WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 |

«K –8 Хайфа – 2011 Для дизайна обложки использована картина “аполлон и Музы” мастерской Симона Вуэ (17 век) Главный редактор: Борис Теплицкий Редактор: Раиса Теплицкая ...»

-- [ Страница 1 ] --

Литературный альманах

K –8

Хайфа – 2011

Для дизайна обложки использована картина “аполлон

и Музы” мастерской Симона Вуэ (17 век)

Главный редактор: Борис Теплицкий

Редактор: Раиса Теплицкая

Литературный консультант: Ирина Бабич

Графический дизайн и верстка: Елена Уманская

Тел.: 052-5595070, 054-7536128

E-mail: tupress@gmail.com

Сайт : www.tupresshaifa.com

ISBN 978-965-7479-29-2

© Все права принадлежат авторам

© TUpress, 2011 Поэзия и проза

«И ПУТЬ ЗЕМНОЙ

НЕПОВТОРИМ…»

…Недавно обнаружил в своём архиве весьма любопытную статью, присланную из Америки для публикации в газете еврейской общины Хабаровска.

Автор рассказывал о поэтессе Ирине Яссен. Имя это было тогда малоизвестно (если не сказать, неизвестно совсем) знатокам и любителям поэзии. Но чем больше вчитывался в её стихи, тем яснее понимал, что это огромный талант, данный от Б-га. Ещё одна грань таланта Ирины Яссен – организаторская: созданное ею в 1950 году издательство «Рифма» спасло от забвения так называемую «поэзию изгнания», или поэзию Русского Зарубежья.

Сегодня вряд ли сопоставимы издательская деятельность Ирины Яссен с нашими скромными усилиями по пропаганде русского слова и поиска новых талантливых поэтов и прозаиков, – другое время, другие возможности, – но главное направление остаётся таким же, каким его определила Ирина Яссен: чтобы эти люди и их творчество не канули в безвестность, обрели своего читателя.

Думается, это был подвиг поэта, прославляющего и утверждающего, поддерживающего и возвышающего наш великий и могучий русский язык, нашу Поэзию и Прозу. Вот почему мне хочется, чтобы наши читатели открыли для себя это имя и полюбили творчество нашей замечательной соотечественницы.

Борис Теплицкий Статья печатается в сокращении Незадолго до своей смерти Ирина Яссен писала:

Полусумрак, полусвет, Пыльная дорога… Ни на что ответа нет, И растёт тревога.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

И на смерть боюсь взглянуть, Ей идя навстречу, И забыла, что мой путь Господом отмечен.

Воистину, путь поэтессы был отмечен Всевышним. Быть может, на небесах ей была уготована роль охранительницы поэзии русского изгнания. Рахель Самойловна Чеквер (таково настоящее её имя и фамилия) родилась в 1893 году на Украине, училась в Петербурге на Высших женских курсах. В 1923г эмигрировала в америку. Первый сборник вышел в 1944г. Через год – вторая книга – «Дальний путь», скончалась в ноябре 1957 года в Нью-йорке. Биографические данные о ней крайне скупы, но её творческий путь и вклад в литературу широко известны. Без риска преувеличения можно утверждать, что именно благодаря Ирине Яссен избежали небытия десятки хороших русских поэтов. Поэзия была для неё миром, смыслом жизни.

Благодаря неукротимой энергии, на собственные средства она создаёт в разорённой войной Европе – в Париже – издательство «Рифма», которое до 1957 года выпустило сборников стихов поэтов разных поколений и разного творческого потенциала. Несмотря на то, что издательство несло финансовые убытки, поэты смогли пробиться к своему читателю.

Переехав после войны из Нью-йорка в Париж, Ирина Яссен начала организационную работу. Она собрала редакционную коллегию, в которую кроме неё вошли Вадим андреев и Юрий Терапиано. Вместе они приступили к созданию первого сборника, который озаглавили «Эстафета». Составители стремились дать возможность наибольшему числу поэтов всех направлений и школ поместить в книге свои произведения… И, хотя эта задача не была Поэзия и проза осуществлена с желаемой полнотой, всё же в сборник вошли стихи свыше сорока поэтов….

С 1950 года началась издательская деятельность «Рифмы». Тогда была выпущена посмертная книга стихов анатолия Штейгера «Дважды два – четыре», за ней следом ещё одна – Юрия Мандельштама «Годы». Из числа поэтов, не проживающих в Париже, были изданы стихи Веры Булич, Юрия Иваска, Владимира Набокова, Юрия Трубецкого, самой Ирины Яссен. Из поэтов, начавших свою литературную деятельность ещё в России, «Рифма»

опубликовала поэтические сборники Георгия Иванова, Сергея Маковского, Ирины Одоевцевой. Из поэтов послевоенного поколения – анатолий Величковский, Тамара Величковская, аглаида Шимеанская, Евгений Щербаков… Двадцать семь книг выпустило издательство Ирины Яссен – «Рифма», став самым большим издательством эмиграции, печатающим самый «неходовой товар» – стихи.

За свою относительно недолгую жизнь Ирина Яссен выпустила четыре книги своих стихов: «Земной плен», «Дальний путь», «Лазурное око» и «Память сердца». И уже после её ухода друзья выпустили в свет пятую книгу – «Последние стихи», ставшей своеобразным поэтическим комментарием ко всему творчеству поэтессы. Первое стихотворение звучит как эпиграф ко всем её предыдущим стихам:

Всем связана с землёю, Когда придёт мой срок.

Нет вести ниоткуда, Кто мне сказать бы мог, Бессмертия залог.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

Ирине Яссен, одной из немногих русских поэтесс удалось показать читателю, как звучит её лира, каким инструментом извлекается музыка её стиха:

О, какая лёгкость мне открылась, И какая ясность в глубине:

Я внезапно прошлое забыла, Новый голос зазвучал во мне.

Звуки тихие неслись из ночи, Вдаль плыла ущербная луна, И слова свершившихся пророчеств Глухо повторяла тишина.

Квинтэссенция её стихов – постоянный конфликт между обыденностью и серостью нашего бытия и желанием его преобразить, изменить, обогатить внутренний мир – и свой, и того, кто прикоснётся к её строчкам.

Вотще пытаюсь снова Беспомощное слово Но иногда случайно, Усилья исчерпав, Мы в миг необычайный Находим дивный сплав – Нездешние звучанья В мелькнувшем сочетанье Обыкновенных слов.

В конце творческого пути Ирина Яссен обратилась к своей прародине и к её гонимому народу. Её стихотворение «Израиль» – одно из лучших её творений.

Среди народов вечный странник, Гонимый в мире иудей, Скитался долго ты, изгнанник, Отвергнутый среди людей.

Единого ты видел Бога, И людям дал Его закон, И первый указал дорогу В чертог, где обитает Он.

И даже в пытках угасая, Ты слышал Господа обет:

Я сохраню тебя, Израиль, Народ, другим несущий свет!

Ирину Яссен можно по праву назвать Иваном Калитой поэзии русского зарубежья, а серия книг издательства «Рифма» – это настоящая поэтическая библиотека, эмигрантское дополнение к известному советскому изданию «Большая библиотека поэта». Появление «Рифмы» в сложных условиях послевоенной Европы стало символом неугасимого духа русской поэзии. а сохранить его помогла Поэт Ирина Яссен, спасшая многих своих собратьев по перу от самого страшного – молчания и забвения.

И путь земной неповторим, Не лучше ли мечтать о рае, Где дух пылает, не сгорая, Где будет тот, кто был любим.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

ВЛАДИМИР ДОБИН

3 мая нынешнего года Владимиру Добину исполнилось бы 65 лет…

ДВОЙНИК

Удивительное дело – Начинаются стихи.

И сначала неумело Множатся черновики.

Но потом в пылу азарта Первый чистовик, Словно не дождавшись завтра, Под рукой возник.

Смысл чуть-чуть иной, Словно кто-то руку держит, Отзовись, мой добрый ангел, Мне бы этакой отваги Хоть на пять минут.

Мне б такого вдохновенья Но молчит мой брат, мой гений, Мой ночной двойник.

ДО ПЕРВОЙ НОЧИ НОЖЕВОЙ

Нам всё здесь кажется чужим, Таким непоправимо чуждым.

Хлеб – горьким.

Виноград – гнилым.

Опасным – море, а над ним закат – невыносимо душным.

Нам всё не по душе:

Хамсин, Магнолий острый терпкий запах И нелюдимый бедуин, И одногорбый исполин На грязных, тощих, длинных лапах.

И мы свою судьбу опять Готовы изломать бездумно.

Детей поднять, Упаковать Багаж – и вновь мечтать, мечтать Так истово и так безумно.

Но кто и что нам даст взамен?

Что там, в Германии, отыщем?

Опять уйти готовы в плен И, прах не отряхнув с колен, Брести по новым пепелищам?

Нам снова будут хлеб чужой, Чужая речь, чужого крова Литературный альманах «Кастальский ключ»

Стропила там, над головой, Роднее берега родного?

До первой ночи ножевой… И, на восток оборотясь, Поймем мы – Что непоправимо.

И зарыдаем, не стыдясь, Как сотни лет назад, молясь О встрече в Иерусалиме… Который век, который год Судьба по свету нас ведет, Пытаясь научить чему-то… Погром – и нет пути назад.

Погром – и словно пуля, взгляд.

Погром – вот формула галута.

Так отчего же и когда Забыли мы про те года, Про те века, тысячелетья?

Чья в жилах кровь течет у нас?

Что вспоминаем в смертный час?

О чём рассказываем детям?

Еврейство – горькое вино.

Оно от времени крепчает.

Одно лишь это означает, Что доброй выдержки оно.

И нам еще достанет сил, Пройдя сквозь все круги галута, Не позабыть – ушли откуда (а кто из нас не уходил?).

И мы с тобой пришли сюда Не для того, чтобы однажды Погибнуть средь людей от жажды (всегда найдется нам вода).

И, сотни истоптав дорог, Мы на земле отцов отыщем И бочку с полукруглым днищем, И кров, и вечный опреснок.

Предстояло мне проститься с родным Проститься – Словно заново родиться.

Забыть, простить, уехать и забыться В других делах, Совсем в других краях.

В кого же я обязан превратиться, Чтобы в нее, родимую, влюбиться, Поверив: это – родина моя?

Ты в зеркало вглядись и не спеши, Себя увидев, в гневе отвернуться, Литературный альманах «Кастальский ключ»

Всегда полезно – горько улыбнуться, Себя узрев до глубины души.

Но, говорю себе, не мельтеши.

Не все твои ответы хороши – Еще вопросы посложней найдутся Там мастер-ювелир работой долгих бдений Чудес не сотворит в оправе позолот.

Напрасен вечный труд.

Напрасен бег видений.

Напрасно от судьбы опровержений ждет.

Не явится ему спокойствие победы И дар превозмогать бессилье и навет.

Проходит год.

Отгрохотало лето – Одно из грозовых и невозвратных лет.

а мастер-ювелир корпит над позолотой, Мечтая сотворить немного – Жизнь кончена.

Над мертвою работой Безумствует резец его ученика.

ШУТ О, кем заведены часы?

Кто наши траты и потери, Когда удел невыносим, Какою мерою измерит?

И отпущение грехов Кто нам – безбожникам – дарует?

Ужель меня судьба минует Пророков или дураков?

И не изведаю хоть раз То чувство редкое отваги, Когда врагам, а не бумаге, Скажу всю правду без прикрас?

Прекрасна участь дурака:

За звездный конус колпака Ему всегда прощают правду.

Он прав всегда – на то и шут.

Он прав на несколько минут – Покуда сыплются награды.

Он ранит больно, ранит зло, Всегда он искренен зело – На то и шут, чтоб насмехаться.

Но смех – как маска на лице.

И череп йорика – в конце Удачливой судьбы паяца.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

ВАЛЕНТИНА ЧАЙКОВСКАЯ

ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО

На фоне дней дешёвого соблазна, Средь сладкозвучной лжи и болтовни, По серым будням – голос нитью красной...

Как твёрдый кремень, хрип рождал огни, Что поднимались маячками в выси, Хлыстом бичуя лживую мораль, И в норы прятались все морды лисьи, а голос пел, звеня порой, как сталь.

И мы, девчонки, слушали, пьянея, И восхищались свежею струёй, Как будто дух холодной Галатеи Вдруг оживал под трепетной струной.

И напевали песенки о друге, О баобабах, жизни и горах.

Пред баритоном молкли злые вьюги И на колени падал липкий страх.

И зацветали вишни чуть быстрее Под биоритмы дивного певца...

а чей-то голос в парковой аллее Самозабвенно пел “под храбреца”.

ШАЛЬ ДЛЯ ЛЮБИМОЙ

Как лёгкий бриз несёт на брег в волненье Смятенных волн солёный аромат, Так маг-поэт на гребне вдохновенья Способен ввысь поднять и стих, и сад...

