспериментальной и прикладной психологии Учреждения образования «Гродненский государственный университет имени Янки Купалы». Они содержат результаты авторских исследований, которые планировались и выполнялись «на острие» отмеченных выше тенденций понимания личности в современной психологии. Несмотря на широкое разнообразие поднимаемых проблем и используемых методических подходов, все статьи пронизывает и объединяет общая теоретическая идея – идея личности как субъекта различных видов человеческой деятельности, практикуемых в разных сферах человеческой жизни. Если вдумчиво и последовательно ознакомиться с содержанием включенных в сборник статей, то легко заметить, что личность в них предстает в качестве субъекта общения и социального познания, в роли субъекта учебной, а затем и трудовой деятельности, и, наконец, в ипостаси субъекта профессиональной карьеры и индивидуального жизненного пути. В подтексте статей угадывается единство авторских воззрений на самые общие онтогенетические закономерности психического развития человека. В сфере интеллектуального развития таковой является все более полное, точное и глубокое проникновение человека в существенные свойства и отношения объективной и субъективной реальности, чему соответствует все более усложняющийся, расширяющийся во времени и пространстве образ мира и человеческого «Я». В сфере личностного развития таковой выступает растущая от возраста к возрасту автономия человека в инициации и осуществлении сначала отдельных действий, потом частных видов деятельности, а в последствии и целостной жизнедеятельности. Конкретные проявления этих «сквозных» закономерностей субъектогенеза можно увидеть в результатах научных исследований, изложенных в настоящем издании.

Публикуемые научные результаты получены в ходе выполнения авторами ряда фундаментальных и прикладных исследовательских проектов: «Психическая феноменология, механизмы и закономерности смысложизненного кризиса в развитии личности»

(БРФФИ № Г07М – 037 от 01.04.2007 г.), «Психическая феноменология, механизмы и закономерности личностного развития человека как субъекта общения, профессиональной деятельности и жизненного пути» (№ госрегистрации 20083024 от 04.11.2008 г.), «Разработка и внедрение инновационных методик оценки и развития студентов как субъектов профессиональной карьеры» (утвержден приказом ректора ГрГУ имени Янки Купалы № от 07.07.2008 г.), «National Character Stereotypes» (LPELFB от 01.04.2008 г.). Следует также подчеркнуть, что представленные результаты вносят содержательный вклад в приоритетные направления фундаментальных и прикладных научных исследований в Республике Беларусь, одобренные научным сообществом и утвержденные на правительственном уровне. И это тоже закономерно, так как современное белорусское общество и государство испытывают острую необходимость в субъектах – автономных, свободных и ответственных людях, способных к творению индивидуальной жизни и общественной истории.

ЛИЧНОСТЬ КАК СУБЪЕКТ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ

УДК 159.923.

ЖИЗНЕННЫЙ СМЫСЛ ПРОФЕССИИ КАК ПРОБЛЕМА

ПСИХОЛОГИИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ*

В статье анализируется соотношение профессиональной трудовой деятельности с жизнедеятельностью, которая понимается как особый вид деятельности зрелой личности, побуждаемый смыслом жизни и направленный на конструирование индивидуального жизненного пути. Выдвигается и обосновывается положение о том, что профессиональная деятельность может по-разному относиться к практической реализации смысла жизни и, соответственно, приобретать различные статусы в структуре жизнедеятельности. В зависимости от характера соотношения профессионального труда со смыслом жизни выделяются четыре вида жизненного смысла профессии: профессия как смысл жизни, позитивный, негативный и конфликтный жизненный смысл профессии. Особое внимание уделяется отчуждению личности от профессии, при котором профессиональная деятельность лишена жизненного смысла и осуществляется изолированно от магистральной линии жизненного пути личности. В целом статья посвящена постановке ряда проблем, традиционных для психологии труда и психологии профессий, в рамках новой отрасли психологической науки – психологии жизненного пути личности.

К числу этих проблем принадлежат такие, как профессиональный стресс, профессиональное выгорание, профессиональные деформации и деструкции личности, трудоголизм, безработица.

Ключевые слова: смысл жизни, жизненный смысл профессии, субъект жизни, жизнедеятельность, профессиональная трудовая деятельность, психология жизненного пути личности.

На сегодняшний день профессиональная деятельность и профессиональное развитие личности служат объектом изучения целого блока отраслей, подотраслей и разделов психологической науки. В них преобладает тенденция изучения профессиональной деятельности взрослого человека только с точки зрения ее внутреннего психологического содержания, отвлеченного от более шиИсследование выполнено в рамках научной темы «Психическая феноменология, механизмы и закономерности личностного развития человека как субъекта общения, профессиональной деятельности и индивидуального жизненного пути»

(№ государственной регистрации 20083024 от 04.11.2008 г.) и образовательного проекта «Разработка и внедрение инновационных методик оценки и развития студентов как субъектов профессиональной карьеры» (утвержден приказом ректора ГрГУ им. Я. Купалы № 801 от 07.07.2008 г.) рокого жизненного контекста, в котором она реально протекает. При таком подходе объяснение генезиса профессиональной деятельности, развития ее внутреннего строения, порождения и трансформаций в ней психических новообразований личности профессионала и многих других проблем выводится исключительно из закономерностей самой профессиональной деятельности, из механизмов ее «самодвижения». В действительности психологическая динамика профессиональной деятельности и процесса профессионализации личности обусловлена взаимодействием человека не только с предметом труда, средствами труда, трудовым коллективом и другими производственными факторами. Немаловажное, а, может быть, и решающее значение имеет взаимодействие с индивидуальной жизнью в целом, в ходе которого она осознается взрослым человеком как особый «предмет», требующий приложения немалых усилий, а профессиональная деятельность в этой связи осмысливается им как «средство» или «способ» построения жизненного пути.

Психологическое исследование любого вида деятельности взрослого человека, в том числе и профессиональной, должно вестись в биографическом контексте и раскрывать, в первую очередь, то, как эта деятельность вплетается в структуру жизнедеятельности. Жизнедеятельность при этом понимается как ведущая деятельность зрелой личности, направленная на преобразование ею в соответствии со смыслом жизни собственной жизни и в индивидуальный жизненный путь. В той мере, в какой каждый конкретный вид деятельности взрослого человека участвует в реализации смысла жизни, он инкорпорируется или выпадает из структуры жизнедеятельности. Чтобы установить место и роль частного вида деятельности в структуре жизнедеятельности взрослого человека, необходимо проанализировать содержательное и структурное соотношение внутренних мотивов данной деятельности со смыслом жизни как собственным «мотивом» жизнедеятельности. Такой подход позволяет рассматривать жизнедеятельность не как «одну из»

спектра видов деятельности, которыми владеет субъект, а как полидеятельностное образование, интегрирующее самые различные виды деятельности субъекта в рамках единой смысловой направленности жизненного пути [17, с. 190 – 196].

При рассмотрении всякой деятельности как структурного компонента индивидуальной жизнедеятельности и анализе ее психологического соотношения со смыслом жизни, она становится объектом психологии жизненного пути личности. Данная отрасль исследует психическую феноменологию, механизмы и закономерности индивидуальной жизнедеятельности, по ходу которой происходит все более глубокое познание человеком жизненного пути, а сам человек проявляется и формируется в качестве субъекта познания и преобразования жизни [17]. Одна из основных задач субъекта жизни заключается в совмещении и соподчинении всех доступных ему видов деятельности в составе жизнедеятельности так, чтобы они максимально содействовали реализации смысла жизни. В роли субъекта жизни личность призвана обеспечить:

- распределение жизненных ресурсов (временных, энергетических, материальных и других) между отдельными деятельностями, включенными в структуру ее жизнедеятельности. Она «инвестирует» эти ресурсы преимущественно в те деятельности, которые гарантируют наиполнейшую реализацию смысла ее жизни, и не позволяет их поглощать тем деятельностям, которые не помогают или даже мешают в осуществлении смысла жизни. То, сколько времени и сил субъект затрачивает на конкретную деятельность в своей жизни, напрямую зависит от вклада этой деятельности в строительство индивидуального жизненного пути;

- сообразование каждой частной деятельности, включенной в структуру жизнедеятельности со смыслом жизни, что предполагает преобразование ее внутреннего строения и оптимизацию ее динамики;

- координацию и субординацию всех парциальных видов деятельности между собой в составе жизнедеятельности, в результате чего складывается более или менее удачная их «композиция».

Все это характеризует личность как субъекта целостной жизни, а не частных видов деятельности, и предполагает «внутреннюю активность по «сшиванию швов» между различными деятельностями человека» [37, с. 99]. Но чем регулируется эта специфическая субъектная активность?

Для ответа на данный вопрос необходимо учитывать, что с включением любого вида деятельности в состав жизнедеятельности он приобретает новую «жизнестроительную» функцию, наделяется новым инструментальным, орудийным значением по отношению к реальному жизненному пути. Объективной характеристикой места и роли частной деятельности в практическом воплощении смысла жизни и созидании индивидуального жизненного пути выступает жизненный, биографический смысл данной деятельности.

Жизненный смысл – это объективное отношение определенного вида деятельности к процессу практической реализации человеком смысла своей жизни, место и роль этой деятельности в структуре целой жизнедеятельности, ее инструментальное значение для построения индивидуального жизненного пути. В индивидуальной психике жизненный, биографический смысл той или иной деятельности представлен в форме смысловых структур и процессов, определяющих пристрастное отношение личности к этому виду деятельности, побуждающих и направляющих ее субъектную активность. Личность, изменяющая в функции субъекта жизни конкретный вид деятельности, руководствуется в своей активности жизненным смыслом этой деятельности. В соответствии с этим смыслом личности приходится какими-то видами деятельности поступаться, а какие-то виды деятельности отстаивать. Во всяком случае они выступают не как недвижимый балласт, но превращаются в объект ее активного отношения. На этом этапе характер взаимосвязи личности и системы ее деятельностей объективно меняется: если раньше деятельности входили в личность в качестве ее основания и предрешали ход ее психического развития, ее психологическую судьбу, то теперь личность способна вершить судьбу каждой отдельной деятельности, сохраняя или отбрасывая ее как объективную часть своей жизни.

