WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«В номере: ББК 84 (82Рос=Рус) 83.3я 5 Е-63 УДК 82 (059) 82 (059) Творческий портрет: НОВЫЙ Александра Янышева ЕНИСЕЙСКИЙ ЛИТЕРАТОР Литературный альманах Красноярск, 2013. ...»

-- [ Страница 1 ] --

В номере:

ББК 84 (82Рос=Рус)

83.3я 5

Е-63

УДК 82 (059)

82 (059)

Творческий портрет:

НОВЫЙ

Александра Янышева

ЕНИСЕЙСКИЙ

ЛИТЕРАТОР

Литературный альманах

Красноярск, 2013. № 3 (37).

304 стр.

Стихи и проза

красноярских писателей ISSN 2305-1264 РЕДАКЦИЯ:

Андрей ЛЕОНТЬЕВ — зам. главного редактора.

Писатель номера:

Тел. 8-923-369-73-50.

Николай ЮРЛОВ — Василий Чернышев редактор отдела очерка и публицистики.

Галина БАДАНОВА — архивариус.

В гостиной «Енисейского Сергей ДЯДЕНКО — фотохудожник.

литератора»

АДРЕС ДЛЯ

КОРРЕСПОНДЕНЦИИ:

660048, Красноярск-48, а/я 11487.

Над Енисеем Телефоны:

296-38-93 — редактор.

8-905-976-38-93.

Творчество семинаристов E-mail:

sergkuz58@mail.ru Сайт в Интернете:

www.neweniseilit.ru Творческие встречи www.новыйенисейский литератор.рф

ПРИЁМ МАТЕРИАЛОВ

И РАБОТА С АВТОРАМИ:

пон., вт., четв. с 11 до 17.

СОДЕРЖАНИЕ

ВЕРНИСАЖ Нина КИРИЛЛОВА. Стихи

Екатерина НЕФЁДКИНА. Стихи.............. Екатерина БУРИКА

Лариса ОСЕНЬ. Стихи

Евгений ШИШКОВ

Леонид КУЗНЕЦОВ. Рассказ

Анатолий ГРЕШИЛОВ

Вера ПРОКОПЬЕВА. Стихи

Алексей ТАЛИМОНОВ

Галина САУЛИЧ. Стихи

От редактора. Радуги и тучи

Татьяна ЧУМАКОВА. Стихи

ТВОРЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ: Линда ШАМКОВА. Рассказ

Александра ЯНЫШЕВА. Стихи............9 Николай ШИНКАРЁВ. Рассказ.................. ПИСАТЕЛИ ЕНИСЕЯ: Нинель ЛЕСКОВЕЦ. Стихи

Анастасия ФРОЛОВА. Стихи

Пётр КОВАЛЕНКО. Стихи.................. Галина ЧЕРНОВА. Стихи

Александр ЩЕРБАКОВ. Рассказ.................

СЕМИНАРЫ ПО ПОЭЗИИ И ПРОЗЕ

Сергей СТАВЕР. Стихи

Евгений МАРТЫНОВ. Стихи

Александр АСТРАХАНЦЕВ. Стихи............35 ГОРОДУ УЖУРУ — 60 ЛЕТ............... Николай ЕРЁМИН. Рассказ

Г. Донцов. Светлой памяти Валентина МАРЬЯСОВА. Стихи................. Петра Павловича Коваленко.............. ПИСАТЕЛЬ НОМЕРА: Геннадий ДОНЦОВ. Рассказ




Василий ЧЕРНЫШЕВ Пётр НЕБЫЛИЦИН. Стихи

И. Дьяконова. Переосмысление и движение Виктор СНЕГИРЁВ. Стихи

вперёд

Василий ЧЕРНЫШЕВ. Стихи

Сергей ДУБРОВИН. Стихи

В ГОСТИНОЙ «ЕНИСЕЙСКОГО Евгений ПЛИЕВ. Стихи

ЛИТЕРАТОРА» Вячеслав НАСОНОВ. Стихи

Людмила ЩИПАХИНА. Стихи

Геннадий БОГДАНОВ. Повесть.................. О. Корниенко. Сызрань А. Н. Толстого...... Алексей БОРЫЧЕВ. Стихи

ОТКЛИКИ. РЕЦЕНЗИИ

Наталья КОЖЕВНИКОВА. Стихи............. Вячеслав ЛОБАНОВ. Стихи

Антонина СПИРИДОНОВА. Стихи...........95 А. Матвеичев. Пенки с юбилея-80.............. Юрий САВЧЕНКО. Стихи

Анатолий ГАЛКИН. Стихи

Иван КУЛИКОВ. Поэма

Надежда НЕЗНАМОВА. Стихи.................124 Нина ШАЛЫГИНА. Стихи

Станислав ИКОННИКОВ. Рассказ...........125 Наталья СОКОЛЬСКАЯ. Стихи................ Юрий БУЛЫГИН. Сказки

Иван КОЧЕТКОВ. Стихи

Оксана СЛОБОДЧИКОВА. Стихи........... Юрий ВАРЫГИН. Стихи

Ольга КУЛИКОВА. Стихи

РУССКАЯ ЖЕНСКАЯ ПОЭЗИЯ

Маргарита РАДКЕВИЧ. Стихи.................. Римма ЧУЧИЛИНА. Рассказ

Тамара ДАВИДЕНКО. Стихи

Людмила ЗУБЕНКО. Стихи

Мария МАНАЕВА. Стихи

Сергей ПЕТРУШИН. Стихи

Дмитрий ЦВЕТКОВ. Стихи

Николай ТИМЧЕНКО. Стихи

Константин ДАНИЛЕНКО. Рассказы....... Елена ФЕДОТОВА. Стихи

Анастасия КАЛМЫКОВА. Рассказ........... Вернисаж (Таштып — Красноярск — Москва) Утро Паши 4 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Вернисаж Рисунки к повести Геннадия Богданова «Бабай и Агапея»

Писатель и редактор Сергей Кузичкин Поэт Андрей Леонтьев в образе Леля Поэт Михаил Мельниченко 6 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Радуги и тучи

РАДУГИ И ТУЧИ

Нет лета без туч и радуг, нет жизни без радости и печали.

«Радуга — радостная, туча — тучная, а гроза — грозная»,— сказал мне один малыш, рассуждая про дожди и непогоду, назвав дождь «умывальником земли». В жизни и радостное, и тучное, и грозовое идут, сменяя друг друга.

И литературный процесс, как часть нашей с вами, авторы и читатели, жизни, не исключение. Мы рады, что ещё один номер «Нового Енисейского литератора» вышел в свет, что появились у нас новые авторы как из нашего сибирского региона, так и из далёких от нас областей и краёв. Рады за наших постоянных авторов, ставших кандидатами в Союз писателей России, и много чему ещё в жизни личной и общественной мы были рады накануне выхода этого номера, да и остались, в принципе, в хорошем творческом настроении и сейчас. Полны планов и желания их реализовывать.

А огорчает то, что наша «Бухта Памяти» пополняется и пополняется теми, кто недавно был рядом, а теперь получил там вечную прописку.

Но за тучами, после дождя, бывает в небе радуга. И радует она, как и сама жизнь, нас, оставшихся на земле с пропиской, данной нам Временем, и одному ему известен её срок. Нас греет радость встречи со следующим номером «НЕЛ», встречи на конкурсной волне. Стихи и рассказы постоянных и новых авторов поступают на конкурс, а жюри тоже в предвкушении новой работы, ждёт новых стихов, новых открытий и торопит редактора. Но время до сентября ещё есть. Ещё не однажды нынешним летом и тучки набегут, и дождичек умоет улицы и напоит грядки, и семицветная радуга выгнется на горизонте. А уж потом придёт с дарами полей и огородов изумрудно-золотой сентябрь.





Но не будем торопить лето. Оно ещё только разгорелось.

Ах, лето, лето…

РЕДАКТОР

ТВОРЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ

Александра ЯНЫШЕВА Александра Александровна ЯНЫШЕВА родилась в Воронежской области в 1964 году. Поэзией увлекается с детства, её работы были опубликованы на страницах газеты «Пионерская правда». Её стихи опубликованы в альманахах литераторов Ужурского района, в «Новом Енисейском литераторе». Дипломант поэтического конкурса «Стихотворение года – 2011».

РЕЦЕПТ МОЛОДОСТИ

Со всеми подобающими этому гордому званию обязанностями и полномочиями. Благодаря моим внукам я помолодела лет на двадцать, во всяком случае. Душой. Иначе никак нельзя, недаром же говорят: первый внук — первый ребёнок. А у меня три внука. Превосходная степень обожания и полнейший жизненный позитив!

Сначала я была для моих сорванцов этакой самоотверженной нянькой, а вот сейчас — подруга, наверное. А то! Два третьеклассника и один очень шустрый трёхлетний дошколёнок. И, помолодев однажды, я теперь взрослею вместе с ними. Летаю во сне, как стрекоза. Утром крылья мои исчезают, и я совсем неожиданно превращаюсь в нарядного пони. Кстати, очень удобное перевоплощение: бегу себе по заданному маршруту, строго соблюдая несколько главных остановок — дом, детский сад, школа, работа, дом. И так каждый день, с незначительными отклонениями.

Случается и форс-мажор: программа в третьем классе — о-го-го! Хорошо хоть, что сама я — неисправимая круглая отличница, вот и выручает личная школьная выправка в трудную минуту. Уроки, бесспорно, тема отдельная. Но ведь есть ещё самбо, футбол, кружок мягкой игрушки, концерты, выставки детского творчества, походы, чаепития и прочие тревоги и радости ребячьей жизни, в которых мы принимаем самое активное участие. Но мы — команда! Справляемся на «пять»!

А вокруг ещё сколько всего! Самое интересное и удивительное — рядом! Жаль, написать обо всём невозможно, но я стараюсь.

Конечно, львиная доля моих стихов и сказок — для детей.

Тем не менее, я девочка солидная, поэтому имею право на своё собственное жизненное пространство. А это — огромный, переполненный чудесными образами мир. Никакой знаменитостью я себя не чувствую и не считаю.

А сейчас, мои дорогие читатели, я приглашаю вас в сказку для старших. Добро пожаловать!

ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ

Кто это сочинил? Кто это написал?

Здесь надо заменить затейливую фразу.

Явился грамотей: читал иль не читал, Но мнение своё сказал — в упор и сразу.

А вот другой пример: вспахали огород — И началось: «Тут кочки, там канавы.

Наверно, пьянь, пахал наоборот, И как итог — пропили всю державу!»

Один пенсионер, не зол и не речист, Принёс лопату, грабли — и за дело.

Он промолчал, сам бывший тракторист, Вот и теперь всё заровнял умело.

А если вдруг случится недочёт У нашей местной неимущей власти, Не дай вам Бог неурожайный год — Тут закипят гомеровские страсти.

«Подумайте, вот он старался, но не смог»,— Враз под злорадный смех заметите промашку.

Да полно хохотать, не угодишь на всех.

Не время ли менять господские замашки?

Смотря со стороны, кому-то указать На то, что не по нам, увы, совсем не сложно.

Но есть один нюанс: чем попусту болтать, Всё сделать и самим за это время можно.

В ГОСТИ В СКАЗКУ

Проучить совсем чуть-чуть.

10 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Творческий портрет Альманах прозы, поэзии, публицистики Александра Янышева Творческий портрет 12 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Творческий портрет Альманах прозы, поэзии, публицистики Александра Янышева Творческий портрет

ВОЛЧИЦА

От огненной бури нигде не укрыться, Заревом ярым поляна объята.

В дыму задыхаясь, металась волчица.

Ушла бы, спаслась, но как же волчата?

Забились в нору, не слушают маму, Со страху скулят, прижимаясь друг к дружке.

Несчастная мать, растерявшись, не знает, Как выманить их оттуда наружу.

А пламя гудит, подбирается ближе, Слезятся глаза, пахнет шерстью палёной.

«Наверное, я никогда не увижу Волчаток своих на лужайке зелёной.

В родимом гнезде вместе с мамой сгорите, Вплотную погибель наш лес окружила.

Мне вас не спасти — дети, дети, простите»,— И, морду задрав, исступлённо завыла.

Но вот вертолёта рокочущий звук, Потоки воды, пламя стихло, исчезло, Волчицу сковал запредельный испуг, Но вместо огня — только пепла завеса.

Всем телом дрожа, в избавленье не веря, Волчат позвала: может, жив кто-нибудь?

Не мешкая, мы отправляемся в путь!

Быстрее, подальше от страшного места, Найдётся жильё, найдётся еда.

Ведь главное, дети,— мы живы, мы вместе!

А прочее всё — пустяки, ерунда!»

14 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Творческий портрет Пейзаж незнакомый, дубы в три обхвата, Громадные ели вонзаются в небо, Мох под ногами — зелёная вата.

Все чувства остры, непонятны, нелепы.

Гляжу с удивленьем, ступаю с опаской, Понять не могу, как я здесь очутилась.

Наверное, сплю, и забытая сказка Мне в образе древнего леса приснилась.

Но всё так реально, естественно, близко.

Я вижу, что лес утомлён от ненастья, Дождь по лицу, тучи кружатся низко, Но я сомневаюсь немного, отчасти.

