WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Сергей Круль

РАССКАЗЫ

О ЖИВОТНЫХ

Уфа

2010

УДК 82–3

ББК 84(2Рос=Рус) 6–44

К 62

Сергей Круль.

Рассказы о животных [Текст]. – Уфа : Вагант, 2010. – 60 с.

Кто из нас в детстве, да что греха таить, и в зрелом возрасте не возился долго и любовно с бездомными кошками и

собаками, стараясь облегчить их жалкое существование?

Кто не стелил в конуру всякое тряпье, не приносил в миске похлебку, дабы спасти своего любимца от голода и холода?

Новая книга рассказов уфимского барда и писателя Сергея Круля – о них, тех самых животных, без которых немыслима человеческая жизнь.

ISBN 978-5-9635-0248-8 © Сергей Круль, 2010 © Олег Шишкин, оформление и рисунки, © Вагант, Маугли Посреди большого города, в самом центре жилого квартала, неподалеку от заводских корпусов, там, где асфальтовая дорога, спускаясь, встречалась с оврагом, оставленным некогда быстротекущей, а ныне пересохшей и, видимо, ушедшей под землю речушкой, рос по склонам сад. Каждую весну сад распускался, оживал, превращаясь в ярко-пестрое, движущееся море цветов, и жители города, проезжая на неспешном троллейбусе, могли созерцать во всем великолепии буйное, неорганизованное цветение яблоневых, вишневых и сливовых деревьев, повсюду разносящих свой удивительный по составу запахов, сладостно-терпкий аромат. Глаз не оторвать от неповторимого зрелища, красота неописуемая – среди серых, однотипных пятиэтажек, заводских корпусов с беспрерывно дымящими трубами, полинялых двухэтажных бараков вдруг увидеть уголок живой, девственной природы! И тем горше было наблюдать разорение сада по случаю строительства в этих местах современной скоростной автомагистрали.

Коллективный сад был задуман и образован в семидесятые годы по решению заводской администрации. Власти, не раздумывая, отдали заводчанам неудобья овражистых склонов, отработав в один проход две задачи – удовлетворение просьб трудящихся и окультуривание дикорастущей местности. В считанные годы трудами неутомимых заводчан овраг преобразился: там и тут по склонам замелькали дощатые домики, избушки, выросли кусты смородины, малины, крыжовника и поднялись, заколосились широкими ветвями яблони, вишни и сливы. Вскоре сад дал первые плоды, и перед товариществом встала задача сохранности выращенного урожая. Для чего новоявленные садоводы-любители сложились, купили небольшой домик и наняли на работу сторожа. И само собой в саду появился пес – рыжая злая сука по кличке Багира. Характер у собаки был прескверный, она облаивала каждого, кто заходил в сад или проходил мимо по своим делам. Сторожу это было на руку. По ночам Багиру снимали с цепи и выпускали погулять. Скольких она покусала и загоняла на деревья, сосчитать было невозможно. Зато в саду наступили тишина и порядок.

Шли годы, сад разрастался, крепчал, а Багира старела. Короток собачий век, отсчитала природа десять-двенадцать лет, и вот она, немощь, собачья старость. Багира уже не выходила, как прежде, по ночам досматривать садовые окрестности, а отсиживалась в холодной конуре, изредка подавая оттуда свой охрипший голос. Нужен был новый, молодой четырехногий охранник. Но не выгонять же на улицу стареющего пса, верой и правдой служившего людям?

И однажды случилось так, что Багира понесла.

Забрел на огонек какой-нибудь скучающий пес, и Багира, понимая, что ей нужна смена и что без потомства не обойтись, приняла ухаживания проходимца. Так или иначе через полгода на свет появились кутята – три маленьких смешных и пушистых комочка. Один был особенно хорош, приветлив и безобиден, попискивал и терся о ноги всякого пришедшего поласкать его садовода, словно доказывая ему свою безграничную верность. Как с таким охранять частную территорию? Назвали щенка Маугли. У сторожа были дети, и они читали рассказы английского писателя Редьярда Киплинга о черной пантере Багире и бесстрашном мальчике Маугли, которого воспитали джунгли. В этом была своя логика: если мать Багира, то сын должен быть Маугли.

В саду был и наш участок, доставшийся нам от родителей. Я частенько наведывался в сад за яблоками и помню неуемный нрав Багиры, от которой мне не раз приходилось отбиваться и кричать на помощь сторожа. Но Маугли… это совсем другой случай. Мы как-то сразу полюбили друг друга. Каждый мой приход он отмечал тоненьким, жалобным взвизгиванием, я кормил его принесенной с собой сладкой косточкой, и даже Багира в эти минуты прекращала рычать, удивленно вглядываясь в странного, двуногого доброжелателя. Собаки многое понимают и чувствуют лучше людей.

Через год-полтора Маугли вырос в крепкую бойцовскую собаку, но по-прежнему оставался миролюбивым и безобидным псом. Собачий нрав, как и человеческий характер, мало меняется с годами.

Но саду был нужен строгий охранник, и сторож посадил Маугли на цепь, надеясь этим озлобить пса.

Бедный Маугли страдал, рвался с цепи, пытаясь перекусить намертво сцепленные между собой железные кольца, и плакал безутешным собачьим лаем.

Испытание было невыносимым. Подержав несколько дней, пса отпускали, и Маугли в неистовстве носился по саду, радуясь обретенной свободе и со всего размаха прыгая на меня мощными передними лапами.

Грудная клетка пса была развита неимоверно, и прямое столкновение с Маугли не сулило ничего хорошего. Я уворачивался, уходил в сторону, но пес в прыжке все равно доставал, облизывая лицо теплым и шершавым языком. За что он так привязался ко мне? Что послужило мостиком в наших отношениях? Да, я кормил его, приносил кости от супа с остатками мяса, недоеденную жидкую кашу, но так поступил бы на моем месте каждый, нельзя это ставить себе в заслугу. Что же тогда?

Самое поразительное состояло в том, что Маугли узнавал меня по походке, чувствуя приближение мое каким-то особым, одному ему известным способом. И когда зимой, раз в неделю, в субботу, я ходил в садовый погреб за соленостями, меня встречал нежный и тихий, мелодичный собачий скулеж. Забывая обо всем, я бросался к истосковавшемуся по ласке псу, утопая по пояс в сугробах, и влажные собачьи глаза смотрели на меня с нескрываемой нежной преданностью. Маугли, как и я, был музыкантом.

Когда, бывало, оставшись один, я громко пел в саду, не стесняясь своего картавого голоса, Маугли испуганно и внимательно следил за мной из укрытия. Что говорить, видимо, души наши были родственны друг другу, только заключены в разные телесные оболочки. Ведь совершенно необязательно изъясняться в любви словами, достаточно заглянуть в глаза, подержаться за лапу или руку, и тогда все становится понятным, друг перед тобой или враг. Скрыть это невозможно.

Рано или поздно должна была наступить развязка. И она наступила. Сад постановили к сносу. Собрали состарившихся садоводов, выслушали от них упреки и объяснили, что здесь в скором времени будет проложена скоростная автомагистраль, коллективный сад все равно свое отслужил, яблони и сливы дряхлые, старые, плодов не дают, выплатили грошовую компенсацию и приступили к уничтожению садовых построек и деревьев, начиная с нижней части оврага.

Через год сада не стало. На его месте развернулась красивая бетонная дорога, с мостами, путевыми развязками и пешеходными эстакадами, соединившая напрямую здешнюю часть города с автодорожным мостом через реку – главным въездом в город.

Склоны бывшего оврага поросли бурьяном, остался лишь домик сторожа и тихо ржавеющий железный гараж, в котором я держал старенький запорожец.

Поздней осенью, в ноябре, я оставлял автомобиль в гараже зимовать, а в мае выгонял на работу – запорожец верно служил мне и моей семье средством передвижения в деревню Зубово, где у нас была дача.

Мы виделись с Маугли нечасто, но встречи эти были всегда бурными и проникновенными. Маугли бросался ко мне с громким лаем, облизывал в поспешности ладони, ища, видимо, сладких косточек, которыми я часто одаривал его в детстве, и неизменно укладывал свою косматую голову мне на ноги. Если я не замечал пса, он лаял недовольно и требовательно – так старый друг укоряет товарища за черствость и неучтивость. Мне становилось совестно, и я подчинялся собачьей просьбе, шел к Маугли, оставив свои автомобильные заботы. Скажу без утайки: много у меня было друзей среди собак и в детстве, и в зрелом возрасте, но никогда не было такого верного и преданного друга, просто так, ни за что, подарившего мне столько радостных и незабываемых минут. Невозможно объяснить, как рождается, откуда, это необыкновенно сильное чувство собачьей любви к человеку. Как, наверное, невозможно объяснить и возникновение человеческой любви к животному. Между этими чувствами мне видится теперь много общего.

Спустя три года снесли и домик сторожа. Охранять стало нечего, и пес пропал. Взрослые дети сторожа отпустили его погулять в последний раз перед переездом; Маугли, почувствовав свободу, вырвался на простор, нырнул в бурьян и не вернулся. Рассказывали мне, что кто-то видел старого пса то в одной части города, то в другой. Потом пропали и слухи. И только горькая память изредка всколыхнет забытые воспоминания, и все опять пропадет в тумане нескончаемой вереницы дней.

Маугли, Маугли, где ты теперь? Мы с тобой одной крови – ты и я. Отзовись, Маугли!..

В одной из половиц большой комнаты, где стоял круглый обеденный стол желтого цвета и под которым мы часто играли, спрятавшись от взрослых, было проделано небольшое, размером с десертную тарелочку, отверстие. Прикрытое металлической решеткой, оно, по всей видимости, служило вентиляционной трубой, не давая гнить отсыревающим доскам, и я, прислонившись вплотную к решетке, подолгу, до рези в глазах, рассматривал, что там внутри. Из отверстия шел теплый, душный воздух, что-то тихонько скреблось и попискивало.

