WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:     | 1 ||

«Листья, опавшие в социальные сети 2008—2014 ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ Гениальный Василий Васильевич Розанов придумал складывать в короба опавшие листья своих мыслей. Рискуя ...»

-- [ Страница 2 ] --

Вчера в «Букинисте» я наткнулся на серию книг по античной истории и классической литературе. Кто-то сдал целую партию, и теперь они лежат — пока все вместе, как осиротевшие дети, которых должны вскоре разобрать по разным домам. Некоторые из них стоят слишком дёшево, если учесть их реальную ценность; для иных, наоборот, цены явно завышены. То, что хотелось бы взять, стоит чересчур дорого (егуновская история русских переводов Гомера была оценена букинистом в полторы тысячи рублей, тогда как в Интернете я её спокойно заказал за 280 целковых; те, что стоят совсем мало, у меня уже есть). Я открыл одну из книжек — увидел на форзаце подпись владельца: В. Вальченко, 1965 г.

Виталий Васильевич учил нас на первом курсе латинскому языку. Теперь у нас бакалавры-историки лишены возможности приобщиться к mor-ris-tur-mur-minintur, а ведь латынь была важнейшим компонентом классического гуманитарного образования в советское время! Несколько лет назад В.В. вышел из дома — и исчез. Прошло ещё несколько лет, и книги, которые он собирал, перечитывал, перелистывал, разгибал до треска корешка, снабжал закладками, совал куда-то и забывал, куда именно, — все эти книги выстроились в стройные ряды и отправились к букинисту, как бы отдавая последний долг памяти своему несостоявшаяся похоронная церемония в память о том, кто своей жизнью служил Слову.

Электронная книга — прекрасное изобретение человечества! Отправляешься в дорогу — возьми с собой всю библиотеку всемирной литературы, читай в своё удовольствие под шум колёс или шасси. Но из одного ридера никогда не получится похоронной процессии — файл за файлом будут дремать шедевры в равнодушном ожидании следующего владельца.

Букинистический магазин — это большое кладбище не только для книг, которые имеют свою судьбу, но и для тех чувств их владельцев. Радость от неожиданной покупки в пору всеобщего дефицита, трепет перед долгожданным подарком, восторг от своевременного посещения букиниста. В мире, где людям мнится, что всё можно купить, эти чувства умирают так же, как бумажные книги.

Умирают так же, как люди, от которых остаётся лишь роспись, погребённая на желтеющем форзаце.

понедельник. Ехали с Борисом на высокой скорости по проспекту Мира. Когда машина проскочила памятник Петру и слегка сбросила скорость в знак уважения к Шиллеру, краем глаза я увидел Маргариту с Мариной, не спеша двигавшихся по тротуару в направлении зоопарка. Настоящие джентльмены никогда не упустят возможность подвезти красивых девушек домой; мы притормозили прямо под профилем Николая Васильевича Гоголя, подмигивающего автомобилистам с фасада драматического театра. Автомобиль принялся энергично подмигивать аварийными огнями классику русской литературы.





М & М всё не было. Энергия аварийных огней постепенно уступала энтропии, поэтому мы решились на манёвр в духе Шерлока Холмса в исполнении Роберта обернулись по улице Грекова (в девичестве Глюка) и зашли на второй круг.

Девушки были обнаружены на бывшей остановке — между развёрнутой театральной афишей и пышным деревом нашим изумлённым взорам предстал Двенадцать томов Льва Толстого, книжки для младшего школьного возраста, серия «Морской роман»... Неудивительно, что рядом с Маргаритой и Мариной мы застукали ещё двух интеллектуалок, задержавшихся воскресным вечером неподалёку от областной библиотеки. Объявление, прибитое гвоздями к левой стенке шкафа, разъясняло принципы взаимодействия с содержимым стеллажа.

Приглянувшуюся книгу в мягком переплёте можно взять за 30 рублей, в твёрдом — за 50. Деньги следовало бросать тут же в почтовый ящик старого образца. «Мы Множество купюр в ящике свидетельствовало в пользу заслуженно высокой репутации Калининграда как самого европейского города самой читающей в мире страны.

За два следующих дня мы навестили книжный магазин нон-стоп несколько раз: ассортимент обновлялся, деньги изымались, владельцы хранили своё расположены относительно далеко — выручают искры богов. Сегодня пошёл переживала за то, что книжкам холодно. Что поделать, habent sua fata libelli.

Таких книжных магазинов нам ещё не приходилось встречать в Старом Свете. Есть что-то символичное в том, что он открылся напротив памятника замечательному немецкому поэту. Люди, которые спешат по проспекту Мира, сталкиваются с библиотекой всемирной литературы в синем шкафу. Что делать — им приходится радоваться! Радуются и встрече с необыкновенным, и тому, как много честных людей отметилось в почтовом ящике. Ода к радости на центральной улице европейского города, говорящего по-русски. Наш ответ и Чемберлену, и турецкому султану.

Шиллер хорош, но Чехов — лучше.

Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твоё существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости; твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение ста лет, поддерживая (сквозь слезы) в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее и воспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания.

5. Штудии Вчера посетил семинар по политической философии у одного профессора.

Пригласил — дескать, Вы там всё равно ничего не поймёте, но это даже будет интересно.

Назначено было на четыре, работы — на пару часов. В 16.15 начали.

Собрались семь человек, работающих над магистерскими диссертациями по разным темам, сели за большим прямоугольным столом. Профессор говорит: ну, кто у нас подготовил презентацию по тексту, который мы определили темой сегодняшнего дня? (Семинары эти, как я понял, идут уже давно.) Все молчат, один товарищ из Венесуэлы даже уткнулся в книгу: что-там подчёркивал карандашом очень важное. «Что? — спрашивает профессор, — никто не сделал?»





— Все продолжают молчать. (А для занятия надо было прочитать «Ницше, генеалогия, история» Мишеля Фуко — каких два десятка страниц.) Тут один магистрант, который так кстати пишет диссертацию по Фуко, говорит: «Давайте я вот на следующий раз подготовлю презентацию». Профессор соглашается и добавляет грозно: «Кто хочет ходить на мои занятия, должен делать презентации!

В презентации следует выделить основную мысль текста и поставить несколько вопросов для общего обсуждения. Не очень много, однако, вопросов...»

Тут все стали что-то писать, я тоже записал инструкции на всякий случай. Профессор дал небольшое введение в философию Фуко. Семинар шёл на английском, а он всё время приводил названия работ Фуко на французском, и группа магистрантов с энтузиазмом помогала переводить. Такое коллективное творческое дело шло минут двадцать пять. Вот и экватор не за горами! Профессор рассказал об основных этапах творческого пути великого француза («У Фуко было три лица»), а потом говорит: «Ну, кому что показалось трудным в этом тексте?»

Трудностей было хоть отбавляй. Особенно старались один магистрант с немецким именем и две девушки — местная и из Турции. Третий мир (Индонезия, Филиппины, Китай) отмалчивался, орнаментируя конспекты. Начали обсуждение — до текста к концу пары так и не добрались. Товарищ с немецким именем всё повторял: «Не понимаю я вашего Фуко! Он всех критикует, но где критерии, по которым мы могли бы определить весомость его оснований? На чём сам Фуко стоит твёрдо — где мне это взять?» Профессор терпеливо разъяснял, что товарищ совсем не случайно носит немецкое имя: он повторяет критику Фуко со стороны Хабермаса. Тут третий мир совсем заскучал.

Товарищ не успокаивается: почему в тексте история сравнивается с медициной? Ничего общего! Медицина имеет ясные цели — обеспечить выздоровление человека, а история? Где критерии? Куда Фуко девал критерии?

Неубедительно! Я, говорит, считаю, что Фуко намудрил: он везде в отношениях людей видит отношения власти, это объективирование людей. Тут все задумались, что такое объективирование, и дискуссия ненадолго остановилась.

Включились девушки. Одна пишет диссертацию про «гражданство и гендер».

Сказала, что хотела бы высказаться, но очень надо уходить — срочные дела.

Профессор ей ещё задавал какие-то вопросы, но она пообещала на всё ответить на следующей неделе и скрылась за дверью. Нас стало заметно меньше.

Профессор говорит, чтобы разрядить обстановку: «Да я и сам тут читал этот текст вчера и не мог понять: где Фуко пересказывает и цитирует Ницше, а где несёт отсебятину... Да, сложный текст попался...» И Север, и Юг послушно закивали головами — сложный текст... Профессор смотрит на часы: уже скоро шесть (минут десять оставалось). «Что ж, хорошо поработали, давайте в следующий раз поработаем ещё лучше!» — все выдыхают с облегчением и начинают собираться.