За лесом открылось пшеничное поле, А дальше — высокий скалистый утёс, Там каменный замок, мой дом и неволя.

И ветер вдруг голос знакомый донёс.

Ворота открылись, тут всё без обмана.

Я чувствую: здесь я когда-то жила.

И кто-то спросил: «Это ты, Джулианна?!

Но как?! Мне сказали, что ты умерла!»

Я, испугавшись, косынкой прикрылась.

Рыцарь, смутившись, отбросил копьё.

«Нет, нет, извините меня, вы ошиблись, Я только похожа чуть-чуть на неё!»

Как он красив! Молодой, синеглазый, Волнистые волосы — жаркая медь… Я вспомнила всё так отчётливо сразу — Короткую жизнь и жестокую смерть.

Зачем, почему через столько столетий Меня занесло в этот девственный край?

Возможно ли это? И я в изумленье Кричу, растворяясь и плача: «Прощай!»

Поставило время на место оковы, И только тоска сжала сердце тревожно.

Твой крик сквозь века: «Мы встретимся снова.

Мне жить одному на земле невозможно!»

…Где ты теперь? Вдруг совсем недалёко, В безликой толпе — как слепой мотылёк?

О, как я сейчас без тебя одинока.

Быть может, и ты без меня одинок?

Я знаю, нельзя нам с тобой друг без друга, Зову тебя силой прозревшей души.

Что жизнь без любви? Беспросветная мука!

Если ты помнишь меня — поспеши!

Я верю и жду, остальное неважно.

Средь стольких людей я, как прежде, одна.

За что провиденье, явившись однажды, Лишило меня и покоя, и сна?

16 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Творческий портрет

МАЛАЯ РОДИНА

Альманах прозы, поэзии, публицистики

ПИСАТЕЛИ ЕНИСЕЯ

Пётр КОВАЛЕНКО (1923—2013) Писатели Енисея Пётр Павлович КОВАЛЕНКО родился на станции Крутояр Ужурского района.

В 1941 году ушёл на фронт добровольцем. Сражался на передовой. Четырежды был ранен. Имеет боевые награды. Первые его стихотворные публикации появились в армейских и фронтовых газетах. В 1944 году после очередного тяжёлого ранения вернулся в родное Причулымье. В мирное время продолжил заниматься литературным творчеством. Печатался в журналах «Енисей», «День поэзии – 1967», в коллективных сборниках «Солдатский долг», «Шла война народная» и др. Первая книга стихов, «Память солдата», вышла в 1978 году. Потом были «Раны и росы» и др. Член Союза писателей СССР с 1989 года. Член Союза писателей России с 1991 года. Последние годы жил в Красноярске.

ДЕРЕВЕНСКИЙ ЛЕТОПИСЕЦ

Ещё в те давние времена, когда село Сагайское, расположенное в семнадцати верстах от нашего Таскино, представлялось мне далёкой загадочной страной, я знал понаслышке о его достопримечательностях. И о том, что оно почти безлесное (в подтаёжных-то местах!), и что трубы на многих домах вдоль него, бывшего «волостного», считай — «столичного», почему-то накрыты бездонными вёдрами или чугунами. Но главное — о том, что в нём живут знаменитые Шишкины — старик Михаил, летописец, и его племянник Николай, Герой Советского Союза, танкист… Хорошо помню первое знакомство с Сагайским. Ясным вешним утром мы с отцом подкатываем в телеге к длиннющему селенью, рассыпанному по отлогому склону. Приземистые дома приветствуют нас синими дымками из труб.

На въезде дорогу пересекает бурная речка, и под нашими колёсами погромыхивает дощатый мост. Отец показывает кнутовищем на ветхую избушку с просевшей крышей:

— Здесь жил Сагай, основатель села.

— Откуда знаешь про Сагая?

— Летописец Шишкин рассказывал.

И мне представляется этакий Пимен, огромный белобородый старец в длинных монашеских одеждах. Сидит он одиноко в тихой тёмной «келье». В руках у него гусиное перо. А перед ним громоздятся толстенные книги в кожаных переплётах… И вот через много лет я сам читаю неровные выцветшие строчки в анналах сагайского летописца: «Прежде, до основания села Сагайского, на возвышенном берегу речки Каратюг (теперь её название — Каратик), на будущей улиНовый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатели Енисея це Петровой, временно проживали кочующие инородцы.

Они занимались ловлей разных зверей и птиц и в мизерном количестве сеяли просо, как в огороде. А землю копали сучковатым деревом. Когда просо вызревало, они выдёргивали с корнями, и сушили на солнце, и околачивали метёлки палками, и толкли пшено в деревянных ступах, и веяли на ветру, и потребляли в питание. Один из этих кочующих был высок ростом и сильный против других, по прозванию Сагай. Через него и возникшее селение назвали Сагайским…»

Это, конечно, легенда из дальних времён. Я читаю её вслух. Летописец, сидящий рядом со мной на горячей от солнца ступеньке крыльца, согласно кивает головой:

Узкоплечий, худощавый, с большим кадыком, с голубоватыми, немного навыкате глазами на сухом безбородом лице, он совсем не похож на хрестоматийного летописца.

«Немудрящий мужичонка», по его собственной характеристике. Старому крестьянину Михаилу Михеичу перевалило за восемьдесят, но он ещё бодр, прям, подвижен.

— Помогли книги и моё писание. Отвлечение от алкоголя. Большое дело. Ведь многие мужики, скажу я вам, сократили жизни алкоголем. У меня и про это написано… Старик поднимается и трусит в угол двора, в завозню каменной кладки с тяжёлой дверью на трёх петлях. Вскоре возвращается, неся под мышкой обшарпанную картонную папку, перехлёстнутую крест-накрест суровьём. Развязывает узелки дрожащими нервными пальцами и подаёт мне синие тетрадки, испещрённые разноцветным бисером.

— Я ведь давно этим занимаюсь, лет уж шестьдесят с лишком… А начиналось так. В конце позапрошлого века поставили в Сагайском новый храм и открыли церковно-приходскую школу. Это-то учебное заведение, единственное на всю волость, и закончил в своё время сынишка крестьянина Михея Шишкина — Минька. А закончив, вернулся к отцу на пашню — пахать, боронить, сеять. И азы-буки-веди стали ему вроде бы ни к чему. Но однажды отправил его отец к кузнецу Агафонову — железный сошник для сохи оттянуть.

Агафонов был из политических, грамотный, книгочей, музыкант. Положил он сошник в пекло горна и, поворошив не спеша жаркие угли, завёл с парнишкой такой разговор.

— Слышал, школу окончил, да притом — с успехом?

— Похвальный лист имею,— поддакнул с готовностью Минька.

Хотелось ему блеснуть перед учёным и уважаемым на селе человеком.

— Вот я и говорю. А теперь что?

— Как что? Ничего… — Ничего, брат, пустое место. Возьмись-ка ты, Михаил, за одно важное дело. Большие перемены в жизни ожидаются. Записывай события в селе изо дня в день — что нового увидишь, услышишь. Для истории интересно будет, и грамота твоя не пропадёт даром.

С того самого дня и стал Михаил летописцем. Урожаи и недороды, грозы и бури, рождения человека и смерть, судьбы сельских людей, слухи и житейские случаи — всё интересовало его, всё было достойно описания.

Открываю пожухлую тетрадку 1911 года. Записи в ней расположены не в хронологическом порядке, а, так сказать, тематически. Это своеобразное приложение к основной летописи. Аккуратно подчёркнуты заголовки: «История заселения села Сагайского», «Урожайность десятины по годам», «Страдающие люди недугом», «Что проделывал в семье Кузьма Гончаров»… Чувствуется, что рука летописца пока ещё не окрепла, ещё он ищет подход к событию, и не всегда удаётся ему отделить зёрна от плевел, однако уже складывается свой неторопливый слог, обостряется чутьё к детали, определяется своя точка зрения, своя, что называется, гражданская позиция.

«Детей с матерями везли на лошадях, а мужиков гнали пешеходом. В апреле отправят из России, и только в сентябре партия — в Минусинске. Здесь власти проверяли документы.

Но некоторые поселенцы были без документов, и таких записывали со слов, и часть людей говорила на другу фамилию.

Первая партия прибыла — Никита Логинов, Антон Атоловский, Ион Астраханцев, Степан Максимов, Иванов Данат, Неизвестный Михаил и Евлампиев Тарай. На поселенье бывали 22 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатели Енисея комиссии, и у кого была приобретена посуда и часть инвентаря — соха деревянная, борона,— таких хвалили. А у кого было мало из посуды и сбруи и сохи не было, таких шибко ругали…»

«Урожаи были неровные — то пусто, то густо. Десятина рожала по годам: 1899 — сто тридцать пять пудов, 1900 — сорок шесть, 1901 — одиннадцать, 1902 — сто сорок пять пудов, 1903 — сто двадцать пять пудов, 1904 — сто пудов, 1905 — двадцать два пуда…»

«Загулял Кузьма Гончаров. Жена Кузьме не добавила до бутылки, спрятала все деньги. А он осерчал, взял горячие уголья из загнеты и положил в ящик с товаром, чтоб проучить, и ушёл. А явился поздно. Все уже спят, ящик горит.

Двери в горницу закрыты. Снял он шубу чернёную и стал гасить пожар, и шубу новую испортил…»

С годами в сельском летописце историк и краевед всё больше вытесняет бытописателя. Стихийный дневник крестьянина всё больше превращается в настоящую летопись села. Расширяется угол зрения — Михаил Михеевич выписывает газеты, журнал «Ниву». Вырезки статей и рисунков всё чаще встречаются между страницами его записей. И само слово «история»

всё чаще мелькает в бледно-фиолетовых строчках.

«История грамоты детей в селе Сагайском. В Сагайское приехала учительница Венедиктова Екатерина Корниловна (27-и лет) в 1891 году и её сестра Мария Корниловна (32-х лет).

В то время селу Сагайскому было 64 года и школы не было».

«Кто были первые музыканты в селе Сагайском? Первые музыканты Николай Агафонов и Николай Астраханцев — скрипачи и бандуристы. Первый граммофон купил Яков Ларионович Максимов, крестьянин, в 1901 году».

«Когда в селе Сагайском организовали партийную жизнь?

В первый год советской власти вошли в партию Филимонов Ефим, Бурцев Иван, Яков Клеймёных, Маликов Степан, Федоренко Михаил, Караваев Прокопий, Гордеев Яков, Бабин Яков, Гольцов Кузьма, Лучинин Николай и Бобров Сидор. Первый организатор комсомола был Константин Фаддеевич Фомин».

«Когда происходил расстрел людей в селе Сагайском колчаковским карательным отрядом? В 1918 году в ноябре месяце 29 числа расстреляны Марк Кононов (31 лет), Прокопий Алырчиков (43 лет), Парушев Леонтий (29 лет), Каменев Василий (28 лет), Бардюгов Михаил (25 лет)…»

И дальше — лаконичная, но довольно выразительная характеристика белых: «Каратели ростом были невеликие, но злые... А с расстрелянных сняли валенки…»

Аккуратно записал доморощенный летописец и другие важные события в жизни села, а вернее даже сказать, в жизни страны, отражённые в её маленькой живой клетке — далёком сибирском селении.

Кто первым добровольцем ушёл в партизаны в годы Гражданской войны, кто вернулся, а кто сложил голову за мечту о рабоче-крестьянской власти. Кто первым вступил в колхоз и поднимал новое артельное хозяйство. Кто первым в тридцатые привёл трактор на сагайские поля. Кто ушёл воевать в начале сороковых, и кого не дождались родные с фронта: Сто пять человек из одного села, насчитывавшего чуть более двухсот дворов, полегло в боях с фашистами. В каждый второй дом принёс почтальон похоронную. Все погибшие воины бережно занесены в летопись с именами, фамилиями, отчествами — никто не забыт.

Нетрудно проследить в записях и личную судьбу автора — Михаила Михеевича Шишкина. Хотя о себе он особо не распространяется, как и положено истинному летописцу, но всё же иногда его летопись обретает исповедальные тона. Взять хотя бы трогательную историю дружбы с односельчанином Григорием Антоновичем. Многие годы их связывала общая любовь к книге, тяга к знанию, мечта о новой, светлой жизни.

Другу в анналах отведено самое почётное место. Вот Григорий — в рядах сибирской партизанской армии Кравченко и Щетинкина. Вот он попадает в руки колчаковских карателей, и они зверски избивают его шомполами на сельской площади.

А верный товарищ Михаил Шишкин, как Тарас Бульба при казни Остапа, бессильный чем-либо помочь, присутствует при этом, скрываясь в скорбной толпе земляков. Боль от каждого удара экзекуторов он словно бы чувствует собственной спиной. Потрясённый, глубоко переживший трагедию друга, Михаил об этом событии впервые пишет в тетрадь не хладнокровным слогом летописи, а… стихами, с участием и пристрастием, не свойственными летописцам классического образца.

