WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 |

«Глава первая ПРЕСТУПЛЕНИЕ- СОЗНАТЕЛЬНЫЙ, ВОЛЕВОЙ АКТ ЧЕЛОВЕКА Преступление — сложное социальное явление и, как таковое, оно может рассматриваться с различных точек ...»

-- [ Страница 1 ] --

Глава первая

ПРЕСТУПЛЕНИЕ- СОЗНАТЕЛЬНЫЙ,

ВОЛЕВОЙ АКТ ЧЕЛОВЕКА

Преступление — сложное социальное явление и, как

таковое, оно может рассматриваться с различных точек

зрения. Поскольку уголовное право исследует вопросы

ответственности и применения наказания, для него

имеют значение прежде всего те свойства преступления,

с наличием которых связано вменение лицу учиненного им деяния, а именно, что преступление не случайное, а сознательное общественно опасное и противоправное действие (бездействие), совершенное лицом, способным сознавать характер совершаемых действий и поступать в соответствии с этим сознанием. Но этим, разумеется, не ограничивается в уголовном праве интерес к преступлению, как произвольному действию.

Чтобы дать оценку поведению человека, нужно знать не только его отношение к наступившим последствиям, но и чем это поведение вызвано, какие побудительные причины лежали в его основе, уяснить психологическое состояние личности в момент совершения преступления и т. д. Другими словами, необходимо знать самый процесс образования преступной воли, психологию преступления и преступника, а также мотивы и цели, на почве которых эта воля формируется.

Уголовное право имеет дело с живыми людьми и поэтому оно не может игнорировать их волю, интересы, намерения, желания, мотивы стремления и т. д.

Не означает ли, однако, такая постановка вопроса, что в уголовное право мы вводим элементы, ему не свойственные?

В своё время в советской юридической литературе было распространено мнение о том, что право не должно интересоваться психологическим образованием неправомерного волевого поведения. Его объектом признавался р е з у л ь т а т воли, получивший свое конкретное выражение в противоправных действиях или в бездействии лица1. Это мнение появилось в литературе не случайно. В первые годы существования Советской власти на страницах советской юридической печати, особенно в работах по психологии, делались попытки объяснить возникновение тех или иных наклонностей, правонарушений социально-биологическими и психологическими факторами2, что, естественно, не могло не вызвать осуждения со стороны юридической общественности. Стремление противодействовать проникновению в советское уголовное право -— законодательство, судебную практику и науку — идей антропологической и социологической школ порождало тенденцию пренебрежения к психологическим свойствам личности, которая в обстановке культа личности Сталина была усилена боязнью, что увлечение «психологизмом» может уменьшить значение уголовной репрессии. В значительной мере этому способствовало упрощенное толкование проблем личности и субъективной стороны преступления в работах А. Я. Вышинского.




Изгнав из уголовного права психологический момент, мы неизбежно должны были почти отказаться от изучения личности преступника, пзрестали заниматься исследованием проблемы воли, мотива, цели, а также п р и ч и н антиобщественного поведения. За последнее время в юридической литературе не раз справедливо отмечалось, что советские криминалисты достигли больших успехов в комментировании уголовного См., например, С. Н. Б о а т у с ь. Юридические лица в советском гражданском праве. Госюриздат, 1947. стр. 31, 67.

Так С. В. П о з н ы га е в усматривал корни преступности в конституции человека, которая создается под влиянием, с одной стороны, внешних условий, а с другой стороны — того что организм субъекта получил от предков. (С В. П о з н ы ш е в. Криминальная психология. Л. 1926, стр. 5). См. также рецензию П. К. на работу «Курс судебной психологии». Изд. НКЮ УССР, 1928.

Революция права, № 1, 1929, стр. 10—12. С. Я. Б у л а т о в.

Возрождение Ломброзо в советской криминологии. Революция права, № 1, 1929.

законодательства, судебной практики, но мало занимались исследованием личности преступника, причин преступности и др. проблем уголовного права, что, конечно, не могло не отразиться отрицательно на практической деятельности судебно-следственных органов1.

Эти недостатки стали особенно заметны в новой обстановке, после ликвидации культа личности Сталина, особенно в свете решений XXI и XXII съездов КПСС.

Поставленная в Программе КПСС задача искоренения нарушений правопорядка, ликвидации преступности и устранения причин, ее порождающих2, потребовала коренной перестройки науки уголовного права; на передний край науки, в качестве важнейшей, была выдвинута проблема изучения причин преступности и профилактика преступлений.

Задача изучения причин преступности и личности преступника заставила юристов обратиться к раскрытию внутреннего смысла преступления, его психологического содержания, установлению мотивов, целей и других субъективных признаков преступления. Эти вопросы между собой тесно связаны. Только глубокое психологическое изучение преступления и преступника, мотивов, целей, намерений, которыми лицо руководствовалось, совершая преступление, позволяет раскрыть содержание, внутреннюю пружину преступления, установить его действительные причины, а также правильно определить степень общественной опасности совершенного преступления и виновного лица и решить все другие вопросы уголовной ответственности, вплоть до применения наказаний. Строгий учет психологического аспекта преступления - необходимое условие правильного применения средств воздействия в отношении правонарушителя.





Как бы ни были сами по себе ярко выражены объективные свойства преступления, они представляют См. И. И. К а р п е ц. О некоторых вопросах методологии в уголовном праве и криминологических исследованиях. Советское государство и право, № 4, 1964. А. Б. С а х а р о в. О личности преступника и причинах преступности в СССР. Госюриздат. М., 1961, стр. 16 и след.

См. Программа Коммунистической партии Советского Союза.

Коммунист, № 16, 1961, стр. 80.

интерес благодаря своему внутреннему содержанию1.

Внутреннее содержание преступления находится в таком же соотношении с его объективным выражением, в каком понятие преступления с фактическими формами его проявления. Поэтому рассмотрение причин преступности не следует отрывать от понятия преступления; криминология в своих исследованиях должна опираться на выводы науки уголовного права.

В настоящее время уже никто из советских юристов не отрицает необходимости психологического исследования преступления и преступника, изучения мотивов, целей и других индивидуальных свойств преступника, нашедших свое выражение в совершенном преступлении.

Психологический аспект преступления признается важнейшей частью науки уголовного права и судебной практики, с которой непосредственно связано изучение причин преступности и всех других вопросов уголовной ответственности и применения наказания 2.

Однако признать значение проблемы еще не значит правильно ее понять и найти пути ее разрешения.

Необходимо определить, в каком объеме индивидуальные свойства личности должны интересовать юриста и являться предметом уголовного права; на что должен обращать внимание судья, следователь и прокурор при психологическом исследовании преступления и преступника.

В печати справедливо отмечалось, что неудачи некоторых писателей-детективистов обусловлены тем, что они не занимаются глубоким психологическим анализом преступника и преступления, а весь расчет строят на эффектности материала (см. О. Л а в р о в а.

Очная ставка с жизнью «Комсомольская правда» от 7/Х 1962 года). Автор отмечает: «У подлинного художника схватка между следователем и преступником — схватка прежде всего психологическая. Это позволяет раскрывать глубинный социальный и моральный смысл».

См. Б. Л С а х а р о в Указ, работа, стр. 260. В. Н. Кудрявцев.

1963, стр. 12 и след. Т. В. Ц е р е т е л и. Причинная связь в уголовном праве, Госюриздат, 1963, стр. 9 и след. Б. А. В и к т о р о в.

Цель и мотив в тяжких преступлениях. Госюриздат, М., 1963.

Б. В. Х а р а з и ш в и л и Вопросы мотива поведения преступника в советском праве. Изд. Цонда, Тбилиси, 1963. И. С. Самощенко.

Свобода воли и ее значение для правового регулирования общественных отношений. Советское государство и право, № 12, 1963. И. И. К а р п е ц. О некоторых вопросах методологии в уголовном праве и криминологических исследованиях. Советское государство и право, № 4, 1964.

«...Уголовно-правовой интерес к преступнику,— писали П. Т. Некипелов и В. Г. Беляев в рецензии на работу А. Б. Сахарова «О личности преступника и причинах преступности в СССР»,— отнюдь не беспределен, а ограничен лишь теми признаками, которые раскрывают его реальную опасность. Поэтому уголовно-правовая характеристика субъекта не может совпадать с его, например, психологической характеристикой»1.

Разумеется, уголовное право не может иметь своим предметом весь духовный мир личности преступника, а криминалист в своих исследованиях не должен, подобно писателю, рассматривать «в своей химии чувств все страсти». В отличие от общей психологии метод психологического исследования личности в уголовном праве несравненно уже: он ограничен задачами и логикой науки.

Психологическая сторона преступления должна интересовать право постольку и в таком объеме, поскольку и в каком объеме это необходимо для решения специфических задач науки уголовного права, в частности, для определения оснований и пределов уголовной ответственности, понятия преступления и наказания, установления причин преступности и всех обстоятельств, характеризующих личность преступника.

Но нельзя впадать и в другую крайность, как это делают, на наш взгляд, упомянутые рецензенты, ограничивая исследование личности рамками уголовно правовой характеристики и упрекая А. Б. Сахарова в том, что он «чрезвычайно акцентирует значение индивидуальных (психологических) особенностей субъекта».

Заслуга А. Б. Сахарова, думается, в том и заключается, что он впервые в послевоенной уголовно правовой литературе сделал попытку посмотреть на преступника не только как на субъекта преступления — элемент состава, а прежде всего, как на личность, Человека, чья воля, интересы и наклонности, мотивы и намерения нашли свое выражение в совершенном преступлении. Такая постановка вопроса дала А. Б.

Сахарову возможность более правильно подойти к решению проблемы причин преступности в Советском государстве.

См. Правоведение, № 3, 1962, стр. 175.

Психологическое исследование преступления и преступника предполагает в первую очередь анализ мотивов и целей, которыми лицо руководствовалось при совершении преступления. Связь мотивов и целей — это основное в психологическом содержании преступления.

Однако мотив и цель представляют интерес не сами по себе, а как признаки, определяющие и детерминирующие волевой процесс. Чтобы показать действительное значение мотива и цели для уголовной ответственности, мы должны вначале рассмотреть особенности волевого поведения, которые находят свое выражение в преступлении, установить, чем оно определяетси и причинно обусловливается.

Волевой аспект преступления лежит в основе решения всех вопросов уголовной ответственности и применения наказания. Нет почти ни одного института уголовного права, который так или иначе не был бы связан с этой проблемой1.

Общественно опасное действие (бездействие) признается наказуемым только в том случае, если оно являлось выражением воли лица, т. е. избрано имсвободно, в соответствии с его намерением, без каких-либо внешних (принуждение, насилие) или внутренних (душевная болезнь, расстройство сознания) препятствий, которые мешали бы ему выразить свое сознательное отношение к явлениям окружающей действительности. Если в совершенном общественно опасном деянии воля не нашла своего выражения или хотя и нашла, но она расстроена, недействительная, то вопрос об уголовной ответственности снимается сам собой. Образно говоря, волевой акт является тем мостом, при помощи которого соединяется внешняя и внутренняя стороны преступления, сознание и действие.

Именно благодаря волеизъявлению действие приобретает характер человеческого поведения.

Всякий волевой акт проходит несколько стадий.

Начало волевого процесса обычно связано с в основе построения понятия преступления. Он «является тем логическим центром, к которому должны присоединиться в качестве дальнейших признаков общественная опасность, противоправность и виновность». (Т. В.

Ц е р е т е л и. Причинная связь в уголовном праве. Госюриздат. М.1963, стр.25).