Мама говорила, что это мыши, и я представлял себе большое мохнатое животное, с тапочек величиной, с длинным серым хвостом и острыми зубами и невольно пугался собственной фантазии. Первое время мыши часто беспокоили нас, выходя по ночам и беззастенчиво разгуливая по кухне и коридору в поисках неосторожно брошенных остатков пищи.

Мама плотно закрывала все двери, убирала подальше съестное, пряча его под замок, раскладывала по вечерам отраву, строго-настрого запрещая к ней подходить, но история повторялась и наутро там и тут виднелись следы ночных похождений серых разбойников. Терпеть это дальше не было мочи, и родители раздобыли кота, небольшого серого котенка, несмышленого и пушистого. Попав в незнакомую обстановку и принюхавшись, он выгнул спину дугой, взметнул свечой хвост и грозно зашипел на невидимого противника. И работа началась.

Каждое утро я находил на кухне возле газовой плиты одну, а то и две, дохлых мыши и рядом, неизменно в прекрасном настроении, по-боевому катающегося на спине и не подпускающего никого к своей добыче котенка. Как-то я проснулся ночью от страшного грохота, доносившегося из кухни. Я выбежал на шум, и моим глазам представилась невероятная картина: взъерошенный, весь в крови, котенок сцепился в объятиях с громадной, больше его самого, и отчаянно визжащей матерой крысой, так что трудно было разобрать, кто кого поймал. Рядом суетился испуганный отец, пытаясь достать крысу костылем и облегчить участь нашего защитника.

Наконец ему это удалось, и деревянный костыль со всего размаху опустился на голову обреченной крысы. Ночная схватка закончилась, и котенок пошел под стол зализывать свои раны.

После этого случая мыши навсегда исчезли из нашей квартиры. Однако спустя некоторое время пропал и наш кот. Где только я не искал его: и во дворе, и на улице, в помойке и за сараями – все безуспешно. Я никак не мог понять, почему он ушел от нас, ему ведь было хорошо с нами, и меня не устраивали объяснения взрослых, будто он гуляет с кошками – это же неинтересно! Я уже почти забыл его, как вдруг однажды ранним августовским утром меня разбудил тонкий, леденящий спину скрежет по оконному стеклу. Я открыл глаза и увидел нашего кота, стоящего во весь рост на подоконнике и отчаянно царапающего лапами окно. Вскочив с постели, я впустил его в комнату. Грязный, испачканный, он громко и настойчиво замяукал и сразу же побежал на кухню, туда, где прежде стояла его тарелка с едой.

Посмотреть на возвратившегося Ваську (не придумав ничего лучше, мы назвали кота Васькой, отец же всегда звал его Васесуали Лоханкиным) сбежались все домашние. Радость была всеобщая.

Чтобы подобное не повторилось, и Васька больше не убегал, мама, по совету опытных людей, отнесла кота в ветеринарную клинику, где его оскопили, лишив последнего кошачьего удовольствия. Теперь он подолгу и неподвижно сидел в комнате, в тепле, и без сожаления глядел на далекий и недоступный ему внешний мир, где бушевали страсти и древние инстинкты, которых отныне он не чувствовал и не понимал.

Зато мы с братом были вполне счастливы. Все свою нерастраченную энергию Васька отдавал нам, часами играя и потешая нас своими неутомимыми выходками, демонстрируя при этом ловкость и недюжинную силу. Он мог свободно с места взять метровый барьер, на лету подхватывая лакомые кусочки, которые мы с братом наудачу бросали в воздух, в два прыжка преодолевал высоту старого шифоньера, отталкиваясь и безжалостно располосовав задними лапами его боковую стенку, служившую подпорой, и, забравшись наверх, успокаивался и не спеша укладывался спать, безразлично и надменно глядя на всех со своей недосягаемой высоты. Ничто не могло нарушить его безмятежного и глубокого сна, разве что приход хозяйки, нашей мамы, которую он чувствовал задолго до поворота ключа в замочной скважине и с громким, на всю квартиру, требовательным мяуканьем бросался ко входной двери, выпрашивая мясо или рыбу. Точно так же ждал он и нашего возвращения с рыбалки, когда мы с братом, соревнуясь, наперегонки бросались к кухне, каждый стараясь первым угостить нашего общего любимца. Вася пренебрежительно и осторожно обнюхивал улов и, недовольно покосившись, отходил в сторону. При нас он ел неохотно и любил заниматься этим в одиночестве, аккуратно отгрызая у рыбок головы. Он вообще вел отстраненный образ жизни, и у него не было постоянных друзей.

Всех других кошек и собак, случайно оказавшихся в квартире, он встречал недружелюбно и воинственно, показывая всем своим видом, кто здесь хозяин, и незамедлительно вступая с ними в драки. Надо сказать, что Васька был бесстрашный и боевой кот и никому не давал спуска. Любимым местом его пребывания во дворе был бетонный навес над третьим подъездом, вплотную примыкавшим к нашему кухонному окну, через которое он и выходил на прогулку. Это была его исконная территория, куда он близко никого не допускал. Всех чужаков тут же немилосердно прогонял, сшибая одним ударом лапы, и все коты в округе знали нрав и силу Васьки, не рискуя лишний раз испытывать на себе его терпение.

Однажды по водосточной трубе на навес спустился погулять важный соседский кот. Васька в это время отдыхал, разлегшись под кухонным столом и погрузившись в сладкую дрему. Вдруг его точно толкнули – он вскочил и пулей вылетел на навес. Похоже, соседский кот ждал этого, и появление Васьки не было для него неожиданностью. Некоторое время коты ходили друг возле друга, выгнув спины и примеряясь к борьбе, злобно и устрашающе вопя. Ударив несколько раз друг друга передними лапами, будто знакомясь и соблюдая кошачьи нормы приличия, они наконец сцепились и покатились яростным и шумным клубком. Поединок начался. Одно время трудно было сказать, кто победит, силы были примерно равны, и только шерсть веером разлеталась в разные стороны. Однако спустя минуту силы чужака стали ослабевать, сказывалось отсутствие опыта и необходимой практики, и он начал заметно сдавать.

Васька наступал, неумолимо тесня противника к краю навеса и желая сбросить его вниз, на землю. На шум выглянула соседка и, всплеснув руками, запричитала, зовя к себе своего ненаглядного и поливая заодно проклятиями Ваську и нас, его хозяев. Услышав родной голос, соседский кот жалобно мяукнул и ретировался на свой балкон.

Так закончилась еще одна попытка поколебать авторитет Васьки, за которым во дворе прочно закрепилась громкая и непобедимая слава.

Вся жизнь Васьки прошла на этом навесе; открыв для себя это пристанище, он каждый день, как на вахту, забирался на него и сидел часами, спускаясь лишь по необходимости. Что он находил в этом занятии – не знаю, на улицу он выходить боялся, и навес был для него, по-видимому, одним из немногих развлечений, украсивших однообразные и неспешные будни одинокого кота.

По вечерам, готовясь ко сну и лежа в постелях, мы с Володей с нетерпением ждали появления кота в нашей комнате. Васька выныривал из темноты неожиданно, бесшумно ступая мягкими лапами и протяжно мурлыкая, небрежно оглядывался и делал свой выбор. Счастливчик долго тормошил его, гладя и целуя, и в конце концов укладывал спать с собой под одеяло. Этого Васька терпеть не мог, долго не успокаивался, ерзал, передвигаясь под одеялом, наконец вылезал и устраивался в ногах – это было его постоянное и привычное место.

Шли годы, пролетая незаметно и радостно, я закончил школу, поступил в институт, но, возвращаясь домой, по-прежнему встречал меня у двери Васька.

Только не подбегал, как раньше, и не терся у ног, мурлыкая, а стоял поодаль или лежал, устало и отрешенно глядя куда-то в сторону. Он уже не выходил на навес, а сидел на окне в проеме форточки и тихо подрагивал голосом, беспомощно мяукал, завидя издали голубей или воробьев. Ему шел второй десяток – возраст, редкий для котов, и, беззубый и больной, он уже не мог переваривать пищу, его все чаще рвало и тошнило, и он уходил в дальнюю комнату, сторонясь людей и шумного общества. Мама стала готовить ему отдельную еду, протертую жидкую кашицу, и кормила его с ложечки, как маленького. Васька принимал ее ухаживания, пытаясь отблагодарить мурлыканьем, но вместо приятного мелодичного пения у него выходило сиплое и сухое, прерывистое кашлянье. Жизнь уходила, и Васька, кажется, это хорошо понимал.

Через два года, не дотянув немного до двадцати лет, Васька тихо умер во сне, окоченев и свернувшись последним клубком, был похоронен во дворе, возле отцовского нового гаража при въезде со стороны улицы Кирова При строительстве Дома Союзов, вставшего на месте Александровской церкви, все вокруг перерыли, облагораживая окрестности, перекопали трактором, и могила затерялась, так что я и не и знаю, где теперь наш Васька и как мне его искать.

Каждое лето наша семья отправляется на дачу.

Совсем как у Некрасова – “Одержимый садовым недугом…” – помните? Собственно, назвать дачей домик, жилая часть которого сложена из осиновых бревен размером четыре на пять метров, можно лишь с большой натяжкой. Есть, правда, еще небольшая веранда, дощатая и проветриваемая изо всех углов, так что комарам в ней раздолье, где мы готовим пищу, и помещение под крышей, более просторное, но так и не сданное под ключ, худые торцы которого тоскливо зияют пустыми проемами и просят их зашить – защитить от солнца и влаги. Семье среднего достатка, к каковой мы себя причисляем, не прожить знойным летом без нескольких соток земли. Тут тебе и отдых, и работа, и готовый вегетарианский стол. Лучше, расправив мышцы, отдохнуть на родном садовом участке почти бесплатно, чем тратиться на поездку в какие-то там Канары или Анталью. Тем более, что денег на эту поездку все равно нет.