… Бедный, бедный Мишель Фуко! Двадцать пять лет прошло с его кончины, а этот мир так ничего и не понял. Я говорю профессору в кулуарах: насколько я понимаю Фуко, от него и нельзя было ждать чётких критериев для определения целостной позиции, разграничения себя и Ницше в тексте, шаблонных сравнений.

Всё это — исторически обусловленные нормы, которые мы предъявляем к текстам, они принадлежат классическому периоду. А Фуко хотел вырваться за его пределы. Он хотел показать, что требования ясности, целостности, авторства, железной необходимости — не вечные спутники человека, а лишь черта определённого времени. И иллюзия овладения знанием (иллюзия полученных ответов, твёрдой уверенности в авторстве, непротиворечивости построений) всего лишь средство для одних людей обеспечивать господство над другими. Фуко пытался взорвать эту конструкцию, и нет ничего более противного ему, чем препарирование его текстов подобным образом в университетской аудитории.

Профессор засмеялся: «Как же ещё его можно изучать?» Но, кажется, в душе он был со мной согласен.

Студентка читает доклад: «...на берегах Понта Евксинского...» Я её спрашиваю удивлённо: «А что это такое?» — В ответ вскинутые брови: «Я вот искала-искала, нигде не могла найти, даже в Интернете!». Доклад студентки продолжается как ни в чём не бывало: «... так греки называли Чёрное море... Ой!»

Вечер в хорватском ресторане принёс массу новой интересной информации об... именах. Начали перемывать косточки с Хесуса — нашего испанского коллеги.

Он утверждает, что в Испании носить Хесус (Иисус) — обычное дело. «А что, в России не так?» — удивился Хесус. Пришлось объяснить, что не так. Англичанка Джулия закивала головой — у нас, дескать, тоже есть только один Джизус.

Итальянки поддержали. Задумались о том, какие имена ещё могут (и не могут) быть. Сошлись на том, что запрещённым в Европе после Второй мировой войны стало имя Адольф. Испанцы и тут оказались толерантны: Адольфо у них — пруд пруди. Итальянка Камилла заявила, что в Италии не дают детям имени «Бенито», но её соотечественница Кьяра тут же заметила, что у неё на примете несколько Бенит, а в одной семье даже есть два малыша — Адольфо и Бенито.

Правда, в Каталонии, как рассказал испанец Адам, наблюдается аналогичная традиция: в XVII веке там была жестокая война против короля Фелипе, и с тех пор каталонцы не называют детей этим именем — по сей день. Эта грустная история навела нас на следующую тему — откуда у человека много имён. Отчества, присоединился в этом деле к Евросоюзу. Но вот у британцев теперь принято давать два имени — с фамилией получается тройня. Джулию, в частности, зовут официально «Джулия Джеральдина». Отсюда внимание перекочевало к испанцам — у них и тут тоже много всякой всячины. Испанец Адам растолковал, что всё предельно просто: к основному имени добавляются фамилия от отца и — третьим делом — фамилия от матери. Хесус согласился. Испанские женщины не меняют фамилию, когда выходят замуж. Всем собравшимся это пришлось по вкусу. В следующем поколении имя бабушки по женской линии, конечно, утрачивается, ребёнок наследует фамилию отца и вторым делом фамилию матери. Но всё равно к женщинам уважения больше, чем в Британии, где, как поведала Джулия, её бабушка в последнюю мировую войну ещё получала военную почту с указанием адресата — «Миссис Роберт Такой-то». Но тут пришла пора расплачиваться и ономастическая дискуссия подошла к тому тривиальному финалу, который присущ всем ресторанным разговорам.

названием «Ниппурский бедняк»: «Он его так избил, что не осталось никакого места». Задумался: можно ли с нами что-то сделать, чтобы не осталось никакого места, т.е. не живого, а вообще никакого? Мы здорово наследили и в атмосфере, и в семиосфере. Вопрос Хайдеггера «Почему вообще есть сущее, а не, наоборот, ничто?» получает в контексте истории ниппурского бедняка своеобразное решение: любое никакое (даже какое-никакое никакое) место представляет собой чей-тот след. Если мы, придя в мир, уже застаём нечто (к примеру, историю Приглядимся к тому, что нам кажется ничем: не был ли тут кто-то не очень давно избит?..

Может ли история быть объективной? Так называлась международная научная конференция, организованная истфаком МГУ в конце 2011 года.

разнообразные субъективные и объективные преграды, среди последних — «нескончаемый ряд фактов.., охват которых недоступен человеческому разуму».

Говоря о книге Рут Бенедикт «Хризантема и меч», докладчик отметил, что, несмотря на заказной характер этой работы, «вышло издание о японцах того времени, написанное, пользуясь словами Умберто Эко, “без гнева и пристрастия”»

(Новая и Новейшая история. 2012. №3. С. 7).

В век постмодернизма возможно всё: нет оснований сомневаться в том, что Умберто Эко периодически произносит эти слова, позволяя тем самым кому-то следующему «пользоваться» ими, но ведь общеизвестно и то, что впервые формулу sine ira et studio применил Публий Корнелий Тацит в своих «Анналах». С тех пор её, конечно, переписывали не раз, а «Независимая газета» воспроизводит их чуть не каждый день в качестве своего девиза. Что же имел в виду профессор?

комментировал ли Умберто Эко в подобных выражениях конкретную книгу г-жи Бенедикт. Действительно, Эко пишет о хризантеме и мече в «Сказках тысячи и одной ночи, рассказанных в Багдаде» (март 2003 г.), где он называет это произведение «одной из самых удивительных книг о Японии». В русском переводе отсутствует даже намёк на слова о гневе и пристрастии (хотя Саддам Хусейн там пристрастия). Итальянский оригинал, однако, эти слова содержит: «Pu darsi che non le abbia indovinate tutte, non so, ma certo ha contribuito a far comprendere sine ira et studio come pensavano e si comportavano i giapponesi di allora». Русский перевод соответствующего места гласит: «Можно предположить, что она смогла «угадать» не все, конечно — нет, но ее исследование действительно помогло понять, как думали и вели себя японцы того времени». Наш переводчик, как конструкцию из текста.

Умберто Эко, несомненно, знает о том, что эти слова принадлежат Тациту.

Намёк на это содержится в конце «Сказок...» признанного постмодерниста:

«Римляне воевали с германскими племенами, но для того, чтобы понять суть их столкновений потребовалась помощь Тацита». Он и в других местах применяет эту расхожую формулу: «My review of the historical reasons for the debate on iconism has perhaps already suggested some of the reasons why it can now be resumed sine ira et studio» (Eco U. Kant and the Platypus, р. 357). Поскольку Эко никогда не ссылается прямо на Тацита (полагая, вероятно, что авторство последнего общеизвестно), в некотором роде и со скидкой на смерть автора можно считать эти «слова» принадлежащими итальянскому постмодернисту.

Воистину, охват фактов, составляющих нескончаемый ряд, недоступен человеческого знания. Ряд «главных проблем» пополнился теперь и ещё одним немаловажным вопросом: выступавший на конференции докладчик не знал, что акцентировал внимание публики на том, что предпочитает некачественным переводам чтение Умберто Эко в оригинале?.. В век постмодернизма возможно всё. Отцвели уж давно хризантемы в саду, отгремели бои на мечах римлян и германцев, но для того, чтобы во всём дойти до самой сути, по-прежнему требуется помощь Публия Корнелия Тацита.

Регистрируя на сайте РГНФ свои публикации в личном деле, исследователь должен каждый раз указывать язык, на котором напечатана его, её или их статья.

Русский спрятан где-то в глубине алфавитного списка — первым делом идёт абазинский, последним — японский. Они как бы обозначают собой весь диапазон языков, на которых может быть написана статья российского исследователя. В этом можно усмотреть и политический смысл — учёные со свойственным этой категории населения демократизмом пишут статьи на языках всех народов — от абхазов, чьи права на собственную территорию мы признаём, до японцев, кому мы отказываем в правах на наши земли.

Если внимательнее прочитать список языков, можно увидеть всю широту возможностей для научного творчества. Консерваторы могут пользоваться для выражения своих мыслей английским, немецким или французским языком, конъюнктурщики сочиняют на языках, за которыми будущее, — на китайском зарегистрировать статью на эсперанто или волапюке. Разумеется, ничего удивительного в том, что существуют научные статьи на языках га, фон, яо и яп.

Однако границы языкового разнообразия шире, чем можно ожидать: вы вольны писать статьи на ацтекском, древнеегипетском, самаритянском арамейском, санскрите, церковнославянском... К услугам тех, чей лексический запас невелик, торговцами. Кто-то ведь пишет научные статьи на чинуке! Мне трудно понять блажь исследователя, который публикуется на старопровансальском, но это, бесстрастно предполагает обе возможности.

