WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 |

«Читайте в номере: Ирина Ахметшина [5] Дмитрий Куликов [10] Ігор Пістунов [14] Анатолий Кульчицкий [29] Галина Алексеева [32] Братья Прудченко [36] [НАКОПИТЕЛЬ] Издание ...»

-- [ Страница 1 ] --

[НАКОПИТЕЛЬ]

№1

Тетрадь

2006

Читайте в номере:

Ирина Ахметшина [5]

Дмитрий Куликов [10]

Ігор Пістунов [14]

Анатолий Кульчицкий [29]

Галина Алексеева [32]

Братья Прудченко [36]

[НАКОПИТЕЛЬ] Издание

литературной студии «Уголек» при библиотеке

Национального горного университета Ректор университета: академик НАНУ профессор Геннадий Григорьевич Пивняк Директор библиотеки: Ольга Никифоровна Нефедова (тел.: /8-0562/473607) Руководитель литстудии: Евгений Дмитриевич Прудченко (тел.: 80664863521) Наш адрес: комната 7, корпус 1, пр. К.Маркса, 19, г. Днепропетровск, Украина.

[4] Ирина Ахметшина Мой Уальд Надпись к портрету Пятна красок, блики света, Аромат пьянящих слов.

Есть в Вас что-то от поэта, Не создавшего стихов.

Плотно бархатные шторы Заслонили тень окна.

Есть в Вас что-то от актера, Только роль всего одна.

Сквозь пушистые ресницы Словно тень - сомненья гнет.

Есть в Вас что-то от убийцы, Что спасения не ждет.

Боль души - лишь дрожью в пальцах, А слова почти в бреду.

Есть в Вас что-то от паяца, В дом несущего беду.

Символ Зла и символ века.

Знамя гибнущих сердец, Что в Вас есть от человека, Свой постигшего конец.

[5] *** Холодный утренний туман Был на тебя тогда похож.

Ты говорил, что жизнь – обман, Наивно веря в эту ложь.

Ты ненавидел эти дни, И этот мир, и эту боль, Когда погасшие огни Зовут, как прежде, за собой.

Ты ненавидел эту ночь И обещание: приду, Когда желанием помочь Я только приближал беду.

И вой сирен, и волчий вой, В движенье губ мелькнувший страх, И отсвет скорби мировой В твоих фиалковых глазах….

Когда огнь кипел в крови, Твердя заученный устав, Ты говорил, что нет любви, Не зная, что в тот миг был прав.

Пока судьба не рвет стоп-кран, Как нам понять, как вспомнить вновь, Что жизнь – и правда и обман, Что нет любви, что есть любовь.

Что частный случай – Свет и Тьма, Не порвалась – провисла нить.

Подняться вверх, сойти с ума – Кто сможет это оценить.

И пусть покажется игрой Незавершенный детский спор, Но с чем-то связанным с тобой Мне жаль расстаться до сих пор.




Как тень придуманной любви, Как нарисованный огонь, Я вспоминаю эти дни, И этот фарс, и эту боль.

Не вспоминай о свете дня, Не говори о бесконечном.

Моя любовь к тебе не вечна, А ты - и не любил меня.

Себя по имени назвать Любовь посмеет, может статься.

В чертах картонного паяца Лица модели не узнать.

Кого из нас погубишь ты?

Жизнь повторит сюжет романа.

В души кровоточащей ране Ни смысла нет, ни красоты.

Правдоподобней правды ложь.

И никуда от грез не деться.

Как холст, мое пронзает сердце В твоей руке зажатый нож.

И в свете утренней зари Я поборю свои сомненья.

Господь, карай за прегрешенья, А не прощенье нам дари… Я напишу тебе из тьмы, Рискуя вызвать только жалость… Я произнес привычно «мы» – И в сердце что-то оборвалось.

Я не подам тебе руки, не стану слушать оправданья, но по ночам твои стихи читаю, затаив дыханье.

Все так же ярок образ твой, все так же голос твой чудесен.

Как дерн под прелою листвой, мой день сегодня тускл и тесен.

Бросаюсь в горькие слова, ища в них ложную отраду, в мир, где – на блюде голова, где мы с тобой не будем рядом.

Мой мальчик, что готовит мир тому, кто стать хотел поэтом – фашистских псов кровавый пир и сборник избранных сонетов ?

И суд потомков – скорый суд над нашей слабостью и болью, где Верность Ложью назовут а Глупость назовут Любовью.

Судьба читателей моих – считать, в наивности старея, Сибилу – символом Мечты, подонком – Дориана Грея, не знать кто жертва, кто палач, ни в чем не доходить до края и слышать ночью детский плач, Души Своей не узнавая, не видеть, что журавль – в руках, не верить истинным раскладам, и день за днем бродить в кругах собой же созданного ада….

Я напишу тебе из тьмы, Рискуя вызвать только жалость.

Я произнес привычно «мы»… И это «мы» в веках осталось.

Дмитрий Куликов Все стихи – о любви.

Я пытался оспорить Этот тезис наивный, Но… слов не нашёл.

Все стихи – от любви.

Через смех и сквозь горе Вновь встречают любовь.

Воды морские застыли, Только шипит накат.

В этом тщедушном штиле Сотни штормов молчат.

В чистых прозрачных далях, До горизонта и выше, Скрыты зарниц полыханья, Грохот басов осипших.

В нитях мохнатой пены Тёмных глубин дыханье Точит песок постепенно И округляет камни.

Ветер, как пес промокший, Не досушив свои патлы, Тянет туда, где, быть может, Ночь бороздят фрегаты.

По всем ушедшим в ночь По всем ушедшим в ночь Мерцают звезды и режут тьму семафоры.

По всем ушедшим в ночь Кричат поезда, кроя степные просторы.

По всем ушедшим Рельсы гудят, стучат колёса:

По всем, по всем, По всем, по всем Плачет белая роза.

Пробуждение Пейзаж привычный за окном, А на столе цветок опавший – Их выдумал, забывшись сном, Вселенский разум прихворавший.

Вдруг он очнулся и ожил, В палитру неба капнул крови, Тропинки линий проложил, Добавил толику гармоний И безысходный диссонанс… Но щебетанье на рассвете Прекрасней, чем любой романс:

Так символично всё на свете!

И вслед за солнечным лучом В окно врывается природа С берёзой, полем и ручьём, И неосознанной свободой.





Поединок Два мастера стоят.

Пусты их ножны.

Но руки их свободны тоже:

Отброшены мечи.

Пусть Небо всё решит.

Молчание Осеннее небо смотрит На мокрые желтые листья На лестнице и на земле.

В самом глубоком молчанье Есть путь наверх или вниз.

Ворота Входя в город, задержись у ворот, Вспомни пройденный путь и осмотрись по сторонам.

Покидая город, не задерживайся у ворот.

Вони чекали на національну ідею, Мріяли жити і бачити смерть героїв.

Їх єднав лише колір, І ще щось у серці бриніло.

Та принаймні вони посміхались відверто Й не цуралися більше нікого.

Ой-леле, мила зіронько.

Ой-леле, діво вранішня.

Хіба то є життя моє?

Хіба моє коханнячко?

Світи собі засвіт зоря, Світи й усім до радощів.

Як заспіва душа моя, Як розгориться гаряче.

Світи собі засвіт зоря, Ой-леле, ти прекрасная.

Скоріш минай журба моя.

Ой-леле, зорю ясная.

Ігор Пістунов (мильна опера довжиною в життя) Гралися ми разом в мокрому пісочку Пасочки ліпили – мазали сорочки Мами нас роздягли, бігали ми голі, Сонечко світило, вітер віяв з поля.

Річечка блищала, хвильки набігали У кущах веселі пташечки співали Потім дуже сильно пити захотіла Випила холодне й знову захворіла.

Мама хоч сердита, хоч і дуже лає:

Ліками й відваром часто напуває.

Я здорова знову, граюся надворі, Скоро ми із татком їдемо на море.

Буде наша кицька дома сумувати.

Знатиме, противна, як бешкетувати.

Та вона хороша, грається зі мною, Як її погладжу – треться головою.

Де лихо спить? Як і чому дме вітер?

Чому йде дощ? Чому нам сонце світить?

Чому над головою синє небо?

Чому дорослі знають, що нам треба?

Хіба не можна бігати де хочеш?

Чому нам спати хочеться щоночі?

Чи довго ще на світі мамі жити?

А звідкіля беруться інші діти?… Я уже доросла, вчуся на “відмінно”, В класі я найкраща з бігу та стрибків, Хочу я прийняти участь неодмінно У олімпіаді з математики.

З радістю біжу я кожен день до школи, Бо мені цікаво щось узнати ще.

Не розхочу вчитись мабуть я ніколи, І знання від мене жодне не втече!

Спочатку я не знала, що й робити – В крові білизна, дивний біль внизу.

Невже хвороба? Ніде правди діти – Боялася, як сором цей знесу?

І добре, що тоді зізналась мамі.

Вона сказала: “Ти доросла вже.

І зможеш діток народить так само, Як я”. Я здивувалася “Невже?

Так це і є дорослість? Ні не хочу Терпіти біль щомісяця завжди!” Вона всміхнулась: “Але ти щоночі Колись любитись будеш без межі.

До того ж, ти щорічно, як захочеш, Народжувати будеш немовлят.

А діти – це є щастя”. “Ні: не хочу!

Пелюшки, пральня, а на кухні – чад.

Я буду вільною довіку. Й одиноко Сама собі дам раду без турбот.

Спорт і наука – ось моя робота, А хлопці: не осел, так бегемот!” Він був такий стрункий, цей старшокласник І посмішка його й веселий сміх В мені будили дивну хвилю щастя.

Невже любов така бува у всіх?

Невже, як і мені, його побачить – І цілий день ходить як уві сні.

Він, як із дзеркала, – блискучий зайчик.

Невже любов така бува у всіх?

Ось він до мене раптом щось промовив.

Це є мені найкраща із утіх Не чула я, про що він повідомив.

Невже любов така бува у всіх?

Побачила його колись у парку Він іншу вів під ручку, як на гріх, І соромно було мені і жарко.

Невже любов така була у всіх?

На перевесниць гляну з здивуванням:

“Не знаєте любові таїну?

Не знаєте, яке то є кохання Коли доба летить за мить одну?

І жаль вас одиноких, ви без раю, Ви наче птах без одного крила – Літати знає як, та не літає.

Погано, знаю, коли ти одна.” Це сталося минулої неділі, Лишились вдвох, і вдвох хотіли це.

Спочатку він поводився невміло І цілував одне моє лице.

І я тоді його поклала руку Собі на груди, він нестримним став.

Отримати хотів солодку муку Моє гаряче тіло обіймав.

Ми нашими тілами милувались, Ми пестили на тілі кожен штрих І вперше, як дорослі, поєднались, А потім ще. А потім він затих.

Заснув. В краплинах поту лоб і губи.

Спокійно дихав. Солодко зітхав.

Я думала: “Який він милий й любий, Та я не хочу, щоб ти довго спав.

Прокинься милий, глянь на мене знову, Давай сплетемо ще свої тіла!

Чекаю ласки, я любить готова.

І як без цього жити я могла?

Чому не знала, що таке кохання?

Як я могла бажання відкидать?”… Ми ще не раз, до самого світання Змогли бажання й цноту поєднать.

І цей такий, як всі, як всі ці жеребці.

Йому потрібна я для ліжка раз в добу.

Йому потрібно щоб він міг сказати цим:

“Он з отією я вже другий рік живу.

А ніжки в неї, о!

Фантастика! Ням-ням!

А інше все, ого!

Не зможеш уявить, Ти більшої краси, повір мої словам, І любить лиш мене, без мене їй не жить”.

Та бачила таких Я сподівалась ти Давай розбіжимось Вже відчуваю біль Я не була права Що хлопці, як один, Їм тільки натяк дай, Кохатимуть й свиню На танцях ми зустрілись коло сцени, Він остовпів і тільки зміг сказать, Не приховавши захвату від мене:

“Чи вашій мамі не потрібен зять?” Стрункий, високий, чорний, кучерявий.

І карі очі дивляться в мої.

В них бачу: я для нього раптом стала Одною в світі. В серці – солов’ї.

О, як за мною він ходив красиво, Які букети часто дарував!

Мені вже мама двічі говорила “Нехай тебе б він за дружину взяв”.

Я все вагалась, знаю їх, красивих Їм тільки тіла треба, не душі.

Та все таки, оцей був особливий, І домогтися тіла не спішив.

Кіно, театри, інколи, концерти, Гуляння в парках, у лісах, в садах, Мені було з ним затишно й приємно, Неначе в теплих батьківських руках.