В этом году нам повезло: в третий раз не затопило. Снега за зиму накопилось немного, весеннее половодье не состоялось, и Дема в очередной раз не вышла из берегов. Поэтому с конца апреля мы уже в Зубово, садовом товариществе “Тихие зори”. Первым попробовал участок Персик, кот “зубовской” породы, появившийся на свет в августе, четыре года назад. Серый, дымчатый, он осторожно ступил на землю и, стелясь, на полусогнутых лапах исследовал близлежащие окрестности, принюхиваясь и оглядываясь. Поначалу его как будто что-то беспокоило, он бегал, жалобно мяукая, но мало-помалу привык, осмотрелся и уже не хотел уезжать, когда, собираясь домой, мы звали его с собой. При звуке, точнее, реве старенького “Запорожца” Персик стремглав бросался в кусты, лишь бы подальше от нас. Наконец, когда ночи потеплели, мы оставили его на все лето.

Любимым лакомством кота были мыши. Не всякий кот способен ловить землероек, к примеру, некоторые породистые коты, которых хозяева также на все лето оставляют в саду, живут на голодном пайке как раз по причине неумения или нежелания самим добывать себе пищу. Персик же, встречая нас, съедал все, что мы ему привозили, но не жадно и не сразу.

Потому, что не голоден, наохотился вволю. И тем забавнее случай, который с ним приключился.

Мы сидели на веранде, обедали, когда Ярослав, сын одиннадцати лет, вдруг вскрикнул – смотрите, Персик мышку поймал! Я выглянул в окно и увидел, как Персик, мяукая, видимо, желая доложить, что охота прошла удачно, бежал в дом, оставив лежащую без движения и присмотра крохотную серую мышку. Не прошло и секунды, Персик лапами отмерил два с небольшим метра, как сверху к мышке метнулась взрослая сорока, схватила ее и, стрекоча, взмыла ввысь. Тут же к ней подлетела вторая, силясь отнять ворованную добычу, но первая, ловко увернувшись, помчалась на соседний участок к бане. Не успела счастливица сесть на крышу, передохнуть, как на нее сверху свалилась, спикировала крупная ворона. Короче, начался настоящий переполох. Не выпуская мыши, ошарашенная сорока приняла единственно верное решение – рванула в лес, где и благополучно скрылась. Ничего этого наш Персик не видел и потом еще долго бегал по участку, мяукая и жалуясь в поисках потерянной добычи. Когда же, пережив потрясение, минут через десять он опять отправился на охоту, нырнув в густую траву, сверху за ним уже наблюдала сорока, видимо, та, которой не удалось у подруги отбить добычу и полакомиться. Не знаю, едят ли сороки мышей, но вот такая история разыгралась в нашем саду.

А началось все с того, что на черемуховом дереве, метрах в пятнадцати от домика, две сороки устроили себе гнездо. Весь май, наряду с лягушками, кукушками и соловьями, мы были обречены слушать их ворчливое стрекотанье, начиная с раннего утра и заканчивая поздним вечера. В гнезде было пять или семь яичек и сороки-родители тщательно оберегали его, зорко наблюдая за всеми, кто только приближался к дереву. Котам же попадало больше всех. Одному рыжему бездомному коту они разорвали ухо, а затем и разбили в кровь голову. Действуя парой, сороки нападали попеременно: пока одна отвлекает внимание, вторая клюет, то есть со всего размаху бьет клювом. И неосторожные домашние коты, брошенные своими хозяевами и не знакомые с поведением сорок, частенько становились объектом агрессии с их стороны. Так что наш Персик отделался легко, просто потерей добычи.

Когда же он подходил к черемухе, где в гнезде пищали-трещали птенцы, сороки подлетали, садясь на крышу соседних домов, и во все глаза-бусинки глядели, что предпримет озорник, готовые тут же сорваться с места. Видимо, ради потомства, ради продолжения рода даже сорока на время способна превратиться в беспощадного ястреба. И это Персик, как никто из других котов, понимал. Не зря же он родился здесь, в этих местах, которые для него, как ни говори, родные.

И он хозяин здесь, потому и живет в саду, ни от кого не завися, с мая по самый октябрь.

Кот вскочил, выгнув худую спину и зашипев на невидимого противника. Опять дворовая Лайка приснилась. Два года, как не живет во дворе, а все снится. Огромная пасть со страшными зубами, лапы здоровенные как у тигра, зрачки, налитые кровью, – такого не забудешь! Кот потянулся, прогоняя дрожь с ушей до кончика хвоста, и тут учуял страннознакомый запах. Пахло огнем, тлеющими промасленными тряпками. Когда он появился на свет, мать, старая кошка Рябуха, отнесла его слепым на чердак, а сама пошла на улицу в надежде найти хоть какоенибудь пропитание. Кошка была совершенно без сил, пустые сосцы свисали безжизненным парусом, кормить новорожденного было нечем. Когда же она вернулась, приободренная найденными на мусорке рыбными остатками, на чердаке разгорался пожар.

Местная ребятня играла со спичками, тряпье вспыхнуло, и они, испугавшись, побежали за взрослыми. А в тряпье лежал котенок и тихо, беспомощно пищал, пытаясь выбраться из тлеющей кучи, но еще больше в ней увязая. Материнский инстинкт сработал мгновенно: Рябуха осторожной лапой разбросала тряпье, схватила котенка за шиворот и молчаливой стрелой прошмыгнула в подъезд, едва не сбив с ног дворника.

С тех пор запах огня был коту хорошо знаком.

Опять в домике ночевали бомжи, грелись и, конечно же, забыли потушить костер. Кот спрыгнул с чердака садового заброшенного домика, где он жил уже четвертый месяц, убедиться в своей догадке, и едва на попал на горящие уголья. Дико взвизгнув, он отпрыгнул в сторону – так и есть, пожар. Еще минута, и выбраться можно было бы только через окно.

Недолго раздумывая, кот выскочил из домика через растворенную дверь.

Стояла промозглая октябрьская ночь, на небосводе, затянутым тучами, висел мертвенно-желтый месяц, было темно, сыро и холодно. Хорошо еще, что безветренно, а то совсем было бы невмоготу. Кот поежился. И чего, спрашивается, бомжам не сиделось на месте? Безалаберный народ эти без определенного места жительства. Если уж потерял постоянное жилье, так хоть береги случайное. И где теперь ему ночевать? Не на улице же? Летом можно было устроиться в старом смородиновом кусте, укрывшись среди его листвы и многочисленных побегов, осенью надо искать ночлег потеплее. И посуше. Что ж, поищем другое жилье, может, и повезет.

Кот тронулся в дорогу, брезгливо ступая по прокисшей, дождливой земле. Места были знакомые, садовый кооператив “Ранние зори”, дачники, отпраздновав закрытие сезона, разъехались на зиму по городским квартирам, и сад опустел. Вместе с людьми уехали и собаки, главные враги кота. Хотя, уехали не все, остался пес сторожа Снежок. У-ух, какая злая псина! Хорошо, если на цепи. Когда же Снежка отпускают гулять, ближе, чем на двадцать метров, подходить к нему не рекомендуется – разорвет. Но сейчас он, кажется, спит. Все равно, к калитке не подойду, заметит, вой поднимет на всю округу, сторож проснется, хлопот не оберешься. Пойду-ка я в другую сторону. Ага, вот, кажется, заброшенный дом.

Точно, окно пустое, без стекла, так люди не живут.

Попробую пролезть. Получилось, только шерсти клок выдрал. И как я гвоздь не заметил? Ладно, заживет, зато сухой угол отыскал. Вот здесь и заночую.

А там видно будет.

Ближе к утру кот проснулся от постороннего запаха. Пахло собаками. Откуда они здесь? Неужели бешеные? Кот слышал о бешеных псах, но никогда с ними не встречался. Пришло, видимо, время. Кот подошел бесшумно к окну и тенью отпрянул от него:

возле домика, где он нашел себе жилье, крутилась стая голодных собак. Заметив кота, разномастные облезлые псы тут же принялись его облаивать. Кот понял, что попал в осаду. И что за ночь такая выдалась – не одно, так другое. Поспать не дадут. Да пусть себе лают, мне от их беспокойства не холодно, не жарко. Только вот Снежка разбудят, а это мне совершенно ни к чему. Ну, вот и разбудили, долаялись, бедолаги. Теперь надо давать деру, бежать, пока сторож камнем не запустил. Этот человек настоящий вредитель, не любит он бездомную живность и норовит им всякий раз ущерб учинить. На глаза не попадайся. Эх, пропадай моя головушка! Кот пулей вылетел из окна и раньше, чем собаки увидели его, пропал в кустах шиповника, царапая бока об его болезненно-колючие стебли. А за шиповником двухметровый забор, там кончается сад и начинается дорога.

Забора собакам не преодолеть. Пока они в окружную за ним налягут, он уже будет далеко. Жаль только с садом расставаться, тепло нажитое покидать. Ну, что ж, видимо, на то Божья воля.