24 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатели Енисея Не мог он выразить в «суровой прозе» смятенные чувства и тогда, когда Григорий в сорок четвёртом прислал ему целую поэму, пусть не очень складную, но искреннюю и взволнованную. Михаил, оставленный в тылу по нездоровью, ответил другу тоже поэмой-«песнью» в сорок «куплетов». Начиналась она так: «За чувствительно сознанье / Я тебя благодарю, / Без упрёка и роптанья / Этот стих тебе дарю. / Мы — любители природы, / Мы любители и книг, / Долговечной мы породы — / Сгинуть можем в один миг… / Мы в беседах наших часто / Предрекали жизни путь. / Будет счастье и несчастье, / Друг мой верный, не забудь!..»

Задушевные строки этого послания, увы, не нашли адресата. Они вернулись назад и были подшиты к летописи. Григорий погиб за год до великой Победы. Его светлой памяти самородный летописец и стихотворец посвятил ещё одну «песнь», которая так и озаглавлена: «Памяти Григория Антоновича». Раздумья о судьбе утраченного друга вылились в строки, исполненные жизненной крестьянской мудрости и мужества. Только изредка сверкают они скупой непрошеной слезой. Эпический тон, свойственный зрелому уму и сердцу, явственно ощутим уже с запева, с первого «куплета»:

Пока я мерно вслух читал эти стихи, пусть наивные по форме, зато проникновенные по чувству, Михаил Михеевич, растроганный, видимо, дорогими воспоминаниями, сходил на цыпочках в избу и вернулся на крыльцо, залитое солнцем, со старой гармонью — двухрядкой русского строя.

Присел на ступеньку, закинул за плечо широкий солдатский ремень своего племянника-героя, прикреплённый к резным планкам рукодельными медными бляшками, и, раздумчиво тронув лады, негромко, но торжественно, словно со сцены, объявил: «Тоска по Родине!»

Слушая знакомую мелодию, я следил, как привычно и послушно сухие узловатые пальцы перебирали серебристые пуговицы, и думал о судьбе этого удивительного старАльманах прозы, поэзии, публицистики ца из села Сагайского, чудака, посвятившего свою долгую жизнь составлению сельской летописи, занятию странному и даже «блажному», с точки зрения «делового человека».

А Михаил Михеевич, приклоняясь ухом к гармони, играл и «Гибель “Варяга”», и «На сопках Маньчжурии», и «Берёзку», и «Камаринского», перемежая мелодии рассказами о своей старомодной двухрядке, купленной ещё в двадцатых годах, «посля Гражданской», в Минусинске, и о том, что когдато на районных олимпиадах он получал грамоты и премии, а несколько лет назад играл на сотой свадьбе в селе. На его гармони обучались игре дети и внуки, особенно же преуспел теперешний лучший сагайский баянист — внучонок Валерий, с которым и живёт он в старом шишкинском доме, построенном аккурат в год рождения его, Михаила Михеевича.

Когда мы прощались, старик Шишкин, связывая в стопку тетради, выразил надежду, что, может, кто-нибудь продолжит его записи, ибо дело это занимательное и стоящее, душеполезное. Иначе зачем бы местным учителям приглашать в школу деда Михаила на встречи с ребятами, зачем интересоваться досужими записями малограмотного крестьянина многочисленным журналистам, музейщикам и краеведам?

Десяток лет спустя после знакомства с сельским летописцем Шишкиным мне снова довелось побывать в Сагайском, и я решил заглянуть к старому учителю истории Семёну Прошкину. Он уже вышел на пенсию, но школу не оставлял, вёл, кроме уроков, историко-краеведческий кружок, по-нынешнему — факультатив. Не успел я задать вопрос, как Семён Васильевич понимающе кивнул и со вздохом сообщил, что Михаил Михеевич приказал долго жить...

А потом выложил на стол целую стопку аккуратных альбомов, опустил на них руку, точно собираясь давать клятву, и не без гордости сказал:

— Тут вся история нашего села, нашей школы, местного колхоза, который и ныне сохранился в старом звании, рассказы о сагайцах разных поколений, прежде всего — о партизанах Гражданской войны и участниках Великой Отечественной. С привлечением летописных сведений деда Шишкина… 26 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатели Енисея Семён Васильевич провёл меня по школе, чтобы показать ещё и уголки Памяти и Боевой славы, красочно оформленные ребятами. Они сами собирают воспоминания ветеранов войны и труда, ведут переписку с музеями, с живущими за пределами села потомками местных борцов за советскую власть и защитников от фашистского нашествия.

Кстати, в селе воздвигнуты памятные обелиски — и расстрелянным красным партизанам, и землякам, погибшим в боях за Родину в Отечественной войне. Возле них в День Победы сагайцы проводят митинги, возлагают к их подножию цветы.

— Не секрет, что память о прошлом — лучший воспитатель любви к родной земле, к своему народу,— твёрдо, как о давно выношенном, говорил мне старый учитель.— Мы недавно раздавали ребятишкам анкету с единственным вопросом: «Любите ли вы своё село?» Ответы порадовали нас. Особенно слова верности родному краю из ребячьих уст. И, слава Богу, не только слова. Когда я иду по селу и встречаю то доярку Катю Крылову, то фельдшера Люсю Шестову, то агронома Петра Вайсброда или механика Валеру Исакова — внука сельского летописца Шишкина — и ещё многих, моё учительское сердце наливается тёплым чувством: ведь все они — мои бывшие ученики, активисты исторического кружка, тоже летописцы нашего села… И творцы его новой истории, добавим мы.

Но, покидая Сагайское, я всё же с невольной грустью подумал о том, что «впрямую» никто не продолжил интереснейшего дела Михаила Михеевича, не подхватил его летописного пера, когда ослабла стариковская рука. Почему? В грамотеях ныне как будто недостатка нет, почти у каждого за плечами десятилетка, а у многих и вуз… Но вот не нашлось среди них равного по увлечённости и бескорыстию славному деду Шишкину. А жаль. Стенды стендами, уголки уголками, но разве заменят они настоящую летопись села, в которой по «летам»

и даже дням расписана «живая история», по свежему следу «схвачено» каждое примечательное событие, отражены лица и характеры, запечатлён сам дух села и времени над ним?..

Член Союза российских писателей. Автор многих сборников стихотворений и поэм. Лауреат международных, всероссийских и краевых литературных конкурсов.

Из цикла стихов «О России»

Уходит ночь и звездопадом В туман сквозь ситечко течёт… Весенний сад за палисадом Меня черёмухой влечёт… Зовёт метелью лепестковой В родные, милые края… Речушка, выгнувшись подковой, Внимает песне соловья… Внизу подсвеченного неба — Полоска солнечной фаты… И вербе что-то шепчет верба На фоне звёздной красоты!

Я к ним рукой тянусь недвижной, Пытаясь тронуть шёлк кудрей… Лимон любви до корки выжат Всей мощью винных батарей!

Я цепью к времени прикован, С тоской смотрю на белый цвет… Зачем мне воздух лепестковый И милых глаз погасший свет?

Ведь всё прекрасное изжито, Из сердца вырвано — блажи!

28 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатели Енисея

СЕСТРЕ ГАЛИНЕ

Любимая мертва… глаза весны застыли, Пылающий огонь погас на полпути… Увял цветущий сад… и нет конца пустыне;

Мне некуда идти, мне незачем идти!

Лишь бледный блеск зарниц, сверкающих над пылью, Что сумраком встаёт во время грозных бурь!

Как птица, наша жизнь, раскинув руки-крылья, От бури не спасёт блеснувшую лазурь.

Жаль, время истекло иллюзий и исканий, Восторги прошлых дней лежат на дне разлук!

Стенает о судьбе не Одиссей, а Каин, А может быть, вполне удачливый Колумб, Прошедший все моря, сто гаваней, сто бригов, Впитавший сок земли и горечь всех эпох… Великая судьба — единственная книга, Где огненным перстом начертал имя — Бог!

Всё в договор вписал учитель мудрой парки, По полкам разложил от «А» до «Я» — внимай!

Но мы дремали все — учились из-под палки, Ведь слаще умных книг — затейливый обман.

Я всё отдал другим, себе оставив грёзы.

Зачем поэту скарб? — поэту дорог перл!

Поэту нужен свет и сладостные слёзы, Чтоб он всегда-всегда о милых в мире пел.

Роман я свой кропал; не накропал, однако:

Не тот раскрыл сюжет, и стиль как будто плох… Играю в небесах на струнах зодиака, Но первый там скрипач — великий мастер Бог!

30 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатели Енисея Мы не встретимся ныне, век печалью зашторен.

Позабудь моё имя средь разломов и штолен.

Средь распадков и рощиц, тех, что вызвездил иней… Ветер ветви полощет вдоль сверкающих линий.

В синем небе оранжем, между туч и проклятий, Мы уносим в овражек память встреч и объятий.

Мы умножили верность и вольём в поднебесье Наших чувств сокровенность, откровение песни.

Там из радуги света солнце выкует отблеск, Луч, сверкая над ветром, быт сменяет на доблесть!

Каждый станет смелее и порядочней прежних.

Красота заалеет на стволах белоснежных, На устах откровенных, замирая от счастья… Кровь рванётся по венам — красоту излучая!

Мы опустимся с неба: снегири и синицы, С караваями хлеба — боги, люди и птицы.

Альманах прозы, поэзии, публицистики Мы не прячем под сердцем ни обманы, ни камни… Мы — любви ополченцы, мы — души великаны!

Мы покой не вернули, но спасли от предательств!

И, бросаясь под пули, мы в любви состоялись.

8 февраля 32 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Член Союза российских писателей. Автор многих книг стихов и прозы. Дипломант конкурсов по поэзии и прозе, проводимых «Новым Енисейским литератором».

МУЗА О ПРОЖИТОМ

Природа-мать — мадонна, прима.

Веленье есть ретивость нрава.

Впрямь по проспекту, влево, вправо, Вновь на свободу вызван ветер.

Февраль-варнак, метель к лицу,

СТАНСЫ

РЫБАКУ

34 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Красноярск, работал мастером, прорабом, начальником участка. Учился заочно в Литературном институте имени А. М. Горького (Москва), который окончил в 1970 году. В 1978 году в Красноярске вышла первая книга «И пройдут теплоходы», затем сдаче», «Высокое искусство жить», «Рабочий день», «В середине лета», «Земляки», «Развилок». В 1981 году был принят в Союз писателей СССР, в настоящее время является членом Союза российских писателей, председателем Красноярского отделения Литературного фонда Российской Федерации.

КАК МЫ ПИЛИ ПИВО

В забитом окурками писсуаре «Сколько же, чёрт возьми, надо усилий, Чтобы стать, наконец, мужчиной?»

Я видел, как давятся пивом друзья… Сознаньем серьёзности Настоящих — без подделки! — мужчин.

Один из нас выложил сигареты, Закурил, полный решимости Стать совсем настоящим, А когда этот обряд жесточайший Мы выползли, наконец, из подвала — Вежливо меня дожидались.

Но ведь я его всё-таки выпил!..

Правда, любить его так и не научился;

Самое большее — стаканчик в жару.

36 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатели Енисея Альманах прозы, поэзии, публицистики Поэт и прозаик. Член Союза российский писателей. Член редакционного совета «Нового Енисейского литератора».

ТАНЕЦ ЖИВОТА

Гвоздём юбилейного ужина был танец живота.

В полуподвальном помещении ресторана «Забава» пахло водкой и жареной рыбой. Кондиционер не работал. Гости уже изрядно выпили. И тут между столами, сдвинутыми в виде буквы «П», появилась танцовщица Танечка Молчанова. Двадцать пять лет. Шоколадное тело. Высшее юридическое образование и курсы восточного танца.

Зазвучала ритмическая мелодия.

Зазвенели мониста на груди и бёдрах танцовщицы.

Публика замерла в восхищении.

Восьмидесятипятилетний юбиляр Курт Шпильберг оживился и стал хлопать в ладоши. Танечка, ритмически изгибаясь, двигалась вдоль столов. Иногда она застывала, изображая какую-то таинственную букву сексуального алфавита, но мышцы её живота и бёдер продолжали вибрировать, вызывая тонкое эхо в двух колокольчиках, продетых сквозь пупок… Курт был счастлив. Юбилей удался на славу. Все, кто пришёл в ресторан, осыпали его подарками и цветами.

Чего ещё желать? Жизнь прожита. Итоги подведены.

Давным-давно, маленьким мальчиком, был он сослан с родителями, как и многие немцы Поволжья, в Сибирь, на поселение.

Сначала жили в Норильске, потом в Енисейске, а потом обосновались в прекрасном сибирском городе Абаканске.

Здесь он, преодолевая моральные и материальные трудности, поступил в художественную школу имени Сурикова, потом, окончив институт, вступил в Союз художников, получил мастерскую — и стал создавать полотна, восНовый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатели Енисея певающие величие сибирских новостроек и передовиков производства, первопроходцев, романтиков социализма.

Приходилось рисовать в основном по заказу, а не по велению сердца,— например, портретную галерею членов ЦК КПСС к седьмому ноября. Но он поставил себе чёткую цель: выжить в любых условиях, которые диктовала ему, ссыльному немцу, действительность, и вернуться в Германию, на родину отцов и дедов, во что бы то ни стало.