Личность как субъект жизни есть субъект системы деятельностей, из которых «соткана» индивидуальная жизнь.

Судьба частного вида деятельности в жизни зрелого человека, таким образом, зависит от его жизненного смысла, отражающего объективный характер влияния этой деятельности на реализацию смысла жизни. Психология жизненного пути личности подходит к изучению любого частного вида деятельности взрослого человека со стороны его жизненного, биографического смысла, т.е. места в структуре целостной жизнедеятельности и роли в практической реализации смысла жизни. Этим смыслом личность ведома в субъектной активности, посредством которой она утверждает в собственной жизни одни и отторгает другие виды деятельности. Если активность, направленная на сообразование деятельности с ее собственным мотивом, характеризует личность как субъекта данной деятельности, то активность, нацеленная на «подгонку» этой деятельности к смыслу жизни, квалифицирует личность уже как субъекта жизни. Субъект жизни воспроизводит различные виды деятельности не в отрыве друг от друга, а в системном единстве, которое и есть человеческая жизнь. Как подчеркивает А.Н. Леонтьев, «развитие, умножение видов деятельности индивида приводит не просто к расширению их «каталога». Одновременно происходит центрирование их вокруг немногих главнейших, подчиняющих себе другие» [24, с. 188].

Из изложенного выше следует, что индивидуально-психологическая специфика профессиональной деятельности и профессионального развития личности во многом детерминируется тем инструментальным смыслом, которым профессия наделяется в контексте практической реализации смысла жизни. У профессионального труда наличествуют и собственные смыслообразующие мотивы, цели и задачи, которые обособляют его в ряду других деятельностей взрослого человека. Вместе с внедрением профессиональной деятельности в структуру жизнедеятельности психические структуры и процессы, складывающиеся и функционирующие в рамках данной деятельности, начинают в некоторой мере обеспечивать и психическую регуляцию жизненного пути. В то же время эти структуры и процессы начинают испытывать на себе корригирующее воздействие со стороны психобиографических структур, процессов и механизмов (смысла жизни, жизненных целей, планов, программ и т.п.), образующих внутреннюю сторону жизнедеятельности.

Психология жизненного пути сосредоточивается как раз на том, как присущие профессиональной деятельности мотивы, цели и задачи соотносятся с психологической структурой жизнедеятельности, которая конституируется смыслом жизни, жизненными целями, планами, программами и т.д. Ведущий и конечный мотив трудовой деятельности может приобретать разный психологический статус в составе жизнедеятельности. Он может полностью «срастаться» со смыслом жизни как главенствующим мотивом жизнедеятельности; может быть одним из структурных компонентов в сложной динамической организации смысла жизни; может низводиться в контексте целостного жизненного пути до ранга частной цели или задачи, не обладающей самостоятельным мотивирующим значением; может быть вынесен за рамки внутренней мотивационно-целевой структуры жизнедеятельности вообще. В зависимости от этого внутреннего соотношения профессиональная трудовая деятельность объективно по-разному позиционируется в структуре целостной жизнедеятельности личности. Ключевой вопрос для изучения профессиональной деятельности в рамках психологии жизненного пути заключается в следующем: В какой мере личность, фигурирующая как субъект профессионального труда, выступает при этом в качестве субъекта жизни? Осуществляется ли смысл жизни человека в процессе его профессионального труда? Насколько профессиональная карьера как путь реализации мотивов и ценностей труда конвергирует с жизненным путем как магистральной линией осуществления смысла всей жизни?

Рассуждая о соотношении смысла жизни с мотивом отдельно взятой деятельности, мы несколько упрощаем суть дела. С точки зрения современного смыслового подхода, взаимосвязи разных видов деятельности определяются внутренним взаимодействием не изолированных смысловых структур, а целостных смысловых систем – «молярных единиц» смысловой сферы личности. Строго говоря, мотив профессиональной деятельности и смысл жизни как собственный мотив жизнедеятельности следует трактовать не как «монолитные» образования, а как «динамические смысловые системы» – сложноорганизованные комплексы смысловых структур (ценностей, мотивов, смысловых диспозиций и т.д.), порожденных и функционирующих как единое целое внутри определенного вида деятельности. Все большее число исследователей усматривает в смысле жизни не какую-либо одну смысловую структуру, а целый ансамбль смысловых структур и процессов. Еще В. Франкл отмечал, что смысл жизни включает не только ценности («смысловые универсалии»), но и множество смыслов конкретных ситуаций [43, c. 29]. Этому созвучно определение смысла жизни В.Э. Чудновским:

«Смысл жизни как психическое образование представляет собой не просто определенную идею, жизненную цель, ставшую для человека ценностью высокого порядка. Психологическую основу смысла жизни составляет структурная иерархия, система больших и малых смыслов» [45, с. 226]. Еще более недвусмысленную характеристику смысла жизни как динамической смысловой системы дает Д.А. Леонтьев: «Смысл жизни представляет собой концентрированную описательную характеристику наиболее стержневой и обобщенной динамической смысловой системы, ответственной за общую направленность жизни субъекта как целого» [25, с. 250].

Исследование индивидуальной жизнедеятельности как полидеятельностного образования требует психологической реконструкции смысловой сферы личности, в которой динамические смысловые системы, присущие частным видам деятельности, по-разному соотносятся (не пересекаются, частично накладываются, полностью сливаются и т.д.) с динамической смысловой системой жизнедеятельности – смыслом жизни. Очевидно, что роль профессиональной деятельности в структуре жизнедеятельности будет зависеть от места, занимаемого профессиональными мотивами и ценностями в динамической структуре смысла жизни.

В современной отечественной и зарубежной психологии проблема соотношения трудовой деятельности с жизнедеятельностью, взаимосвязи профессиональных мотивов и ценностей со смыслом жизни только лишь прорисовывается. Тем не менее, как указывает В.Э. Чудновский, это направление исследований «имеет не только практическую, но и теоретическую «составляющую»: рассмотрение данной связи должно помочь лучшему пониманию функционирования механизмов смысла жизни» [45, c. 599 – 600]. Одной из актуальных задач в данной проблемной области является систематизация тех способов, при помощи которых люди «состыковывают» профессиональную деятельность со смыслом жизни, вписывают ее в структуру собственной жизнедеятельности. По сути, речь идет о разработке типологии жизненного смысла профессионального труда, об обобщении и классификации наиболее распространенных вариантов смыслового отношения субъекта жизни к своей профессии. Среди редких работ, подступающих к данному вопросу, следует назвать исследования Д.Н. Завалишиной [10; 11; 12; 13], Э.Ф. Зеера [15], Е.А. Киселевой [18], Н.С. Пряжникова [34], А.Р. Фонарева [39; 40;

41; 42] и других. Особо следует выделить диссертационные исследования Л.Г. Перетятько и Т.В. Максимовой, которые содержат не только постановку проблемы, но и предлагают ее конкретные решения. Так, Л.Г. Перетятько на материале обследования студентов педагогических специальностей подразделяет четыре типа значимого отношения личности к профессии: увлечение профессией, профессиональное призвание, разочарование в профессии, отчуждение профессии [32, с. 17 – 18]. В свою очередь Т.В. Максимова по результатам опроса учителей приходит к различению трех вариантов соотношения профессии со смыслом жизни: 1) педагогическая профессия составляет главный смысл жизни учителя, является ведущим компонентом структурной иерархии смысла жизни; 2) значимость педагогической профессии не достигает уровня главного смысла жизни, являясь подчиненным, но достаточно «весомым» компонентом структурной иерархии смысла жизни; 3) значимость педагогической профессии является периферическим компонентом структурной иерархии смысла жизни [27, с. 117 – 118].

При всей значимости и оригинальности этих исследований они не всегда планомерно и методично применяют смысловой подход для разработки указанной проблемы. Между тем, эвристический потенциал данного подхода в изучении смысла жизни и производного от него жизненного смысла профессии трудно переоценить.

Здесь, на наш взгляд, целесообразно воспользоваться общепсихологической классификацией смыслов, введенной В.В. Столиным и М. Кальвиньо: «Можно рассматривать четыре возможных отношения, в качестве которых может выступать то или иное явление в структуре деятельности: 1) явление выступает в качестве мотива, 2) явление представляет собой условие, способствующее достижению мотива, 3) явление представляет собой условие, препятствующее достижению мотива, 4) явление представляет собой условие, содействующее достижению одного мотива и препятствующее достижению другого. Этим четырем отношениям соответствуют и четыре возможных смысла явления: смысл мотива, позитивный смысл, негативный смысл, конфликтный смысл» [16, с. 19].

Сообразно с приведенной классификацией профессиональная трудовая деятельность может приобрести в структуре целостной жизнедеятельности следующий жизненный, биографический смысл:

1. Профессиональная деятельность как смысл жизни. В данном случае профессиональная деятельность всецело сливается с жизнедеятельностью и предстает не как один из многих видов деятельности, практикуемых в индивидуальной жизни, а как дело всей жизни, превосходящее по своей значимости остальные деятельности. Личность прокладывает индивидуальный жизненный путь посредством построения профессиональной карьеры, соединяя в этом процессе функции субъекта профессии и субъекта жизни. Такое тождество профессиональной трудовой деятельности и жизнедеятельности наблюдается тогда, когда собственные мотивы профессионального труда приобретают характер ведущих жизненных мотивов, подчиняющих себе мотивы всех остальных видов деятельности в индивидуальной жизни. В данном случае эти мотивы совпадают со смыслом жизни и являются уже не просто мотивами, но смысложизненными ценностями личности или, по выражению А.Н. Леонтьева, «жизненными мотивами-целями» [24, с. 220].