Увы, совершенство не имеет пределов. Почему-то нельзя зарегистрировать статью тем, кто имеет обыкновение излагать свои мысли на хеттском. Обделены вниманием те, кто пишет на субарейском. Есть сербский, но нет хорватского; с той же неполиткорректностью включён ассирийский, но не предусмотрен вавилонский, хотя это, в общем, два диалекта аккадского языка (публикации на последнем тоже можно регистрировать). Если исследователь опубликовался в ваковском журнале, скажем, на прусском, ему не удастся указать это в библиографии. Хотя чем прусский хуже чинука — на языке древних жителей калининградской земли точно печатаются некоторые энтузиасты!

Однако выход всегда есть. При желании можно выбрать опцию «Разных семей языки» (то есть статья может быть написана на нескольких языках — скажем, начали на китайском, чтоб привлечь побольше читателей, потом между отношении которых их авторы ничтоже сумняшеся могут выбрать опцию «Неидентифицированный язык». Всё же те, кто творят на хеттском или вавилонском, в любом случае смогут найти достойное место своим публикациям.

6. Ars longa Странный, очень странный музей Колумба в Кёльне. В нём всё необычно.

Музей построен в руинах бывшей кирхи прямо в центре города, в пяти минутах от знаменитого собора. Кирха была почти целиком разрушена годы войны в ходе авианалёта (уцелела только статуя Богоматери), и в 2003 году началось строительство музея религиозного искусства. Несмотря на то что в музее представлены все эпохи, это в конечном счёте музей современного искусства. Сам статус музея — он действует под патронатом архиепископа Кёльнского — предполагает некоторый клерикализм, и неожиданное сочетание вечного и современного побуждает задуматься о том, что это такое — современное искусство.

Здание музея на первый взгляд не вызывает удивления — прямоугольный параллелепипед и есть прямоугольный параллелепипед. Но уже первый этаж вскрывает андеграунд: фундаменты старинной (раннесредневековой) христианской церкви, по которым проложена изломанная деревянная дорога. И среди этих фундаментов ходить непривычно: в стенах проделано множество нагромождения камней, в бесформенности которых проглядывается некогда чёткая форма; под сводами звучат странные звуки. Без гида, конечно, не разберёшь, что там за звуки — какие-то уличные сигналы? перестрелка? шумы урбанизированного пространства, обнимающего со всех сторон заброшенный храм? Выясняется, что это записаны на плёнку разговоры голубей, которые поколениями тут проживали долгие годы под крышами развалин. О, теперь всё понятно — голубиное воркование становится более внятным. Но что там? О чём толкуют птицы, лишённые глупой привычки заботиться о завтрашнем дне?..

В музее полно разных инсталляций и композиций, которые мы по привычке отождествляем с contemporary art. Они все — картины, скульптуры, технические конструкции — могут быть прочитаны в религиозных терминах. Тут достанет объектов на любой вкус. Гобелен XIV века изображающий Деву Марию и единорога в райском саду. Под стеклом — средневековые манускрипты, все как на подбор роскошные часословы. Графика известных и неизвестных авторов. В одном зале — страшноватые артефакты: подвешенная к потолку скамья, к которой снизу прикреплён скелет и свисающая до уровня глаз посетителей (искусственными, надо полагать; ведь это музей искусства!). Кёльнский архиепископ — персона очень либеральных взглядов, раз допускает в музейный зал такие вызывающие экспонаты.

А вот соседний с тем залом, где пытают посетителей: висят соединённые проволокой фигуры человечков и громадный шар из папье-маше. Зашёл в зал, поглазел, вышел, вернулся через пять минут — что-то не так... Фигуры поменяли своё положение. Тут же подвернулся служитель (не то охранник, не то смотритель) и объяснил, что на композицию нужно... дуть изо всех сил. Тогда фигуры будут двигаться. Мы с каким-то толстым немецким туристом приняли это за чистую монету и начали дуть. Голова заболела, фигурки остались на своих местах. «А чего сами не дуете?"»— поинтересовался я у служителя. «Слишком много курю, — грустно ответил он, — не хватает сил».

Между залами на стену проецируется фильм о Руанде. Два проектора параллельно дают две картинки. Иногда камера движется в одном направлении на обеих картинках, иногда они как будто идут навстречу друг другу. Иногда сходятся на одном объекте в разных ракурсах, а иногда разбегаются по разным объектам. Без слов. Из колонок доносятся только звуки работы — руандийцы трудятся в поле и на разборе развалин. Да ещё пронзительная музыка Баха из «Страстей по Матфею».

Ещё один зал — немыслимая конструкция из трубок и технических приспособлений. Посетитель садится на стул, дёргает за верёвочку — и по этим трубкам начинают бегать металлические шарики. Набирают скорость, проскакивают со свистом опасные участки, с грохотом падают и собираются все на финише в накопителе, откуда поднимаются вверх — к тому месту, с чего всё началось. Для детей — урок физики, для взрослых — повод задуматься над диалектикой случайного и закономерного в нашей жизни...

Музей архиепископа обречён быть архинеобычным. В некоторых залах нет электричества, под высокими потолками окна пускают потоки естественного света в помещение. В некоторых — окна от потолка до пола. А за окнами — суета сует кёльнского центра: машины, люди, рекламные щиты… Подойдёшь к такому гигантскому окну и понимаешь: это тоже экспонат. Мир за стеной бывшей церкви, а ныне музея архиепископа Кёльнского — не менее диковинное произведение искусства, чем композиция из папье-маше и распятый под лавкой скелет. В каком ещё музее мог бы разместиться мир как экспонат? Пока Бог не открыл Свой частный музей на нашей земле, смертным остаётся довольствоваться коллекцией Его смиренного служителя в католическом немецком городе. Но приглядимся к коллекции: в этом замечательном музее среди движущихся фигурок из папье-маше можно заметить и другие двуногие и беспёрые экспонаты.

Эти экспонаты перемещаются из зала в зал, дёргают за верёвочки, дуют на бумажные шары. О, на последнем этаже гениальный замысел архитектора и архиепископа становится внятным. Современное искусство — это не то, на что мы приходим поглазеть в музей. Современное искусство — это мы сами, наша жизнь, наши дуновения, наше сострадание жертвам геноцида в Руанде, наше отвращение к пыточным камерам. Просто мы не всегда понимаем это. Может быть, слишком много курим — не всегда хватает сил.

После полудня субботы оказался снова в Брюсселе и по дороге в Музей изящных искусств наткнулся на очередной карнавал. Под знаком этих празднеств проходит весь февраль, наверное, чтобы не было так тоскливо из-за малосимпатичной погоды. Впрочем, это даже не карнавал был, а шествие воздушных шаров и разных оркестров между шарами. Я, конечно, вообразил себе нечто вроде подарка Пятачка ослику-имениннику, но выяснилось, что размах развлечений тут — почти космический. Шары двигались по широкой улице, и их размеры были поистине колоссальны. Детей и взрослых приводили в восторг огромные рыбы и их коллеги по происхождению видов (разумеется, за спиной любой марионетки прячется взрослый дядя, так и эти шары на нитках держали по полдюжины добрых молодцев и красных девиц). Оркестры были выряжены в костюмы старого времени, а всё шествие напоминало коллективное творческое дело, выражаясь языком коммунарской педагогики. В едином порыве колонны двигались и совсем маленькие музыканты, и настоящие Мафусаилы в париках эпохи барокко.

Естественно, шествие собрало неимоверное количество зрителей — как местных жителей, так и туристов. Поэтому я, не будучи любителем публичных развлечений, ретировался в сторону музея, анонсировавшего уникальную экспозицию «От Ван Дейка до Беллотто. Великолепие савойского двора». Выставка собрала шедевры, принадлежавшие во время оно савойским герцогам — надо признаться, большим любителям прекрасного.

На входе нам продали билеты, пытались записать для музейной статистики, из какой страны посетители. Не вышло: не нашли Россию. Я порекомендовал поискать на букву «С» (Советский Союз), но девушка меня, кажется, не очень хорошо поняла. Очень респектабельного вида и бальзаковского, так сказать, возраста гардеробщица приняла пакет и куртку, за что пришлось заплатить один евро. Но что там значит один евро, когда ты пришёл в знаменитый Королевский музей des Beaux Arts — изящных искусств!

Выставка очень даже приличная, хотя великолепия многовато. Конечно, большинство картин мне, например, совсем не известно, не только по причине моего невежества, но также вследствие того, что они хранятся в малодоступных музеях того государства, которое бессмертный доктор в старом советском фильме обозначил точно и ёмко: «Сапог сапогом».

