WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Литература русского Зарубежья (1 9 2 0 - 1 9 4 0 ) ЕРЕВАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им.В.Я.БРЮСОВА ДАНИЕЛЯН Э.С. Литература русского Зарубежья (1 9 ...»

-- [ Страница 1 ] --

Даниелян Э.С.

Литература русского

Зарубежья

(1 9 2 0 - 1 9 4 0 )

ЕРЕВАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

им.В.Я.БРЮСОВА

ДАНИЕЛЯН Э.С.

Литература русского

Зарубежья

(1 9 2 0 - 1 9 4 0 )

Издательство «Лингва»

ЕРЕВАН – 2005

УДК 882.0

ББК 83.3 P

Д 180

Печатается по решению Ученого совета ЕГЛУ им.В.Я.Брюсова Редактор - зав. кафедрой русской литературы ЕГЛУ, д.ф.н., профессор Е.А.Алексанян Рецензент - зав. кафедрой русской литературы ЕГУ, к.ф.н., доцент К.А.Паханянц Д 180 Даниелян Э.С.

Литература русского Зарубежья (1920 – 1940).

-Ереван: Лингва, 2005. 200 cтр.

В книге освещается творчество наиболее известных писателей русского Зарубежья, произведения которых составляют основу вузовской программы. В доступной форме излагаются факты, дающие представление о закономерностях русского литературного процесса за рубежом. Наряду с книгами широко известных сегодня в России писателей (И.Бунина, Д.Мережковского, З.Гиппиус, М.Алданова и др.) анализируется творчество мастеров слова, еще не получивших должного признания: Г.Иванова, Г.Газданова, Б.Поплавского, поэтов «Русской Атлантиды».

Книга предназначена студентам гуманитарных факультетов вузов, учащимся лицеев и колледжей, всем, интересующимся литературой русского Зарубежья.

4603020101 2005г.

Д ББК 83.3 P 0134(01) ISBN 99930-79-61-8 © Даниелян Э.С., 2005 г.

© “Лингва”, 2005г.

ПЕРИОДИЗАЦИЯ ЛИТЕРАТУРЫ РУССКОГО

ЗАРУБЕЖЬЯ

Последнее десятилетие ХХ века в современном русском литературоведении отмечено особым интересом к изучению литературы русского Зарубежья. Это пристальное внимание вполне объеснимо, ведь только после 1988 года стали издаваться произведения авторов, создававших свои книги в эмиграции, так же, как и произведения некоторых русских писателей, оставшихся после революции 1917 года в Советской России, но имена которых были «под запретом».

Этот необыкновенный интерес к насильственно отторгнутой части русской литературы позволил в очень короткий срок (10-15 лет) не только высоко оценить произведения, созданные вне России, но и позволил наметить тенденции слияния разных течений русской литературы в единый поток. Этот процесс еще далек от завершения, но уже сейчас возможны определенные параллели и сопоставления двух ветвей русской литературы.

В русском литературоведении отмечены определенные этапы в развитии литература русского Зарубежья:

I. Первая волна. Литература 20-30-х годов (до 1940 года).

II. Вторая волна. Война и зарубежная русская литература (40-50 годы).

III. Третья волна. Литература русского Зарубежья 60- годов.

Наиболее значимая (и количественно, и качественно) часть этого культурного наследия приходится на 20-30 годы, когда в эмиграции оказалась значительная часть русской интеллигенции: писатели, ученые, художники, артисты и т.д. Для понимания особенностей первого периода важно знать и некоторые факты истории Гражданской войны 20-х годов и особенности эвакуации русских людей из Советской России.

Некоторые русские писатели оказались за пределами России еще в первые годы революции, но их основная масса покинула родину с 1920 по 1922 гг., с эвакуационными волнами:

весной 1920 года, после поражения армии генерала Деникина, произошла массовая эвакуация из Новороссийска, а в ноябре 1920 года состоялся массовый уход из Крыма. Эта эвакуация (под командованием П.Врангеля) была наиболее организованной; более 170 судов вывезли и гражданское население и основную часть оставшейся русской армии, которую впоследствии разместили в нечеловеческих условиях на островах вблизи Турции (особенно известен своими суровыми законами был Галлиполийский лагерь). Константинопольский период жизни русских эмигрантов продолжался около трех лет, потом Антанта эвакуировала свои войска из Турции, вместе с ними вынуждены были уйти и русские, которые рассеялись по разным странам. В Германии, Болгарии, Югославии, Греции, Чехословакии, Франции – везде возникли русские «общины».

Особенно трагичной была судьба русской армии и флота:

Франция реквизировала все военные корабли и весь торговый флот. Врангель несколько лет держал армию в боевой готовности, ее преобразовали в «Русский Общевоинский союз» – РОВС – только в 1928 году. В гражданской жизни каждый устраивался, как мог, но они все обязаны были подчиняться воинской дисциплине и вставать в ряды войска по первому требованию.

Впоследствии именно из этой среды вышло несколько талантливых поэтов и писателей, например, Г.Газданов.

Самая массовая эвакуация шла через Крым, но она не была единственной; уходили через Польшу, Финляндию, Прибалтику, через афганскую и китайскую границы. Перепись, проведенная за рубежом под эгидой Лиги наций, позволяет оценить численность русской диаспоры в несколько миллионов человек.

Жизнь эмигрантов была очень трудна, в первую очередь, из-за отсутствия документов. И здесь особую роль сыграл Комиссар по делам русских беженцев от Лиги наций норвежец Ф.Нансен; были введены удостоверения личностей, так называемый «нансеновский паспорт», который давал право на работу.

В 1920-1924 годы столицей русского Зарубежья был Берлин. Это было связано с тем, что Веймарская республика официально признала Советскую Россию, то есть были установлены дипломатические отношения. Жизнь в Берлине в эти годы была относительно дешевой, что немаловажно для эмигрантов. В Берлине возник целый ряд издательств, которые публиковали и произведения советских авторов и писателей-эмигрантов. Особенностью литературной жизни Берлина было широкое общение советских писателей и писателей, эмигрировавших из России. Здесь был образован, подобно петроградскому «Дому искусства», – «Дом литераторов», где читали свои произведения Маяковский, Есенин, Эренбург, Пастернак, Ходасевич, Ремизов, Шкловский и многие другие. В 1922 году в Берлине был организован «Клуб писателей», в который входили писатели и советские, и эмигранты. В «Клубе» выступали М.Алданов, И.Эренбург, Н.Бердяев и другие.

Интересным фактом литературной жизни Берлина тех лет было и издание под эгидой М.Горького журнала «Беседа», который должен был распространяться и на Западе, и в России.

Журнал выходил в 1923-1925 годы, вышло всего семь номеров.

По замыслу издателей он предназначался «восстановить связь между русской и западноевропейской интеллигенцией». Но его не стали официально распространять в России, и вскоре он был закрыт. В Берлине работали известные издательства – З.Гржебина, И.Ладыжникова, выходили ежедневные русские газеты («Руль», «Голос России», «Дни») и литературные журналы:

«Новый мир», «Грядущая Россия», «Новая русская книга» и др.

Журнал «Новая русская книга» (ред. А.Ященко) также хотел стать «мостом» между Россией и эмиграцией, в нем печатались советские и зарубежные писатели. В журнале имелись краткие сообщения о русских писателях и поэтах, об их судьбах и творческих планах. Часто именно из сообщений в журнале читатели узнавали о судьбе того или иного писателя. Многие вести быстрее достигали Берлина, чем Москвы. Так из публикаций в этом журнале стало известно о судьбе М.Волошина, о том, что он живет в Крыму и решил не уезжать из России. После приезда в Берлин И.Эренбург стал сотрудником этого журнала, где он печатал обзоры о художественной жизни России. Эти статьи И.Эренбурга имели большое значение для понимания эмиграцией особенностей культурной жизни советской страны.

Журнал официально в СССР не распространялся, но достигал России. Крах издательства З.Гржебина, делавшего ставку на советский рынок, был первым сигналом неосуществившихся планах; постепенно стали закрываться и мелкие издательства. Журнал «Новая русская книга» прекратил издание осенью 1923 года, неминуемый разрыв с Россией ускорила публикация в нем стихов М.Волошина о терроре в Крыму.

1922 год явился поворотным в отношении между русским «материком» и эмигрантским «архипелагом». Кончился «розовый» период, погибли все надежды на совместное развитие русской литературы. Этому разрыву немало способствовала высылка из России летом 1922 года не только лидеров меньшевиков и эсеров (что можно было объяснить политическими соображениями), но и более 200 человек русской профессуры и интеллигенции. Это решение и сегодня остается не совсем ясным, видимо, оно было продиктовано очередным зигзагом большевистской идеологической политики. За этими людьми не было никакой вины, они высылались в административном порядке, решением ГПУ. Основная группа была выслана из Москвы и Петрограда в Берлин: это ректор МГУ (проф. Новиков), ректор Петроградского университета (проф. Л.Карсавин), историки (Кизеветтер, Флоровский и др.), философы (Н.Бердяев, С.Булгаков, Б.Вышеславцев и др.). Цель высылки была в том, чтобы «предостеречь», запугать интеллигенцию (статья в газете «Правда»

называлась «Первое предостережение»). Никто из них не хотел уезжать, хотя многим отъезд помог выйти на мировую арену, почти все они нашли на Западе применение своим знаниям.

В силу разных причин постепенно центр русской эмиграции стал перемещаться в Париж, особенно интенсивно этот процесс шел в 1923-1924 годах. Париж и ранее был политическим центром русской эмиграции, теперь он становится и литературной столицей русского Зарубежья. Здесь живут Бунин, Куприн, Мережковский, Гиппиус, Ремизов, Зайцев, Ходасевич, Георгий Иванов, Тэффи и многие другие поэты, прозаики, критики и публицисты. В Париже выходят три ежедневные русские газеты – «Последние новости» (ред. П.Милюков; издается до 1940 года), «Возрождение» (ред. П.Струве; Ю.Семенов, издается до 1940 года), «Дни» (ред. А.Керенский; выходит до 1933 года).

Многие газеты и журналы были «однодневками», то есть издавались очень недолго, иногда всего 2-5 номеров (в основном из экономических соображений), но количество русских газет и журналов не может не поражать воображение – 1005 периодических изданий (данные П.Струве). Русские газеты и журналы печатались во всем мире: особенно много их было на Дальнем Востоке (около 300 наименований), издавались даже в Финляндии, Северной Америке, Абиссинии, на Филиппинах и т.д.

«Последние новости» П.Милюкова не ругали огульно все советское, они действовали тоньше, хитрее, признавали отдельные «достижения» советской власти, печатали материалы о жизни Советской России, о советской литературе. Такая позиция придавала газете авторитет в международных кругах. На ее литературных страницах печатали свои новые произведения почти все русские писатели-эмигранты. Газета просуществовала двадцать лет, до самой оккупации Парижа немцами в 1940 году.

При этом в первые годы у нее не было во Франции конкуренции, и только с лета 1925 года стала выходить вторая ежедневная газета «Возрождение», основанная богатым нефтепромышленником А.Гукасовым. На страницах этой газеты тоже печатались многие русские писатели – И.Бунин, И.Шмелев, Б.Зайцев, Н.Тэффи и др.

В Париже издавались многочисленные русские журналы, особо надо выделить журнал «Современные записки», который стал основным журналом русского Зарубежья. (До 1940 года вышло всего 70 номеров). В журнале было несколько редакторов, литературной частью заведовали Ф.Степун и М.Вишняк (о чем он впоследствии написал в книге «Современные записки.

Воспоминания редактора»). Программа журнала была декларирована в первом номере, свою задачу издатели видели в том, чтобы служить интересам русской культуры; они выдвинули лозунг «демократического обновления России». «Современные записки» печатали произведения как маститых, так и начинающих писателей: стихи К.Бальмонта, воспоминания З.Гиппиус, романы Мережковского, Зайцева, повести и рассказы И.Бунина, А.Ремизова и др. З.Гиппиус вначале пыталась направлять литературно-художественный вкус «Современных записок», но возник довольно серьезный конфликт в связи с тем, что З.Гиппиус давала в оскорбительной форме отрицательные оценки почти всем писателям, в частности, М.Горькому. Редакция вынуждена была отмежеваться от ее оценок и выразить свои «сожаления».