появлением желания. Без желания не совершается ни одного человеческого действия. По мере того, как лицо производит выбор объекта, определяет цель и средства ее достижения, желание приобретает характер хотения.

Дальнейшее развитие волевого акта связано с критической оценкой цели, обсуждением «за и против», окончательным одобрением решения.

И, наконец, последняя стадия — исполнение решения — являющаяся самой существенной частью волевого процесса1.

Воля опирается на сознание. Она исходит из определенных мотивов и обусловлена определенной целью. Вместе с тем воля не сводится только к психическому процессу: она объективирована вовне2. Свое о б ъ е к т и в н о е выражение она находит только в целенаправленных действиях (бездействии) и ни в чем другом выражена быть не может. Поступок человека является единственной формой, в которой воля может найти свое объективное выражение. Если воля лица не получила своего объективированного выражения вовне, она не может быть предметом ни правовой, ни моральной оценки. Вот почему анализ волевого аспекта преступления мы начинаем с вопроса о внешней форме выражения воли.

Преступление как и любой человеческий поступок является актом внешнего поведения, объективированного вовне, посредством которого человек производит изменения во внешнем мире, выражает свое отношение к реальной действительности, окружающему, другим действительности См. Психология. Учебник для педагогических институтов.

М., 1962, гл. 13. В. А. А р т е м о в. Курс лекций по психологии.

Харьков, 1958, стр. 310 и след.

Иначе определял понятие волевого действия Е. М. Эдельгауз.

«Волевое действие,— писал он,— следует, по нашему мнению, рассматривать только как процесс мышления, выбирающего поступок». (К вопросу о понятии свободы воли в уголовном праве. Правоведение, № 4, 1962, стр. 140). Автор по существу отождествляет сознание, намерение и волю. Ошибочность этой точки зрения уже отмечалась в советской юридической литературе. См.

С. О с т р о у м о в. По поводу одной статьи в журнале «Правоведение». Социалистическая законность, № 10, 1963.

преступления не существует. Одно противоправное намерение, желание не есть воля1.

В основе наказуемости по советскому уголовному праву лежит предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние, посягающее на советский социалистическую систему хозяйства, социалистическую собственность, личность, на права и интересы советских граждан или социалистический правопорядок (ст. 7 УК РСФСР). Одно намерение не наказуемо, если не было виновного действия.

То или иное поведение становится объектом права, если оно выражено в определенном поступке, противоправном деянии лица. В поведении человека, а не в чем-либо другом выражается даваемая им оценка общепринятых норм морали, нравственности и права.

«Лишь постольку,— писал К. Маркс,— поскольку я проявляю себя, я вступаю в сферу действий законодателя.

Помимо своих поступков я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом» 2.

Внешняя сторона преступления может проявляться или в непосредственном физическом воздействии на предметы и явления внешнего мира, общественные отношения посредством определенных телодвижений или в воздержании от телодвижений, в словах или, наконец, в отдельных жестах. В свою очередь каждое из этих внешних проявлений может быть выражено в самых различных формах. Различие внешних форм — основа классификации общественно опасных действий на виды внутри отдельных групп. Однако никакая классификация, даже самая подробная, не в состоянии В новейшей буржуазной юридической литературе, особенно в работе сторонников финальной теории права, воля отождествляется с психологическими переживаниями и особенностями субъекта. «Воля,— пишет западногерманский криминалист Маурах,— является свободным психологическим явлением». (К.Maurach. Deutschees Strafrecht. Allg. Teil.

Аufl., 1958, S. 148). Воля, по Маураху, по существу не отличается от умысла. При таком понимании действие (бездействие) не имеет решающего значения при определении противоправности и уголовной ответственности. Подробнее см. стр. 117—120.

охватить все многообразие форм, в которых может найти свое выражение то или иное преступление.

Классификация берет в основу типическое, в то время как преступление всегда индивидуально. Познание конкретных форм преступных проявлений связано с изучением и обобщением судебной практики.

При рассмотрении волевого характера преступления нас, однако, должно интересовать не различие отдельных форм преступных действий,. а их общие черты, которые характеризуют преступление как внешний акт поведения. В этом плане определенный интерес, прежде всего, предоставляет вопрос о том, всегда ли преступление предполагает внешнее воздействие?

Является ли актом внешнего поведения не только противоправное действие, но и бездействие (преступное упущение), т. е. невыполнение определенных действий, которые лицо обязано было совершать в силу возложенных на него обязанностей.

Вопрос о бездействии как форме человеческого поведения является наиболее грудным моментом в анализе «преступной воли», и, вместе с тем, это вопрос практический, без решения которого невозможно ответить, почему человек подлежит ответственности за бездействие; в какой мере эта ответственность должна быть ограничена; как далеко простирается обязанность действовать; какие последствия можно вменить лицу, обязанному действовать и т. д.? Наконец, с этим вопросом непосредственно связано решение проблемы причинной связи, где он главным образом и подвергается широкому обсуждению1.

С тех пор, как было обращено внимание на волю правонарушителя, проблема бездействия не перестает 'занимать умы юристов, причем не только криминалистов, но и других отраслей права, особенно гражданского, где, как известно, большинство правонарушений совершается путем бездействия, т. е.

невыполнения или ненадлежащего выполнения договорных обязательств2.

См. Т. В. Ц е р е т е л и. Причинная связь в уголовном праве.

Госюриздат, М, 1963, стр. 9.

Г. К. М а т в е е в называет странною ситуацию, когда наиболее активными при решении данной проблемы являются криминалисты, а не цивилисты (Г. К М а т в е е в. Теоретические вопросы причинности бездействия Советское государство и право, № 10, 1962, стр. 58).

Решение этой проблемы, естественно, не могло быть одинаковым: в основе его лежало различное философское обоснование причинности и взаимосвязи явлений.

Механическое понимание причинной связи вообще и детерминированности человеческого поведения в частности приводило многих буржуазных юристов к выводу, что бездействие нельзя рассматривать как внешний акт поведения человека, так как оно не может произвести каких-либо внешних изменений и, следовательно, причинить вредные последствия.

Наиболее четко это выразил известный немецкий криминалист Ф. Лист, который считал, что «наказуемость упущения совершенно не зависит от принятия его причинности»1. Так же трактует этот вопрос Н. С.

Таганцев. «Бездействие, —- писал он, — не совмещает в себе внешнего осуществления злой воли; та деятельность, которую выполнял во время бездействия виновный, сама по себе никакого значения для его ответственности не основание ответственности за бездействие в том, что лицо не воспользовалось психическими средствами, влияющими на определение деятельности, хотя и находилось в условиях, допускающих возможность такого использования3. Из зарубежных буржуазных криминалистов подобный взгляд на 4 бездействие высказывают Трагер, Дона, Радбрух, Шредер.

Неодинаково решается этот вопрос и в советской юридической литературе. Ряд авторов рассматривает бездействие не только как чисто внутренний процесс, а как акт внешний, способный причинить общественно опасные последствия. Однако, признавая бездействие внешним актом, не все признают его волевым.

В. Н. Кудрявцев считает, что нельзя говорить о наличии должного волевого акта «при преступном бездействии, совершаемом в результате небрежности (например, Ф. Л и с т. Учебник уголовного права. Общая часть М, 1903, стр. 138.

Н. С. Т а г а н ц е в Русское уголовное право. Лекции, т.I.Спб, 1902, стр. 636.

" См. Baumann. Strafrecht. Allg. Teil.2. Aufl., 1961, S.196.

подчиненный забыл о полученном приказе начальника и не выполнил его)» 1.

Некоторые же криминалисты, рассматривая бездействие как произвольное поведение, вообще отрицают за ним возможность вносить какие-либо изменения во внешнем мире, причинять общественно опасные последствия.

Наиболее последовательно эта точка зрения выражена в работах М. Д. Шаргородского. Он утверждает, что обосновать ответственность за бездействие на началах теории причинения нельзя, не вступая в противоречие «с причинности»2. Сторонники причинности бездействия, утверждает М. Д. Шаргородский, обычно связывают ответственность за бездействие с наличием определенной, лежащей на лице обязанности по принципу — отвечает тот, кто должен был действовать, и тем самым переносят вопрос из объективной действительности в область долженствования, т. е. встают на путь нормативистского указывает М. Д. Шаргородский, «нужно решить не вопрос о том, когда бездействие является причиной наступившего результата, а только о том, когда человек поддерживается и другими юристами 4.

затрагиваются хотя и тесно связанные, но различные проблемы преступного бездействия. Вопрос о волевом содержании неосторожного бездействия — это часть общей проблемы воли в неосторожном преступлении, которая будет нами рассмотрена несколько ниже. Здесь же мы В. Н. К у д р я в ц е в. Объективная сторона преступления.

Госюриздат, М., 1960, стр. 13. См. также Т. В. Ц е р е т е л и. Указ, работа, стр. 20. Г. В. Т и м е и к о. Понятие и специфические черты преступного бездействия. ВЮЗИ. Труды, т. 2, М., 1963, стр. 127.

связи в теории права. Советское государство и право, № 7, 1956, стр. 51.

здоровья. Юриздат, М., 1948, стр. 98. Так же этот вопрос решал Л и с т. Учебник уголовного права. Общая часть. М., 1903, стр.141.

См. Б. С. А н т и м о н о в. Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении. Госюриздат, М., 1950, стр. 114 и след. Е. А. Ф л е и ш и ц. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. Госюриздат, М., 1951, стр. 71—72.

берем одну сторону этой проблемы, а именно — является ли бездействие внешним актом поведения, посредством которого человек может производить изменения в окружающей действительности. Совершенно очевидно, что содержание субъективной стороны бездействия не оказывает никакого влияния на ее решение.

Взгляд М. Д. Шаргородского на причинность бездействия не раз подвергался, по нашему мнению, справедливой критике в работах советских юристов; в частности, указывалось на то, что такое мнение ведет к механическому пониманию причинности и обнаруживает полную несостоятельность в его применении к практике, к жизни1.

В плане рассматриваемой темы нас интересует значение данного вопроса для характеристики преступления как акта внешнего, волевого поведения.

Рассмотрим, как обстоит дело с этой стороны.

Характерная особенность волевого поведения, как свидетельствует психология, состоит в том, что посредством его человек сознательно выражает свое отношение, позицию к окружающей действительности, к другим людям. Форма этого выражения отличается в зависимости от того, идет ли речь об активном действии или бездействии. При активном действии отношение к миру реальной действительности человек выражает путем определенного телодвижения или целого комплекса телодвижений. Напротив, при бездействии — путем пассивного поведения, воздержания от определенных Н. Д. Д у р м а н о в. Понятие преступления. Изд. АН СССР.

М.— Л., 1948, стр. 54 и след. А А. П и о н т к о в с к и й Учение о преступлении. Госюриздат, М, 1961, стр. 232 и след Т. В. Ц е р т е л и.

Причинная связь в уголовном праве. Госюриздат, М., стр. 252 и след. Г. К. М а т в е е в. Указ, статья.

Несколько иную позицию занимает Я. М. Б р а и н и н. Он считает, что о причинности бездействия можно юворить тогда, когда бездействие является формой поведения (напр., невыполнение плана строительства); бездействие, связанное с невоспрепятгтвованием развитию определенных событий, лишено причиняющего значения. Я. М. Б р а и н и н. Уголовная ответственность и ее основания в уголовном праве Госюриздат, М, 1963, стр. 213—214) Нам думается, что эта попытка разрешить проблему причинности бездействия является неудачной Между указанными видами бездействия принципиальной разницы нет, ибо и в том и в другом случае необходимым условием ответственности является обязанность действовать, телодвижений, необходимость и обязательность которых вызывалось обстановкой. Однако, в чем бы поведение не выражалось, оно всегда воспринимается другими как акт, объективированный вовне.