Экспозиция лишний раз подтвердила избитую истину: никакого прогресса нет, дела принимают всё более печальный оборот. Старые мастера — значительно сильнее более поздних (умолкаю, чтобы не перейти на тему современного искусства). Тут, кстати, среди сокровищ савойских герцогов нашлись не только картины, но ковры и книги. Книги — особенно хороши. Пятнадцатый век, а какие прекрасные издания (в смысле рукописи). Вот уж действительно сделано на века. Книги были под стеклом, чтобы особо ретивые библиофилы не могли их почитать. В общем, грамотное решение. Кому очень надо, пусть сходит в Королевский кабинет рукописей тут неподалёку. Одна книжка произвела на меня особое впечатление — постарался некто Жан де Куси. Рисовал в цвете, выписывал буковки, в общем, старался. Старания пришлись на бурную эпоху между 1475 и библиотека». Когда и чья рука равнодушно пропечатала бесценную книгу, которой больше, чем полтысячи лет? Сказать трудно, но ясно, что штамп этот — достижение научно-технического прогресса.

Картин было много — преимущественно из Турина. Ван Дейк, Рубенс, разные ученики Караваджо... Конечно, были ослепительные портреты средневековых феодалов, трогательные детские портреты, пейзажи, батальные и бытовые городские сцены... Но меня потрясла совершенно другая картина. Над ней поработали два соавтора — Рубенс и художник поскромнее, несмотря на громкую фамилию, — Ян Брейгель Старший. Она называется «Суетность человеческой жизни» (или как-то в этом роде, написано было «Vanit de la vie humaine» и «Vanity of the human life» — как это лучше передать? тщетность? преходящесть?). О, уж это поистине великая картина.

немного комнату Карлсона на крыше одного дома, затерянного в шведской столице. В беспорядке по комнате на полу и на столиках разбросаны разные вещи, и самое удивительное было в том, что все эти предметы — из нашего времени (кроме, пожалуй, сотового телефона и ноутбука), а ведь Брейгель Старший расстался с этим суетным миром довольно давно — в 1625 году его вместе с семьёй унесла тяжёлая болезнь. Там были драгоценности, оружие, доспехи, маски, наручные часы, кубки, яства, скульптуры, несколько колод игральных карт... Персонажи первого плана тоже были те ещё: кроме дамы в классической позе, хорошо известной по другому полотну Рубенса, замечены два родственникам по ходу эволюции развлекались с масками, а вот ангелоподобные младенцы были заняты более серьёзными делами. Один держал в руках изображение Христа с подписью «EGO SUM LUX MUNDI, VIA, VERITAS ET VITA», а второй попросту выдувал мыльные пузыри. Соавторам эти пузыри особенно хорошо удались — они практически в центре картины.

Там ещё некоторые сюжеты изображены по бокам (справа группа товарищей пирует за столом, не подозревая, что ничто не ново под солнцем). Но самое удивительное в картине, созвучное сегодняшнему дню, было на втором плане. В развёртывалось... праздничное шествие. Конечно, карнавал — двое на ходулях, некоторые в масках, один шёл на руках, другой, выгнувшись, семенил руками и ногами одновременно. Там же, кажется, толпятся зрители — и дети, и кавалерия, и почтенные матроны...

От картины веет какой-то тоской. Как будто всё они, Рубенс и злосчастный этот Ян Брейгель Старший, знали наперёд. И про обезьян, и про шумные народные гулянья, и про небрежные библиотечные штампы, и про то, каким большим мыльным пузырём обернулась цивилизация, которая так достойно начинала свою историю... Мы ведь куда лучше, чем в семнадцатом веке, научились служить Богу и маммоне. От взгляда гения не скроешься никуда — ни в пространстве, ни во времени. Всюду пир во время чумы на фоне разбросанных колод карт. Тройка, семёрка, туз... Наша жизнь по-прежнему состоит из доспехов, которые нужны, чтобы охранять побрякушки, которые нужны, чтобы покупать доспехи. Суета сует, одним словом или двумя словами.

Неужели мы мним, будто великий Рубенс рисовал для нас? Для таких скучающих туристов, которым в один день и Божий дар, и яичница, и летучесть воздушных шаров, и великолепие савойского двора? Все равны перед объективом ненавистной фотокамеры?

Но не всё потеряно. Гардеробщица завидела меня издали и протянула вещи ещё до того, как поиски номерка увенчались успехом. «Как вы так хорошо запомнили мои вещи?» — удивился я. — «Это профессиональное, — ответила она, — я должна хорошо помнить лица (des visages)». — «Но лица у людей, — возразил я, — а тут — багаж». — «У вещей тоже есть лица», — ответила мудрая гардеробщица Королевского музея изящных искусств в Брюсселе. И я понял, что есть ещё в мире люди, благодаря которым суеты и энтропии становится меньше.

Именно для них рисовал прекрасный фламандский художник Питер Пауль Рубенс.

Миндаугасу Карбаускису в Российском академическом молодёжном театре удалось поставить «Будденброков». Задача оказалась по плечу: нужно было показать путь героев от юности к старости (а некоторым представителям почтенного немецкого семейства бюргеров пришлось прямо во время спектакля уйти в мир иной — этим заведовала виртуозно игравшая свою роль служанка; она приносила большое зеркало, загораживала им уходящего персонажа и покидала сцену вместе с ним — или с его тенью, как казалось замиравшим зрителям).

Старели тоже не без изящества: мужчины, кажется, не только лысели и обзаводились офицерскими усами, а женщины — не только сохраняли наряды, стремительно устаревая вместе с фасоном своей одежды. Фигура менялась, голос становился слабее, часы жизни отчаянно били стрелками задержавших дыхание зрителей. И история стара как мир. Несколько поколений бюргеров проживают свою бессмысленную жизнь — и не то, чтобы культ чистогана омрачал их повседневность; просто деловой хватки всё меньше, почерк для записей в семейной тетради всё мельче, темы для разговоров всё скучнее. Семью ещё держал отцовский дом, но после смерти матери он стал слишком похож на вишнёвый сад; распродали, разбросали, разбежались — кто в сумасшедший дом, кто за зеркало служанки. Будденброки — брокеры, которым так и не удалось стать буддами. Русский романист со вкусом описал бы депрессию, немецкий автор просто перевернул страницу семейной тетради, оставив зрителей один на один с их генеалогией. Литовский режиссёр — это поистине золотая середина.

Уикенд удался. В пятницу посетили чудесный спектакль в театре им.

Моссовета — «Свадьба Кречинского» в постановке Павла Хомского по пьесе Сухово-Кобылина. Невинная комедия из старых времён — в эпицентре брачный аферист и шулер, в некотором роде жулик и вор.

Кречинский в спектакле спрашивает: «Так чего же? Вы, может быть, слышали, что мои дела расстроены?» Муромский — потенциальный тесть и, помоему, погодка, — отвечает: «Признаюсь вам, был такой разговор». Кречинский картинно обводит рукой зал и обращается к публике: «А кто же из нас, сейчас живучи в Москве, не расстроен? Мы все расстроены!» — В зале грохнули аплодисменты. Замечу, что слова «сейчас» в тексте пьесы нет — зал поймал месседж, расстройство сублимировалось, стало полегче.

В субботу заглянул на митинг. На Болотной народу было действительно много. При всей суровости требований в целом царило приподнятое настроение.

Один товарищ сообщал по телефону родственникам: «Тут как будто Новый год!

Все улыбаются, если кто поскользнётся — его тут же с разных сторон бросаются поднимать...» — Полицейские действительно были предельно корректны:

показывали дорогу заблудившимся, поддерживали спотыкающихся.

В воскресенье эволюция пришла к закономерному финалу: от комического (Сухово-Кобылин) через драматическое (митинг) путь — в сторону трагического.

Прекрасная выставка Николая Николаевича Ге в Третьяковской галерее. От трогательных итальянских пейзажей через «Вестники Воскресения» и «Тайную вечерю» художник движется к допрашивающему сына Петру и украинским портретам простых людей — Ге сблизился с Толстым и обратился к лицам обычных избирателей. Финальный период жизни Ге посвящён евангельским сюжетам: совести Иуды, вопросу об Истине, распятию. От мрачных полотен (в кульминационной сцене Евангелия. Путь от долгого мрака к желанному свету непрост — он проходит не только через мирные пейзажи, но и через жестокие допросы, через несправедливые судилища. Иногда долгожданный свет — это грустная примета заката. Может быть, всё, что остаётся на нашу долю в такую пору, — успеть подхватить поскользнувшегося. Как будто Новый год.

В наше время, конечно, как ни ставь спектакли, всё выходит про наше время. «Враг народа» Генрика Ибсена в постановке Льва Додина в Театре Европы и вправду великолепен, как это и обещали знающие люди. Сам режиссёр вышел во время оваций и поздравил исполнителя главной роли, удостоенного за неё звания лауреата Международной премии имени Станиславского. Верю.

Меня иногда забавляет сверка оригинала пьесы со сценарием. Пьеса написана в 1882 году, в 1900 её поставил Станиславский, он же — сам себе актёр — сыграл главную роль. Воды с тех пор утекло много, но некоторые речи звучат злободневно до дрожи. Вот, к примеру, в оригинале доктор Стокман говорит:

«Это-то и есть то великое открытие, которое я сделал вчера. (Возвышая голос.) Опаснейшие среди нас враги истины и свободы — это сплочённое большинство.