Широко и разнообразно был представлен в журнале небеллетристический отдел. Статьи на литературные, философские, научные и общепублицистические темы были «украшением» журнала, тем более что в критико-библиографическом отделе сотрудничали все крупные русские писатели. В 30-ые годы литературно-художественный отдел пополнился именами молодых писателей: В.Сирина, Н.Берберовой, Г.Газданова, поэтов «парижской ноты».

Из «толстых» журналов русского зарубежья заслуживают нашего внимания: «Воля России» (Прага, издавался до 1932 г.), в котором печатались и произведения советских авторов Н.Асеева, Б.Пастернака, Е.Замятина, В.Маяковского и др., и особенно часто – новые произведения М.Цветаевой; «Русская мысль» (Прага; до 1924 года, ее редактировал П.Струве) не занималась вопросами текущей политики, ее литературнохудожественный отдел был очень разнообразен. У нас нет возможности осветить деятельность других литературных журналов, просто назовем некоторые из них: «Воля России» (Прага, 1922-1932), «Версты» (Париж, 1926-1928), «Жар-птица» (Берлин, 1921-1926, особую роль в нем играл Саша Черный).

В 1920-1930 годы вся культурная жизнь Европы проходила под большим влиянием русского балета, русской оперы, русских художников и композиторов.

Политическая жизнь русской эмиграции была очень бурной: сохранились почти все дореволюционные партии, которые были в России, они перенесли в Европу все свои распри и противостояния, что принимало иногда трагические формы. Приведу только один известный факт: когда в Берлине в феврале года П.Милюков выступал с лекцией о пятой годовщине Февральской революции, в него стреляли двое русских фанатиковмонархистов (Таборицкий и Шебельский), в суматохе был убит В.Д. Набоков (отец писателя В.Набокова), серьезный политический деятель, редактор газеты «Руль».

Политические воззрения русских были очень противоречивы, известен даже лозунг «Царь и Советы»! Когда Франция установила дипломатические отношения с Советской Россией, то русский эмигрант Павел Горгулов в знак протеста стрелял и убил президента Франции Думера. В среде русских было смятение, все боялись высылки, погромов, но ничего подобного не произошло (самого Горгулова судили и приговорили к смертной казни).

В 1928 году состоялся первый съезд русских писателей и журналистов Зарубежья в Белграде. Присутствовали почти все крупные русские писатели, которых принял король Югославии.

Съезд нисколько не изменил положения русских писателей, но принес им моральное удовлетворение. О своих впечатлениях и о съезде очень эмоционально рассказал Б.Зайцев в «Югославских записках».

В Париже русские объединялись во всевозможные Союзы:

союз писателей, Академический союз, религиозно-философский союз и даже… союз шоферов. Действовали Коммерческий и Богословский институты, русская Консерватория, балетные школы, музыкальные училища и т.д. Особую роль в жизни русской эмиграции играла церковь, центральный собор на улице Дарю – церковь Александра Невского – был своеобразным местом сбора всех русских в Париже.

Русские общественные деятели и писатели неоднократно пытались создать официальную доктрину – платформу, которая объединяла бы многих представителей русской интеллигенции.

Одной из таких идеологических попыток было «сменовеховство». Летом 1921 года в Праге вышел сборник «Смена вех», авторы его – Ю.Ключников, Н.Устрялов, С.Лукьянов, Ю.Потехин и др. Авторы сборника, пережив революцию и Гражданскую войну, призывали признать то, что свершилось: победу большевиков. Они считали, что нужно не сражаться с новым строем, а «преодолевать» его изнутри, надо идти в народные массы (как «народники» в XIX веке) и «всеми силами способствовать просвещению народных масс». В НЭП-е новые идеологи видели начало эволюции большевизма. Устрялов в книге «Под знаменем революции» писал, что под покровом коммунистической идеологии «слагается новая буржуазная демократия с крепким мужиком как центральной фигурой». Вслед за сборником, уже в Париже, начал выходить журнал «Смена вех» под редакцией Ключникова, а в 1922 году журнал сменила газета «Накануне».

Некоторые представители этого движения вернулись в Россию, но участь их была трагична. Это движение в основном было отрицательно воспринято в эмиграции и не получило широкого распространения.

Другое общественное движение в эмиграции – «евразийство» – началось с выхода в 1921 году в Софии сборника статей «Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Утверждение евразийства». В сборнике с таким длинным названием были напечатаны статьи Н.Трубецкого, Г.Флоровского, П.Савицкого, П.Сувчинского. Авторы этих статей исходили из тезиса, что «русские люди суть ни европейцы, ни азиаты», чем и определяется их психологию.

Россия – это Евразия, третий мир, это синтез двух культур и мировоззрений, люди в России связаны «сокровенным сродством душ». В революции евразийцы видели и отрицательную сторону (ее бесчеловечность и безбожие), и положительную (она показала «отвратность социализма и спасающую силу Религии»). Евразийцы заявляли, что они чтут прошлое и настоящее европейской культуры, но в будущем лишь Россия откроет миру некую общечеловеческую правду. Идеи евразийства получили большую поддержку в эмиграции, им сочувствовали:

Г.Вернадский, Л.Карсавин, В.Ильин, П.Бицилли, Д.СвятополкМирский и др. Идеи евразийства отразились в журнале «Версты» (1926-1928), в еженедельнике «Евразия» (1928-1929). Трагическую роль это движение сыграло в судьбе М.Цветаевой: ее муж С.Эфрон, бывший участник «белого движения», принял идеи евразийства, которые привлекли его возможностью возрождения России. Он организовал в Париже евразийский Клуб, печатался в журнале «Евразия», который публиковал материалы о жизни в СССР, о культурном строительстве в России. Ввиду все большего усиления «советской тенденции» внутри журнала возникает размежевание, а С.Эфрон как «левый» в 1933 году был исключен из рядов евразийцев. Впоследствии он подает прошение о выдаче ему советского паспорта, а позже вынужден бежать под чужим именем в Россию, где его судьба и судьба его семьи окончились трагически. Позже «последним евразийцем»

назовет себя Лев Гумилев, а сама идея обретет новую остроту в 90-ые годы после распада СССР.

Основной вопрос, который волновал и писателей и критиков был вопрос о том, где будущее русской литературы – в Советской России или в эмиграции. Одна из тревожных проблем русского зарубежья – вопрос о смене литературных поколений.

Новое поколение – это уже «дети эмиграции», большинство из них были вывезены из России еще детьми, но они тоже испытывали ностальгию по почти незнакомой России, пытались отразить свои детские впечатления в творчестве. Молодое поколение столкнулось и с безденежьем, и с отсутствием читателей, и со страшным опытом гражданской войны, разрушившей традиционные моральные ценности, на которые опирались писатели XIX века.

Молодые, которые называли себя «незамеченным поколением» объединялись в новые литературные группировки, весьма малочисленные. «Палата поэтов» (Париж) откровенно ориентировалась на традиции поэтического модернизма 10-х годов.

Участники группы «Кочевье» увлекались экспрессионистскими исканиями. «Скит поэтов» (Прага), «Кружок поэтов» (Берлин), «Таверна поэтов» (Варшава) ориентировались на традиционную русскую лирику. Но главная их беда – бестемье, им не о чем было писать, их стихи напоминали альбомные экспромты русских поэтов. Но все-таки Г.Струве, основной исследователь литературы русского Зарубежья, считает, что не менее двадцати имен из «незамеченного поколения» должно остаться в истории русской поэзии.

Молодые издавали и свой литературный журнал – «Числа», который объединил молодых писателей и поэтов разных творческих ориентаций на основе «нового мировоззрения».

Вышло всего десять номеров этого журнала (1930-1934). Редактором его был Н.Оцуп, талантливый поэт, в прошлом акмеист, считавший себя учеником Н.Гумилева. Стихи Н.Оцупа печатались и в «Современных записках», и в «Числах», но не были собраны в отдельный сборник. «Числа» отличались от других русских журналов и своим внешним оформлением (журнал был похож на «Аполлон», со множеством иллюстраций и т.д.), и своей аполитичностью («изгнать политику из журнала»), и вниманием к искусствам несловесным – к живописи, скульптуре, музыке, танцу и т.д. Единой положительной программы, идейной или литературной, у «Чисел» не было.

Неизбежным следствием жизни на чужбине стало стремление сохранить русскую культуру для будущих поколений. Литература русской эмиграции первой волны существовала, как единое целое до 1940 года. В период оккупации Франции немцами судьбы русских людей разъединились: одни стали искать пристанище за океаном, в США, другие эти тяжелые годы прожили в оккупированной Франции, третьи – погибли в рядах французского Сопротивления или в концлагерях. Вторая мировая война для русских эмигрантов началась раньше, чем для советских людей. Цифра «1939» стала поворотной для судеб многих писателей.

В военные годы центр русской эмиграции переместился в Америку, там с 1942 года стал выходить «Новый журнал», который не принимал новой России и не шел на сотрудничество с советскими писателями. На страницах журнала печатались Б.Зайцев, З.Гиппиус, И.Бунин, М.Осоргин и др.

Война и послевоенные годы окончательно развели русских писателей по разным «лагерям». В годы войны наступил конец литературе «русской Европы», прекратилось издание литературных журналов, закрылись газеты.

40-60 годы – это вторая волна русской эмиграции с ее характерными особенностями.

МЕРЕЖКОВСКИЙ ДМИТРИЙ

СЕРГЕЕВИЧ

Д.Мережковский – один из основоположников русского символизма, его теоретик, он создал эстетическую и мировоззренческую систему представлял не только литературную школу или литературное течение (как для В.Брюсова), а вполне определенный тип сознания, отношения к миру. Его трактат «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы» стал теоретическим манифестом русского символизма, где символизм трактовался как идейно-художественное направление. Д.Мережковский выступал и как поэт, выпустил сборник стихов «Символы», однако лирика его большого значения не имела. Писатель приобрел известность как романист, публицист, автор оригинальной историко-философской концепции развития человеческой культуры.

До революции наиболее известна была его трилогия «Христос и Антихрист», в которой он попытался выразить свое представление об истории и будущем развитии человечества.

Мережковский утверждал, что в мировой жизни всегда существует полярность, в ней борются две правды – небесная и земная, дух и плоть, Христос и Антихрист. Трилогия, принесшая известность Мережковскому, состоит из романов, не связанных друг с другом ни тематически, ни хронологически. В первой части «Смерть богов. Юлиан Отступник» изображена борьба язычества и христианства, тот период, когда император Юлиан предпринимает попытку реставрации язычества. Вторая часть трилогии «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи» читается с наибольшим интересом, ибо сама личность героя до сих пор обладает притягательной силой. (Для написания этого романа Мережковские не просто побывали в Италии, а посетил все ее уголки, где бывал его герой). В этом романе Мережковскому удалось воссоздать атмосферу поздней античности, Ренессанса.

Третья часть переносит нас в Россию начала XVIII века, в эпоху Петра I: «Антихрист. Петр и Алексей», где царь обрисован очень негативно, он и есть Антихрист.

До революции была написана и вторая трилогия Мережковского «Царство Зверя»: «Павел I», «Александр I», «14 декабря». Даже судя по названиям частей трилогии можно понять, что действие происходит в России в начале XIX века. В центре первой части – личность Павла I, его образ в русской истории противоречив, но, по мнению Мережковского, он был человеком «замечательных способностей и рыцарского благородства», совершил благие деяния, – отменил тяжкий рекрутский набор, подати, запретил продажу крепостных и т.д. Но автор не скрывает, что он был душевно болен, и все его начинания не были до конца реализованы. Столь же привлекателен у романиста и Александр I, отличающийся «тонким, просвещенным умом», мужеством, хладнокровием. Николай I показан только в день восстания декабристов, в первый день восшествия на престол.

Во всей трилогии жизнь России изображена в очень темных красках. Для Мережковского «Зверь из бездны» – это не только образы трех монархов, но и личности декабристов, пассивность, обреченность которых изображена в романе. Автор весьма негативно оценивает их действия, называя восстание «стоячей революцией».

Религиозные воззрения Мережковского отразились не только в его художественном творчестве. Писатель и его жена – З.Гиппиус – пытались насадить в России «Новое религиозное сознание»; они создали «Религиозно-философские собрания», которые проходили систематически на протяжении ряда лет и на которых обсуждались и по-своему трактовались идеи и каноны христианства. Эти же идеи проповедовались на страницах журнала «Новый путь», но вскоре и журнал, и общество были запрещены решением Синода. В дореволюционной России литературно-издательская жизнь Мережковского не была легкой:

не печатались некоторые его книги, была конфискована пьеса «Павел I», отобрана рукопись романа «Александр I».