Бездействие не может быть сведено только к внутреннему психическому процессу, сознанию обязанности действовать; в противном случае оно потеряло бы характер общественной значимости.

Бездействие — это не внутреннее действие, а особая форма внешнего поведения, объективированный акт воли, выражающий позицию человека к происходящим событиям и явлениям окружающей действительности.

Именно в этом отношении к миру реальной действительности, а не в изолированном его значении и заключено объективное, внешнее выражение бездействия.

Всякое поведение человека (бездействие не составляет в этом отношении исключения) выявляет себя как реальный факт жизни через объективные связи, конкретнообщественные отношения, в которых оно осуществляется2.

Если брать бездействие изолированно, то, естествен но, при самом пристальном внимании нельзя установить его причинность. Но стоит лишь посмотреть на бездействие через его отношение к объекту, действиям других лиц и т. д., как мы сразу обнаружим его способность, как говорил И. Кант, самостоятельно «начинать собой ряд явлений». Включенное в систему объективных связей бездействие не только детерминируется, но и само детерминирует, т. е.

выявляет себя как внешний акт, как причина. В этом смысле можно сказать, что бездействие способно и разрушать и повреждать.

Противоречиво решает этот вопрос Б. В. X а р а з и ш в и л и.

«Волевое поведение, — пишет он, — не всегда подразумевает выполнение какого-либо внешнего действия, наоборот, оно может выразиться и в воздержании от выполнения его, т. е. во внутреннем действии» (Б. В. X а р а з и ш в и л и. Вопросы мотива поведения преступника в советском праве. Изд. Цонда, Тбилиси, 1963, стр. 18).

Несколько ниже (стр. 22) автор пишет, что «поведение немыслимо также и без внешнего проявления (даже тогда, когда мы имеем дело2с бездействием)».

«..Сущность волевого действия может быть постигнута лишь при учете отношения человека к внешнему миру, к обществу, к другим лицам, ибо каждым своим волевым действием человек Вступает в отношение с другими лицами, с обществом». (Т. В. Церетели.

Указ, работа, стр. 12).

Связь бездействия с общественными отношениями, явлениями окружающей действительности настолько ярко выражена, что ее не могут отрицать даже противники причинности бездействия. Однако, говорят они, это обстоятельство ничего не доказывает, но свидетельствует лишь о смешении понятий взаимодействия и причинности; понятие причины и следствия имеют смысл лишь тогда, когда они вырваны из всеобщей связи и рассматриваются изолированно.

«Искусственная изоляция части объективно существующего взаимодействия,— пишет Б. С.

Антимонов,— приводит нас к познанию объективно существующей причинной связи между явлениями. Это и есть единственно возможный научный метод исследования. Смешение же в одно понятие взаимодействия и причинности приводит к путанице»1.

Совершенно очевидно, что противопоставление причинности и взаимодействия не имеет под собой никаких оснований. В «чистом» виде причина и следствие не существуют, они имеют смысл только в определенных условиях, конкретизируемых местом, временем, обстановкой и другими обстоятельствами, иначе говоря, в связи с общим взаимодействием. При этом самый процесс изолирования причины и следствия возможен благодаря принципу взаимодействия. «Только исходя из этого универсального взаимодействия, мы приходим к действительному казуальному отношению» 2.

Бездействие, если его брать не абстрактно, а конкретно, в определенных условиях, может иметь более значительный общественный резонанс, чем активное действие3. Не признавая за бездействием причиняющего значения, мы тем самым лишаем себя возможности обосновать ответственность за него.

Б. С. А н т и м о н о в. Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении. Госюриздат, М,, 1950, стр. 178.

Ф. Э н г е л ь с. Диалектика природы. Госполитилдат, М, 1950, стр. В рецензии на фильм французского режиссера Анри-Кольпн «Столь долгое отсутствие» Т. И в а н о в а писала: «В фильме есть сцены, целиком построенные на напряженном драматическом диалоге, когда внешняя бездейственность блистательно воплощается высоким мастерством. Есть сцены, состоящие из молчания, когда пауза кажется красноречивее и нужнее десятков непроизнесенных слов». («Память войны», «Комсомольская правда», 28 сентября 1962 г.) Как известно, ответственность за бездействие наступает при наличии общих оснований, предусмотренных ст. Основ, согласно которой «уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении преступления, то есть умышленно или по неосторожности совершившее предусмотренное законом общественно опасное деяние». Следовательно, для ответственности по советскому уголовному праву необходимо доказать, что лицо предвидело или могло предвидеть, что вследствие его действия или бездействия могут наступить общественно опасные последствия.

Но вправе ли мы предъявлять требования о предвидении общественно опасных последствий своего бездействия, если это бездействие и последствия не находятся между собой в соотношении причины и следствия? Как, например, мы может вменить в вину лицу, которому поручена охрана государственного или общественного имущества, то, что оно не предвидело, но должно и могло предвидеть, что недобросовестное отношение к охране этого имущества могло повлечь расхищение или гибель имущества, если его поведение не находится в причинной связи с наступившими последствиями?

За пределами причинной связи невозможно быть способным к предвидению, так же как за пределами предвидения быть осторожным1. Таким образом, обоснование ответственности за бездействие непосредственно связано с признанием его причинности.

Верховный Суд СССР в ряде постановлений Пленума и определений коллегий не раз обращал внимание судебных органов на необходимость в каждом конкретном случае установления причинной связи между бездействием, и наступившими последствиями.

Так, в определении Судебной коллегии от 10 марта 1956 года по делу Ульянеевой указывается, что работник транспорта не подлежит уголовной ответственности за наступившие последствия, если они не 2 были причинно связаны с его действием или бездействием.

Эту мысль хорошо выразил А. И. Г е р ц е н, сказав, что «видеть значит иметь». А. И. Г е р ц е н. Соч., т. 9. М., 1958, стр. 307.

«Судебная практика Верховного Суда СССР», № 3, 1956, стр.

12. См также «Судебная практика Верховного Суда СССР», № 5, 1951, стр Причинность лежит не только в основе виновности;

на ней целиком покоится понятие противоправности, в частности установление обязанности лица совершить конкретное действие.

Как известно, обязанность не является абстрактной категорией. Нет обязанности действия вообще, как не существует и обязанности бездействия вообще. Обязанность вообще — это пустая категория. Обязанность совершить определенное действие или воздержаться от его совершения определяется конкретными обстоятельствами, которые делают эту обязанность реальной. Так, обязанность стрелочника перевести стрелку наступает в случаях приближения поезда; обязанность представителя власти совершить определенное действие для предотвращения правонарушения возникает в момент учинения правонарушения и т. д. Следовательно, обязанность лица совершить определенные действия основана на причинной зависимости его поведения от других явлений окружающей действительности1. Из этого исходит законодательство, когда оно устанавливает ответственность за несовершение определенных действий.

По действующему советскому законодательству обязанность совершить те или иные действия может возникнуть из закона (напр., обязанность оказать помощь больному или лицу, находящемуся в опасном для жизни состоянии (ст. ст. 127, 128 УК РСФСР). Из договора (напр., обязанность, обусловленная служебной деятельностью (ст. ст. 170, 172 УК РСФСР), а также вследствие ранее совершенных действий, которые, не будучи продолжены, могут вызвать общественно опасные последствия (напр., поставление в опасность; ст. 127 УК РСФСР).

Во всех этих случаях действие, которое лицо Причинная связь в уголовном праве» писал: «Так называемое случайное причинение» может влечь уголовную ответственность, но только при условии, когда предотвращение соответствующей вредной случайности лежало на обязанности данного лица» (см.

Советское государство и право, № 4, 1959, стр. 131). Неточность данного утверждения очевидна. Государство не может возлагать на граждан обязанность предотвращать вредные последствия, которые для них являются случайными.

обязывается совершить, является необходимым звеном в развитии событий1.

Следовательно, положение о том, что бездействовал весь мир, а отвечает тот, кто обязан был действовать, не противоречит теории причинности бездействия, а подтверждает ее. Отрицание причинной связи при бездействии неправильно характеризует природу человеческого поведения.

Таким образом, как действие, так и бездействие (упущение) являются волевыми актами внешнего поведения. В воздействии на внешний мир и заключено объективное содержание и специфика любого волевого поведения. С этим положением связаны выводы, имеющие большое практическое значение. Поскольку уголовное право имеет своим объектом общественно опасные действия людей, их поступки, постольку уголовная ответственность может наступить только с того момента, когда воля лица получила внешнее выражение в его действиях или бездействии.

Положение — наказанию подлежит воля, получившая свое объективное выражение в определенных действиях,— являлось одним из прогрессивных требований шедшей к власти буржуазии. Однако в дальнейшем, по мере развития буржуазного государства и права, как известно, не раз предпринималась попытка преуменьшить значение отдельного действия для уголовной ответственности % перенести центр тяжести в уголовном наказании на самого деятеля —личность преступника, особое состояние его психики. Особенно уродливые формы эта тенденция игнорирования деяния приобрела в современном буржуазном уголовном праве — законодательстве, судебной практике и науке — вставшем на путь признания наказуемыми «опасного состояния», «опасных мыслей», «вредных теорий» и т. д. Личность признается виновной не потому, что она совершила какое-то конкретное уголовно наказуемое действие, а Это обстоятельство отмечает Т. В. Ц е р е т е л и «В существовании у лица обязанности действовать для предотвращения вреда, — пишет она, — находит юридическое выражение то, что известная категория лиц включена в поддержание, укрепление или развитие определенных общественных отношений, и поэтому своим бездействием они могут актизн? воздействовать на ход событий».

(Т. В. Ц е р е т е л и. Указ работа, стр. 272).

потому, что образ ее мыслей не соответствует требованиям буржуазного правопорядка1.

Советское уголовное право при определении оснований ответственности исходит из того, что ответственности и наказанию может подлежать только лицо, виновное в совершении общественного опасного деяния, т.е. деяния (действия или бездействия), посягающего на основы советского строя или социалистический правопорядок. Принцип — уголовный закон имеет своим объектом только определенное общественно опасное деяние, в котором нашла свое выражение «злая воля» — лежит в основе определения преступления и всех институтов советскою уголовного последовательном развитии советского уголовного законодательства.

Отступление от этого правила, содержащееся в ранее действовавшем советском уголовном законодательстве, было связано с применением ссылки и высылки.

Согласно ст. 22 Основные начал ссылка и высылка могли быть по предложению прокурора применены судом к лицам, признанным по своей связи с преступной средой социально опасными, независимо от привлечения их к судебной ответственности, а также в том случае, когда они по обвинению в совершении определенного преступления будут судом оправданы. Эти меры могли также применяться судом к совершеннолетним членам семьи изменника-военнослужащего, «совершившего побег или перелет за границу, если они совместно с ним проживали или находились на его иждивении (ч. 3, ст. 1. Положения о государственных преступлениях, 1927 г.). Это было досадное отступление от основных начал советского уголовного права.

Вместе с тем Верховный Суд СССР неоднократно указывал на недопустимость осуждения и применения наказания к лицам, не совершившим конкретного общественно опасного действия или бездействия. Так, в постановлении от 12 июля 1946 г. Пленум Верховного Суда СССР отметил, что «установленные законом меры антидемократического законодательства США. Госюриздат, М., 1958.