Да, проклятое сплочённое либеральное большинство! Оно! Так и знайте!» Намёк понятен, особенно в сегодняшнем Петербурге. Правда, в современном сценарии в этой реплике исчезло слово «либеральное». Этот намёк тоже понятен.

В другом месте курортный доктор снова возвращается к теме агрессивнопослушного большинства: «Главная беда в том, что все люди в этой стране — рабы партий. Да, впрочем... пожалуй, на этот счет и на свободном Западе не лучше. И там свирепствует сплочённое большинство, и либеральное общественное мнение, и вся эта чертовщина». Тут постановщик не решился убрать слово «либеральное», но и не счёл возможным оставить аутентичный текст. Прозвучало со сцены примерно следующее (цитирую по памяти): «...сплочённое либеральное общественное мнение, сплочённое консервативное общественное мнение, сплочённое национально-патриотическое общественное мнение...» Это, конечно, трюк, рассчитанный на нашего зрителя, хотя подобное перечисление немного затуманивает политический ландшафт. Против какого же большинства направлен пафос? Не может же быть в одном обществе три большинства сразу. Арифметика не разрешает. Тут постановщик, вероятно, сделал вид, что лирическому герою противно любое большинство, каковое может появиться в обществе. Однако большинство большинству рознь: зритель, быть может, встретил бы бурными аплодисментами, переходящими в овации, более точную политическую позицию курортного доктора.

Вообще, у Ибсена было немало неприятных для либералов реплик в пьесе: «Но всего нелепее — это матёрые либералы, которые разгуливают здесь толпами и вбивают в голову себе и другим, что они люди свободомыслящие»; «Я хочу только вбить в башку этим псам, что либералы — коварнейшие враги свободных людей, что партийные программы душат все новые, молодые, жизнеспособные истины, что всякие там "соображения" выворачивают наизнанку нравственность и справедливость, так что наконец прямо страшно становится жить на свете!»

Разумеется, всего этого со сцены Театра Европы не прозвучало, иначе был бы перебор нежелательных коннотаций.

определённостью и без всяких ухищрений самоцензуры: «Большинство никогда не бывает право. Никогда, — говорю я! Это одна из тех общепринятых лживых условностей, против которых обязан восставать каждый свободный и мыслящий человек. Из каких людей составляется большинство в стране? Из умных или глупых? Я думаю, все согласятся, что глупые люди составляют страшное, подавляющее большинство на всём земном шаре. Но разве это правильно, черт возьми, чтобы глупые управляли умными? Никогда в жизни!»

Большинство зрителей в зале долго аплодировало и не отпускало актёров. С 1901 года, когда Станиславский наслаждался триумфом спектакля, прошло аплодисменты. Великое открытие того, «что все наши духовные жизненные источники отравлены, что вся наша гражданская общественная жизнь зиждется на заражённой ложью почве», похоже, опровергнуть пока не удалось. Но иногда слово правды зеленеющим ростком пробивается сквозь каменистую почву нашей гражданской общественной жизни, и простые аплодисменты в театральном зале звучат как колокол, звонящий по всем нам.

7. Чувства к мудрости Мы редко сразу понимаем подлинный смысл происходящего с нами. Люди, которые — как нам кажется — поступают дурно в отношении нас, могут благодарны сегодня, вполне могут заслужить в будущем наше презрение за то, что лишали нас самостоятельности в выборе решений. Наши враги часто могут помочь нам стать совершеннее. Мудрость состоит не в том, чтобы здесь и сейчас определить, кто что значит для нас, а в том, чтобы уметь принимать эту нашу осуществлять переоценку ценностей и оставаться благодарными всем, кто вольно или невольно, добром или злом помог нам стать самими собой.

Когда двое вступают в полемику, вообще в разговор, они как будто помещают друг друга в одну плоскость, плоскость согласия по поводу того, что — как минимум — следует разговаривать (имеет смысл разговаривать). Они могут спорить сколько угодно о том, как обстоят дела в Японии, или о том, может ли воспитатель влиять на человека (либо всё в нас обусловлено генетически) и т.п.

Однако спор — даже на повышенных тонах, с оскорблениями собеседников и их ближайших родичей — ведётся из позиции обоюдного признания именно такого — вербального — способа общения. Это и роднит спорщиков независимо от высказываемых ими суждений. Разговаривая с варваром, эллин навязывает ему представление о том, что признак цивилизованности — разговорчивость. И далее эллин оценивает людей по способности разговаривать, хотя с варварской точки зрения дела могут обстоять совершенно противоположным образом.

Единственный способ показать, что тебе чужда сама система ценностей оппонента, состоит в том, чтобы уклоняться от разговора. Пленник выслушивает длинный спич Великого инквизитора и вместо ответа лишь молча целует его перед выходом на свет. Это не проявление неуважения или тем паче нелюбви к другому.

Это переход на другой язык, на другой уровень обсуждения вопросов, где слова, в общем-то, излишни. Впрочем, словами этого не выразить.

застекленелое лицо водителя: кто это тебя позвал? Не по тебе ли наконец прозвонил этот колокол?.. Но не признак ли это чрезмерной неуверенности в себе?

Нет ли здесь тоски по дефицитному в дни триумфа виртуальности общению?

Ностальгии по признанию, которым все писаные торбы так были избалованы в детстве? Человеческое, слишком человеческое в этой судороге внимания к тому, кто окликнул — тщетно надеемся! — нас. Высокое искусство состоит в том, чтобы приучить себя не оборачиваться соляным столбом. Высочайшее — в том, чтобы на самом деле не слышать взывающего к тебе из глубин. Впрочем, рано или поздно всё завершается гомеостазом. В этом смысле совершенство всегда одерживает верх.

Как возможны априорные синтетические суждения? Чем ворон похож на письменный стол? Быть или не быть? Тварь ли я дрожащая или право имею?

Снилось ли Чжуанцзы, что он — бабочка, или бабочке снится, что она — Чжуанцзы?.. В этом мире вопросов больше, чем ответов. Но как много людей живёт в пространстве вне этих вопросов. Возможно ли было бы задавать вопросы, если бы не было такой среды, в которой их не задают? Не перемещаемся ли мы в зону «без вопросов», если даём ответы? Человек есть не только существо двуногое и беспёрое, но также существо вопрошающее. Отвечая, мы становимся человеками чуть в меньшей степени. Можно сказать, что в конечном счёте наша смерть есть окончательный ответ на всё многообразие вопросов, поставленных нашей жизнью. Или так: смерть ставит вопрос, ответ на который мы должны угадать своей жизнью. Словом, вопрос и ответ здесь, на краю бытия, — одно и то же. Только остаётся невыясненным: как возможны априорные синтетические суждения?

Восход всегда обещает закат. Ослеплённые лучами возвышающегося над нами светила, мы могли бы вообразить, будто тьмы больше нет и не будет. Но ослепление всегда вынуждает зажмуриться и отдаться во власть тьмы: и каким бы ясным ни было небо, как бы ласково ни обнимали нас солнечные лучи, мы понимаем: восход всегда предвещает закат. Но что нам, жмурящимся в разгар светового дня, нужно сделать, чтобы в сумерках распознать зарю следующего дня?..

Если бы Ницше знал заранее, что его персональная биография завершится безумием, писал бы он так, как писал? Или — знал, и именно поэтому так писал?

Обычно — в разговорах, в текстах, в поступках — мы ориентированы на предсказуемый и счастливый финал нашей жизни. На тот момент, когда мы, вооружённые мудрой улыбкой, сможем спокойно вздохнуть, обернуться и проститься с прошедшим. Но если только предположить, что закат может принести совсем другое состояние нашего рассудка, то не придём ли мы автоматически к мысли о том, что человек есть нечто, что должно превозмочь?..

Скупой рыцарь — всегда в конечном счёте рыцарь бедный, в то время как способность сострадать невозможно ни украсть, ни обесценить. Нужно уметь сочувствовать тем обделённым людям, которые всю жизнь растратили на обретение власти, богатств, благополучия. И когда-нибудь на их устах появится счастливая улыбка мудрого человека, для которого голод — прекрасный шанс уразуметь всю ограниченность сытости. Не говоря уже об известной пользе для здоровья.

Бывали ведь иные времена. Одна из самых пронзительных сцен в античной литературе — встреча Ахилла и Приама, пришедшего за телом убитого сына. Что они чувствовали, глядя друг другу в глаза? Какие слова в действительности вырвались у них в тот момент? Что они доверили бы своим блогам, будь у них такая возможность? Несчастный — священен, говорит Сенека. В наше жуткое, в наше дикое время не осталось места для священного, хотя несчастий не убавилось.