А перший поцілунок на світанку Міцний і ніжний, пристрасний такий.

І розставання мовчазне на ганку, І ніжний потиск мужньої руки.

Ось він освідчився мені в коханні, Ось мою руку в свої руки взяв Я зрозуміла – це любов остання.

Я зрозуміла – він на все життя.

Ми довго вибирали день весілля, Моє вбрання, фату, та інший крам, Подумали, кого б то запросити, Де після церкви погуляти нам Чомусь, я хвилювалась під фатою, Хоч знала – він один навіки мій, Згадала мама, бувши молодою Як татком одружилися вони.

А в першу ніч, як ніжно, як невпинно Мене любив, не квапився, о, ні!

Щоби мені, одній мені єдиній Було приємно в шлюбній вишині.

Хотілось крикнути:” Мить, зупинися!

Хай щастя це ніколи не засне!

Поп’ю з любові чистої криниці, Най вічно буде пестити мене!” Чи ця затримка щось же означає, А я давненько не перевірялась!

Чи щастя материнства я спізнаю?

Невже я все-таки цього діждалась?

Це так. Ношу під серцем я дитинку.

Живіт вже видно, як не затягайся.

Ось почало вже вигинати спинку, Маленьке, тільки дуже не брикайся.

Бо твоїй мамі боляче буває, Як ти мене штовхаєш у печінку, А ти цього іще либонь не знаєш, Що ти в мені ростеш, моя дитинко.

“Моя крихітка, золотце, ясочка!

Моє сонце єдине на небі!

Так люблю я тебе, моя пташечка, Як себе, навіть більше за себе!” Як дивно інших бачити в цім стані, Та плаче, чоловіка проклинає, Ця стогне, інша мовчи на тапчані До пологів себе приготовляє.

І я про чоловіка все гадаю – Вже місяць я його не допускаю.

Чи не почне шукати ще десь раю?

Чи витримає? Клявся: “Обіцяю!” Ми жінки є страждалиці, по суті – На світ нову людину випускати!

Чоловікам-героям не збагнути, Що справжня героїня – то є мати.

“Як жабка” – Це вже доню показали, Невже всі отакі, як народяться?

А як маленьке до грудей приклали Воно спішить швиденько присмоктаться.

Ось принесли у третє годувати.

Голівку крутить, наче щось шукала.

Невже вона шукає свою матір, Моя ти рідна, маму упізнала!

“Моя крихітка, золотце, ясочка!

Моє сонце єдине на небі!

Так люблю я тебе, моя пташечка, Як себе, навіть більше за себе!” Ось показала рідним мою доню.

Воно ж таке гарненьке, як горобчик.

Уже сміється, ляпає в долоні, Лиш чоловік бурчав: “Чому не хлопчик?” Та перше слово в неї стало: “Тато”.

Він аж заплакав й доню взяв на руки.

Було в той день в родині нашій свято, Він цілував дитину і голубив.

Як донечка заплаче, він вже перший Підхопиться і йде її втішати?

“Ось лялечка тобі, а ось ведмедик” – І став дочці неначе друга мати.

Як тяжко, коли донечка хворіє.

Коли горять вогнем у неї щоки Я півжиття віддала б, якби вміла, Не знала щоб з хворобою мороки.

У новім платті гарна, як ікона, Як їй пасують черевички нові.

Не можу надивитись я на доню Вона така гарнюня у обнові.

“Моя крихітка, золотце, ясочка!

Моє сонце єдине на небі!

Так люблю я тебе, моя пташечка, Як себе, навіть більше за себе!” На роботі мене оцінили Вчора шеф мені нишком зізнався “Я без тебе ні, не докопався б До проблеми” – так і заявив він.

І чого мені заздрять дівчата?

Мене цінять, бо я не лінива Всі завдання роблю я сумлінно І не треба на щось натякати!

Не боюся важкої роботи Коли треба, лишаюсь запізно Тільки плітки з’явилися різні Про увагу від шефа й турботу.

Хай же плещуть вони язиками Їм, бездарним, нічого не світить, Їх начальство не зможе помітить – Я ж начальником стану над вами.

То у мене вже є перспектива.

Всі побачать, чого я навчилась.

Ось наука коли пригодилась.

Це такі поведінки мотиви.

Давно нечитані лежать мої журнали, В театрі не були вже три квартали, А прибирання в домі, як це нудно.

На кухні знову їжу готувала.

А ще й у дочки глянути уроки.

Невже мені замало ще мороки?

І чоловік кудись подівсь з учора Знов з друзями гулятиме півроку.

Ой, Боже, час ремонт нам починати Тут побілити, там пофарбувати, Шпалери замінити треба в спальні.

Бо соромно людей просить до хати.

До літа треба грошей назбирати, Щоби могли в Криму відпочивати, Хоч тижнів зо два, то вже буде щастя.

І знову до роботи приступати.

Я наче знов помолоділа.

Як скинула десяток літ.

І щоки знов вогнем горіли, І мрії вихором насіли, Коли з’явивсь той паразит.

І все кружляв навколо мене, Балакав про любовний шал.

Щось натякав про “нотабене”, Розповідав про укулеле І він таки мене дістав.

Подумала: “Що я втрачаю?

Те, вже чого давно нема?

Та краще я його впізнаю, Либонь, він проведе до раю Іще й мене, бо я сама”.

Та сталося не як гадалось, Як на пожежу він спішив.

І скільки ми не борюкались Не зміг він дарувати радість, А втомою все пояснив.

Ось він який, роман курортний Багато слів, а справ нема.

Не пив він зілля приворотне, Сам мені голову морочив, А сподівалась я дарма.

Одруження дочки.

У білій сорочці Обранець її завітав.

Вітався він чемно, Важкий оберемок Букетів мені дарував.

Якийсь він миршавий.

А я і не знала – В дочки такі дивні смаки.

Він, каже, хороший, Він, каже, при грошах, І житиме в нас залюбки.

“Якщо він багатий, Нехай в свою хату Негайно тебе поведе.

А він дуже хитрий І лізе у прийми, Таких я знайду деінде.” Та дочка у сльози.

Ти, каже, загроза І рушити щастя мастак.

А як будуть діти Куди їх подіти?

Бо я вже вагітна, ось так!

В обличчі змінилась, Бо дуже сердилась, Та стримала серце своє.

“Якби ж ти, сердешна, Була б обережна….

Хай в домі оцей зістає”.

Весілля до рання, Банкет в ресторані І все наче як у людей.

Батьки його рідні Такі вже привітні.

Дай Боже їм гарних дітей.

Онучка – це диво!

Я дуже щаслива Я й запах у неї люблю.

Як гляне очима, Як здвигне плечима, Цілую красуню мою.

Все їй пробачаю, Вона ж бо не знає Як шкоди не правити нам.

За милу дитинку, За рідну кровинку Я душу і серце віддам.

І з зятем мирюся, Я з нього сміюся.

Як вечором прийде мале.

Я радо стрічаю, Йому вибачаю На світі що він ще живе.

Батьки пішли, а я на цьому свiтi Лишилась, йдучи по шляху життя.

Вже їх нема, менi ж ще далi жити І вже одній терпiти маяття.

Зі мною, рідні, ви були усюди.

В мої турботи душу вклали ви.

Вiд того видавались й iншi люди Душевніше, нiж справді ті були.

Нараз забуду, що вже вас немає, Та знов кладу долоню на чоло, Бо в серця пам'ять є – воно зiтхає....

Всміхаюсь, як би важко не було.

Ця біль за чоловіка не мине:

Його на кладовище проводжала.

Хоча він бив і зраджував мене, Але його любила і прощала.

Були і в нас хвилини золоті.

Було в нас щастя людського чимало.

Було і чорне, як у всіх в житті, Але його любила і прощала.

Він дужим був, та все хмільне любив, Горілки на віку попив чимало, А як тверезий – на руках носив – А я його любила і прощала.

Востаннє гляну, жити вже одній, – Без окулярів я недобачаю – На тому світі встрінусь, любий мій, Навіки я люблю, за все прощаю!

Цілую губи, щоки, білий лоб, Востаннє у обійми пригортаю І першу грудку кидаю на гроб.

Навіки я люблю, за все прощаю!

“Не повертай назад із небуття – Ти знаєш, як приємно помирати?” – Таке дочці хотіла я сказати, Та змовчала. Бо це закон життя.

Ті, хто не знає смерті таїну Не зможуть тих збагнути хто це знає, Хто на собі відчув і упізнає:

У комі день летить за мить одну.

О, скільки ще своїх тягати ніг?

Терпіти слабкість, переносить муки?

Остання втіха у житті – онука.

І втома від важких земних доріг.

Бо хочу в інший світ вже відійти, А Бог із цього світу не пускає.

Та, видно, я ще не достойна раю, Залишуся в старечій самоті...

“Мені сьогодні чоловік наснився “Вже час” – І подає до мене руку.

Нарешті він до мене появився, Скінчилася земного кола мука.

Я наче по-під стелю піднялася.

Я із гори дивлюсь сама на себе.

І звідкіля ця легкість узялася?

Я знову зграбна, знову бачу небо.

А біля ліжка донечка сиділа, І очі терла, - у руках серветка.

Не плач, моє серденько – я злетіла, Адже мені тепер приємно й легко.“ Так думала я й подумки раділа, Коли душа у вирій відлітала….

...

А донечка вже зовсім посивіла – Допіру я цього не помічала...

Анатолий Кульчицкий Клялись святынями на тронах короли, Когда тобою сердце прикрывали.

Ты отмеряла горсть родной земли, Которою посмертно награждали.

Тобою пахарь землю засевал, В твои объятья лекарь принимал Дите, что жизни славу голосил.

Тебя как символ славы и труда При встречах и прощаньях предъявляли, А знаки, что тебя разрисовали, Пророчили судьбу, семью, года.

У каждого свой Крест, своя Голгофа, Свой Ад и Рай, наличность и долги.

И горькие… свои… вопросы к Богу, И робкий взгляд на небо – Помоги!

В какой-то миг взглянув в глаза твои, Увидев свет надежды и тревоги, Как свет звезды над дальнею дорогой Я крылья над тобой раскрыл свои.

И захотелось мне тебя обнять, Прижать к груди, согреть теплом сердечным, Чтоб, возмутившись, ты смогла понять – Что здесь ты можешь быть всегда беспечной.

Ты можешь уходить в свои миры, За идеалы юности сражаться – Вкусивши от сизифовой горы, Для отдыха под крылья возвращаться.

Покуда живы наши старики, Их крылья нас на жизнь благословляют, И душу нам от бед оберегают Их гимн «люблю» и теплый свет руки.

Эйнштейн придумал сказочку занятную.

Ей, почему-то, верят с умилением.

Прошли века, но так же непонятною Для нас осталась сила тяготения.

И совесть нас упреками не мучает, Когда эксперимент не получается.

А космос нам подсовывает случаи И, словно детям, хитро улыбается.

Он хотел быть учителем Быть наставником и поэтом.

Но телесные боли мучительно Закрывали ему полсвета.

Он учил, как ходить По лезвию Меж поделками и находками.

И дарил, идущим, Песни свои, Как эпиграф к жизни, Короткие.

Он считал себя атеистом, Но гордился предками славными.

В человечество верил неистово И ушел…в небеса…православным.

Года летят, проходят стороною, А ты, как пес, все стережешь свой дом.

Все что - то шепчешь про тепло родное.

А был ты счастлив хоть однажды в нем?

Года летят, проходят стороною.

А мы с тобою как во сне живем – Все ловим счастье наше неземное И тихо тлеем прошлых чувств огнем.

Хранит нам память множество примет О виденных и прожитых случайностях.

Но мелочи картин ушедших лет Старательно стирает, как и крайности.

И мы несем, как факел, только суть, Что освящает веру нам и путь.

Галина Алексеева «Живой этики» Е.И.Рерих Лучи маяка из Башни высокой— Они не дают моряку утонуть, Сквозь бурю и ветер к Отчизне далекой В бушующем море указуют путь.

Беснуется ветер, вздымаются волны, И тьма пеленой укрывает челнок.

Но дух не сгибаем, стремлением полон И путь по Лучам он ведет на Восток.

Туда, где заря разгорается в небе, Вперед и вперед от земной суеты Он твердо уверен в грядущей победе Сияющей мысли над силами тьмы.

Звезда далекая сверкает Мой друг, как путник запоздалый спеши, спеши.

Вступи на узкую дорогу скорей, скорей.

К Святому подойди порогу Духовный путь вдали сияет, как столб огня.

Владыка в Духе не оставит, мой друг, тебя.