И, кинув всё к ногам (чужой?!) любимой:

Вишнёвый цвет и яблочный искус, Всего себя в тоске невыносимой Отдаст, сгорая... Жертвы сладок вкус.

В закаты спрятав сердца отрешённость, Прозрев на сотни тысяч лет вперёд, Поэт стихами тронет невесомость, Соткав любимой шаль... из слёз и звёзд.

КАСАЮСЬ РАЗЛУКИ НЕЖДАННОЮ

ДУМОЙ Слова, как дыханье хмельного рассвета, Ласкают и греют в холодной ночи, В них плещется синь василькового лета И вещая радость зажжённой свечи.

Блуждает по памяти сладкая мука, Волнует сердца до непрошеных слёз.

В глазах, так похожих на цвет незабудки – И ласки безбрежье, и что-то из грёз.

Касаюсь разлуки нежданною думой, Молчи, мой любимый, ты помнишь тот миг, Как листья осины в тревоге безумной Читали, стесняясь, нам трепетный стих?

Литературный альманах «Кастальский ключ»

ИГОРЬ КРАШЕННЫЙ

ПИСЬМО ЮБИЛЯРУ

С эТОГО СВЕТА НА ТОТ

В. ВысОцКОмУ (На 65-ЛеТие) Тебя почти что четверть века нет, Нет Галича, и Окуджавы нет.

Кому она нужна, Владимир, правда?

В кровавой постсоветской суете Теперь уж к правде вовсе не пробиться.

Ворюги да бандиты, да убийцы.

Сказать все то, что ты сказать умел, Сейчас всяк может. Каждый и «ваяет».

Ефремов умер. «Кеша» отлетел В пределы те, где лучше не бывает.

Кто лгал и раньше – те поныне лгут.

В «Лефортово», как встарь, бедняг сажают.

Лимонов, вон, хотя и баламут, Но – правды нет – «гудит» на нарах. Жалко!

Как прежде, есть «Таганка» и арбат.

Любимов жив! В культуре «наш» министр2.

1 Кеша – И.Смоктуновский Но... вот совсем недавно сгинул «Брат»… Наполним наши скорбные канистры!

Володя! Пить уже невмоготу Не потому, что печень в метастазах И не пробить глухую немоту – Но в сердце и в душе смертельная усталость...

Сейчас в Израиль – только захоти.

Но на сто лет вперед места в психушке!

От …ядства этого свихнулся бы и Пушкин:

«Куда ж нам плыть?» – вопрос его в чести.

В Израиле «на четверть наш народ».

Но он – не наш! Он – гой еси, Володя!

Сырой продукт духовного бесплодья, Он – швондеров и шариковых сброд.

В поэзии (коль есть она) все те ж, Знакомые тебе. Другие слабы.

Есть Губерман и многие промеж...

На миг воскреснул только Чичибабин!

И словно подсекает мелочь, «гад», И будто покоряет мирный атом – Еще строгает эпиграммы Гафт И сказы бает Леонид филатов.

Практически, здесь всё без перемен.

Лишь бардов рати в стадии учебы, Чтоб на эстраду встать тебе взамен, Да алке и филипке Пугачевым.

3 С.Бодров Литературный альманах «Кастальский ключ»

а в остальном, Володь, житуха дрянь, Хоть водки – завалом, была б охота...

Жратвы – полно, и можно в ресторан С «зелеными» входить с любого входа.

Как прежде, нет дорог. а дураков!..

Когда он в дефиците был, отсталый?

Но дефицит все ж есть – на Рысаков.

И нет Волков! а все – козлами стали...

Когда б ни ты, ну кто б их стал марать?

а то – гонял бы в новорусском джипе...

И, в принципе, ты мог не умирать, В похмельной рвоте и в предсмертном хрипе – Веревками спеленатый бунтарь, Чей хриплый крик в народе был бесценен, Свой страстный жар вознесший на алтарь Цинично-шутовской житейской сцены, Где как недоуменье, как курьез, Как жанру дань – сыграть актеру в «ящик», Поэт обязан умереть – всерьез, Иначе он поэт не настоящий!

МИЛА КРИПС

НеВыдУмаННая миНиаТюра Много лет я прожила в знаменитом неординарном дворе, именуемом Вознесенская, 85, ставшим родным и близким на всю жизнь. Там, совсем маленькая после войны, я подрастала, вырастала, «поступала», там же вышла замуж, с благословения уже известного Хаим-Замвла. Там родилась и взрослела наша дочь Галочка.

Где-то в возрасте четырёх-пяти лет девочка «увлеклась»

какими-то странными играми в карты, буквально пристрастившись к ним до ужаса. Это оказалось настоящим наваждением. Что бы вы сказали на то, что ребёнок вдруг среди ночи вскакивает с воплями: «Пятифятка (то есть – девятка), седьмёрка, трояк!»? Мало что безграмотно, так ещё среди ночи! Страшно!

Так вот, их собиралось человек пять-восемь девочек и мальчиков примерно Галиного возраста. Каждый выносил из дому маленький низенький стульчик, и все усаживались играть в карты посреди большого двора. а вокруг устраивались «болельщики» – сопливые, грязные, орущие... И начиналась азартная игра с выкриками и топаньем ногами.

Галя настолько входила в раж, что кричала своей ровеснице фире: «Неправильно! Ты, фирця, мухлюешь!»

фирця, видимо, не сдавалась. И тогда раздавалось Галино громкое, зычное (у ребёнка была отличная дикция!), грозное: «К-а-аК ДаМ ПО МаШКЕ (башке)!» И две сжатые в кулаки руки, уронив на землю все карты, гневно направлялись в сторону нарушительницы, а сама Галя приставными шагами надвигалась на фирцю, намереваясь трахнуть подругу по голове. Следует заметить, что Галина Литературный альманах «Кастальский ключ»

приятельница была раза в два «здоровее» моей дочери, но, несмотря на это, трусливо покидала поле «картёжного» боя. «Болельщики» были вне себя от инцидента:

один визжал, другой смачно глотал свои зелёные сопли, третья – пыталась догнать и надавать пинков этой самой фирце… Увлечение дочери азартными играми мы с мужем пресекли в корне! Галя поныне ненавидит карты. Но выражение «К-а-аК ДаМ ПО МаШКЕ!» очень употребимо в нашей семье, – оно, как и наш кишинёвский двор, осталось навсегда родным…...Я думаю, что «Хамас», состоящий, по Валерии Новодворской, из «плаксивых паразитов», хорошо прочувствовал «К-а-аК ДаМ ПО МаШКЕ!» от нашего ЦаХаЛа, где, кстати, служит теперь Галочкина дочка. Прочувствовав, он, «Хамас», поостынет на время (надолго, навряд ли, – незачем питать иллюзии! «Ты сер, а я, приятель, сед...»

И дальше до конца басни великого Крылова...) И наши Сдерот и Офаким, ашкелон и ашдод, Нетивот и Беэр-Шева – весь наш многострадальный Юг – заживут своей привычной мирной жизнью!

Мы с вами, конечно же, заслужили это!

У моря сидя, для внучат Стихи бабуля пишет, И самым первым из «ребят»

Дед Гриша их услышит.

1. ЕСЛИ...

Живой букетик собрала – Весь из «морских цветов».

Ракушку дивную нашла – Кладу под их покров.

Довольна, думаю, она:

Раздолье здесь одной!

Но... будет жить, если вода Накроет «с головой».

2. КАМНИ Море «ушло», подарив всем камням Коврик-накидку зелёную.

Нарядные камни, внимая волнам, Чествуют море солёное.

Под ними рыбёшки проворно плывут, На них залезают рачки, И почему-то бочочком бегут… Куда так спешат старички?

3. ЗАКОН Моя палка настигает Крабика порой, Миг – и шустро убегает Чёрненький «герой»!

Молод. И в камнях живёт Лишь недавно он, Но жизнь свою уж бережёт:

Ведь жизнь беречь – закон!

4. ПРИГЛАШЕНИЕ Провод электрический, На нём – не шелохнётся – Литературный альманах «Кастальский ключ»

Щегол, Его Величество.

Внизу ему неймётся!

С вышины он пристально Глядит всё на меня:

«Ты что уселась издали?

Попробуй-ка, как я!»

Друг за дружкою бегут Вараны по забору.

Верно, от жары спасут Их кустики у моря?!

Но, может статься, от жары Не маются, кряхтя, как мы… Из лужи жадно котик пьёт – Жара и жажда мучат...

Глядит малыш – и не поймёт Сей необычный случай!

Из лужи пить?.. фи! Стыд какой!

Пусть долго Таль трудился, Но он из чашки расписной Пить всё же научился.

И Рыжику пора понять Что «этикеты» соблюдать Обязан добрый малый.

Есть и пить из чистой миски, Лапки вымывать с утра Все должны – и пёс, и киска...

Вот такие, брат, дела!

УЖ ЗМЕИ ПРОСНУЛИСЬ...

Уж змеи проснулись – опасно с утра В кусточках играть. Берегись, детвора!

Вы к морю бегите, ребятки, гурьбой, Где ласково встретит звенящий прибой, Где волны седые, свистит ветерок, Искрится на солнышке чистый песок...

а змеи пускай в тишине поживут, Кусать что детишек нельзя, пусть поймут!

КОШКИ УМЫВАЮТСЯ

Кошки умываются – Хороший знак с утра:

Гости собираются Приехать, детвора.

Здесь у нас красиво И солнечно, тепло.

а море наше – диво:

Умеет петь оно.

Пальм и цветов обилье, Различных птиц полно.

арбузов, дынь – засилье, Поспели уж давно.

Кошки умываются – Умойтесь-ка и вы.

Гости к нам съезжаются – Им очень рады мы!

Литературный альманах «Кастальский ключ»

ЭЛЛА ВОЛКОВИЧ

ПОМНИ ЧЕРНОБЫЛЬ, ЧЕЛОВЕК!

Болезни времени неизлечимы, – Мрёт человечество от лейкемии, От опухолей раковых и СПИДа, От равнодушия любого вида.

Для атома нет пограничных зон – Ни межнародных, ни национальных.

По ком сегодня поминальный звон?

Пустеют детские кроватки, спальни...

Косая правит пир после чумы, И ликвидаторы идут «в отходы»...

Зачумлены сердца, и души, и умы – Умы... великого царя Природы.

«Зачем лечить?!. Таков их скорбный жребий.

Им всё равно вот-вот и помирать», – Чинуша, что в Чернобыле и не был, На списке скорбном шлёпает печать.

Смерть косит всех подряд, не выбирая, – Четвёртый блок… Две-три смертельных дозы...

Свинцовый саркофаг жизнь не спасает...

Дамоклов меч... И страх... И боль... И слёзы...

Мы от природы милостей не ждали, – Скрутили мы её в бараний рог.

Скрутить – скрутили… И теперь едва ли Поможет нам Всесильный Добрый Б-г.

Я знаю – небо надо мной живое, Там души умерших кричат о мести.

Боль их смертей мне не даёт покоя, Я словно там, с их душами я вместе… Да разве мало нам кровавых боен?

Ночами стон тех душ, на небе, будит.

Ещё полна страданий та обойма, Которую в стволы вогнали люди.

Кричат мне души детские Чернобыля, Кричит из Яра Бабьего мальчишка, На плитах Саласпилса, полных воплей, Открыта на волшебной сказке книжка… Мне страшно за детей, за судьбы детские, За судьбы, вмиг могущие закончиться.

«Спаси, Господь, детишек детство светлое!» – Гудит колоколами Спаса звонница.

Спасите, люди, детство ясноглазое, Пусть дети солнцу, свету улыбаются.

...Мы день великий с вами нынче празднуем.

а души их... там мечутся и маются.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

ТАМАРА СПЕКТОР

меВасереТсКие ВПеЧаТЛеНия К дВадцаТиЛеТию «БОЛьшОЙ аЛии»

РАССКАЗ 4. ПРАВЕДНИК

Рассказывают притчу. Дружили два грешника и один праведник. На похоронах праведника грешники ведут между собой беседу: «Посмотри на него: лежит в гробу безгрешный, неистасканный, свеженький, как огурчик. а мы с тобой, грешные, на кого похожи?!»

…Репатриант александр умер во второй день Рошашана, на третий месяц своего прибытия из Москвы на историческую родину.

Накануне он беседовал с Богом в синагоге, сколько положено и очень искренне. Кстати, замаливать свои «грехи»

он пошёл вместе со своим сокурсником по ульпану, моим мужем.

В Центре абсорбции Мэвасэрет Циона нам покровительствовали религиозные организации, раввины, добровольцы, миссионеры. Все они пытались обратить нас к Богу. а, поскольку у хороших людей Он есть в душе, мы прислушивались, сомневались в своей «хорошести», старались быть праведными и были даже несколько растерянными.

александр репатриировался из Москвы на Святую Землю с тремя женщинами: тёщей, женой и дочерью. Готовились они к Восхождению серьёзно. Ещё в Москве изучали иврит, традиции, и приезжали до этого в Израиль в гости, как туристы. В знании языка они были продвинутыми, особенно Вера, его жена.