Они побуждают не просто работать, а жить работой; освещают смыслом целостный жизненный путь, а не только локальные ситуации производственной жизни; определяют и «цементируют» направленность личностного развития человека в качестве субъекта профессии и жизни. Все остальные виды деятельности, которые выполняет человек в своей жизни, оцениваются с точки зрения их вклада в успешную реализацию профессиональной трудовой деятельности. Они не просто играют в жизни второстепенную роль, но обслуживают профессиональную деятельность в качестве вспомогательных и амплифицирующих ее занятий. Этот вид жизненного смысла профессиональной деятельности перекликается с «профессиональным призванием», по Л.Г. Перетятько, – типом значимого отношения, выражающим «максимальную вовлеченность личности в профессию и стремление к еще большему сближению с ней» [32, с. 17]. В повседневности мы нередко сталкиваемся с тем, что профессиональная жизнь превращается для человека в жизнь посредством профессии, профессиональная деятельность из части жизни оборачивается в жизненную миссию. В то же время углубленный психологический анализ внешних и внутренних условий, под влиянием которых смысл жизни «сдвигается» на мотив частной деятельности, а сама эта деятельность вырастает до уровня жизнедеятельности и «оккупирует» большую часть пространства и времени индивидуальной жизни, не предпринимался.

Между тем, слияние жизнедеятельности с профессиональным трудом по-разному оценивается психологами с точки зрения вклада во всестороннее, гармоничное развитие личности. Известно, что мотивационно-смысловые «сдвиги» являются общим механизмом как нормального, так и аномального развития личности. В норме они всегда ведут к расширению и обогащению смысловой сферы личности новыми мотивами и ценностями, а при отклоняющемся развитии – к ее сужению и обеднению. Поэтому любой мотивационно-смысловой «сдвиг» приобретает прогрессивный или регрессивный характер в развитии личности в зависимости от того, как изменяется целостная смысловая сфера и конкретные динамические смысловые системы по параметру «широта – узость». Данный параметр характеризует содержательное богатство смысловых отношений человека к миру и во многом определяет потенциал смысловой регуляции его поведения, деятельности и жизнедеятельности. В психологии он применяется для дифференциальной характеристики личности в целом [24; 35] и ее «образующих» – отдельных динамических смысловых систем [25], в том числе и смысла жизни [17; 45; 48; 52; 53]. Применительно к смыслу жизни «широта – узость» означает содержательное разнообразие смысловых отношений личности к собственной жизни или, иначе говоря, «нагруженность» разных сфер жизни – профессиональной, семейной, досугово-рекреационной, общественно-политической – личностными ценностями смысложизненного ранга.

Таким образом, в дискуссии о роли «сдвига» смысла жизни на профессиональную деятельность в развитии личности необходимо принимать во внимание два момента. Во-первых, как в результате «сдвига» содержательно преображается смысл жизни – оскудевает ли он или же обогащается. Во-вторых, следует учитывать не только перспективы профессионального становления личности, но и более широкий контекст ее развития в качестве субъекта жизни.

В случае «сдвига» смысла жизни на профессиональные мотивы и ценности в первую очередь выигрывает личностное развитие человека как субъекта профессии. Психическая регуляция профессиональной деятельности возвышается до уровня психобиографической регуляции, значительно прибавляя в долгосрочности и стратегичности. Профессиональный труд для личности постепенно превращается из условия существования в ведущую жизненную ценность и основной способ самоутверждения, что, несомненно, обогащает смысловую сферу личности профессионала (а точнее – динамическую смысловую систему, релевантную профессиональной деятельности). В силу данного обстоятельства многие психологи приветствуют самоотдачу и посвящение личности профессии, поставленной во главу всей жизни и возведенной в ее главный смысл. В ряде исследований постулируется, что значимость трудовой деятельности для специалиста высокой квалификации должна достигать смысла всей жизни, что является залогом продуктивности, мастерства, творчества и акме в трудовой сфере. Так, в частности, Л.И. Анцыферова рассматривает вовлеченность субъекта в процесс труда как позитивный феномен, наличие которого сигнализирует о том, что «профессиональная деятельность стала центральной жизненной ценностью, основанием жизненного самоопределения личности, источником самоуважения, способом самоактуализации» [1, с. 30]. В свою очередь Д.Н. Завалишина полагает, что «высокие достижения, признание общества в так называемых творческих профессиях, занятиях (таких, как искусство, литература, наука) очевидным образом связаны с предельной включенностью человека в соответствующую деятельность, ее оценкой как главной жизненной ценности, дела жизни» [12, c.72]. Эти теоретические идеи подкрепляются результатами пока что малочисленных эмпирических исследований. Так, в исследовании Дж. Раффина установлена взаимосвязь между субъективной оценкой профессиональной карьеры как смысла жизни, удовлетворенностью работой и стремлением к профессиональному саморазвитию у специалистов медико-психологического профиля [54]. По данным Л.Г. Перетятько, студенты, нашедшие свое профессиональное призвание и «опредметившие» потребность в смысле жизни за счет профессиональной деятельности, выгодно отличаются по уровню осмысленности жизни и другим психобиографическим показателям [32, с. 20 – 21].

По сведениям Т.В. Максимовой, доминирование профессиональной деятельности в структурной иерархии смысла жизни создает благоприятные условия для развития индивидуальности учителя, оптимального использования ее преимуществ и нивелирования недостатков [27, с. 118].

Наряду с позитивными эффектами безоглядное служение профессии, почитание ее как жизненной миссии таит некоторые опасности для полноценного развития личности. «Сдвиг» потенцирует личностное развитие при условии, что в структуре смысла жизни сохраняются мотивы и ценности, связанные с внепрофессиональными видами деятельности. Он не должен вести к «монолитнизации смысла жизни» (В.Э. Чудновский), т.е. к вытеснению профессиональными мотивами и ценностями других смысловых структур, придающих значимость разным сферам жизни. Это непреложное условие для прогрессивного поступательного развития личности и в качестве субъекта профессии, и в качестве субъекта жизни.

Для профессионального развития личности крайне нежелательна концентрация всех жизненных интересов только в области профессиональных функций, отношений, обязанностей. Можно согласиться с А.Р. Фонаревым, который подчеркивает, что «для личностного роста в профессии необходимо постоянно выходить за ее пределы в смежные области деятельности, расширять сферы своей жизнедеятельности» [39, с. 104]. Д.Н. Завалишина обосновано предполагает, что «явление «профессиональной деформации» личности, ее «ценностно-смыслового «обнищания», вырастающее в сущности из того же корня «вовлеченности» в свои профессиональные занятия, обусловлено как раз дефицитом «неспецифического потенциала» как следствия обедненности внепрофессиональной сферы жизни человека» [12, с. 80].

Личностное развитие человека как субъекта жизни также страдает от полного «погружения» в профессиональную деятельность, не «разбавляемую» в составе жизнедеятельности никакими другими деятельностями либо жестко подчиняющую себе все остальные занятия. Так, по наблюдениям К. Обуховского, слишком узкая «специализация» смысла жизни, замыкание его на мотивах и ценностях одной деятельности угрожает личности смысложизненным кризисом [28, с. 197]. Эту закономерность тонко иллюстрирует описание личностных различий Моцарта и Сальери, предложенное Б.М. Тепловым в связи с проблемой «узкой направленности» личности. Сочинение музыки, как род профессиональной деятельности, «было для Моцарта включено в жизнь, являлось своеобразным отражением и переживанием жизненных смыслов, тогда как для Сальери никаких смыслов, кроме музыкальных, на свете не было и музыка, превратившаяся в единственный и абсолютный смысл, роковым образом стала бессмысленной» [38, с. 308]. Истоки жизненной катастрофы и душевного кризиса Сальери в том, что «музыка для него не главный, не центральный, а единственный интерес, что музыка для него не окно, через которое открывается вид на весь мир, а стена, все собою заслоняющая, что интерес к «своему делу» сделал его глухим ко всем другим впечатлениям жизни, сделал его душевно мертвым» [38, с. 307].

Таким образом, «сдвиг» смысла жизни на профессиональные мотивы обеспечивает прогрессивное поступательное развитие личности в том случае, когда, возвышая профессиональную деятельность, он не ведет к обесцениванию других видов деятельности в индивидуальной жизни. Профессия в данном случае становится не только ведущей жизненной ценностью, но и основным способом полноценного личностного развития человека.

Во всех следующих ниже случаях профессиональная деятельность имеет не «терминальный», а «инструментальный» смысл, т.е.

осмысливается личностью не как самоценность в жизни, а как сопутствующий фактор – средство либо преграда – для реализации смысла жизни, полностью не совпадающего с собственно профессиональными мотивами.

2. Позитивный жизненный смысл профессиональной деятельности. В данном случае профессиональная трудовая деятельность объективно способствует реализации человеком смысла его жизни. Мотивы профессионального труда «встраиваются» в смысл жизни, содержание которого ими, однако, не исчерпывается и охватывает ценности «непрофессионального» характера, лежащие за рамками производственной сферы. Профессиональные мотивы в системе смысловой регуляции жизненного пути личности взаимодействуют со смыслом жизни как «мотивы-стимулы» (А.Н. Леонтьев). Сообразно этому внутреннему соотношению в объективном плане профессиональная деятельность входит в структуру жизнедеятельности в качестве одного из основных «жизнедействий».

Фактически, профессиональный труд расценивается и используется личностью в качестве удобного «средства» для построения жизненного пути, подходящего способа «сделать свою жизнь». Этот вид жизненного смысла профессиональной деятельности сопоставим с таким типом значимого отношения, как «увлечение профессией», по Л.Г. Перетятько [32, с. 17]. В нем присутствует переживание позитивной значимости, но отсутствует максимальная вовлеченность, поглощенность личности профессией.