Работал много, по меткому выражению поэта, «наступив на горле собственной песне». Поэт, кстати, пустил себе пулю в лоб, а он выжил, каким-то чудом преодолев ранний репрессанс и поздний peaбилитанс — две составные части эпохи марксизма-ленинизма.

И стал сначала заслуженным, а потом и народным художником России! Случай исключительный, почти невероятный.

И когда выдал он двух своих дочерей замуж, похоронил жену, когда неожиданно развалилась империя СССР, переехал он в Дрезден, чтобы спокойно дожить оставшиеся годы.

В Дрездене приняли его со всеми подобающими почестями.

Предоставили шикарную квартиру в центре города, мастерскую на лоне природы, солидную пенсию, двойное гражданство. Пиши, твори, радуйся жизни!

Ан нет, всё есть, а чего-то не хватает.

И стал он по нескольку раз в году прилетать в Абаканск, и стал рисовать сибирские пейзажи — и вернулось к нему вдохновение, и посыпались как из рога изобилия шедевры живописи, один лучше другого...

А когда подошло время очередного юбилея, оказалось, что в Абаканске даже нет такого помещения, которое могло бы вместить работы последних лет. Пришлось делать одновременно две выставки, в двух залах — Союза художников и Художественного музея.

Танечка Молчанова почувствовала восторженное к ней отношение со стороны юбиляра, как только их взгляды встретились.

Музыка усиливалась, ритм ускорялся. Юбиляр хлопал в ладоши и готов был присоединиться к танцу.

Танечка приблизилась к нему, и наступил кульминационный момент, когда голова и плечи танцовщицы сохраняАльманах прозы, поэзии, публицистики ли полную неподвижность, а живот и бёдра вытворяли всё, чему их научила на курсах знаменитая индианка, незакатная звезда Роза Ханум.

Полгода занималась Танечка на курсах восточного танца у Розы Ханум. Курсы были очень дорогими и очень престижными. Всего двенадцать молодых женщин отобрала Роза — только тех, кто желал овладеть искусством танца, чтобы покорить сердца своих возлюбленных и выйти за них замуж.

— Это ваш исключительный шанс! — сказала Роза Ханум.— Учитесь, и успех обеспечен.

После окончания юридического факультета некоторое время работала Танечка юрисконсультом в частной фирме ООО «Фемида».

Очень скоро стала она любовницей директора фирмы, который в минуты страсти назначил ей ежемесячное содержание в сто тысяч рублей.

Целый год аккуратно получала Танечка Молчанова эти деньги, но когда шеф узнал, что она, как говорится, «подзалетела» и находится в интересном положении, он резко переменил к ней отношение, заставил прервать беременность и снизил размеры ежемесячной суммы до пятидесяти тысяч.

Что делать?

Сходила Танечка к гадалке-знахарке, чтобы та предсказала ей судьбу и дала совет. А та ей и посоветовала: походи, говорит, к Розе Ханум, научишься танцевать — не пожалеешь!

Но директор «Фемиды» к успехам Танечки на курсах «Танец живота» остался равнодушен.

Он восстановил серьёзные отношения со своей законной женой и уволил Танечку без выходного пособия. После чего пришлось ей устроиться в ресторан «Забава» и показывать своё танцевальное умение на банкетах и юбилеях.

Курт Шпильберг уловил взгляд Танечки Молчановой — и мурашки побежали у него по спине… Потом по рукам и ногам. Почувствовал он, как бес вошёл к нему под ребро — и овладевает всем телом.

И вскочил он с бархатного юбилейного кресла напротив танцовщицы, и стал выписывать ногами замысловатые кренделя...

40 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатели Енисея Публика восторженно закричала — все сорвались с мест и пустились в пляс...

Танечка, в центре внимания, вскочила на стол и уже там продолжала священнодействовать своим шоколадным телом, доведённым в сауне и в солярии до изумительного совершенства.

Наконец раздался последний удар барабана, прозвучал последний аккорд — и юбиляр Курт Шпильберг, упав на колени перед Танечкой, произнёс:

— Богиня! Муза! Я покорён! Делай со мною что хочешь!

И взял он её за коричневую нежную руку, и, прижав её пальцы к своим губам, проводил к праздничному столу, стоящему особняком, и посадил рядышком на бархатное кресло… И налил ей бокал шампанского.

И выпили они на брудершафт, глядя друг другу в глаза, и не отходили друг от друга весь юбилейный вечер...

Через день, когда я зашёл в мастерскую художника, то увидел, что Танечка позирует ему в классической танцевальной позе, сложив ладони шалашиком и устремив улыбающийся взгляд ввысь.

Через месяц картина «Танец живота» была готова и выставлена на всеобщее обозрение в зале Союза художников.

Более ста тысяч посетителей оставили свои записи в книге отзывов.

Самый яркий отзыв гласил: «Несколько часов простоял я в восторге перед картиной, которую назвал бы «Сибирская Джоконда» Спасибо художнику! Он воистину народный!»

Закрывая выставку одной картины, мэр прекрасного нашего сибирского города Абаканска прикрепил к груди Курта Шпильберга высшую награду — Золотого льва, держащего в лапах лопату, усыпанную бриллиантами,— и объявил его почётным жителем города.

А ещё через месяц в аэропорту отправляли мы народного художника и его молодую жену Танечку Молчанову чартерным рейсом в Дрезден, и Курт Шпильберг обещал нам, что они вернутся, чтобы отметить в Абаканске сначала девяностолетний, а потом и столетний юбилей.

Автор стихотворных сборников. Публиковалась во многих периодических изданиях.

РОДИНА

Я родилась, где горные вершины, Как будто дочки феи ледяной, Орлам могучим головы вскружили, Своей красой блистая неземной.

Манто — снега и льды. В их кромке вечной Не жемчуга ль искрились на груди?

Внизу тайга шумливая беспечно Снимала с плеч махровые дожди.

Там сыпались с дождями ароматы Редчайших трав, над кручами звеня.

Свивались в тучи томные закаты, И к ним спешила резвая лыжня.

Катались с гор заснеженных лишь летом, Когда июль утаптывал снега, А ветер пел то басом, то фальцетом И подметал альпийские луга.

Зимой буран и грозные метели Как будто в саван прятали дома, В сугробах стыли дырами тоннели — Вилась змеёй каната бахрома.

Скрипел канат. К нему тянулись руки:

Он вёл людей на рудники, в забой.

Буран всех гнал под яростные звуки, Похожие там, в ссылке, на конвой.

Там водопад спадал, как жгут из света:

Подняли люди воду в облака.

Среди зимы и вьюг кусочком лета Текла, курилась Тёплая река.

Но синевы озёр ей не примерить — Они у снежных пенились палат.

Там Саралы суровый, дикий берег Всех угостить был ягодами рад.

42 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатели Енисея Там кедрачи, как братья-исполины, Бросали шишки в едкий молочай, В смолу упрятав редкие былины, Где розовел от счастья иван-чай.

В пещерах затаились сталактиты, В хрустальных сводах всех богатств не счесть!

Их сторожил не дедушка сердитый, А дух лесов, значительный, как ферзь.

Он золото один, но по-хозяйски И дух лесов, собрав в тумане краски, И к рудникам в тоске не возвращался, Даря нам всем, как сказку, ремесло…

МОИ СИБИРСКИЕ БЕРЁЗЫ

СЕВЕРНАЯ СЕРЕНАДА

Клубится сизый пар из-под колёс.

Таймыр трепещет в платье недотроги, В снегах сжигая медный купорос.

Июнь полощет в льдистом океане Безбрежный день — в небесной полынье.

Горят костром безумные желанья, Альманах прозы, поэзии, публицистики Что бурно вдруг воспрянули во мне.

И я в мечтах, как снег июньский, таю, И растекаюсь лужей бурных чувств, И вновь тебя, как прежде, обнимаю, И потерять по-прежнему боюсь.

ШУША, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ

44 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатели Енисея

ТРУДНАЯ ЛЮБОВЬ

ПЕЧАЛЬНАЯ УЧАСТЬ

Альманах прозы, поэзии, публицистики

ПИСАТЕЛЬ НОМЕРА

Василий ЧЕРНЫШЕВ Писатель номера Кубанский поэт Василий Григорьевич ЧЕРНЫШЕВ родился в 1949 году. Он автор более двух десятков поэтических книжек и двух книг прозы. Издавал он их и в Ростове-на-Дону, и в Краснодаре, и в Москве, и в Красноярске, и в Майкопе. Несомненно талантливый поэт зрел не спеша в провинциальном Армавире, пока его не заметил и не позвал в Москву, на Высшие литературные курсы в Литературный институт имени А. М. Горького, известный русский поэт Юрий Поликарпович Кузнецов. Столичная жизнь (как литературная, так и светская, да и бытовая) оставила свой отпечаток на творчестве поэта. Нельзя сказать, что «домосковское» творчество Василия Чернышева сильно разится от «московского» и «послемосковского», но разница видна.

Видны возросший уровень, изменение в мышлении, корректировки в стиле, зрелость. Начинал он путь в поэзию, выбрав себе псевдоним — Ярослав Гунн. Ниже мы публикуем интервью Василия Чернышева газете «Армавирочка» образца 2004 года и новые стихи 2012–2013 годов.

ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ И ДВИЖЕНИЕ ВПЕРЁД

— Скажите, пожалуйста, как родился ваш псевдоним?

— Я считаю себя — от сохи, живущим в дикой степи, по которой тысячелетиями прокатывались и прокатывались неисчислимые волны племён, тьмы племён. Я чувствую со всем этим родство. К тому же я не из интеллигентной среды. В стихах моих много грубого, непричёсанного, варварского. Отсюда и появился мой псевдоним — Гунн. А в имени я чувствую русскую размашистость, открытость, огромность.

— Книга тоже вышла под псевдонимом?

— У меня не одна книга, но большинство из них вышли под этим...

— Учёба на Высших литературных курсах не изменила ваш взгляд на псевдоним?

— Нет, не изменила. Хотя я сейчас под своим настоящим именем.

относятся ваши сокурсники?

— С пониманием, с улыбкой, и многие задают тот же самый вопрос.

влияет на ваше творчеокончании ВЛК ство?

тинститута Борис Тарасов. 2012 год той, к которой привык здесь, на Кубани. И это не могло не отразиться на моём творчестве. Я написал цикл стихотворений, посвящённых Москве.

— А Литинститут на вас не давит?

— Честно говоря, я шёл туда словно к святыне: в храм шёл.

Поэтому мне было всё интересно, всё впервые. Я открывал для себя новый мир.

— Вам нужны были знания?

— И знания были нужны, и воздух, и общение. Мы же все задыхаемся, все варимся в собственном соку, а тут — выход, выход в открытый космос, — И что для вашей души наиболее близко в Литературном институте?

— Преподаватели. Их знаниям, доброте и широте души я похорошему завидую.

— Что вызвало шок?

— Близкое к шоку состояние было во время собеседования в день приёма на Высшие литературные курсы в Литературном институте имени А. М. Горького. Когда я вошёл, у меня было ощущение, что я попал на Олимп, к языческим богам Древней Греции, и что мне держать ответ перед ними.

— После поступления был ли в вашем творчестве прорыв?

— Не было ни кризиса, ни прорыва. Была и, надеюсь, будет работа, переосмысление, движение вперёд.

газета «Армавирочка» № 9 (306) от 8 декабря 2004 года 48 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатель номера

ПЕРЕД МЛЕЧНОСТЬЮ ЗВЁЗДНЫХ

От почтового тракта до тракта, Время всех нас связало — постфактум — Перед млечностью звёздных дорог.

Этот космоса нравственный лепет, Всё связалось, взошло, как побеги, Всё сплелось, как мещерская тьма.

Звон кандальный и песни элегий Воспевая бескрайний простор, Под мальчишеский свист электричек, Под шарманку печальных слепцов.

Горизонт дикой степи — типичен.

Горизонт порубежья — свинцов.

Голоса первозванных видений — Может быть, у последней черты, Альманах прозы, поэзии, публицистики Напоминая людям праздник.

Ждём от судьбы всегда подарка, Поросло всё быльём Саваофа, Только теплится горестный взгляд, В столкновении странных идей.

А мне слышится грохот и грохот, Сотрясающий души людей, Между прошлым и будущим мост.

Затемняет просторы Вселенной Пыль ничтожная из-под колёс.

50 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатель номера Оставил нам наскальные рисунки.

Свободной мысли каменный полёт При негасимом пламени костра, Под восхищённым взором андертальцев.

Художник рисовал, низал мгновенья.

Все исполняли до изнеможенья.

Впадала в транс невиданная рать та.

Изографа, косматые собратья.

Но отчего-то хмурился сам вождь;

Возможно, его ревность донимала.

Альманах прозы, поэзии, публицистики Ведь первою поклонницей в ту ночь Меж ними дева — символ жизни — встала.

Прошли века, рассыпались, как прах.

Вперёд шагнуло творчество.

Что в наши дни встречаются места, Встречается наскальная та роспись?

Талантливейший мастер кисти, Попал однажды в «высший свет»

Смотрел презрительно и дерзко.

Среди разврата, шума, блеска.

Давно бестрепетные руки.

Не мог он проявлять терпенье, С её ничтожными страстями.