В ульпане было две группы. Одна, группа «алеф», из начинающих: слабая, смешанная, разношёрстная, интернациональная. В ней учились аргентинцы, португальцы, французы. Из «русских» выделялась одна, по виду «буржуазная» дама – виолончелистка из Одессы, её сын Гриша, тоже виолончелист, и пианистка Лида, значительно старше него. В прошлом, аккомпанируя ему в течение длительного периода времени, она стала его женой и родила славного, рафинированного, нежного мальчика – преемникамузыканта. Гриша и Лида дополняли друг друга. Он – маленького роста, щупленький, типичный маменькин сынок-вундеркинд и её же ученик. Она – высокого роста, властная женщина. Лида обычно «прикрывала» собой всю свою семью. Кстати, они играли ансамблем и соло отличные концерты, которые привносили в нашу растерянность атмосферу знакомой европейской культуры.

В группе «алеф» не было духа соревнования. Не ставили себе задачу основательного изучения иврита. Грамматику не штудировали, как таблицу умножения. Особенно это касалось биньянов и управления предлогами. Никто из нас даже не подозревал, насколько каждая форма построения ивритского глагола из корня организует красоту и стройность языка. Уроки проходили довольно шумно, разноязыко, непринуждённо.

Вела занятия в нашей группе Руфина, приехавшая в своё время из аргентины. Она жила в Иерусалиме. Обожала этот вечный город, самоотверженно любила Израиль и восторженно относилась к израильтянам. Все эти чувства она старалась внушить нам, и мы дружно ей верили. В своих объяснениях на уроках Руфина с легкостью переходила на испанский, французский языки и незаметно возвращалась на иврит. Она также охотно смещала акценты с объяснений грамматики иврита на восторженные рассказы о квартаЛитературный альманах «Кастальский ключ»

лах Иерусалима, его истории и религиозной культуре. Её эмоциональность поднимала наше настроение и создавала впечатление, что мы всё понимаем и испытываем тот же восторг, что и она.

Первое знание, которое мы получили от нашей учительницы, было: в Танахе имеется постулат – «Ешь рацуй, вэ ешь мацуй». Каждый из нас записал эту мудрость на своём языке. По-русски у Руфины это звучало так: « Ешь хочешь, вэ ешь можешь». Это была ключевая фраза к нашим занятиям. Я восприняла её как рекомендацию к моей дальнейшей жизни в иммиграции: «Есть желание, и есть возможности». Руфина никого не напрягала, не ставила оценки, не разговаривала с нами требовательным голосом. И, вместе с тем, мы общими усилиями продвигались вперёд, очень старались и сочувствовали друг другу.

Для меня самым главным ощущением было отсутствие в группе душевного напряжения, от которого я так устала по жизни.

александр и его семья учились в группе «бэт». Это была сильная группа. Занятия шли на высоком уровне.

Дисциплина была жёсткая: все боялись незнания, неподготовленности к уроку. Зубрёжка грамматики шла по стандартам муштры в советской школе. Учительница Рути, представительная, волевая, интересная женщина своими корнями «уходила» в Россию. Однако ни одно русское слово на занятиях в группе не звучало. Она даже голову не поворачивала в сторону русской речи. Всё – на иврите!

Многие в группе изучали иврит в стране исхода, а неподготовленные очень старались подняться до их планки.

В воздухе всегда витала угроза перевода неуспевающих в группу «алеф». В группе царил боевой дух соревнования.

Кстати, одесская виолончелистка со своими сыном и невесткой, вместе со всеми музыкальными инструментами, были вскоре переведены в нашу шумную и бестолковую группу «алеф». Дочка александра, анна, тоже была наказана переводом в нашу группу – за систематические опоздания. Она не успевала выспаться к восьми часам утра.

Семью александра не заметить было невозможно. Вся семья выходила во время переменки во двор, исполненная чувства собственного московского достоинства. Все четверо, включая семнадцатилетнюю анну, курили. Курили красиво, по-великосветски: классически зажатая папироса между двумя пальцами, выдыхание дыма с особым прищуром глаз, стряхивание пепла каким-то неуловимым движением пальца. Это был ритуал! Они, кстати, ни с кем не здоровались, в их круг получил доступ только мой некурящий муж. Его некурение было искуплено званием профессора и степенью доктора наук. Кроме того, он немного ориентировался в московской профессорской среде, и они могли во время перекура «пройтись» по общим знакомым.

Со мной Вера не здоровалась. Я не подходила под её критерии значимости. Чтобы не впадать в грусть, жалкую зависть и не чувствовать себя ущербной, я даже не подходила к этой группе, а совершенствовалась в испанском языке с аргентинцами. Они выделяли меня среди моих соотечественников, радовались общению и, кажется, посвоему любили.

Тёща александра, Елена, прожила свою счастливую жизнь в аргентине, в роли жены сотрудника советского посольства, а после смерти мужа работала в Москве диктором в радиопередачах для стран испанского языка.

Визитной карточкой её биографии была красивая аргентинская чёрная широкополая шляпа, венчавшая её высокую, статную фигуру, и жгуче чёрные волосы (не уверена, что свои). С аргентинцами из группы «алеф» она вообще Литературный альманах «Кастальский ключ»

не разговаривала. Скупые данные её жизни я случайно узнала из третьих уст. Мне казалось, что эта женщина живёт в своём мире воспоминаний.

Жена александра, Вера, работала в одном из академических институтов. По московским «табелям о рангах»

она не замечала окружающих и давала свои авторитетные оценки всему происходящему. Дочь анну она выдавала за трудного ребёнка. Девушка действительно была всем недовольна, металась, и умиротворение находила во сне.

В ульпан она приходила, когда вздумается, много курила самостоятельно и вместе с мамой и бабушкой. За постоянные опоздания и пропуски занятий была наказана переводом в группу «алеф». Здесь она хорошо вписалась в сумбурность нашей группы.

Глава семьи, александр, казался ростом меньше своих женщин, особенно тёщи. Он был, в противоположность им, приветлив, улыбчив и любил «поговорить с народом».

Довольно мобильный, с живой реакцией, он вызывал к себе симпатию. В противовес большинству репатриантов, он не рассказывал где и кем работал в Москве.

александр постоянно раздражался по поводу того, что молодые люди в их группе осваивают иврит лучше и быстрее, чем он. Он не мог смириться с тем, что молодёжь отвечает на вопросы преподавателя быстрее, чем он успевает сформулировать свой ответ. Он называл это наглостью и беспардонностью. Он также не мог принять то, что его молодые товарищи по ульпану успевают до занятий побывать у больных израильтян и оказать им помощь, после уроков поработать на стройке, зарабатывая таким образом своей семье на хлеб насущный, а во время занятий раньше него сдать контрольную.

александр не знал мудрости, преподанной нам Руфиной на первом же уроке, и это стоило ему жизни. Он «кипел»

при виде обильных покупок израильтян. Его волновала невозможность покупать что и сколько хочешь. Он раздражался от того, что как репатриант, мог получить материальную помощь, но отказывался, так как он, дескать, не нищий. Он не мог смириться с тем, что вот уже два месяца не прибывают его чемоданы из Москвы. И… не выдержало сердце постоянного раздражения, волнения, критики, несмирения, возмущения, неприятия и, и, и... Он умер в течение 15 минут на следующий день после своего «разговора» с Богом.

Хоронил его весь потрясённый этим событием ульпан на иерусалимском кладбище «Гар ха менухот» (в переводе – «гора отдыха»), в шхуне «Сады Сахарова» при въезде в Иерусалим («шхуна» – район города). Бездомные репатрианты с тоской и болью смотрели на непривычный иудейский ритуал похорон, означавший в итоге, что один из них уже «поселился» в своём постоянном «доме».

александр пришёл в свой «дом» навечно. Раввин, читавший над его могилой кадиш, и знавший, что накануне александр усердно молился, сказал: «александр умер в Рош-ашана, как праведник, так как грехи человеческие прощаются тому, кто успел раскаяться в последний день жизни». Будем верить, что это так… Литературный альманах «Кастальский ключ»

ТАНЯ ДРАЛЮК

СВИДЕТЕЛИ

Ещё не ушли живые свидетели, В чьих сердцах ужас застыл От крика детей, стариков, женщин, Чьи души в муках в небо ушли.

Пылал закат над горизонтом.

Краски на нём из блёклых – В пурпурные превращались От крови женщин, детей, стариков.

Сердца людей измучены… Палачи зверели всё больше.

Жестокость рождала героев-бойцов, Чтоб защитить женщин, детей, стариков.

Там начинали Всемирную алию, Оттуда вернулись на Родину евреи, Чтоб всегда помнить и не забыть Гибель стариков, женщин, детей.

Когда вы в уютном доме, а за столом собралась семья, Не забывайте, что жили на свете ТЕ ЖЕНЩИНЫ, СТаРИКИ, ДЕТИ.

СВЕЧА ГОРЕЛА…

Горела свеча и в лужице талого воска плыла печаль в обнимку с грустью. Кружили тени в крохотной спальне... Слёзы блестели на щеках у маленькой Тани. Мир замыкали тонкие стены. Где-то далеко выли сирены. Война была в крови и в венах... Свеча, догорая, больно жгла Свеча горела в сорок первом... В дни, когда выли сирены, уже были только фитили – и их зажигали редко. Я даже не могу вспомнить за все годы войны, когда в доме было светло, настолько темнота заползала в душу, как тот жуткий липкий страх, который не покидал днями, неделями, годами. Казалось, что это никогда не кончится. Это были последние дни страшного кошмара, который опустился на нас… Казалось бы, что всё ушло в прошлое, что даже воспоминания должны исчезнуть, или, по крайней мере, потускнеть за те десятки лет, что так непросто пролетели.

Но все эти годы они не оставляли ни сердец, ни душ всех тех, кто пережил ту страшную Катастрофу. Я не вижу снов из того времени, но всё, через что прошла в раннем детстве, так глубоко проникло во все фибры и кровь, что не было ни одного дня, чтобы не вспоминала всех родных, идущих в той страшной колонне из четырёхсот человек. И это заставляет думать о детях, внуках, родных и неродных людях, так как в итоге мы больше других понимаем, что нет посторонних, когда дело касается МИРа.

Сколько могут продолжаться эти бесконечные войны?

Кому выгодны эти бесчисленные жертвы? Сколько сирот плачут на нашей планете?

Литературный альманах «Кастальский ключ»

Я не прошла ни Бабий Яр, Ни Сталинград и ни Освенцим, Ребёнком испытала жуть Трагедии Вселенской.

Во мне горит, горит огнём Кровавый сорок первый – Себя я потеряла в нём, Мать, Брата, семью Деда...

Четыреста погибших душ со мною умирали, – Я помню их, смиренно шедших Под страшною «охраной».

На Украине, в винных погребах, Наш путь тогда кончался...

Но уготовила Судьба кому-то, Чтоб в живых остаться...

Уже в который раз о жертвах тех поэму начинаю...

Хотя в четыре с лишним лет Ребёнок мало понимает...

Но, прячась в бочке от вина, Куда меня Мать посадила, На всю оставшуюся жизнь Тот смертный ужас не забыла...

Как страшно было вдруг увидеть Людей недвижных, залитых кровью, Лишенных жизни – мертвых и безмолвных...

а души их теперь ко мне взывают Все эти годы, дни: не забывай о нас – Живи! Живи! Живи!

И памяти о нас не дай уйти в небытие!

Живым необходимо знать, И ничего не забывать...

Да, те миллионы, что ушли, Всем нам Израиль подарили!

Я из ШОа пришла в ШОаМ1, Из ада – в Жизни край...

Всевышний! Береги наш ДОМ.

Пусть войн уже не будет в нём.

НАКАНУНЕ НОВОГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

Как будто вчера я тебя увидала впервые, а мысли мои воплотила Судьба.

Не знаю, как выглядит высшая сила, Но в жизни моей я ей подтвержденье нашла.

Я в детстве считала себя невезучей, – Ну как же иначе при страшном сиротстве своем, – Тогда мне казалось, что мне достается не лучшее, Но, если сравнить с судьбой моей мамы, была я Во мне было очень немного зависти, И там, где я видела что-то хорошее не у себя, Могла не завидовать подлинной радости Всем тем, что тогда окружали меня… И вдруг незаметно, нечаянно вроде, негаданно Ты в жизни явился, как будто бы из никуда.

И так осветил каждый угол души моей Что выглянуть вдруг захотела она.

1 Шоа – (ивр.) – катастрофа. Шоам – оникс, драгоценный камень Литературный альманах «Кастальский ключ»

С тобой набирала я силы, уверенность, счастье, Хотя не всегда улыбалась тогда мне судьба.

Но только ты заполонил и мысли, и сердце, Что без колебаний себя я тебе отдала.

ах, время! Ведь всё промелькнуло так быстро.

Но мысли теперь уж совсем не о нас.