Рассвет застал кота в пути. Освещаемый солнцем, он гордо и независимо вышагивал по шоссе, не обращая никакого внимания на проносившиеся мимо с ревом машины. Они едут, и он идет. Дорога общая, всем места хватит. Лапы только устали, а так ничего, идти можно. С котом поравнялась машина, из нее выглянула девочка и закричала, котик, бездомный котик, можно, я его с собой возьму. Он же грязный и блохастый, видишь, какой худой и бока разодраны, возразил девочке отец, сидевший за рулем автомобиля. А я помою его, и он будет чистый, ну, можно, попросила девочка. Только на один день, поставил ей отец условие, не хватало нам еще приблудного кота. А я и не прошусь к вам, можете не беспокоиться, подумал кот, мне и здесь неплохо. Но не стал возражать и царапаться, когда машина остановилась и девочка взяла его себе на руки. Сейчас же брось кота на коврик, закричал отец. И возьми гигиеническую салфетку, почисть руки, а то заразу занесешь.

Так в жизни кота произошло переломное событие.

Девочка выполнила условие, данное отцу, и помыла кота. Водная процедура коту не понравилась, он недовольно мяукал и пробовал вырываться, но его крепко держал в своих руках отец, помогая дочери, и коту ничего не оставалось, как вытерпеть помывку до конца. Зато потом последовало ни с чем не сравнимое удовольствие – кота завернули в пушистое полотенце и даже позволили с ним поиграть. Да, жизнь комнатного кота не сравнить с жизнью садового оборванца.

Еда – полный отпад! Сардельки, сыр, сметана, даже мясо сырое перепадает. Не жизнь, а малина. Гулять, правда, не пускают, но это ничего, как–нибудь он переживет. Так кот думал первую неделю, лежа на диванной подушке, пока в квартире не было взрослых.

Потом вторую, лежа на половом коврике, потому что на диван уже не пускали, так как однажды, играя, порвал ту самую любимую отцом диванную подушку.

Через месяц кот затосковал. Он сидел на подоконнике и смотрел в окно, где на полной свободе порхали воробьи, голуби, бегали бездомные собаки и, конечно же, гуляли важно коты. Пусть не всегда сытые, пусть в холоде и голоде, зато на свободе. И кот жалостливо поглядел на девочку. Хочешь гулять, спросила кота девочка. Кот кивнул головой. Но тогда не смогу взять тебя обратно в дом. Согласен? Кот опять кивнул головой. Ну, иди, сказала девочка и отпустила кота.

Как прекрасно после долгого перерыва опять почувствовать себя свободным, вдохнуть свежий воздух, поохотиться за беспечными городскими птицами, подразнить собак и вообще, делать все, что захочется. Но первый порыв прошел, страсти улеглись, наступил вечер и коту опять захотелось в тепло. Вот ведь напасть! И свободу подавай и едой обеспечивай.

Совершенно неразрешимое противоречие. Надо чтото выбирать одно. И кот выбрал – прошмыгнул в подъезд, нашел знакомую дверь и стал проситься обратно. Девочка открыла дверь и строго сказала коту, ты же выбрал улицу, чего пришел. Кот потерся о ногу хозяйки. Ладно уж, проходи, я отцу не скажу.

Но чтобы это было в последний раз.

Теперь кот сидел на коврике, вполне довольный своим нынешним положением. Что ни говори, свобода – хорошо, а уют и сытость – лучше. Ни тебе собак, ни сторожа, и пожары случаются реже; в общем, повезло ему. Да что там повезло – он сам себе помог, выхватил у судьбы счастливый жребий. Какой он молодец! Надо уметь делать вовремя подходящий выбор, и тогда все будет в ажуре. Потому что он умный кот, молодчина. И так кот себя расхвалил, так разукрасил, что от удовольствия нечаянно испачкал прихожую. Видит Бог, не хотел он этого, но так уж вышло. Как ни старался кот скрыть следы преступления, ничего у него не вышло.

Как на грех, с работы вернулся отец и застал кота, растирающего свои фекалии по новому линолеуму. Не стерпел пожилой человек такого издевательства над своей квартирой, схватил кота за шкирку и выбросил на улицу. Там живи, добавил, там твое место.

Посидел кот понуро возле подъезда, подождал девочку, не дождался и поплелся на чердак, туда, где однажды он появился. Видимо, судьба его такая – жить котом без определенного места жительства.

Я возвращался домой из школы. Стояла ранняя весна, повсюду еще лежал плотными сугробами грязноватый, кое-где чернеющий по краям снег, а мартовское солнце уже работало вовсю, подтапливая его и, превращая в потоки мутной воды, которые, разбегаясь по тротуару, образовывали вместе со снежной крошкой коварное, непроходимое месиво.

Одетый по-зимнему – цигейковая шапка-ушанка на резинках, тяжелое цветное пальто с меховым отворотом и валенки с калошами – я шел, не разбирая пути, и, кажется, уже промочил ноги. Дорога была знакомая, исхожена вдоль и поперек, и я задумался, как вдруг вылетевший на меня грузовик-трехтонка отчаянно завизжал тормозами и, обдав по пояс холодной, мокрой жижей, остановился.

– Тебе что, мальчик, жизнь надоела?! – закричал высунувшийся из кабины водитель. Какие-то женщины выбежали на улицу, подхватили меня под руки и отвели на безопасное место, подальше от мостовой. Они наперебой спрашивали, как я себя чувствую, где я живу и не нужно ли помочь.

Я не знал, что им ответить. Однажды, вот так же задумавшись, я столкнулся с незнакомым мужчиной и едва избежал увечья. Он шел мне навстречу и нес на спине громоздкую стальную раскладушку. Склонившись под тяжестью, он почти не смотрел вперед, и тупой выступ пришелся как раз напротив глаза.

Удар получился основательным – в минуту в глазах моих потемнело, вспыхнули и посыпались крупные искры, и тут же засочилась ручейком кровь. Мужчина, спохватившись, остановился, и, достав из кармана платок, стал поспешно обтирать мне лицо. Убедившись, что глаз цел и что кровь течет из небольшой ранки пониже брови, он облегченно вздохнул:

– Эк тебя угораздило! – и добавил: – Везучий...

Женщины, успокоившись, разошлись, грузовик уехал и я наконец пришел в себя. Отряхнувшись, я побрел домой.

Всю оставшуюся дорогу меня не покидало недоброе предчувствие и на душе было тревожно и неспокойно. Улица, которой я шел, была тихая старинная, вся сплошь состоявшая из деревянных одноэтажных домов с петушками на крышах и узорными наличниками на окнах. Каменных домов было немного, среди них выделялся особняк светло-голубого тона, построенный в смешанном стиле, что-то вроде барокко, где размещался детский туберкулезный санаторий. Обычно я останавливался и подолгу любовался им, сейчас же, ускоряя шаг, почти бежал и чем ближе подходил к дому, тем сильнее колотилось мое сердце. Дома меня приветливо встретила мать с дымящимся обедом на кухне. Я торопливо разделся, сбросил мокрые валенки и пошел мыть руки. Но только я сел за стол и поднес первую ложку ко рту, как со двора в форточку донеслось жалобное собачье тявканье. – Борька вернулся! – успел выкрикнуть я и как был – в тапочках и без пальто – выскочил во двор.

– Вот что, вот что должно было случиться, – закрутилась в мозгу мысль, когда я неуклюже и радостно бежал на угол дома, к тому месту, откуда мне послышался лай.

Прошлым летом, в июле, дворовая собака Астра, коротконогая желтоватая сучка, принесла четверых щенят. Неуклюжие и трогательно-беззащитные, они сразу сделались любимцами детворы – их ласкали, лелеяли, кормили всем двором. Я очень хотел иметь свою собаку и выбрал себе одного кутенка. Он был очень забавным: кончики лап и хвоста его были белые, а сам он был нежно-коричневого цвета. Я ухаживал за ним все лето, соорудил удобную конуру из фанеры и картона и допоздна играл с ним по вечерам, мечтая, что когда-нибудь мама разрешит жить ему в нашей квартире. Я мечтал, понимая, что это невозможно: дома у нас уже жил большой боевой кот Васька бухарской породы, который терпеть не мог собак. Сердце мое сжималось от жалости к беспризорному щенку, которого я назвал Борькой. Теплые дни пролетели быстро, наступила осень, конура больше не спасала от дождя, и я переселил Борьку в подвал третьего подъезда, застелив угол возле паровой трубы старым тряпьем. Каждый вечер я приносил туда мисочку супа и мясных костей, и из темноты мне навстречу с ласковым визгом бросался под ноги изголодавшийся щенок.

Однажды, придя как обычно, я не застал Борьку на месте. Прошла неделя, другая, я искал его повсюду – на улице, во дворе – и все напрасно. Некоторое время спустя поиски мои увенчались успехом – я нашел его. Грязный и промокший, весь в слипшихся комьях, он жалобно скулил и скулил, не переставая, и никак не мог наесться. Я гладил и целовал его, а он мелко дрожал и прижимался ко мне, словно искал от кого-то защиты. Когда первые радости от встречи закончились, я обнаружил, что у него не было задних лап. То есть они, конечно, были, но это нельзя было назвать лапами. Кто-то, большой и сильный, безжалостно и равнодушно отдавил их ему и Борька ползал, передвигаясь на передних лапах и таская повсюду за собой оставшуюся неподвижную часть. Смотреть на это было ужасно. Каких только бед и несчастий не желал я тому человеку, кто, по злому ли умыслу или случайно, сделал щенка инвалидом. Нет и не будет ему прощения!

Теперь мы виделись редко, Борька появлялся неожиданно, съедал все, что ему было приготовлено, и также внезапно исчезал, не желая, видимо, отягощать меня своим убогим и безрадостным существованием. Где он пропадал, прячась от ненастья и надвигавшихся холодов, я уже отчаялся искать его и примирился с таким положением дел, но попрежнему выносил на крыльцо подъезда тарелочку с супом. Наутро она зачастую оказывалась пуста: то ли приходил тайком Борька, то ли бродячие собаки натыкались в потемках на теплый ужин, воздавая хвалу небесам за свалившееся на них счастье. Кто знает...