3. Негативный жизненный смысл профессиональной деятельности. В данном случае работа по профессии объективно препятствует осуществлению человеком смысла своей жизни. В структуре жизнедеятельности она занимает место преграды, которая блокирует и осложняет реализацию личностью избранного пути в жизни. Направленность мотивов профессионального труда, как правило, противоречит смыслу жизни, в силу чего в процессе смысловой регуляции жизненного пути они выступают как «мотивы-помехи»

(В.К. Вилюнас). Другими словами, профессиональная деятельность не только не приближает, но и отдаляет личность от смысла жизни.

Эта разновидность жизненного смысла профессиональной деятельности сопрягается с «разочарованием в профессии» – типом значимого отношения, при котором, по мысли Л.Г. Перетятько, «нарастает негативная значимость профессии, уменьшается ее влияние на человека, привязанность к ней» [32, с. 17].

4. Конфликтный жизненный смысл профессиональной деятельности. Здесь профессиональная трудовая деятельность одновременно помогает практическому воплощению одних, но мешает реализации других ценностей, входящих в структуру смысла жизни. Данный вид смыслового отношения личности к профессии ранее не описывался, что, по-видимому, обусловлено непринятием во внимание сложносоставного, системного строения смысла жизни.

В реальности смысл жизни как динамическая смысловая система объемлет не одну, а, как правило, несколько смысложизненных ценностей, которые придают профессиональной деятельности различные жизненные смыслы. Это означает, что индивидуальная жизнедеятельность является полимотивированной, а каждая включенная в ее структуру частная деятельность – полиосмысленной формой личностной активности. Множественность и амбивалентность жизненного смысла профессиональной деятельности является скорее нормой, чем исключением, и из этого совсем не следует, что личность обречена на переживание внутреннего смыслового конфликта. В роли субъекта жизни она прилагает специальные усилия к тому, чтобы профессиональная деятельность обеспечивала условия для осуществления одних смысложизненных ценностей, но в то же время не противодействовала реализации других. Личность четко разводит реализацию этих ценностей в пространстве и времени жизненного пути, не позволяя профессиональной деятельности «вклиниваться» в те ситуации жизни, которых отведены для воплощения «инородных» ей ценностей. Для актуализации конфликтного смысла профессии необходимо столкновение личности с особой жизненной ситуацией, которая поляризует отношения между различными составляющими смысла жизни. Например, если для человека в жизни одинаково важны ценности «семья» и «работа», то такой ситуацией может явиться долгосрочная командировка, которая, с одной стороны, обещает карьерный рост, а с другой стороны, сулит длительную разлуку с близкими людьми.

В динамической структуре смысла жизни, таким образом, могут мирно уживаться потенциально противоречивые ценности, в свете которых профессиональная деятельность может приобрести конфликтный жизненный смысл. Предотвращение и нейтрализация смысловых конфликтов достигаются личностью путем разнесения несовместимых ценностей по разным жизненным ситуациям и по различным видам деятельности, входящим в структуру ее индивидуальной жизнедеятельности.

Наряду с описанными выше видами жизненного смысла профессии, следует предусмотреть еще один вариант ее соотношения с целостной жизнедеятельностью личности. В этом варианте труд по профессии не имеет никакого жизненного смысла, поскольку его собственные мотивы совершенно не пересекаются со смыслом жизни и реализуются человеком обособленно от генеральной линии жизнедеятельности. В данной ситуации можно говорить об отчуждении человека от профессионального труда, но не в том экономико-производственном смысле, в котором оно привычно обсуждается в марксистской философии и психологии, а в экзистенциальном смысле. В этом смысле проблема отчуждения затрагивается в работах зарубежных экзистенциальных психологов – Э. Фромма, В. Франкла и С. Мадди, А. Лэнгле, а из пока что малочисленных отечественных исследований можно сослаться на диссертационную работу В.Н. Осина [30]. Экзистенциальный характер отчуждения означает, что личность переживает свою профессиональную деятельность как бессмысленное и бесперспективное в масштабе жизни занятие, которое выполняется только лишь в силу социальной обязанности, а не по личному побуждению и убеждению. В подобных условиях «работа может восприниматься лишь как необходимость заработать деньги, то есть получить необходимые средства для настоящей жизни»

[43, с. 234]. Даже полностью «выкладываясь» в профессиональной деятельности, человек чувствует, что «как ни выдыхайся на работе, вдохновляться нечем» [46, с. 506].

Отчуждение наступает как следствие обессмысливания профессиональной деятельности в масштабе биографии и, в свою очередь, может причиниться к драматическим кризисам личностного развития человека не только как субъекта профессии, но и субъекта жизни. Объективно оттягивая на себя «львиную долю» жизненных ресурсов, трудовая деятельность никак не продвигает личность по жизненному пути, профессиональные успехи и достижения не увеличивают продуктивность реализации смысла жизни, а удовлетворение от труда как такового не скрашивает недовольства жизнью в целом. Естественно, что со временем безразличие к профессиональной деятельности трансформируется в резко отрицательное отношение к ней со стороны личности. Эта трансформация удачно «схвачена» в исследовании Л.Г. Перетятько, где отчуждение раскрывается не столько как индифферентность и бессмысленность профессии для личности, сколько как ее активное неприятие и отрицание по смыслу. «Отчуждение профессии, – подчеркивает она, – тип значимого отношения, который может быть описан формулой “Она чужая”. Профессия настолько далека, что никогда не сможет ни привязать, ни увлечь личность, ни стать ее призванием. Личность отрицает эту профессию, рассуждая приблизительно следующим образом: “Любая другая профессия, только не эта” [32, с. 18].

Понятно, что экзистенциальное отчуждение от профессии влечет за собой стагнацию личностного развития человека, провоцирует возникновение профессиональных и биографических кризисов. Вот почему оно представляет острую психологическую проблему, приобретающую все большее теоретическое и прикладное значение в рамках психологии жизненного пути личности.

Жизненный смысл профессиональной деятельности ориентирует субъектную активность, связанную не только с оптимизацией данной деятельности, но также с профессиональным саморазвитием и самосовершенствованием личности. Как отмечает Е.М. Борисова, «в зависимости от того, какое место в жизни человека занимает его профессиональная деятельность, складываются разные типы личности» [3, с. 176]. Изменение места и роли профессии в жизни является внутренним «толчком» для интенсивных трансформаций и метаморфоз личности профессионала. Непрекращающаяся в процессе жизни переоценка смысла профессии обусловливает ветвление профессионального жизненного пути и «нелинейность профессионального становления личности» [19]. При изъятии трудовой деятельности из реального контекста, образованного целостной жизнедеятельностью, при отрыве исследований от теоретической перспективы, открываемой психологией жизненного пути, с трудом поддаются психологическому объяснению многие проблемные явления профессиональной жизни личности, например, профессиональный стресс, профессиональные «выгорание» и деформация личности, трудоголизм, безработица.

Очевидно, что некоторые виды смыслового отношения к профессии причастны к возникновению негативных психических состояний в ходе выполнения личностью профессиональных функций. Одним из хорошо известных психологической науке функциональных состояний, возникающих в процессе производственной деятельности, является профессиональный стресс [20; 21; 22; 23].

Его генерируют различные объективные факторы, связанные со спецификой трудовой деятельности человека, но связь между данными факторами и синдромами стрессовых состояний опосредуется личностными переменными, в том числе и жизненным смыслом профессии. Этот смысл играет заметную роль в адаптации специалиста к требованиям профессии и нормам профессионального сообщества, внутренне определяя их личностную приемлемость либо неприемлемость, комфортность либо стрессогенность. В то же время надо различать собственно профессиональный стресс, вызванный привыканием специалиста к требованиям профессиональной среды, и более обширный жизненный стресс, который генерируется негативным жизненным смыслом профессии, т.е. ее неуместностью и несвоевременностью в контексте реализации личностью смысла жизни. В первом случае речь идет о трудностях приспособления человека к условиям профессионального труда, рабочего места и производственного коллектива, а во втором случае – о трудностях прилаживания, подгонки профессиональной деятельности к условиям индивидуальной жизни, о плохой совместимости профессии с целостной жизнедеятельностью личности. Это как раз та ситуация, в которой простой обыватель мог бы сказать: «Работа мешает жить». Если собственно профессиональный стресс можно рассматривать и как мобилизующее состояние продуктивной напряженности в трудовой деятельности, и как демобилизующее состояние, снижающее успешность решения профессиональных задач, то жизненный стресс – это преимущественно деструктивное состояние, снижающее продуктивность жизненного пути, ухудшающее психическое и физическое здоровье человека. При каких условиях профессиональная деятельность становится фактором повышенной напряженности жизнедеятельности личности и причиной развития жизненного стресса? Каковы психологические последствия констелляции собственно профессионального стресса с жизненным стрессом, обусловленным негативным смыслом профессиональной деятельности? Круг этих вопросов относится к ведомству не только психологических отраслей, изучающих трудовую деятельность, но и к компетенции психологии жизненного пути личности.

Затяжной, хронический профессиональный стресс может перетекать в синдром профессионального «выгорания», который с этиологической точки зрения следует интерпретировать как «срыв»

в работе адаптационных механизмов. При этом регистрируются эмоциональное истощение, деперсонализация (дегуманизация) профессионального общения и редукция профессиональных достижений, т.е. стойкое ощущение профессиональной некомпетентности и личностной нереализованности в профессии [50]. В дальнейшем к ним присоединяются психосоматические расстройства, пониженное самоуважение, «профессиональный цинизм», «профессиональный абсентеизм», желание бросить работу или радикально поменять профессию [49; 55]. В детерминации данного синдрома традиционно вычленяют организационные, межличностные и личностные факторы [29; 51]. Решающее значение в происхождении профессионального «выгорания» приписывают последней группе факторов, к которой принадлежат: неадекватный профессиональный выбор, нереалистические ожидания в отношении профессии, завышенный уровень профессиональных притязаний, дефицит личной ответственности при выполнении трудовых обязанностей.