Толику сочувствия к тем безоружным, кого застрелили посреди улицы. Один грамм христианского милосердия в адрес убитых. Одну секунду для биения сокрушённого сердца. Одно нажатие клавиши «Delete» для очередного потока площадной брани.

Но нет — старца великого тень не чую смущённой душой. Давно уже наступило новое время. Тактичность — как и великодушие — ныне не в моде.

Карфагена вспоминал гомеровские строки и плакал о печальном будущем торжествующего в тот момент Рима. Теперь ясно: несколько слёз Сципиона предназначалось и для нас.

совершенного человека. О, я тоже очень далёк от совершенства. Но и у меня есть одна драгоценность. Это, конечно, дар, потому что совсем не требует труда и, помоему, она не вполне — как всё, что мы получаем даром! — заслужена мною. Это искреннее чувство радости за других — за их рост, за их неповторимость, за их счастье. За то, что они после мучительных поисков находят себя. Даже в самые трудные времена меня не лишить этой радости. Сейчас моя радость может воплотиться в тихую улыбку или громкий смех, в готовность прийти или в смирение уйти. Настанет и другое время, когда меня не будет, но моя радость останется в безмятежности шуршащей листвы в самом спокойном месте мира. За всё это я и возношу сегодня свою благодарность.

Бодлер заметил, что китайцы узнают время по глазам кошек. Но что в этом случае узнают кошки, всматривающиеся в наши узкие глаза? Они как минимум читают в них нашу растерянность по поводу того, который час пробил. Как максимум — они убеждаются в жестокой истине: лишённые чувства времени существа не могут претендовать на роль венца эволюции. Может быть, именно потому кошки знают и своё время, и своё место.

Эмпирически: темнота, которая за спиной, страшнее той темноты, в которую ты идёшь. Думаю, поэтому древние запрещали оглядываться: тьма позади нас опаснее, нельзя позволять себе поддаться её силе. К этому же и аргумент Сократа против страха смерти: тьма прожитой жизни страшнее тьмы неведомого грядущего.

То, что, кажется, только приближается к нам, в действительности уже в нас, уже с нами. То, что, как нам представляется, ушло от нас безвозвратно, — всё ещё остаётся в нас. Мы полны образов прошлого и будущего. Мы питаемся воспоминаниями и ожиданиями. Мы таким бесхитростным способом придаём реальности реальность.

Чего в нас действительно нет, так это только нас самих.

Есть что-то символичное в том, что один тиран, окрасивший в багровые тона ХХ век, не окончил курс обучения в духовной семинарии, а другой даже не смог поступить в художественную академию. И дело не только в том, что столетие стало триумфом марширующего невежества; дело также состоит в том, что победитель в любом случае оказался грамотнее.

Вдохновлённое морским ветром утро пробирается через раскрытые окна, через птичий гвалт, через таяние сновидений. Вроде бы всегда так. Но так ли?

Или это мы пробираемся в утро — через раскрытые окна, через птичий гвалт, через новые сны. Грёзы освежающей реальности оборачиваются освежающими реальность грёзами — грёзами, которые растворяются в новой грёзе о продолжении грёз, об отсутствии всяких грёз, об отсутствии как таковом... Утро!

И всё, и ничего.

Лучше ничего не сказать, чем ничего не сказать.

В самой мечте уже содержится что-то от её исполнения; как всё, что происходит, уже присутствует хоть в малой степени в том, что предшествовало.

Мудрость, которой недостаёт человеку, состоит в одном: радоваться уже тому, что у него есть пусть даже несбыточные мечты.

Две темы у Целана. Одна тема — пития, другая — (не)бытия. Мы пьём — дожди, вино и кровь, чёрную млечность рассвета. Где есть что пить — нет места смерти, где смерть — там некому и нечего пить. По-русски ещё точнее: пить — не есть. К примеру:

Почему человек, которого переполняет злоба, не замечает того, как это неэстетично? Конечно, у зла бывают цветы, иногда из сора растут бесстыдные стихи и слова, слова, слова. Принять цикуту — это был один из самых красивых жестов; но неужели можно выдыхать яд, не ощущая некоторого дискомфорта?

Сострадание такому человеку тоже нередко принимает самые неэстетичные формы. Помочь ему, не погрешив против эстетики, можно, пожалуй, одним только способом: жить иначе. Но как научиться этому?..

8. Varia О границах познания и способности суждения Как-то увидели с Николаем в магазине книжку о драконах. Предмет разбирается в разных фантастических тварях. Это Петя С., который, несмотря на свой юный возраст (6 лет, приближается к 7), съел собаку в проблемах динозавров и не был замечен в интеллектуальной деградации, которую обычно с успехом обеспечивает наша система образования.

Разговор был следующий:

динозаврам. Ты ведь ведущий специалист?

П (уверенно): Не существовали, не существуют и не будут существовать.

Я (мечтательно): Ну, вдруг ещё найдут какого-нибудь в будущем...

Я: А вдруг были? Просто человек их не застал! Как динозавры...

П: Тогда хотя бы косточки остались, крылышки, черепа... И в книгах бы Петя С. пригласил меня на день рождения. Спрашиваю с намёком:

— Петя, а что тебе будут дарить? Чего ты хочешь?

— Ну, — отвечает Петя, — люди будут дарить нужные вещи, как они думают.

А если подарят ненужные, то я убираю детали и получаются нужные...

интересует функционирование языка», Борис Андреевич Успенский пишет о подписях испанских монархов между прочим: «...см. письма Филиппа II в архиве (Успенский Б.А. Ego loquens. Язык и коммуникационное пространство. М.: РГГУ, 2012. С. 64).

Вчера наткнулся на самую короткую статью среди тех, что когда-либо видел в научной литературе. Она опубликована в сборнике «Вопросы классической филологии» (вып. XV. T [Пещера нимф] : сборник статей в честь Азы Алибековны Тахо-Годи. М.: Никея, 2010) на стр. 316—318. Автор — известный латинист О.Д. Никитинский. Статья называется лаконично — "К интерпретации Petron. 62".

Вот её текст. Там два абзаца.

«В 61—62 главах Сатирикона друг Тримальхиона Никерот рассказывает историю об оборотне. Увидев, как его спутник превратился в волка, Никерот достает меч и всю дорогу до дома своей подруги разит призраков вокруг себя:

gladium tamen strinxi et †matauitataut umbras cecidi, donec ad uillam amicae meae peruenirem (Petron. 62, 9) (издание Конрада Мюллера, Teubner 1995).

matauitatau как заклинания. Похожее заклинание мы находим у Катона, agr.

160: motas uaeta (так начинается состоящее из непонятных слов заклинание последовательность согласных: m-t-v-t. Кроме того, в обоих местах речь идет о магической силе железа, приводимого в движение во время произнесения заклинания; ср. ferrum insuper iactato agr. 160, у Петрония подобную роль выполняет меч (gladium... strinxi et... umbras cecidi)».

Всё, статья кончилась.

Там ещё есть, правда, пять сносок со списками литературы, краткими примечаниями по поводу существующих интерпретаций и даже характерным воспоминанием, которое звучит так:

Когда я показал более раннюю версию этой статьи базельскому филологу Иозефу Дельцу (Josef Delz, 1922—2005), он не высказался ни за, ни против. Это было бы при его занятости и естественно, если бы не то обстоятельство, что он всегда с большим (и мною незаслуженным) вниманием читал и редактировал всё то многое, что я тогда ему в моей филологической невинности посылал. (Позже я к моему стыду узнал, что Эдуард Френкель считал Дельца непревзойденным мастером по чтению корректур — см. письма Э. Френкеля к И. Дельцу в Мюнхене, Bayerische Staatsbibliothek, ANA 681.) Несмотря на то что он всегда был благорасположен и в своих суждениях всегда прям (он говорил: ich nehme mir kein Blatt vor den Mund), я не решился спросить его его, что он думает о моей интерпретации. Возможно, он думал: «Есть вещи, которых лучше не касаться. Это место из Петрония — как платоновский миф об Атлантиде: о нём многие пишут...»

Этой статьёй нельзя не восхищаться. Два абзаца по теме, без воды, без лишних разглагольствований, строго по делу. Железная логика. И трогательное воспоминание о том, что, возможно, думал по этому вопросу швейцарский филолог, которого сам Эдуард Френкель считал непревзойдённым мастером по чтению корректур. Мы узнали ненароком, что у статьи была более ранняя версия (возможно, там насчитывалось больше двух абзацев; впрочем, могло быть и меньше; наверняка отсутствовал рассказ об Иозефе Дельце). И — подкупающая интеллектуальная честность автора: предполагаемую мысль базельского редактора можно было развернуть ещё на несколько страниц (скажем, можно было пересказать от лица Дельца вкратце платоновский миф об Атлантиде и историю вопроса); не помешали бы конкретные цитаты из писем Френкеля о мастерстве его корреспондента. Читателя не удивила бы в конце концов инструкция о том, как в закоулках старого города Мюнхена найти эту библиотеку без риска столкнуться с призраком. Или со всем свойственным латинистам педантизмом автор мог перечислить, в каких библиотеках, скажем, бесполезно искать письма Френкеля к Дельцу. Да мало ли что можно было написать ещё!

