WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |

«КРАСНОЕ КОЛЕСО повествованье в отмеренных сроках УЗЕЛ I Август Четырнадцатого книга 2 МОСКВА 2006 ББК 84Р7-4 С60 КРАСНОЕ КОЛЕСО повествованье в отмеренных сроках ...»

-- [ Страница 1 ] --

Александр

Солженицын

Александр Александр

солженицын солженицын

cобрание cочинений cобрание cочинений

в тридцати томах том восьмой

КРАСНОЕ КОЛЕСО

повествованье

в отмеренных сроках

УЗЕЛ I

Август Четырнадцатого

книга 2 МОСКВА 2006 ББК 84Р7-4 С60

КРАСНОЕ КОЛЕСО

повествованье в отмеренных сроках редактор-составитель Наталия Солженицына дизайн, макет Валерий Калныньш © А. И. Солженицын, © Н. Д. Солженицына, составление, краткие пояснения, © А. С. Немзер, сопроводительная статья, ISBN 5-94117-167- © «Время», ISBN 5-9691-0032-3 (общий) УЗЕЛ I Август Четырнадцатого 10 –21 августа ст. ст.

Книга (Обзор действий за 16 и 17 августа) Шоссе Найденбург — Вилленберг как будто и прокатано было для того, чтобы скорей протянулись по нему подвижные части Франсуа на соединение с Макензеном. Это шоссе, без предчувствий пересеченное центральными русскими корпусами несколько дней назад, теперь за спиною их обратилось в стену, в закол, в ров. Недолго дл ночёвку, передовые части Франсуа ещё до рассвета 16-го поспешили дальше, к Вилленбергу, местами громя обозы и случайные русские части. Сопротивляться тут было некому, и к вечеру Вилленберг заняли. Правда, на пройденных сорока шоссейных километрах остались лишь прореженные чёрточки застав и патрулей — окружение пока пунктирное. Более суток ещё предстояло одной из дивизий Франсуа растекаться по этому шоссе и занимать его.

Так же и от Макензена, по дорогам худшим, спешила передовая бригада, для облегчения сбросив ранцы на обывательские подводы, а то и сами на них. С севера на юг свисал Макензен к тому же шоссе, ещё выставляя отряды в бока — к Ортельсбургу и в глубь лесов, к окружаемому центру.

К вечеру 16-го если клещи и не сошлись захватами вплотную, то оставался между ними десяток вёрст непрохожего, бездорожного дальнего леса, о которых русским и не догадаться было и не доспеть туда.

Но Гинденбург, подписывая вечером приказ на 17-е, ещё не мог быть уверен в успехе окружения: в остальном полукольце, такие острые накануне, бои стали вялыми. Несколько схваток у межозёрных проходов вполне задержали преследователей. И не было никаких сил защититься, если бы русские 16-го прорывали кольцо извне.




Но они не пробовали.

Сквозь пунктир окружения прорвалось последнее донесение Самсонова от вечера 15-го августа — и поступило в Белосток утром 16-го, как раз перед завтраком Жилинского и Орановского. Сообщал Самсонов, злополучный упрямец и неудачник, что отдал приказ всей армии отходить на линию Ортельсбург — Млава, то есть почти на русскую 10 август четырнадцатого — книга 2 глава 49' границу. Этот жребий он и заслужил, этого и можно было ожидать, и (И если бы тамошние полтора корпуса действительно немедленно очень хорошо, что инициативу и позор отхода он взял на себя, не двинулись бы на Найденбург, то в середине дня 16-го при подавляющем спрашиваясь у штаба фронта. В благоприятное утро за завтраком (ко- преимуществе они безпрепятственно бы в него вошли, и не только бы гда в Хохенштейне был уже окружён обречённый Каширский полк) развалилось окружение, но, как это случается в маневренной войне, Жилинский-Орановский решили, что напрасно они вчера понудили корпус Франсуа оказался бы в тесных клещах с угрозой ответного окруРенненкампфа наступать в пустое место, откуда Самсонов, теперь жения.) очевидно, уже ушёл. И тут же телеграфировали: «Вторая армия ото- Однако, и ясный приказ получив, дюжина сведенных генералов шла к границе. Приостановить дальнейшее выдвижение корпусов на из разных дивизий и отдельных частей не могли так просто собратьподдержку». ся и выполнить его. И полковник Крымов, кого Душкевич избрал сеА Ренненкампф только накануне после обеда и тронулся, его кор- бе начальником штаба корпуса, не мог сплотить генералов. Понятно пусам до сегодняшнего сражения по недостижимо-ровной прямой бы- было, что приказ придётся кому-то выполнять — но кому? В отсутстло сто вёрст, коннице семьдесят. И он охотно тут же в полдень распо- вие безусловно высшего начальника всякий генерал мог отстаивать, рядился: корпусам — остановиться, а завтра отходить. что: не его часть пойдёт и не под его командованием. И весь день Но некая новая тревога проскользнула к Жилинскому-Орановско- 16-го августа шёл во Млаве генеральский торг: из кого составить му в Белосток. И в два часа дня они послали Ренненкампфу противо- сводный отряд и кому вести. Выходило так, что единственный совсем положную телеграмму: «Ввиду тяжёлых боёв, которые ведёт Вторая нетронутый был лейб-гвардии Петроградский полк из раздёрганной армия, направить выдвинутые корпуса и кавалерию на Алленштейн». гвардейской дивизии, а остальные батальоны, эскадроны и батареи (Почему — на Алленштейн? Как можно было в трезвом состоянии на- будут уже добавочные, и потому вести отряд в отчаянное это предправить восемь дивизий туда, где уже вторые сутки наверняка никто приятие выпадало командиру варшавской гвардии петербургскому Это почасовое передёргивание приказов как успешно отозвалось После всех споров и сборов Сирелиус выступил в шесть вечера, на движении войск, могут судить люди с военным опытом. и то лишь с головою отряда, — с тем, что и остальные поочерёдно слеРаспорядясь такими огромными массами вдали от поля сражения, дом пойдут. Вечер и ночь, никем не замеченный и никем не препятстЖилинский-Орановский уже не стали утруждать себя передвижкою вуемый, отряд Сирелиуса проходил свои 30 вёрст — и первое столкнофланговых корпусов поблизости от сражения, да и непорядок был вме- вение с немецким заслоном имел 17-го поутру в пяти верстах от Найшиваться в их жизнь, минуя командующего армией. Тем более, что Бла- денбурга.