На наш взгляд, смысл профессии в контексте целостного жизненного пути вполне оправдано относить к личностным факторам профессионального «сгорания», тем более, к этому склоняют данные современных исследований. В одном из них была выявлена связь между выраженностью симптомов «выгорания» с уровнем осмысленности жизни и мотивацией поиска смысла в жизни. Примечательно, что субъективные проблемы с поиском и реализацией смысла в жизни усугубляли симптоматику профессионального «выгорания» личности [56]. Жизненный смысл профессионального труда становится центральным объяснительным понятием в экзистенциальном подходе к феномену «выгорания», пропагандируемому А. Лэнгле: «Эмоциональное выгорание, – считает он, – это результат того, что человек в профессии в течение длительного времени не проживает ценностей» [26, с. 7]. Синдром профессионального «выгорания», тем самым, концептуализируется как особая форма экзистенциального вакуума, связанная с отсутствием у профессионального труда позитивного жизненного смысла.

Таким образом, неадекватные виды смыслового отношения к профессии сначала обнаруживают себя через дефицитарные механизмы смысловой регуляции профессиональной деятельности и процесса профессионализации личности, о чем сигнализируют синдромы профессиональной дезадаптации, прежде всего, профессионального стресса и «сгорания». Затем эти виды отношения к профессии фиксируются в форме стабильных образований смысловой сферы, что уже является признаком так называемых профессиональных «деформаций» и «деструкций» личности. Консервация неадекватных видов смыслового отношения к профессиональной деятельности в форме дезадаптивных личностных новообразований – один из возможных механизмов деформирующего воздействия профессии на личность. Как правило, разрушительным для личности оказывается смысловое отчуждение от профессии, а также ее негативный и конфликтный жизненный смысл. Но при определенном стечении обстоятельств даже отношение к профессии как к смыслу жизни становится деформирующим личность фактором, поскольку чревато развитием трудоголизма.

Проблема трудоголизма в психологии является малоизученной, но накопленных к настоящему времени сведений уже достаточно для того, чтобы локализовать ее на стыке психологии профессиональной деятельности и психологии жизненного пути личности.

Здесь трудоголизм должен рассматриваться как объективация особого смыслового отношения личности к профессиональной деятельности, в силу которого работа превращается в основной способ самореализации личности и захватывает большую часть ее жизненного времени и пространства. Он может произрастать из разных психологических «корней», но в любом случае служит отражением не только и не столько психологических особенностей субъекта профессии, сколько психологических проблем личности как субъекта жизни. Одной из таких проблем для субъекта жизни является поиск и практическое осуществление смысла жизни, а трудоголизм часто выступает манифестацией ее нерешенности либо ложно найденного решения. В. Франкл, например, полагает, что трудоголизм может быть прикрытием «экзистенциального вакуума»: изнуряя себя работой, человек старается спастись от бессмысленности и «ужаса внутренней пустоты» [43, с. 159]. Эта разновидность трудоголизма носит компенсаторный, защитный характер. Работа в данной ситуации может не освещаться никаким смыслом вообще и не доставлять никакого удовлетворения. Ее единственное назначение сводится к тому, чтобы заслонить от личности реально существующую проблему – смысложизненный кризис. Паузы и остановки в работе декомпенсируют данную проблему и провоцируют срывы личности, известные как «неврозы выходного дня», «вакационные неврозы», «неврозы безработицы». Но наряду с таким вынужденным, деструктивным трудоголизмом следует учитывать и возможность существования добровольного, инициативного трудоголизма, который «подпитывается» личностным отношением к работе как к главному, если не единственному смыслу в жизни. Внутренним механизмом, порождающим эту разновидность трудоголизма, является смещение смысла жизни на мотивы профессиональной деятельности. В одном зарубежном исследовании получены результаты, которые подтверждают правомерность подразделения психологических видов трудоголизма по мотивационно-смысловому критерию. Установлено, что трудоголики-энтузиасты, которые отдаются работе по внутреннему призванию, демонстрируют более высокий уровень осмысленности и удовлетворенности жизнью в сопоставлении с вынужденными, компульсивными трудоголиками [47].

Интересной исследовательской задачей также представляется дифференциация трудоголизма и профессионального призвания личности, которые могут иметь аналогичный поведенческий «рисунок», но существенно разниться по своей психологической природе и генезу. Действительно, где полная самоотдача в профессии, ведущая к прогрессивной профессионализации личности, переходит в трудоголизм, истощающий потенциал профессионального развития личности и подрывающий ее здоровье? При каких обстоятельствах трудовой энтузиазм переходит в профессиональный фанатизм, а преданность личности своему профессиональному кредо становится «изменой» по отношению ко всем остальным значимым занятиям и людям в ее жизни?

По ходу трудовых будней жизненный смысл профессии может быть скрыт от сознания либо маскироваться всевозможными мотивировками, но он легко обнажается и осознается личностью в ситуации вынужденного трудового простоя. В. Франкл подчеркивает, что «наиболее ярко значение работы для человеческого бытия проявляется в тех случаях, когда работа полностью исключается из жизни человека» [43, с. 235]. Центральная роль жизненного смысла профессии в детерминации профессионального труда и профессионального развития личности нигде не проступает с той рельефностью, как в условиях безработицы. В современной отечественной и зарубежной психологии данной проблеме уделяется много внимания, но оно сфокусировано в основном на психологических трансформациях и метаморфозах личности безработного как субъекта профессии. Совокупность бурно протекающих, субъективно болезненных перестроек психических регуляторов профессионального труда обозначаются специальными терминами – «кризис профессионального становления личности» [14], «индивидуальный кризис занятости» [8], «личностно-профессиональный кризис» [36]. Не до конца осознается тот факт, что потеря работы влечет за собой ломку и разложение психологической структуры не только профессиональной деятельности, но и жизнедеятельности.

Следовательно, угнетающее, депривирующее влияние безработицы комплексно сказывается и на субъекте профессии, на субъекте жизни. Наряду с «издержками» безработицы в сфере профессионального субъектогенеза могут быть зафиксированы отклонения в развитии личности как субъекта жизненного пути. Однако на сегодняшний день вопрос об изменении под давлением безработицы психобиографических структур, процессов и механизмов, которые конституируют личность в качестве субъекта жизни, все еще остается в тени. Этот вопрос лежит на пересечении предметных областей профессиональной психологии и психологии жизненного пути личности.

Первостепенной задачей является изучение тех содержательных и структурных изменений, которые в ситуации безработицы претерпевает смысл жизни – «функциональный стержень» целостной системы психической регуляции жизненного пути личности.

Но всегда ли безработица является кризисным событием жизненного пути, которое запускает смысложизненный кризис, т.е. глубокую и интенсивную реструктуризацию смысла жизни? В современных исследованиях исходят из того, что потеря работы является трудной жизненной ситуацией, которая обусловлена разрывом привычных связей с профессиональной средой и деятельностью и предъявляет личности и ее социальному окружению повышенные адаптационные требования [6; 9]. Другими словами, безработицу в большинстве исследований априорно оценивают как негативное по своему жизненному смыслу событие, которое поначалу угрожает личности десоциализацией и маргинализацией, а впоследствии – и психологической деградацией. В действительности связь безработицы с социально-психологической дезадаптацией и личностным неблагополучием человека не является столь прямолинейной и однозначной, а во всех случаях зависит от жизненного смысла профессиональной трудовой деятельности. Психологические особенности субъективного переживания личностью ситуации утраты работы и длящейся безработицы предопределяются тем, в каком отношении находилась профессиональная трудовая деятельность к жизнедеятельности, как мотив профессионального труда сообщался с собственным мотивом жизнедеятельности – смыслом жизни. К тому же необходимо учитывать, что потеря работы сопряжена с ограничением доступа личности к ряду социальных благ:

должностному статусу, финансовому достатку, профессиональному общению и т.д. Немаловажное значение в процессе осмысления личностью данного события приобретает вопрос о том, как были задействованы и какой смысл имели эти ускользающие блага и ресурсы в индивидуальной жизнедеятельности в период трудовой занятости. А.К. Осницкий и Т.С. Чуйкова по итогам обзора психологических исследований безработицы выносят справедливое заключение: «Чем больше компонентов жизненной ситуации подвергается угрозе деформации вследствие потери работы и чем более личностно значимы они для конкретного человека, тем более кризисной будет восприниматься ситуация потери работы» [31, c. 96].

Безработица, как и любое событие человеческой жизни, может наделяться не только отрицательным смыслом, но при определенных условиях и положительным, а чаще всего – амбивалентным, конфликтным жизненным смыслом. Эмпирические исследования данного феномена в психологии единичны (см., например, [44]), в то время как данные репрезентативных социологических опросов убеждают в полисмысловом характере безработицы. Интересную в этом плане статистику приводят российские исследователи: тогда как 47 % опрошенных ими безработных видят только отрицательную «изнанку» безработицы, остальные 52 % (1 % затруднились с ответом) упомянули более десятка различных «выгод» от статуса безработного (большое количество свободного времени, получение пособия, возможность уделять больше времени семье, возможность переквалифицироваться и т.п.) [7, с. 102 – 103].

Безработица осмысливается как событие с отрицательным жизненным смыслом в том случае, если профессиональная трудовая деятельность имела в жизни человека ярко выраженный положительный смысл и в качестве ведущего звена его жизнедеятельности содействовала воплощению смысла жизни. Невозможность продолжения работы по профессии объективно требует реструктурирования жизнедеятельности и переоценки смысла жизни, что, собственно, и есть смысложизненный кризис в развитии личности.