Но нет. Новое обоснование традиционной интерпретации matauitatau как заклинания: нечто похожее есть у Катона. Всё.

Жаль одного: с уходом в мир призраков Иозефа Дельца автору приходится уступающими выдающемуся базельцу и в мастерстве чтения корректур, и в верности благоразумному принципу помалкивать по поводу вопросов, о которых пишут многие.

Читать киндл положительно невозможно! На днях открыл между делом «Коварство и любовь» Шиллера. Коварства у тех добропорядочных людей, которые оцифровывали текст, несомненно, оказалось куда больше, чем любви. Можно стерпеть, что некоторые кавычки открываются и не закрываются, а между буквами с завидным постоянством появляются нижние подчёркивания. Можно притвориться, что не замечаешь того, как Леди схватывает камердинера «8а руку»

— в конце концов ей по сюжету скоро уезжать из города восвояси, могла и не разобрать, за что хватать камердинера. Но кое-что стерпеть я не смог. Апофеозом издевательства над читателем стала шестая сцена второго акта.

Кульминационная, в некотором роде, сцена.

Президент, чей сын Фердинанд решил связать себя узами брака с мещанкой Луизой Миллер, входит в комнату и застаёт всю честную компанию: сына, его возлюбленную, её родителей, словом, всех тех, кого драматург определяет традиционной формулой: «Те же и президент со своими слугами». Посреди общего ужаса президент адресует вопрос потенциальному тестю своего сына. Вопрос драматург снабжает следующей ремаркой: «Не давая ежу договорить, обращается к Миллеру».

Какому ещё ежу? О чём пытался заговорить ёж с президентом? Не слишком ли много на себя взяло это милое млекопитающее? Я впал в ужас подобно учителю музыки Миллеру при виде потенциального свёкра его дочери. Пролистал несколько страниц назад — официально никакой ёж в комнату не заходил. Народ там не терял времени даром: Фердинанд в задумчивости прогуливался, папаша Миллер дико хохотал, Луиза падала в кресло. Конечно, нельзя было исключить вероятность того, что ёж мог с присущим монотипному отряду ежеобразных коварством проскользнуть на сцену, потому что вся эта гоп-компания была сосредоточена исключительно на своих переживаниях. Однако Шиллеру следовало честно предупредить об этом действующих лиц. Неудивительно, что с такими прихватами драматурга под занавес добрая половина участников пятой сцены второго акта отравилась лимонадом.

Намучившись, я пришёл к определённому выводу. Даже если в оригинале было попросту слово «ему», эта досадная опечатка только подтверждает мысль о том, что читать приличную литературу в киндле очень трудно. То и дело хочется сказать ежу несколько _ласковых слов_. С другой стороны — о чём вообще эта трагедия? Не хотел ли Фридрих Шиллер сказать, что от президента нужно ждать скорее коварства, чем любви? Впрочем, это ясно и ежу.

«...Примерно в 200 году н.э. Афиней из Навкратиса, автор огромной картотеки в форме литературного «симпосия» под названием «Пир мудрецов»

(ХIV, 690а), приводит по поводу слова, означающего «пустыня», краткий фрагмент из «Крития» (115b), где Платон использует это слово в вопросительном предложении. Это примечание филолога, не более того»

(Видаль-Наке П. Атлантида. Краткая история платоновского мифа / пер. с Прочитав это, я сразу схватил греческо-русский словарь Вейсмана. Меня заключается подлинный смысл слова «пустыня»? Увы! Греческое на самом деле означает «ужин», а метадорпия — это десерт, то, что следует за приличным ужином. По всей видимости, переводчик перепутал французские слова. В оригинале, вероятно, было dessert (десерт), а ему показалось, что dsert (пустыня).

В результате получился историко-лингвистический курьёз. Это примечание читателя, не более того.

совершенства. То дочь Льва Толстого вспоминает о дружбе художника и её знаменитого отца — подпись под записью гласит: Т.А. Сухотина-Толстая (дважды!); то в словах опечатки, то лишние запятые, то — наоборот — запятых недостаёт... На первом месте в рейтинге ляпов национального музея уверенно расположилась подпись к эскизу 1868 года «Христос перед Анной». Сюжет редкий, но понятный: Анна был — вопреки первому впечатлению — мужчиной, тестем Каиафы. К нему привели связанного Иисуса (см. Ин., 18:12—24), в ходе допроса один из воинов занёс руку, чтобы ударить Его. Этот сюжет угадывается на Государственной Третьяковской галереи перевели (правда, склонная всех всегда название эскиза «Христос перед Анной» на английский язык. И как же? Christ and St. Anna. Христос и Святая Анна. Искусствовед, готовивший перевод ухитрился, надо полагать, увидеть на картине встречу Иисуса и Его бабушки — подлинной Святой Анны (по мнению католиков, беспорочно зачавшей Деву Марию). Ладно — пятидесятые годы. Но сегодня музейщики, готовившие выставку, могли бы уточнить сведения, которыми потчуют публику за её же деньги! Ан нет — тесть коварного первосвященника, канонизированный музейными работниками, продолжает злоупотреблять легковерием посетителей.



Pages:     | 1 ||
 
Похожие работы:

«www.mnn-team.com Лейл Лаундес С.С.С. (Скрытые сексуальные сигналы) Лейл ЛАУНДЕС С.С.С. (СКРЫТЫЕ СЕКСУАЛЬНЫЕ СИГНАЛЫ) Книга посвящается тем 96,7% мужчин, которые не умеют знакомиться с девушками, несмотря на очевидные и недвусмысленные (для девушек!) намеки. Вот книга, которая поможет вам неизменно добиваться успеха. Часть первая НИКТО И НИКОГДА ВАМ БОЛЬШЕ НЕ ОТКАЖЕТ! Познакомьтесь с Сэнди, Эшли и Джейд, тремя из четырех моих подруг, которые согласились продемонстрировать вам 26 основных скрытых...»

«ФОНД СОРОС- КАЗАХСТАН ГОДОВОЙ ОТЧЕТ 2000 480091, Казахстан, Алматы, ул.Фурманова, 117-20 www.soros.kz О Годовом отчете - 2000 Цель Годового Отчета Фонда Сорос-Казахстан - представить деятельность организации за 2000 год как с финансовой, так и с содержательной стороны. Отчет включает описание всех программ и проектов, состав Правления, имена программных директоров и координаторов и административных сотрудников. Финансовый отчет отражает расходы по всем сферам деятельности за указываемый период...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РЕСПУБЛИКИ ТЫВА ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 28 марта 2002 г. № 166 О КРАСНОЙ КНИГЕ РЕСПУБЛИКИ ТЫВА Изменения: Постановление Правительства Республики Тыва от 09.09.2009 г № 447 Постановление Правительства Республики Тыва от 17.12.2009 г № 617 В соответствии с федеральными законами Об охране окружающей среды и О животном мире, законами Республики Тыва Об охране окружающей среды Республики Тыва и О животном мире Правительство Республики Тыва ПОСТАНОВЛЯЕТ: (изм. Постановление Правительства...»

«Методы определения рыночной цены для целей налогообложения при трансфертном ценообразовании Д.э.н., доц. О.П. Чекмарев http://motivtrud.ru Содержание Принципы определения цен для целей налогообложения Определение финансовых показателей и построение интервала рентабельности Методы определения рыночной цены для целей налогообложения: метод сопоставимых рыночных цен, метод цены последующей реализации, затратный метод, метод сопоставимой рентабельности, метод распределения прибыли © Чекмарев О.П.,...»

«СТАНДАРТ ОРГАНИЗАЦИИ СМК СТО 02-2014 ПИСЬМЕННЫЕ РАБОТЫ СТУДЕНТОВ страница 2 из 27 Структура и правила оформления СОДЕРЖАНИЕ НАЗНАЧЕНИЕ И ОБЛАСТЬ ПРИМЕНЕНИЯ. 1 3 НОРМАТИВНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ. 2 3 ОПРЕДЕЛЕНИЯ И СОКРАЩЕНИЯ. 3 4 ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ.. 4 4 ТРЕБОВАНИЯ К ОФОРМЛЕНИЮ ТИТУЛЬНОГО ЛИСТА 5 ПИСЬМЕННОЙ РАБОТЫ.. ТРЕБОВАНИЯ К СТРУКТУРЕ ПИСЬМЕННОЙ РАБОТЫ. 6 ТРЕБОВАНИЯ К ОФОРМЛЕНИЮ ТЕКСТА ПИСЬМЕННОЙ РАБОТЫ.. ТРЕБОВАНИЯ К СТИЛЮ ПИСЬМЕННОЙ РАБОТЫ. 8 ИНФОРМАЦИОННЫЙ ЛИСТ.. ЛИСТ ВНЕСЕНИЯ ИЗМЕНЕНИЙ.....»