Октябрьскую революцию Мережковский воспринял резко отрицательно, для него это было царство Антихриста, от которого надо было бежать. Мережковским, как и всем жителям России, в эти тяжелые годы пришлось претерпеть много тягот (известно, что он вместе со всеми рыл окопы на окраине Петрограда).

Д.Мережковский, З.Гиппиус и вместе с ними их друг Д.Философов и молодой поэт В.Злобин покинули Петербург в конце 1919 года по официальной командировке, предполагалось, что они будут читать лекции в красноармейских частях.

Но все четверо нелегально перешли польскую границу и вскоре были в Варшаве. Настроенные непримиримо враждебно к Советской России, Мережковские с самого начала видели спасение от большевизма в иностранной интервенции. В Варшаве они прожили почти год, вели переговоры с Пилсудским и Б.Савинковым (с ним их связывали давние отношения) об образовании русско-польских отрядов для борьбы с Советами. Вначале казалось, что их надежды имеют какую-то почву, ведь Пилсудский действительно начал поход против Советов, но последовавшее вскоре советско-польское перемирие навсегда разочаровало Мережковских и в своих друзьях, и в искренности антибольшевизма поляков. В октябре 1920 года они покинули Варшаву и переехали в Париж, где и прожили до конца своей жизни. (Мережковский скончался в Париже в декабре 1941 года).

Мережковские в 20 и 30-ые годы играли видную роль в «русском» Париже и, в частности, в его литературной жизни, что было связано с тем, что они жили безбедно в Париже, где у них была собственная большая квартира, купленная еще до революции. В доме Мережковских вначале собирались по воскресеньям для серьезных разговоров о литературе, обсуждались книжные новинки, статьи, журналы и т.д.

Постепенно эти «воскресенья» стали привлекать более широкие круги русских писателей, их характер изменился, образовался кружок «Зеленая лампа» (название было выбрано преднамеренно, так как оно вызывало воспоминание о петербургском кружке, где бывал и Пушкин). «Зеленая лампа» должна была влиять на более широкие круги в эмиграции, поскольку Мережковские считали ее «инкубатором идей», своего рода тайным обществом. Они хотели «перебросить мост» для распространения своих идей в широкие эмигрантские круги. Председателем «Зеленой лампы» был избран поэт Г.Иванов, секретарем – В.Злобин. На первом собрании общества выступил В.Ходасевич с докладом о состоянии литературы русского Зарубежья, о литературной критике. Особый интерес вызвал доклад З.Гиппиус «Русская литература в изгнании». Аудитория была очень разнообразная, велись жаркие споры, обсуждались религиознофилософские и политические вопросы. Хозяева нетерпимо относились к оппонентам, часто диспуты выливались в открытые столкновения, многие уходили с возмущением, а то и с проклятиями (по воспоминаниям М.Вишняка).

В эмиграции Мережковский продолжает очень много писать, но характер его произведений меняется, его философские романы лишь условно можно отнести к беллетристике. Скорее, это облеченные в литературную форму трактаты на историкофилософские и религиозно-философские темы. Написанное им за эти годы поражает и внешним разнообразием и объемом – десятки томов: «Тайна Трех. Египет и Вавилон», «Тайна Запада.

Атлантида-Европа», «Иисус Неизвестный» (в 2-х томах), «Наполеон» (в 2-х томах), «Павел и Августин», «Франциск Ассизский», «Жанна д’Арк», «Данте» (в 2-х томах), «Рождение богов.

Тутанхамон на Крите», «Мессия» и др.

Книга «Тайна Трех. Египет и Вавилон», вышла в свет в Праге в 1925 году, именно в Египте и Вавилоне ищет Мережковский истоки христианства и пророчествует о его будущем. В эмиграции считали центральным в ряду этих книг двухтомник «Иисус Неизвестный». Книга эта, переведенная на ряд иностранных языков, – попытка открыть миру «подлинный лик Неизвестного», непонятого, евангельского Иисуса, опираясь на евангельские тексты, на апокрифы. Это собственная трактовка писателем Евангелия, он утверждает, что церковь не сумела познать подлинного Христа, и писатель пытается расшифровать смысл веры, таинственный смысл евангельских притч, заглянуть в жизнь Христа-человека.

Все исторические факты построены у Мережковского на антитезах, сопоставлении противоречивых начал. Так, в романе «Мессия» Ахенатон не только фараон, но одновременно и Христос, у которого не хватает решимости признать себя Мессией.

Романы, написанные в эти годы, переполнены конкретными деталями, очень подробными описаниями чувств и переживаний героев, внешними штрихами и подробностями быта и событий.

Главная тема – человек и Бог, писателя волнует вопрос о том, что такое христианство для современного человека, как оно влияет на жизнь людей.

Большое место в его творчестве заняли беллетризованные биографии исторических лиц. Книга о Данте делится на два тома, из которых первый представляет жизнеописание Данте, а второй – толкование личности и дела Данте с позиций эсхатологического христианства. Книга о Наполеоне написана в обратном порядке: в первом томе идет речь о личности Наполеоне, во втором дана его биография. Мережковский исследует два борющихся начала в душе Наполеона – темное и светлое. «Огромная идея», одушевлявшая Наполеона, оказывается «была идея, по крайней мере, наполовину христианская». При этом Мережковский все время подчеркивает связь судьбы Наполеона с русскими судьбами и, по своему обыкновению, проецирует настоящее в прошлое, что придает его книге злободневный интерес. Роман строился как полемика с трактовкой образа Наполеона в «Войне и мире» Л.Толстого. Описывая Бородинское сражение, Мережковский уравнивает дело Наполеона и дело России, французы, в его трактовке, дрались за «мир и человека», русские – «за отечество и еще за что-то большее, сами не знали за что, думали, за Христа против Антихриста. Оказывается и те, и другие дрались за святыни равные». Так писатель уравнивает цели и дело русских и французов в истории.

Публицистические произведения Мережковского собраны в книге «Царство Антихриста» (Мюнхен, 1922); в ее центральной части – «Большевизм, Европа и Россия» – писатель пытается дать глобальное осмысление происшедших событий. Конечно, центральное место в книге занимает обличение большевизма и буржуазной Европы. Книга написана в приподнятом, истерическом тоне, он использует броские параллели и антитезы. Мережковский считал себя пророком, которому не вняли, которого не поняли, просто не услышали. Он придавал очень большое значение этой своей книге, но она не имела того резонанса, на который надеялся Мережковский, хотя и была переведена на иностранные языки.

Европейская известность облегчала жизнь Мережковского, в начале 30-х годов вместе с И.Буниным и И.Шмелевым его выдвинули на получение Нобелевской премии (которую, как известно, получил И.Бунин, чего Мережковские никогда ему не простили).

Постепенно Мережковские все больше отдалялись от русской эмиграции, последние их годы прошли в полном одиночестве, чему способствовало и увлечение писателем идеями фашизма и личностью Муссолини. Супруги приветствовали и войну Гитлера против России; они всегда был за «интервенцию», за военное поражение большевиков. В воспоминаниях современников создан весьма непривлекательный образ писателя, они отказывали ему даже в таланте. Так, Н.Берберова пишет: «Мережковский – парадоксальность и натянутость, любовь к фразе, эгоцентризм и то, что около важного ходит, не будучи сам большим писателем»1. Конечно, это крайняя оценка творчества Мережковского, в эмигрантской критике о нем много писали К.Мочульский, Д.Святополк-Мирский, Г.Адамович, Ю.Терапиано и др. Трудно оценить однозначно столь нетрадиционного писателя, но надо отметить, что в последние годы к личности и творчеству Мережковского возник серьезный интерес и в России, и за границей. Последнее слово о Мережковском еще не сказано.

Берберова Н.Курсив мой // Вопросы литературы. 1988. №10. С.264.

ГИППИУС ЗИНАИДА

НИКОЛАЕВНА

необычайно широк: это стихи, проза (рассказы, повести, романы), драматургия, публицистика, литературная критика, мемуары, дневники. Имя З.Гиппиус долгое время было «под запретом» в СССР, только в последние десятилетия появились исследования о ее творчестве; чаще всего это предисловия в несколько страниц к ее книгам, в которых почти никогда не затрагивается ее творчество в эмиграции.

З.Гиппиус и Д.Мережковский – единственные супруги, которые проработали в литературе более пятидесяти лет, не мешая, а помогая друг другу. Долгие годы дискутируется вопрос о том, кто был главным в этом тандеме, современники считали, что «генератором идей» была поэтесса, сама она очень осторожно освещает этот вопрос в своей последней книге «Дмитрий Мережковский»: «… случалось мне как бы опережать какуюнибудь идею Д.Мережковского. В большинстве случаев он ее подхватывал, и у него она делалась сразу махровее, принимала как бы тело…»1.

Супружеская пара жила в Петербурге, там же Гиппиус начала печататься, дебютировала она стихами; стихи писала всю жизнь, а прозу писала часто для заработка. Считается, что она и Мережковский стоят у истоков символизма, но поэтесса утверждает, что в этот период ее «занимало, собственно, не декадентство, а проблема индивидуализма». Основные мотивы ранней лирики Гиппиус – проклятие пошлой реальности, прославление мира фантазии, поиски нездешней красоты:

Но плачу без слез о неверном обете, О неверном обете… Гиппиус З. Дмитрий Мережковский // Мережковский Д.С. 14 декабря. – Гиппиус З.Н. Дмитрий Мережковский. М. 1991. С.285.

Мне нужно то, чего нет на свете, Чего нет на свете.

Гиппиус считала, что подлинная поэзия сводится к трем темам – о человеке, любви и смерти. В ее ранних стихах господствует чувство разобщенности с людьми, жажда одиночества, но она знает и его засасывающую силу:

Мое одиночество – бездонное, безгранное;

но такое душное; такое тесное;

приползло ко мне чудовище, ласковое, странное, мне в глаза глядит, и что-то думает – неизвестное.

Тяготение к психологическим крайностям, поиски пределов достижимого, попытки испытать жизнь до дна – эти мотивы постоянны и в ее прозе, и в поэзии. Стихи ее часто построены на контрастах, которые создают противоречивый образ человека XX века:

Мы, - робкие, - во власти всех мгновений.

Мы, - гордые, рабы самих себя.

Мы веруем, - стыдясь своих прозрений, И любим мы, как будто не любя.

Мы думаем, что новый храм построим Для новой, нам обещанной, земли… Но каждый дорожит своим покоем И одиночеством в своей щели.

У героя ее дооктябрьской лирики можно отметить дуалистичность индивидуалистического сознания, жажду одиночества и сознание разобщенности с людьми, бесстрашие человека перед жизнью и смертью, попытки постичь божественное в человеке. Ее герой часто обращается к Богу то с просьбой укрепить его убывающую веру или, наоборот, с отказом от религии и веры. Ее знаменитая строчка – «Люблю я себя, как Бога» – олицетворяет одновременно и ее гордыню, и ее слабость:

Я Богом оскорблен навек.

Я самый жалкий человек, Я перед всеми лицемерю.

Ее первый поэтический сборник «Собрание стихов»

(1904) представляет два мотива – теоретические декларации неохристианства и осознание себя индивидуумом, «самостоящей личностью».

Те же настроения ощущаются и в ее первых книгах рассказов – «Новые люди» и «Зеркала». Основная их мысль – утверждение ценности каждой личности, познающей собственное «я»; в них отражены некоторые идеи Достоевского, но воспринятые в духе декадентского миропонимания. В начале века она вместе с Мережковским активно учреждала «Религиознофилософские собрания», смысл которых был в призыве к религиозному возрождению и проповеди неохристианства, вера в Христа грядущего. Внутренний разлад героев Гиппиус получает всегда одну развязку: торжество религиозной идеи, победа небесного над земным. Во многих ее рассказах ощущается, что Гиппиус неплохо знает жизнь России (Известные слова Мережковского, что она пишет повесть из мира кухарок, для чего изучает свою тему).

В связи с творчеством Гиппиус возникает вопрос о «женской литературе», ведь ее имя «начинает» ряд женских имен в русской поэзии (и Ахматова, и Цветаева вошли в литературу намного позже). В XIX и начале ХХ в. термин «женская литература» означал узость кругозора, поверхностность описания, дешевый сентиментализм, словом, это была как бы второсортная литература. Самое интересное в том, что Гиппиус не декларировала идей эмансипации, в ее наследии мы не найдем высказываний, защищающих женщин в литературе. Но все ее творчество – реальное воплощение феминизма, причем надо отметить, что большинство ее произведений написано от мужского лица, даже псевдоним у нее мужской – Антон Крайний. Жажда невозможного, призыв к переустройству действительности привели ее не к желанию изменить социальный строй общества, а к переустройству личности. Многие герои Гиппиус показаны на перекрестке судеб, они представлены в ситуации, которую позже назовут экзистенциональным выбором и который отразится во всей мировой литературе ХХ века.