Пусть дети и внуки не знают печали и горести, Счастливыми будут: ведь наша любовь их родила.

ЖЕМЧУЖИНА

Жемчужина Израиля, любимый город мой!

Растёшь ты на глазах и дышишь красотой.

Тропинки необычные дворы соединяют, В них голуби воркуют, здесь птицы не смолкают.

Ты город молодой, тебе ведь только десять, Но место обитания – счастливо в поднебесье.

Ты Родиной мне стал! Здесь внуки подрастают.

а выросли – в TSAHALe Отчизну защищают.

Скромны твои строения – не блещешь позолотой – На каменном фундаменте и зелень, и дома.

Но чист ты и ухожен всегда людской заботой.

Ты украшаешь их. Они – твоя краса.

Мелодией ты входишь в сердца наши и души, Спокойно лицезреешь и жизнь нашу, и быт.

И люди, что живут здесь, о прошлом не жалеют:

Ты жить нам помогаешь. Живи же вечно ТЫ!

*** Любуюсь на Вади, ожившее в Шоаме.

Дорожка извилиста, как пути, что прошли.

Но подарил нам Всевышний своими устами Возможность увидеть здесь душу земли.

Обетованная, в песнях воспетая!

Я – дочь твоя, кланяюсь низко, любя За всё, что дала ты нам, поддерживала, Испокон века ты поросль еврейскую берегла.

Спасибо за то, что ты в нас сохранила Воспоминанья прошедших веков, И, что, когда очень трудно нам было, Всегда обращались мы к Богу Богов.

Спасибо за песни народа страждущего, – Их позабыть нам нельзя! Не дано!

За то, что себя здесь чувствует каждый Героем. Вернувшимся. Здесь мы давно!

Литературный альманах «Кастальский ключ»

ИОСИФ КЕЛЕЙНИКОВ

И рябь на спящем океане, и надсознание зарниц, – всё – о беде напоминанье:

И у напастей нет границ.

И таинство ночного свода, и древний страх, и плен страстей.

...Так отражается природа в священном трепете людей.

Всего на пару суток выбыл из карнавала бытия.

Я Заполярный Круг увидел, любовь и ненависть тая.

Безвременье, упавшим небом, давило псов сторожевых.

Шёл мелкий дождь промозглым летом, один, – для мёртвых и живых.

Ещё грехи свежи… Придёт, промямлит: “Тута я…”, прикажет долго жить.

Начнёт мозги запудривать, порядок ворошить, и даты перепутывать.

Нет худа без добра:

меняет окаянная, не трезвая, не пьяная, сегодня на вчера.

В глухую ночь затмения, когда её не ждёшь, поздравит с днём рождения… а что с неё возьмёшь?

Какое в ней значение?

В ней ложь…Святая ложь… Чехарда… И круг за кругом.

Мы уходим друг за другом.

И не выучен урок… Шаловливый ветерок треплет бабочек над лугом.

Всё намёки между строк… Выплеснуть из сердца всё, что наболело… Скажут: много перца, – ни души, ни тела.

Написать автограф… Крупно расписаться… Матом на заборах проще издаваться.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

Я кошкин шаг услышать и не тщусь, а шаг судьбы у кошки непомерно гулкий, – он мелким тварям не тревожит чувств.

Я – мышка серая в уснувшем переулке.

Я по соседству с кошкой суечусь.

Было… Молоком и мёдом истекал небесный рай.

а теперь, как в год Исхода, поливает кровью край амалек из пулемёта.

Кое-где ещё сочатся родники святой земли.

Но кружатся домочадцы – жёлто-чёрные шмели – рой объединённых наций.

О, громовержец, что тебе Европа?!

Видать, тобой командует утроба:

прилично ль богу, в образе быка, девицу красть, смущая облака?

Пройдут века. Европа станет проще.

За нефть и газ она пойдёт на ощупь.

И новый Зевс решит: “Не согрешу! – Я на неё накину паранджу”.

АЛЛА АЙЗЕНШАРФ

Звери и рыбы, птицы и люди, что с нами было, чем он пребудет, новорождённый первенец года, незаплутавший средь звёздного сброда?

Что с нами будет? Всё, как и прежде:

снова до дыр обветшает надежда, снова тяжёлая глина по кругу, недругу – другу, недругу – другу… И мир ушедших тоже жив надеждой, Неотомщённым душам дав приют.

Вы слышите, как в стёкла листья бьют из мокрого ночного зарубежья, как Некто наши помыслы поспешно переложил уже на дробь минут, на перекличку «тамошних» и здешних?!.

Мне благодать, как правду знать – невыносимо.

Реки темнеющая гладь уже предчувствием томима.

До утра звёздочку качать тихонько – на руку с руки, а чуть рассвет – опять всё мимо, всё берега да рыбаки… Литературный альманах «Кастальский ключ»

ТАТЬЯНА ВЕКСЛЕР

ПИКАССО И МОДИЛЬЯНИ

Как ночь лилась и лиловела, Как звёзды, вздрагивая, гасли, В туман ныряя то и дело, Снегами сыпались, ненастьем.

И всё ему казалось странным:

Быки, тела, шальные гости, И та, чья жизнь – сплошная рана… Как жар, выламывало кости.

И за окном знакомый куст… Холсты, отброшенные ткани… В последний час из бледных уст Лишь прозвучало: «Модильяни…»

СОФЬЯ БЕТКЕР

а утро было пасмурным и серым, – Все, как обычно, на работу шли, Кого-то принимали в пионеры, Кого-то в подворотне стерегли...

а мы сегодня в новый мир вступали, Пред нами раскрывала двери жизнь, Чтоб мы свои дороги выбирали, Чтоб научились за мечтой спешить.

У школьного порога мы расстались, – У каждого свой путь и цель своя.

Нам в этот день отчетливо казалось, Что молодыми будем мы всегда.

Что есть у нас в запасе время – «Вечность», Нам так его хотелось подгонять...

Ещё прямыми были наши плечи, И не на кого было нам пенять...

а утро было пасмурным и серым, Все, как обычно, на работу шли.

...Давно уж поседели пионеры, И подворотню уж давно снесли.

Плывут по морю корабли, ты от меня сйчас вдали, и тихо плачет моё сердце.

Но я по-прежнему хочу с тобой вдвоём встречать зарю, в твоих объятиях согреться.

Песок струится как вода, Литературный альманах «Кастальский ключ»

и утекает в никуда, года уходят в неизвестность.

а между нами, как всегда, разъезды, время, поезда, а между нами встала вечность.

У нас отобран каждый миг, но ты, наверное, привык, что умираем мы от скуки...

Рассвет, как утренний пожар, но ты его тушить не стал слезами горестной разлуки.

...Ты от меня опять вдали.

Уходят в море корабли, Разъединяя наши руки.

Не надо жаловаться Б-гу, на чёрта нечего пенять, судить других не надо строго, душой не надо торговать.

От жалоб легче нам не станет, а черта лучше не будить.

Быть может, по-другому взглянем на то, как надо жизнь прожить.

Не нужно сетовать и плакать, во всех грехах винить других, что не под тем родился знаком, что так полна подвохов жизнь...

Ты просто утром встань однажды, чтоб, засмеявшись, вмиг понять, что жизнь нам не даётся дважды, зачем же время зря терять...

Мы все – песчинки в мирозданье, живём по правилам чужим, и все зависим от желаний Того, кто создал этот мир.

ТАИНСТВО

На черном атласе небес рассыпаны, как блёстки, звёзды.

Рожок луны за край залез, и розами так пахнет воздух.

а на подмостках шел спектакль, – вся рампа залита огнями, актёр на сцене умирал, и заполнялся зал тенями.

Вокруг стояла тишина, в ней каждый звук казался стоном.

Застыла зрителей толпа, дыханье от волненья сперло.

актёр играет в жизни роль, а чувствами живет на сцене, где он действительно Король – и искренность его бесценна.

Всё подлинное только здесь:

разлуки, проводы и слёзы...

Тут понимают слово «честь»

и знают цену серой прозе.

...артист на сцене умирал, а зал рыдал и волновался, так неожидан был финал, что каждым нервом ощущался.

Тяжёлый занавес упал, аплодисменты не стихали, а зритель продолженья ждал...

И розами так пахло в зале.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

Смеётся враг, уверенный в победе.

И объявить о ней он всем спешит, но победитель в бой вступает прежде, чем враг успеет шпагу обнажить.

Хула всегда на службе у врага, она – его копьё и острая стрела.

Но это от возмездья не спасёт – врага оно в любом краю найдёт.

Зарницы освещают небеса, в них тишина и вечности дыханье, и Млечный Путь, как звёздная стезя, ведёт к разгадке новых мирозданий.

Здесь ангелы летают и живут, нас от несчастий всех оберегая, борьбу свою со злом они ведут, от козней сатаны людей спасая.

И потому глядим мы в небеса, где только Он один – Владыка мира, нас милует, даря нам чудеса, жалея нас, неумных и строптивых, на небесах – сиянье и покой, планеты тихо движутся по кругу.

Там, наверху, предсказан путь земной:

Кто обречён на радость, кто на муку...

Зарницы полыхают и горят, скрывая тайны вечного движенья, а люди не устанут повторять:

«Пошли с небес Твоё благословенье».

ВОПРЕКИ

Вопреки всему, что ненавижу, вопреки всему, что не люблю, я начало новое предвижу, доверяя лишь календарю.

Приносила осень грусть и сырость, только мне, прогнозам вопреки, лето золотистое приснилось, заслонив унылые дожди.

Тучи проплывают караваном, землю обещая напоить, вопреки неначатым романам, ждёт нас много счастья впереди.

Вопреки обидам и просчётам, научусь прощать и доверять.

Вопреки безумному расчёту, я разумной постараюсь стать.

Ветер студит землю и деревья, у меня же на душе тепло, вопреки внезапным переменам, я иду вперёд – врагам назло.

Вопреки ненужному настрою, стану независимой такой, никому на свете не позволю – вопреки любви – творить разбой.

Вопреки всему я мир познаю, вопреки, но только не во вред.

Лишь тебе однажды я признаюсь, Что с тобой я вопреки судьбе...

Литературный альманах «Кастальский ключ»

СОЛДАТ

Я видела, как молится солдат, оружия из рук не выпуская, как свято соблюдает он обряд, и долг солдатский свято исполняет.

И как слова молитвы шепчет он, внимания на нас не обращая.

Ведь с Б-гом он ведет свой разговор, сидящих рядом с ним не замечая.

О чём ведёт он разговор? Зачем?

Что мучает его и что волнует?

И почему здесь, на виду у всех, с Всевышним говорит он напрямую.

Благословенье сверху получив, готов он защищать свою Отчизну, чтобы спокойно мог народ наш жить, и помнить тех, кто уничтожен был фашизмом.

И я готова голову склонить пред юношами с верой крепче стали, что жизнями готовы заплатить за ту страну, что мы зовём Израиль.

Солнечный зайчик в окошко стучится, чтоб поздороваться утром со мной.

Рядышком где-то чирикают птицы.

Хайфа свой день начала трудовой.

Мчимся по улицам, ливнем умытым, ярких витрин ослепляющих взгляд.

Нас приглашают увидеть палитру тканей цветных и торговый пассаж.

«Шук», а по-нашему попросту рынок, всех зазывает купить всё, что есть:

овощи, фрукты, мясные продукты, зелень, соленья и хлебный крендель.

Люди спешат поскорей на работу, школьники в школы, а кто-то на пляж, – на Бат-Галиме бросаются с ходу в море, которое радует глаз.

В Хайфе подъёмы сменяют друг друга, улицы вьются спиралью наверх, туда, где за краешком жёлтого круга витают мечты и горящий рассвет.

Бахайского храма красот уникальность, – древнейшее чудо, сразившее нас, – и в Хайфе хранят, берегут эту данность, чтоб ею могли насладиться не раз.

Кафешек полно на адарском Нордау, в них можно досуг скоротать иногда.

Они получили заметную славу, от жителей Хайфы, как видно, не зря.

Веселая, добрая, милая Хайфа, для многих из нас стала домом родным.

Как много в тебе колорита и драйва, твой облик чудесен и неповторим.

Прижавшись к подушке, глаза закрываю, луна озаряет весь город ночной.

Усталая Хайфа в тиши засыпает, чтоб завтра гудеть разноцветной толпой.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

КАСТАЛЬСКИЙ КЛЮЧ

Родник словесный, ключ Кастальский, Он бьет, рифмуя каждый стих, поможет утолить он жажду, фантазий, дарящих нам миг.

Мигает полночь нам звездою.

Закат за облаком потух.

а ключ забил живой водою, живым стихом, чаруя слух.

Кастальский ключ, в нём столько силы, что льётся прямо через край.

Рассвет, встающий над проливом, где Муза обещает рай.

Живём мы чувствами, порывом вдруг создаётся новый стиль.

Кастальский ключ прекрасной Лирой заставит петь огромный мир.