Немного дней уже осталось, чтобы понять:

Земной удачи и сокровищ с собой не взять, Что зерна Духа Огневые — твои навек, Что в Беспредельности туманной ты - Человек.

Отгремели грозы Отгремели грозы, отплясали ливни, Белым снегом замело поля.

Не гулять мне больше по аллеям с милым Зацветет весна не для меня.

Но теперь я знаю узкую дорогу, Что ведет к вершине Огневой.

Но теперь могу я обратиться к Богу И довольной быть своей судьбой.

Отгремели грозы, отзвенели ливни, Жизнь крылатой пронеслась стрелой, о теперь я знаю беспредельно длинный Путь свершений ляжет предо мной.

И манит дорога, и сверкают дали, Жизни цель понятна и светла.

Словно душу осмелевшую обняли Два больших сверкающих крыла.

Протяни свою руку, Владыка, На нее опереться хочу, Чтобы вера, любовь и надежда Приобщили святому лучу.

О, Учитель, Ты - щит и опора, Ты мне путь освещаешь во мгле.

Ты зовешь - мое сердце готово Вновь трудиться на грешной земле.

Эволюции путь продолжая, По ступеням к вершине идти.

И в служении цель обретая, Тяжкий груз испытаний нести.

О, Владыка, к тебе обращаюсь, В сердце близость, твою утвердив, К сферам огненным я устремляюсь.

Иерархии верность явив.

Неба синь без конца и без края Голубая, как юность весна.

Мы по жизни проходим мечтая, Не успевши понять до конца.

Что есть жизнь и к чему нам стремиться, Где вершина и сложен ли путь, И какому Огню поклониться, На какую тропинку свернуть.

И пылиться печально дорога, И унылые тени бредут, Не узнавши родного порога, Не найдя отчий дом и приют.

Верни, Владыка, память давних лет, Победы радость, боль утраты И хоровод сверкающих планет, В чужих краях багровые закаты.

И я пойму таинственный напев Иных миров, иных вселенных.

И вновь взойдёт не собранный посев Забытых истин, вечных и нетленных.

И сердце вспомнит прошлую любовь, И жар души, и Свет в конце дороги, И гот Огонь, что вспыхивает вновь, И радость жизни, что даруют боги.

Братья Прудченко Какой теплый сентябрь. Сто лет такого не было. А для меня лучшего удовольствия и не существует, как посидеть в тихий вечерок на веранде. В темноте. И за народцем окружающим понаблюдать. Послушать, где чего происходит.

Вон, звучит негромкий блюз - тянется и тянется, как этот вечер: сначала саксофон, потом барабан, и снова саксофон.

Сосед мой слева - Максим Максимыч - обожает такие вещи.

Вот и крутит пластинки, как только солнце заходит.

А это женские крики напротив - значит, Яшка домой вернулся. У него жена на двенадцать лет старше. Она его каждый вечер ругает, ревнует ко всем бабам сразу. А он специально пьет и сочиняет всякие истории.

Кто-то прошел по улице. Не заметил кто. Тарахтит спичечный коробок, и чиркает спичка - это я прикуриваю и выпускаю дым. Хорошо, я вам скажу.

Жена мне всегда говорит: «Капитон! Ну что ты всё вынюхиваешь?». А я ей говорю: «Любовь моя! Ты ничего не понимаешь! Ты посмотри вокруг - одни подлецы и вражины.

Каждый старается впереди тебя проскочить и ухватить чего получше. Нельзя, дорогая, быть беспечной. За всеми следить надо и правильное решение вовремя принять, чтобы других опередить!». А она мне: «Напрасно, Капитон, ты такой настороженный. Вокруг люди хорошие и тихие. Ты просто плохо наших соседей знаешь». А я ее предупреждаю:

«Сокровище мое! Ты еще наших соседей узнаешь...».

Разносится собачий лай - и затихает. Грохочет где-то трамвай - и тоже затихает. Слышна музыка. С шорохом падает в саду мертвая веточка.

Возьмите, хотя бы, Степана, соседа справа. Это тот еще жучила, я вам скажу. В детстве на скрипке всё играл, душу мне выматывал. Такой порядочный был, что я те дам! А нынче поменялся. И очень даже сильно. Прошлым летом новый дом отстраивал. Так на него все работали. Два этажа выгнали, с подземным гаражом. Я еще Максимычу говорю: «На кого, Максимыч, ишачишь?». А он мне отвечает: «Ничего ты, Капитон, не соображаешь. Теперь такие новые экономические отношения». Тогда я к Степану: «Знаешь, Стёпа, здесь до войны дом стоял. И мне дед рассказывал, что в том доме труп нашли. Несчастливое место. Съезжал бы ты отсюда». Он меня похлопал по плечу и отвечает: «Я тут полжизни провел, привидения не мучили. А сейчас - тем более. В новом доме привидений не бывает». Вернулся я к жене и говорю: «Ты его защищала, а он уже нас всех обскакал. Вон каким замком обзавелся - с башенками и флигилечками. Да за Степаном глаз да глаз нужен...».

О! А это никак Степан со своей Алиной. Домой с трамвая шествуют. Без машины. Уже четвертый день без машины.

Поломалась, значит. Ну, походите ножками, как весь народ топает. Ножками! А руками что они там машут? Энергично так машут. Ругаются, по всему видать. Да и не слыхать отсюда.

Они во двор к себе войдут, а я через садик к ним и подберусь.

Хлопает калиточка, мужские и женские шаги беспокоят гравий на дорожке - это они. А мы вот через свой садик быстрые шаги по хрустящим веточкам, да через заборчик тихое ахканье, да по их садику - шаги по опавшей листве, и за кустик смородины - мое частое дыхание.

У-у-у! Прекрасный вид на их веранду. И слышимость!

Главное - слышимость отличная: вот шаги мужчины и шаги женщины - по деревянным ступеням, по полу веранды, вот ктото в темноте задел деревянный стул, вот щелкает ключ в замке.

А свет у них на веранде имеется? Ничего ж не видно.

В недвижимом вечернем воздухе слышно даже тихое клацанье выключателя. Отли-и-и-ичное освещение! Всё, как на сцене. А я в кустах, как в ложе. Жаль, курить нельзя. А то - что это за разведка? Засекут же, гады, враз.

Алина отошла от выключателя, опустила сумочку в плетеное кресло и невесомо провела пальцами по волосам прямо, чеховская постановка, МХАТ прошлого века.

- Устала до безумия. Ужинать будем?

- После всех твоих поступков мне и смотреть на тебя тошно. А не то, что за одним столом сидеть.

Что такое? Неужели Алина изменила Степану? А с кем? И что теперь с ней Степан сделает? Любопытное начало.

- Так поставить чайник? Стё-опа?!

- Ну, поставь!

Остался один. Расхаживает по веранде. Нервничает.

Аккуратно расставил стулья вокруг стола - верный признак надвигающейся бури. Ну, он ей сейчас задаст!

- Алина, сколько раз я тебе говорил - держи язык за зубами.

Ты Алексея Петровича не знаешь. Ингу его тем более. Что ты перед ними хвост распустила?

Алина стремительно появилась на веранде. Бросила на стол хлебницу с печеньем. Нервно дернула головой. Гордо взглянула на мужа.

- А пусть твой Алексей Петрович не хвастает. Мы тоже не последние.

- Кому какое дело, как мы живем? Пускай все думают, что мы обитаем тихо. И бедно. Зачем тебе реклама?

- А я не желаю так, Степан, не желаю. Я хочу, чтобы меня принимали как богатую и независимую. Мне нравится жить и красоваться. Я хочу наслаждаться. Чтобы все вокруг меня вертелись, чтобы все обо мне говорили.

Я бы на месте Степана её давно выгнал. Так баба она красивая, жалко потерять. Красивая! Тут ни отнять, ни прибавить. Вон и Степан блаженно заулыбался. Растаял.

Любуется.

- Ну, потерпи, потерпи, моя красавица. Я одно дело закончу. Скоростное. Бензиновое...

- С Эдиком, с Эдиком...

- Вот тогда будет тебе всё - и новая машина, и квартира на проспекте, и путешествие по Европе.

- Миленький ты мой...

- А если получится до конца, как я задумал, то мы к весне и фирму Алексея Петровича прикупим. Мы им покажем, красавица, дай срок.

Нахалюга, я вам скажу, эта Алина первосортная. Ей всё мало. Вон как радуется. Чайничек принесла, чашечки расставляет, только не прыгает от радости.

О-о-о, кипяточек забулькал. И я чайку бы выпил - тихонько покашливаю и шевелюсь в кустах. Ладно, пойду домой.

На улице остановилась машина. Такси, кажется. В щелях забора вспыхнул зеленый огонек. Расплатились за извоз, значит. Интересно, кто приехал и куда? Шуршит калитка. Так это к Степану! Мужские торопливые шаги по гравию. И чего на ночь глядя?

- Вроде бы калитка хлопнула. Ты слышал, Стёпа?

Степан что-то бурчит недовольно. Помешивает чай.

Ложечка звякает о чашку. Вечер обещает быть испорченным Степан это чувствует и смотрит исподлобья.

- Если не ошибаюсь, приехал Юра. Ты его вызывал?

Никого он не вызывал - по роже видно. А Юра уже взбегает по ступенькам веранды. Я его пару раз до этого видел - состоит при Степане наподобие ординарца.

- Степан Михайлович, это я. У меня плохие новости.

Кажется, что-то интересное намечается - усаживаюсь в кустах поудобней. Видать, придется потерпеть без чая.

- Не пугай раньше времени. Садись за стол. Алина, дай ему чашку.

- Честно сказать, мне не до чаю.

- Юра, я вам уже налила. И обязательно попробуйте мое печенье.

- Спасибо, Алина Валерьевна.

Ой-ой-ой, «Алина Валерьевна»! Она себя чувствует уже женой президента корпорации. Держит чашечку двумя пальчиками. Губки вытянула. Чаек потягивает. Печенье ноготочками крошит.

А Степан так чаю и не выпил. Продолжает помешивать.

Терпеливо ожидает. Но это - терпение на грани взрыва.

А Юра будто и не понимает. Отхлебывает кипяточек.

Тянется за печеньем. Пока, наконец, не натыкается на тяжелый взгляд Степана. И, как от горячего, отдергивает руку.

- Так что там у тебя?

- Засада, Степан Михайлович.

- Какая засада?

- Самая настоящая. Загонят в тупик - и расстреляют. Нам полный конец.

- Конец?.. Я ничего не пойму.

Степан рассердился не на шутку. Вон как ложечку швырнул. Чашка зазвенела. Чай расплескался. Алина схватила тряпочку, вытирает стол. Вытирай, вытирай, голубушка.

Чувствует моя печенка, тут еще и не то будет.

- Юра, я вас прошу, говорите яснее.

- А что может быть яснее, Алина Валерьевна? Капкан он и есть капкан - в нем никакого тумана нет.

- И всё же, Юра, я вас умоляю, расскажите нам с самого начала. Выпейте чайку, успокойтесь - и всё изложите по порядку.

Юра снова берется за чашку. Степан изумленно смотрит на него и Алину.

- Он что, чай сюда пришел пить?

- Стёпа, и ты тоже не нервничай. Нервами ничему не поможешь. А Юра уже начинает. Правда, Юра?

Юра глотает и кивает, дожевывая печенье. Он торопится успеть всё сразу. Но чай, видимо, успокоения ему не принес.

Когда он ставит чашку на стол, рука его еще дрожит.

- Угу... значит вот... приходит ко мне час назад Ленка...

- Какая Ленка?

- Стёпа, пожалуйста. Не надо его перебивать.

- Я должен знать детали.

- Он сам расскажет все детали. Стёпа, пожалуйста.

Степан демонстративно складывает на столе руки.

Показывает, что готов ждать и терпеть.

Юра деликатно прокашливается. Ему неприятно быть свидетелем семейных распрей. А нечего было припираться на ночь глядя!

- Ленка вам, Степан Михайлович, не известна. Ленка - это моя подруга. И новость не в ней. Новость в том, что она привела с собой Алку. Эта Алка вся в слезах. Оказывается, ее жених бросил. Я ее еле коньяком отпоил. Зато потом она раскрыла для меня любопытные нюансы.

- Налить вам еще чайку, Юра?

- Спасибо, Алина Валерьевна... Оказалось, что жених Алки - не кто иной, как Серёга-барабанщик.

- Серёга?.. Барабанщик?..

- Ну Стё-опа! Ты же обещал не перебивать...

- Отстань!.. Барабанщик... барабанщик... Брат Эдика?

- В самую точку, Степан Михайлович. Двоюродный брат.