Автор в ее рассказах сохраняет дистанцию между собой и героем, не поддается страстям героев, сохраняет ясное сознание и понимание ситуации. Многие ее рассказы написаны на полутонах, хотя и поражают неожиданными поворотами событий; их сюжеты далеки от традиционных. Так, рассказ «Яблони цветут»

рисует материнскую любовь, подводящую взрослого юношу к отчаянию, к самоубийству. В рассказе необыкновенный пейзаж, и такие же необыкновенные отношения между матерью и сыном, которые овеяны эротикой, но их нельзя свести к ней. Гиппиус не всегда удается создание таких ярких пейзажных зарисовок, но здесь мы вместе с героями чувствуем, как лопаются бутоны яблонь и ощущаем аромат цветущего яблоневого сада.

Герои Гиппиус часто расплачиваются за свои чрезмерные желания, за попытки узнать то, «чего нет на свете». Рассказ «На веревках» заканчивается гибелью маленькой девочки, сестры невесты. Герои ее часто не оправляются от душевных ран («Двое», «Нет возврата»).

В 1910 г. выходит ее второй «Сборник стихов», наиболее высоко оцененный в дореволюционной критике, в нем отход от отвлеченных рассуждений о Боге, отражение непосредственных человеческих чувств. В этот же период выходят сборники ее рассказов «Черное по белому», «Лунные муравьи», романы «Роман Царевич», «Чертова кукла» (это название стало как бы ее вторым именем, которым она даже гордилась). В 10-ые годы она выступает и как литературный критик. Под именем Антона Крайнего она печатает «Литературный дневник», полемизирует с идеей гражданского служения литературе, выступает против тенденциозности в искусстве и против горьковского лагеря в литературе.

Наступившие серьезные политические события сыграли определенную роль в судьбе Гиппиус-писателя: она проклинала войну 1914 года, с воодушевлением восприняла весть о свержении царя, но с гневом и проклятиями восприняла Октябрьскую революцию. Характерно, что в эти годы Гиппиус пишет стихи с политическим, современным содержанием. В стихах «14 декабря 17 года» она ощущает себя продолжателем дела декабристов:

Простят ли чистые герои?

Мы их завет не сберегли Мы потеряли все святое:

И стыд души, и честь земли.

Впоследствии она неоднократно обращается к этой теме в стихах: «14 декабря 18 года»

Напрасно все: душа ослепла, Мы червю преданы и тле, И не осталось даже пепла От «Русской Правды» на земле.

Уже в эмиграции она продолжает линию политической инвективы, получающую у нее сатирическую окраску:

И я ходил в петрокомпроды, Хвостился днями у крыльца в райком… Но и восьмушки не нашел свободы Из райских учреждений ни в одном.

Одно из сильных стихотворений Гиппиус, проклинающее войну и революцию, – «Рыжее кружево». Революция в нем олицетворялась в образе «пустоглазой», проворной девочки с лейкой, поливающей кровью камни и снег:

Скалится девочка, везде побрызжем!

На камне – смуглость и зыбь пятна, А снег дымится кружевом рыжим, Рыжим, рыжим, рыжей вина.

Петр чугунный сидит молча, Конь не ржет, и змей ни гу-гу.

Что ж, любуйтесь на ямы волчьи, На рыжее кружево на снегу.

В эмиграции Гиппиус начала творческую деятельность с публицистики – в софийском журнале «Русская мысль» увидели свет ее дневники – «Черная книжка» и «Серый блокнот», которые она писала в первые годы после революции и которые полны проклятиями в адрес большевиков.

В ее поэтических сборниках, изданных позднее, звучат мотивы усталости, разочарования в людях, неприятие пошлости окружающего мира и в то же время вера в силу человеческого духа. В ее стихах настойчиво и неотступно прослеживается тема России, чаще всего это мольба к Богу за освобождение родины от большевиков:

Господи, дай мне увидеть!

Молюсь я в часы ночные.

Дай мне еще увидеть Родную мою Россию Как Симеону увидеть Дал ты, Господь, Мессию, Дай мне, дай увидеть Родную мою Россию.

Гиппиус, как и другие эмигранты, понимает, что той старой России нет, но она все время задается вопросом:

Родная моя земля, За что тебя погубили? – в то же время поэтесса верит, что Россия не погибнет, что ее ждет светлое будущее, а народ вскоре встанет на защиту своей страны:

Она не погибнет, - знайте!

Она не погибнет, Россия.

Они всколосятся, - верьте!

Поля ее золотые.

Свою судьбу она связала с судьбой своей страны, и свое существование не мыслит без России, эти стихи о родине несколько декларативны (к тому же мы знаем, что она благополучно прожила вне России многие годы):

Если гаснет свет – я ничего не вижу.

Если человек зверь – я его ненавижу.

Если человек хуже зверя – я его убиваю.

Если кончена моя Россия – я умираю.

В стихах Гиппиус многое строится на антитезах: небо и земля, их единство, жизнь и смерть, тоска по любви и невозможность любить, молитва к Богу и неспособность к молитве и т.д. Специфика поэтического дара Гиппиус видится в том, что к ее поэтическому складу неприменимо понятие развития, стихи ее вроде исповеди, но это исповедь человека, который не находит сил забыться, большинство ее стихов – это тоска по иной жизни, это не норма души человеческой, а «поэзия пределов»

(Г.Адамович).

Последний ее поэтический сборник «Сияние» (1939) вышел всего в 200 экземплярах. Основной мотив в нем – философская грусть, размышление о вечных темах, та тройная тема, которую она определяет как единственную – о Человеке, Любви и Смерти, но здесь появились новые интонации, в них много примиренности и искренней мудрости.

Освещена последняя сосна.

Под нею темный кряж пушится.

Сейчас погаснет и она.

День конченый – не повторится.

День кончился. Что было в нем?

Не знаю, пролетел, как птица Он был обыкновенным днем, А все-таки – не повторится.

Тема тоски по России в последних стихах иногда выступает завуалировано, прорывается лишь в отдельных словах. Например, стихотворение «За что?» рисует экзотический пейзаж, вроде бы благополучную жизнь, но в неожиданной концовке – опять боль за Россию:

Качаются на луне Пальмовые перья.

Жить хорошо ли мне, Как живу теперь я?

Морские дали – поля Бледно-серебряных лилий… Родная моя земля, За что тебя погубили?

В последнем сборнике Гиппиус проявила себя и как знаток женской души в стихах «Женскость», «Вечноженственное», «Трепещущая Вечность», «Ей в горах» и др. В сборнике есть и любовная лирика, написанная с тактом, но очень темпераментно. Это пишет автор, который еще не разучился любить (ей было в то время 69 лет!). «Трепещущая Вечность» посвящена молодому поэту В.Варшавскому, в нем она опять говорит о неординарности своей любви:

Моя любовь одна, одна, Но все же плачу, негодуя:

Одна, - и тем разделена, Что разделенное люблю я.

Почти все эти стихи написана от мужского имени, некоторые из них не просто сюжетны, но наполнены мистическим содержанием. «Ей в горах» – влюбленный принес лиловый цветок «и положил у милых ног», но «ты не хочешь, ты не рада…», герой хочет найти новый цветок, но у ручья «вздымился туман из ущелья, стылый», «тихо шипя, проползла змея…» и он не нашел «цветка для милой».

Останутся в русской литературе и два тома воспоминаний, написанных Гиппиус в форме очерков о современниках, озаглавленных «Живые лица» (Прага, 1925). Не все здесь равноценно, и все, как всегда у Гиппиус, очень субъективно: это не история, а очень личные мемуары, в которых личность автора превалирует. Перед нами предстает Блок («Мой лунный друг»), Сологуб, Полонский, Брюсов (очень злой и субъективный очерк «Одержимый») и др. В.Ходасевич назвал эти два тома «чтением увлекательным, как роман», но он же указал на многие фактические ошибки в этой книге и считал, что нельзя воспринимать их без поправки на личность писателя.

Из своих прозаических вещей периода эмиграции Гиппиус особо ценила романы «Мемуары Мартынова» и «Перламутровую трость», в основе которых лежат необычные любовные приключения главных героев и размышления автора о сущности любви и человеческого бытия. В 1939 году она стала писать «Историю интеллигенции в эмиграции», до конца жизни она была убеждена в некой мистической «посланнической» миссии русской литературы: «мы не в изгнании, мы в послании» – любила говорить она, и считала себя особой посланницей, которая обладала правом говорить о России и русской литературе.

За годы ее работы в литературе очень изменился имидж писательницы: в начале ХХ века ее считали «декадентской мадонной», «Зинаидой великолепной», подчеркивалась ее внешняя красота, умение создать свой особый облик (она долго ходила в белых платьях и волосы заплетала в косу, как молодая девушка).

Постепенно отношение к ней меняется, ее все чаще называют «Чертовой куклой», обращают внимание на ее умение манипулировать людьми. Особенно неприглядный образ «дамы с лорнетом» (Гиппиус была близорука) создают мемуары, написанные в эмиграции. Она могла приблизить человека к себе на определенное время («рассматривая его в лорнет, как букашку»), а потом резко оттолкнуть. Объективно надо отметить, что чета Мережковских помогала многим молодым поэтам, но никто не остался им благодарен, почти всегда отношения заканчивались разрывом. Для читателя, несомненно, интересными окажутся и уже упоминавшиеся воспоминания Гиппиус о Мережковском, об их совместной жизни, но тут «придется делать большие поправки на пристрастность и даже озлобленность мемуариста»

(Г.Струве). Дореволюционная и эмигрантская творческая деятельность З.Гиппиус еще нуждается во внимательном и поэтапном освещении.

БАЛЬМОНТ КОНСТАНТИН

ДМИТРИЕВИЧ

Имя Бальмонта было широко известно в России начала ХХ века, он оказал большое влияние на русскую культуру, в течение целого десятилетия он «нераздельно царил над русской поэзией» (В.Брюсов).

В ранней поэзии Бальмонта сразу привлек внимание образ лирического героя, совсем не традиционный для русской поэзии. Его герой – человек, принимающий жизнь во всем ее многообразии, он не знает запретов и ограничений, он дерзок, считает себя гением, но интересы общества ему чужды, его интересует только свой внутренний мир. «Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце» – основной мотив его лирики. Герой хочет быть «дерзким», «смелым», «хочу одежды с тебя сорвать», он описывает капризы своего настроения. В его стихах часто отсутствуют логические связи, он первым стал использовать ассоциативность без внутренней логической связи, нередко ощущается преобладание музыкального начала над смысловым. Лучшие его сборники созданы в самом начале ХХ века («Горящие здания», «Будем как солнце», «Только любовь»), но очень скоро он стал повторять самого себя, ведь, по словам А.Блока, поэт был занят «исключительно собой», его влекло только описание собственного «я», только «мимолетностей»:

Я не знаю мудрости, годной для других, Только мимолетности я влагаю в стих.

В каждой мимолетности вижу я миры, Полные изменчивой радужной игры.

У Бальмонта очень пестрая биография, он много путешествовал, в 1901 г. он был выслан из Петербурга с запрещением жить в столицах. В 1905 г. путешествовал по США и Мексике, в 1912 г. отправился в кругосветное путешествие, в 1916 г. едет в Японию, ездит по России, был в Грузии и т.д.

В 1913 г. была объявлена политическая амнистия, поэт возвратился в Москву, где его восторженно встречали.

Свержение самодержавия поэт приветствовал, а к Октябрьской революции отнесся резко негативно, ведь он был поборником абсолютной свободы и не принял диктатуры пролетариата.

В первые годы после революции он жил в Москве, сотрудничал в советских газетах и журналах, голодал как все. В эмиграции Бальмонт оказался летом 1920 года, уехав в командировку, но больше не вернулся, остался жить в Париже. Эмиграция отнеслась к нему холодно, он никогда не был в центре литературных споров, хотя и в эмиграции он очень много писал, но страдал от одиночества, о чем свидетельствуют его письма и дневники.