— Да-с, сударь, да-с! Ещё как смею.

52 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) Писатель номера Непроизвольно, будто шиллинг.

Всё пишешь, пишешь вдохновенно Дожди две недели безудержно лили, К Никитским Воротам подъезды черня.

Друг другу на плечи дома громоздились — И падали, падали вновь на меня.

Так падали звёзды на плечи халдеям, Волнуя ночи обжигающий шёлк.

И я успевал отскочить, холодея, И дальше, и дальше по городу шёл, Глаза распахнув, обливаяся потом Холодным. На голой брусчатке, изгой, Смеялся по-детски один Гарри Поттер — И плакал, и плакал, как взрослый другой.

Синел небосвода очерченный ирис.

Читал я великих людей имена.

Альманах прозы, поэзии, публицистики Друг другу на плечи дома громоздились — И падали, падали вновь на меня.

Гранитные львы выступали по следу, За ними Самсонов лепных легион.

Изведать я должен был красную бездну, Услышать, бледнея, полуденный стон.

И я его, стон тот, услышал с надрывом, Как оперы царственной огненный шквал.

И тени вставали. И ветер порывом С меня неожиданно шляпу срывал.

И, тщетно стараясь названия улиц Запомнить, закутаны в розовый дым, И церковки тихо крестами тянулись На людях к губам пересохшим моим.

И где из подвалов тянуло извёсткой, В обнимку с эпохой сидел постмодерн.

Я сдерживал вдох на иных перекрёстках Пред пёстрым смешеньем событий и эр.

Смещались в тумане акценты и стили На склоне уже уходящего дня.

Друг другу на плечи дома громоздились — И падали, падали вновь на меня.

В гостях у писателя Н. П. Воронова в Переделкино. Май 54 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37)

В ГОСТИНОЙ

Красноярск, декабрь Библиотека на Металлургов

«ЕНИСЕЙСКОГО ЛИТЕРАТОРА»

член Московской городской организации Союза писателей России. Родилась на Урале, в Свердловске (Екатеринбурге). Окончила Литературный институт имени А. М. Горького. У неё более тридцати книг стихов и полтора десятка книг переводов с языков бывших народов ассоциации писателей баталистов и маринистов. Член исполкома Международного сообщества писательских союзов, Лауреат литературной премии имени Константина Симонова. Награждена орденами «Дружба народов» и «Знак почёта», медалями. На её стихи написаны песни в содружестве с композиторами:

Людмилой Лядовой, Вадимом Орловецким, Эдуардом Колмановским.

НОВАЯ СКИФИЯ

56 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) В гостиной «Енисейского литератора»

Где Аттила? На собственной яхте!

Где Спартак? Проигрался в футбол.

Дух бунтарский трусливо погас.

Отвернулась презрительно Муза Смелый отблеск далёких примеров Нас взорвут! Нас замочат в сортире!

Альманах прозы, поэзии, публицистики Людмила Щипахина В гостиной «Енисейского литератора»

ДЛЯ НИХ

Какие морали? Какая идея?

Для них на Канарах цветёт орхидея.

И, снежную гладь превращая в панель, Бесстыдную юбку задрал Куршавель.

Для них развеваются флаги на яхтах.

Для них надрывается быдло на вахтах.

И голову кружит, сквозь хищный дурман, Смертями и кровью набитый карман.

Во имя куражной забавы и блажи Для них золотые раскинулись пляжи, Где, в землю чужую запрятав концы, Присвоены виллы, бунгало, дворцы.

Для них лжехудожники пишут портреты.

Для них — вертолёты и кабриолеты.

Для них, по понятьям,— не жизнь, а малина.

...Для них — приговор, самосуд, гильотина.

Где же вы, подруги-поэтессы?

Что же вы, родные, замолчали?

Феи духа, королевы прессы, Звёздочки восторга и печали.

Горестно дышать в продажном мире, Быть его частицею — постыдно.

58 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) В гостиной «Енисейского литератора»

Расстреляли, словно оккупанты, Время нестерпимого разврата.

Отлетели временно куда-то...

На нас, безумцев, смотрит свысока.

Взойдёт, как степь, засеянная СЛОВОМ, Редакционный совет альманаха «Новый Енисейский литератор» поздравляет прекрасную русскую поэтессу Людмилу Васильевну Щипахину с юбилеем.

Здоровья Вам, Людмила Васильевна, крепости духа и много новых стихов!

Работал в областной газете «Забайкальский рабочий». Предприниматель, руководитель типографии. Член Союза писателей России. Пишет на темы, связанные с довоенным и послевоенным прошлым, о казачестве. Издал двухтомник

БАБАЙ И АГАПЕЯ

По дороге прямоезжей, среди сопок и равнин, шёл вчерашний зэка. Лицо измождённое, ноги от усталости еле волочит, но взгляд не затравленный. Смело и свободно не смотрит, однако всё примечает. Такому взгляду учит лагерная жизнь, суровая, как мачеха, не знающая ласкового слова.

Возраста неопределённого калика перехожая. С лица соскоб сделать — в деды пора записываться. Смуглявое чело вдоль и поперёк перепахано бороной тяжких испытаний. Вместо передних зубов — провал: лагерный вертухай вынес их ударом приклада, когда доходяга от постоянной голодухи не одолел дневной нормы на лесоповале.

Обряжен в рубаху с чужого плеча. Просторную, не по размеру, а всё ж милее, чем лагерная роба. Сердобольная старушка вынесла из дома, сопроводив подарок слезою: мол, некому носить — война и судьба горемычная выкосили мужиков подчистую.

Тощий сидор за спиной. Сапоги в нём изношенные, в придачу смена штопанного не раз нижнего белья. Да ещё книжка, чудом уцелевшая, прошедшая через множество рук. Собраны в ней былины о богатырях русских. Безобидная с виду книжица, а если вдуматься — вся крамола между строк. Величие русской души исповедуют страницы. Заряжают страждущие сердца жизненной волей. Вот потому и зачитана до дыр.

Для него, Алексея Кузнецова, эти былины — как источник целительный. От корки до корки может повторить весь текст, ни разу не споткнувшись. Совсем чудное замечает за собой: старинные обороты речи, слова позабытые как бы заново рождаются в мыслях. Он не озвучивает их, а складывает на самое дно сердца, чтоб другим неведомо было.

Отдельно в заплечном мешке — свиточек из бумаги влагостойкой, что у электриков выменял на пачку махорки. Покоится в нём справка об освобождении. Кузнецов Алексей Иванович, 36 лет. Отбывал наказание по статье 58, пункт 10, в колонии… В уголке фотография, где он со сжатым плотно ртом, чтоб не видать потерянных зубов.

60 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) В гостиной «Енисейского литератора»

Бумага грубая, с древесными вкраплениями, которые едва просматриваются на голубом листке. Чернильная печать приплюснута так душевно, что резиновые буквы разъехались. Небрежная начальственная подпись. Всё как положено. Справка любовно разглажена тыльной стороной Алексеевой ладони, без единой морщинки — покоится промеж пропитанных лаком листов.

Для него, Алексея Кузнецова, бредущего устало от села до села, по состоянию души — божьего человека, нет ничего ценнее этой бумаги. Без преувеличения сказать — самый главный документ в его жизни, пропуск в вольный мир. Пуще глаза бережёт он её. Потому, как ни жаль было махорки, влёгкую расстался — только бы справку уберечь, от сырости небесной сохранить.

Хоть и не паспорт, о котором только мечтать можно,— тем не менее, охранная грамота. С такой бумагой ему сам чёрт не брат. Никакой мизгирь, властью наделённый, без видимой причины не привяжется. Однако внутренний страх глубоко сидит. Вздрагивает душа как осиновый лист, когда видит Алексей человека при кокарде и ремнях, опоясывающих сбруей форменный китель и кобуру на поясе.

С годами хуже ржавчины въелось чувство опасности, неистребимое и давящее. Ни смыть, ни отскрести, так глубоко под кожей сидит.

Пробивается он в сторону родного села, хоронясь от чужого и липкого глаза. Про себя думает невесело: «Освободился от силков Соловья-разбойника, который служил князю московскому в тайном ведомстве…» Иногда самому кажется, что сливается его тощая фигура с полотном шоссейной дороги. Ноги научился ставить неслышно, взгляд любопытный прятать глубоко под опущенной бровью. Будто не человек движется, а тень его, до которой никому нет дела.

Сомнения одолевают Алексея Кузнецова, человека зрелого, знающего всему цену, побывавшему в таких местах, где опыт прибавляется впятеро против обычной жизни. Само собой, за соответствующую цену. Когда хлебал пустую баланду и костенел на морозе, пуще всего на свете мечталось о душистых щах из кислой капусты возле тепла домашней печи. Чтоб поверху плавали толчёные шкварки и перья обжаренного лука. Грезилась ещё лапша, в сочни раскатанная и в ленточки распущенная, с добавлением яичного сбитня.

Или клёцки с диким чесноком, один запах которого сжимает спазмами желудок, заставляет давиться голодными слюнями.

Чужедальняя сторонушка давно уж позади, а до гнезда родного ещё идти да шагать. Не сказать, что в пути призамешкался — по своей воле, чужой ли. От пропитания убогого совсем выбился из сил. Деревня хоть и отзывчива на чужое горе, однако попробуй прокорми всех горемык, что по тракту в обе стороны ручейками текут.

Геннадий Богданов В гостиной «Енисейского литератора»

Чем ближе к родным заветным местам, тем неохотнее ноги несут. Душою вроде тянется, да только чует: никто не ждёт недавнего сидельца Алексея Кузнецова. И года не прошло, как загремел по этапу,— жена успела выскочить замуж за тракториста Петруху. Того самого, с которым ещё по младости лет не брала мировая из-за Татьяны, стоявшей промеж ними.

Признаться, всё вышло справедливо. Петруху она выделяла больше и льнула к нему явно. Да только обидел ненароком, вот Татьяна назло и согласилась стать женою Алексея. Обида скоро прошла, сердце запросилось назад, однако обратной дороги нет. Как только не стало помехи — Алексея, обручённого теперь уже с каторгой, она переехала с житьём к Петрухе. Благо, не успели Алексей с Татьяной обзавестись детишками, некого сегодня делить.

Родители сошли в землю. Ещё держались, пока он кормил вшу лагерную. Пошатнулись оба, когда старший брат Герасим под Сталинградом погиб. Потом с берегов Волги на среднего, Василия, похоронка пришла. Доконала стариков чёрная весть на младшего — Ванюшку, всеобщего любимца, сложившего голову под гусеницами немецких танков на Курской дуге.

Как ни крути, остыл очаг семейный. Дом, как отписали соседи в письме, имеется, ничего ему не сделалось, а вот ждущих глаз в нём не осталось. Ещё мыслишка горькая покоя не даёт: ведь ктото написал поклёп, от которого не сумел очиститься. Вновь испытывать и дразнить судьбу не хотелось. Скрытый недоброжелатель тем и опасен, что на одной подлости не остановится.

Бредёт себе походкой валкой Алексей Кузнецов, природой любуется. В зарослях яблонь и черёмухи речка ужом вьётся. Поля и сенокосы со всех сторон подступают к дороге. Зелёные пятна сосны по березнякам рассыпаны. Что ни падь — то ручей. Щедрые сопки отдают излишки влаги. В красоте природной и вода чистейшая, необыкновенной вкусноты.

Легли на душу здешние места. Может, попытать счастья в деревеньке, что за поворотом? Глядишь, сгодится пара рук мозолистых, к труду сельскому привычных. Может, услышит царь небесный его потаённый шёпот? С такими мыслями благостными идёт он, надежду лелея.

Вот и первые дома: крыши большей частью под цинком рифлёным, по высоким глазастым окнам, коих сразу не счесть, высоким и просторным срубам видно, что, не стесняя себя, свободно живут люди.

Несмотря на трудное время, в аккуратности содержат подворья.

Честное слово, упал бы где-нибудь и кустом ивовым жизнестойким здесь пророс — не хочется покидать деревеньку. Верный 62 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) В гостиной «Енисейского литератора»

привычке дорожного бродяги, ищет дом с вывеской — сельповский магазин, где оживлённо всегда. Знает: для усталых ног и раздумья неспешного у входной двери скамейка завсегда имеется.

Агапея, мать двоих детей,— ни жена и ни вдова. Был муж — иначе откуда бы дети взялись? — да весь вышел. Да и то сказать:

всякая девка замуж идёт, да не каждой судьба удаётся. Поехал благоверный в края дальние лучшей доли искать, да, видно, запутался в чужих юбках, забыл обратную дорогу домой. Ладно бы только её стёр из памяти — всей широкой родне ни одной строчки не черкнул за все годы. Может, и сгинул где, душа дерзкая, в окаянные годы, прости его Господи… По слабости здоровья Агапея к колхозному делу не приставлена. Бывало, куда её ни пошлют — всё из рук валится, будто не из того места растут. Грешным делом, думали, нарочно прикидывается неумехой, чтобы отвязались.

Однако, здраво рассудив, поступили по-деревенски мудро: всякого человека солнце обогреет. Пусть живёт себе как умеет. Вреда людям от неё никакого, а польза разная бывает. Как никто другой, Агапея может утешить любого, найти слово неприметное да тёплое.