Мать Серёги приходится родной сестрой отцу Эдика. Вот такая раскладочка.

- Ну-ну... так-так...

Ишь как Степан встрепенулся. Учуял, видать, жареное. Я за ним такое давно заметил: он как услышит что-нибудь для себя интересное, сразу нунукать начинает.

- И что же этот именитый барабанщик?

- А то, Степан Михайлович, что перед тем, как сказать своей подруге «гудбай», он кое о чем ей проболтался. И Алка бы мне никогда ничего не выдала, если бы Серёга ее не бросил.

Она ему отомстила. Понимаете?

- Понимаю-понимаю. Ты к сути поближе.

- Я и так излагаю самую суть... Алка утверждает, будто барабанщик уже полгода за вами следит. Собирает всякие документы, фотографии. А недавно принес магнитофонную кассету. Хвастался, что припрет этим Степана к стенке.

- А что на кассете?

- Я тоже спросил. Но Алка кассету не слушала.

- А документы?

- Говорит, какие-то финансовые счета. Она в этом не соображает. Но барабанщик смеялся, что приготовил бомбу, какой не было еще на свете.

Задумался Степан. Заду-у-умался. Ишь как пальчиками по столу затарабанил. Потарабань-потарабань, если тебе это поможет.

А Алина глядит большими глазами, ничего не понимает.

Но хочется ей что-нибудь спросить, хочется приобщиться к деловой беседе. Сейчас точно спросит.

- А что, Юра, барабанщик действительно барабанщик?

Очень важный вопрос. И, главное, к месту.

- Конечно, Алина Валерьевна. Серёга каждый вечер стучит на барабане в ресторане «Какаду».

- У тебя, Юра, всё?

- Нет, Степан Михайлович.

- Так что ты тянешь?

- Я не тяну. Я излагаю по порядку, как просили... Если верить Алке, Серёга якобы заявил, что возьмет с вас за документы по полной программе. А если вы начнете сопротивляться, отошлет бумаги в милицию. В отдел по борьбе с экономическими преступлениями. А брату отдельно расскажет, кто у него в прошлом году перехватил четыре цистерны с бензином. Эдик тогда потерял кучу денег. Он до сих пор рычит, когда об этом вспоминают...

- Что еще поведала брошенная невеста?

- Больше ничего.

- Она не может быть в сговоре с барабанщиком?

- Вряд ли. Алка сейчас на Серёгу очень злая. Я проверял:

он её на самом деле бросил.

- Тогда нам конец.

- А я что говорил?!

Снова Степан задумался. Еще бы! Я бы тоже задумался, если бы узнал, что кто-то где-то про меня всякую гадость собирает.

Алина отставила чашку и облизала губки.

- Скажите, Юра, а этот Серёга... барабанщик... он с нас много может потребовать?

- Я, Алина Валерьевна, понятия не имею.

Степан зло глянул на Алину. Она прервала его раздумия - и ему это явно не понравилось.

- Ну откуда ему знать, Алина? Откуда?! Хоть бы подумала!!!

- Не кричи на меня...

- А ты не задавай глупых вопросов!

Вскочила. Всхлипнула. Вынула платочек. Расплакалась.

Убежала. Прямо бразильский сериал. С каждой минутой всё увлекательней.

Самое время позу поменять, а то я левую ногу засидел шевелюсь в кустах, веточки двигаются, но на веранде ничего не замечают. Им не до этого.

- Напрасно вы, Степан Михайлович, вот так, с Алиной Валерьевной...

- А ты не вмешивайся. А то вообще выгоню.

- Ваша воля. Только нам действительно не известны требования Серёги.

- Еще узнаем. Будем исходить из того, что мы его требования не принимаем. Что нам тогда грозит?

Юра втянул носом воздух. Так громко, что я в своих кустах услышал. Тяжелые вопросики ставит ему Степан.

Так же громко Юра выпустил воздух обратно.

- Сначала, Степан Михайлович, нас ожидает разорение.

Как только Серёга расскажет своему брату о том, что это мы увели у него бензин, Эдик с нами долго чухаться не станет.

Набросится и распотрошит до нитки. Вы же знаете его методы.

- Так-так... А потом?

- А потом мы пойдем по миру. После всех этих событий иметь с нами дело не захочет никто в городе. А то и по всей стране. Эдик в своем гневе может зайти очень далеко.

Степан покивал, соглашаясь. Мне показалось, что голова его стала тяжелей раз в сто. Лицо закаменело. А в глазах пустота и растерянность. Такое обычно бывает от безысходности.

- Как ты, Юра, думаешь, что за счета показывал Алке барабанщик?

- А какая разница, Степан Михайлович? Если хоть какиенибудь счета всплывут, начнется финансовая проверка. За ней - следствие. И мы обязательно сядем. И сядем надолго.

- У нас и выхода нет?

- Какой там выход... Деньги готовить, и - побольше. Вот и весь выход.

- Деньги я еще никому просто так не отдавал. И отдавать не намерен. Мы способны заблокировать события в самом начале?

- Надо бы прикинуть.

Степан развел руками. Словно поставил последнюю точку.

Ага, теперь он точно не знает, что дальше делать. На Юру надеется. Даже улыбнулся ему подхалимски.

- Давай прикидывать. Давай, Юра, прикидывать. У нас целая ночь впереди. Барабанщик, я думаю, раньше утра действовать не начнет. Алина, подогрей нам чаю. Алина! Ты слышишь?!

Ой-ой-ой! Зашла молча. Взяла чайник и ушла, ни на кого не взглянув. Открыла воду на полную мощность - аж сюда слышно, как струя шумит. Демонстрирует свою обиду. Степан махнул в ее сторону рукой.

- Ничего, перекипит... А если мы, Юра, предоставим Эдику человечка.

- Какого человечка?

- Который бы рассказал, будто в прошлом году это была не наша фирма, а другая, с похожим названием.

- Нереально.

- Почему?

- А кто рискнет Эдику вешать лапшу на уши? Он же потребует прямых доказательств. А если их не окажется, свернет вашему человечку шею.

- Мы хорошо заплатим.

- Кому?! Эдику?!

- Да нет... этому... человечку.

- Попробуйте, найдите такого. Я среди своих знакомых смертников не встречал.

- Тогда давай соберем материалы против барабанщика.

- Идея хорошая. Но за одну ночь и за один день нам не справиться. А через сутки, я боюсь, будет уже поздно.

- А что будет не поздно?!

О-о-о, Степан уже стал раздражаться. Я себе представляю:

человек на грани краха. И правильно. Нечего было выше других подниматься. Теперь шлёпнется ого как!

Зато Юра спокоен, вроде он тут совсем ни при чем.

- Нам бы, Степан Михайлович, документики у Серёги изъять, вот тогда бы всё будет о’кей. Нет документиков - нет доказательств.

- Изъять?.. Каким образом?

- Не знаю еще. Можно, например, потребовать от него предоставить нам материалы для ознакомления. А потом навалиться на него и отобрать. Просто и эффективно.

- А если он принесет копии?

- Проследить, где он прячет оригиналы, и выкрасть.

- А если он прячет их в банке?

- Организовать ограбление банка.

- Шутишь?

- Нисколько.

- А ты когда-нибудь банки грабил?

- И я не грабил. Ты уверен, что у нас получится?

- Мы обязаны идти до конца, Степан Михайлович.

Документы должны быть у нас, чего бы это нам не стоило.

- Вы не там ищите выход!

А вот и Алина голос подала. Выплыла на веранду с чайником. Опустила на стол. Выдержала паузу, наслаждаясь взглядами мужчин.

- Все мужчины - глупцы! Битый час эти двое потратили на то, чтобы уйти еще дальше от решения проблемы.

- Мы отрабатываем варианты. А ты нам мешаешь.

- Ой, варианты! Детский лепет на лужайке! Они уже банки собрались грабить. Послушали бы себя со стороны.

Степан смурными глазами уставился на Алину. Ох и взглядик, я вам скажу. Таким взглядом только бешеных собак разгонять.

Юра мгновенно оценил ситуацию. Предупредительно кашлянул.

- Видите ли, Алина Валерьевна, нам крайне необходимо заполучить документы, которыми располагает Серёга. В противном случае, он будет нас шантажировать до бесконечности.

- Барабанщик сможет вас шантажировать и без всяких документов.

Тишина повисла, будто легкий туманец. Юра переглянулся со Степаном и удивленно повел бровями.

- Очень неожиданное заявление, Алина Валерьевна.

Обычно, без документов не верят.

- Это вам, Юра, не поверят без документов. А своему двоюродному брату Эдик поверит. И начнет собственное расследование. Через два-три месяца он раскопает всё, что было в прошлом году.

Степан нервно хлопнул ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, а ложечка звякнула, словно в поезде. Но на это никто не обратил внимания.

- Ты, Алина, загоняешь нас в окончательный тупик.

- Та сам себя, Стёпа, загнал. Ты ищешь там, где светло. А искать надо там, где можно найти.

- Сейчас она скажет, что уже нашла выход.

- Да, нашла.

- Не смеши меня. Налей лучше чаю.

- Сам налей...

Степан махнул рукой, как на безнадежное дело. Поднялся из-за стола. Сунул руки в карманы. Прохаживается по веранде.

Бормочет что-то себе под нос.

Юра понимает состояние Степана. Иногда искоса поглядывает на него. Но ничего дельного предложить не может. Сидит с кислой рожей. Беседует с Алиной.

- Я вас, Алина Валерьевна, не пойму. Вы считаете, что уничтожение компрометирующих документов нам никак не поможет?

- Совершенно верно, Юра.

- Значит, документы в этом деле - не основное.

- Правильно.

- Ну тогда получается, что опасности для нас не существует вообще?

Алина сделала губки ниточкой. Черты лица смазались. Она стала похожа на учительницу первых классов.

- Вот тут, Юра, не правильно. Опасность заключается в самом барабанщике. Он придумал против нас какую-то комбинацию. В этой комбинации компрометирующие документы играют определенную роль. Но не главную. Всё строится на том, что барабанщик - двоюродный брат Эдика.

А эта Алина, оказывается, хитрая бестия. Вон как завернула. Но Степан, по-моему, еще не осознал услышанного.

Вернулся к столу. Снисходительно кривится.

- Ты хочешь сказать, чтобы мы заставили Эдика не считать барабанщика своим братом?

- Я хочу сказать, Стёпа, что надо заставить барабанщика замолчать.

Степан тяжело вздохнул. Он уже устал. А ночь еще не кончилась. И все дела, видать, только разворачиваются.

- Я так и знал, Алина. Я так и знал. Вся твоя речь вылилась в какую-то ересь. Как мы заставим барабанщика замолчать?

Как?! Оторвем язык? Отрубим руки-ноги, чтобы ничего не написал?

- Фи, как мерзко! Только ты мог договориться до такой кровожадность.

- Это же твоя идея!

- Я имела в виду совсем другое.

- Что «другое»?

Алина провела пальчиком по грубой столешнице. Подняла ангельское личико. Посмотрела на Степана невинными глазками.

- Всё можно сделать гораздо чище и надежней.

- Ты способна выражаться ясно и четко?

- Настоящий мужчина меня бы сразу понял.

- Фу-ты, несчастье какое...

- Зато ты большое счастье.

Юра резко встал. А потом сразу сел. И этим привлек общее внимание.

- Алина Валерьевна имеет в виду убийство.

Вот это номер! Степан застыл, как истукан из воска.

Только глазами хлопает. И Юра ошарашен собственным открытием. Еще бы! Меня самого в пот бросило. А тут под кустиком, между прочим, сквознячок. Хоть бы не протянуло.

- Ты это серьезно, Алина?

- Я, мой милый, не собираюсь из-за какого-то барабанщика до конца своих дней оставаться нищенкой.

- А кто, по-твоему, будет убивать барабанщика? Кто?! Я буду убивать?!

- Не кричи. А то про убийство узнает вся улица.

- Хорошо. Я спрошу шепотом: кто будет убивать барабанщика?

- Наемный убийца. Киллер. Мы платим деньги - он убивает. Всё очень просто.

Юра замотал головой. Что-то хочет сказать, но пока не может. Его самого страшит слово «убийство». Наконец, взмахнул руками.

- Нет, Алина Валерьевна, так не пойдет. Во-первых, киллер заломит приличную сумму. А мы сейчас не в лучшем положении. Как у нас с финансами, Степан Михайлович?

- «Не в лучшем» - это было бы еще неплохо.

- Во-вторых, если Серёга будет убит, то Эдик перевернет вверх дном весь город...

- И много он найдет?