ИГОРЬ ГУРЕВИЧ

Стреножена мелодия греха Движеньем ритма и созвучьем рифмы, И только страха сумрачные грифы Ждут гибели рождённого стиха.

И он умрёт, едва уста падут В объятия друг другу – как на плаху, И только грифы – наважденье страха – Останутся не плачущими тут.

а там – лишь чьи-то голоса Осколком эха музыку подхватят, И восемь свеч, зажжённых на закате, Стекут огнём в ночные небеса.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

АВРААМ ОСПОВАТ

РЕКВИЕМ

Всё реже Дума в грёзах оживает, всё чаще Душу остужает мгла, лесной ручей так тихо замерзает осеннею порою без тепла.

…То дремлет он с лесною тишиною, то снова пробуждается, звеня, всё реже песня…и в тумане дня уже покрыт он ледяной корою.

Всё реже чувств и разума движенье, всё явственнее шаг времён вдали, сквозь пропасти в космической пыли Вселенной слышу гордое веленье:

«Познавший жизнь, познай и смерть, и тленье, и стань опять рабом моей земли, – ты был свободен целое Мновенье…»

И вновь, и вновь Вселенной слышу возглас, он разум ужасает, студит кровь, но чую, чую – в ненависти Космос… всё состраданье знает и любовь.

Он слёзы и тоску увещевает, он новое уверенно сулит, во всём разубеждает, укоряет, он бесконечно долго говорит… Но реже чувств и разума движенье, но явственнее шаг времён вдали, но громче, громче гордое веленье, сильнее тяготение Земли…

ФРАЗЫ ГЛУБОКОМЫСЛИЯ

1. Тора для повтора.

2. Спор – вздор.

3. Господь дарует (всё) Необходимое и забирает (всё) Лишнее.

4. Зевота – бездельнику мёд.

5. После Мудрости – Хитрость, после Хитрости – Глупость...

6. У Глупца есть ум, но нет разума.

7. Хитрость – второй разум.

8. Счастье не приедается. Говорят: «И пряники приедаются, но не мёд».

9. Грех – не грех, если Святости польза.

10. Совесть – Души повесть. Правда – Души жажда.

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

11. Велик, несущий Ношу Мира.

12. Беда придёт, всех обойдёт.

13. Дурной совет хуже беды. Мудрый Совет на всю жизнь сгодится.

14. Мудрый совет, как сокровище: только сокровище – временное, а Мудрый Совет – Вечное.

15. Учись не советовать – бит не будешь.

16. Рядом с золотом и грязь блестит.

17. Мал грех, да велик убыток.

18. Можно говорить правду, пока нет великого лжеца.

19. Случай – король судьбы.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

20. Случай – окружающее. Окружающее – открытая книга, в которой каждое Слово – Слово Мудрости.

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

21. Семья – не семь Я, если в ней больше одного урода.

22. Дурак встанет – дело ляжет. Дурак ляжет – дело пойдёт.

23. Старая новость хуже неведения.

24. Разъярённый Дарвин: «Человек произошел от Обезьяны! Обезьяны! Обезьяны!» – это он на оппонентов так… 25. Чужая глупость – наш текущий счёт.

26. Прав лишь тот, кто сомневается в «Правоте».

27. Б-г – личность без изъяна.

28. Израиль – Истина, Вселенная – Б-г.

29. Слава принадлежит Б-гу.

30. Еврей – улучшенный адам.

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

ПОСЛЕ РЕВУЩЕЙ БУРИ

после ревущей Бури… …трепетно из лазури медленно догорает после ревущей Бури…трепетно из лазури нежно Заря сияет… Песне – дыханью Ветра – после ревущей Бури – поздний привет прощает…

ФРАЗЫ ГЛУБОКОМЫСЛИЯ

1. Желание – конь, осторожность – уздечка.

2. Желание – Владыка Владык.

3. Желание – Ротор Жизни.

4. Трибун: «Разумное – светлый Храм, в котором всегда открыты двери для покорных его божеству!»

5. Кто не хвастун, тот в унынье. Нет гения нигде, лишь в хвастовстве, – лишь в хвастовстве он дерзко существует.

Под жезлом божества он торжествует назло, наперекор людской молве… 6. Есть разум – есть удача.

7. Почтение (признание) не придаёт достоинства ума, презрение его не отнимает.

8. Притча: Ягнёнок гнался за тигром. Об этом случае рассказал изумлённым глупцам их любимый Лжец… 9. Имея Мудрость, не пренебрегай прописными истинами.

10. Трибун: «Правда и ложь – два титана, они, как день и ночь: вечером ночь сильнее дня, утром день сильнее ночи. Но есть в Душе свет – Вечный свет. Свет Любви и Надежды...

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

11. Смешай пользу и вред – получишь меру. Мера – богиня разумного.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

12. Разум – вершина Мира.

13. фома Неверующий у Музы на груди: «Правда – звёзды, Ложь – рассвет, звёзды сгинут – правды... нет».

14. Счастье – воз. Сумел – повёз...

15. Можно так отвлечься от дурного, что и о разумном позабыть навсегда!

16. Болтливый любит говорить о том, о чём молчать любят.

17. Шут: «Человек глупеет тогда, когда ему надоедает Мудрость».

18. Изумлённые женской болтливостью должны знать, что мужчины говорят больше.

19. Если Свобода одна, не всё ли равно, сколько рук её дарят.

20. Трибун: «Талант – пламя. Если Талант не освободить, он будет... жечь Стены Рабства. Если освободить Талант, он будет жечь Окружающее».

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

21. Шут: «Ненужное не потеряется».

22. Зло в памяти – заноза в руке.

23. Лишай лысину не портит.

24. Скупую руку реже жмут.

25. Грехи – воз, Судьба – хомут, Грешник – лошадь.

26. Больной рукой не поздороваешься.

27. Нищий спокоен за достояние своё.

28. Почитание грешника – оскорбление Б-гу.

29. Где тёмное, там и порок.

30. Грех раньше Мудрости приходит. Раньше Мудрости Глупость не придёт.

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

31. Поводья не для бешеной лошади.

32. Шут: «Вошь не клоп, но укусит».

33. Нужда рождает дорогу.

34. Огонь и лаская жжёт.

35. Тонущему и яма – море.

36. Хитрый – враг умного. Но умный сильнее.

37. Шут: «И Добродетель угнетает твою Опору». (Твою или Свою) 38. Старое или новое – не выбирают лучшее.

39. Конца спору не будет, если лгут оба.

40. У скупого амбар пуст, у щедрого – полон.

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

41. Пока нет льва, лев – гиена.

42. Ложь не обойдешь – Правду не увидишь.

43. Ставший над Собой – Исполин.

44. Презирающий молнию – или Б-г, или безумец.

45. Ночь станет днём, рабство... Свободой.

46. Неверие – грех, разуверение – кощунство.

47. Дело – начало Дел.

48. Муравью капля – дождь.

49. Мудрость – шанс Мира.

50. Лучшее, когда бы оно ни пришло, становится первым.

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

51. Шут: «Ложь мил, если Правда худ».

52. Зрячий – тот, кто видит свою ошибку, мудрый – тот, кто исправит её.

53. В пустую голову труднее вместить Мысли, чем в голову, уже набитую ими.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

54. Уши дадут – язык разворует.

55. Встретились глупцы и подлецы, подлецы выиграли встречу.

56. Невдение – ночь Разума.

57. За Счастьем горе бродит.

58. Роскошь старит Душу.

59. Самое печальное – последняя удача.

60. Глупец чем глупее, тем важнее.

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

61. Мудрое – то, о чём следует вспомнить, если о нём забыли.

62. Шут: «Бывают ошибки, достойней Правды».

63. Вредного не бойся – бойся гибельного.

64. Каждый велик в себе, и, в первую очередь, в собственном заблуждении.

65. Если бы все нелепости Мира исчезли одновременно, Мир перестал бы существовать.

66. Живой живёт живым.

67. Конец Начала не так печален, как Начало Конца.

68. Жизнь – это как получится. Смерть – это как должно быть.

69. Непризнанный талант – мёртворождённая святыня.

70. Был задан вопрос: «Кто желает попасть в Историю гнусным героем?» Вслед за Геростратом, Геббельсом, Герингом, Гиммлером, Гитлером... отозвались все гнусные Мира.

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

71. Ложь временна, Правда вечна.

72. Мир – путь к вершине интеллекта.

73. Шут: «Знание – в памяти, мёд – в улье».

74. Урок – малое, ставшее великим.

75. Смысл в физическом и духовном – в голоде и жажде.

76. Гений – творец Нового.

77. Хороший Урок стит потерь.

78. Мудрые долго не ссорятся.

79. Ложь клонится только в одну сторону – от Правды.

80. На самом прекрасном дереве растут плоды Мира.

Из всех дней самый прекрасный День – День Мира.

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

81. Спорт – опора Тела.

82. Тело – опора Души, Душа – опора Разума.

83. Наитие – Голос Бога. Смысл – в необходимом. Живи с Мерой. Мера – богиня Разумного!

84. факты – детали вечного.

85. Природа – перптуум мбиле.

86. философия – зеркало Мира. Голос философа – голос Будущего.

87. Знание – пища Разума.

88. Порок – бедность Души.

89. Корень Жизни – могучий Корень.

90. Вечное – опора Мира!

Десятью речениями создан мир. Благословен великий Б-г.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

САМООДА

...Я не Конфуций, не Плутарх! Я – это «Я и Возмущенье»!

Восславить трудно же... вот так. Такое самовосхваленье!

Бахвалиться строкой поэм таланту скромность разрешает, но, если критик гол совсем, пусть тогу вора одевает! Не ангелочек он – о, нет! – (вас автор строго верить просит!), со всех разграбленных Сонет он первым гонорар уносит (Гонорар – не гонококк)! Но далеко он не уйдет: литзолото отягощает. Пусть спит Закон и пусть он знает грабителя...

Грабитель ждёт, и под луной булат сверкает.

В АЛЬБОМ КРИТИКА, ИЛИ КОСЕЦ

Пришёл я, не спеша, к безрадостной извечной Доле – моя Коса (моя Душа) твоих злословий скосит Поле. Божка ты создал (словно встарь)... свой луг земной с травой земною!

Что ж, Я – косец, но мой алтарь там, в преисподней!...Под тобою! Ей Поля бранного жнивьё... Пусть станет дикою усладой, пусть тело знойное Её упьётся жертвенною влагой... Я в Поле росном нелюдим... Я грудь топчу твоей отравы, а грозная Коса, как Гимн, как торжество всех сил и славы! То ветра рёв, а не Славы, то грома с молнией рожденье... – от ужаса дрожит трава. Коса дрожит от исступленья...

РАДА СПЕКТОР

УЧИТЕЛЮ

Мы каждый раз приходим в этот класс, В уже родную ставшей синагогу.

Мужчины – чтобы помолиться Богу, а женщины – услышать Ваш рассказ.

Рассказ о многовековых страданьях, О войнах, о нашествиях халдеев, Гонениях, наветах и изгнаньях, О подвигах и бедах иудеев.

Мы слышим древних птиц печальный крик Над мрачным полем битв, кровавых сечей.

И Вы, наш неизменный проводник, Ведёте нас истории навстречу.

Столетия тасуя поименно, Рассказ ведя от первых дней адама, Как палочкой волшебной Мельпомены, Вы воскрешаете героев вечной драмы.

Вот из легенд, из песен оживая, Выходит Ханна, и Давид встаёт, И из недосягаемых высот Снисходят, облик смертных обретая.

Мы постигаем таинство глубин И философской логики начала Иудаизма. И для нас немало Здесь парадоксов, следствий без причин… Непросто научиться жить по Торе И книг святых премудрость понимать, Литературный альманах «Кастальский ключ»

Чтоб истину найти в извечном споре, В ущерб себе – кого-то поддержать… Но, вчитываясь в бисер строчек ровных, Мы узнаём вдруг и признать должны, Что многие из ценностей духовных «Презреннейшим» народом рождены.

Вы помогаете уразуметь мицвот, Перелопатив кучу умных книжек.

И Торы мудрой постулатов свод Становится доступней нам и ближе.

Спасибо Вам, что с древности летят Еврейских песен звуки на уроке, И задушевно часто здесь звучат Евреев поэтические строки.

Светильник знаний от древнейших дней До дней сегодняшних, всегда зовущий к свету, Из века в век несёт как эстафету Когорта славная учителей.

Отчего, калина, ты печальна?

Отчего качаешь головой?

Голубого неба свод хрустальный, Чистый опрокинут над тобой.

Над тобою ярко солнце светит, И о чём-то ветры говорят.

Ночью блещут звёзды.

На рассвете тихо зори ясные горят.

ВЛАДЛЕНА ДРАБКИНА

Иллюзия – мой alter ego, Ведущий мой и мой ведомый, Я чту тебя, ты – оберег мой В раздрае жизненном кондовом.

аквамарин мне брызнет пены В лицо – лови её, сетчатка, Чтобы поверить в мир волшебный… Да вдруг сосед займет двадцатку!..