Его литературная деятельность в 20-30 годы была очень интенсивной, сотрудничал в парижских газетах и журналах («Последние новости», «Современные записки» и др.), издал поэтических сборника, читал лекции в Сорбонне, занимался переводами, особенно много переводил славянских поэтов. Бальмонт очень болезненно переживал разрыв с Родиной, о чем пишет в письмах к друзьям: «утрата корней… нет часа, чтобы я не хотел вернуться… Мое сердце в России, а я здесь. Бытие полное» (Письма к А.Седых).

Первым эмигрантским сборником принято считать «Марево». Эта книга вся о России, он пишет о родине «через мглу разлук», пишет проще, в ней меньше декоративности, присутствует ясность мысли, воспоминания о детстве, о юности, о жизни в прежней России:

Золотая, разливная, спелая рожь.

Переклички зарниц в захмелевшем июле, Пересветы серпов – это правда, не ложь, Эта правда жива и в безумном разгуле.

И в других сборниках Бальмонта – «Дар земли», «Сонеты солнца, меда и луны», «Мое - Ей», «В раздвинутой дали», «Северное сияние» - главная тема – воспевание России, воспоминания о годах детства; при этом творческий стиль его стал четче, суше, краски прозрачнее, музыка стиха грустнее и тише…:

И птица-флейта мне напела в сердце ласку.

Я видел много стран. Я знаю много мест.

Но пусть пленителен богатый мир окрест Люблю я звездную России снежной сказку И лес, где лик берез – венчальный лик невест.

В своих стихах Бальмонт пишет о природе России, ее литературе, культуре, создает гимн русскому языку, проклинает судьбу человека, навек потерявшего Родину. О своей тоске по Родине, о своем желании вернуться Бальмонт пишет постоянно – в стихах, в прозе, в письмах к друзьям.

В стихотворении «Узник» он сравнивает себя с попугаем, сидящим в клетке, который, как и автор, потерял родимый край.

За решение Бальмонта покинуть отчизну его осуждает даже попугай:

Поэт очень часто использует в своих стихах слово «Россия» – это для него олицетворение счастья, а следующее двустишие стало лейтмотивом его поэзии:

Есть слово – и оно едино, Россия. Этот звук – свирель.

Он пишет о России не только в стихах, но и в поэмах. Одна из них – «В раздвинутой дали» – плач по России и желание вернуться в родной дом:

Уйти, уйти, уйти в забвенье.

В тот край святой, Уйти туда – хоть на мгновенье, Хотя мечтой.

Россия для него «земля, ни с чем не сходная», он мечтает хоть мельком взглянуть на родные луга, услышать пение русских птиц:

Хочу моей долины И волей сердца знаю, Что путь мой соколиный – К Единственному краю.

Поэт особо гордится, что он русский, не похожий на жителей Европы:

Я русский, я русый, я рыжий.

Под солнцем рожден я и вырос.

Не ночью. Не веришь? Гляди же В волну золотистых волос.

Россия для него – это не только сельская Русь, ее пейзажи, но это и Москва, столица, для создания ее образа он использует цитату из стихотворения А.С. Пушкина.

«Москва! Так много в этом звуке!»

Люблю, как лучший звук, Москву!

Последний сборник «Светослужение» (1937 г.) – книгаэпилог, сам Бальмонт смотрел на нее как на единое целое, как на поэму, в ней тоже ощущаются мотивы примирения с жизнью, подведения итогов.

Когда ушел за горы вечер знойный, И очертанья скал так хороши, Я чувствую душой своей спокойной, Как хорошо безветрие души.

Тоска по родине обострила у Бальмонта интерес ко всему славянскому. В начале 30-х годов он побывал в Польше, Чехии, Сербии, впечатления от пребывания в этих странах нашли отражение и в его поэтических сборниках, и в переводах со славянских языков.

Бальмонт переводил очень много, не менее чем с тридцати языков. Он считается непревзойденным переводчиком английской поэзии: Шелли, Байрона, Уитмена и др. Он переводил из французской, испанской, скандинавской поэзии, монгольские и литовские песни. Особняком стоит его перевод «Носящий барсову шкуру» Шота Руставели, который высоко оценивается и сегодня. Нельзя не отметить его переводы с армянского: первые из них относятся к 1891 г., позже он участвовал в сборниках «Братская помощь пострадавшим в Турции армянам» (1898), «Современные армянские поэты» (1903), «Армянская муза»

(1907), «Поэзия Армении» (1916). Бальмонт перевел произведения Ов.Туманяна, П.Дуряна, И.Иоаннисяна, А.Цатуряна, В.Терьяна, Ав.Исаакяна, Сипил. Переводы Бальмонта традиционно считаются вольными, но на сегодняшний день нет адекватной оценки его переводов с армянского.

Под впечатлением своей поездки на Кавказ в 1916 г.

Бальмонт написал стихотворение «Клич зурны», которое сохраняет актуальность и сегодня.

Армения и Грузия – вы гроздья Одной красивой ветви на земле.

Для вас одни горят на небе звезды… В Тбилиси Бальмонт выступал с лекциями об армянской поэзии, его связывала личная дружба с Ов.Туманяном, которому он посвятил трогательное стихотворение, а в 1923 году в Париже принял участие в траурном вечере, посвященном Ов.Туманяну, на котором выступил с воспоминаниями.

Как видим, деятельность Бальмонта была весьма разносторонней, он сыграл большую роль в русской поэзии начала ХХ века; внес в русскую поэзию тематическую новизну, новую интенсивность восприятия, некоторые его стихи напоминают импрессионистские зарисовки, в них ощущаются отдельные мазки, которые создают целостное произведение. Поэт ввел новые ритмы, новую фактуру стиха, присущее ему обилие аллитераций стало характерной особенностью русской поэзии. Сейчас, когда происходит переосмысление репутаций многих русских писателей и поэтов, хотелось бы, чтобы и имя Бальмонта получило новые перспективы изучения.

БУНИН ИВАН АЛЕКСЕЕВИЧ

Бунин – первый русский писатель, получивший Нобелевскую премию, что, его умения «воссоздать типично русский характер». Писатель прожил долгую жизнь и продолжал работать до О творчестве Бунина написано очень много и на родине, и в русском зарубежье. До отъезда из России Бунин был широко известным писателем: автором двух поэтических сборников, собрания сочинений в шести томах, переводчиком, почетным академиком Императорской академии наук.

Бунин, в отличие от многих других писателей, не приветствовал империалистическую войну, не поддался шовинистическим настроениям. В Февральской революции он увидел выход из тупика, в который завел Россию царизм, но Октябрьскую революцию воспринял враждебно. В 1918 году уехал в Одессу, а в 1920 г. на французском пароходе покинул Россию, прибыл во Францию, где прожил до конца своих дней.

«Окаянные дни» – первый отклик писателя на революцию, они написаны в форме дневника и тематически близки «Петербургскому дневнику» З.Гиппиус, «Взвихренной Руси»

А.Ремизова и др. Для Бунина революция всегда была хаосом, торжеством хама – революционера. Очерки Бунина не только проклятие революции, но и размышления о прошлом и настоящем на основе многочисленных исторических параллелей. В очерках много страшных страниц, много пессимистических настроений – «Вот уже третий год идет нечто чудовищное. Третий год только низость, только грязь, только зверство», – но в то же время экскурсы в светлое прошлое позволяют автору надеяться на лучшее будущее. Книга-дневник написана разным языком:

при описании прошлого фраза становится длинной и замедленно-плавной, при этом используется старая русская лексика; в рассказах о революционных событиях – фразы короткие, а речь – грубая, стилистически неправильная (речь «нового времени»).

Бунин не только рисует состояние России в 20-е годы, но все время сравнивает происходящее с тем, как он сам об этом писал раньше. Писатель настаивает на своей художественной объективности, подчеркивает, что он всегда видел обе стороны изображаемого явления. Ощущая себя частью исчезнувшего мира, Бунин в «Окаянных днях» отмечает: «Наши дети, внуки не будут в состоянии представить себе ту Россию, в которой мы когда-то жили, когда мы не ценили, не понимали всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…». Последующее творчество писателя – попытка воссоздать этот прошлый мир.

Бунин несколько десятилетий прожил во Франции, но не поддерживал близких отношений с иностранными писателями, он жил в кругу только близких людей, а все его мысли и все творчество были связаны с Россией. Бунин очень болезненно воспринимал невнимание французов и иностранных писателей к судьбам и творчеству русских писателей, к «трагическому явлению русской эмиграции».

Уже в первые годы после отъезда Буниным было написано несколько рассказов и целый ряд стихотворений. Почти все произведения писателя тематически не имели никакого отношения к революции, хотя он, как и его современники, мог наблюдать «три революции», но писал он чаще всего о прошлой жизни в России, причем в эмиграции пересмотрел свои критические оценки русской действительности, присутствовавшие в его дореволюционном творчестве. Один из небольших рассказов «Роза Иерихона» (объемом всего в одну страничку) может быть воспринят как программное произведение. Как расцветает колючка, которую клали в гроб к умершим в знак веры в воскресение, если ее поставить в воду, так для Бунина неумирающей остается любовь к родине, воспоминания о годах юности.

В Париже выходят и отдельные книги его произведений:

«Митина любовь» (1925), «Солнечный удар» (1927), «Избранные стихи» (1929), «Божье дерево» (1931), «Жизнь Арсеньева»

(1930), «Освобождение Толстого» (1937), «Лика» (1939), «Темные аллеи» (1946), «Воспоминания» (1950) и др. После присуждения Бунину Нобелевской премии в Берлине вышло его Собрание сочинений в двенадцати томах.

Во всех произведениях писателя отчетливо ощущается постоянная тема – тема любви и смерти. Все особенности характеров бунинских героев проявляются в любви, которая может возникнуть внезапно, как «солнечный удар», а может выкристаллизовываться в течение длительного времени («Митина любовь»), может трансформироваться в любовь- ненависть («Темные аллеи»). Это чувство может полностью поменять жизнь человека, заставить его потерять все жизненные ориентиры («Дело корнета Елагина»), покончить жизнь самоубийством («Кавказ»), разочароваться в способности женщины к постоянному чувству «Муза».

Представление о любви как о высшей ценности, которая оправдывает жизнь человека, наиболее отчетливо звучит в книге рассказов «Темные аллеи», воспринятой неоднозначно в критике русского зарубежья. В этих рассказах Бунин не боится незавуалированных описаний интимных отношений, что, по мнению некоторых критиков, не присуще русской литературе; Бунин в этой книге «скорее талантливый исследователь некоторых направлений французской литературы». Нельзя не обратить внимание и на своеобразие героев – мужчин, все они, независимо от их социального положения (студент, офицер, артист), не реализуются в общественной жизни, им важно только глубокое чувство, хотя оно чаще недолговечно. Женские характеры у Бунина часто более действенны, его героини стремятся изменить свою жизнь, обрести независимость («Митина любовь», «Муза»). Во многих произведениях, как в рассказе «Темные аллеи», давшим название сборнику, автор использует прием противопоставления прошлого и сегодняшней жизни, причем прошлая жизнь воспринимается как наиболее счастливые дни в жизни героев («Руся.», «Холодная осень»). Почти во всех бунинских рассказах действие протекает в дореволюционной России, это «торжественная панихида по прошлой дворянской жизни, по разорившейся помещичьей усадьбе с ее никчемными обитателями»1. В Соколов А. Судьбы русской литературной эмиграции 1920-х годов.

М. 1991. С.103.

прозе Бунина «краткие рассказы» занимают особое место, он писал их после окончания первой части «Жизни Арсеньева».

Некоторые «краткие рассказы» не занимают и одной страницы.

Развязкой им обычно служат чьи-либо слова, запоминающиеся благодаря своей меткости («Комета», «Дедушка» и др.).