Жизненный смысл безработицы тем трагичнее, чем более высокий ранг занимали профессиональные мотивы и ценности в иерархической организации смысла жизни. Если мотивы и ценности, связанные с профессией, главенствовали в структуре смысла жизни, потеря работы практически полностью блокирует его реализацию и оборачивается для личности бессмысленностью бытия. Это уже не столько потеря работы, сколько утрата смысла жизни и «обрыв»

генеральной линии жизнедеятельности. Здесь на кризис профессионального становления накладывается кризис развития личности как субъекта жизни. Подобное состояние в силу своей остроты и травматичности заслужило у специалистов особое название – «невроз безработицы». Наряду с хорошо изученными психосоматическими и социально-психологическими составляющими «невроз безработицы» включает экзистенциальный компонент, который исследован куда хуже. В. Франкл, например, описывает этот компонент следующим образом: «Человек, не имеющий работы, переживает пустоту своего времени как свою внутреннюю пустоту, как пустоту своего сознания. Будучи безработным, он чувствует себя ненужным. Он считает, что раз он лишен работы, то и жизнь его лишена смысла» [43, c. 235]. Очевидно, если человек находит смысл своей жизни в производственной сфере, вкладывает его в мотивы и ценности профессионального порядка, то прекращение трудовой деятельности может угрожать ему нормативным, как при выходе на пенсию, или ненормативным, как при увольнении, сокращении или банкротстве, смысложизненным кризисом. В любом случае безработица провоцирует застой не только профессионального развития, но и увядание его психических функций и способностей как субъекта жизни.

Потеря работы может быть осмыслена и как позитивное жизненное событие, если мотивы и ценности профессионального труда по своему содержанию конфликтовали со смыслом жизни, а трудовая деятельность затормаживала, преграждала развертывание жизнедеятельности. Как пишет В. Франкл, «в этом случае настоящая жизнь у человека начинается только в свободное от работы время, и смысл жизни состоит в том, чтобы организовать этот досуг» [43, c. 234]. Смена места работы или рода трудовой деятельности может инициироваться самим субъектом и приобретать характер события-поступка, совершенного в интересах более полной самореализации. В этом поступке объективируется субъектная активность, связанная со своеобразной инвентаризацией «каталога деятельностей», которые личность освоила и ввела в состав собственной жизнедеятельности в прошлом. Вытесняя из жизни вид деятельности, который не вписывается в структуру жизнедеятельности и не «работает» на осуществление смысла жизни, субъект резервирует время и другие жизненные ресурсы для более приемлемых, перспективных деятельностей. В данном случае следует говорить о добровольной, а не вынужденной безработице – особом личностном акте, рассчитанном на устранение препятствий для полноценной самореализации на жизненном пути. Добровольный уход из профессии, оставление прежнего места работы – это субъектные действия, определяющие на более или менее длительный срок направленность профессиональной карьеры и жизненного пути личности. А.Н. Леонтьев верно отмечал, что перевороты в индивидуальном прошлом производятся «действиями субъекта, иногда даже внешними – разрывами прежних общений, переменой профессии, практическим вхождением в новые обстоятельства» [24, с. 217].

Психологический анализ приводит к выводу, что жизненный смысл такого события человеческой жизни, как потеря работы и последующая безработица, объективно определяется местом и ролью профессиональной деятельности в структуре жизнедеятельности, характером связи профессионального труда с процессом осуществления смысла жизни. В свою очередь жизненный смысл безработицы значительно влияет на психологические особенности переживания (или не переживания) человеком смысложизненного кризиса в ситуации трудовой незанятости. Помимо неблагополучных безработных, для которых лишение работы оказывается невосполнимой жизненной утратой, существуют «счастливые» безработные, для которых потеря работы равносильна освобождению от обременительной и изматывающей повинности, мешавшей полноценной самореализации в жизни. Коренное различие между типами безработных состоит в том жизненном смысле, который они вкладывают в профессиональную деятельность. На том же психологическом основании различаются и два вида безработицы – вынужденная, которая подчас является толчком к развитию кризиса смысла жизни, и добровольная, которая порой выступает единственно возможным способом отыскания и осуществления личностью подлинного смысла своей жизни.

Таким образом, с позиций психологии жизненного пути можно утверждать, что в какой бы профессии не был занят взрослый человек, помимо непосредственного исполнения своих трудовых функций, в профессиональной деятельности он в той или иной мере решает проблему поиска и реализации смысла жизни. В этом проявляется субъектная активность человека, причем не столько в качестве субъекта профессии, сколько субъекта жизни.

1. Анцыферова, Л.И. Развитие личности специалиста как субъекта своей профессиональной жизни / Л.И. Анцыферова // Психологические исследования проблемы формирования личности профессионала. – М., 1991. – С. 27 – 42.

2. Анцыферова, Л.И. О динамическом подходе к психологическому изучению личности / Л.И. Анцыферова // Психологический журнал. – 1981. – Т. 2. – № 2. – С. 8 – 18.

3. Борисова, Е.М. О роли профессиональной деятельности в развитии личности / Е.М. Борисова // Психология формирования и развития личности. – М.: Наука, 1981. – С. 159 – 177.

4. Вайзер, Г.А. Учитель о смысле жизни и акме человека в современном обществе / Г.А. Вайзер // Смысл жизни и акме: 10 лет поиска: материалы VIII – X симпозиумов: в 2 ч. – М.: Смысл, 2004. – Ч. 1. – С. 215 – 221.

5. Василюк, Ф.Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций) / Ф.Е. Василюк. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. – 200 с.

6. Глуханюк, Н.С. Психология безработицы: введение в проблему / Н.С. Глуханюк, А.И. Колобкова, А.А. Печеркина. – М.: МПСИ, 2003. – 84 с.

7. Гордиенко, А.А. Структура поведения безработного / А.А. Гордиенко, Г.С. Пошевнев, Ю.М. Плюснин // Социологические исследования. – 1996. – № 6. – С. 99 – 109.

8. Демин, А.Н. Личность в кризисе занятости / А.Н. Демин. – Краснодар: КГУ, 2004. – 211 с.

9. Демин, А.Н. Психологические механизмы поведения личности в условиях безработицы / А.Н. Демин // Психологический журнал. – 2006. – Т. 27. – № 2. – С. 31 – 43.

10. Завалишина, Д.Н. Динамика ценностно-смыслового отношения субъекта к профессиональной деятельности / Д.Н. Завалишина // Психологические, философские и религиозные аспекты смысла жизни: материалы III – IV симпозиумов. – М.: «Ось-89», 2001. – С. 193 – 204.

11. Завалишина, Д.Н. Методологический аспект смысложизненной ценности профессионального труда / Д.Н. Завалишина // Смысл жизни и акме: 10 лет поиска: материалы VIII – X симпозиумов: в 2 ч. – М.: Смысл, 2004. – Ч. 1. – С. 168 – 172.

12. Завалишина, Д.Н. Профессиональная деятельность как смысл жизни / Д.Н. Завалишина // Психолого-педагогические и философские аспекты проблемы смысла жизни (материалы I – II симпозиумов). – М.:

ПИ РАО, 1997. – С. 72 – 81.

13. Завалишина, Д.Н. Субъектно-динамический аспект профессиональной деятельности / Д.Н. Завалишина // Психологический журнал. – 2003. – Т. 24. – № 6. – С. 5 – 15.

14. Зеер, Э.Ф. Кризисы профессионального становления личности / Э.Ф.Зеер, Э.Э. Сыманюк // Психологический журнал. – 1997. – Т. 18. – № 6. – С. 35 – 44.

15. Зеер, Э.Ф. Психология профессий / Э.Ф. Зеер. – Екатеринбург:

Деловая книга, 2003. – 336 с.

16. Кальвиньо, М. Роль мотивации в актуализации системы значений: автореф. дис..... канд. психол. наук: 19.00.01 / М. Кальвиньо; МГУ. – М., 1981. – 25 с.

17. Карпинский, К.В. Человек как субъект жизни / К.В. Карпинский. – Гродно: ГрГУ, 2002. – 280 с.

18. Киселева, Е.В. Проблема ценностно-смыслового отношения учителя к педагогической профессии / Е.В. Киселева // Смысл жизни и акме:

10 лет поиска: материалы VIII – X симпозиумов: в 2 ч. – М.: Смысл, 2004. – Ч. 1. – С. 225 – 231.

19. Климов, Е.А. О нелинейности процесса профессионального становления / Е.А. Климов // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14, Психология. – 2007. – № 3. – С. 102 – 108.

20. Леонова, А.Б. Комплексная стратегия анализа профессионального стресса: от диагностики к профилактике и коррекции / А.Б. Леонова // Психологический журнал. – 2004. – Т. 25. – № 2. – С. 75 – 85.

21. Леонова, А.Б. Основные подходы к изучению профессионального стресса / А.Б. Леонова // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14, Психология. – 2000. – № 3. – С. 4 – 21.

22. Леонова, А.Б. Профессиональный стресс в процессе организационных изменений / А.Б. Леонова, И.А. Мотовилина // Психологический журнал. – 2006. – Т. 27. – № 2. – С. 79 – 91.

23. Леонова, А.Б. Психическая надежность профессионала и современные технологии управления стрессом / А.Б. Леонова // Вестн. Моск.

ун-та. Сер. 14, Психология. – 2007. – № 3. – С. 69 – 81.

24. Леонтьев, А.Н. Деятельность. Сознание. Личность / А.Н. Леонтьев. – М.: Политиздат, 1975. – 304 с.

25. Леонтьев, Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности / Д.А. Леонтьев. – М.: Смысл, 1999. – 487 с.