- Больше, Алина Валерьевна, чем кажется с первого взгляда. О документах, кроме нас, знают Ленка и Алка.

Наверняка, еще кто-то. Значит, обязательно слушок доползет и до Эдика.

- А если не доползет?

- И такое бывает, Алина Валерьевна. Но заказные убийства очень сильно раздражают наш городской угрозыск.

Они забросят сети и раз, и два - и обязательно выловят того, кто им скажет: вон те ребятки интересовались наемом киллера.

И тогда мы снова окажемся в двойном капкане.

Что-то ближе к ночи стало холодать - шевелюсь в кустах и шмыгаю носом. Они у себя на веранде чай пьют. Им там тепло.

Им хорошо. Степан уже вторую чашку наливает. Пьет и молчит. Думает. Пока он думает, я тут могу закоченеть. Если он сейчас ничего не скажет, вернусь к себе. И так понятно выпутаться они не смогут. Придется склоняться перед барабанщиком.

Алина поежилась. Ей тоже зябко. Встала, сходила в дом.

Вернулась, завернув плечи в платок. Степан отодвинул от себя пустую чашку.

- Ты, конечно, Юра, прав. И ты, Алина, тоже. Нам необходимо уничтожить барабанщика. И самим остаться в тени.

- Значит, убийцу нанимать не будем?

- Нет, Алина, киллер в нашем случае - не помощник. Мне кажется, самый лучший вариант - если барабанщик погибнет в результате несчастного случая. Это не вызовет подозрений ни у милиции, ни у Эдика.

- Несчастные случаи, Степан Михайлович, на дороге не валяются.

- Его надо организовать. И притом, Юра, с особой тщательностью.

- Слишком мало, Степан Михайлович, нам известно о Серёгиных привычках, чтобы несчастный случай выглядел несчастным.

- А есть люди, хорошо знакомые с барабанщиком?

- Наверное есть, Степан Михайлович. Но кого мы можем привлечь? Чем меньше нас будет, тем лучше.

- Тогда каждый из нас троих должен вспомнить, что он знает об этой личности. Прямо сейчас. Абсолютно всё. До мелочей. Возможно, нас выручит какая-нибудь незначительная деталь.

- Ой, Стёпушка, я про этого барабанщика только сегодня и услышала.

- Вот и помолчи. Юра, твое слово.

- Мне, Степан Михайлович, как-то говорили, что Серёга всегда после выступлений в «Какаду» возвращается домой пешком. Это примерно около часу ночи...

- Ну-ну... неплохо, неплохо...

- Но есть одна загвоздочка. Он редко бывает один. То музыкантов прихватит, то каких-нибудь девок. Бог ведает, сколько времени утечет, пока мы его подкараулим.

- А если его отсечь от этой публики?

- Как, Степан Михайлович?

- Позвонить накануне... назначить встречу. Попросить, чтобы пришел один.

- А кто будет звонить? Я? Или вы? Серёга обо всём догадается и ни за что не придет без сопровождения.

- А если ему позвонит женщина и назначит ночное свидание?

- Женщина?.. Если красивая, то, я думаю, он клюнет.

- А мы его на этом и подцепим!

- Только, где мы возьмём надежную женщину?

Степан, раздумывая, повернул голову к Алине. А та уже и сама догадалась: глаза большие, воздуху не хватает, по лицу пошли красные пятна. А ты как хотела, голубушка? Богато одевалась, жирно кушала - теперь надо отрабатывать.

Правильно, правильно.

- Ты... ты... Стёпа... спятил?!

- Да ничего с тобой не станется. Я ж тебя в постель к нему не загоняю. Хотя, на крайний случай, пошла бы и в постель.

- Стёпа... ну что ты, Стёпа...

- Я же сказал: не загоняю. Успокойся! Ты его только вызовешь, а мы его встретим.

- Ой, Стёпа, у меня аж дух перехватило.

- Я знаю, отчего у тебя дух перехватило. Враз голову откручу...

Алина обиженно поджала губки. Юра криво усмехнулся и повернулся к Степану - Степан Михайлович, будет лучше, если Алина Валерьевна пригласит Серёгу в ваш охотничий домик.

- Ну да, придумал. А что мы скажем милиции? Откуда там появился труп? И Эдик сразу обо всём догадается.

- Так я же не предлагаю кончать Серёгу в охотничьем домике. Мы его там свяжем, дадим понюхать кокаину и посадим в его собственную машину. А километрах в трех оттуда есть великолепный поворот с небольшим таким обрывом...

- Ну-ну... есть обрыв... деревья, камни, гнилая речушка внизу протекает...

- Всё, Степан Михайлович, будет выглядеть как несчастный случай: человек нанюхался наркотика и не вписался в поворот.

- Чудесно... чудесно...

Ну, изверги! Им человека извести, что чаю выпить. Степан аж на лице просветлел. Еще бы! Такую изощренную пакость придумали.

- Это дело надо обмыть. Принеси-ка нам, Алиночка, бутылочку коньяка и рюмочки. А с тобой, Юра, давай еще раз пройдемся по ситуации. Значит, так. Как только барабанщик начинает нас шантажировать, мы начинаем вести с ним переговоры, тянем время. Параллельно с этим Алина знакомится с барабанщиком и подает ему всякие надежды...

- Причем, Степан Михайлович, делает это тайно. Так, чтобы никто ее не видел в обществе Серёги. К нам не должны вести никакие нити от барабанщика. А ему объясняет, что боится своего мужа.

- Принимается!.. Потом Алина назначает ему свидание в нашем охотничьем домике...

-... и умоляет никому ничего не говорить...

- Годится!.. Он приезжает, мы его скручиваем, доводим до бессознательного состояния и сталкиваем машину в обрыв.

- Всё точно, Степан Михайлович. Взрыв и огонь довершат дело и уничтожат все следы.

- Отлично! Али-и-ина, где коньяк?

- Уже несу-у-у...

Вылетела, как на крыльях, птичка беззаботная. Сейчас, наверное, на радостях танцевать начнёт. Рюмочки расставляет.

Мурлычет что-то себе под нос. Лимончик выложила. Какую-то колбаску достала. Аж сюда запахло.

Степан подхватил бутылку. Любуется наклейкой.

Растягивает удовольствие.

А это что? Слышу звук подъехавшей машины. Еще кто-то приперся. Во жизнь! Как на вокзале. И Степан услышал, недоуменно застыл. Юра беспокойно закрутил головой. Глаза забегали, волнуется.

Хлопает калитка. Торопливые женские шаги по садовой дорожке. Наконец и Алина обратила внимание. Оторвалась от сервировки стола.

- Кажется, Стёпочка, к нам еще кто-то спешит... О! Да это Инга.

Тут, я чувствую, представление ни на один час.

Бесплатный ночной телеканал. Только, если бы креслице какое-нибудь или табуреточку хотя бы. А то уже спина ноет.

Инга, запыхавшись, взбегает на веранду.

- Да! Это - Инга. Это - я. Всем привет! Юрочка, я узнала у твоей мамы, что ты здесь, и примчалась. Весь день не могла тебя найти. Мне еще утром позвонил барабанщик и предупредил, что он готовится рассказать моему мужу о нашей связи. Ты представляешь? Это - катастрофа!

- Степан Михайлович, вы слышите? Серёга уже и сюда достал. Если его не остановить, он захапает еще немало.

- Мы с тобой, Юра, правильно всё решили.

- Единственно верный ход, Степан Михайлович.

Единственно верный.

У Инги заблестели глаза. Унюхала, наверное, что здесь варятся какие-то дела.

- Ой, а какой ход? Юрочка, мне тоже интересно.

- Ингуся, все проблемы разрешимы. Серёга нам больше мешать не сможет.

- Мой муж, кстати, говорил, что барабанщик что-то задумал против Степана. Степан, тебе об этом ведомо?

- Уже наслышан.

- Это, наверное, связано с бензиновыми делами. Да, Степан? И твоим контрактом с Эдиком?

- Подробности, Инга, тебе не нужны. Коньяк будешь пить?

- Буду... Я тебе не завидую, Степан. Знаешь, что сказал мне муж сегодня за завтраком?

- Я же с вами не завтракал.

- «Теперь Степану придется туго, - сказал мой муж. Особенно после того, как Эдик сделал барабанщика своей правой рукой».

Степан так и застыл, не донеся рюмку коньяка по назначению. Побелел. Губы стянулись. В глазах мелькнула ненависть.

- Ой, Стёпочка, только не волнуйся. Инга, ты хоть думай иногда, когда рот открываешь.

- А что я такого сказала?

- Да уж сказала!

Юра осторожно дотронулся до руки Инги. В его лице появилась сладость, а голос стал мягким и проникновенным.

- Ингуся, миленькая, что тебе еще говорил муж о барабанщике?

- Откуда я помню.

- Пожалуйста, Ингуся, вспомни. От этого зависит и наше с тобой будущее. Ты не хочешь, чтобы Серёга донес мужу о тебе и обо мне?

- Упаси, Господи!

- Тогда шевели мозгами. Вспоминай!

- Хорошо, вспоминаю... вспоминаю... за завтраком мы ели бутерброды с ветчиной... я говорила о новом магазине... о том самом, на проспекте... потом я ела креветки... потом соленые орешки с пивом... и муж сказал, что Эдик назначил своего брата заместителем по сбыту... что теперь через него пойдут все контракты... потом муж меня поцеловал, сказал, что заедет за мной в обед и добавил, что Степану будет трудно... Всё!

Степан посерел. Совсем, видать, ему плохо. Такую конструкцию возводили, а она в одночасье рухнула, как и не было.

- Ты о чем мне тут пел, Юра?

- Да, Степан Михайлович.

- Что «да, Степан Михайлович»? Ты уверял, будто барабанщик - мразь, ничтожество, пустое место. Пьет вино и стучит на своем барабане.

- Так оно и было, Степан Михайлович. До сегодняшнего утра. А кто знал, какие мысли в голове у Эдика?

- Черт бы тебя побрал с твоим барабанщиком!

- Стёпочка, не переживай. Только не переживай. Завтра всё образуется. Вот увидишь.

- Что образуется?! Ни хрена не образуется!.. Завтра полетим в тартарары, станем нищими и голодными. Я сяду под церковью с протянутой рукой. А ты пойдешь в проститутки, потому что больше ничего не умеешь.

Степан ударил кулаком по столу и замолчал. И все затихли. Только Инга непонимающе крутит головой. Теребит Юрин пиджак.

- Юра, Юрочка...

- Ну что ты там шепчешь?

- Я никак не могу понять...

- Ничего тебе понимать не надо.

- Ну, Ю-ю-ю-ра... я же теперь вместе с вами.

- Не твое это дело. И не лезь в него.

- Я обижусь, Юрочка. Ну, Ю-ю-ю-ра...

- Какая ты нудная... Тебя Серёга пытался шантажировать?

- Он сволочь твой Серёга!

- Вот и я об этом. Мы узнали, что барабанщик имеет компромат на Степана Михайловича. Поэтому и решили, что будет лучше, если Серёга исчезнет навсегда.

- Вы его убили?!

- Не ори! Никто никого еще не трогал. А теперь, наверное, и не тронут. Нам теперь убийство Серёги не выгодно. Даже, наоборот, окажется вредным. Если мы уберем барабанщика, Эдик сразу заблокирует все контракты...

- А это...?

- Что «это»?

- Э-э-э... м-м-м... э-э-э...

Куда она пальцем тычит? И чего мычать, спрашивается?

Степан тоже не поймет.

- Что «мэ-э»? Это брезент. Мы им машину накрываем, когда на пикничок выбираемся.

Нет, ни черта не видно. Надо срочно менять позицию.

Перемещаюсь - шуршание веточек и листвы, мои быстрые шаги, мое сдержанное дыхание.

О! Здесь совсем другой вид. И действительно, что у них там в углу веранды? Никак чьи-то ноги из-под брезента торчат? И Юра тоже разглядел.

- А под брезентом, Степан Михайлович?

- Юрочка... вы его... убили...

- Ты совсем, Ингуся, сдурела. Я тебе объясняю: никто никого не убивал.

- А «это»?

Инга чуть не плачет. Губы перекосились. Вытянутый палец застыл. Мотает головой.

- А! Ноги!

Теперь Алина вскрикнула. Меня аж подбросило. Зачем же так кричать?

Степан двигает стул. Идет по веранде.

- Да. Мужские ноги. В спортивных тапочках.

- Кто это, Стёпушка?

- Боюсь, Алина, что нам подбросили труп. Надо посмотреть.

Я шевелюсь в кустах от нетерпения. Откроет брезент или испугается?

- Ой, Стёпочка, не трогай. А то потом милиция скажет, что это ты убил.