Никогда не забуду нашу последнюю встречу: я шел в школу ко второй смене, днем, и за мной вдруг увязался Борька. Медленно и мучительно, напрягаясь из собачьих сил и стараясь не отставать, он упрямо полз за мной, и мне поневоле приходилось замедлять шаг. А он все полз и полз, словно чувствовал, что больше не увидит меня, и влажные собачьи глаза тихо смотрели с любовью и благодарностью. Я прикрикнул на него, прогоняя, – впереди лежала улица, по которой беспрерывно, с шумом, проносились машины. Этого препятствия ему было не преодолеть. Подрагивая уставшими лапами, он остановился и замер. Я перебежал улицу и, не оборачиваясь, пошел быстро в школу. Пройдя шагов пятьдесят, я все же не выдержал и обернулся– позади неподвижной точкой чернела грустная собачья фигура.

Больше я его не видел.

– Сережа, Сережа, иди домой, простудишься, – взволнованный мамин голос звал меня, а я все искал и искал своего щенка с белым кончиком на хвосте, своего Борьку, подарившего мне столько счастья и неповторимой детской радости, мне казалось, что он где-то здесь, рядом, просто я его не вижу, и я тру кулаками глаза, просыпаюсь, и подушка почему-то вся мокрая от слез...

И с чего это они сегодня такие важные? Спешат, будто на пожар, ничего не замечают. Вон этот, с кожаной сумкой, перешагнул, даже и не взглянул.

Хорошо еще, что не споткнулся. Бок-то со вчерашнего дня болит. Такой же вот важный споткнулся об меня вечером и со всего размаху в грязь. Бедный!

Встал, разворчался – костюм, видите ли, у него дорогой! – да как пнет меня с досады. А я чем виновата? Попал прямо в незащищенный левый бок. Емуто ничего, лапа в ботинке, а мне каково? Совсем потерял совесть. Нет, чтобы приласкать, погладить, шерсть-то давно не мыта, не чищена, зудит – страсть! Вот ты, девочка, как от тебя вкусно пахнет, дай мне поесть, а? Мимо прошла. Такие вот реже подают. С виду порядочные, а внутри – пусто. Как в конуре, которую бросили. Меня вот тоже бросили.

Прежде я у хозяев жила, в доме напротив, на пятом этаже. Если присмотреться, отсюда видно. Я ведь собака не простая, не чета всяким там дворняжкам.

Меня за двести баксов купили на рынке.

Хотя, если признаться откровенно, то породистая я только наполовину, на пятьдесят процентов.

Поначалу хозяева не замечали этого, радовались как дети своей покупке. Каждый день меня мыли, холили, чем только не баловали. И приучали понемногу. Ходить, например, в одно и то же место. А я этому не обучена и не желаю. Хорошо было отцу, выросшему в неволе, – он все человечьи повадки знает, изучил с трехмесячного возраста и ко всему привык. Ну что тут скажешь – истинный английский терьер! А мама-то с улицы, из соседнего двора.

Я это не так давно по запаху поняла, когда за отбросами в мусорный бак лазила. И как их свели – ума не приложу! Она собака свободная и туалеты меняла каждый день. Надеюсь, вы догадались, о каких туалетах идет речь? Ну и я такая же. И как это не поняли сразу мои хозяева? Как только меня не приучали, чем только не заманивали. И порошок сыпали в тазик, и гадостью какой-то брызгали, только мне все нипочем. Я находила такие места в их квартире, о которых они даже и не догадывались. Позже, когда весь дом окончательно пропах известным запахом, стало ясно, что я неисправима. Полагаю, на меня истратили не меньше тысячи баксов. Глупые, лучше бы на эти деньги другую собаку завели.

Так они, собственно, и сделали. Через полгода, когда кончилось терпение Маши, самого терпеливого и нежного создания. Я на нее не в обиде. Когда выбрасывали меня на улицу, ее куда-то увезли, на дачу, наверно. Чтобы не расстраивалась зря. Она одна меня любила. И многое прощала. Понимала мой дурной нрав. Что делать, если я так воспитана! Бывало, нагажу я в прихожей, она все приберет, вымоет до прихода родителей, потом сядет, возьмет меня на руки, гладит и плачет. Ну, в кого я такая, скажите? Я же не виновата. Ну, не могу я быть аккуратной, как мой отец, не могу! Другие у меня манеры – где приспичит, там и хожу. Машенька, Машенька, свет моей жизни, где ты теперь?

Ну, хватит, расчувствовалась я тут с вами. Солнце заходит, холодком подуло, пора и на ночлег. Эх, если бы мясца кусочек или рыбной косточки, так не хочется в мусорном баке копаться.

Да не слушайте вы ее – вечно она ноет! Нам что ли, коренным дворнягам, слаще живется? Ну да, приспособлены мы лучше к жизни, понятное дело, а все почему? Да потому, что не корчим из себя вельмож и не шляемся по богатым квартирам! На себя надо рассчитывать, только на себя. Урвал кусок, значит, он твой. Опоздал, ну что ж, пеняй на себя, ложись спать на пустой желудок. Ложись и надейся, что завтра повезет больше. Вот так. А как иначе? Все, как у людей! Если есть сила, ловкость, решительность, значит, мир твой. Но и брать его надо сразу, с одной хватки, иначе его возьмет ктонибудь другой. Я, к примеру, пожаловаться на свою жизнь не могу. Все, что мне нужно, у меня есть: кости, рыба, самки, приличный ночлег. И все это я добываю себе сам, своей силой, которая все еще пенится в моих жилах. И хватит рассуждать о какойто там жалости, ее нет и никогда не было. Понаблюдайте за людьми и сами все поймете. Вон старушка убогая сидит на обочине тротуара, думаете, ей кто-нибудь подаст? Ага, жди с небес каши манной. Наберет подол мелочи и в соседнюю забегаловку, винцом побаловаться. А куда ей еще! Кутята разбежались, пенсия крошечная, вот она и сидит себе, на трапезу собирает. Пропустит стаканчикдругой, всплакнет, мысли ласковые завертятся, и жизнь вроде как светлее кажется. Да разве это жизнь! Жизнь – это борьба, охота. Вот, к примеру, выходит на улицу приличная компания. Вечером, когда стемнеет, разумеется. И вроде как погулять.

Вот когда наступает жизнь – настоящая, без прикрас и розовых слюней. Чья сила перевесит, тому и жизнь улыбается. Ну, без приключений, понятное дело, не обходится. Мне намедни вот лапу ободрали до кости. Я тоже в должниках не остался – ухо обидчику оторвал. Теперь он к нам не сунется, за версту одноухого видно.

Так что не слушайте всяких там нытиков, а готовьтесь к бою. Нападение – первая защита. Ну, я пошел, а то свора моя, кажется, разбредаться начала.

В нашем деле без дисциплины никуда. Р-р-р-гав!

Что до меня, то моя жизнь удалась. Определенно удалась. Лежи себе на подушечке, мурлыкай, тьфу! то есть я хотела сказать, тявкай потихонечку в удовольствие. Тепло и сытно. Еда на блюдечке, питье в стаканчике, туалет – просто прелесть! Главное, хозяевам не надоедать, быть смирной и послушной.

Вроде живой игрушки. А что – не такая уж большая плата за уют и ласку. Ну, а если потреплют когда или поиграют лишнего, что ж, на это и есть собачья доля. Главное, изобразить радость, умиление, все хозяевам потеха. Они ж работают, достаток в дом несут. Вон сколько всего накупили: и мебели, и техники разной, ковры, зеркала, всего не перечесть. А живности! Кроме меня, собачки плюшевой, еще и кот ангорский, попугай заморский, ползучих гадов несколько, не хватает только нильского крокодила в ванне. И всем угоди и не перечь. Нет, непроста доля комнатной псины – прыгай через веревочку, крутись колесом, показывай класс заезжим гостям, отрабатывай свой хлеб. Чего уж тут морщиться, раз взялась. А все лучше, чем по помойкам шататься, с дворняжками вшивыми якшаться, чего поди, занесут болезнь – страха не оберешься! Вот и гляжу я на вас, дорогие мои, и думаю: лучше один раз продаться по-хорошему, чем всю жизнь по задворкам маяться и жизнь свою проклинать. А вы как думаете, а?

Необычайные приключения дымчатого кота под Новый год Дымок проснулся и вскочил, шипя и выгибая спину. Почудилось, будто на чердак, громыхая длинной метлой, забрался сердитый дворник Абдулла, гроза бездомных котов и прочей неучтенной живности. А где, как не на чердаке, ютиться бедным беспородным котам! Здесь хотя бы не дует и можно поразмыслить над своим существованием. Вот как, скажите, жить коту без определенных занятий и с непонятной родословной? Вернее, вообще без родословной. Совершенно невозможно. Прозябание и только.

Оглядевшись, Дымок фыркнул, успокоился и улегся на прежнее место, зарывшись в кучу старого, грязного тряпья. Отдохнуть не дадут. Шумят, стучат, запахами всякими привлекают – никакой тебе привилегии! Говорят, в далекой Англии вышел закон об охране диких и бездомных котов. Вот почитать бы нашему дворнику. Может, не так махал бы своей чертовой метлой. А прутья у метлы жесткие, колючие, вся шерсть от нее в клочьях. Нет счастья в жизни, определенно нет. Может, на улицу выйти, поискать чего-нибудь съестного? Там холодно, мороз, зима. Нет, не пойду. Ну, хоть бы мышка тогда какая завалящая пробежала. Ей все одно помирать, а мне польза. М-да… Скучно, господа, лежать без дела, скучно. И все потому, что в животе пусто второй день. Так ведь и гастрит схватить недолго. Вот досада, вот недоразумение-то. Что делать, что делать...