26. Лэнгле, А. Эмоциональное выгорание с позиций экзистенциального анализа / А. Лэнгле // Вопросы психологии. – 2008. – № 2. – С. 3 – 16.

27. Максимова, Т.В. Смысл жизни и индивидуальный стиль педагогической деятельности / Т.В. Максимова // Мир психологии. – 2001. – № 2. – С. 114 – 118.

28. Обуховский, К. Галактика потребностей. Психология влечений человека / К. Обуховский. – СПб.: Речь, 2003. – 296 с.

29. Орел, В.Е. Феномен «выгорания» в зарубежной психологии: эмпирические исследования и перспективы / В.Е. Орел // Психологический журнал. – 2001. – Т. 22. – № 1. – С. 90 – 101.

30. Осин, Е.Н. Смыслоутрата как переживание отчуждения: структура и диагностика: автореф. дис.... канд. психол. наук: 19.00.01 / Е.Н. Осин;

МГУ. – М., 2008. – 23 с.

31. Осницкий, А.К. Саморегуляция активности субъекта в ситуации потери работы /А.К. Осницкий, Т.С. Чуйкова // Вопросы психологии. – 1999. – № 1. – С. 92 – 104.

32. Перетятько, Л.Г. Профессиональное призвание личности (психолого-биографический аспект): автореф. дис.... канд. психол. наук: 19.00.01 / Л.Г. Перетятько; ИП АН СССР. – М., 1991. – 23 с.

33. Петунова, С.А. Социально-психологические особенности адаптации безработных к современным требованиям рынка труда: дис.... канд.

психол. наук: 19.00.05 / С.А. Петунова. – Чебоксары, 2004. – 201 с.

34. Пряжников, Н.С. Психологический смысл труда / Н.С. Пряжников. – М.: МПСИ; Воронеж: НПО «Модэк», 1997. – 352 с.

35. Рубинштейн, С.Л. Основы общей психологии: в 2 т. / С.Л. Рубинштейн. – М.: Педагогика, 1989. – Т. 2. – 1989. – 328 с.

36. Рябова, Е.В. Акмеологические условия преодоления безработными личностно-профессионального кризиса: дис.... канд. психол. наук:

19.00.13 / Е.В. Рябова; КГУ. – Калуга, 2003. – 192 с.

37. Столин, В.В. Самосознание личности / В.В. Столин. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1983. – 284 с.

38. Теплов, Б.М. Избранные труды: в 2 т. / Б.М. Теплов. – М.: Педагогика, 1985. – Т.1. – 329 с.

39. Фонарев, А.Р. Профессиональная деятельность как смысл жизни и акме профессионала / А.Р. Фонарев // Мир психологии. – 2001. – № 2. – С. 104 – 109.

40. Фонарев, А.Р. Профессиональная деятельность как смысл жизни и акме / А.Р.Фонарев // Современные проблемы смысла жизни и акме:

материалы VI – VII симпозиумов. – М.; Самара: ПИ РАО, 2002. – С.

215 – 218.

41. Фонарев, А.Р. Психология личностного становления педагогапрофессионала: автореф. дис.... д-ра психол. наук: 19.00.07 / А.Р. Фонарев; МГУТиУ. – М., 2007. – 49 с.

42. Фонарев, А.Р. Смысл жизни как детерминанта развития личности профессионала / А.Р. Фонарев // Психологические, философские и религиозные аспекты смысла жизни: материалы III – IV симпозиумов. – М.:

«Ось-89», 2001. – С. 204 – 210.

43. Франкл, В. Человек в поисках смысла / В. Франкл. – М.: Прогресс, 1990. – 368 с.

44. Фролова, С.А. Статус безработного и его влияние на смысл жизни / С.А. Фролова // Смысл жизни и акме: 10 лет поиска: материалы VIII – X симпозиумов: в 2 ч. – М.: Смысл, 2004. – Ч. 1. – С. 239 – 244.

45. Чудновский, В.Э. Становление личности и проблема смысла жизни: Избранные труды / В.Э. Чудновский. – М.: МПСИ; Воронеж: МОДЭК, 2006. – 768 с.

46. Ялом, И. Экзистенциальная психотерапия / И. Ялом. – М.: Класс, 1998. – 576 с.

47. Bonebright, C.A. The relationship of workaholizm with work-life conflict, satisfaction and purpose in life / C.A. Bonebright, D.L. Clay, R.D. Ankenmann // Journal of Counseling Psychology. – 2000. – № 47. – Р. 469 – 477.

48. Dittmann-Kohli, F. The personal meaning system in a life span perspective / F. Dittmann-Kohli, G.J. Westerhof // Exploring existential meaning.

Optimizing human development across the life span. – Thousand Oaks, CA:

Sage, 2000. – P. 107 – 123.

49. Firth, H. «Burnout», absence and turnover amongst British nursing staff / Н. Firth, Р. Britton // Journal of Occupational Psychology. – 1989. – № 62 (1). – Р. 55 – 59.

50. Maslach, C. Burnout: The cost of caring / С. Maslach. – New York:

Prentice-Hall, 1982. – 179 р.

51. Maslach, C. Patterns of burnout among a national sample of public contact workers / С. Maslach, S.E. Jackson // Journal of Health and Human Resources Administration. – 1984. – № 7. – Р. 189 – 211.

52. O`Connor, K. Dimentions of life meaning: A qualitative investigation at mid-life / K.O. Connor, K. Chamberlain // British Journal of Psychology. – 1996. – 87. – P. 461 – 477.

53. Pohlmann, K. Structural properties of personal meaning systems: A new approach to measuring meaning in life / K. Pohlmann, B. Gruss, P. Joraschky // The Journal of Positive Psychology. – 2006. – № 1 (3). – P. 109 – 117.

54. Raffin, J.E. The relationship between Frankl`s «meaning in life»

concept and job satisfaction among mental health center and psychiatric hospital professional employees / J.E. Raffin: Doctoral dissertation, University of South Carolina, 1982 // Dissertation Abstracts International. – 43. – 1947.

55. Raquepaw, J.W. Psychotherapist burnout: A componential analysis / J.W. Raquepaw, R.S. Miller // Professional Psychology: Research and Practice. – 1989. – № 20 (1). – Р. 32 – 36.

56. Yiu-kee Chan, Catherine So-ku Existential correlates of burnout among mental health professionals in Hong Kong / Yiu-kee Chan, Catherine So-ku // Journal of Mental Health Counseling. – 1995. – Vol. 17. – Issue 2. – Р. 122 – 134.

Карпинский Константин Викторович – кандидат психологических наук, доцент, заведующий кафедрой экспериментальной и прикладной психологии ГрГУ им. Я. Купалы.

УДК 159.923.

СТИЛЬ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЛИЧНОСТИ

КАК СУБЪЕКТА ЖИЗНЕННОГО ПУТИ*

В статье рассматриваются теоретические аспекты исследования стиля жизнедеятельности личности как субъекта жизни в современной психологии жизненного пути. Особое внимание уделяется субъектному подходу к изучению стиля жизнедеятельности личности. На основе краткого обзора наиболее системных исследований стилей, автор развивает представление о стиле жизнедеятельности как специфическом виде стиля деятельности. Стиль жизнедеятельности понимается как индивидуально неповторимый и в то же время типичный для данной личности способ осуществления жизни. Статья носит постановочный характер и намечает контуры теоретических и эмпирических исследований стиля жизнедеятельности в рамках психологии жизненного пути личности.

Ключевые слова: личность, жизненный путь личности, жизнедеятельность, субъект жизнедеятельности, стиль жизнедеятельности личности.

На современном этапе развития психологической науки все более остро ощущается ее методологическая разобщенность и теоретическая раздробленность. Огромное количество теоретических и эмпирических исследований, а их число растет с невероятной быстротой, проводится, зачастую, без каких бы то ни было методологических ориентиров, строится на частных концепциях, они обращены к мелким психологическим проблемам и объясняют, а то и просто описывают, едва ли не единичные случаи. Следует признать, что такое положение дел является всеобщим и распространяется на всю проблематику психологических исследований. Не является исключением из общего правила и состояние исследований в психологии стилей. Большое количество конкретно-психологических разработок, проведенных на разных теоретических основаниях, и полное отсутствие единых методологических подходов к изучению стилей, явно разбалансировало соотношение теории и эмпирики в этой области психологического знания. В то же время в современной отечественной психологии сущеИсследование выполнено в рамках научной темы «Психическая феноменология, механизмы и закономерности личностного развития человека как субъекта общения, профессиональной деятельности и индивидуального жизненного пути»



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«© 2005 г. А.В. ЛЫСОВА НАСИЛИЕ В СЕМЬЕ ОБЪЕКТ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В США ЛЫСОВА Александра Владимировна - кандидат социологических наук, доцент кафедры психологии Института психологии, педагогики и социальной работы Дальневосточного государственного университета. Домашнее насилие является одной из самых сложных, противоречивых и латентных проблем в большинстве современных обществ, включая США и Россию1. Чтобы выработать эффективные меры социальной политики для снижения уровня домашнего насилия,...»

«СОЦИОЛОГИя ДевИАНТНОГО ПОвеДеНИя А.В. Лысова АГРеССИя КАК ФАКТОР СОвеРШеНИя ФИзИЧеСКОГО НАСИЛИя НА СвИДАНИяХ Феномен насилия на свиданиях в России практически не изучен. На основании анализа научной литературы, а также результатов международного исследования насилия на свиданиях (IDVS, директор М. Страус) автор приходит к следующим выводам. Во-первых, выявлено, что гораздо больше женщин (72 %), чем мужчин (51 %), использовали легкую психологическую агрессию против партнера на свидании...»