- Какая милиция, Алина? Не говори глупости.

- Не прикасайся, я тебя умоляю, ни к чему не прикасайся.

Потом найдут твои отпечатки пальцев.

Степан растерянно останавливается. Юра решает выручить хозяина. Успокаивающе похлопывает Ингу по щеке и идет в угол веранды. Вид у него тоже не из самых бодрых.

- Сейчас посмотрим, Алина Валерьевна, какой там покойник.

Давай, Юра, смелее, Юра. Во! Откинул брезент. И застыл.

А что же это Юра так застыл? Я даже отсюда вижу, что труп чистенький, без крови. Чего там пугаться?

- Степан Михайлович, тут - Серёга.

- Вижу. Как ты думаешь, чья это работа?

- Ума не приложу. Но кто-то постарался навешать нам забот.

- Нет барабанщика - нет угрозы... А, Юра?

- В конце концов, бизнес - превыше всего. А я ему предлагаю выгодные условия.

Эх, жалко барабанщика. Он Степана бы прижучил. Прижуу-учил... Не стоял бы он сейчас такой самоуверенный.

- А я бы не стал так расслабляться, Степан Михайлович.

Смерть Серёги не снимает наших проблем.

- Эти проблемы вообще невозможно снять. Но главное, что никто сбоку не будет гавкать про наши старые дела.

Степан прикрывает труп брезентом. Одним небрежным движением. Словно мешок с цементом от дождя упрятал.

Юра недовольно хлопает глазами.

- Степан Михайлович, у нас под брезентом валяется не просто бывший музыкант из второсортного ресторана. У нас труп заместителя председателя крупнейшей бензиновой корпорации города...

- Что ты мне жуёшь? Я тоже сначала испугался, когда узнал о назначении барабанщика. А теперь, думаю, всё упрощается.

- Степан Михайлович! Лишь только до Эдика дойдет весть о смерти брата, он приостановит все операции. Он захочет разобраться, кому была выгодна смерть Серёги...

- Раз барабанщик умер, шантаж прекращается. А что там подумает или решит Эдик, мы еще посмотрим.

- И всё таки, Степан Михайлович...

- Успокойся!.. Жизнь уже пошла в другую сторону.

- Степан Михайлович...

Степан отмахнулся. Даже отвернулся. Но Юра обошел Степана и снова стал перед ним.

- Одно слово. Всего одно слово.

- Я предлагаю себя обезопасить.

- Только коротко и конкретно.

- Конкретней не бывает, Степан Михайлович. Вам надо позвонить Эдику.

- Эдику?!

- Прямо сейчас. Скажете ему, что ваш помощник Юра только что узнал правду о прошлогоднем бензиновом деле. А я в свою очередь сошлюсь на Алку. Мы всё свернем на Серёгу.

Будто бы это он у брата перехватил тот чертов бензин. Серёга теперь ничего не сможет возразить.

- Алка согласится?

- Несомненно, Степан Михайлович. Она на Серёгу злая.

Мы еще ей немного приплатим - и всё прокатится как по маслицу.

- Ну-ну... липа стопроцентная... нет, не годится. Ты сам утверждал, что Эдик унюхает дерьмо.

- Унюхает. Но ситуация поменялась. После вашего сообщения Эдик обязательно начнет проверку. Но тут обнаружится гибель его брата. И ему уже будет не до уточнений. В этой кутерьме у нас появится шанс проскочить.

История с прошлогодним бензином закроется навечно.

- Что ж... во всяком случае, звонок нам не повредит.

О, достал из карман трубку. Тычет своим толстым пальцем в малюсенькие кнопочки. До чего я не могу видеть эти переносные телефоны. Меня прямо от них тошнит.

- Алло, Эдик? Привет, это Степан. Не разбудил?.. Ага, понял. Ну и как она, хоть ничего?... Понял, понял... Тогда извини еще раз подлеца, но дело уж больно срочное... Я слышал, ты собрался своего братца поставить на сбыт... Уже поставил? Тогда поздравляю... Да, есть с чем поздравить... Мне мой человечек пять минут назад новость принес. Поэтому и звоню... Да, да, про твоего Серёжу... Тут по всему получается, что это он у тебя в прошлом году бензин перехватил... Я такими вещами не шучу... Нет, вряд ли... Может, и слух. Хотя, сам знаешь, если дымок появился... Конечно, проверяй... Нет, доказательств нет. Но подробности имеются... Хорошо, хорошо... До завтра...

- Отли-и-ичная работа, Степан Михайлович.

- Теперь всё. Выпьем коньяку - и по кроваткам.

- Стой! А покойник?

Это Алина, наконец, пришла в себя. Или она всё время думала о человеке под брезентом?

Степан посмотрел на нее, словно увидел в первый раз.

Похоже, в эту ночь проблемы его доконают.

- Покойник?

- Да, Стёпа, покойник. Я не собираюсь ночевать с ним под одной крышей.

Действительно, что же делать с трупом? Вот они, ноги, изпод брезента торчат. Давайте, ребята, кончать с этим делом, а то я тут уже сомлел - потягиваюсь, шуршат веточки, трепещут листочки.

И курить хочется. И чаю. И узнать интересно, чем всё у них кончится.

- Покойничек, Алиночка, это не проблема. Его можно закопать. Можно сбросить с обрыва... Правильно, Юра?

- Абсолютно точно, Степан Михайлович.

-... А можно кому-нибудь подбросить. Как подбросили его нам.

- Куда мы его будем возить, Стёпа? Ты что? Давай его немедленно закопаем в саду, и никто ничего не узнает.

- Нет, нет, Алина Валерьевна. Закопанный труп всегда могут найти. Степан Михайлович прав: надо от него избавиться. А если мы его кому-нибудь пристроим, то сразу убьем двух зайцев. Только вот кому?

- Алексею Петровичу. Ему, и никому иному. Труп собьет его с ритма. Он наделает ошибок. А мне - на руку. Я давно уже прицеливаюсь к его фирме.

- Юрочка! Что он такое говорит? Зачем мне в доме эта гадость?

О-о-о, уже и Инга испугалась. Изменять мужу не боится, а потерпеть покойника в доме - ей страшно.

- Помолчи, Ингуся. Не о тебе речь. А твой золотой муженек уже давно этого заслужил.

- Я думаю, Юра, мы с покойником сейчас возиться не будем. Сильно много суеты: доставай машину, устраивай разгрузки-погрузки. Такие дела ночью всегда кажутся подозрительными. И всегда привлекают внимание соседей.

Обязательно найдется какая-нибудь жаба, которая всё увидит.

«Жабу» я ему еще припомню. Сам вон квакает целый вечер, а толку никакого. Если бы кто-то за него с барабанщиком не постарался, посмотрел бы я на него тогда.

- Мы, Юра, завтра утром подгоним сюда фургон. И вместе с каким-нибудь мусором загрузим труп. Потом поедешь на склад к Алексею Петровичу. Отдашь ему на подпись позавчерашние документы. Скажешь, что я согласен. Он человек недоверчивый, начнет меня кругом вызванивать, чтобы еще раз всё уточнить. Пока там то да сё, сунешь гденибудь на складе этот труп. Заберешь документы и уедешь. Из телефонной будки позвонишь в милицию и расскажешь, что ты прошлой ночью дежурил на складе и видел, как прятали труп.

И укажешь место. Пусть разбираются. А сам заскочишь к Алке, договоришься с ней. Денег не жалей, не тот случай. И будь всё время на связи, можешь понадобиться у Эдика.

- Всё сделаю, как надо, Степан Михайлович.

Бог мой! Ноги покойника! Они шевелятся. И руки из-под брезента! Они опирается о пол. Шуршит брезент. О, Господи!

Да труп уже выбрался из укрытия и сидит. А они не видят и не слышат. Они стоят вокруг стола. Ну сейчас будет хохма.

- Завтра, Юра, тяжелый денек намечается. Давай по коньяку - и в кроватки. И девочки наши уже истомились.

Наливай, выпьем за то, чтобы нам больше нечего было бояться.

- Вам есть чего бояться!

Вот вам и голос с того света! Все и застыли. Как их только удар не хватил? В такой ситуации каждый испугается. Кто же первым из них повернется?

- Я жив, господа. И еще помотаю вам нервы.

Занозистый, видать, барабанщик. Так спинами к нему и стоят. Степан поворачивается, Степан. И медленно же поворачивается.

- Мы не испытываем большой радости от твоего воскрешения.

- Я это понял, Степан.

О! Теперь все повернулись. Смотрят дикими глазами. Они бы все кинулись на барабанщика и разорвали его зубами.

Компания собралась, я вам скажу. Сплошные гангстеры!

- Ну что, господа заговорщики? Больно вы молчаливые. У меня под брезентом сложилось о вас другое мнение.

Тишина. Как на похоронах. Стоят единым фронтом с окаменевшими лицами.

Первой, кажется, опомнилась Алина. Захлопала глазенками, как невинная девушка. Изобразила нечто вроде улыбки.

- Давайте все сядем за стол... Стёпа, приглашай...

- Судя по голосу, вы - Алина.

- Я рада, что вы меня, Серёжа, узнали.

- У вас прекрасный голос, Алина. И чудесная внешность. Я всегда падал ниц перед женской красотой, и выполнял любые женские прихоти. Но тут я поостерегусь. Я еще не забыл, что ваши приглашения, Алина, могут завести меня на дно обрыва, в горящую машину.

- Господи, да я не имела в виду это. Я просто пригласила вас к чаю...

- А я имел в виду именно то, что сказал.

Поджала губки. Посмотрела презрительно. Поглядывает на Степана. А ему не до жены - нахмурился, ждет дальнейших событий. Ничего, еще дождется. Сейчас барабанщик всем хвосты прижмет. Вон как головой повел - как полководец перед битвой, инспектируя передовые позиции.

- Господа и дамы! Вы, естественно, удивлены и подавлены.

Но я еще наблюдаю в ваших глазах отблески гнева. И дабы полностью исключить со стороны противника какое-либо сопротивление, должен вам сообщить следующее:

информацию о моем предстоящем шантаже я специально запустил через Аллу. Мне интересно было узнать вашу реакцию и ваши возможные контрдействия против меня... Я не очень утомительно говорю?

- Благодарю, Юра, за ответ. Но впредь попрошу тебя убирать из своего голоса явную враждебность. Мне это не нравится... Так вот, я специально залез под этот брезент, чтобы быть в курсе всех ваших планов. И теперь я в курсе. Впрочем, я не услышал ничего нового для себя. Вы оказались не изобретательны.

- Уж, извини, соображали, как могли. В следующий раз посоветуемся с тобой. Я не слишком враждебно сказал?

- Нет, Юра, сейчас нормально. Я тебя понимаю. Ты был наиболее активен в желании меня уничтожить. О, как я тебя понимаю! И даже последний твой совет позвонить Эдику теперь козырь в моих руках. В моих!.. А если ты будешь на меня вот так смотреть, скотина, то я сотру всех вас в порошок.

- Юра, я вас прошу, Юра, отойдите от него... Стёпа, скажи ему...

- Хорошо, Алина Валерьевна, я уже отошел.

- Вот так-то лучше, господа комедианты.

Опять все замолчали. Никто не знает, что делать дальше.

Степан, наконец, взял свою рюмку и опрокинул содержимое в рот. Крякнул. Коньячок - это ему как раз к моменту.

- Давай, барабанщик, кончай тягомотину. Что тебе там известно о прошлогоднем бензине?

- Многое известно.

- И что ты хочешь за свое молчание?

- Сначала, Степан, ты должен уяснить - в данной ситуации не надо упираться. И не надо сбивать цену. Мы не на базаре.

- Я уже уяснил. Какие это документы?

- Магнитофонная запись беседы Юры с Орешниковым. Та самая беседа в номере гостиницы «Астория». Ты понял, о чем я говорю?

- И еще есть четыре фотокопии некоторых финансовых бумажек. Так, мелочовка, но довольно болезненная.

- Ты можешь ознакомить нас с этими материалами?

- Конечно. Иначе вы ничему не поверите.

- Не сейчас. Сегодня у меня визит вежливости. Я намерен только договориться с вами об условиях оплаты. Я должен знать, что мне делать завтра: ждать ваших подношений или спустить на вас Эдика.

Степан кивнул, соглашаясь. А что ему еще делать?

- Говори условия.

- Первое. Ты, Степан, отдашь мне половину своей фирмы.

- У вас, я вижу, хороший аппетит, Серёжа.

- Алина, помолчи.

- Как это «помолчи», Стёпа? Ты не слышишь, что он говорит?