П. И. Гриш а е в. Уголовно-правовые теории и уголовное законодательство буржуазных государств. М., 1959 В. Н.

К у д р я в ц е в Теоретические основы квалификации преступлений Госюриздат, М, 1963, стр. 29—42.

уголовного наказания, в том числе ссылка и высылка.

могут быть применены в судебном порядке по приговору суда лишь в том случае, если подсудимый признается тем же приговором виновным в совершении определенного преступления».

Дальнейшее свое развитие принцип наказуемости конкретного общественно опасного действия (бездействия) получил в ныне действующем уголовном законодательстве иметь большое значение для улучшения законодательной регламентации прав и обязанностей граждан, а также при разрешении конкретных вопросов уголовной ответственности, в том числе и за преступления, совершенные путем преступного бездействия (упущения).

Однако, как не важны внешние свойства они, конечно, не исчерпывают всего того сложного содержания, которое характеризует преступление как волевой акт.

Преступление не адекватно рефлекторному движению, внешнему действованию2. Рефлекторное «действие», телодвижение не определяет преступления даже с внешней стороны. Для совершения преступления человек может использовать не только внутреннюю силу своей воли, произвести определенное телодвижение или воздержаться от его совершения, но и различные внешние обстоятельства, например, орудия, обстановку, стихийные силы, действия других лиц и т. д. и т. п Понятие преступного действия включает не только телодвижение, но и те силы, которыми лицо пользуется, а также закономерности, которые оно при этом учитывает3. С другой стороны, одно и то же общественно опасное деяние может быть выполнено посредством различных движений.

Преступление, как и вообще любое поведение человека, имеет внутреннее содержание, определяемое сознанием и волей лица. Волевой акт — это акт, Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924—1957. Госюриздат, М., 1958, стр. 56.

Рефлекторное понимание преступления являлось характерным для антропологов и социологов См. Н. Д. Д у р м а н о в Понятие преступления. Госюриздат, М.— Л., 1948, стр. 54, Т. В. Ц е р е т е л и относит к действию сознательную волевую цель человека и ее объективное проявление, т. е. внешнее действие или бездействие. (Т. В Ц е р е т е л и Указ, работа, стр. 23—25) сознательно избираемый человеком. Сознание дает человеку возможность понять закономерности явлений целенаправленность человеческих действий.

Чтобы понять всю важность внутреннего содержания в оценке поведения человека, не нужно призывать в свидетели большие авторитеты — в этом убеждают нас простейшие примеры. Одно и то же действие (или бездействие) имеет различный смысл, если оно обусловлено различными мотивами и целями. Нанесение удара, совершенное в одной и той же обстановке, но из неодинаковых побуждений, с точки зрения действующего права может образовать или преступление против личности (ст. ст. 112, 131 УК РСФСР), или преступление ПРОТИВ порядка управления (ст. ст. 191 и 191-1 УК РСФСР), или, наконец, преступление против общественного порядка (ст. 206 УК РСФСР).

Одно внешнее действие (бездействие) без выраженного в нем намерения не может быть предметом ни моральной, ни правовой оценки. «Один объективный момент нарушения, — как справедливо отмечал профессор И. Я. Фойницкий, — не доказывает необходимость наказания»1. Поведение человека только тогда становится предметом уголовного права, когда оно совершенно произвольно, т. е. явилось свободным выражением воли действующего лица. Преступление — это общественно опасное, противоправное, сознательное действие или бездействие, волевой акт, направленный на достижение определенной цели. Осознание своего поведения является исключительно важным моментом в характеристике общественно опасного деяния. Сознание, проявляющееся в мотивах и целях, индивидуализирует общественно опасное поведение, определяя его содержание2.

Проблема сознания своей деятельности — это сложная проблема. Она включает в себя вопросы зависимости психического от материальных условий, тюрьмоведением. Спб., 1889, стр. 28.

Характеризуя преступление как целенаправленный волевой акт, И о н Л е к ш а с отмечает: «Преступление налицо лишь тогда, когда виновный своими действиями преследовал определенные преступные цели». ( И о н Л е к ш а с. Вина как субъективная сторона преступного деяния. Перевод с немецкого М., 1958, стр. 14).

обдумывания, взвешивания, предвидения и учет последствий своих действий и т. д. и т. п. В плане характеристики преступления как волевого акта эта проблема нас интересует в смысле соответствия внешних и внутренних признаков преступной деятельности.

Сознание является необходимым условием существования целенаправленных человеческих действий Благодаря сознанию человек подчиняет свое поведение определенным намерениям и целям. «В целенаправленности действий человека и обнаруживается специфическая роль сознательного отражения действительности»1. Сознание цели своих действий и соотнесение ее с мотивом является начальным моментом всякого поведения, имеющим волевого процесса. В соответствии с целью человек избирает способ и средства, при помощи которых эта цель может быть осуществлена. «Кто хочет какой-нибудь цели, тот должен хотеть и средств к ее достижению»2.

Сознание своих действий предполагает далее сознание их результата, последствий. Другими словами, сознание как элемент волевого акта предполагает сознание характера своих действий и тех изменений во внешнем мире, которые /с необходимостью из них вытекали.

общественных отношений; посредством их, как отмечалось, человек выражает свое отношение к окружающему, другим людям. Поэтому сознание как признак волевого акта предполагает прежде всего сознание социального смысла совершаемых действий. «Самое возникновение психического предполагает оценку отражаемых явлений» 3.

Применительно к уголовному праву это требование должно означать, что преступление как волевое поведение характеризуется не только сознанием фактические свойств значения как социального акта, отрицательно моральноПсихология Учебник для педагогических институтов М, 1962, стр. Ф. Э н г е л ь с Диалектика природы. Госполитиздат, 1950, М., стр. 95 Сознательная цель, которую осуществляет человек, писал К М а р к с, «как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинить свою волю». (К. М а р к с и Ф.3Э н г е л ь с. Соч., т. XVII, стр. 198) политически оцениваемого и запрещенного под угрозой применения уголовного наказания. Иначе говоря, непременным признаком преступления является сознание запрещенности учиненного деяния.

В этой связи представляется неточным утверждение противоправности деяния не является обязательным признаком преступления 1. Мотивируется обычно это тем, что включение признака противоправности в содержание умышленной вины будет означать своеобразную амнистию правонарушителям, которые не пожелают ознакомиться с действующим законодательством2. Однако это опасение, думается, сильно преувеличено и навеяно доктриной буржуазного уголовного права, где оно имеет действительный смысл, так как население буржуазных государств в массе не знает законов и не может знать их3. В условиях социалистической действительности, когда законы выражают волю и интересы всех людей, данное обстоятельство не имеет большого значения.

Практически вопрос о сознании притивоправности может встать только в относительно немногих случаях, связанных с установлением наказуемости тех или иных деяний. В опубликованной судебной практике вряд ли можно насчитать более десятка примеров, когда вставал этот вопрос. Но дело не только в этом. Право весь расчет строит на том, чтобы путем запрета воздействовать на волю неустойчивых людей и удержать их от противоправного поведения. Оно может осуществить эту задачу постольку, поскольку существует сознание отдельного индивидуума, к которому правовые требования адресуются 4.

Сознание обязанности правового долженствования, так же как и сознание противоправности совершенных См., например, Советское уголовное право. Часть Общая. Изд. ЛГУ, 1960, стр. 317.

Требование противоправности, пишет И. Л е к ш а с, практически означает:

ответственности подлежит тот, «кто признает законы государства». ( И о н Л е к ш а с. Указ, работа, стр. 57).

«Нормативное регулирование — это своего рода указатель поведения людей, адресованный к их сознанию, направленный на (Е. А. Ш а т р о в а. Общенародное право и общественное сознание. Советское государство и право, № 3, 1964, стр. 16).

действий, — это такой психологический факт, значение которого в поведении людей трудно переоценить. Оно способно оказать решающее воздействие на выбор поступка. Если даже сознание противоправности не оказывает никакого детерминирующего влияния на волю лица, например, при совершении общественно опасного деяния привычным преступником, то и в этом случае нельзя не учитывать его значение в мотивации проступка.

Сознание общественной опасности и противоправности совершенных действий является именно тем признаком, который выражает сущность преступного деяния и отличает его от других волевых действий человека. Оно выражает существо объективных и субъективных свойств деяния. Отсутствие этого сознания исключает не только умышленную вину, но и преступность деяния.

Как было отмечено выше, содержание волевого повеления не определяется только действием. Оно с необходимостью включает и последствие как печь действия. Последствие — обязательный признак любого волевого акта1. Поэтому волевой акт предполагает не только сознание социального смысла своих действий, но и сознание последствий этих действий 2.

В советской юридической литературе распространено мнение, согласно которому обязательным признаком умышленной вины является не только сознание последствий, но и сознание ПРИЧИННОЙ связи между действием и последствием. Так, А. А. Пионтковский пишет, что В этом смысле является правильным утверждение А. Н. Трай н и н а о том, что нет беспоследственных преступлений.

(Общее учение о составе преступления. М., 1957, стр. 138—154).

Однако это не исключает необходимости, как неправильно полагал А Н. Трайнин, деления преступлений на формальные и материальные.

В основе этого деления лежит различие в условиях наказуемости общественно опасных действий. Особенностью формальных преступлений, правильно отмечает И. С. Т и ш к е в и ч, «является не отсутствие общественно опасных последствий, а невключение последних в число необходимых элементов объективной стороны соответствующих преступных деяний». (И. С. Т и ш к е в и ч Приготовление и покушение по уголовному праву. Госюриздат, М., 1958, стр. 10).

С. Л. Р у б и н ш т е й н отмечает, что «действие не может считаться осознанным, если не осознано существенное последствие или результат этого действия», (Основы общей психологии. М., 1946, стр. 10).

умысел, помимо предвидения последствий, «включает в Нам представляется, что указание, наряду с предвидением последствий, на сознание причинной связи является неточным.

Осознать последствие — это значит осознать его в системе тех связей, которые делают наступление последствия обоснованным, необходимым. Иначе говоря, последствие должно считаться осознанным, когда осознана причина. К этому выводу по существу приходит и автор, когда пытается пояснить приведенное положение примером. А. А. Пионтковский пишет: «Поэтому нельзя говорить о наличии умысла на убийство, если кто-либо содействует своему врагу поехать на курорт, надеясь, что тот погибнет, купаясь в море. В данном может быть сознания, что это последствие закономерно вытекает из совершенного действия» (разрядка моя.— Б.

В.) 2. Таким образом, А. А П и о н т к о в с к и й. Учение о преступлении. Госюриздат, М., 1961, стр. 349.

Некоторые авторы включают этот момент и в определение неосторожной вины По мнению Н. И Загороцчиковч, не предвидение при преступной небрежности может относиться не только к общественно опасному последствию — смерти потерпевшего, но и «к развитию причинной связи, которая существует между совершенными действиями или бездействием и наступившими последствиями — смертью потерпевшего». (Н. И. З а г о р о д н и к о в Преступления ПРОТИВ жизни по советскому уголовному праву Госгориздат, М, 1961, стр. 224). См также М а к а ш в и л и Уголовная ответственность за неосторожность.

Госюриздат, М, 1957, стр. 159.