«03/2014 Rev.002 97050681 FULL TOUCH 2013 SKEMA 6 - SKEMA 8 RU SKEMA 6 / SKEMA 8 - ИНСТРУКЦИИ ПО СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие предупреждения 5.5. Электрический микромотор 5.5.1. Режим функционирования RESTORATIVE. 46 1.1. Символика 5.5.2. Режим функционирования ENDODONTIC. 46 1.2. Предусмотренное применение и 5.5.2.1. Меню персонализации эндоканальных боров. порядок использования 5.5.3. Режим функционирования IMPLANT 1.2.1. Классификация и применимые нормы 5.5.4. Меню задания передаточного отношения....»

«В ваш домофон позвонили Свидетели Иеговы? Или в их ряды вступил близкий вам человек? Тогда самое время разобраться в том, о чём члены культа никогда не расскажут. В этой брошюре доступно подняты самые острые вопросы, касающиеся организации Свидетели Иеговы. Надеемся, что брошюра окажется полезной и своевременной. СОДЕРЖАНИЕ БРОШЮРЫ Урок 1 организация Свидетели Иеговы Урок 2 почему такое название Урок 3 вербовка Урок 4 вхождение в культ Урок 5 руководство собраниями Урок 6 обязанности членов...»

«Глава 6 ДИАГНОСТИКА АТОПИЧЕСКОГО ДЕРМАТИТА Глава 6. Диагностика атопического дерматита Типичные клинические формы АД не представляют трудностей для диагностики. Она затруднена, когда АД протекает в виде атопического синдрома, сочетается с бронхиальной астмой, риносинуситами, патологией печени, желудочно-кишечного тракта, почек и т. д. Генерализация АД, поражения разных органов могут быть связаны с аллергическим маршем — сменой шокового органа в течении заболевания, когда к возникшему в детстве...»

«Валерий Зубов Алексей Макаркин Сергей Петров Алексей Чепа Социал-демократическая альтернатива 1 УДК 329.14 ББК 66.3(2Рос)1 С 69 Валерий Зубов, Алексей Макаркин, Сергей Петров, Алексей Чепа С 69 Социал-демократическая альтернатива. – М. Издательство Перо, 2014. – 144 с. ISBN 978-5-91940-949-6 Цель данной работы – перевести идеологическую дискуссию о долгосрочном развитии страны из отдельных пиар-выпадов в устойчивую, содержательную плоскость. Совершенно очевидно, что в общественном сознании...»

«КАТАЛОГ ИЗДАНИЕ №1.1 i СОДЕРЖАНИЕ 1. Модульная вентиляционная установка Стандарт........................ 5 1.1. Описание...................................................... 5 1.2. Типы вентиляционных установок................................ 6 1.3. Примеры различных конфигураций вентиляционных установок... 6 1.4. Типоразмеры вентиляционных установок............»

«автора, которая...»

«ОТМЕТКИ О ВЫПОЛНЕНИИ СВЕРКИ РЛЭ ВЕРТОЛЕТА ПРЕДСТАВЛЕННОГО В АСЦ ГОС НИИ ГА (название представившего предприятия) РЛЭ соответствует РЛЭ соответствует РЛЭ соответствует эталон-ному образцу эталонному образцу эталонному образцу ! АСЦ ГосНИИ ГА. Ч АСЦ ГосНИИ ГА. АСЦ ГосНИИ ГА. Отв Отв. исполнитель: исполнитель :1 Отв• исполнитель: Ж Л^' —-( 1 с* \& (Ф.И.О.) | (Ф. И.О.) (Ф. И. 0.) i 3 1 5^и 1 Об 26о/ Г. ^2 200^г. II 200 г. | РЛЭ РЛЭ соответствует РЛЭ соответствует соответствует эталонному...»

«Большая разница у родителей Блок монтажный, г/п, изготовитель Бобкова мария г калуга в контакте Бизнес центра светлана г санкт-петербург Борисова е г коллокации что это такое и как их изучать 1995 Больница n 64 г москва Болгария гАлбена лагерь бригантина Бочки метaллические 200л б у Бугулов е н метафора как словообразовательное средство в английской научной терминологии к Бумбокс хто нaклaв у бобик Боулинг г Королев, г Мытищи, г Щелково Бокс ВКличко-кАреола видео Болезнь к-71 Бытовое рaбство у...»

«4 2 3 5 6 Технологии будущего Праздник без отрыва Успех выбирает профессионалов Авангард ТВ: Мы строили связь на века от производства теперь и на Крайнем Севере Январь 2011 №1 (64) | Корпоративное издание ОАО Северо-Западный Телеком Дорогие коллеги! Друзья! На пороге вступления в Новый 2011 год мы можем оглянуться и, без ложной скромности, признать, что нам есть чем гордиться в прошедшем году. Инновационные услуги и сервисы, развитая собственная транспортная инфраструктура, устойчивые рыночные...»

«L. ORCHANSKY Professeur de l' Insfifuf d'Herzen a Leningrade L' ART DES PAYSANS DE L' UNION DES REPUBLIQUES SOVICTISTES SOCIALISES 1917—1927 Edif ion d e lAcexdemie d e s B e a u x Arfs LENINGRADE 1927 ь А. Г. О Р Ш А Н С К И Й ХУДОЖЕСТВЕННАЯ и КУСТАРНАЯ ПРОМЫШЛЕНност СССР 1917–1927 Издание Академии Художеств ЛЕНИНГРАД 1927 ОБЛОЖКА И КНИЖНЫЕ УКРАШЕНИЯ ХУДОЖНИКА Е. Д. БЕЛУХИ ТИПОГРАФИЯ „КРАСНОЙ ГАЗЕТЫ ИМЕНИ...»

«Художественная литература Остров Сахалин (из путевых заметок) — Чехов А.П. Чехов приступил к работе над книгой о Сахалине в начале 1891 г. В письме к А.С. Суворину от 27 мая 1891 г. Чехов замечает:.Сахалинская книга будет осенью печататься, ибо я ее, честное слово, уже пишу и пишу. Первое время он собирался непременно напечатать всю книгу целиком и отказывался от публикации отдельных глав или просто заметок о Сахалине. I. Г. Николаевск-на-Амуре. - Пароход Байкал. - Мыс Пронге и вход в Лиман. -...»

«Секретные материалы про деньги: всё тайное станет явным Дух Свободы Антон Ведерников www.startyourlife.ru Самое главное, что вы поймёте из этой книги: • Откуда растут ноги маленьких доходов • Чем это всё постоянно усугубляется • Чего НЕ НАДО делать, стремясь увеличить свои доходы • Что нужно делать НА САМОМ ДЕЛЕ, чтобы ваши доходы начали стабильно расти Вступительное слово Ох и не простая эта тема. Не в том смысле, что сложно увеличивать свой доход в 2-3 раза, а то и больше, каждый год. А в...»

«Герберт Эдгар Дуглас С Иисусом от Едема к вечности 2012 -2Предисловие Наиболее ярким вкладом Елены Уайт в дело Божье стала открытая ей Богом уникальная концепция великой борьбы между Христом и сатаной, которая началась на небесах и продолжается до сих пор. Самое подробное представление об этой вселенской борьбе можно почерпнуть из пятитомной серии Конфликт веков, включающей в себя книги: Патриархи и пророки, Пророки и цари, Желание веков, Деяния апостолов и Великая борьба. Общую картину...»

«GPRS SMS контроллер TM-E8 Руководство пользователя Содержание 1.Назначение 5 2.Быстрый обзор 8 Входы-выходы 8 Функции 8 3.Базовая комплектация 9 4.Подготовка к работе 10 Распаковка изделия 10 Подключение аварийных датчиков 14 Подключение CAN-шины контроллера KromSchroeder E8 14 Подключение исполнительных устройств 14 Подключение антенны Запуск системы 5.Формат SMS-сообщения от контроллера Пример аварийного сообщения с расшифровкой 6.Сценарии работы SMS-уведомление при срабатывании дискретных...»

«012910 Настоящее изобретение относится к способу аминирования орто-бициклопропилзамещенных галогенбензолов, а также промежуточным соединениям данного способа. Орто-бициклопропилзамещенные первичные анилины, такие как, например, 2-бициклопропил-2илфениламин, являются ценными промежуточными соединениями для получения фунгицидов, таких как фунгициды, описанные, например, в WO 03/074491. В общем случае анилины можно получить из галогенбензолов посредством катализируемых палладием реакций...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.