«"Жизнь Арсеньева" считается самым значительным явлением в творчестве Бунина последних лет, чаще всего его называют романом, хотя Бунин романов не писал, и писать не мог, в этом было его ограничение, он не способен был творить какието миры, живущие собственной, жизнью»2. Про «Жизнь Арсеньева» В.Вейдле говорит, что это «не воспоминания, не автобиография, не исповедь, но хвала, трагическая хвала бытию», это «поющее и рыдающее славословие». Бунин протестовал против того, чтобы его книгу воспринимали только как автобиографию: «Я о многом, об очень многом, о самом тяжелом не писал. «Жизнь Арсеньева» гораздо праздничней моей жизни». На протяжении всего романа главный герой Алексей Арсеньев ищет свое место в жизни, преодолевая все ее тяготы, объездив почти пол-России. Арсеньев испытывает чувство влюбленности в очень разных девушек, последняя любовь едва не заканчивается трагически, когда герой узнает о смерти Лики. В «Жизни Арсеньева» много смертей, а сцены описания похорон Писарева – наиболее сильные страницы. Герой – человек мыслящий, интересны его раздумья о смысле жизни, об одиночестве человека в окружающем трагическом мире. Бунин – непревзойденный мастер описания русской природы, и в этом романе он с удивительной тонкостью рисует русские пейзажи. Для Бунина природа всегда – элемент красоты жизни на земле. «Мир везде исполнен красоты», – пишет Бунин в стихотворении «В степи», и эта мысль варьируется им во многих повестях и рассказах. Между поэзией и прозой Бунина есть прямые тематические переклички.

Многие страницы «Жизни Арсеньева» рассказывают о своеобразии русской жизни конца XIX века, отчетливо ощущается даже этнографическое начало, но Бунин не «бытописатель». В его произведениях всегда ощущается связь с Россией, с землей, с миром, это не просто плач по тому, что в ней погибло, Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж - М. 1996. С.171.

не возродится, а разговор о чем-то глубоком и возвышенном.

Сам Бунин заметил в одном из своих рассказов: «Все еще Русь, Русь, но уже на исходе»; в его книгах даны несравненные картины русской жизни, но такая жизнь уже закончилась.

«Воспоминания», опубликованные в 1950 году, стоят особняком в его творчестве. К ним негативно отнеслись и его современники, и сегодня они могут быть прочитаны только с поправкой на субъективизм писателя. Почти во всех мемуарах (А.Седых, И.Одоевцева, Ю.Терапиано и др.) отмечена не только сцена чтения писателем своих воспоминаний, но и негативная реакция слушателей. В них было много несправедливого по отношению к его «собратьям по перу» – к Горькому, Маяковскому, Есенину, Брюсову, Блоку… Особенно отрицательно Бунин относился к «модернистам», занимавшим особое место в русской литературе начала ХХ века. Бунин, хотя и был их сверстником, но не приемлил излишеств, тяги к саморекламе, к манифестам и декларациям, присущим этому направлению. Особое недоумение вызывало его отношение к А.Белому и А.Блоку, которого многие считали совестью эпохи («Г.Адамович: «Блок был подлинно измучен совестью»; «Как читали мы в журналах стихи Блока!..»). Такой «негативизм» Бунина не стоит мотивировать только его политическими пристрастиями, скорее, это можно объяснить и его ориентацией на традиции русской литературы XIX века и скрытым литературным соперничеством с символистами. Несмотря на то, что писатель прожил более пятидесяти лет в ХХ веке, он в своем творчестве синтезировал достижения и открытия XIX века, развивал эти традиции в русле запросов нового времени. Наиболее точно его место в современной литературе почувствовала М.Цветаева: «Горький – эпоха, а Бунин – конец эпохи».

КУПРИН АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ

Пребывание Куприна в эмиграции советское литературоведение рассматривало как случайное явление, не имеющее под собой политической подоплеки. Но это не совсем точно, ведь Куприн был человеком увлекающимся, ему присуща детская наивность и доверчивость, переменчивость настроений и даже политических симпатий. Империалистическую войну 1914 года он приветствовал восторженно, даже хотел непосредственно участвовать в военных действиях, но состояние здоровья не позволило реализовать эти планы. Февральскую революцию Куприн наблюдал в своем маленьком домике в Гатчине. Он видит все негативные стороны событий этой поры:

убийства офицеров и генералов, страшные расправы с офицерами в госпиталях и на флоте, отмена дисциплины в армии и т.д.

Он наблюдает и за страшной разрухой, которая начинается в России. Писатель резко полемизирует с большевиками, называет их «пораженцами», «паяцами», «алхимиками»… Он пытался защитить великого князя Михаила Александровича, который жил в Гатчине, опубликовав на страницах газеты «Молва» статью «Михаил Александрович», за что был арестован органами ВЧК (князь был расстрелян). В этот период Куприн делает некоторые шаги к сотрудничеству с советской властью: он участник издательства «Всемирная литература», пытается издавать народную газету «Земля», для чего добивается приема у Ленина.

Но к его предложениям отнеслись отрицательно, ему пришлось ни с чем вернуться в Гатчину, которая вскоре перешла в руки белой армии, а потом, когда в наступление перешли красные части, то Куприн вместе с Добровольческой армией покинул Россию. Осенью 1919 года он оказался в Финляндии, а потом уехал в Париж, где долгие годы жил в одном доме с Буниным.

О своей работе и жизни «под большевиками» он рассказал в повести «Купол св.Исаакия Далматского». У этого произведения документальная основа, в нем нет выдумки, это хронологическая запись событий, включены даже отрывки из тогдашней записной книжки писателя, и все эти отрывочные записи создают впечатляющую картину беззакония и террора в России. Особенно впечатляют страницы, описывающие жизнь детей-сирот в детском доме, их смерти от голода, страшные сцены перевозки детских трупов. К писателю стала приходить девочка Зина, ее немного подкармливали, но воспитательница выследила девочку, заставила ее отказаться от помощи семьи Куприных, и девочка вскоре умерла.

Поселившись в Париже летом 1920 года, Куприн стал сотрудничать в русских газетах и журналах, он сразу же вошел в небольшую группу писателей старшего поколения, но его жизнь всегда отличалась бытовой и материальной неустроенностью.

Воспоминания современников рисуют стареющего писателя, который быстро теряет почву под ногами.

Произведения Куприна эмигрантского периода отличаются от его дореволюционных произведений; в них ощущается ностальгический характер, грустный взгляд в прошлое, он увлекается Толстым, мечтает о нравственном самосовершенствовании человека. Находясь в разлуке с родиной, он смог найти слова признательности и любви к России, описать свою тоску по отчему дому. Критики отмечают, что в этот период он превращается в «бытовика», у него появляется склонность романтизировать старый быт, видеть в нем «неизъяснимую прелесть русской жизни». Куприн всегда был реалистом, но в его творчестве до революции ощущалось романтическое начало. Писатель пытается понять и описать жизнь Франции, он мечтает о путешествии по этой стране, пишет очерки «Юг благословенный», «Париж домашний» и др., но постоянно возвращается и в них к памяти о России, ее природе, ее людях, он воссоздает много мелочей и деталей русской жизни.

В 20-ые годы он вновь пишет о своей юности («Юнкера»), о «даре любви» («Колесо времени»), об особенностях детей и детства («Жанета»), о психологическом состоянии пожилого человека. Действие в романе «Колесо времени» протекает в шумном портовом городе Марселе, а главный герой – русский инженер Михаил, «Мишика», как называет его француженка Мария. Вначале она кажется Михаилу таинственной незнакомкой, постепенно их судьбы сближаются. Мария бескорыстно любит Михаила, у нее, как считает писатель, был дар любви. В романе «Колесо времени» звучит нотка сожаления об оборвавшемся гимне любви, колесо времени нельзя остановить, а Мария уходит, когда ушла любовь. Она не объясняется с Михаилом, она не понимает «русское ковыряние в чужой душе», ее поведение отличается от традиционного отношения русского человека, как это было представлено в «Гранатовом браслете». Кстати, Г.Адамович считает, что это произведение «чрезвычайно трогательно, так трогательно, что не знаешь, куда бежать от сентиментальных излишеств, от недержания слез и вздохов», а «аляповато-стилизованную Суламифь» он считает незаслуженно причисленной к «жемчужинам и перлам». Чувства героев в «Колесе времени» более современны, они лишены той одухотворенности и целомудрия, которые были присущи героям ранних произведений Куприна. Героев связывает скорее плотская страсть, которая, исчерпав себя, начинает их тяготить, они оба неспособны к длительному идеальному чувству; страсти, присущие людям XIX века, остались в прошлом.

Почти все русские писатели, оказавшись на чужбине, стали писать автобиографические произведения (Бунин, Шмелев, Зайцев и др.). Куприн тоже пишет большой автобиографический роман – «Юнкера». В романе с документальной точностью изображены реальные лица и действительные факты, связанные с Третьим Александровским юнкерским училищем в Москве. В романе обилие света, музыки, праздников, описаны великолепные балы, очень нарядный быт юнкеров, ощущение молодости, силы, первой влюбленности. Главы этого романа писались в разное время, поэтому они иногда не связаны между собой, есть даже ненужные повторы. В центре – образ юнкера Александрова – Куприна, человека одаренного, он пишет и стихи, и прозу, рисует, увлекается живописью, видит прекрасное и в искусстве и в жизни, это разносторонний человек, он спортсмен, танцор и в тоже время воин.

В «Юнкерах» центральное место занимает изображение Москвы, ее памятников, церквей, отдельных уголков ее центра, все это в обрамлении прекрасных пейзажей. Критики русского зарубежья (Лукаш И. – «Возрождение». 1932. 20 октября) чаще всего выделяют эпизоды любви Александрова, которые описаны по возрастающей, «на танцевальном движении, на ходе танца».

Несколько настораживает чрезмерная идеализация отношений юнкеров и начальства, не во все ситуации можно поверить. Этот роман – панегирик молодости, но в то же время в нем проскальзывают и печальные ноты, ведь возвращение в Россию возможно только в воспоминаниях.

В эмиграции Куприным написаны многочисленные рассказы и повести, на наш взгляд, наиболее значительным произведением может быть назван роман «Жанета». До сих пор нет точного определения жанра этого произведения: его считают и романом, и повестью, обращая внимание на его небольшой объем. «Жанета» печаталась вначале в журнале «Современные записки», потом вышла отдельным изданием. Герой повести – одинокий, старый профессор Симонов, который покинул родину и не нашел места в чужой стране. Это лирический рассказ о его любви к маленькой девочке, дочери уличной газетчицы, которую он хочет научить понимать красоту окружающего мира, поверить в добро и справедливость. Симонов мысленно переживает свою жизнь заново – детство, научная работа, сложные отношения в семье, он был широко известен в России, но сейчас живет в нищенских условиях, оплата за уроки едва обеспечивает ему аскетическое существование. Он, как положено ученому, очень рассеян, небрежен, запоминается его рыжая борода… Профессор – воплощение русского характера, он «бессребреник», у него «святая широкая душа», он «одинок безнадежно».

Однажды рядом с ним оказалась девочка пяти-шести лет, ее «детская лапка» прокралась в его руку, это девочка – «принцесса четырех улиц», у нее запоминающаяся внешность: прямые черные волосы, как у японки. Дружба с девочкой помогла профессору не разочароваться в жизни, не упасть духом. Он помогает ей понять преходящие ценности жизни. Они часто вместе путешествуют с Жанетой по Парижу, глазами старого человека и ребенка мы видим прекрасные пейзажи этого города. Однажды они попадают в грозу – это одна из запоминающихся сцен;

вместе рассматривают паутину, которую выткал паук; покупают газеты и сладости… Профессор хочет порадовать ребенка, он продает свои часы, покупает на эти деньги игрушку, но вынужден передать свой подарок через старьевщика Антуана, так как мать девочки отказывается его принять. Симонову, как и всем пожилым людям, свойственна потребность заботиться, нянчиться, он вспоминает о своей дружбе с дочерьми и очень сожалеет, что «не был дедушкой, не успел…» В романе Куприн несколько раз обращается к изображению детей – детству самого Симонова, его дочерей, Жанеты. Именно в этом произведении Куприн затрагивает и очень сложные вопросы разницы менталитетов, разницы культур у русских и французов. Малообразованная мать Жанеты не может понять дружеского отношения Симонова к ее дочери, она увозит ребенка к себе на родину, и наш герой однажды видит газетный киоск пустым. Исчезновение Жанеты совсем раздавило Симонова, его мир разрушился в очередной раз. В романе «Жанета» Куприн дает ответы на самые сокровенные жизненные вопросы.

Куприноведы отмечают в его поздних произведениях отсутствие критического пафоса, социальной направленности. Но этот роман показывает читателю, как происходит становление характера ребенка, в нем мы встречаемся с размышлениями о самых важных, насущных проблемах. И хотя известный критик Г.Струве считает, что «как бы не оценило потомство Куприна, его будут судить главным образом по его дореволюционным произведениям»1, мы позволим себе не согласиться с таким односторонним выводом. Можно надеяться, что в связи с изданием ранее неопубликованных рассказов, статей, очерков Куприна произойдет включение их в общий контекст творчества писателя, которое будет оценено во всей многогранности.