И. Л е к ш а с справедливо замечает, что между деянием и наступившим последствием нередко лежит длинная цепь причинности и нет необходимости, чтобы преступник принимал в расчет каждое звено этой цепи. «Фактический ход событий может в различной степени отклоняться от того, как представлял его себе преступник Он может быть очень похожим, но может внешне сильно отличаться от того хода событий, который представлял себе поеипганик Решающее значение имеет лишь то. б ы л и ли п о с л е д с т в и я вызваны поведением преступника и представлял (при этом важна лишь самая сущность их) м о г у т б ы т ь в ы з в а ны п о в е д е н и е м » ( И о н Л е к ш а с. Вина как субъективная сторона преступного деяния. М., 1958, стр. 53. (Разрядка моя.— Б, В.).

непредвидение причинной связи на деле оказывается непредвидением последствий. Вне причинной связи последствие не существует. Поэтому следует говорить не об ошибкев причинной связи, а об ошибке в предвидении обстоятельств, относящихся к преступному результату.

Из этого положения должны быть сделаны выводы, имеющие теоретическое и непосредственное практическое значение.

Если сознание последствий предполагает сознание и причинной связи между действием и последствием, то в сознании действующего могут отразиться только те последствия, которые находятся в причинной связи с его действием. С другой стороны, если осознаны могут быть причинно-необходимые последствия, го является, если можно так выразиться, неправомерной постановка вопроса о предвидении последствий при отсутствии причинной связи между действием и наступившими последствиями. При отсутствии закономерной связи между действием и наступившими последствиями ни о каком предвидении, сознании последствий не может быть и речи. В связи с этим нельзя еще раз не отметить противоречивую позицию тех криминалистов, которые, отрицая причинную связь при бездействии, допускают возможность предвидения лицом, обязанным действовать, последствий своего бездействия.

Как и любой произвольный акт, преступление характеризуется 2единством объективных и субъективных свойств деяния. Это единство является той основой, на которой указанные свойства могут быть познаны.

Невозможно определить субъективные свойства преступления, не зная его объективного содержания;

точно так же, не раскрыв содержания субъективной стороны, нельзя определить объективные свойства деяния3. Все это, Ф. Э н г е л ь с указывал, что «наука прекращается там, где теряет силу необходимая связь». (Диалектика природы.

Госполитиздат, М, 1950, стр. 72).

«Познание и действие связаны... Во всяком практическом действии человека уже заключено человеческое познание, которое, отражая объективную действительность, условия, в которых совершается действие, регулирует это последнее». (И. М. Ж у к о в а, Роль анализа и обобщения в познавательной деятельности. См.

сб. «Процесс мышления и закономерности анализа, синтеза и обобщения». М, 1960, стр. 49).

См. Т. В. Ц е р е т е л и. Причинная связь в уголовном праве.

Госюриздат, М., 1963, стр. 298 и след.

конечно, не означает, что судебно-следственные органы при определении субъективной стороны не должны учитывать обстоятельства, которые не нашли выражения в свойствах совершенного деяния, в частности, обстоятельства, характеризующие общее поведение личности преступника.

Чтобы понять намерения, реальные чувства и помыслы, мотивы и цели, которыми лицо руководствовалось, совершая преступление, нужно тщательно изучить не только совершенный проступок, но и все сопровождавшие его обстоятельства, в том числе обстоятельства, относящиеся к личности виновного. На основании одного факта противоправного действия (бездействия) трудно сделать вывод о намерениях и чувствах человека1.

Из этого исходит судебная практика, твердо проводимая Верховным Судом СССР и верховными судами союзных республик как при разрешении конкретных дел, так и в руководящих постановлениях пленумов. Так, в своем руководящем постановлении от июня 1960 г. «О судебной практике по делам об умышленном убийстве» Пленум Верховного Суда СССР указал: «Суды должны учесть, что по делам об убийстве имеет серьезное значение выяснение данных о личности подсудимого, которые должны включать не только сведения о его имени, отчестве, фамилии и возрасте, но и данные о его семейном положении, о его занятиях, об отношении к производству, о поведении в быту, о его прошлом, а также иные сведения, положительно или отрицательно характеризующие подсудимого. Равным образом надлежит тщательно исследовать данные, относящиеся к личности потерпевшего и его поведению во время происшествия. Выяснение всех этих данных необходимо не только для определения степени общественной опасности подсудимого и для учета при назначении наказания, но и в ряде случаев может иметь значение для раскрытия обстоятельств преступления и в особенности мотивов его совершения»2. В постановлении от 31 июля 1960 г.

Правильно указывает А. Б. С а х а р о в, что оценка личности преступника никогда не будет полной, если она основывается исключительно на совершенном деянии, равно как опасность самого деяния не может быть определена вне связи с личностью преступника (А Б. С а х а р о в О личности преступника и причинах преступности в СССР. Госюриздат, М, 1961, стр 14).

Бючлетень Верховного Суда СССР, № 4, 1960, стр. 50.

«О судебной практике по делам о взяточничестве» Пленум Верховного Суда СССР обязал судебные органы «в каждом конкретном случае учитывать все обстоятельства совершенного преступления и личность виновного, отличая злостных взяточников от второстепенных участников и таких лиц, которые совершили преступление в силу случайных обстоятельств»1.

Однако, как ни важны обстоятельства, относящиеся к личности виновного и характеризующие общий контекст его жизни, поведение в быту, на работе и т. д. и т. п., они имеют лишь вспомогательное значение при установлении мотивов, целей, субъективной стороны состава преступления Сознание и воля человека в конечном счете опреде ляются содержанием конкретного совершенного им действия. «Общественная опасность совершенного деяния,—указывает А. А. Пионтковский,— есть о 2 н о в н а я м е р а умышленной и неосторожной вины» (разрядка моя — Б В ) Взаимосвязь сознания и воли, внешних свойств преступления и его внутреннего содержания не исчерпывается, разумеется, сознанием объективной стороны. Как и в любом человеческом действии, эта связь гораздо сложнее, глубже, разностороннее. Деятельность человека является не только средством познания его психики, намерений чувств и помыслов. Она оказывает непосредственное вяияние на их формирование в процессе его исполнения, реализации3. «Будучи предпосылкой деятельности, сознание вместе с тем и ее результат»4.

Сознание и деятельность человека образуют подлинное единство5.

Отрыв сознания от совершенного конкретною действия искажает природу человеческой деятельности, Бюллетень Верховного Суда СССР, Л° 5, 1962, стр. 10.

'А А П и о н т к о в с к и й Учение о преступлении Госюриздат, М, 1961, сгр. См. В Н К у д р я в ц е в Объективная сторона преступления Госюриздат, М, 1963, стр. 19 и след.

стр. 15.

«Духовную природу человека не должно отделять от его физической природы, как что-то особенное и независимое от нее, но должно отличать от нее, как область анатомии отличают от области фенологии» (В Г. Б е л и н с к и й Письмо В П Боткину от 17 феврапя 1847 г. Избр. сочинения Гослитиздат. М., 1947, стр. 654).

приводит к отрицанию за виной, как психическим отношением к общественно опасному результату, качества определенного объективного содержания. Именно на этой основе противопоставления сознания и действия человека в буржуазной литературе с начала XX века и особенно за последнее время широкое распространение получила оценочная теория вины.

С точки зрения оценочного понимания вины человек признается виновным, если его поведение вызывает личный упрек преступнику. «Вина,— пишет западногерманский криминалист Маурах,— есть упрек, который падает на преступника вследствие 1 поведения и оправдывает причинение зла наказанием». Аналогичные определения дают и другие авторы 2.

В русской дореволюционной юридической литературе оценочную теорию вины отстаивал профессор Э. Я.

Немировский. Рассматривая вину не как свойство деяния, а как свойство личности, Э. Я. Немировский предлагал центр тяжести в определении степени вины перенести «на отношение данного эпизода к общим свойствам личности преступника»3. В соответствии с этим Э. Я. Немировский определял вину как настроение, качество которого должно определяться содержанием мотивов 4.

Попытка внести оценочный момент в определении вины делалась и в советскор литературе. Она получила единодушное осуждение советских криминалистов 5.

Правильно писал А. А. Пионтковский, что «оценочное понятие вины покоится на идеалистическом понимании вины, на отрицании за виной строго определенного факта объективного существования вне сознания судьи»6.

R. Maurach. Deutsches Strafrecht. Allg. Teil. 2. Aufl., 1958, S. 279.

Е. Mezger. Strafrecht. Аllg. Teil, 7. Aufl., Munchen und Berlin, 1957, S. 129. Welzel. Das deutsche Strafrecht. Berlin, 1960, S. 111. W. Вoor. Uber motivisch unklare Delikte. Ein Beitrag zur Strafrechtsreform. Berlin, 1959, S. 1.

Одесса, 1917, стр. 198.

М., 1961, стр. 328 и след.

Психическое отношение человека к совершенному им общественно опасному деянию, несомненно, подлежит оценке, так же как подлежит оценке само совершенное деяние. Такая оценка помогает не только в практическом разрешении вопросов уголовной ответственности, но и обусловливает конструкцию отдельных составов преступлений. Это обстоятельство особенно отчетливо законодательстве. Одной из существенных его особенностей является то, что оно более широко, чем прежде, дифференцирует ответственность за отдельные преступления в зависимости от характера мотива и цели.

Так, уголовная ответственность за умышленное убийство (ст. ст. 102, 103, 104, 105 УК РСФСР), некоторые преступления против правосудия (ст. ст. 180, 181 УК РСФСР) и другие преступления непосредственно связана с оценкой целей и мотивов преступления. Мотив и цель в отдельных случаях имеют решающее значение в определении круга уголовно-наказуемых действий (ср.

напр., ст. ст. 170, 175, 195, 196, 265 п. «в» УК РСФСР).

На сознании и воле, как вообще на действиях человека, всегда лежит печать чего-то личного, принадлежащего, но от этого сознание и воля и их конкретное выражение — вина — не становятся непосредственные свойства личности. Оценка вины предполагает существование ее как объективного факта, непосредственно связанного с совершенным общественно опасным деянием.

Практически оценочная теория неизбежно приводит к тому, что главное внимание при установлении уголовной ответственности обращается не на действие, о вменении которого идет речь, а на другие обстоятельства, на общее поведение лица и, следовательно, таит в себе опасность объективного вменения. Подтверждение этому можно найти не в законодательства. Достаточно хотя бы указать закон «О государственной измене», изданный в Англии в 1911 г., согласно которому по делам о государственной тайне не требуется установления вины обвиняемого «каким-либо определенным действием, доказывающим цель, угрожающую безопасности интересам государства»...

Характерными в этом отношении являются также действующие в США законы Смита (1940 г.), Маккарэна — Вуда (1950 г.) и др.

Оценочная теория вины, особенно в ее финальном изложений, искажает природу волевой человеческой деятельности. Финалисты утверждают, что вина есть оценка волевого действия. Однако воля к действию понимается идеалистически, она объявляется чисто психологическим явлением. «Субъективная сторона состава преступления,— утверждает западногерманский криминалист Маурах,— всегда состоит из умысла, а умысел, сформулированный самым общим образом, представляет собой управляемую сознанием 1 волю осуществления объективного состава преступления».

Таким образом, получается, что упрек падает на лицо не за его поведение, а вследствие наличия у него определенных намерений, представлений и целей, которые, будучи сформулированными в самом общем виде, составляют его волю.

Нетрудно заметить, что эта теория исходит из противопоставления сознания и действия, субъективной и объективной сторон преступления, вины и мотивов.