Дымок открыл левый глаз от тоненького малюсенького писка. Снова почудилось? Писк повторился.

Дымок открыл правый глаз. Нет, не почудилось, кто-то в углу натурально пищит. Мышка? А кто еще может быть? Она, мышаня родная, обед на кривых ножках.

Есть Бог на свете, мяу! Дымок напрягся, сжался пружиной и прыгнул в то место, откуда доносился писк.

– Здравствуйте, дымчатое Величество! Как Ваше здоровье?

Дымок остолбенел от изумления.

– Это кто со мной разговаривает?

– Будто Вы не знаете? Это я, мышаня, кто ж еще?

– Разве мыши разговаривают, разве они умеют говорить?

– Нет, не умеют. Но это ведь новогодняя сказка, а в ней возможно все.

– Кажется, вы хотели подкрепиться?

Дымок облизнулся.

– С превеликим удовольствием. Иди ко мне, радость моя, я съем тебя!

– Это неправильный ответ. Я предлагаю Вам сыграть со мной в игру.

– Какую еще игру?

– Я ведь не простая мышка, волшебная, поэтому у меня большие возможности. Я превращаю Вас в человека… – Что? Какие еще превращения! Не нужно мне никаких превращений. Все, ты достала меня. Сейчас я съем тебя!

И Дымок двинулся на мышаню, всем видом своим показывая, что он не шутит.

– Еще минуточку, пожалуйста! Только одну минуточку, и я все Вам объясню!

Дымок остановился и лениво потянулся.

– Ну, ладно. Все равно ты у меня в когтях. Даю тебе одну минуту. Минута пошла.

– Значит, так, – затараторила мышаня, – сейчас я превращаю Вас в человека, и если, став человеком, до наступления Нового года вы трижды произнесете слова – черт знает, что это такое – то Вы, извиняюсь, проиграли. Если же продержитесь, не станете говорить этих слов или произнесете их один или два раза, то выигрываете Вы. И, значит, можете смело съедать меня, если, конечно, к этому времени не насытитесь другой, более изысканной пищей. Принимаете условия игры?

Дымок задумался. С одной стороны, хорошо бы прямо сейчас, не откладывая, съесть эту серенькую маленькую мышку. Кто знает, когда еще попадутся ему на глаза эти кривые ножки? С другой стороны, неплохо бы пожить некоторое время человеком.

Можно отомстить Абдулле за его скверный нрав, можно погонять собак… М-да, заманчивое предложение. Пожалуй, соглашусь.

– Ну, что, надумали? – спросила мышаня.

– Надумал, – гордо ответил Дымок. – Валяй, превращай меня в человека. И готовься к своей кончине.

Не бывало еще такого, чтобы коты чертыхались. Да еще по три раза.

– Про котов не знаю, – улыбнулась мышка, – а вот про людей известно, чертыхаются, как сапожники. Посмотрим, посмотрим… – Чего ты там бормочешь? Превращай скорей, а то передумаю!

– Уже превращаю. Закройте глаза и не открывайте, пока я не скажу. Закрыли? Не открывайте, не открывайте… Все, можете открыть. Время пошло. До Нового года – одиннадцать часов десять минут.

Дымок открыл глаза и – о Боже! – увидел широкую улицу, по улице шел народ, катились запряженные лошадьми коляски, в колясках сидели напомаженные господа, а под колесами, разбрызгивая грязь и громко лая на лошадей, бежали собаки.

Опять они здесь! Разве нельзя как-нибудь обойтись без собак? Дымок брезгливо вздрогнул, но не успел испугаться, как услышал:

– Доброе утро, Дымьян Иванович! Доброго вам здоровьица!

Дымок хотел мяукнуть в ответ, но вышло вполне человеческое:

– И вам здоровьица отменного, не хворать!

Что это я, что со мной? Не заболел случаем?

Дымок потрогал лапой лоб, и вместо покатого, поросшего шерстью лба обнаружил совершенно гладкую поверхность.

– Вы не забыли, сегодня в собрании благотворительный спектакль. Мы вас ждем, приходите. Будет сам городской голова.

И опять Дымок ответил по-человечьи:

– Да, да, я помню. Непременно приду.

И кивнул мордой, то есть, простите, головой.

Пройдя еще с десяток шагов, еще не понимая, кто он, Дымок увидал свое отражение в большой витрине уличного магазина и оторопел: на него сквозь стекло гордо, с почтением смотрел высокий, средних лет мужчина в сюртуке и цилиндре, с тростью в руке, одетой в белую перчатку. Ни дать, ни взять, заграничный джентльмен. Вот так мышаня! Не обманула, сдержала слово, превратила беспородного кота в респектабельного господина. Дымок внимательно оглядел себя.

Хорош. Хоть сейчас под венец. Только вот кошечки подходящей нет. И тут Дымок поймал себя на мысли, что по-прежнему думает о себе, как о коте. В то время как он уже человек, да и какой! Непорядок. Тут же левая рука его сама залезла в карман и вытащила на позолоченной цепочке часы, щелкнула откидной крышкой. Циферблат показывал двенадцать часов пятьдесят пять минут пополудни. Надо торопиться.

Опаздывать было не в правилах статского советника Дымьяна Ивановича Толстопятова, бывшего минуту назад бездомным котом Дымком.

– Сюда, сюда, Дымьян Иванович, к нам, мы заняли вам место!

Зала дворянского собрания была забита до отказа, нарядно одетые люди сидели в высоких креслах, ожидая начала представления. Между рядами ходили люди с подносами и предлагали выпить. Сидящие брали бокалы и клали на поднос какие-то бумажки, после чего разносчики уходили. Подошли и к Толстопятову.

– Чего изволите?

– Что это у вас? – Дымок потянул носом запах.

Пахло неприятно чем-то кислым и сладким.

– Крюшон, цимлянское, наливка на доннике, водочка, если желаете… – А молока у вас нет?

– Чего? – удивился разносчик.

– Я веду здоровый образ жизни, – сказал Дымок.

– Слыхали о таком? И прошу себе молока. Свежего, из-под коровы.

– Не извольте беспокоиться, сей момент доставим.

Принесли молока. Дымок взял с подноса стакан, отпил. Ну, наконец-то. Что может полезней свежего молока! В животе заурчало и по нутру побежало приятное тепло.

– Ну, как? – осведомился разносчик.

Дымок сверкнул на него глазами, кыш отсюда, не мешай, и разносчик, путаясь в ногах, убежал. Потухли люстры, представление началось и все замолчали.

На освещенный помост вышла молодая женщина в длинном черном платье.

– Дамы и господа! Судари и сударыни! Мы начинаем благотворительный спектакль, все средства от которого пойдут на поддержание сиротских приютов в городе. По традиции перед началом спектакля лотерея. Приобретайте билеты, господа, цена лотерейного билета один рубль!

Дымок допил молоко и поставил стакан на пол возле ног. Потом порылся в карманах, нашел какуюто бумажку, встал, столкнув стакан, который с шумом покатился к соседним рядам, и громко сказал:

– Пожалуйста, мне два билета.

К Дымку подошли, вручили билеты, а Дымок отдал им найденную в кармане бумажку. В зале засуетились, заохали.

– Господин жалует обществу кредитный билет достоинством в тысячу рублей. Это неслыханно, господа! Это просто неслыханно!

Дымок поднял руку, встал. Возникший шум стих и окончательно прекратился.

– Можно мне слово?

– Конечно, разумеется.

Дымок откашлялся.

– Я все понимаю, господа. Хотя у вас в первый раз. Прежде никогда не был. И вот что я хочу сказать.

Приют для сиротских детей, это хорошо, это прекрасно, но почему никто из вас не задумался о судьбе брошенных, бездомных котов, которые в великом множестве пребывают в забвении в нашем городе?

Задумывались ли вы когда-нибудь, как они живут, чем существуют, где спят? Я вот сам вчера ни единой косточки, ни мышки не съел, а так хотелось! А дворники? Как они себя беспардонно ведут, гоняют этих самых беспородных котов! А в чем они, скажите, виноваты? В том, что родились на улице, что у них нет родословной? Я требую равноправия котов и людей.

И вместе с приютами для людей строить такие же приюты для бездомных котов. У меня все. Спасибо за внимание.

Что тут началось! В зале случился подлинный переполох. Все повскакали со своих мест, бросились к Дымку, стали его целовать, обнимать, чуть ли не качать, подбрасывать на руках.

– Господа, да это же ведь Толстопятов, я его знаю! Да, да, он мне хорошо известен, я знаю его, господа!

Но среди всеобщего безумья, охватившего зал, нашелся хмурый господин, который поднялся на сцену, встал рядом с молодой женщиной и сказал:

– Строить приюты для бездомных котов в то время, когда вокруг полно голодных и брошенных детей, это возмутительно! Любовь к животным – это хорошо, это правильно, но сначала все же мы должны подумать о детях. Я правильно говорю, господа?

И хватит об этом, мало ли кто может бросать на ветер неизвестно каким путем заработанные деньги только для того, чтобы построить приют для бездомных котов! Ведь это смех и только! Давайте перейдем к самому спектаклю. Пора начинать, господа!

– Нет, позвольте, – Дымок вскочил со своего места, выгибая спину. – Коты – это те же люди, только в другом обличье. И, забывая о братьях своих меньших, мы предаем самих себя! Одумайтесь, господа!

– Это просто невыносимо! Выведите кто-нибудь Толстопятова, он мешает спектаклю!

– Кого вывести, меня? Я субсидировал ваш спектакль, я главный меценат благотворительного общества и меня вывести? Только за то, что я осмелился предложить приют для сиротских котов? Это черт знает, что такое! Тогда я сам уйду! Уйду туда, где оскорбленному есть чувству уголок! Карету мне, карету!