Струве Г. «Русская литература в изгнании». Париж – Москва. 1996.

С.182.

ЗАЙЦЕВ БОРИС

КОНСТАНТИНОВИЧ

обеспеченной семье, отец его был директором завода Гужона и хотел, чтобы сын юридического факультета Московского университета, который тоже не закончил.

Писать и печататься Зайцев начал рано, а после появления рассказа «Волки» с весьма символической концовкой, его признали «своим». Зайцев входил в Московский писательский кружок «Среда», членами которого были Л.Андреев, Иван и Юлий Бунины, В.Вересаев, Телешов и др. С самого начала у Зайцева проявилась своя своеобразная манера повествования – лирика в прозе, его считали современным Тургеневым. Писатель же полагал, что начал с повестей натуралистических, потом появилось увлечение импрессионизмом, затем выступает элемент лирический и романтический, позднее тяготение к реализму. Чаще всего герои Зайцева это обедневшие чудаки – дворяне, мелкие помещики, отставные офицеры, неприкаянные студенты, неудачники актеры и актрисы. Он изображал и жизнь революционеров, но без героизации, без прикрас, писателя больше интересовала их «душа живая». Зайцев – мастер изображения русской природы, она всегда играет особую роль в создании настроения его героев, в то же время уже критики-современники отмечали анемичность и инфантильность его героев (А.Блок), и даже остроумно называли его «поэтом сна» (К.Чуковский), так как ни у одного писателя люди не спят так часто, как у Зайцева.

Лучшим доэмигрантским произведением Зайцева считается повесть «Голубая звезда» (1918), а образ Маши, Машуры, как ее называют близкие, навсегда ассоциирует с лучшими русскими женскими характерами. Машура, хотя и любит своего жениха Антона, но отказывает ему и уезжает с матерью в Крым, где ведет «тихую» жизнь. Именно она обнаруживает способность соединить в себе земное и высшее и тем самым приближается к любимому Зайцевым типу героя.

Такой идеальный герой в повести – Алексей Иванович Христофоров (автор настойчиво подчеркивает его голубые глаза), он соединяет в себе любовь ко всему земному и способность иметь «дружественные отношения со звездами». Христофоров уезжает в маленький город, работает в библиотеке, все время ощущает себя частицей природы. Повесть «Голубая звезда» - рассказ о любви истинной и ложной, о связи человека со всем окружающим миром через приобщение к природе и очищение через страдание, в финале герои ощущают свою слитность с природой.

У Зайцева человек и мир слиты в единой жизни. В душе его героев часто превалирует кроткая усталость и покорность, ноты смирения, принятия всех тягот мира. Писатель может заметить и сделать героем своего произведения любого «маленького», незаметного человека, характер которого часто проявляется в молчании, иногда – в молитве.

Война 1914 года застала писателя в Притыкине, его маленьком имении в Каширской губернии, где он впоследствии, после революции, организовал приют для интеллигенции – «Убежище»

(там жили Ю.Бунин, дочь М.Цветаевой и др.) Зайцев не был монархистом, к свержению Романовых отнесся спокойно, но его отталкивала стихия революции, красного террора. Первые годы после революции были голодными и холодными, чтобы выжить, группа писателей открыла букинистическую лавку (об этом факте есть много воспоминаний). Зайцев – участник всех начинаний, он работал и в Комитете помощи голодающим, а в 1921 году все члены Комитета были арестованы. После «отсидки» Зайцев серьезно заболел и по визе для поправки здоровья уехал в Германию, затем на несколько месяцев – в свою любимую Италию, где он несколько раз бывал до революции. Впоследствии обосновался в Париже, где прожил до 1972 года и подружился со многими русскими писателями; был близок с Буниным. Во время войны спас бунинский архив, много сделал для Тургеневской библиотеки.

В 1947 г. Зайцева выбирают председателем Союза русских писателей и журналистов во Франции. На этом посту он был до конца жизни и проводил большую культурную работу.

За границей Зайцев активно работает в литературе в течение пятидесяти лет, создает огромное число произведений разных жанров: рассказы, повести, романы, автобиографическая тетралогия («Путешествие Глеба»), беллетризированные биографии русских писателей – Тургенева, Жуковского, Чехова, книга очерков о деятелях культуры – «Далекое».

За границей Зайцев практически не пишет о революции, тематика его произведений – воспоминания о далеком прошлом в России и воссоздание жизни русских эмигрантов. В рассказе «Странное путешествие» (1926) мы встречаем знакомого нам Христофорова («Голубая звезда»), который не хочет понять ужасов революции, он «человек не ко времени». Но в драматический момент Христофоров спасает своего ученика Ваню от пули бандита.

Героиня одиного из самых драматичных рассказов – «Авдотья-смерть» (1927) – при своей страшной внешности живет только инстинктом самосохранения. Ее судьба трагична: умирает от побоев мать, гибнет сын Мишка и сама она уходит из жизни, заблудившись в пургу. Мастер пейзажа, Зайцев бесследно «растворяет»

Авдотью в метели, этом извечном символе России.

Мир русского Парижа изображен в романе «Дом в Пасси», где живут только русские люди, где действуют русские характеры на фоне бытовых картин эмигрантской жизни. Давно отмечено, что Зайцев не «бытовик», что он создает свой «мир», что его герои живут в каком-то стилизованном мире. Париж мы видим только глазами русских, а им Париж чужд, отсюда и возникает определенная стилизация в русском восприятии жизни, что создает некую импрессионистическую фрагментарность. Главный персонаж романа старый монах О.Мельхиседек навещает своих старых знакомых еще по России, он особенно дружен со старым генералом Вишневским, который ждет свою дочь из России. Но в отличие от романа Набокова «Машенька», здесь героиня, которую тоже зовут Машенька, так и не приезжает, она умирает в России. Старый монах вполне реален и правдоподобен, он нужен автору для выражения некоторых своих мыслей, но Зайцев делает это не назойливо, без дидактики. Монах основывает приют для беженцев (как это сделал Зайцев в России). Автор отчетливо ощущается в романе, но он часто отходит в сторону, пользуясь своеобразным приемом перехода от авторской речи к «внутреннему монологу» и обратно.

В «Доме в Пасси» много персонажей: и массажистка Дора Львовна, и старик-генерал, и русский шофер Лева, и русские барышни – представители всех слоев русской эмиграции. Зайцев в одной фразе, а иногда и в одном слове может дать характеристику человеку: «Лузин был настоящий русский интеллигент довоенного времени типа: «какой простор!». Этот роман иллюстрирует мысль писателя о пропасти между русскими и французами: Россия как-то духовнее, сердечнее; она скорее забывает, но скорее и прощает.

«Путешествие Глеба» дополняет список автобиографических произведений, написанных в Зарубежье. Маленькому Глебу кажется, что отец и мать, – любящие благодетельные силы, охраняющие его от всяких тревог и несчастий. Во всем окружающем мире разлито спокойствие: мальчик плохо отвечает на экзамене, но учитель слушает его «без раздражения»… «все в мире превосходно…», «никогда не сдвинется». Глеб в детстве счастлив, но читатель знает, что в будущем его ждут менее идиллические события.

Глазами Глеба мы видим русских мужиков, охотников, инженеров и российский быт, а главное – прекрасные русские пейзажи. От романа к роману («Заря», «Тишина», «Юность», «Древо жизни») мы прослеживаем странствия Глеба – мальчика, гимназиста, студента, писателя. А последние страницы «Древа жизни»

описывают путешествие на Валаам, «вхождение в Россию».

При написании книг о русских писателях он отбирает имена (Жуковский, Тургенев, Чехов), с которыми ощущает кровную связь, это слово писателя о старших братьях. Близость Зайцева своим героям многопланова, он пишет о них мягко, деликатно, они как бы интимно приближены к читателю. Это не парадные портреты, а импрессионистические зарисовки, в которых значительное место занимает пейзаж. Зайцев прожил очень долгую и безупречную жизнь. Когда он скончался, о нем было сказано, что это был «последний человек, знавший живого Чехова». Его книги стали печататься в России только после 1989 года и сегодня доступны любому любознательному читателю.

ШМЕЛЕВ ИВАН СЕРГЕЕВИЧ

И.С. Шмелев происходил из московской купеческой семьи, в которой очень ценились традиции и обычаи русской старины и строго исполнялись религиозные обряды. Писать Шмелев начал еще в гимназии, чтение же произведений русской литературы навсегда осталось его «любимым занятием». Годы учебы на юридическом факультете Московского университета были годами накопления знаний. Сам Шмелев в автобиографии отмечает интерес не только к русской литературе и истории, но и к естественным наукам.

Творческий путь начался публикацией книги очерков «На скалах Валаама» – о жизни монахов и их пастырей, резкая критика вызвала недовольство властей. Цензура очень многое изъяла в книге, поэтому она не имела успеха. Шмелев был очень расстроен и почти на десять лет оставил писательскую деятельность.

После окончания университета он много лет работал обычным чиновником в провинции (во Владимирской и Московской губерниях), что позволило ему лучше узнать жизнь провинциального люда. В годы первой русской революции Шмелев создает свои лучшие рассказы, у него появляется свой герой – это маленький человек, который не всегда понимает свое бесправие и нищету. Герой рассказа «Вахмистр» – жандарм, который впервые нарушает приказ. Во всех произведениях этого периода («По спешному делу», «Гражданин Уклейкин», «Распад», «Переживания» и др.) ощущаются авторские раздумья о русской жизни и судьбах народа. Писатель на конкретном социально-бытовом материале ставит нравственные и моральные вопросы о смысле жизни и назначении человека. Одно из интереснейших произведений – повесть «Человек из ресторана». Герой Шмелева на первый взгляд кажется характерным образом «маленького человека», но он наделен отзывчивым сердцем, незаурядным умом и чувством справедливости. Шмелев смог перевоплотиться в своего героя, увидеть мир глазами официанта Скороходова, который внутренне порядочнее тех, кому он прислуживает. Он видит насквозь посетителей ресторана, осуждает их лицемерие, их прислужничество. Суд лакея часто очень жесток и объективен. Автор показывает, что чем выше по социальной лестнице стоит посетитель ресторана, тем низменнее и циничнее причины лакейства (у министра за обедом упал платок, который официант должен, обязан поднять по долгу службы, но под столом оказываются и важные чиновники с орденами…). Скороходова волнует упадок нравственности, «надсмеяние над душой». Он в ресторане – «человек», то есть лакей по профессии, но он же оказывается Человеком в самом высоком смысле этого слова, поэтому можно говорить о двойном смысле названия повести.

Февральскую революцию 1917 года Шмелев встретил с воодушевлением, он выступает на митингах и собраниях, агитирует за созыв Учредительного собрания и т.д. Октябрьские события Шмелев не принял, прежде всего по причинам нравственным, он видел жестокий обман народа и нагнетание классовой ненависти.

Но писатель не собирался эмигрировать, наоборот, он переехал в Крым, где купил небольшую дачу с участком земли. Но в жизни семьи произошли трагические события: был расстрелян его сын Сергей, который не эмигрировал с Врангельскими войсками, поверив в обещанную амнистию. После гибели сына Шмелев с женой уезжает за границу, вначале в Берлин, а потом в Париж, где и решает остаться.

Эмигрантский период жизни Шмелева открывается книгой очерков «Солнце мертвых». В ней рассказывается о послереволюционных годах жизни в Крыму, где господствует голод, смерть, где все умирает на фоне лазурного моря, под лучами солнца мертвых. А.В.Амфитеатров считал эту книгу самой страшной из всего, написанного на русском языке, это «плач по России». Книга очень быстро была переведена на многие языки и получила широкое распространение в Европе. Сам Шмелев назвал «Солнце мертвых» «эпопеей». Но это произведение без единой фабулы, это ряд отдельных очерков, написанных от первого лица очевидцем о пережитом за два года после ухода белых из Крыма. Один из героев – полусумасшедший доктор Михаил Васильевич, который в прошлом с удовольствием жил в Крыму, разводил миндалевые сады, писал книгу «Апофеоз русской интеллигенции». А сейчас он говорит захлебываясь, страдает недержанием речи, хотя рассказывает «занятные» истории. Он, как и многие, умирает, но страшной смертью – он сгорел на своей дачке, а на следующий день уже вырубают его миндалевый сад и растаскивают его дом. В книге описана не только гибель людей, но и гибель животных, растений – всей природы.