Ещё дадено ей свыше умение знать все новости, не выходя из дома.

— Это ж надо,— удивляется соседка Татьяна Ивановна,— шебуршит у себя на кухне, а ведает, что творится на другом конце деревни.

С виду Агапея неприметна, как серая мышь. Невелика росточком, придавлена неведомой тяжестью. Оттого спина долу клонится, глаза по земле шарят, будто потеряла что-то и не может никак отыскать. Бравой девкой отродясь не была, но и дурнушкой назвать — язык не повернётся. Не всякая трава пышным цветом цветёт, а пользы много несёт.

Так и Агапея, душа смиренная. Голова повязана неизменным белым платочком в мелкий горошек. Быть может, от ткани девственного цвета или по другой какой причине — лицо Агапеи излучает заметное сияние, притягательное и располагающее.

Голос, если вслушаться, не вдаваясь в смысл слов, напоминает журчание ручейка — не утомит, расположит к себе. Потому в каждом доме её приход в благость. Можно извлечь из разговора кучу новостей, ещё и душу обогреть. На пороге прощальном каждая хозяйка норовит сунуть узелок с провизией, чтоб не были голодными ребятишки Агапеины.

Господь сподобил одарить её двумя детками. Старшая, Галя, обличьем — копия отца. Прямой разрез тонких губ, синева очей, Геннадий Богданов В гостиной «Енисейского литератора»

даже поступь схожая. Может, поистёрся бы в песке времени образ непутного мужа, ни ко дню, ни к ночи помянутому, однако дочка о нём каждодневно напоминает. Иной раз бросит взгляд Агапея — и обомлеет вся: как есть Алексей, те же ухватки, поворот головы, длинные пальцы сухой руки. Угораздит же так повториться!

Видать, крепкую печать фамильной родовы положил на свою дочь. Вся деревня давно уж заметила, что мосластая Галька — вылитая тётка Наталья Канидова, которая Алексею родной сестрой приходится. Племяннице она всячески благоволит, и Агапея, к месту сказать, ни в чём отказа не имеет.

Ванюшка — полная противоположность своей сестре. Та целыми днями может полоскать по всей деревне, этот же — домосед приземлённый. Кроха совсем, а занятия совсем не детские. Дрова в поленницу складывает, у коровы в стайке прибирает… Коренастый, ухватистый — муравьишка, да и только.

Так и вяжет Агапея дорожку самотканую, которая жизнью называется: что ни день, то петелька, одна на другую похожая.

Само собой сложилось — обрела место в деревенском раскладе совсем расчудесное: всем обязана и никому не должна.

Такой печатью благоволения обычно наделяют блаженного разумом, дурачка деревенского. Ни одна живая душа не обидит, каждому обласкать хочется, будто дано свыше убогому смирять разные сердца. Агапея — особый случай. Ума невеликого, но крепкого, припрятанного подальше за излишней простотой.

Когда жизнь как солому ломает слабых, делает нечувствительными сильных, сбивает с пути истинного нестойких, тут Агапея в самый раз. Смирением и благостью, льющимся через край теплом, будто пластырем лечебным, врачует душевные изъяны.

Агапея и сама затрудняется в точности сказать, сколько ей годов набежало. Если судить по детям — старшая Галька второй год в школу ходит — выходит, близко к тридцати. Метрики затерялись, а из рассказов матери Агапея помнит только: в тот год скотинку домашнюю до последнего телёнка свели на колхозный двор. Вот и получается — ровесница первого колхоза.

Сегодня Агапея проснулась с неясной тревогой. Недоумевая, тыкалась из угла в угол, как кота за хвост тянула время дневное.

Пока не торкнуло в голову: в магазин сходить надобно! А чего туда идти, когда медяков — и тех давно уж нет, не говоря о рубликах бумажных? Однако пошла, чуя зов неясный.

Скамейка подле магазина самая что ни на есть примитивная.

Две чурки берёзовые вразбежку лежат, сверху доска широкая.

64 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) В гостиной «Енисейского литератора»

Агапея не раз тут сиживала, за разговором время убивала. Как раз на том месте, где она полировала задом тёмную от времени сосну, растёкся устало мужик нездешний.

Не ражий с виду: щёки ввалились, исхудалые пальцы пергаментом кожи обтянуты. В таком виде выставить в огороде вместо пугала — даже смиренная пичуга не испугается. Ворохнулось чтото у Агапеи внутри, глаза непрошено увлажнились.

Стояла она недвижно, смотрела неотрывно, будто припоминала: в самом деле с нею было или в мечтах несбыточных видела это лицо, резной рисунок губ, эти глаза?.. Смущенный её взглядом, помимо воли почтительно встал он. Почувствовал, как накатила тёплая волна и просели ноги в коленях.

Он видел её смущение, радость и даже изумление — такое бывает, когда спустя много времени встречаются люди, потерявшие надежду когда-либо свидеться вновь.

— Пойдём ко мне. Чаем напою, мужнину рубаху на смену дам. Коль не лихой человек, последним поделюсь. Звать-то тебя как? Далеко путь держишь?

— Алексей. Родом сто вёрст отсюда. Газимуро-заводский.

Услышав имя, вздрогнула. Был Алексей, снова Алексей. В случайности она не верила. Кто знает: может, встреча предопределена свыше? Очень бы хотелось так думать, но уж больно всё неожиданно.

— Нам за речку идти,— она показала в сторону цепочки домов, растянувшихся по косогору.

Они шли по безлюдной дороге, пробитой в земле колёсами телег. Высокая костлявая фигура отмеряет широкий шаг, рядом воробушком семенит маленькая женщина, время от времени бросая пытливый взор на незнакомца. То ли судьбу долгожданную и запоздалую ведёт в свой дом, то ли горькое лихо в придачу к своей и без того нерадостной доле?

Он шагает легко, себе удивляясь. Ещё недавно волочил ноги, можно сказать, сам себя подталкивал в спину, а тут будто крылья за спиной выросли. Неужто его мольба услышана? Сладко в это верить, но прежняя жизнь не позволяла. В ней так мало радости, больше испытания да невзгоды… Ребятишки донесли, а взрослые увидели, что с утра раннего смуглый, заросший волосом мужик чинит хлипкую изгородь Агапеиного огорода. По причине незавершённой работы продолжает пилить и махать топором на следующий день… Да так и остался, не в силах покинуть дом на высоком яру. Люди рассудили: с доброго дела начал — тем и закончит, сколько жизни отмерено.

Геннадий Богданов В гостиной «Енисейского литератора»

Надвое разделилась жизнь Алексея Кузнецова. Что было в недавнем прошлом — не хотелось вспоминать, ворошить неизбывную боль, но и забыть тоже невозможно. Истерзанная душа с трудом обретала покой. Когда по ночам слышал яростный лай собак, память возвращала в лагерный барак, в тот самый, что ближе других к воротам зоны. Явственно представали в сознании вышки со стрелкамиавтоматчиками, в два ряда колючей проволоки по периметру зона.

В проходе между ними злобно кружили сторожевые псы. Сюда, в эти ворота, входили этапники, имея слабую надежду на освобождение. Многие покидали зону, вопреки ожиданиям, ногами вперёд.

Алексей вздрагивал и просыпался, пытаясь понять, где он и что с ним. Холодный пот катился по спине, под левым соском гулко стучало испуганное сердце. Увидев разметавшуюся во сне Агапею, успокаивался и силился заснуть. Он не умел скоро, как хотелось бы, одолеть вросший в него старой занозой страх. Не мог совладать с собой, хотя время уже заметно отдалило от прошлого кошмара.

Просыпаясь поутру, ещё не открывая глаз, боялся услышать визгливый рёв надзирателя Шубина, который выбился из уголовников и на дух не переносил таких, как Алексей Кузнецов. Садист по натуре, бандюган по жизни, соглядатай по должности — он был на своём месте. Превосходя свирепостью цепного пса, Шубин раньше времени помог многим сойти в могилу. А тем, кто остался жив, продолжал внушать животный ужас.

За годы лагерной мурцовки убедился Алексей Кузнецов, что даже тут, в аду кромешном, есть выработанное суровыми условиями правило, помогающее выжить. Оно звучит просто, но глубокое по смыслу: не верь, не бойся, не проси.

Смерть здесь чудовищно обыденна и привычна. Чувство страха перед ней скоро тупеет, и умерший рядом товарищ по несчастью отзывается в сердце едва слышимой болью. Видел Алексей и тех, кто слаб душой,— от увиденного и неотвратимого они не задерживались долго в кошмарном бараке. Хоронясь от смерти, находили её скорее прочих.

В каких только передрягах не побывал Алексей. Охраной был нещадно бит, когда хворь прижимала к нарам. Видел не раз холодный блеск заточки, когда уголовники хотели показать, кто на зоне хозяин.

Надзиратель Шубин не единожды мог жизнь отнять, да Бог миловал.

Однако ко всему привыкает человек, даже к такому беспросветному существованию. На своей шкуре испытал Алексей и, как бы это ни звучало кощунственно, притерпелся и тянул лямку, пока вольная не вышла.

66 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) В гостиной «Енисейского литератора»

Теперь мучительно привыкал к новой, свободной жизни.

Боялся, что славная деревенька на косогоре, добрые и открытые соседи, огород вызревающей картошки, дом на яру, принявший его, однажды исчезнут, как тающий мираж. Но время не стояло на месте, появлялись новые заботы и хлопоты, постепенно вытесняющие из сознания всё, что было.

Не прошло и недели, как наведался участковый старшина Кукушкин, недавний фронтовик, с дырками и тёмными пятнами невыгоревшей ткани на гимнастёрке от выкрученных орденов.

Он был среднего роста, коренаст, со щёточкой усов под картофелиной носа. В меру разговорчив, несуетный, угадывались в нём скрытая сила и уверенность.

Участковый отметил про себя, что обожжённое солнцем тело залётного человека не загажено следами татуировок. Значит, не блатарь. Нет наколок — знаков воровского мира, пальцы свободны от синевы перстней. Выходит, первая сидка за плечами — и, быть может, последняя. Окаянное время, всякое случается, и не всегда по своей вине.

— Документик имеется?— спросил строго, просвечивая взглядом Алексея.

Справку принял с пониманием и бережно, потёр для чего-то бумагу кончиками пальцев, поднял встречь солнцу. Чернильная вязь строчек и смачная печать смотрелись ярко и отчётливо.

— Надолго в наши края?

— Хотелось бы навсегда. Мир велик, а идти некуда. Один я на всём белом свете.

— Прибивайся, коли так. Люди здесь почём зря не обидят.

Ближе к вечеру, разгоняя кур на дворе, мягко подкатила бричка с краснорожим седоком. Кустистые брови, торчащие из ушей и носа пучки жёстких чёрных волос, отвислая нижняя губа, выдававшая неумеренного едока и сластолюбца. Картину дополняли уши: они были похожи на толстые неровные оладушки, испечённые неумелой рукой. Привычные завитушки на них отсутствовали, подчёркивая неуступчивую тяжёлую натуру.

То был сам колхозный бригадир Илья Мироныч. На нём привычная гимнастёрка, новенькая, с иголочки, армейские штаны и начищенные до блеска хромовые офицерские сапоги. Поговаривали, войну Илюха видел из тиши интендантских складов, выше старшинского звания так и не поднялся, а пыль в глаза любил пустить.

На собраниях норовил угодить в первый ряд. Чего удивляться:

один под танк шёл с гранатой, другой ошивался в далёком обозе, а награды военные у всех одинаковые, из одного металла. Поди разбеАльманах прозы, поэзии, публицистики Геннадий Богданов В гостиной «Енисейского литератора»

рись, кто действительный герой, а кто просто за компанию. Впрочем, фронтовикам и без слов ясно: если нет на Илюхиной груди боевого серебра, которое ценой крови достаётся, значит, пороха не нюхал… Агапея чует бригадиров холодок, выступила вперёд, как наседка, прикрывая тощего квартиранта.

— Специальность есть? Что умеешь? — игнорируя бабу, прохрипел бригадир.

— Лагерь многому научит, но больше по плотницкой части,— отозвался Алексей.— Вот только инструмента никакого.

— Рукастый он, башковитый,— замахала руками.

— Вот тебе задание: грабли, вилы, копённые рожны и прочий сенокосный инвентарь ладить будешь. Инструмент возьмёшь на складе, я распоряжусь. Чего не достанет, сам сварганишь. После уборки вдвоём с Агапеей свинарник сторожить будете, печи протапливать.

Вытер платочком обильный пот, подмигнул Агапее, скосив взгляд на мужика.

— Насовсем? Или транзитом?

Незнакомое слово Агапее показалось ругательным. Она вспыхнула, обиженно поджала губы.

— Тебе бы только лаяться, бригадир. Нет чтобы порадоваться… — Порадуюсь, если дела не исполнит. Три шкуры спущу и порадуюсь.