Сам того не понимая, Дымок в первый раз сказал запретные слова.

– Благодетель, не уходите! Куда нам без вас, не уходите, не покидайте! Пощадите!

Толпа голосов заревела, завыла, потопив в общем гуле возражения хмурого господина.

– Хорошо, хорошо, остаюсь, – согласился Дымок.

– Начинайте представление. Разносчик, принесите мне чего-нибудь!

– Чего изволите, господин хороший?

– На ваше усмотрение. Валерьянка у вас есть?

Две чайных ложечки.

– Успокоительное? Понимаем, нервы, волнение и все такое. Сей момент исполним.

Представление началось, зрители приникли к биноклям и окулярам, а Дымок приник к валерьянке. Известное дело, для чего коты пьют валерьянку.

Для того же, для чего люди употребляют водку.

– Принеси еще, болван! Еще! Слышишь, что тебе говорят?

– Вы же просили две ложечки!

– А теперь прошу четыре! Нет, лучше весь пузырек!

– Тогда, может, водочки? – внимательно оглядев Толстопятова, спросил разносчик. Он понимал толк в пьяных господах.

– А, неси! Неси, что хочешь. Только побыстрее, пока старый год не кончился.

Вконец Дымок распоясался, забыл уговор с мышаней, забыл, что только-только стал человеком и что совсем недавно был обыкновенным беспородным котом. Ударило коту в голову человеческое величье.

– Тащи сюда все, что найдешь, все! Плачу по двойному тарифу! Тащи!

И так разошелся наш Дымок, так разбушевался, так возмутил и настроил против себя благовоспитанное общество, что очутился через некоторое время в полицейском участке, начисто забыв, что с ним было, и что он успел натворить.

– Ну-с, господин хороший, как же так? До Нового года четыре с небольшим часа, а вы здесь, в полицейском участке. Нехорошо, ей-Богу, братец, нехорошо. Что делать-то будем?

– Ничего не понимаю? Где я, что со мной? – Дымок дрожащими лапами обхватил больную голову.

– Вы-с, господин Толстопятов, в полицейском участке, как это ни прискорбно будет вам слышать.

– Я – Толстопятов? Да что вы мелете, какой я вам господин? Я – Дымок, бездомный кот. Как вы смеете меня здесь задерживать! Прочь с дороги, прочь! Черт знает, что это такое! Мяу!

И, разбив в отчаянном прыжке оконное стекло, Толстопятов выскочил на улицу, сказав во второй раз запретные слова. Выскочив, отряхнулся, принял надлежащий чинный вид и направился к центральной площади города, где во всем своем великолепии стояла праздничная новогодняя елка. Но дойти не удалось, сгубил кота запах очутившейся по пути гастрономической лавки. Молоко молоком, а от сосисок еще ни один кот не отказывался. Мур-р, как вкусно! И Дымок завернул в гастрономическую лавку, замер от увиденного удовольствия. Колбасы, окорока, сосиски… – Сколько стоят ваши сосиски? Вот эти, короткие и толстые.

– Четырнадцать копеек фунт, если позволите.

– Мне двадцать фунтов. Нет, двадцать пять.

– Сколько? – удивленно вскинул брови приказчик.

В таких количествах у него еще никогда не брали товар.

– Вы не ослышались, двадцать пять фунтов. И побыстрее, старый год заканчивается. У меня дела.

– В таком случае, забирайте все по двенадцать копеек. И храни Вас, Господь!

Нагрузившись сосисками, точно бубликами, увешав ими шею, набив карманы и держа в обеих руках увесистые сумки с приятным мясным содержимым, Дымок направился к площади и уже почти дошел до нее, как вдруг из подворотни прямо на него выбежали две собаки. Выбежали и остановились, не понимая, кто перед ними – человек или кот. По виду вроде человек, а по поведению и запаху кот, настоящий кот. Долго не раздумывая, собаки принялись облаивать Толстопятова. Какая разница, человек он или кот, нечего шляться вечером по незнакомым улицам! Толстопятов же, он же Дымок, припустил по темным улицам, бросая на пути сумки, и срывая с шеи обвязки сосисок, облегчая таким образом свое существо и увеличивая шансы на спасение. Однако ж, это не помогло. Собаки бежали рядом и почти уже кусали за лодыжки. Уворачиваясь от несносных собак и насмерть перепугавшись, Дымок взобрался, взлетел на газовый уличный фонарь и оттуда в страстном гневе произнес:

– Черт знает, что это такое! Куда смотрят хранители порядка? Где они, наши городовые? Совсем житья не стало из-за этих собак!

И произнеся запретные слова в третий раз, Дымок нарушил условия уговора и в тот же миг очутился на чердаке среди старого привычного тряпья. Став опять котом, задумался о своем безрадостном и убогом существовании. Что с ним было? И было ли это вообще? Снова вонь, темнота, холод… как неуютно жить в брошенном всеми мире! Ощутив на шее сосиску, Дымок сдернул ее лапой и стал грызть. Вкуснятина! Почему в человеческом мире так сытно?

Сытно и легко. Век бы так жил. И почему он родился котом? Человеком – это да, это достойная жизнь.

Открылась со скрипом железная дверь, и на чердак завалился Абдулла. По всему было видно, что Новый год он отметил еще до его наступления.

– И-эх, Уфа город мой, я горжусь твоей судьбой!

Деньги есть Уфа гуляем, денег нет Чишма сидим!

Где-то здесь потерялась моя четвертушечка. Поищем. Прочь с дороги, бродяга!

И пнул с досады подвернувшегося под ногу бездомного кота. Знал бы Абдулла, кого он пинает, удержал бы ногу. Но дворник этого не знал, в голове его жили другие мысли – найти НЗ, неприкосновенный запас, найти и опустошить. А, опустошив, пойти домой, распевая веселые песни, обнять жену и встретить наступающий Новый год в радости и согласии.

А Дымок, ковыляя, пошел, улегся в кучу старого грязного тряпья. Вот так всегда. И в праздники, и в будни. Нет счастья в жизни, определенно нет.

Маугли

Васькин навес

Персик и сорока

Кот без определенного места жительства

Борька

Собачьи монологи

Необычайные приключения дымчатого кота под Новый год

Литературно-художественное издание Сергей Леонидович Круль Рассказы о животных Технический редактор: И.В. Пономарев Подписано в печать 10.09.2010. Формат 60Х84/16.

Компьютерный набор. Гарнитура Palatino Linotype.

Усл. печ. л. – 3,8. Уч.-изд. л. – 3,6. Тираж 1000 экз.

450076, г.Уфа, ул. Коммунистическая, 22 а E-mail: salavatv@rambler.ru

Похожие работы:

«Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru Александр Бахвалов Зона испытаний Нежность к ревущему зверю – 2 OCR: DOK Молодая гвардия, No1, 2: Молодая гвардия; Москва; 1973 Александр Бахвалов Зона испытаний Александр Бахвалов: Зона испытаний 2 От жизни человечества, от веков, поколений останется на земле только высокое, доброе и прекрасное, только это. Все алое, подлое и низкое, глупое в конце концов не оставляет следа; его нет, не видно. А что есть? Лучшие страницы лучших книг, предания о...»

«Проблеми на изкуството 1/2011 СТЕНОПИСИТЕ ОТ ЗАХАРИЙ ПОП ХРИСТОВ РАДОЙКОВ В ХРАМА „СВ. ЙОАН ПРЕДТЕчА” В СЕЛО КАРАБУНАР, ПАЗАРДжИшКО Владимир Димитров, Нов български университет Дългогодишните ми проучвания върху стенописното наследство на зографите от фамилията Минови ме отведоха в село Карабунар, Пазарджишко, където след Балканската война (1912) се заселват съпругата на зографа Теофил Минов Серафина и неговият син Георги Минев. Потомци на рода живеят в селото до 80-те години на миналия век1....»

«СОГЛАСОВАНО Заместитель руководителя Рабочей группы _ /Л.М. Гохберг/ _ _ 2011 г. Аналитическая справка о ходе выполнения работы по государственному контракту от 10 июня 2011 г. № 13.521.11.1010 ЗА АВГУСТ 2011 ГОДА Наименование темы: Формирование сети отраслевых центров прогнозирования научно-технологического развития на базе ведущих российских вузов по приоритетному направлению Информационно-телекоммуникационные системы Исполнитель: ГОУ ВПО СПбГУ ИТМО Номер и наименование этапа: Этап 1....»

«Охотин Александр Детская фантастика Серия: Маг Данилка и его друзья Книга 1 Маг Данилка Александр Анисимович Охотин: Маг Данилка. 2008г Оглавление Глава 1. Самый первый день Глава 2. Первый бой Глава 3. Аладдин ибн Али Баба Глава 4. Дядя Федя съел медведя Глава 5. В цирке Глава 6. Бандиты-драконовцы Глава7. Похищение и битва с Вием Глава 8. Васька Демидов Глава 9. Школа Магии Глава 10. Заколдованные холмы Глава 11. Следователь Ментура Глава 12. Бандитам неймтся Глава 13. Дом на холмах Глава 14....»

«Ело Ринпоче КОММЕНТАРИИ К ТЕКСТУ ЛАМА ЧОДПА Улан-Удэ Издательство дацана Ринпоче Багша 2014 Е961 Ело Ринпоче Ело Ринпоче. Комментарии к тексту Лама Чодпа Улан-Удэ, издательство дацана Ринпоче Багша, 2014 – 232 с. Книга является практическим руководством к выполнению ритуала Гуру-йоги. В отличие от других книг по этой практике, изданных в последнее время, дается комментарий, в котором объясняются основные понятия и особенности их понимания в контексте данной практики. Кроме того, в книге описан...»