- Я слышу. Не вмешивайся... Послушай, барабанщик, как ты представляешь наше совместное правление? Ты разбираешься в бензине? В торговле? В маркетинге?

- Ничего не разбираюсь. И разбираться не собираюсь. И не собираюсь вмешиваться ни в какие твои дела. Меня вполне устроит пятьдесят процентов с прибыли.

- Теперь я понял. Есть еще условия?

- Конечно. Второе. Юра должен поговорить со своей сестрой, чтобы она согласилась выйти за меня замуж.

Загремел стул. Юра сорвался с места и бросился на барабанщика. Степан сделал шаг и стал между ними.

- Юра, подожди...

- Я этого гада сейчас убью!

- Остынь, Юра...

- Я его с дерьмом смешаю!

- Я ему... ладно, Степан Михайлович... ладно... только ради вас...

- Так-то лучше... Что дальше, барабанщик?

- Вроде всё.

- Когда ты отдашь мне документы?

- После того, как стану преуспевающим бизнесменом и счастливым мужем.

- Мы должны между собой посоветоваться и прийти к согласию.

- Советуйтесь. Советуйтесь. У вас есть пять минут. А я, с общего позволения, схожу в уборную. Она в конце двора, кажется? А то от долгого лежания под брезентом мой мочевой пузырь уже не выдерживает. Я никого не шокирую такими подробностями?

Спустился по ступенькам с веранды и ушел. Хорош барабанщик, слов нет. Всех за глотку взял. Сейчас эта публика зачешется. Можно, кажется, и мне закурить - шуршу сигаретной пачкой, чиркаю спичкой. Теперь им не до меня, чтобы огоньки в кустах высматривать. И вообще, что они с барабанщиком смогут сделать?

- Я, честно говоря, растерян.

Это Степан сознался. Мог бы и не говорить. У всех на рожах и так полное смятение и опустошение.

- У этого парня, Степан Михайлович, слишком длинные руки. Мою сеструху ему подавай! Во придумал! Это ж самая богатая невеста в городе. Ну этот барабанщик. Как вы думаете, Степан Михайлович, есть смысл с ним поторговаться?

- Действительно, Стёпочка, может он согласится на меньшее? Ну что ты молчишь, Стёпа?

- Не знаю. Я уже прикидываю, прикидываю... по всякому поворачиваю... вряд ли он сбавит цену.

- Но и выполнять его условия, Степан Михайлович, чокнуться можно.

- А может, и не всё так плохо, как нам кажется? А, Стёпа?

Может, как-нибудь всё уладится?

- Как-нибудь, Алина, не уладится. Этот кровопивец нацелился сосать из нас деньги всю жизнь. Я буду пахатьпахать, а он - спокойно забирать половину. Мы окажемся беднее его.

При упоминании о бедности у Алины стянуло скулы. Лицо стало злым и некрасивым. То-то еще предстоит, дорогуша!

Зато Инга выглядит весьма беззаботно. Ей что? Ей не печет.

- А если ему предложить деньги? А, ребята? Дать хорошую сумму - и пусть отвалит.

- У тебя, Ингуся таких денег не найдется, сколько ему надо.

- Откуда ты знаешь, сколько у меня денег?

- Юра, вы слишком категоричны. У каждого человека есть свой предел мечтаний. И у барабанщика он тоже есть. На чемто он должен остановиться?

- Вы, Алина Валерьевна, плохо знаете Серёгу. Это человек без предела.

- И всё же, мне кажется, Инга подала интересную мысль.

Стёпа, как ты считаешь? Возьмёт барабанщик деньги или нет?

- Попробуем... Хотя я не уверен. Мы у него хорошо на крючке сидим. Он диктует условия, а не мы.

- Но и бояться его, Стёпочка, нечего. Надо сказать ему всё, что мы думаем.

- Его никто и не боится, Алина Валерьевна. Просто нервы очень напряжены.

- Тут ты прав, Юра. Нам еще не хватало бояться всяких барабанщиков.

Вижу, как никто не боится. Все как на иголках.

Разговаривают, а сами прислушиваются: идет? не идет? Он теперь для них самый главный босс.

Во-о! Шаги по саду. По дорожке. Возвращается командор.

Орлом взлетел на веранду.

- А где, господа, у вас можно руки помыть?

- Умывальник на кухне, за дверью. Сюда, пожалуйста.

Алина вокруг него вьётся, словно он ее уже нанял в домработницы. Остальные трое ожидают. Слышно, как хлюпает вода.

Барабанщик появляется в дверях с белым полотенцем в руках. Вытирается. Бросает его обратно Алине. Генерал генералом.

- Ну-с, какие будут предложения?

- А ты нам оставлял варианты?

- Нет, Степан, не оставлял. Значит, по рукам?

- А с твоей стороны гарантии имеются?

- Никаких. У вас нет выхода. Вы должны просто подчиниться.

- Тогда давай сделаем так: ты передаешь нам документы, а мы тебе вручаем хорошую сумму денег. Очень хорошую.

Наличными. Так получится и надежней, и быстрей.

- Мне это не подходит.

- Почему? Ты представляешь, сколько еще нужно сделать, чтобы оформить на тебя полфирмы? А как встретит тебя твоя будущая жена? Это же сплошные нервы. А тут сразу - деньги.

- Я с тобой согласен, Степан. Твой вариант и проще, и оперативней. Но для меня он неприемлем.

- Есть такое правило, Сергей: не хватай больше, чем можешь переварить.

Барабанщик расхохотался. Открытый громкий смех, разлетевшийся по нашей затихшей улочке. Я нервно огляделся.

Мне показалось, что на этот смех обязательно сбегутся люди.

- Мне, Степан, вообще нечего переваривать. Я был, есть и буду барабанщиком. И только барабанщиком. Эдик поставил меня своим замом, но моя карьера долго не продлится. Я развалю всё дело, и брат зашвырнет меня обратно в «Какаду».

Бизнес - это не мое. А вот быть просто совладельцем и получать готовые проценты - это мы с превеликим желанием.

- Ты пошел опасным путем.

- Как видишь, не очень. Я всё рассчитал. Я вполне успеваю схватить жирный кусок, чтобы потом пожить в свое удовольствие.

- Вполне возможно, у тебя что-то и получится.

- Уже получилось, Степан. Уже всё получилось. Как я понял, вы ничем конкретным возразить мне не в силах. Значит, мои условия принимаются. По полной программе. Посему, господа, разрешите откланяться. Провожать меня не надо. Я дорогу найду.

- Подожди!

Все с удивлением посмотрели на Юру. Вроде бы все вопросы уже решили. Зачем ему останавливать барабанщика?

Пусть бы себе уходил.

- Подожди, Серёга.

- У тебя есть особое мнение?

- У меня есть особый вопрос. Чем ты Инге утром угрожал?

- Ох, и забыл совсем. Спасибо, Юра, напомнил.

- Юрочка, Юрочка, не заводись с ним.

- Не влазь, Ингуся... Так что там?

- Ничего. Обычное дело. Тебе, Юра, придется заплатить.

Одноразово. Сумму я еще не определил. Она будет зависеть от твоего поведения.

- А если я платить откажусь?

- А разве вы с Ингой не любовники?

- У меня есть фотографии, которые я хочу подарить Алексею Петровичу. Ему будет очень интересно на них посмотреть.

- Так пусть Алексей Петрович за просмотр и платит.

- Нет, голубчик, платить придется тебе. За уют и комфорт в этой жизни надо выкладывать денежки.

- А я тебя сейчас прибью, и никому мне платить не придется.

- Эдику заплатишь. Это, кстати, господа террористы, всех касается. Если вы вздумаете меня убить, то знайте: я и мертвый вас достану. Все документы я спрятал в банковском сейфе. И в случае моей смерти они немедленно поступят к моему брату. И тогда для вас начнется райская жизнь...

Вот этого никто не ожидал. Какой удар! Юра вложил в него всю злость и безысходность - с такой силой можно и быка завалить.

Барабанщика оторвало от пола, пронесло вдоль веранды и хряпнуло спиной о доски. Как раз возле брезента.

Все окаменели. Юра тяжело дышит и дико вращает глазами. Сплошной вестерн!

- Ой, Юра, по-моему, вы его убили.

Алина произнесла это спокойным бесстрастным голосом.

Мне даже послышалось в ее интонации некое облегчение.

Степан не торопясь подходит к лежащему без движения барабанщику. Внимательно присматривается.

- Нет, Алина, он еще жив. Юра, ты уже успокоился?

- Уже, Степан Михайлович.

- Тогда бери барабанщика с одной стороны. Я возьму с другой. Отнесем и бросим его в болото.

- Стёпочка, ты что?

- Алина, не раздражай. Если тебе страшно, забери Ингу и уходи в спальню.

- Я никуда не уйду. И Инга останется здесь. И вы никуда не понесете барабанщика. Это - убийство, Стёпа.

- А ты забыла, что ты предлагала два часа назад? Юра, бери барабанщика за ноги.

- Стёпа, я ничего не забыла. Но я не думала, что это будет всё вот так, на моих глазах. К тому же теперь убийство лишено всякого смысла. Ты слышал, что сказал барабанщик? В случае его смерти все документы...

- Вот именно, Алина, «в случае его смерти». А когда человек бесследно исчезает, его официальную смерть признают не раньше трех лет. И все его завещания замораживаются. А за это время мы многое успеем. Ты поняла, Алина?

- Я поняла, Стёпа, конечно, поняла. Но, может, не надо?..

- Пора кончать. Юра, взяли и понесли.

Они взяли и понесли. Осторожно спустились с веранды.

Прошли в трех метрах от меня. Я вжался в кусты, боясь даже вздохнуть.

Они прошли в сад. Исчезли в темноте. Слышны только тяжелые шаги. Громкое сопение.

Что-то глухо стукнуло о землю. Теперь такой звук, будто тащат по листьям тяжелый мешок. Негромкий всплеск. Словно этот мешок спихнули в воду.

Точно, бросили барабанщика в болото. Это болото у Степана в конце двора. Оно тянется от самого леса. Там никогда ничего не найдешь. Надежная могила.

А на веранде две женщины стоят с испуганными лицами.

Они тоже, как и я, вслушивались, и всё слышали.

- Алина, ты думаешь, они это сделали?

- А зачем они тогда понесли туда барабанщика?

- Ой, Господи!..

- Теперь наше дело - молчать. Поняла?

- Да, Алиночка, да...

Появились из темноты Степан и Юра. Неторопливые тяжелые шаги. Поднялись на веранду. Пошли мыть руки.

Женщины следят за ними безмолвно. Слышно, как хлюпает вода.

Степан вышел первым. У стола налил себе коньяку.

- Мы бросили тело в болото. Оно пошло ко дну. Всё.

Барабанщика больше не существует.

Опрокинул рюмку в рот. Даже не поморщился. Что ему коньяк, когда тут такие дела.

- Ох, Стёпочка...

- Мы отлично сегодня поработали.

- А если всё это выплывет?

- Прежде, чем всё это выплывет, должен выплыть он. А он, я думаю, уже не выплывет. Допивайте остатки коньяка - и спать. Утром надо пройти по двору, убрать следы разные.

Во банда! Угробили парня и выпили за свое здоровье.

Живоглоты! Пора и мне сматываться, пока они там коньячок смакуют.

Осторожненько шмыгаю между кустами - шуршат листочки, тихо между деревьями - похрустывают под ногами веточки, аккуратно через заборчик - короткое хеканье, прыжок.

И мы уже в своем саду. Здесь можно собраться с мыслями.

Здесь можно свободно покурить. Чиркаю спичкой, закуриваю.

Во мафия! Так ловко управиться. А Стёпа-то, Стёпа. Какой боров спокойный.

Ушли, гляжу, с веранды. Алина вернулась, свет выключила. Одна луна огромная во всю ночь. Вот под такой луной привидения как раз и появляются. Пройдет какое-то время - и будет бродить тут призрак барабанщика. Алину станет искать. Юрочку. Захочет отомстить Степану.

Тихо у них. И свет в доме не зажгли. Спят, значит. Или в темноте совещаются.

А кто у них по саду идет? Неужели привидение? Так быстро? Что-то не то. И раздевается эта фигура... Ба! Да это Серёга грязную одежду стаскивает. Мокрая она и в болотной жиже. Выбрался, значит, барабанщик. Ну, молодец! Ну, орел!

Всё. Разделся. Открыл кран в саду. Вода льется и плещет.

Моется. Там на веранде я видел махровый халат Степана.

Догадается Серёга или нет? Еще моется. Конечно, от такого болота год дерьмом вонять будет. Тут месяц мылиться надо.