Не узнать Агапею. Платочек всё тот же, в мелкий горошек, а на голове сидит высоко, точно гребень у несушки. Спина распрямилась, в осанке — ну не чудеса ли?! — достоинство просматривается. Раньше, глядя на неё, хотелось прибавить годов, а тут даже самой колкой на язык, Акулине, для которой человека уязвить — всё равно что конфету съесть, пришлось признать: какие чудеса вытворяют с бабой мужская ласка и внимание!

Она как нитка за иголкой следом за Алексеем. Дважды за неделю поднимаются на взлобок сопки, чтобы по Шоихе и Наекону проведать молодые березняки. Влаги достаточно, ветры смирные, потому стволы прогонистые и ровные. Заготовки на деревянные вилы-тройчатки только тут и присматривать. Берёза что ни на есть деловая. Колется ровно, на зубья для граблей лучше и не сыщешь.

Поговорить Агапее хочется. Язык в пересудах с бабами навострился, только слова отлетают от Алексея, точно горох от стенки.

— Ты хоть слышишь меня? — дёргает она за рукав.— Прямо бабай какой-то, нелюдимый и молчун.

68 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) В гостиной «Енисейского литератора»

— Слышу, Агапеюшка. Только не умею почём зря слова переводить. Лагерь научил держать язык за зубами.

В деревне кличка прилипает намертво. Настоящее имя могут забыть, такое случается в порядке вещей, но однажды в самую точку обронённое слово, в котором весь человек виден, ни стереть, ни закрасить. Так, с лёгкой руки Агапеи, объявился в деревне Бабай.

Детям только того и надо. Папой звать не хотели, дядьёв и без него хватало, родных и привычных. Понял Алексей Кузнецов:

остаток жизни будет известен под именем Бабай, то есть дедушка.

По годам вроде рано в стариковские одежды рядиться, а по обличью — в самый раз.

Правда была за Агапеей и в том, что не влекло его на люди. Потому с работой, требующей уединённости, легко согласился. У себя под навесом сушил заготовки, очищенные от бересты, тут же соорудил верстачок, развесил по стене столярные инструменты. С восходом солнца начинал, к концу дня ноги утопали в лёгкой стружке, пахнущей берёзовым соком.

Бригадир, видимо, не особо доверял пришельцу, а скорее, по своей скверной натуре то и дело наведывался к дому Агапеи, пытаясь найти изъян в черенках для кос, отливающих слоновой костью ручных граблях. Так и этак вертел их в своих корявых руках. Точно охотник, выцеливал взглядом Геннадий Богданов В гостиной «Енисейского литератора»

жну: удобно, посильно ли будет копновозной мелюзге продевать такую штуковину сквозь рыхлые копёшки?

Уж как хотелось придраться, чтобы найти выход недовольству, которое, похоже, копилось с самого рождения. Бригадир сам не единожды силился постичь разные ремёсла, но руки были заточены непонятно подо что. Брался чинить жнейки — и не знал, куда прикрутить гайки. К трактору близко не совался, эта стальная, пахнущая соляркой махина вызывала у него оторопь. Языкастая Евдокия Стебенькова, краса деревенская, глядя на его потуги, не в силах сдержаться, на весь сенокосный луг однажды вскричала:

— Мироныч, не наноси технике урон. Иди лучше кобылам хвосты крути.

Бригадир и сам понимает: при раздаче талантов обошла его стороной матушка-природа, зато в другом перебор вышел — как никто другой умеет он вынуть душу человека, если недоброе затаил.

Надо отдать должное, понимает Бабай толк в дереве, только бригадиру оттого ещё горше. Грабли сидят в руках так, что немедля хочется применить в работе. Вилы не просто удобные и прочные — в них угадывается изящество, красота, доступная редкому умельцу. Поёт дерево в его руках, иначе и не скажешь. Сам Илья Мироныч землёю вскормлен, сохою воспитан. Кому, как не ему, понимать, что не было ещё в деревне равного Бабаю. Что ни поделка, то залюбуешься.

Бригадир относится к редкому типу людей, которые умом понимают: вроде бы слово доброе молвить надо, глядя на хорошую работу, но как себя пересилить? — противный характер норовит хоть малый изъян да отыскать. Как у скупого зимой снега не допросишься, так и от него не дождёшься похвалы. В конце концов, оказал высшую милость, на какую способен,— махнул рукой: претензий не имею!

Заладилась жизнь Агапеи и Бабая. Достаток на столе пока скудный, хлеба досыта отведать только мечтается, зато светла горница от чудесного настроения. Ребятишки колесом ходят, радость не в силах сдержать. Агапея зипун свой нищенский с глаз долой убрала.

Ситец цветастый плечи облегает. Гибкая талия под оборками ткани сокрыта, фигура ладненькая. Может, и верно делала, что столько лет красоту женскую в тряпьё паковала. Теперь явила себя во всём обличье — на радость окружающим, в удовлетворение себе.

Со временем приварок на столе появился — благо, река и тажное раздолье рядом. Бабай червяков дождевых в навозных кучах, бывало, наберёт. Пара крючков над козырьком фуражки зацеплены, ивовое удилище изумительной длины и крепости аховой всегда под 70 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) В гостиной «Енисейского литератора»

рукой — дай Бог ноги под крутые берега. Там ленивые жируют ленки, известный деликатес. Да и гольян речной, зажаренный в сбитых яйцах на вольном жару, ничуть не хуже.

С первым листопадом Бабай прибивается к Ивану Яковлевичу, ветерану войны с германцем. Дед в летах изрядных, но добытчик хоть куда! На укромной протоке его заездок в воде полощется.

Себе на прокорм рыбёшки наловит и Бабаю щедро отделит. Так и обманывали по-соседски голодное время.

— Эх, ружьишко бы,— размечтался однажды Бабай.— Дичинки небось отведали… Агапея встрепенулась, на чердак полезла. Бабая пальцем поманила за собой. Там, за печной трубой, нашарила тряпицу под слоем земли.

— Мама сказывала, что дед, царство ему небесное, тут бердану спрятал. Наказывал сберечь на случай крайней нужды.

Годы ничего не сделали заботливо схоронённому оружию.

Маслянисто поблёскивал потёртый белёсый ствол. Отдельно, в объёмистом кожаном кисете, в котором обычно хранился запас табака, были патроны. Свинцовые головки пуль толщиной с дужку амбарного замка хищно выглядывали наружу. Рядом лежал непривычной формы кривой кинжал.

«Турецкий, видать. Ещё с той войны»,— определил Бабай.

Геннадий Богданов В гостиной «Енисейского литератора»

Агапея широко открытыми глазами смотрела на подарок деда с того света. Первое неудержимое желание было — раззвонить всей деревне. Тут же прикусила язык, мелко-мелко перекрестила рот, закрывая его на невидимый замочек.

Со всей очевидностью стало понятно, что первого подведёт под монастырь Бабая, потом и самой несдобровать. За хранение боевого оружия, ясное дело, по головке не погладят. Бабая вообще сгноят за такие дела. Припомнят недавнюю отсидку и припаяют срок на всю катушку.

— Сегодня ночью схороню в укромном месте,— прошептал Бабай, скашивая взгляд на слуховое окно.— Присмотрел схрон в скале, где в прошлый раз черенки готовил.

А в душе звучит совсем иное: «Ставлю об заклад свою буйну голову: уйдёт прочь нищехлебина. С хлеба на квас перебивались, теперь дичинки отведаем вдосталь». С немалым удивлением для себя понимает, что истерзанная книжка, которой дорожил пуще глаза, не просто звучит в нём. Она рождает удивительные слова, упрятанные, быть может, до поры до времени, а теперь требующие выхода.

Как ни странно, до некоторой степени Алексей Кузнецов благодарен судьбе, что опустила его в преисподнюю тюремного лагеря. Он не мог не признать, что именно там до конца осознал себя. Понял: труднее всего оставаться человеком в самых нечеловеческих условиях. А если уж выстоял, то ни согнуть, ни сломать.

Сила физическая, безусловно, важна и даже необходима, однако важнее стержень внутренний, сила духа.

В сумрачном бараке, когда истерзанное работой тело просило передышки, он прибился к учителю словесности. Странный с виду человек, сухой и высокий, под кустистыми бровями цепкий взгляд. Когда читал по памяти Пушкина, Тютчева, Вересаева, глаза вспыхивали, глуховатый голос притягивал слушателей.

Вот тогда Алексей Кузнецов и познакомился с русскими былинами. Они заняли его воображение настолько, что бывший учитель не один вечер посвятил этой теме. А потом, в завершение всего, подарил ту самую потрёпанную книжку… Учитель был смертельно болен. Работал наравне со всеми на лесоповале, однако не показывал виду, как ему тяжело — только голос становился глуше, а речь медлительней. Непонятно, за счёт чего держалась душа: часть своей тюремной пайки он норовил подвинуть ослабевшему товарищу.

Потом сам слёг, чтобы уже не подняться. Вечером, перед отбоем, зэки, со временем прибившиеся к учителю, собрались в кружок почтить память теплым словом. «Он преподал нам самый 72 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) В гостиной «Енисейского литератора»

главный урок — человечности,— сказал бывший фронтовой разведчик Трофимов,— потому что сам был человеком высшей пробы». Алексей в знак согласия наклонил голову. Неизвестно, как бы сложилась его жизнь, не будь рядом таких людей, как этот учитель.

Уроки словесности на лагерных нарах не прошли даром. Испытывая в душе неясный зуд и таясь от всех, Бабай завёл себе тетрадку. Тоненькую, в косую линейку — выпросил у Анны Ивановны, школьной учительницы. Карандаш химический всегда под рукой. Бывало, настроение нахлынет, просится на бумагу.

О тетрадке не знает ни одна живая душа. Даже та, кому посвящены его строки. Не может пока начинающий поэт преодолеть неловкости быть до конца открытым. Кажется, чего проще: остались с Агапеей наедине, самый момент прочесть стишок. Как-никак душа трудилась, высекая словесную искру. Пробовал — и зарёкся:

зардеется, точно красна девица, и вместо чтения — буль, буль… Себя корит: «Вот уж точно Бабай». Видать, не скоро язык уздечку сбросит. Десять лет в молчанку играл. Теперь можно волю дать словам. Хотя бы с теми, кто дорог и мил. Но, видать, не пришло ещё время.

Стали примечать в деревне, что странноватая парочка — Бабай и Агапея — время от времени хлыняет в гору на закате дня.

Что за нелёгкая гонит их в пору, когда пора взбивать подушки и готовиться к ночлегу? Иван Яковлевич хоть и не был посвящён в семейную тайну Кузнецовых, однако смекнул: никак ружьишком обзавёлся угрюмый Бабай!

Услышав среди ночи далёкий выстрел, безошибочно определил: бердана. Такой раскатистый выстрел даёт дымный порох.

Винтовочный патрон не спутаешь с ним: звук резкий, будто бичом щёлкнули. Когда от дома на яру повеяло запахом жареной дичины, соседи порадовались за тихую Агапею и её ребятишек.

На себя Агапея дивится. Бывало, в ночи шорох услышит, в печной трубе плач непогоды ухом уловит — не сомкнёт глаз до утра. Сердчишко от страха мелко-мелко колотится. Наверное, заяц храбрее беззащитной Агапеи. Стоило появиться Бабаю — исчезли страхи, будто корова языком слизнула. Не ожидала от себя, что ночами напролёт будет сидеть на солонцах, прижавшись тёплым боком к Бабаю.

Геннадий Богданов В гостиной «Енисейского литератора»

Тот просеивает взглядом пространство перед собой, поджидая дикую козу. Агапея тем временем травяной метёлочкой отгоняет комаров от его лица, чтобы не мешали охоте. На себя внимания не обращает, за всю жизнь столько боли перенесла, комариные укусы ей нипочём.

Она ощущает себя самой счастливой на свете. Чутким ухом пропускает через себя жизнь ночного леса, невидимую глазу, но насыщенную и полнокровную. Чувствует, как их сердца с Алексеем бьются одинаково.

Деревня заметно отряхивала с себя коросты неимоверно тяжёлой тыловой жизни в отгремевшую войну. Появились новые тракторы, сияющие свежей краской полуторки. Их было не так много, как мечталось председателю колхоза. Облегчённо вздохнули трактористки, уступив своё место уцелевшим фронтовикам. Теперь можно вспомнить о своём главном предназначении — рожать детей.

Скоро веснушчатые лица, как подсолнухи в огороде, усыпали места игровых сборищ. В магазине появились игрушки, разные сладости, одежда фабричная. Одно плохо — живых денег на руках кот наплакал. Колхоз вёл расчёт натуральной оплатой. Не всякий мог излишек зерна отвезти на рынок в город. Выкручивались кто как мог.

Менялось настроение людей. Всё чаще звучала гармошка, созывая молодёжь на гулянья. По старым православным праздникам, хоть и запрещённым властью, однако живучим, деревня позволяла себе разговеться.

С миру по нитке — голому рубаха. Так и тут: с каждого дома по блюду — на общем столе всего вдосталь. И веселья на всех поровну. Непременно с песнями и плясками. Ещё старики говаривали: пока звучат песни, жива деревня. Начинают песни смолкать — знать, плохи у неё дела.