«Александр Витальевич Мельников АЛКОГОЛИЗМ Предисловие ко второму изданию Предисловие Глава 1. Болезнь или распущенность? Глава 2. Алкогольная зависимость не возникает из ничего и не исчезает бесследно Глава 3. Почему я не умею выпивать понемногу? Глава 4. Излечим ли алкоголизм? Глава 5. Стадии алкоголизма Глава 6. Последствия хронической алкогольной интоксикации Глава 7. Чем и как болеют родственники Глава 8. Психологические особенности пьющих людей Глава 9. Кто виноват? Глава 10. Что такое...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тверской государственный университет Факультет психологии и социальной работы Кафедра психологии труда, организационной и клинической психологии УТВЕРЖДАЮ Руководитель ООП подготовки магистров Т.А. Жалагина 2012 г. Учебно-методический комплекс по дисциплине История психологии труда Для студентов 2 курса магистратуры 030300 Психология Программа специальной...»

«СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОБЛЕМ ПОЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ. 5 1.1. Гериатрия в системе наук о человеке 1.2. Социально-психологическая характеристика личности пожилого человека ГЛАВА 2. КОРРЕКЦИЯ ГЕРИАТРИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ ЛЮДЕЙ ПОЖИЛОГО ВОЗРАСТА 2.1. Основные стрессоры пожилых людей и пути их преодоления. 22 2.2. Состояние и пути развития гериатрической службы Республики Беларусь ЗАКЛЮЧЕНИЕ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ВВЕДЕНИЕ Изменение в возрастной...»

«Михаил Ефимович Литвак Психологический вампиризм Аннотация Книга призвана помочь вам строить межличностные отношения в семье и на производстве, не давать себя в обиду, без потерь или с минимальными потерями выходить из конфликтов, вернуть дружбу и любовь, устроиться на престижную работу, заключить выгодный контракт и т.д. Рассчитана на врачей-психотерапевтов, психологов, педагогов. Может быть использована в качестве учебного пособия по психологии общения. От автора Название этой книги дала одна...»

«Высшее профессиональное образование Б А К А Л А В Р И АТ СПЕЦИАЛЬНАЯ ПЕДАГОГИКА УЧЕБНИК Под редакцией Н. М. НАЗАРОВОЙ Рекомендовано Федеральным государственным бюджетным образовательным учреждением высшего профессионального образования Московский педагогический государственный университет в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению — Специальное (дефектологическое) образование Регистрационный номер рецензии 308 от 8 июля 2013 г. ФГАУ ФИРО 11-е издание,...»

«СПЕЦИАЛЬНОЕ И ИНТЕГРИРОВАННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: ОРГАНИЗАЦИЯ, СОДЕРЖАНИЕ, ТЕХНОЛОГИИ Департамент по образованию администрации г. Волгограда Волгоградская региональная общественная организация Поддержка профессионального становления педагогов-дефектологов Кафедра специальной педагогики и психологии Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования Волгоградский государственный социальнопедагогический университет _ СПЕЦИАЛЬНОЕ И ИНТЕГРИРОВАННОЕ...»

«Зборник Института за педагошка истраживања ISSN 0579-6431 Година 43 • Број 2 • Децембар 2011 • 312-329 Oригинални научни чланак УДК 159.923.2.072-057.87(497.11+497.7) DOI: 10.2298/ZIPI1102312S РАЗЛИКЕ У ПЕРФЕКЦИОНИЗМУ СРПСКИХ И МАКЕДОНСКИХ СТУДЕНАТА * Снежана Стојиљковић, Јелисавета Тодоровић, Звонимир Досковић и Душан Тодоровић ** Филозофски факултет, Универзитет у Нишу Апстракт. Перфекционизам се дефинише као тежња ка високом постигнућу у некој области и склоност особе да од себе тражи...»

«Л. В. Мардахаев СОЦИАЛЬНАЯ ПЕДАГОГИКА ПОЛНЫЙ КУРС УЧЕБНИК 5-е издание, переработанное и дополненное Рекомендовано Учебно-методическим объединением вузов России по образованию в области социальной работы в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся на гуманитарных факультетах МОСКВА • ЮРАЙТ • 2011 УДК 37.013.42(075.8) ББК 74.6я73 М25 Автор: Мардахаев Лев Владимирович — доктор педагогических наук, профессор, заведующий кафедрой социальной и семейной педагогики...»

«Игорь Добротворский Как относиться к себе и к людям или Практическая психология на каждый день (ответы на письма читателей) Практическое руководство для решения повседневных проблем Это — не обыкновенная книга. Это необычная книга. Эта книга может стать. самым потрясающим приключением в вашей жизни!. Из этой книги вы узнаете, как • укрепить уверенность в себе • улучшить деловые и личные отношения • достичь равновесия между трудом и отдыхом • достигать поставленных целей • контролировать...»

«Дж озеф О’Коннор, Дж он Сеймор  Введение в нейролингвистическое  программирование.  Новейшая психология личного мастерства  ПРЕДИСЛОВИЕ ВВЕДЕНИЕ БЛАГОДАРНОСТИ Глава 1 ЧТО ТАКОЕ НЕЙРОЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ ПРОГРАММИРОВАНИЕ?.6  САНТА КРУЗ, КАЛИФОРНИЯ, 1972 САНТАКРУЗ, 1976 КАРТЫ И ФИЛЬТРЫ НАУЧЕНИЕ, ЗАБЫВАНИЕ И ПЕРЕУЧИВАНИЕ ТРЕХМИНУТНЫЙ СЕМИНАР РЕЗУЛЬТАТЫ Результаты. Резюме.  НАСТОЯЩЕЕ СОСТОЯНИЕ И ЖЕЛАЕМОЕ СОСТОЯНИЕ КОММУНИКАЦИЯ РАППОРТ ПРИСОЕДИНЕНИЕ И ВЕДЕНИЕ Глава2 ДВЕРИ ВОСПРИЯТИЯ...»

«ББК88.5 М74 Моисеев А. А., Завьялова Ж. В. М74 Работа с возражениями и сопротивлениями. 2005. — 96с.,илл. ISBN 5-9268-0312-8 В книге описана авторская технология тренинга для специалистов, работающих с клиентами (продавцов, менеджеров). Основное внимание в книге уделено работе с сопротивлением и возражениями клиентов, особенностям общения с различными типами секретарей и руководителей. Книга будет полезна для психологов, специалистов по работе с персоналом, менеджеров, специалистов в области...»

«Ворожейкин Арсений Васильевич Рассвет над Киевом Проект Военная литература: militera.lib.ru Издание: Ворожейкин А. В. Рассвет над Киевом. — М.: Воениздат, 1966. OCR, правка: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru) [1] Так обозначены страницы. Номер страницы предшествует странице. Ворожейкин А. В. Рассвет над Киевом. — М.: Воениздат, 1966. — 200 с. — (Военные мемуары). Тираж 75000 экз. Аннотация издательства: Воздушный бой. В нем, пожалуй, наиболее полно раскрываются качества бойца — смелость,...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая программа по психологии для 6 класса составлена в полном соответствии с Федеральным государственным образовательным стандартом общего образования, требованиями к результатам освоения основной образовательной программы основного общего образования, фундаментальным ядром содержания основного общего образования, примерной программой по психологии. Программа рассчитана на 35 часов в год (1 час в неделю). Предлагаемая рабочая программа реализуется в учебнике психологии...»

«CZU 3.43.237 В 98 Бужор В.Г., Гуцуляк В.И. Групповая преступность: методологические основы изучения и классификации. Монография. Кишинэу, 1998.-147 С. Рецензенты: Еужен Мартынчик, доктор хабилитат права, профессор ULIM. Владимир Цуркан, первый заместитель министра внутренних дел Республики Молдова. 1 В монографии, развивая теорию групповой преступности авторы, на основе изучения имеющихся подходов к определению и классификации групповой преступности, опираясь на данные социологии, общей и...»

«Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru Эрик Берн Игры, в которые играют люди (книга 1) Берн Э. Игры, в которые играют люди: Литур; 2001 ISBN 5-89648-008-3 Аннотация Игры, в которые играют люди — первая книга знаменитой дилогии, посвященная человеческому общению. В книге освещаются психологические проблемы человеческих отношений в соответствии с оригинальной кончепцией автора, лежащей в русле психоаналитического направления. Несмотря на спорность концепции Э. Берна, многие идеи и...»

«Елена Колина Дневник измены Дневник измены: АСТ, АСТ Москва, Хранитель; Москва; 2008 ISBN 978-5-17-051024-5, 978-5-9713-7662-0, 978-5-9762-6721-3 Аннотация Елена Колина затягивает читателя в свой мир удивительным остроумием, откровенностью, тонким психологизмом и умением откровенно говорить о самых интимных проблемах. Мы изменяем, нам изменяют. Но почему мы изменяем друг другу? Желание поменять сексуального партнера, тщеславие, обида, корысть? Ну, и любовь, конечно, и нежность, и страсть. Две...»

«Руководство по оказанию комплексной помощи беспризорным и безнадзорным несовершеннолетним Благодарим за финансовую поддержку наших доноров: При подготовке данной публикации были использованы средства, предоставленные Агентством США по международному развитию (АМР США). Ответственность за содержание публикации несут исключительно организации Врачи Мира – США и Врачи детям. Содержание публикации не отражает взглядов АМР и правительства США. Рецензенты: Тарита Л. Г. – к. пед. н., начальник...»

«14 января 2005 года трагически оборвалась жизнь нашего учителя, светлого человека, необыкновенного оптимиста и просто интеллигентного человека — профессора Геннадия Ильича Козлова. Геннадия Ильича сбила машина прямо напротив Эндокринологического научного центра, родного дома, где он прошел путь от ординатора до профессора. В кабинете, где он работал последние годы, сохранилась необыкновенная атмосфера, все проникнуто его духом, сюда хочется приходить без печали. У Геннадия Ильича тоже были...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.