В основе такого противопоставления лежит кантовская философия, которая, рассматривая волю как постулат практического разума, видела непроходимую грань между мышлением и природой, психическим и физическим, волей и действием. Ошибочность такого взгляда отметил еще Гегель, который писал: «Нельзя представлять себе, что человек является, с одной стороны, мыслящим и, с другой, БОЛЯЩИМ, что у него в одном кармане мышление, а в другом воля, ибо это было бы пустым представлением. Различие между мышлением и волей есть лишь различие между теоретическим и практическим отношением» 2.

Сознание и воля образуют единство. Благодаря сознанию действия человека становятся волевыми, Maurach.Deutsches Strafecht. Allg. Teil,2.

Гегель. Философия права Соч., т VII. М —Л., 1934, стр. 32— ценаправленными1. Вместе _с тем сознание и воля понятия не тождественные. Не все то, что осознает человек, бывает опосредовано его волей. Человек может хорошо сознавать цель, но ничего не делать для ее осуществления.

Между возникшей мыслью и ее непосредственным исполнением может пройти значительный период времени, в течение которого он может усомниться в избранной цели и отказаться от принятого решения. Между тем сущность волевого процесса состоит в активном стремлении добиться осуществления поставленной цели.

Без конкретного действия (бездействия) нет волевого акта.

Волевой акт находит свое выражение в сознательных действиях, направленных на достижение определенной цели. Целенаправленность является характерным признаком любого волевого поведения.

Однако, как совместить это положение с тем, что всякое преступление является волевым актом? Ведь уголовный закон предусматривает ответственность не только за действия, совершенные с прямым умыслом, которые, собственно, и являются строго волевыми, ной за действия, совершенные по неосторожности, когда лицо не только не желает наступления последствий, но часто и не предвидит их. Можно ли назвать волевыми преступные действия, совершенные при отсутствии цели наступления общественно опасных последствий? Как обосновать с точки зрения волевого понятия преступления ответственность за неосторожную вину? Совершенно очевидно, что без выяснения этих вопросов проблема волевого характера преступления не может считаться разрешенной.

Если обратиться к уголовно-правовой литературе, то там мы найдем самые разноречивые ответы на эти вопросы.

Многие буржуазные юристы, в том числе и русские дореволюционные криминалисты, считали эту проблему вообще не разрешимой, так сказать, «ахиллесовой пятой»

науки уголовного права. Так, профессор Э. Я.

Немировский Составители Уголовного уложения 1903 г. при определении прямого умысла сочли необходимым указать на волевой момент, не упоминая о сознании лицом последствий своих действий. Ст. 48. Уложения устанавливала. «Преступное деяние почитается умышленным не только тогда, когда виновный желал его учинения, также когда он сознательно допускал наступление обусловливающего преступность сего деяния последствия». См. Н.С. Т а г а н ц е в Уголовное право Спб. 1902, стр. 518.

писал, что вопрос о наказуемости неосторожной вины «становится пробным камнем для испытания всей господствующей доктрины, строящей уголовную ответственность на вине. Брешь, которая пробивается в здании общепринятого учения допущением наказуемости такой неосторожности и без вины, открывает широкий доступ противоположному течению в науке, которое вообще игнорирует этот момент и считает вину и элемент порицания в наказании вредными предрассудками»1.

Отказ буржуазных юристов разрешить проблему ответственности за неосторожность с точки зрения волевой теории вины использовался, как справедливо отметил А. А. Пионтковский, «Юристами-неокантианцами для обоснования нормативно-идеалистического понимания вины как чисто оценочной категории» 2.

Советские юристы в этом отношении настроены более оптимистически. Они считают эту проблему вполне объяснимой, однако фактически решают ее неодинаково.

Так, А. А. Пионтковский отмечает, что сознание при преступной небрежности хотя значительно и сужено, однако и в этом случае деяние остается волевым, так как «существующая для данного лица возможность в определенной конкретной ситуации предвидеть наступление преступных последствий и их предотвратить не была им, однако, превращена в действительность, так предусмотрительности, бережного отношения к государственным интересам, заботливости об охране социалистической собственности, уважения к правилам социалистического общежития и т. п. »3.

В основном также решает этот вопрос и Б. С.

Маньковский в своем специальном исследовании проблемы ответственности в уголовном праве. Он пишет:

«При неосторожности в форме небрежности личность не представляет собой психической пустоты. Потенциальные возможности личности весьма значительны. Она при определенных условиях, относясь с должным вниманием к выполнению своих обязанностей, может предотвратить Э Я Н е м и р о в с к и и Основные начала уголовного права.

Одесса, 1917, стр. 367.

А А П и о н т к о в с к и й Учение о преступлении. Госюриздат, М. 1961, стр. 373.

наступление преступного результата»1. Приведя, далее, пример, Б. С. Маньковский замечает: «Небрежное отношение железнодорожного путевого сторожа, приведшее к крушению поезда, имело место именно в силу того, что стоящая перед сторожем задача по добросовестному осмотру железнодорожного пути, не регулировала течение психических процессов 2 в направлении добросовестного выполнения своего долга».

Думается, что указание на реальную или, как у Б С Маньковского, потенциальную возможность предвидения, не доказывает волевой характер преступлений, совершенных по неосторожности Реальная возможность означает, что лицо не мобилизовало свои психические способности, чтобы предвидеть Однако наличие преступления связано не с отсутствием мобилизации своих психических способностей, а с совершением определенного волевого действия (бездействия) Признак реальной возможности имеет значение для установления наличия или отсутствия сознания, но не воли.

В других работах советских авторов, где этот вопрос затрагивается, не дается его положительного решения Однако некоторые советские юристы, признавая неосторожное преступление волевым поведением, ограничивают его случаями, когда оно совершается путем активных действий. «Волевой акт,— пишет В Н.

Кудрявцев,— присущ и преступлению, совершаемому по неосторожности. Только при преступном бездействии, совершаемом в результате небрежности (например, подчиненный забыл о полученном приказе начальника и не выполнил его), можно говорить об отсутствии должного волевого акта» 3. Форма бездействия, как было отмечено, не имеет значения для оценки преступной небрежности как волевого поведения.

Расхождение в решении вопроса о содержании сознания и воли в неосторожных преступлениях, очевидно, связано с различным пониманием волевого характера 'Б С М а н ь к о в с к и й Проблема ответственности в уголовном праве Изд АН СССР, М, 1949, стр В. Н. К у д р я в ц е в Объективная сторона преступления Стр. См. также Г. В. Тимейко. Понятие и специфические черты преступного бездействия ВЮЗИ Труды, т. II, Вопросы права, истории и философии. М, 1963, стр. преступления, в частности с отождествлением воли и сознания, поведения и субъективной стороны состава преступления.

Воля и сознание, мышление и действие, хотя и образуют единство, не составляют тождества1. Если волевой акт отвечает на вопрос о том, является ли совершенное действие свободным решением, избранным лицом в соответствии с его желаниями и устремлениями, или нет, то субъективная сторона характеризует отношение лица к наступившим последствиям, которые с необходимостью вытекали из совершенных им действий и которые можно было предвидеть, и показывает, насколько эти последствия были осознаны. Поэтому совершенно прав А. А. Пионтковский, когда он утверждает, что «характеристика преступления как волевого поведения человека— действия или бездействия — еще не решает вопроса о наличии или отсутствии вины и ее формах» 2.

Результат человеческого поведения, как правило, не ограничивается целью действия. Оно может повлечь иные последствия, чем те, которые лицо намеревалось совершить. «Объем результатов поступка человека намного шире, чем тот результат, который содержится в цели лица» 3.

Действия человека способны вызвать самые разнообразные Г е г е л ь, говоря о различии воли и мышления, указывал.

«В то время как интеллект старается брать мир, каков он е с т ь, воля, напротив, стремится к тому, чтобы теперь только сделать мир тем, чем он д о л ж е н быть» (Энциклопедия Соч., т. 1, 1930, стр. 338) А. А. П и о н т к о в с к и й Учение о преступлении Госюриздат, М, 1961, стр. 171. Аналогично Н. Д. Д у р м а н о в : «Для определения деяния как акта человеческого повеления достаточно, чтобы ПОСТУПОК направлялся волей, но не существенно субъективное отношение к последствиям Это имеет решающее значение для определения виновности, но не для установления конкретного волевого поступка».

(Н. Д Д у р м а н о в. Понятие преступления Госюриздат М — Л., 1948, стр. 39). Н С Т а г а н ц е в (Курс, I, 1902, стр. 512), неправильно поступал, отождествляя виновность и волю. Он писал: «Понятие преступного деяния заключает в себе два момента внешней — воспрещенное, законом посягательство, т. е. содеяние и бездействие и внутренний — виновность или преступную волю: преступная воля, выразившаяся в правомерном деянии, будет мнимым преступным деянием; правомерная БОЛЯ, выразившаяся в воспрещенном законом деянии, будет невменяемым в вину деянием».

Т. В Ц е р е т е л и. Указ работа, стр. 26 «Тождество цели и результата в реальной целеполагающей деятельности человека относительно» (Н. Н. Т р у б н и к о в Отношение цели, средства и результата деятельности человека. Вопросы философии, № 6, 1964, стр.

разные изменения во внешнем мире. Эти последствия могут быть настолько различными и находиться на таком значительном расстоянии в пространстве и времени совершенных действий, что спи практически не поддаются учету (например, вряд ли можно учесть все те последствия, которые может повлечь за собой такое противоправное деяние, как злоупотребление властью или служебным положением).

Давая оценку поведению лица, мы прежде всего должны исходить из того, входили ли наступившие последствия в цель действия, учитывались ли и могли быть учтены они лицом при совершении этого действия.

Уголовная ответственность не всегда обусловлена наступлением желаемых общественно опасных последствий, являющихся непосредственным выражением воли действующего лица. Такое положение имеет место только в преступлениях, совершенных с прямым умыслом, в которых общественно опасное последствие является целью действия (напр., убийство, ст. 102 УК РСФСР) или средством для достижения другой цели (напр., разбой, ст.

ст. 91 и 146 УК РСФСР).

В других же случаях уголовная ответственность обусловлена наступлением общественно опасных последствий, которые выступают не как цель действия, а как побочный, вторичный результат этих действий, как последствия второго порядка. Так, в деяниях, совершенных с косвенным умыслом, при неосторожности последствие является результатом действий, направленных на достижение иных целей. В этих случаях последствие, строго говоря, не является непосредственным выражением БОЛИ; оно опосредовано волею лица, если так можно выразиться, косвенно, эвентуально. С объективной стороны волевое содержание преступления нисколько не меняется от того, связана ли уголовная ответственность с целью действия или другим результатом. Но с точки зрения субъективной стороны это имеет огромное значение 2.

Таким образом, вопрос о волевом содержании преступления нельзя разрешить, если ставить его метафизически Это, конечно, не означает, что с объективной стороны содержание волевого акта не ограничено. Границы волевого акта определяются в первую очередь причинной зависимостью явлении.

поведения Автореферат докторской диссертации. Кутаиси, 1955, стр. 48.

чески, исходя из того, что любое изменение во внешнем мире, вызванное действием человека, является непосредственным выражением его воли. Сколько бы мы не пытались заполнить психическою пустоту преступной небрежности и определить ее волевое содержание применительно к общественно опасным последствиям нам это, как неоднократно заявляли индетерминисты, даже при самой широкой фантазии сделать не удастся: воля вне цели не существует. Но проблема станет разрешимой, если волевое содержание преступления мы будем искать не в побочных последствиях деятельности человека, а в самой этой деятельности 1. Если шофер грубо нарушает правила безопасности движения, например, ведет машину в местах скопления людей с превышенной скоростью, в результате чего наступают тяжкие последствия, то, очевидно, причиной наступления этих последствий является волевое действие, связанное с нарушением правил безопасности движения. Что же касается степени и характера ответственности, то она должна определяться в зависимости от того, охватывались ли эти последствия его сознанием, мог ли он учесть последствия совершенного действия.