Заметны изменения в деревеньке. Не меняется только характер бригадира. С утра туча тучей, днём покоя людям не даёт, цедит слова поувесистей да побольнее. Опять же, без видимой причины зачастил к дому на залитом солнцем яру. Может, вынюхивал что, да помалкивал, хмуря бровь.

Как ни остерегались Бабай и Агапея, а всё же проворонили. Запоздало услышали знакомый скрип бригадировой брички. А чугунок на плите тем временем исходит ароматом упрелой дичины. Бери хозяев, что называется, голенькими, веди прямёхонько в участок. Там в самый раз допрос чинить: где оружие прячешь? Сегодня гурана добыл, а завтра, чего доброго, на родную советскую власть руку поднимешь?!

74 «Новый Енисейский литератор» № 3/2013 (37) В гостиной «Енисейского литератора»

Агапея метнулась в сенцы, чтоб задержать бригадира. Бабай голыми руками ухватил чугунок, превозмогая боль, кинулся в подпол. Прикрывая западню, увидел, что кожа клочьями повисла на пальцах. А на лице — безмятежность. С тем и вышел во двор.

— Новое задание, бригадир?

— Нет. Хочу спросить тебя, рожа протокольная: чего вечно лыбишься? Такой же малахольный, как Агапея, или за душой камень прячешь? Не пойму я тебя: штанов запасных нет, а рот до ушей. Вот у меня всего навалом, однако чему радоваться?..

— Я хоть и блаженная, как некоторые промеж себя толкуют,— вскинулась Агапея,— однако понимаю: не в лапотине счастье. Тешите себя сундуками, добром набитыми, а радости-то нет.

— Боюсь, не поймёшь, бригадир,— отозвался Бабай.— Радуюсь новому дню. Тому, что рядом жена, дети. Людям опять же нужен — как не радоваться?..

Не привык Илья Мироныч слово поперечное слышать. Ладно бы от путного человека, но не от недалёкой Агапеи и приблудного Бабая, которых и за людей-то не считал. Кровь бросилась в лицо, запунцовели уши-оладушки. Кулём набитым упал на сиденье брички, плетью вытянул вдоль хребта ни в чём не повинного жеребца. Удаляясь, злой голос донёс:



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 
Похожие работы:

«Функционально-метрологическая технология как принципиально новый метод динамического выявления и коррекции асимметрий длин опоры и профилактики развития статического сколиоза позвоночника человека ПРАКТИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО ДЛЯ ВРАЧЕЙ ЧАСТЬ I ТЕСТ БОЛЬШИХ ПАЛЬЦЕВ ПО ЩЕРБИНУ-PIEDALU Нальчик 2011 Функционально-метрологическая технология как принципиально новый метод динамического выявления и коррекции асимметрий длин опоры и профилактики развития статического сколиоза позвоночника человека...»

«Библиография Часть I Глава 1 1. American Cancer Society. “Cancer Facts and Figures — 1998.” Atlanta, GA: American Cancer Society, 1998. 2. Flegal K. M., Carroll M. D., Ogden C. L. et al. “Prevalence and trends in obesity among U.S. adults, 1999–2000.” JAMA 288 (2002): 1723– 1727. 3. National Center for Health Statistics. “Obesity still on the rise, new data show. The U.S. Department of Health and Human Services News Release.”...»

«11 (37) Ноябрь 2012 года № ХIХ БДЖОЛЯРСЬКИЙ КРУГ. ции в мировом пчеловодстве – массовая гибель пчелиных семей пошла на убыль. Если раньше она составляла до 40-50 % СТАРЫЙ САЛТОВ в год, то сегодня в Европе этот показатель снизился до 10-15 %. Эти цифры свидетельствуют о том, что о версии электромагнитного загрязнения как П человоды Украины уже привык- На ярмарке также была представлена основной причины коллапса пчелиных ли к тому, что в первые выходные продукция и непосредственно от пасеч- семей...»

«1 Владимир Антонов Анатомия Бога (сборник статей) Издание 3-ое, дополненное 2 СОДЕРЖАНИЕ Анатомия Бога О Пути обретения духовного Совершенства Три этапа центрирования на Пути духовной самореализации Джива и буддхи Психическая саморегуляция Блаженны чистые сердцем! Что есть Истина? Эволюция Сознания Третий глаз и Солнце Бога Дхарма, Дхармакайя, Ниродхи, Нирвана Медитация: ступени совершенствования (лекция) Но будьте осмотрительны! Прямой Путь Осмысление Прямого Пути Духовное сердце Слияние...»

«ЗАЩИТА ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ ТУРИСТИЧЕСКИХ УСЛУГ ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ (Для организаций и индивидуальных предпринимателей) Департамент потребительского рынка Ростовской области Практическое пособие ЗАЩИТА ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ ТУРИСТИЧЕСКИХ УСЛУГ Ростов-на-Дону 2011 ОГЛАВЛЕНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ............................................... 4 ГЛАВА 1. ДОГОВОР НА ОКАЗАНИЕ ТУРИСТИЧЕСКИХ УСЛУГ.... 1.1 Существенные условия договора..................»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АЭРОКОСМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ имени академика С.П. КОРОЛЕВА (НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ) Основная профессиональная образовательная программа послевузовского профессионального образования (аспирантура) 05.07.05 Тепловые, электроракетные двигатели, и энергоустановки летательных аппаратов ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ...»

«Лев Николаевич ТОЛСТОЙ Полное собрание сочинений. Том 7. Произведения 1856-1869 гг. Государственное издательство Художественная литература Москва 1936 Электронное издание осуществлено в рамках краудсорсингового проекта Весь Толстой в один клик Организаторы: Государственный музей Л.Н. Толстого Музей-усадьба Ясная Поляна Компания ABBYY Подготовлено на основе электронной копии 7-го тома Полного собрания сочинений Л.Н. Толстого, предоставленной Российской государственной библиотекой Электронное...»

«ISSN 2227-6203 Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Санкт-Петербургский государственный университет технологии и дизайна ВЕСТНИК МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ТЕХНОЛОГИИ И ДИЗАЙНА Выпуск 2 Гуманитарные и общественные науки 2013 Вестник молодых ученых Санкт-Петербургского государственВ38 ного университета технологии и дизайна: в 3 вып. Вып....»

«Методы определения рыночной цены для целей налогообложения при трансфертном ценообразовании Д.э.н., доц. О.П. Чекмарев http://motivtrud.ru Содержание Принципы определения цен для целей налогообложения Определение финансовых показателей и построение интервала рентабельности Методы определения рыночной цены для целей налогообложения: метод сопоставимых рыночных цен, метод цены последующей реализации, затратный метод, метод сопоставимой рентабельности, метод распределения прибыли © Чекмарев О.П.,...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ проект УТВЕРЖДАЮ: Заместитель Министра образования Российской Федерации В.Д. Шадриков “”_2000 г. Номер Государственной регистрации ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ по специальности: 013700 КАРТОГРАФИЯ Квалификация: географ-картограф Вводится с момента утверждения Москва, 2000 г. 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СПЕЦИАЛЬНОСТИ 013700 – КАРТОГРАФИЯ 1.1. Специальность утверждена приказом...»

«Сальвадор Дали Дневник одного гения http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=134670 Оригинал: SalvadorDali, “Journal d'un genie” Аннотация Настоящий дневник – памятник, воздвигнутый самому себе, в увековечение своей собственной славы. Текст отличается предельной искренностью и своеобразной сюрреалистической логикой. Это документ первостепенной важности о выдающемся художнике современности, написанный пером талантливого литератора. Содержание Сюрреализм и Сальвадор ДАЛИ 6 Сюрреализм и...»

«Пособие для учителей, работающих по учебнику Окружающий мир, 1 класс, авторов: Анатолий Гин, Сергей Фаер, Ирина Андржеевская Обращение авторов к учителям Введение Урок 1. Удивительный мир Ты – ученик Урок 2. Что значит учиться? Урок 3. Ты учишься учиться в школе Урок 4. Экскурсия по школе Урок 5. Ты знакомишься Урок 6. Дорога в школу Урок 7. Твой день Урок 8. Твое будущее Урок 9. Зачем люди учатся? Мир вокруг тебя Урок 10. Природа и общество Урок 11. Экскурсия в осенний парк Урок 12. Создано...»

«Таз и н И г о р ь И в а но в и ч КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА М О Т И В А Ц И О Н Н О - СМ Ы С Л ОВОЙ С Ф Е Р Ы ЛИЧНОСТИ ПРЕСТУПНИКА Сп еци а льно ст ь 1 2. 0 0. 0 9 - у г о л о в н ы й п р о ц е с с, кр и ми н ал и ст и к а и с у д еб н а я э к спе р т и з а, опер атив но - р о з ы с к н а я д е я т е л ь н о с т ь Ав то р еф ер ат д и с с е р т а ц и и на с о и с к а н и е у ч е н о й ст еп ени к а н д и д а т а ю р ид ических н ау к То мск - 2 0 0 6 Р а б о т а вы...»

«СОДЕРЖАНИЕ Стр. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1. 3 1.1 Нормативные документы для разработки ООП по направле- 4 нию подготовки 1.2 Общая характеристика ООП 5 1.3 Миссия, цели задачи ООП ВПО 6 1.4 Требования к абитуриенту 7 ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВЫПУСКНИКА ПО НАПРАВЛЕНИЮ ПОДГОТОВКИ 2.1. Область профессиональной деятельности выпускника 8 2.2. Объекты профессиональной деятельности выпускника 2.3. Виды профессиональной деятельности выпускника 2.4. Задачи профессиональной деятельности...»

«Андрей Сергеевич Орлов Ландшафтный дизайн на компьютере Введение Данная книга предназначена для тех, кто решил самостоятельно создавать ландшафтный дизайн программными средствами. Если вы планируете построить дом или сделать красивым загородный участок, прилегающий к уже готовому дому, то это издание поможет вам. Ознакомившись со всеми главами книги, можно без особого труда пользоваться предлагаемыми программами, создавать красивые пейзажи, проектировать элементы дизайна участка загородного...»

«ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность темы исследования. Мы живем в обществе свободы. Рост ценности индивидуальности, увеличение возможности и масштаба свободы личности неожиданно привели к переходу от эпидемии невроза к эпидемии апатии, который выражается в бегстве от свободы, шоке от будущего, смерти субъекта и подобных эффектах отказа от собственного Я, от сознания и от рациональности. В этих условиях возможны два сценария: развитие собственного стержня и развитие как погоня за новыми...»

«О социальной защите инвалидов в Российской Федерации РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О социальной защите инвалидов в Российской Федерации *О) (с изменениями на 10 июля 2012 года) Документ с изменениями, внесенными: Федеральным законом от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ (Российская газета, N 153-154, 12.08.98) (вступил в силу с 6 января 2000 года); Федеральным законом от 4 января 1999 года N 5-ФЗ (Российская газета, N 4, 13.01.99); Федеральным законом от 17 июля 1999 года N 172-ФЗ (Российская...»

«52 Четвёртая Печать ЧЕТВЁРТАЯ ПЕЧАТЬ The Fourth Seal 21.03.1963г. Джефферсонвилл, Индиана, США WILLIAM MARRION BRANHAM www.Branham.ru 2 51 Четвёртая Печать 21 марта 1963 года 50 3 Четвёртая Печать 21 марта 1963 года считаю, что Он ещё на Престоле Божьем. Но уже скоро Он поднимется и ЧЕТВЁРТАЯ ПЕЧАТЬ выйдет, чтобы востребовать тех, кого Он искупил. Он совершает труд 1 Добрый вечер. Склоним сейчас на минутку головы для молитвы. Родственника Искупителя, пока Руфь ожидает. 2 Наш милостивый и...»

«015644 B1 Евразийское (19) (11) (13) патентное ведомство ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ЕВРАЗИЙСКОМУ ПАТЕНТУ (12) (51) Int. Cl. A61K 31/18 (2006.01) (45) Дата публикации и выдачи патента A61P 19/02 (2006.01) 2011.10.31 (21) Номер заявки 200970224 (22) Дата подачи заявки 2007.08.24 СПОСОБ ЛЕЧЕНИЯ ЗАБОЛЕВАНИЙ ХРЯЩА (54) (56) MOORE E. E. ET (31) 06119557.4; 60/840, AL.: FIBROBLAST GROWTH FACTOR- (32) 2006.08.25; 2006.08. STIMULATES CHONDROGENESIS AND (33) EP; US CARTILAGE REPAIR IN A RAT MODEL (43)...»

«Диакон Андрей КУРАЕВ „МАСТЕР И МАРГАРИТА“: ЗА ХРИСТА ИЛИ ПРОТИВ? Диакон Андрей Кураев, „МАСТЕР И МАРГАРИТА“: ЗА ХРИСТА ИЛИ ПРОТИВ? диакон Андрей Кураев „МАСТЕР И МАРГАРИТА“: ЗА ХРИСТА ИЛИ ПРОТИВ? Отрекись от Него – и громом Не расколется небосвод. Только свет из грешного дома Может быть, навсегда уйдет. И заметишь ты это едва ли: Всё заботы да суета. Мы не раз уже предавали И стыдились верить в Христа. Но глядит Он из дальней дали, Весь изъязвлен и весь в крови: Дети, дети Моей печали, Дети,...»





Загрузка...



 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.