Все люди, окружающие главного героя, несут истинные духовные ценности: доброту, взаимопонимание, христианские начала. Миру людей противопоставлен мир «новых» повелителей Крыма, у них ни у кого нет имени – это «те, которые убивать ходят», «мутноглазые», «толстошеии» и т.п. Физически они все сильны, но уже стали духовными мертвецами.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 


Похожие работы:

«Всемирная организация здравоохранения ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ Сто тридцать четвертая сессия EB134/12 Пункт 6.1 предварительной повестки дня 29 ноября 2013 г. Глобальная стратегия и цели в области профилактики, лечения и борьбы с туберкулезом на период после 2015 г. Доклад Секретариата В 1993 г., когда ВОЗ провозгласила проблему туберкулеза глобальной 1. чрезвычайной ситуацией в области общественного здравоохранения, закончился период длительного невнимания к этой проблеме во всем мире. Все...»

«llLfou, Ulpufliag EjcaraPamaoi Неизреченная Песнь Безусловной Красоты алмлхлл, 1, 2 УДК 294.118 ББК 86.39 В96 Вьяса Ш.Д. В96 Шримад Бхагаватам. Книга 1,2. / Ш.Д. Вьяса. — М.: Амрита-Русь, 2008. — 336 с.: ил. ISBN 978-5-9787-0225-5 В Ведах определены четыре цели человеческой жизни — здоровье, материальное благополучие, честное имя и свобода — и изложены способы их достижения. Но, записав Веды, античный мудрец Вьяса пришел к выводу, что ничто из вышеперечисленного не делает человека счастливым. И...»

«УДК Оглавление ББК Б Благодарности Введение Картина первая. Черный квадрат: PRавильный Public Relations. 15 Глава 1, из которой читатели непрофессионалы с удивлением для себя откроют, что PR — это Связи с общественностью, а читатели профессионалы с нескрываемой радостью обнаружат, что на российских просторах этих связей уже пруд пруди PR в России меньше, чем ПР PR в Центральном федеральном округе PR в Северо Западном федеральном округе PR в Южном федеральном округе PR в Приволжском федеральном...»

«пользователя BlackBerry Messenger Руководство Версия: 8.1 Опубликовано: 2014-01-06 SWD-20140106161617577 Содержание Сведения о BBM Преимущества использования BBM Новые функции BBM Значки BBM Проверка наличия новой версии BBM Требования Часто задаваемые вопросы Зачем нужен BlackBerry ID при использовании BBM? Какие звуки можно установить для BBM? Как отключить вибрацию при проверке связи? Начало работы с BBM Перемещение между разделами BBM Добавление контакта путем сканирования штрих-кода...»

«ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Акционерная компания АЛРОСА (закрытое акционерное общество) Код эмитента: 40046-N за IV квартал 2007 года Место нахождения: Российская Федерация, Республика Саха (Якутия), г. Мирный, ул. Ленина, дом 6 Почтовый адрес: 119017, Российская Федерация, г. Москва, 1-й Казачий пер., дом 10-12 Информация, содержащаяся в настоящем ежеквартальном отчете, подлежит раскрытию в соответствии с законодательством Российской Федерации о ценных бумагах Президент С.А.Выборнов 13 февраля 2008...»

«Я. Гримм В. Гримм Я. Гримм, В. Гримм СКАЗКИ Эленбергская рукопись 1810 с комментариями Перевод Александра Науменко МОСКВА КНИГА 1988 Рецензенты: С. К. Апт, А. В. Карельский Вступительная статья, комментарий, библиография А. Науменко Художник В. Иванюк ISBN 5-212-00041-6 Издательство Книга, 1988 Содержание * Второе открытие гриммовских сказок. Вступительная статья А. Науменко 9 Обоснование текста 96 Сказки 101 1. О короле, портном, великанах, единороге и дикой свинье 2. О кошке и мышке 119 3. О...»

«БИБЛИОТЕЧНОБИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ББК 78.36 Б59 СОСТАВИТЕЛИ: Н.Н.Асеева, Г.П.Ванская (ответственная за выпуск), Н.Е. Васильева, Н.А. Волкова, Н.Н. Голоднова (редактор), Л.З. Гуревич, Г.М. Жукова, О.А. Иванова, Л.И. Литвиненко, И.А.Малахова, И.П. Мартюкова, А.Л. Петрова, Л.А. Трубачева М.А. Ходанович, Г.В. Яковлева. ПРЕДИСЛОВИЕ Все универсальные библиотечные классификации проходят фактически одинаковый цикл в своем существовании: формирова­ ние — стабильное функционирование — моральное...»

«ЗАПИСКИ ВСЕСОЮЗНОГО МИНЕРАЛОГИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА Ч. CXIX 1990 Вып. 5 ХРОНИКА УДК 549 : 061.22.055.5 (47+57) ЗВМО, вып. 5, 1990 г. © 1990 г. ОТЧЕТ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВСЕСОЮЗНОГО МИНЕРАЛОГИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА В 1989 г. Число отделений в истекшем году не изменилось. I. Личный состав Общества В число действительных членов Всесоюзного минералогического общества в 1989 г. были при­ няты: Вахрушев С. Н., геолог (Свердлов, горн, ин-т), Абдурахманов Р. Ф., канд. геол.-мин. наук Веремеева Л. И., науч. сотр. ( И...»

«Современные проблемы дистанционного зондирования Земли из космоса. 2013. Т. 10. № 4. С. 262–273 Метод комплексного мониторинга лесов на основе оптических и радиолокационных данных ДЗЗ М.В. Черемисин, В.Д. Бурков Московский государственный университет леса Мытищи, Московская обл., Россия E-mail: ch_maksimus@mail.ru В настоящей статье анализируются текущие подходы глобального и регионального мониторинга лесов. Обсуждаются их положительные и отрицательные особенности. Предлагается метод...»

«Енё Рэйтё Новые приключения Грязнули Фреда OCR Busya http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=639735 Енэ Рейтэ Новые приключения Грязнули Фреда. Серия Книги хорошего настроения: АСТ-Пресс Книга; Москва; ISBN 978-5-462-00698-2 Аннотация На затерянном в безбрежных просторах Тихого океана острове бесследно исчез известный ученый-путешественник, почетный член Британского географического общества Густав Барр. Мировая научная общественность взволнована: неужели сего почтенного мужа постигла участь...»

«KAIZEN STRATEGIES СТРАТЕГИЯ КАЙЗЕН FOR SUCCESSFUL ДЛЯ УСПЕШНЫХ ORGANIZATIONAL ОРГАНИЗАЦИОННЫХ CHANGE ПЕРЕМЕН Enabling Evolution and Revolution Эволюция и революция within the Organization в организации Michael Colenso Майкл Коленсо Москва FINANCIAL TIMES ИНФРА-М PRENTICE HALL 2002 Содержание УДК 65.0 ББК 65.290-2 Предисловие ix К О Европейском японском центре xii Научный консультант серии Менеджмент для лидера к.э.н. С.А. Попов, доцент Института бизнеса Глава и делового администрирования...»

«Расология еврейского народа Ганс Ф.К. Гюнтер Первое русское издание Москва Издательство Сампо 2010 УДК 39 ББК 63.5 Г99 Г99 Гюнтер Г.Ф.К. Расология еврейского народа / Ганс Фридрих Карл Гюнтер; [пер. с нем. А. Ионова]. — М.: Изд-во Сампо, 2010. — 374 с. ISBN 978-5-9533-1733-7 Последний национальный рыцарь национальной науки — так можно было бы кратко охарактеризовать Ганса Ф. К. Гюнтера — выдающегося немецкого расового теоретика и религиозного реформатора, человека, усилиями которого немецкая...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования Казанский (Приволжский ) федеральный университет Институт управления и территориального развития Кафедра общего менеджмента Методическая разработка по дисциплине Инновационный менеджмент профессионального цикла дисциплин (вариативная часть) ФГОС ВПО третьего поколения для проведения семинарских, практических, индивидуальных занятий и...»

«НАУКА В ЗАГАДКАХ И ОТГАДКАХ УДК 087.5:001 ББК 72я2 Яll Автор С. В. Альтшулер Художник Н. А. Ше варе в Иллюстрации на обложке Е. В.Шелуn, (ЯПМ-l) Компьютерный дизайн обложки АД. Попова, (ЯПМ-2) я познаю мир. Наука в загадках и отгадках: Яll энцикл. С. В. Альтшулер; худож. Н. А. Шеварев. - М. : АСТ: Астрель, 2008. - 398, [2] с.: ил. ISBN 978-5-17-029870-9 (АСТ) (ЯПМ-l) ISBN 978-5-271-11595-0 (ACTpe.1lb) ISBN 978-5-17-029871-6 (АСТ) (ЯПМ-2) ISBN 978-5-271-11596-7 (Астрель) в книге в простой и...»

«АЛЬН АЛфОРД БОГОВЕТЕ НА НОВОТО ХИЛЯДОЛЕ ТИЕ НАУЧНО ДОКАЗАТЕЛСТВО ЗА БОГОВЕ ОТ ПЛЪТ И КРЪВ Превод от английски Светла Хайтова-Ифандиева Тази книга е посветена на Човешката раса, за да можем да проумеем откъде сме дошли и накъде сме се устремили Alan F. Alford Gods Of The New Millenium Алън Ф. Алфорд Боговете на новото хилядолетие Copyright © 1996 by Alan F. Alford c\o Anthea Rights ISBN 116 8 първо издание © Гуторанов и син* 1999 © Светла ХайтоваИфандиева, преводач © Пенко Гелев, художник Веска...»

«Владимир Павлюшин Узоры пути Ульяновск 2012 ББК 00.00 У 00 Сайт http://znakisveta.ru Электронный адрес Владимира Алексеевича Павлюшина pvl24@yandex.ru Павлюшин Владимир У 00 Узоры пути. — Ульяновск. 2012. Сборники стихов Владимира Павлюшина: Серебряная Нить, Кедровый посох, Звездные крылья удачи, Одинокое дерево в Сердце Вселенной — издавались в Горно-Алтайске, Калининграде, Москве и Ульяновске, а также опубликованы в интернете на сайте Знаки Света. Владимир — прекрасный поэт. Пятый по счету...»

«Молодежная Повестка на XXI век Молодежная повестка на XXI век/Авт.-сост.: Е.В. Перфильева, Е.С. Горякина, К.В. Шипилова, К.И. Степаненко. - Новокузнецк: КРОО ИнЭкА, 2009 г.- 32 с. Молодежная повестка на XXI век – это документ, который отражает видение молодежи городских проблем, и наглядно показывает, что учитывать мнение молодежи в решении городских проблем важно и необходимо. Также здесь освещен наработанный опыт в рамках российско-британского проекта Гражданские инициативы России – шаги к...»

«Организация Объединенных Наций A/HRC/22/10 Генеральная Ассамблея Distr.: General 12 December 2012 Russian Original: English Совет по правам человека Двадцать вторая сессия Пункт 6 повестки дня Универсальный периодический обзор Доклад Рабочей группы по универсальному периодическому обзору* Республика Корея * Приложение к настоящему докладу распространяется в том виде, в каком оно было получено. GE.12-18685 (R) 100113 140113 A/HRC/22/10 Содержание Пункты Стр. Введение Резюме процесса обзора. I....»

«ИНСТИТУТ СТРАН СНГ ИНСТИТУТ ДИАСПОРЫ И ИНТЕГРАЦИИ СТРАНЫ СНГ Русские и русскоязычные в новом зарубежье ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ БЮЛЛЕТЕНЬ 108 № 15.10.2004 Москва ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ БЮЛЛЕТЕНЬ СТРАНЫ СНГ. РУССКИЕ И РУССКОЯЗЫЧНЫЕ В НОВОМ ЗАРУБЕЖЬЕ Издается Институтом стран СНГ с 1 марта 2000 г. Периодичность 2 номера в месяц Издание зарегистрировано в Министерстве Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций Свидетельство о регистрации ПИ №...»

«01Апр Убийство на улице Шляпиной Самое главное событие прошлой недели – убийство молодой женщины на улице Веры Шляпиной. Весна ещё только на старте, а межличностные и межполовые отношения уже приобретают кровавую окраску. Трагедия произошла в ночь с 28 на 29 марта. В час ночи в дежурную часть ОВД от диспетчера станции скорой помощи АЦГБ поступило сообщение о том, что в городе Алапаевске в самом центре находится женщина с ножевым ранением в области спины. Скорее всего, удар такой силы был...»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.