Так я живу в реальном шоу, И, даже шопинг совершая, Я этой глупостью большою Мою иллюзию питаю.

«О, мокка! – сладостный напиток!!»

В ответ – Божественные звуки:

«Возьми еще со швармой питу И кофе не пролей на брюки…»

В гремучей смеси пива с бренди Найду забвение и славу!

Захочется с катушек сбрендить, Я закричу соседу: «Браво!»

Сосед так искренне смутится, Помчит в ближайшую пивнушку, Литературный альманах «Кастальский ключ»

Ему ответят: «Вот вам пицца… В текиле», – просвистят на ушко.

Текила в пицце, бренди с пивом… а кто-то о любви мечтает… Не зазевайся, заводила, – Мечты о лете горько тают… Звезды горячие, золото льющие, Холода млечного ужас несущие, Всё ли вы гордые? Всё ли вы жгучие?

Всё ли вселенной хоромы летучие?

Вас мы считаем за штукою штуку, Вас мы считаем вселенскою мукой, В сердце погаснет звезда за звездою – Сердце зачахнет колючкой седою.

Будете, звезды, обманывать нас, Будете жарко шептать про оргазм, Будете с нами иль будете против – Будете вы как судьбы нашей дротик.

Зябко поднимем мы к небу ночному Морду лица постаревшего гнома.

Сказка застряла в скрипучем пороге.

Не было? Было? Покой ли? Тревоги?

Звезды, наказ ваш излишне жесток, Медленно-быстро стремится поток Магмы и пепла, а время не врёт – Неумолимо вперёд и вперёд!

Мордой об стол, или фэйсом об тэйбл, Бьют ли тебя иль меня достают, Знаю одно: постаревшее тело Связано сотней условленных пут.

Путы врезаются острою болью В череп, в глаза или в солнечный путь, Окриком резким напомнят мне долю – Шарика долю, глотнувшего ртуть.

Ртути пары я вдыхаю спокойно, Знаю, не первый (в последний ли?) раз.

Выстели, скатерть, дорожку достойно – Вовремя Шарик надавит на газ.

Осенний ветр – шуршали аллеи, По коим бродить так сладко.

В щемящем солнце небо, белея, Загадывало загадку.

Он не стеснялся публики зрящей.

Что так? – Он любил паяцев.

Ей было больно – ему тем вяще Хотелось над ней смеяться.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

Она ему протянула мячик – Он вздрогнул, как от удара.

Она сказала: «Ты хочешь, мальчик, Но знаешь, что мы не пара…»

– Вам это надо? – кричали птицы, Прося у них крошек хлеба… «а кто сказал, что за что-то биться Должно всё живое хлева?»

Он сел на лавку под желтым кленом.

Пруд рядом покрыт был тиной.

Достал из кейса златую крону – И замер под взглядом Тины.

Она подняла листок опавший, Чтоб сделать себе подарок.

Сев рядом с Тимом и рубль доставши, Склонила голову набок.

Его глаза уже не смеялись, Лишь любопытством пролились, Ведь там, где он жил, очень боялись, Ну, и всегда торопились.

«Ты хочешь рубль променять на крону?»

«Ни в жисть», – улыбнулась Тина, – «Мне дорог мой аутизм кондовый!

Всё остальное… рутина…»

И подала ему листик клена – Крона слилась с его фоном.

«Вот видишь, даже с кроной – мы дома, а осень… сдружилась с троном…»

…Весна была, когда он припёрся, Высокий, кудловолосый.

Объятый пожаром страсти, нёсся К ней в спальный район… Вот – поросль!..

Мы все в разбросе по нашим лИто, И все избиты своим престижем – Кого мы можем назвать пиитом, Кому мы скажем: уж, брат, прости же… Я лгу, наверно, себе и всем вам, Я знаю цену, я знаю Славу, Был в детстве мальчик – такой шалава И вечный путаник в мире славы.

Трудягой стал он – нам, козломанам, Какое дело до плоти-стали?

В огонь и воду нас окунали, По медным трубам прошлись мы сами.

ах, Слава-Славик, пройдись по детству, Ты вспомнишь наши победы-беды?

Сидим-седеем – теперь уж в креслах.

Трубит труба – но теперь мы… внуки!

Ну, вот же человек, вселивший беса в Бога.

Я знаю, что он жив и смотрит свысока, Куда-то отойдя от вечного порога – В дороге он нашел, на что Бог намекал.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

Бог никогда не ждет того, кто нужен жизни, ОН знает всё и вся, рисуя на века.

ОН видит и того, кто в этой жизни лишний.

ОН бесом проскользнет в приют «Наверняка».

Наверное – всегда, наверное – лишь время Беснуется в Нём черт, ушедший от людей.

Когда же алый Бог, пропавший во Вселенной, – Возлюбит алию, – восстанет иудей!..

ЕЛЕНА ПАВЛОВА

БАЛЕРИНЫ

Если все балерины снимут свои пуанты, Скинут легкие пачки, свои нежно-белые банты, В Лебедином Озере смогут они поплавать, Так пойдут им русалочьи вечнозеленые паллы!

В кулуарах плавления – температура мимозы, Никогда в льдинках лени они не замерзнут Вне любовной идиллии – Одилии и Одетты.

Балерины до лилии сердца раздеты.

ВЕТРЕНОЕ

Ворны, загорелые как смоль, на пляже Воображают из себя роскошных ню, а ветер, вдруг им распушив хвосты-плюмажи, Листает кем-то позабытого Камю.

Смеются чайки – до упаду На звонко-изумрудную волну:

Сардинки им за то – награда, Но рыбки что ж не рады? – не пойму.

И что-то происходит в этом мире, Но только неизвестно – где и что...

В эфира многокомнатной квартире Сквозит астрал сквозь стены-решето.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

алла опоздала – на скорый поезд литерный, Время – алахическое – в спешке перепутав, Вынуждена алла – теперь лететь до Питера Через галактические дали-перепутья.

Возле андромеды – оох, как задувало! – Свой мобильник аленький выронила алла, – Был звонок из Питера: алло, ну где ты, алла? – Но она “юПитеру” уже не отвечала.

Греческие литеры: альфа, Бета, Гамма – Яркость градуировали звезд, – мы тоже, дескать...

альфа – из созвездия – блеснула яркой самой.

Как жалела алла, прощаясь с звездным блеском!

Рыбы Золотые, Козерог и Жертвенник В Питер провожают – аллу до вокзала.

В Волос Вероники впутался мобильник И подсевшим голосом хрипит:

КАМЕНЬ

Когда на берегу морском В песке увидишь камень этот, Его, – им странно так влеком, – Возьми! – твоей рукой согретый, Он оживает... слышишь... звук – В ладонь толкает, как вибрато?

Тебе знакомое “тук-тук”:

Вдруг что-то вспомнишь, ведь когда-то...

Считало сердце каждый миг – Миг без тебя в молчанье-фальши.

а хочешь, камень тот возьми И в море зашвырни подальше.

ДАРВАЗ

Я ждала, что сломается, наконец, эта дверь, На которую даже воры не покусились.

Что держалась на ржавых петлях и визжала, как Я ж, сломать не сумев ее, плакала от бессилья.

Мне казалось тогда, эта дверь не простая:

Кратер газовый, Туркменистана примета – В Преисподнюю дверь... Представляла ее я не раз, Ночью бодрствуя в старом алькове без света.

В душно-пыльном алькове стояла всегда тишина.

Над камином – свеча, зеркала в паутине...

В глубине часть алькова, – во мраке совсем не Так пугала меня – сердце, кажется, стынет.

По рукам моим бледным струился мерцающий И они холодели – совсем не живые, И сова надо мною летала, я знала, в сове Есть от Панночки что-то и, может быть, – Вия?

И три дня, и три ночи подряд кто-то гаденько пел, Пел о том, что вся жизнь моя – просто химера.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

Дверь манила, и я понимала, что вот мой удел:

Распахнуть ее вдруг – и шагнуть в кратер смело.

ЛЕДИ ЛИ

Танцовщицей Дега – луна на небе Среди лиловых – с люрексом – лугов, Но бледный palantin ее так беден!

Танцует ночь с ней черное tango.

Примером “Леди” – лучшее – Лигейя:

В костюм “a-la tanagr” ты облачи Ее, от глаз ее благоговея, Отдай ей всё – и душу, и ключи От сердца своего, скажи: “Миледи, Сегодня ночью станьте Вы моей!” Ответит: “Yes!” – с ней – фуэте в балете – Завьетесь в лунки ледяных полей.

АНАТОЛИЙ ЗЕЛИГЕР

ПАВЛОВСКИЕ ВИДЕНИЯ

Я вижу перед собой девочку по имени аня, еврейской внешности, невысокую худенькую с черными волосами и огненными глазами. Она не похожа на других детей, потому что в сердце её живет мечта, мечта, превратившая её во всевластную царицу, для которой нет ничего невозможного.

Царица живет в небольшом поселке Лигово вместе с бабушкой в маленьком деревянном домике, который милая, добрая бабушка называет избой.

В домике всего-то две комнатки и кухонька. Но её высочество любит свой дворец.

Ей хорошо в этом доме, где всегда тишина и уют.

Она любит свою школу, любит высокого худого учителя с длинными волосами, зачесанными назад. Но хотя в школе много детей, там нет близких подруг – большая цель в жизни сделала ее, десятилетнюю девочку, взрослой, а взрослые не раскрывают свою душу детям.

Однажды аня пришла из школы и спросила у бабушки:

«Почему у всех детей есть папа, а у меня его нет?»

Литературный альманах «Кастальский ключ»

«Твой папа умер, когда тебе было три года», – ответила бабушка. аня заплакала: «Бедный мой папа…»

…Летом в доме прохладно. аня часто сидит у раскрытого окна, смотрит на зеленую траву и вдыхает нежный запах голубых, фиолетовых и белоснежных цветов. ане кажется, что трава, гроздья сирени и серебряные звездочки жасмина беззаботно улыбаются, тихонько напевают что-то необыкновенно приятное и радостно обещают ей счастливое будущее.

Зимой за окном белым-бело. На улице холодно, а в доме тепло: бабушка сильно натопила обе печки и они горячие, не дотронуться. Иногда аня надевает теплую беличью шубку и идет с бабушкой в соседнюю сосновую рощу. Там много детей, гуляющих под присмотром взрослых, чаще всего пожилых женщин. Иногда бабушка встречает свою знакомую, и они долго разговаривают. Звучит фамилия Кшесинский. Это балетный актер. Его дом расположен в центре поселка. Матильда, юная дочка Кшесинского, уже известная балерина. Она танцует на сцене Мариинского театра.

аня любит свое маленькое Лигово, но мечтает о соседнем огромном городе Петербурге, городе сказочных дворцов и соборов. Она иногда становится на колени перед иконой, и после «Отче наш» проникновенно говорит:

«Боже, исполни мою мечту. Я хочу танцевать лучше всех на свете. Я хочу стоять на сцене огромного роскошного Мариинского театра в лучах прожекторов и слышать оглушительные аплодисменты и крики «браво». Я уверена – это будет, я знаю – это произойдет обязательно…»

По воскресеньям приезжает мама и привозит что-нибудь вкусное из города. Тогда в центре стола пышет жаром старый поцарапанный самовар, и мама с бабушкой говорят о далекой прошлой и теперешней жизни. Когда-то бабушка с дедушкой приехали в Петербург из далекой псковской деревни. Дедушка был искусный скорняк и хорошо зарабатывал. Но неожиданно он умер – и бабушке пришлось растить маму одной.

Мама прачка. Это вообще-то тяжелая работа, но мама не выглядит утомленной. Ей не нужно много работать, потому что «Он» ей помогает. Он купил маме маленькую квартиру в Петербурге и этот дом в Лигове. аня знает, кто это, потому что «Он» иногда приезжает и несколько часов проводит с ней: садится рядом, гладит по головке, заглядывает в глаза и расспрашивает обо всех мелочах жизни. Она зовёт его дядя Лазарь, а он ее почему-то не аня, а Хая. Перед тем, как уехать, целует ее и говорит:

«До свидания, Хаеле».

Это он, дядя Лазарь, покупает ане с мамой билеты в Мариинский театр. И когда аня заявила, что хочет быть артисткой балета и станет ею во что бы то ни стало, он уговорил маму показать её профессиональной балерине.

Та сказала: «Ребенка наверняка не примут в балетную школу. Она такая хрупкая, слабенькая». аня зарыдала:

«Я всё равно буду балериной. Только балериной! И ни кем другим!»

– Тебя примут в балетную школу, – сказал дядя Лазарь.

– Почему вы так уверены, Лазарь Соломонович?– спросила мама.

– Тот, кто держит деньги в моем банке, не отказывает в моих просьбах… Когда дядя Лазарь уехал, мама неожиданно сурово сказала ане:

– Никогда никому не рассказывай о нём. Это наш секрет.

Никогда никому! Ты мне обещаешь?