Психическое отношение лица к действию и вызванному им общественно опасному последствию может быть различным. На этом, главным образом, различии и основ а н анализ субъективной стороны отдельных преступлений, когда психическое отношение исследуется не только к действию, но и к последствию. Так, например, при характеристике субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 85 УК РСФСР, обычно отмечается, что нарушение правил безопасности движения может быть совершено умышленно и неосторожно, а по отношению непредусмотрительности волю надо устанавливать не в отношении последствий, а применительно к деятельности (см Научная дискуссия на юридическом факультете. Вестник Ленинградского университета, № 9, 1951, стр. 91) Но, как справедливо отмечалось в литературе, В. К. Рейхер допускает ошибку, отрицая при преступной небрежности психическое отношение к результату.

За то, что волевое действие при неосторожности не включает последствия, высказываются Т. В. Ц е р е т е л и Указ, работа, стр.

Н Ф. К у з н е ц о в а Значение преступных последствий для уголовной ответственности. Госюриздат, М., 1958, стр. 6—15.

к последствиям вина может выражаться, в форме неосторожности или косвенного умысла1. Так же по двум направлениям рассматривается субъективная сторона при анализе составов преступлений, предусмотренных ст. с г. 211, 212 УК РСФСР, а некоторые авторы поступают так и при исследовании неосторожного убийства, а также убийства при превышении пределов необходимой обороны2. Собственно, подобный анализ субъективной стороны преступления возможен и при всех других преступлениях, в которых общественно опасное последствие не совпадает с целью действия3.

В противоправном поведении, как и вообще в любом человеческом действии, заключены и не могут быть не заключены желательные последствия. Следовательно, задача определения воли в общественно опасных действиях лица сводится к тому, чтобы установить, чем руководствовалось лицо, совершая эти действия, и на что они были направлены.

Решение этого вопроса не вызывает трудностей, когда речь идет об умышленном преступлении. При прямом умысле общественно опасное последствие, являясь целью или средством для достижения цели, непосредственно определяет характер преступления. В этом случае воля находится в полном соответствии с наступившими общественно опасными последствиями.

Иначе обстоит дело при совершении преступления с косвенным умыслом, в результате самонадеянности и небрежности. Особенностью этих деяний, как отмечалось, является то, что в них общественно опасное последствие Советское уголовное право. Часть Особенная. Госюриздат. М., 1962, стр. 78—79.

В. Ф К и р и ч е н к о. Основные вопросы учения о необходимой обороне в советском уголовном праве. Изд. АН СССР, М.— Л., 1948, стр. 76—77. И. И. С л у ц к и й. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Изд. ЛГУ, 1956, стр. 81—83.

Следует согласиться с Н. Ф. К у з н е ц о в о й, что рассматривать субъективную сторону отдельно в отношении действия и последствия нецелесообразно, так как решающее значение для уголовной ответственности имеет субъективная сторона по отношению к общественно опасным последствиям. Психическое же отношение лица к совершенному им действию (бездействию) не оказывает влияния на квалификацию. (Н. Ф.

К у з н е ц о в а. Указ, работа, стр. 15).

выступает не как цель, а как побочный результат преступной деятельности. Поэтому центр тяжести в определении волевого смысла этих преступлений должен быть перенесен на соотношение воли с характером самой деятельности1.

В деяниях, совершенных с косвенным умыслом и при преступной самонадеянности, волевое содержание преступления заключено в действиях, направленных на достижение иных целей, преступных или непреступных2.

Однако, если в первом случае лицо решается осуществить цель вопреки наступлению общественно опасных последствий, несмотря на то, что они наступят, то при преступной самонадеянности решимость лица совершить действие для реализации поставленной цели связана с надеждой предотвратить наступление общественно опасных последствий. «В случаях преступной самонадеянности,— пишет В. Г.

Макашвили,— именно это представление о не наступлении результата получает преобладающее значение и становится одним из мотивов, укрепляющих решимость лица действовать для осуществления поставленных целей»3.

Таким образом, постановка цели при косвенном умысле, так и ее достижение, обусловлены И Л е к ш е с отмечает: «...различие между условным и безусловным (косвенным и прямым.— Б. В.) умыслом основано на различии индивидуальной установки и вытекающего из нее различного формирования воли». ( И о н Л е к ш е с. Указ, работа, стр. 62). Однако автор в дальнейшем допускает неточность, утверждая, что различие между прямым и косвенным умыслом (по терминологии автора — безусловным и условным) есть различие не в тяжести вины, а в «особой психической форме умысла». Автор по существу стирает всякую грань между прямым и косвенным умыслом.

В этой связи следует признать неточным встречающееся в литературе утверждение о том, что преступление с косвенным умыслом может быть и при совершении бесцельных действий. Это не согласуется с понятием произвольного действия. Примером таких действии, обычно указывается убийство в результате бесцельной стрельбы. Стрельба в толпу постольку бесцельна, поскольку она не направлена против определенной личности, но она целенаправленна, так как нарушает общественный порядок.

неосторожность. Госюриздат, М., 1957, стр. 38. См. также Н. И.

3агор о д н и к о в. Преступления против жизни по советскому уголовному праву.Госюриздат,М.,1961,стр.215.

сознанием возможности наступления общественно опасных последствий. Различное отношение к возможным последствиям своих действий при косвенном умысле и преступной самонадеянности по-разному характеризует направленность этих действий и их волевое напряжение.

Отмеченное обстоятельство и служит основанием разграничения в действующем советском уголовном законодательстве косвенного умысла и преступной самонадеянности как форм вины. В этой связи становится понятной неприемлемость предложений об объединении указанных форм вины и замене их одним понятием «заведомость»1. Термин «заведомостъ»_ характеризует только сознание лица о возможности наступления вследствие его действий общественно опасных-последствий2. Но он совершенно недостаточно определяет его отношение к этим последствиям 3.

Несколько сложнее обстоит дело с обоснованием ответственности за неосторожную вину в форме преступной небрежности. Собственно, проблема преступления как волевого акта имеет наибольший интерес, главным образом применительно к деяниям, совершенным при преступной небрежности.

Нам представляется что при решении вопроса о волевом содержании преступной небрежности надо исходить из того, что основой правовой, как и моральной оценки всегда является воле направленная деятельность.

Преступная небрежность не составляет в этом отношении какого-либо исключения. И в данном случае лицо отвечает не за то, что оно не мобилизовало свои психические способности, чтобы предвидеть наступление общественно опасных последствий, а за то, что его поведение, См. М. А Ч е л ь ц о в. Спорные вопросы учения о преступлении.

Соц2законность, 1947, стр. В этом смысле употребляется термин «заведомость» и в дейсгьугошем уголовном законодательстве (ст. ст. 176, 177, 178, 180, и др.).

Б. С У т е в с к и й правильно отметил, что «различие между эвентуальным умыслом и преступной самонадеянностью заключается в степени интенсивности антиобщественного отношения к чужим интересам» (Б. С. У т е в с к и й Вина в советском уголовном праве (Госюридат, М., 1950, стр. 270).

вызвавшее неосторожность, было несовместимо с лежащими на нем обязанностями1.

При преступной небрежности лицо также имеет возможность свободно избрать решение совершить какоелибо действие или воздержаться от его совершения для предотвращения вредных последствий. Такая возможность обусловливается, прежде всего, наличием лежащей на лице обязанности совершить определенное действие или воздержаться от его совершения, которая выступает как мотив должного поведения. Наличность волевого момента не вызывает сомнения, когда действие (бездействие) при сознательно. Но его можно также обнаружить и в случаях, когда лицо не осознает характер действий, в результате которых наступают общественно опасные последствия. Если, например, крушение поезда наступает вследствие того, что стрелочник по забывчивости не перевел стрелки, то, очевидно, причиной этих последствий явилось волевое поведение, которое было несовместимо с лежащими на нем обязанностями. Само по себе это поведение безразлично для права. Но оно приобретает преступный характер, как только мы соотнесем его с обязанностями стрелочника. Следовательно, мотив и цель при неосторожном преступлении также носят антиобщественный характер.

Сознание того, насколько действия лица противоречат возложенным на него конкретным обязанностям, служит основанием для установления степени неосторожности.

Поэтому при определении ответственности за неосторожную вину задача заключается в том, чтобы установить, насколько лицо, совершая определенные действия, сознавало нарушение лежащей на нем обязанности. Без этого нельзя решить вопрос о возможности предвидения лицом общественно опасных последствий его действий.

Б. С. А н т и м о н о в правильно отмечает: «Разве право упрекает гражданина в той, что он чего-то не знал или знал недостаточно что его выводы логически ошибочны? Конечно, нет. Право упрекает виновного в том, что, руководствуясь недостаточными знаниями, он совершил тот волевой акт, которого не должен был совершать Само по себе знание или незнание, не соединенное с волевым поведением, для права безразлично». (Б. С. А н т и м о н о в. Значение вины потерпевшего, стр. 292).

Все это приводит к выводу, что неосторожное общественно опасное деяние, как и любое преступление, является частным случаем волевой деятельности.

Взгляд на преступление как на произвольное поведение дает возможность определить не только основания ответственности лица за совершенные общественно опасные действия, но и установить пределы, объем, границы, этой ответственности. В частности, это имеет большое значение для решения таких вопросов, как вменяемость, определение ответственности за деяния, совершенные под воздействием физического или психического принуждения, в состоянии крайней необходимости и т. д.

Рассматривая преступление как акт проявления воли, советское уголовное законодательство исходит из того, «то лицо только тогда может подлежать ответственности за свои действия, когда оно способно сознательно регулировать свое поведение. Этот момент достаточно отчетливо подчеркнут в определении невменяемости (ст. Основ). При невменяемости воля лица не связана с совершенным им действием.

Статья 11. Основ устанавливает, что «не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло отдавать себе отчета в своих действиях или руководить ими вследствие хронической душевной болезни, временного расстройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния». К невменяемому лицу могут быть применены лишь принудительные меры медицинского характера.

В качестве условия вменяемости закон прежде всего называет способность лица отдавать отчет в своих действиях, т. е. способность сознавать свойства и значение совершаемых действий. Иначе говоря, закон указывает первым условием вменения такой признак, без которого вообще немыслима никакая волевая деятельность.

Способность сознавать свои действия не сводится, как отмечалось, к сознанию только фактической их стороны, какие изменения они произведут во внешнем мире, а необходимо предполагает способность сознания общественной значимости этих действий, их общественной опасности и противоправности. Состояние невменяемости наступает и тогда, когда лицо, хотя и сознавало свои действия, но лишено было способности руководить этими действиями.

Нарушение способности сознавать свойство и значение совершаемых действии или руководить ими может быть обусловлено различными причинами Характер причин не имеет значения для освобождения от уголовной ответственности отсутствие у лица способности сознавать совершенные им общественно опасные действия или руководить ими во всех случаях исключает возможность вменения их ему в вину Однако это освобождение не всегда покоится на признании лица невменяемым в смысле ст. 11 Основ Понятие невменяемости закон связывает с наличием определенных обстоятельств, а именно — различных форм душевных заболеваний: хронической душевной болезни, временного расстройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния.