«ОБ ИААФ МЕЖДУНАРОДНАЯ АССОЦИАЦИЯ ЛЕГКОАТЛЕТИЧЕСКИХ ФЕДЕРАЦИИ КОНСТИТУЦИЯ ВСТУПАЕТ В СИЛУ С 1 НОЯБРЯ 2013 ГОДА 95 НОЯБРЬ 2013 КОНСТИТУЦИЯ ИААФ МЕЖДУНАРОДНАЯ АССОЦИАЦИЯ ЛЕГКОАТЛЕТИЧЕСКИХ ФЕДЕРАЦИИ КОНСТИТУЦИЯ ВСТУПАЕТ В СИЛУ С 1 НОЯБРЯ 2013 ГОДА 17, rue Princesse Florestine - BP 359 MC 98007 MONACO Cedex Tel.: +377 93 10 88 88 Fax +377 93 15 95 15 http://www.iaaf.org 1 КОНСТИТУЦИЯ ИААФ НОЯБРЬ НОЯБРЬ 2013 КОНСТИТУЦИЯ ИААФ СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ КОНСТИТУЦИЯ ИААФ СТАТЬЯ 1 Международная Ассоциация...»

«КАТАЛОГ 2010 ОПТИМАЛЬНЫЙ НАБОР РЕШЕНИЙ ДЛЯ ПРЕЗЕНТАЦИИ И ПЛАНИРОВАНИЯ Компания HOLTZ является самым первым производителем досок планирования и организационного оборудования. Первый патент на магнитные доски для планирования был зарегистрирован в США в 1958 году. HOLTZ - инновационная компания, за время ее работы оформлено более 120 патентов на продукцию ТМ magnetoplan®. С досками magnetoplan® можно делать хороший бизнес! И это утверждение проверено временем: более 50-и лет компания HOLTZ...»

«Выходит с 29 октября 1996 года Велогонщик Дулин Гири с умом (800) № 16 18 апреля 2012 года Cтр. 14 Cтр. 3 Еженедельник ИД Липецкая газета. Выходит по средам. http://sport.lpgzt.ru НЕ ГОТОВЫ В номер! Футбол. Второй дивизион. Центр Сюрприз со знаком минус Первый официальный матч 2012 года липецкий Металлург проводил в гостях против закоренелого аутсайдера зоны Центр Подолья. ипчане перед поездкой в Подольск понесли одну потерю: Л Вчера футболисты Металлурга возобновили выступление на одной из...»

«МАТИЦА СРПСКА ОДЕЉЕЊЕ ЗА КЊИЖЕВНОСТ И ЈЕЗИК ЗБОРНИК МАТИЦЕ СРПСКЕ ЗА СЛАВИСТИКУ Покренут 1970. године До књ. 25. (1983) под називом Зборник за слависtику Главни уредници Од 1. до 43. књиге др Милорад Живанчевић, од 44. до 53. књиге др Миодраг Сибиновић, од 54—55. до 82. књиге др Предраг Пипер Од 83. књиге др Корнелија Ичин Ур ед н и ш т в о Др Николај БОГОМОЛОВ (Москва), др Петар БУЊАК, др Михаил ВАЈСКОПФ (Јерусалим), др Дојчил ВОЈВОДИЋ, др Роналд ВРУН (Лос Анђелес), др Жан-Филип ЖАКАР...»

«Аукционный дом КАБИНЕТЪ 312 Маяковский В. Хорошо! Октябрьская поэма. М.-Л., Государственное издательство, 1927. Формат издания: 21 х 14 см. 104 с. Первое издание. Прижизненное издание. Обложка работы художника Эль Лисицкого. Экземпляр в издательской бумажной обложке, издано на плотной бумаге, незначительные загрязнения, частичные утраты в верхней и нижней части корешка. 30 000 – 37 000 руб. 313 Столыпин А. П.А. Столыпин. 1862 – 1911. Париж, [1927]. Формат издания: 19 х 14,5 см. 102 с., [2], 3...»

«Ваш HTC EVO 3D Руководство пользователя 2 Содержание Содержание Начало работы HTC EVO 3D 8 Задняя крышка 10 SIM-карта 11 Карта памяти 12 Аккумулятор 13 Продление времени работы аккумулятора 15 Включение и выключение питания 16 Жесты пальцами 16 Первоначальная настройка HTC EVO 3D 17 Способы получения контактов в HTC EVO 3D Начальный экран Основные сведения о телефоне Регулировка громкости Спящий режим Значки состояния Уведомления Переключение между недавно открывавшимися приложениями...»

«ЧАСТЬ II МЕРЫ, РЕШЕНИЯ И РЕЗОЛЮЦИИ ПРИЛОЖЕНИЕ A Меры Мера 1 (2007) Особо охраняемые районы Антарктики: пересмотр Планов управления Представители, Напоминая о Статьях 3, 5 и 6 Приложения V к Протоколу по охране окружающей среды к Договору об Антарктике, предусматривающих определение Особо охраняемых районов Антарктики и одобрение Планов управления этими районами; Напоминая о - Рекомендации IV-13 (1966), на основании которой остров Моу (Южные Оркнейские острова) был определен в качестве Особо...»

«FB2:, 21.07.2011, version 1.0 UUID: FBD-252BBA-3546-B44E-E98F-96A9-8C70-5FBC7E PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 Ираклий Вахтангишвили Реальность фантастики №01-02 (65-66) 2009 1. Александр Хуснуллин / XXII ВЕК. КАРАЧИ-ВЕК. РОССИЯ 2. Илья Буяновский / НОВАЯ УТОПИЯ 3. Никита Красников / ТРОЙНОЙ ОБМЕН 4. Екатерина Медведева / КОГДА РАСЦВЕТУТ ЧЕРНЫЕ РОЗЫ 5. Ольга Чибис / ПЫЛЬЦА НА КРЫЛЬЯХ 6. С. Бескаравайный / СПРАВЕДЛИВОСТЬ 7. Наталья Колесова / СЕВЕРНЫЙ ВЕТЕР 8.Мария Парфенова / СКОРЛУПА ДЛЯ...»

«2007 Community Plant Variety Office 2007 ‘ ‘ ‘ ‘ Office communautaire des varIETEs VEGEtales Community Plant Variety Office Annual report [Annex] Служба на Общността за сортовете растения Oficina Comunitaria de Variedades Vegetales Odrudovy r Spolec ad enstv EF-Sortsmyndigheden Gemeinschaftliches Sortenamt henduse Sordiamet °› Community Plant Variety Office Office communautaire des varits vgtales • Приложение Годишен доклад Ufficio comunitario delle variet vegetali Kopienas Augu k u birojs sirn...»

«Мартин Бут. Жизнь мага. Алистер Кроули Мартин Бут Жизнь мага. Алистер Кроули Книга Мартина Бута, известного американского публициста, — первая объективная, основанная на фактах и архивных документах биография Алистера Кроули, скандально известного писателя, мага и общественного деятеля. Кроули оставил после себя такое количество мифов и ложных слухов, созданных прессой и им самим, что только спокойный, трезвый взгляд биографа может распознать настоящего Кроули за Великим Зверем 666, наркоманом,...»

«Департамент образования города Москвы Северо-Восточное окружное управление образования Государственное бюджетное образовательное учреждение города Москвы кадетская школа № 1778 Московский Шереметьевский кадетский корпус Москва, 129346 ул. Коминтерна, д. 52 E-mail: kadet1778@yadex.ru тел. / факс 8-499-184-23-36 УТВЕРЖДАЮ И.О.Директора: Е.М. Дементьева Рабочая программа по Географии 6 А, 6 Б класс, 2 часа в неделю, всего 70 часов Учитель: Панфилов Н.А. 2013/2014 учебный год Пояснительная записка...»

«КНИГА ОСНОВ Глава 1 1. Дух. Безмолвие Духа. 2. В безмолвии Духа сошлись две точки, 3. Кои, сойдясь плотнее, устремились в неудержимом потоке к Вершинам Гармонии. 4. Чрез вечность к ним прибился еще один путник, возжелавший кружиться в стремительном танце рожденной Гармонии. И снова вечность. 5. Теперь же великое гармоничное Целое, обретшее Тело сверкающей сферы, продолжает без устали поглощать вечность, все более осознавая Свое удивительное Рождение, 6. Где особенность таинственная проявилась...»

«Павел Глоба ЛУННАЯ АСТРОЛОГИЯ Мир Урании Москва, 2006 П.П.Глоба Лунная астрология — М.: Мир Урании, — 2006. — 320 с. Редактор А.Л.Непомнящий Издание второе, исправленное и дополненное. Павел Павлович Глоба — самый известный российский астролог, автор многих книг по авестийской астрологии. В данной работе представлена информация по одной из самых малоизвестных тем астрологической науки лунной астрологии. Отрывочные публикации по данной тематике ранее появлялись в разных изданиях, но лишь эта...»

«205 СОВЕТСКИЕ ТРАДИЦИИ Сергей Соколовский. Бремя традиции: прошлое в настоящем российской антропологии Сергей Соколовский Бремя традиции: прошлое в настоящем российской антропологии Современное понимание традиции, а я буду говорить лишь о его понимании в антропологии и, отчасти и только по необходимости, — в науковедении1, оказалось довольно расплывчатым. Произошло это, по всей видимости, от частого употребления термина во множестве разных контекстов. Слово стало настолько привычным и стертым,...»

«СОДЕРЖАНИЕ ТВОРЧЕСТВО МОЛОДЫХ – ПО ВОЗРАСТУ......................................... 56 Мария Новикова. Стихи........................................................ 56 Марина Брюзгина. Стихи........................................................ 58 Надежда Антошина. Такие простые слова. Рассказ............................»




 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.