– Обещаю, мамочка, – ответила аня.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

И вот настал день, когда должна была решиться её судьба. Рано утром мама приезжает в Лигово. Она в роскошном бархатном фиолетовом платье с рубиновой брошью на груди. «До чего же моя мамочка красивая»,– думает аня.

Поезд, Московский вокзал, Невский проспект – и вот торжественный подъезд с двумя колоннами. Они в большой комнате, где много дам, роскошно одетых, и около каждой – мальчик или девочка. Детей много, но аня знает – только часть из них примут в балетную школу.

аня замечает насмешливые, обидные взгляды детей и их матерей. Она угадывает их мысли: «Зачем эта женщина в фиолетовом платье привела сюда свою невысокую невзрачную дочь? Неужели она не понимает, что таких не берут в балетную школу?» Но аня не из тех, кого можно смутить презрительными взглядами. Она гордо выпрямляется и перестает смотреть на этих высокомерных мам и их детей. «Вы все мне не интересны, – говорит она про себя. – Я знаю, меня возьмут в балетную школу, возьмут обязательно».

Детей начинают вызывать. Один за другим они исчезают за массивной глянцевой дверью. И вот наконец прозвучало:

«анна Павлова». аня встает и уверенно, спокойно идет поступать в балетную школу. В правой части зала – большой рояль. Полная дама нажимает на клавиши, а аня поет, стараясь повторить звуки рояля. Дама встает и громко объявляет: «У этой девочки идеальный музыкальный слух».

а в левой части, за длинным столом сидят, выпрямившись, несколько худощавых дам, а в середине между ними возвышается седой стройный мужчина с небольшой бородкой.

аню просят походить, пробежаться, попрыгать. Дамы шепчутся с недовольными лицами, но мужчина громко говорит: «Она будет летать по сцене подобно птичке, снежинке, ветерку». Ему не возражают. Видимо, здесь его слово решает всё.

…аня – ученица балетной школы, расположенной на прекрасной Театральной улице, созданной великим Карло Росси. С понедельника до субботы она живет в здании школы и только по воскресеньям вместе с мамой приезжает домой в Лигово.

Наверно, никто не учился в балетной школе так упорно, вдохновенно, исступленно, как она. Ей тяжело давалось то, что легко осваивали другие – высокие, ловкие, гибкие девочки. Но аня, – «гадкий утенок», – преодолев трудности, не просто выполняла упражнения, но в отличие от многих других учениц, танцуя, воображала, что она сказочная волшебная птица, летающая над цветами райского сада, и тот высокий седой человек, который оказался знаменитым, всеми превозносимым хореографом Мариусом Петипа, сказал ей: «анна, я жду многого от тебя».

Учениц иногда водили на балетные спектакли. аня хозяйским взглядом смотрела на сцену, предвосхищая то время, когда она, а не Матильда Кшесинская, будет танцевать основные партии.

О, эта Матильда! Что она творила на сцене! Петербург еще не видывал подобного. Для нее не было ничего невозможного: медленные сладострастные танцы сменялись бурей движений. Её руки возмущались несправедливостью, радовались пришедшему счастью, обнимали любимого.

Поразительно плавные движения, потом вихрь вращений и прыжков. Вот она на плече партнера, вся во власти роли, – тоскует, плачет, рыдает...

Литературный альманах «Кастальский ключ»

Однажды после спектакля одна из учениц сказала ане:

«Когда я смотрю на Матильду, чувствую свое ничтожество.

а ты?» – «Я буду танцевать лучше», – ответила аня.

Миша фокин, одногодка ани, услышав их разговор, уверенно заявил: «а я, анюта, поставлю для тебя такой балет, который удивит весь Петербург».

ане было уже пятнадцать лет, когда она вдруг узнала то, что потрясло ее, и она вдруг ясно поняла, что балетный мир – это лишь крохотная, ничтожная частица огромного сложного мира, законы которого приходится соблюдать, хотя их кто-то навязал людям, несмотря на то, что они неприятны им и оскорбительны.

…В это воскресенье она приехала в Лигово без мамы.

Бабушка приготовила праздничный обед и надела свое коричневое крепдешиновое платье. Она ждала приезда дяди Лазаря. Как всегда перед обедом, дядя Лазарь сказал благословение на незнакомом ане языке и, как всегда, не ел ничего, кроме винегрета. После обеда он сидел рядом с аней на диване и с интересом слушал ее рассказ о балетной школе. Затем сказал бабушке: «Полина андреевна, пойдемте посмотрим аничкины вещи». Бабушка открыла шкаф, показала всю одежду ани и сказала, что нужно ей купить. Перед тем, как уйти, он сказал бабушке: «Я уезжаю в Москву и буду в Петербурге через три-четыре месяца. Вот вам, Полина андреевна, деньги на полгода вперед. Здесь и на жизнь, и на одежду аничке, и плата за ее обучение». Он ушел, как всегда поцеловав аню в голову.

Последние его слова были: «Я люблю тебя, птенчик».

аня привыкла к тому, что есть такой хороший человек, который заботится о них троих. Но в этот раз, быть может потому, что она стала почти взрослой, ей захотелось узнать побольше о дяде Лазаре.

– Баба Поля, почему дядя Лазарь так любит нас? – спросила она. Бабушка задумалась ненадолго. Казалось, она не решается что-то сказать. Потом подошла к ане, почему-то стала разглядывать ее лицо:

– Посмотри-ка, анюта, в зеркало и скажи мне, на кого ты похожа. Глаза-то у тебя карие, а у меня и мамы твоей серые. аня подошла к зеркалу и долго рассматривала свое лицо.

– По-моему, я ни на кого не похожа. – Потом немного подумала и сказала. – Может быть немного на дядю Лазаря. Ну и что?

– а то, что Лазарь Соломонович – твой отец.

– Что ты такое говоришь, бабуля? Мой папа Матвей Павлович Павлов умер, когда мне было три года.

– Какой он твой папа! Я его и в глаза не видала ни разу.

Этот Матвей продал тебе свое имя и фамилию. Вот и всё.

Взял деньги от Лазаря и исчез – так было договорено. Зачем ему умирать? Живет себе где-нибудь, поживает, может быть в Петербурге или в Москве. Да и не всё ли равно.

– а зачем надо было покупать мне фамилию? Женился бы дядя Лазарь на маме, и была бы у меня его фамилия.

– а ты знаешь, какая фамилия у Лазаря? По-ля-ков. Лазаря Соломоновича Полякова знает вся Россия. Он самый крупный российский банкир. В его банке держат деньги несметное количество людей. Скольких фабрик он хозяин – не сосчитать. а твоя любимая мамочка простая прачка.

Ты когда-нибудь слышала, чтобы такие богачи женились на прачках? а кроме того, он женат.

– Значит, я анна Лазаревна Полякова?

– Только здесь, в нашей избе. Не дай тебе Бог об этом сказать где-нибудь хоть слово. Ты себя погубишь. Тебе куплена фамилия, чтобы ты была законнорожденная русская христианская девочка, а не выблядок еврея Полякова.

Литературный альманах «Кастальский ключ»

– Значит на самом деле я выблядок еврея Полякова!!!

аня упала на кровать и зарыдала...

После этого аня стала узнавать, где только можно, про своего отца Лазаря Соломоновича Полякова. Оказалось, что Лазарь Поляков – владелец нескольких банков и множества предприятий, действительный статский советник, генеральный консул Персии и Турции в России, имеет титул потомственного почетного дворянина. Он пожертвовал огромные деньги на развитие Петербургского университета, помогает музеям, школам и приютам. И еще она узнала, что Лазарь Поляков – верующий еврей. На его деньги строится московская синагога. Он глава московской еврейской общины.

аня долго рассматривала его портрет в газете. Величественный, гордый мужчина, широкая лента через плечо, вся грудь в орденах. Это был совсем не тот дядя Лазарь, которого она знала с детства.

Один из его братьев, Яков, был крупнейшим банкиром юга России, а другого брата, Самуила, называли железнодорожным королем: он был знаменитым строителем железных дорог.

«Боже мой, – думала аня, – и такой человек боится, как огня, признать меня своей дочерью, а я погублю себя, если проговорюсь где-нибудь об этом. Никому! Никогда!

И суждено мне обнять и поцеловать родного отца лишь тайком ото всех и ждать потом встречи несколько месяцев.

Его роскошные дома закрыты для меня. Там живет он не с моей мамой-прачкой, а с законной супругой и сыновьями – моими сводными братьями».

Иногда, когда ей удавалось получить разрешение навестить мать, она шла не к ней, а к дому Лазаря ПоляПоэзия и проза кова на английской набережной. аня проходила мимо, возвращалась назад, иногда недолго стояла у гранитной ограды Невы напротив дома. Однажды она увидела жену отца – смуглую седую женщину в коричневом плаще. Со временем аня начала узнавать своих сводных братьев.

Отца она видела несколько раз. Он подъезжал к дому в закрытой карете и быстро исчезал за дверью.

Один раз Поляков оглянулся и увидел дочь. Он отпустил карету и махнул ане рукой. Они пошли по набережной – она вдоль ограды Невы, а он рядом с домами. На углу Поляков поманил ее, и она подошла к нему.

– Зачем ты пришла сюда, девочка?

– Я хотела увидеть тебя, папа.

– Не нужно делать этого, дорогуша. Нам можно видеться с тобой только у твоей мамы и бабушки.

И они замолчали. Он с жалостью смотрел на грустное, пристыженное лицо дочери, а она с любовью всматривалась в родное лицо отца.

Около них остановилась карета.

– Лазарь, у тебя деловой разговор? –аня повернула голову. Смуглая, седая женщина, жена отца. – Одну минутку, фейгеле. Эта девочка обратилась ко мне за помощью. – И далее деловым тоном. – Передай, милая, своим родителям, чтобы они обратились ко мне с официальным письмом...

И быстро вскочил в карету.

аня возвращалась в школу, ссутулившись, низко опустив голову. «Боже мой, как все это противно, стыдно, унизительно. Я не хочу больше так жить». Она выпрямилась, подняла голову и громко сказала: «Клянусь, я никогда больше не подойду к дому моего отца, клянусь, я никогда ни перед кем не буду унижаться. Никогда!»

Литературный альманах «Кастальский ключ»

…Весной 1888 года аня окончила балетную школу. а осенью осуществилась ее мечта – она стала танцовщицей Мариинского театра. И замелькали дни непрерывного восхождения к совершенству, превращения из начинающей танцовщицы ани в великую балерину анну Павлову. Да, оправдались слова Мариуса Петипа, сказанные когда-то о худенькой, неприметной девочке: она летала по сцене подобно бабочке, подобно пушинке...

аня не танцевала ради того, чтобы танцевать, она жила на сцене. Она стремилась каждым движением рассказать о переживаниях своей героини и вложить в исполняемый танец свой внутренний мир, свою судьбу. Она переживала за «обиженных и оскорбленных», потому что сама была обижена Богом. В свои девятнадцать лет она знала о жизни слишком много, знала о том, что жизнь может унизить и превратить в ничтожество ни в чем не повинного человека, знала, что такое мечта о недостижимом счастье.

Только на сцене можно было отбросить обиду, которую нанесла ей жизнь, и жить новой жизнью, – иногда грустной, а иногда прекрасной, как небо, цветы и птицы. На сцене она переставала быть подпольной дочерью миллионера Полякова, а превращалась во властительницу чувств сотен людей.

И зритель, глядя на сцену, забывал о виртуозности исполнения танцевальных элементов. Он сопереживал ее героиням, с непрерывным интересом следил за развитием действия. анна Павлова, сама того не ведая, созидала эффект драматического театра в балете. Ее танец не прерывался аплодисментами. И только в конце представления зал начинал бушевать. Крикам «Браво! анну Павлову!»

не было конца. Букеты цветов летели на сцену со всех сторон.

Стало очевидным, что Мариинский театр обладает не одной первой балериной, а сразу двумя: Матильдой Кшесинской и анной Павловой.

Кшесинскую ценили за поразительную виртуозность, за технику танца циркового уровня. Казалось, что в балете не было ничего невозможного для нее. Матильда без сомнения обладала артистической душой. Она была счастлива всю жизнь, и счастье свое и удачу великолепно воплощала в танце. В каждом спектакле она поражала, изумляла посетителей балета своей казалось бы неистощимой энергией.

Ее путь к успеху был прямой и гладкий.

анна же, возвышенная душа, обращалась к самым затаенным уголкам людских сердец. Она умоляла человека грустить, мечтать и радоваться вместе с ней.

Но интересно, у них не появилось ни на йоту желания соперничать, воевать друг с другом. Почему? Может быть потому, что слишком разные они были, и пути их не пересекались. Но скорей всего потому, что Матильда, первая любовь императора, называвшая его просто Ника, пользовалась таким влиянием, что появление новой молодой звезды не могло ничем помешать ей. Она даже попыталась научить анну житейской мудрости, советуя стать наложницей Великого князя Бориса Владимировича: «Смотри, аннушка, не упусти».