Если отсутствие способности сознавать свои действия вызвано другими причинами, то освобождение от уголовной ответственности производится по иным основаниям.

В этом отношении немаловажную роль играет такое обстоятельство, как несовершеннолетие.



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«1 Утверждено Советом филиала 24.03.2014 г., протокол №7 ОТЧЕТ о результатах самообследования филиала негосударственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московский психолого-социальный университет в г. Стерлитамаке Республики Башкортостан Стерлитамак 2014 г. 2 Содержание Введение.. 3 1. Организационно-правовое обеспечение образовательной деятельности... 2. Структура филиала и система его управления. 3. Структура подготовки специалистов. 4. Организация...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тверской государственный университет Педагогический факультет Кафедра русского языка с методикой начального обучения УТВЕРЖДАЮ Декан педагогического факультета Т.В.Бабушкина 2011г. УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС по дисциплине Методика развития речи дошкольников (специальная) СД.Ф.13.3 для студентов 2 курса заочной формы обучения (4-летний срок обучения)...»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ПСИХОНЕВРОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ИМ. В.М.БЕХТЕРЕВА _ УТВЕРЖДЕНО Психиатрической секцией Учебного Совета МЗ РФ 2002 №_ Председатель Секции член-корр. РАМН, профессор Т.Б.Дмитриева _ КЛИНИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ДИАГНОСТИКА И ХАРАКТЕР РЕАБИЛИТАЦИИ БОЛЬНЫХ С ЛИЧНОСТНЫМИ РАССТРОЙСТВАМИ, ЗАВИСИМЫХ ОТ ПСИХОАКТИВНЫХ ВЕЩЕСТВ. ПОСОБИЕ ДЛЯ ВРАЧЕЙ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ Настоящее пособие составлено в...»

«ПРОГРАММА Программа Первый день, 9 декабря 2010 11.30 – 12.00 Регистрация участников конференции место проведения: Приветственный кофе зал Галактика центральный 12.00 – 14.00 Пленарное заседание Ведущие: место проведения: зал Вечерний Гордеева Марина Владимировна космос Егорова Марина Оскаровна Открытие конференции Приветствия АСТАХОВ Павел Алексеевич, уполномоченный при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, доктор юридических наук ГОРДЕЕВА Марина Владимировна, председатель...»

«ИНСТИТУТ ПРАКТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ СЕМЬИ ФЕНОМЕНЫ, МЕТОДЫ, КОНЦЕПЦИИ Выпуск 2 Санкт-Петербург 2008 ББК 88 УДК 159.9 Институт Практической Психологии Печатается по рекомендации кафедры психологии человека ППФ РГПУ им. А. И. Герцена Научный редактор: С. А. Векилова, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии человека психологопедагогического факультета РГПУ им. А. И. Герцена Рецензенты: Е. Ю. Коржова, доктор психологических наук, профессор кафедры...»

«ИНТЕРНЕТ-АЛЬМАНАХ ДЛЯ ЖЕНЩИН АРОМАТЫ: РАСКРЫВАЕМ ТАЙНЫ ЭКСПРЕСС-ОТДЫХ. ПОИГРАЕМ? МЕСЯЦ В ПАРИЖЕ ПОГОВОРИМ О САМООЦЕНКЕ САМЫЙ ЛУЧШИЙ ВОЗРАСТ КАК ЗАЯВИТЬ О СЕБЕ НА УСПЕШНОЙ ЛИГЕ? КАК НАЙТИ РАБОТУ ИЯ ДЕНЬ РОЖДЕН ИДЕАЛЬНАЯ ПАРА САЙТА ГА УСПЕШНАЯ ЛИ УНИКАЛЬНЫЙ ТРЕНИНГ Стр. СЛОВО РЕДАКТОРА женские темы. В последние полгода ется отношения с близкими, и внемы добавили ещё одно направле-...»

«УДК 008 ББК 71 066 Орлов М. А. 066 Основы классической ТРИЗ. Практическое руководство для изобретательного мышления. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: СОЛОН-ПРЕСС. 2006. - 432 с: ил. ISBN 5-98003-191-Х Рожденная в России, Теория Решения Изобретательских Задач (ТРИЗ) сегодня быстро распространяется в мире. Все ведущие компании применяют ТРИЗ, например, Mitsubishi, Samsung, Hewlett Packard, General Electric, Siemens. Книга профессора Михаила Орлова, впервые выпушенная известным издательством...»

«Г. X. Бакирова Тренинг управления персоналом РЕЧЬ Санкт-Петербург 2006 •ББК.88.37 ОГЛАВЛЕНИЕ Б19 ВВЕДЕНИЕ 9 Бакирова Г. X. Б19 Тренинг управления персоналом. — СПб.: Речь, 2006. — Раздел 1 400 с, илл. УПРАВЛЕНЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ISBN 5-9268-0251-2 И ПОДГОТОВКА К НЕЙ МЕНЕДЖЕРОВ В книге проанализирована управленческая деятельность и основы соГлава 1. Что менеджеры делают? циально-психологического тренинга в этой среде, изложены принципы организации тренинга, подробно описана авторская программа...»

«Приятного чтения! Роберт Чалдини Психология влияния Роберт Чалдини Психология влияния (Robert B. Cialdini. Influence. Science and Practice, 4th ed., 2001) Содержание Предисловие Комментарий к четвертому изданию книги: наука и практика Введение Глава 1. Орудия влияния Щелк, зажужжало Ставка на стереотипное мышление Спекулянты Джиу-джитсу Выводы Контрольные вопросы Совершенное владение материалом Критическое мышление Глава 2. Взаимный обмен. Старые Дай и Бери Как работает это правило Правило...»

«С. James Goodwin RESEARCH IN PSYCHOLOGY METHODS AND DESIGN Third Edition Джеймс Гудвин ИССЛЕДОВАНИЕ В ПСИХОЛОГИИ МЕТОДЫ И ПЛАНИРОВАНИЕ 3-е издание Москва · Санкт-Петербург · Нижний Новгород · Воронеж Ростов-на-Дону · Екатеринбург · Самара Киев • Харьков • Минск 2004 ББК 88.3 УДК 159.9.072 Г93 Г93 Исследование в психологии: методы и планирование / Дж. Гудвин. — 3-е изд. — СПб.: Питер, 2004. — 558 с: ил. — (Серия Мастера психологии). ISBN 5-94723-290-1 Предлагаемая вниманию читателей книга...»

«Annotation Лили знает, что будет носить обручальное кольцо только двенадцать месяцев, — таков договор о фиктивном браке, который она заключила с Хантером Майлзом. Но вскоре Лили понимает, что одного года ей мало — она по-настоящему полюбила своего мужа. Кэрол Маринелли ГЛАВА ПЕРВАЯ ГЛАВА ВТОРАЯ ГЛАВА ТРЕТЬЯ ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА ПЯТАЯ ГЛАВА ШЕСТАЯ ГЛАВА СЕДЬМАЯ ГЛАВА ВОСЬМАЯ ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ГЛАВА...»

«Елена Колина Дневник измены Дневник измены: АСТ, АСТ Москва, Хранитель; Москва; 2008 ISBN 978-5-17-051024-5, 978-5-9713-7662-0, 978-5-9762-6721-3 Аннотация Елена Колина затягивает читателя в свой мир удивительным остроумием, откровенностью, тонким психологизмом и умением откровенно говорить о самых интимных проблемах. Мы изменяем, нам изменяют. Но почему мы изменяем друг другу? Желание поменять сексуального партнера, тщеславие, обида, корысть? Ну, и любовь, конечно, и нежность, и страсть. Две...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тверской государственный университет Педагогический факультет Кафедра дошкольной педагогики и психологии УТВЕРЖДАЮ Декан педагогического факультета Т.В. Бабушкина 2011 г. УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС по дисциплине ДПП.Ф.08 ДЕТСКАЯ ПРАКТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ для студентов 4 курса очной формы обучения ДПП.Ф. Для студентов 3 курса заочной формы обучения...»

«ТЫ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ БОЛЬШЕ пособие для мсм 2 СОДЕРЖАНИЕ Пути передачи ВИЧ. Риски и вопросы использования презервативов 4 Тест на ВИЧ. Необходимость и условия тестирования, вопросы конфиденциальности, разновидности тест систем. Значение результатов тестов 12 Жизнь с ВИЧ. Психологические и социальные аспекты жизни с ВИЧ. Вопросы дискриминации и раскрытия своего ВИЧ статуса перед другими 32 Жизнь с ВИЧ. АРВ препараты, здоровый образ жизни 39 Душа и тело 43 Дискордантные гей пары 44 Перечень услуг для...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Сибайский институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования Башкирский государственный университет УТВЕРЖДАЮ Директор СИ БашГУ _З.Г. Ярмухаметов __2013 г. ОТЧЕТ по самообследованию основной образовательной программы по специальности 050607.65 Педагогика и психология Сибай - 2013 Отчет оформлен в соответствии с требованиями. Декан педагогического факультета Рысбаев...»

«Юридическая психология Л. В. Алексеева содержание 1. Введение в юридическую психологию..2стр 2. Криминальная психология..12стр 3. Судебно-психологическая экспертиза..91стр 4. Психология личности юриста и его профессиональной деятельности.104стр 1 Назад: Юридическая психология 1. Введение в юридическую психологию 1.1. Программа Психология как особая наука. Психика, ее структура и функции. Отрасли современной психологии, ее возможности помочь человеку стать умнее, успешнее, счастливее. Основания...»

«Плевако Федор Никифорович Судебные речи Аннотация: Дело Бартенева Дело Грузинского Дело Замятниных Дело Лукашевича Дело Люторических крестьян Дело Максименко Дело рабочих Коншинской фабрики Речь Ф. Н. Плевако в защиту Каструбо-Карицкого Ф. Н. Плевако Судебные речи Судебные речи известных русских юристов. Сборник Издание второе, исправленное и дополненное. М., Государственное издательство юридической литературы, 1957 OCR Бычков М. Н. Содержание Биографическая справка Дело Бартенева Дело...»

«Обухова Л Ф Детская (возрастная) психология Л Ф Обухова Л.Ф.Обухова Детская (возрастная) психология ОБУХОВА Л. Ф., доктор психологических наук. Детская (возрастная) психология. Данное издание представляет собой первую попытку в современной отечественной психологической науке создания учебника по детской психологии. Содержание и структура учебника включают существующие зарубежные и отечественные теории, многообразный фактический материал и проблемы, решаемые наукой и практикой в области...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЦЕНТР ПРОБЛЕМ РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ Аналитический обзор № 2 международных тенденций развития университетского образования (июль – декабрь 2001 г.) Аналитическая работа осуществляется в рамках Комплексной целевой программы Развитие университетского образования в 2001-2007 гг. (Развитие), одобренной Ученым советом БГУ (Протокол № 15 от 21 июня 2001 г.) и утвержденной Ректором БГУ 25 июня 2001 г., пункт 2.4. Подготовка полугодовых аналитических обзоров...»

«1 Зимняя И.А. Педагогическая психология Содержание Обращение к студенту - будущему педагогу (вместо предисловия) 3 ЧАСТЬ I. ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ: СТАНОВЛЕНИЕ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ 5 Глава 1. Педагогическая психология - междисциплинарная отрасль научного знания5 § 1. Общенаучная характеристика педагогической психологии 5 § 2. История становления педагогической психологии 9 Глава 2. Педагогическая психология: основные характеристики 14 § 1. Предмет, задачи, структура педагогической...»





Загрузка...



 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.