Управился, вижу. Стоит, дышит. Отфыркивается. Потопал к веранде. Правильно, про халатик вспомнил. У деревянных ступенек покачнулся. За голову держится. Видать, сильно ему досталось. Ничего, дальше двинулся. И бесшумно ступает, молодчина. И хорошо смотрится: голый, мокрый, высокий, блестит в желто-зеленоватом лунном свете. И сентябрь кругом теплый. И ни ветра кругом, ни шороха. И Серёга уже в халатике. Что дальше?

А дальше, я вижу, он с ломом направился к сараю. Слышен скрежет. Вырвал запоры. Находчивый, я вам скажу. Скрылся в сарае. Я, кажется, догадался. За горючим пошел. У Степана там бочки с бензином. Во, действительно, выкатывает одну.

Катит к веранде. И ведерко еще какое-то прихватил, на руку повесил.

Пошатнулся. Чуть не упал. Нет, устоял. Остановился.

Помассировал сердце. Тяжело из него болото вылазит.



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«NT_243-434.qxd 5/18/2007 8:58 PM Page 405 АПОКАЛИПСИС ОТКРОВЕНИЕ ИОАННОВО Апокалипсис. Открове грехов, 1 ние Иисуса Христа, кото 6 Сделал нас царством и рое дал Ему Бог, чтобы рабам священством Бога, Отца Сво Своим показать, чему предсто его — слава и держава во веки ит быть вскоре. С этим откро веков! Аминь. вением Он послал ангела к ра 7 Вот Он идет с облаками! бу Своему Иоанну. Кто Его не увидит?! Увидят и 2 И Иоанн из первых рук те, кто пронзил Его. Плачем передал всем Слово Божье и перед...»

«Battletech book series #56. Bryan Nystul Test of Vengeance Copyright © 2001 by FASA Corporation Брайан Нистул Испытание местью Перевод Scorpion_Dog (Кондаков Петр), пролог-глава 13, Алексей Журавлев, с главы 14 до конца. Библиотека Battletech © 2011 www.cbtbooks.ru Форум: http://www.forums.cbtbooks.ru Редактор, верстка: Леонид Шагидуллин aka Leonid Художник обложки: Дуг Чаффи Русификация обложки: Андрей Кулешов aka rCS_Darkside fb2-версия и корректура: Виталий Савватеев aka frost За помощь в...»

«№22(195) 31.05.2014 (16+) Рекламно-информационное издание, специализирующееся на сообщениях и материалах рекламного характера. Распространяется бесплатно Участники трофи-рейда больше суток Штормовой ветер стал Качаем бицепс вместе ездили по лесной чаще (0+) причиной ЧП (12+) с чемпионом (0+) 7 стр. 2 стр. 8 стр. Пожарная машина застряла в яме по дороге на вызов 4 стр. (12+) Фото Сергея Ешкилева 2 Телефон рекламной службы №22(195) 31 мая 2014 года 12+ В СЫКТЫВКАРЕ В СВЯЗИ С РЕМОНТОМ КОММУНАЛЬНЫХ...»

«СЧЕТНАЯ ПАЛАТА НЕНЕЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 166000, г. Нарьян-Мар, ул. Полярная д. 37, тел. (81853) 4-02-54, e-mail: info@spnao.ru ЗАКЛЮЧЕНИЕ на проект закона округа № 557-пр Об окружном бюджете на 2014 год и на плановый период 2015 и 2016 годов Настоящее заключение подготовлено Счетной палатой Ненецкого автономного округа на проект закона № 557-пр Об окружном бюджете на 2014 год и на плановый период 2015 и 2016 годов, внесенный губернатором Ненецкого автономного округа, в соответствии со...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации (МИНОБРНАУКИ РОССИИ) Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ (ТГУ) Научное управление Отдел стандартизации, метрологии и контроля качества НИОКР УТВЕРЖДАЮ Ректор ТГУ д-р физ.-мат. наук, профессор Г.В.Майер _2010 г. СОГЛАСОВАНО СОГЛАСОВАНО Проректор по учебной работе Проректор по научной работе д-р биол.наук, профессор д-р техн. наук, профессор А.С.Ревушкин...»

«Москва • ГОРЛИЦА• 2010 1 БЛАГОДАРНОСТИ Книга, которую вы держите в руках, никогда не появилась бы на свет, если бы не помощь и поддержка многих и многих очень разных людей. Я крайне признателен всем, кто содействовал в ее создании как на этапе экспедиций в джунгли Амазонки, так и по возвращению в Россию. Мне бы хотелось сердечно поблагодарить индейских друзей-охотников, ставших моими глазами и ушами в джунглях Южной Америки: Флавио и Боливара Канелос, Патрисию Гайяс, Росу Пьедад Танчима, Тайша...»

«Fhilip Kotler A FRAMEWORK FOR MARKETING MANAGEMENT Second Edition Prentice Hall Upper Saddle River, New Jersey, 07458 Котлер ФИЛИП Маркетинг менеджмент Экспресс-курс* 2-е издание Москва • Санкт-Петербург • Нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара • Новосибирск Киев • Харьков • Минск 2006 Филип Котлер Маркетинг менеджмент. Экспресс-курс 2-е издание Серия Деловой бестселлер Перевела с английского Д. Раевская Заведующий редакцией С. Жильцов Руководитель проекта Т. Середова...»

«Книга Виктор Зайцев. Блины, блинчики, оладьи и оладушки скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Блины, блинчики, оладьи и оладушки Виктор Зайцев 2 Книга Виктор Зайцев. Блины, блинчики, оладьи и оладушки скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Виктор Зайцев. Блины, блинчики, оладьи и оладушки скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Виктор Борисович Зайцев Блины, блинчики, оладьи и оладушки Книга Виктор Зайцев. Блины,...»

«Шейх Хафиз Бин Ахмад Аль-Хаками 200 Перевод: Канд. филосовских наук Нирша В. (Абдалла) © Российский фонд Ибрагим бин Абдульазиз аль Ибрагим 1 С именем Аллаха Милостивого и Милосердного! ПРЕДИСЛОВИЕ Хвала Аллаху, Единому, Вечному, который не рождал и не был рождён, и не был Ему равен никто! Благословения и мир нашему пророку Мухаммаду, (с.г.с.), который донёс до человечества призыв чистого единобожия, обратившись с призывом к мирам, и сунна его до сих пор продолжает произносить благословенные...»

«http://www.adelaiderussianschool.org.au/library.html Джеральд Даррелл Ковчег на острове Chemik Даррелл Д. Только звери. Ковчег на острове: Авторский сборник: Эксмо-Пресс; М.; 2001 ISBN 5-04-008459-5 Аннотация В предлагаемой книге Джеральд Даррелл описывает путешествие в чрезвычайно редко посещаемый район Латинской Америки. С присущим ему юмором и художественным мастерством рассказывает о занимательных происшествиях, связанных с ловлей и содержанием в неволе диких животных, сообщает массу...»

«ОТЧЕТ ОБ ОСНОВНЫХ РЕЗУЛЬТАТАХ НАУЧНОЙ И НАУЧНООРГАНИЗАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ за 2011 ГОД В структуре Института геологии 11 лабораторий, группа Региональный петрографический совет по СЗ России (РПС), Геоинформационный центр и Музей геологии докембрия 20 декабря 2011г. на общем собрании ОНЗ РАН директором института выбран на новый срок и утвержден Постановлением Президиума РАН 27 декабря 2011 г В.В.Щипцов Избраны в новый состав Президиума КарНЦ РАН – С.А.Светов, А.И.Слабунов, В.В.Щипцов Нестерова...»

«в номере Путеводители w w w.ek smo.ru джо аберкромби — Подведены LoneLy PLanet один из ПоПулярнейших итоги конкурсов дарят идеи для авторов современного рдЦ-2012 Путешествий британского фэнтези 06 июнь 2 июнь журна л распр ос траняется бесплатно адреса региональных содержание дистрибуЦионных Центров Новос ти изд ательс тва т орговый д ом эксмо фи лиа л эксмо Ведущие проек ты изд ательс тва в рос т ове-на-д он у 142701, Московская область, г. Видное, Белокаменное шоссе, д. 344091,...»

«КОНСТИТУЦИЯ РЕСПУБЛИКИ ГОНДУРАС (Утверждена 28 марта 1936 года) ЧАСТЬ I Глава единственная ГОСУДАРСТВО И СУВЕРЕНИТЕТ С т а т ь я 1. Гондурас является свободным, суверенным и независимым государством. Вмешательство иностранного Правительства в его внутренние дела является нарушением его суверейитета. С т а т ь я 2. Национальный суверенитет принадлежит совокупности всех гондурасцев, которые передают его осуществление властям, установленным настоящей Конституцией. С т а т ь я 3. Вся...»

«ОТКРЫТАЯ КОНСПИРАЦИЯ Наметки Планы для всемирной революции Г. Дж. Уэллс Уилфред Сидни Джессоп Лондон Виктор Голлнц Лтд. Генриетта стрит, 14, Ковент Гарден 1928Посвящается ДАНИЕЛЮ ГЕРБО, который попросил меня написать эту книгу Первое издание - май 1928 года Второй тираж - май 1928 года СОДЕРЖАНИЕ Предисловие 7 Глава I. Необходимость религии в жизни человека II. Подчинение личности сущности религии III. Необходимость повторного утверждения религии. IV. Объективное выражение современной религии...»

«Editor’s choice — выбор главного редактора Наконец-то появилась книга, убедительно доказывающая, что золотая клетка никого не мотивирует, а человек все-таки устроен сложнее, чем крыса. В обществе, где минимальные базовые потребности удовлетворены, истинным стимулом к великим достижениям может быть только внутренняя мотивация, только собственная убежденность человека в важности работы. Сергей Турко, к. э. н., главный редактор издательства Альпина Паблишер Daniel H. Pink DRIVE THE SURPRISING...»

«Учеба и исследования в Германии. Информация к ДААД стипендии 2011/2012. Пожалуйста, обращайте внимание: официальные информационные справки по желаемой программе вы найдете на веб-сайте ДААД www.daad.de. Описания программы, включенные в брошюру, содержат редакционные добавки, отвечающие на часто задаваемые вопросы, а также касающиеся определенных действующих условий специфичных для страны. В случае возникновения дополнительных вопросов по поводу стипендиальной программы ДААД, условий участия в...»

«ДК2006-01 Сводный каталог и прайс-лист кондиционеров Split, Multi Split, Sky Air Сводный каталог и прайс-лист кондиционеров Split, Multi Split, Sky Air СОДЕРЖАНИЕ Обращение Президента DAIKIN Europe 4 Рекомендации генерального дистрибьютора 5 Почему DAIKIN? 6 Почему DAICHI? 10 Воздухоочиститель Фотокаталитический очиститель воздуха MC704AVM 12 MC707VM-W/S Кондиционеры Сплит-системы Настенный тип FTXG-E / RXG-E, CTXG-E / MXS-E 14 FTKS-D / RKS-D, E 16 FTXS-D / RXS-D, E FTKS-C / RKS-D, FTXS-C /...»

«Книга Андрей Максимов. Многослов-2, или Записки офигевшего человека скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Многослов-2, или Записки офигевшего человека Андрей Максимов 2 Книга Андрей Максимов. Многослов-2, или Записки офигевшего человека скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Андрей Максимов. Многослов-2, или Записки офигевшего человека скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Андрей Максимов Многослов-2, или...»

«ГАЗЕТА ЧАСТНЫХ ОБЪЯВЛЕНИЙ ЧАСТНЫЕ ОБЪЯВЛЕНИЯ ПО ТЕЛЕФОНУ 45-67-67 круглосуточно №83(1253) Рекламно-информационное издание ООО Пронто-НН (с 20.00 до 8.00 автоответчик) Выходит с 12 декабря 1994 г. 2 раза в неделю по понедельникам и четвергам 29 октября 2012 г.. 2 ИЗ РУК В РУКИ №83(1253) 29 октября 2012 г. ПРИЛОЖЕНИЯ Бизнес-Регион - региональное рекламное приложение (по четвергам) · · · · · · · · Коммерческий автотранспорт НЕДВИЖИМОСТЬ 410 Малые коммерческие автомобили · · · · · · · · Квартиры и...»

«КАТАЛОГ ИЗДАНИЕ №1.1 i СОДЕРЖАНИЕ 1. Модульная вентиляционная установка Стандарт........................ 5 1.1. Описание...................................................... 5 1.2. Типы вентиляционных установок................................ 6 1.3. Примеры различных конфигураций вентиляционных установок... 6 1.4. Типоразмеры вентиляционных установок............»





Загрузка...



 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.