Но анна была сыта унижениями по горло. Она сказала себе: «Да, я поблядок, но блядью не буду никогда».



Pages:   || 2 | 3 |
 


Похожие работы:

«Неофициальный перевод НАРВСКОЕ ГОРОДСКОЕ СОБРАНИЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ Нарва 11.03.2010 г. № 11 Утверждение положения о Департаменте Городского имущества и Городского хозяйства Нарвской Городской управы Постановление принимается на основании Закона о местном самоуправлении, статья 22 часть 1 пункт 34, и Положения о городе Нарве, пункт 10.2.1. 1. Общие положения Статья 1. Департамент Городского имущества и Городского хозяйства Нарвской Городской управы (далее – Департамент) является казенным...»

«ВЕДОМОСТИ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОВЕТА ТАТАРСТАНА №6 июнь (I часть) 2013 ОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗДАНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОВЕТА РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН Казань 2013 1 ВЕДОМОСТИ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОВЕТА ТАТАРСТАНА: Официальное издание Государственного Совета Республики Татарстан Формат 60х841/16. Тираж 95 экз. © Государственный Совет Республики Татарстан, 2013 г. 2 Содержание I ЗАКОНЫ РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН 856. Закон Республики Татарстан Об исполнении бюджета Республики Татарстан за 2012 год I ЗАКОНЫ РЕСПУБЛИКИ...»

«УДК 674.815. Assoc. prof. S.V. Gayda – NUFWT of Ukraine POTENTIAL OF POST-CONSUMER RECOVERED WOOD AND POSSIBLE WAYS OF IT USING IN UKRAINE Wooden products should be designed and made in a way that ensures efficient energy recovery at the end of their life time. This should be done after any other potentials of material recycling are exploited and with a minimal technical effort and environmental impact. Consequently, criteria for the design of wooden products, such as shape or color, have to be...»

«Книга Секреты нашумевших диет или Как найти полезное во вредном Автор: Юлия Пономарева, http://mygrace.ru/ Серия: Стройность, Красота и Здоровье! Книга для тех, кто следит за своей внешностью и своим здоровьем Книга предназначена для свободного распространения в сети Интернет! Вы можете дарить эту книгу, раздавать и т.п., но не продавать!!! Запрещается коммерческое использование данной копии без личного разрешения автора! Copyright © 2012, Пономарева Юлия, http://mygrace.ru/ 1 Книга Секреты...»

«ГЛАВА АДМИНИСТРАЦИИ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 18 сентября 2006 г. N 819 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПЕРЕЧНЯ ТАКСОНОВ ЖИВОТНЫХ, РАСТЕНИЙ И ГРИБОВ, ЗАНЕСЕННЫХ В КРАСНУЮ КНИГУ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ (РАСТЕНИЯ, ГРИБЫ), ПЕРЕЧНЯ ТАКСОНОВ ЖИВОТНЫХ, РАСТЕНИЙ И ГРИБОВ, ИСКЛЮЧЕННЫХ ИЗ КРАСНОЙ КНИГИ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ (РАСТЕНИЯ, ГРИБЫ) И ПЕРЕЧНЯ ТАКСОНОВ ЖИВОТНЫХ, РАСТЕНИЙ И ГРИБОВ, ТРЕБУЮЩИХ ОСОБОГО ВНИМАНИЯ К ИХ СОСТОЯНИЮ В ПРИРОДНОЙ СРЕДЕ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ (РАСТЕНИЯ, ГРИБЫ) В соответствии с...»

«в номере Путеводители w w w.ek smo.ru джо аберкромби — Подведены LoneLy PLanet один из ПоПулярнейших итоги конкурсов дарят идеи для авторов современного рдЦ-2012 Путешествий британского фэнтези 06 июнь 2 июнь журна л распр ос траняется бесплатно адреса региональных содержание дистрибуЦионных Центров Новос ти изд ательс тва т орговый д ом эксмо фи лиа л эксмо Ведущие проек ты изд ательс тва в рос т ове-на-д он у 142701, Московская область, г. Видное, Белокаменное шоссе, д. 344091,...»

«Всемирная организация здравоохранения ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ Сто тридцать четвертая сессия EB134/12 Пункт 6.1 предварительной повестки дня 29 ноября 2013 г. Глобальная стратегия и цели в области профилактики, лечения и борьбы с туберкулезом на период после 2015 г. Доклад Секретариата В 1993 г., когда ВОЗ провозгласила проблему туберкулеза глобальной 1. чрезвычайной ситуацией в области общественного здравоохранения, закончился период длительного невнимания к этой проблеме во всем мире. Все...»

«Список научных и учебно-методических работ преподавателей кафедры физического металловедения за 2010-2012 г. г. доцент кафедры ФМ Гвоздев Анатолий Григорьевич № Характер Объем Наименование Выходные данные Соавторы п/п работы п.л. а) научные работы Сборник тезисов доклаВлияние слабых магнитдов научной конференных полей на свойства печатный 1 с. Соболев Р. А., 1. ции студентов и аспиГвоздева Л. И. ферромагнитных сплавов рантов. Липецк: ЛГТУ. 2010. С. 26. Исследование структуры и Сборник тезисов...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ КОМИТЕТ ПО НАУКЕ И ВЫСШЕЙ ШКОЛЕ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования НАЦИОНАЛЬНЫЙ МИНЕРАЛЬНО-СЫРЬЕВОЙ УНИВЕРСИТЕТ ГОРНЫЙ VII САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ КОНГРЕСС ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ, НАУКА, ИННОВАЦИИ В ХХI ВЕКЕ СБОРНИК ТРУДОВ 27-28 ноября 2013 года, Санкт-Петербург Санкт-Петербург 2013 27-28 ноября 2013 года в Национальном минерально-сырьевом университете Горный состоялся...»

«№ 03 (63) м арт 2010 www.kdoma.ru И Д ЕЙдля маленькой кухни С. 36 ПО РЯД О К В ПРИ ХО Ж ЕЙ : покупаем веш алку С. 42 лето по заказу С. 18 РЕКЛ АМ А. ТО ВАР СЕР ТИ Ф И Ц И РО ВАН Д изайн: Michel Ducaroy Каталог: www.ligne-roset.com рад, ул. С ерж анта Колоскова, 12, Калининг тел.: (4012) 35-46-90. новинки из Ф ранции В этом году Ligne Roset празднует 150-летний ю билей. Н а кельнской вы ставке Imm cologne-2010 ком пания представила ш естьдесят новы х предм етов м ебели от тридцати ведущ их...»

«Владимир Жикаренцев Дорога Домой Для публикации в интернет, сайт www.zhikarentsev.ru, полная версия с иллюстрациями - 16 декабря 2009 года Владимир Жикаренцев Дорога Домой Книги Владимира Жикаренцева 1. Путь К Свободе. Кармические причины возникновения проблем или Как изменить свою жизнь. Первое издание книги - декабрь, 1995г. 2. Путь К Свободе: Добро и Зло - Игра в Дуальность. Первое издание книги - ноябрь, 1996г. Путь К Свободе: Взгляд в Себя. Первое издание книги - октябрь, 1997г. 3. 4....»

«26 (146) № г. Новосибирск АВТОМОБИЛИ · ЗАПЧАСТИ · СЕРВИС 24 – 30 июня 2013 г. WWW.FARA.RU РЕКЛАМА 2 24 – 30 июня 2013 г. Выходит еженедельно по вторникам. Главный редактор: Тираж 5000 экз. Информационное автомобильное издание Бердашкевич О.С. Распространение: Подписано в печать: г. Новосибирск (бесплатно) Адрес редакции и издателя: по графику — 20.00, 23.06. 656049, г. Барнаул, пл. им. В.Н. Баварина, 2, фактически — 20.00, 23.06. Точки распространения: оф. 302, тел. (3852) 653-922. Дата выхода:...»

«© ChessZone Magazine №01, 2011 http://www.chesszone.net.ru Содержание: № 01, 2011 Спонсоры выпуска Партии (01) Karjakin,Sergey (2760) - Savchenko,Boris (2632) [B35] (02) Fier,Alexander Hilario T (2572) - Leitao,Rafael (2626) [B42] (03) Gleizerov,Evgeny (2572) - Drasko,Milan (2479) [E00] (04) Vescovi,Giovanni P (2622) - Leitao,Rafael (2626) [D12] (05) Leitao,Rafael (2626) - El Debs,Felipe de Cresce (2502) [D80] (06) McShane,Luke J (2645) - Carlsen,Magnus (2802) [A37] (07) Anand,Viswanathan...»

«Алан Дин Фостер Время перехода Серия Чародей с гитарой, книга 6 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=132063 Чародей с гитарой. Том 2: Эксмо-Пресс; 2005 ISBN 5-04-010088-4 Оригинал: AlanFoster, “The Time of the Transference” Перевод: Александр Васильевич Филонов Аннотация Джон-Том Меривезер отправляется в новое и очень опасное путешествие по Волшебной стране. Чародей с гитарой находит-таки то, что так долго искал, – способ вернуться в свой мир. Но теперь он уже отнюдь не уверен в том, что...»

«Книга Эдуард Веркин. День повелителя пираний скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! День повелителя пираний Эдуард Веркин 2 Книга Эдуард Веркин. День повелителя пираний скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Эдуард Веркин. День повелителя пираний скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Эдуард Веркин День повелителя пираний Книга Эдуард Веркин. День повелителя пираний скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда...»

«УНИВЕРСИТЕТ XXI ВЕКА Стартап по-магистерски Магистерская программа представляет собой прежде всего использования по технологическому предпри- активное и творческое сообще- различных средств и способов нимательству и развитию ин- ство, где можно развить проект от разработки кода, обсуждают актуноваций (Master of Technology идеи до стадии выхода на рынок альные темы в области IT. На отEntrepreneurship М соверсовер и первых продаж. В инкубаторе, крытых семинарах Usability Talks шенно новый формат...»

«1. СОСТОЯНИЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ НА БАЙКАЛЬСКОЙ ПРИРОДНОЙ ТЕРРИТОРИИ 1.1. Природные объекты 1.1.1. Озеро Байкал 1.1.1.1. Уровень озера (ТОВР по Иркутской области Енисейского БВУ Росводресурсов, Сибирский филиал ФГУНПП Росгеолфонд) С 1960 года уровень озера зависит не только от соотношения выпавших на его водосборном бассейне осадков и притока поверхностных и подземных вод (приход), испарения и стока р. Ангары (расход), но и от режима эксплуатации Иркутской ГЭС, Братской ГЭС, Усть-Илимской ГЭС,...»

«Утверждены Постановлением Госстроя СССР, Госкомтруда СССР и Секретариатом ВЦСПС от 30 ноября 1978 г. N 223/356/28 ЕДИНЫЕ НОРМЫ ВРЕМЕНИ И РАСЦЕНКИ НА ИЗЫСКАТЕЛЬСКИЕ РАБОТЫ (ЕНВиР-И) ЧАСТЬ I ИНЖЕНЕРНО-ГЕОДЕЗИЧЕСКИЕ ИЗЫСКАНИЯ (Издание 2-е, дополненное и исправленное) Единые нормы времени и расценки на изыскательские работы (ЕНВиР-И) состоят из двух частей: I. Инженерно-геодезические изыскания; II. Инженерно-геологические изыскания. Часть I ЕНВиР-И разработана организациями: Гидропроект (главы 1 -...»

«1 2 СОДЕРЖАНИЕ ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1. 1.1. Определение 1.2. Нормативные документы для разработки ООП 1.3. Общая характеристика вузовской основной образовательной программы. 5 1.3.1. Миссия, цели и задачи ООП ВПО 1.3.2. Срок освоения ООП ВПО 1.3.3. Трудоемкость ООП ВПО 1.4. Требования к абитуриенту ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 2. ВЫПУСКНИКА ВУЗА 2.1. Область профессиональной деятельности выпускника 2.2. Объекты профессиональной деятельности выпускника 2.3. Виды и задачи...»

«www.rosapteki.ru 21 [179] 2010 № в номере НОВЫЙ МИНИМАЛЬНЫЙ 6 с. АНАЛИЗИРУЕМ РАБОТУ АПТЕКИ с. ЛОГИКА ИНИЦИАТИВНЫХ ПРОДАЖ: АПТЕЧКА НОВОРОЖДЕННОГО с. АНТИБИОТИКИ: ЗАЩИЩАЕМ ПЕЧЕНЬ И НЕ ТОЛЬКО с. АПТЕКА В ГОРОДЕ Аптечная сеть МаксАл, г. Красногорск Московской обл. Усадьба-музей Архангельское близ Красногорска Реклама ОТМЕТИТЬ КАК ВАЖНОЕ! ИЗДАЕТСЯ C СЕНТЯБРЯ 1999 ГОДА В Ы Х О Д И Т 2 4 РА З А В ГО Д №21 [179] В декабре представителей аптечного...»




 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.