говещенский стоял на днёвке, вот разве кавалерийской дивизии от не- А в небе над ним появился германский аэроплан.

го — для приличия куда-нибудь наступать.

И пришлось кавалерийской дивизии Толпыги среди дня выступать в поход. По пути её оказался заклятый Ортельсбург, ещё вчера пустой (когда велел Самсонов удерживать его во что бы то ни стало), а сегодня вечерних приказа Людендорфа здесь получил и посмеивался: Люденс рассвета оттуда постреливали. Поэтому кавалерийская дивизия ободорф еще не чувствовал окружения, он больше готовился против Реншла город стороной и покинутою местностью осторожно продвигалась в указанном зачем-то направлении — пока опять не показался противна рыночную площадь на выставку тянули и тянули трофейные русские ник. А уж темнело, и лес — невыгодные для кавалерии условия. И распушки. Франсуа просыпался и записывал удачные фразы для мемуасудил генерал Толпыго, что лучше всего воротиться к своему корпусу.

жённо-свежий, хорошо позавтракал, выслушал донесения, послал торк утру вернулись. Чт во всём этом рейде случилось забавного: спугнужествующую телеграмму Людендорфу и, вот-вот прославленный на Герли немецкого генерала, командира дивизии; сам он ускочил в автомоманию и даже всю Европу победитель при новых Каннах, вышел на биле, а шинель осталась, а в ней карта, а на карте пометки, как Макрыльцо идти смотреть трофеи. Но раздался в небе моторный гул: это кензен окружает центральные русские корпуса. Никакого хода этой А вот 1-му корпусу не было благовещенского покоя: как ни далеко откатился он, но и туда в ночь на 16-е добрался капитан от Самсонова улыбнулся, похвалил. Адъютант кинулся, поднёс пакет генералу, распес приказом: для облегчения положения центральных корпусов, окружённых противником, немедленно наступать на Найденбург! чатали: «Аппарат… лейтенант… маршрут… сброшено… Колонны всех родов войск… голова — 5 км южней Найденбурга, хвост — 1 км север- Мартоса посадили в автомобиль между двумя маузерами и погнали И — как в той игре, где от верхней клетки неудачным броском ку- в Остероде к нему вышел Людендорф. «Скажите, в чём заключалась бика сверзаются на исходную первую, сияющий победитель тут же при- стратегия вашего генерала Самсонова, когда он вторгся в Восточную нял строгий вид ученика, у которого всё впереди. Перекинул донесение Пруссию?» — «Как корпусной командир я решал только практические штабистам, но и без их расчёта понимал, что колонна в 30 километ- задачи». — «Да, но теперь вы все разбиты, и русские границы открыты ров — это корпус. Взрыв решений! — распоряжения только устно, для для нашего продвижения до Гродно и до Варшавы». — «Я — был в равписьменных времени нет. Резерв — два батальона? идти навстречу ных силах с вами, а имел перевес в бою, много пленных и трофеи».

противнику и принять бой! Ещё батальон в караулах? — снять карау- Вошёл Гинденбург. Видя Мартоса глубоко расстроенным, долго дерлы! Южней города ни одной германской батареи, севернее — две? пере- жал его руки, прося успокоиться: «Вам, как достойному противнику, вести на юг! А с шоссе никого не снимать, окружение должно остаться! возвращаю ваше золотое оружие, оно будет вам доставлено».

В городе русские пленные? — вести их на север. Там под Сольдау оста- Но — не было возвращено. А посажен был Мартос под конвой лась ландверная бригада? — гнать её сюда. Откуда ещё можно снять? и повезен в Германию в плен до конца войны.

Телефонный доклад в штаб армии. Обстрел города — и связь прервалась. Ничего, автомобилей много, снесёмся на них. Рвутся над городом русские шрапнели. Падают фугасы. Штабу корпуса более здесь не место.

Отступать? Нет, наступать! По шоссе на Вилленберг!

А во встречном автомобиле везут русского генерала, взятого в плен на рассвете. Остановка, выводят. Он измучен, одежда рвана лесом и пулякилометров посланы на помощь к Найденбургу. В следующие часы прими, губы запеклись. Но хотя ему лет 60 — строен и легкоподъёмен, кашло донесение, что несколько конных дивизий Ренненкампфа углублякими не привыкли видеть русских генералов. В руке задержалась безются в Пруссию! Ещё один авиатор донёс, что русский отряд идёт и к дельная тросточка. Это — полный генерал, и можно догадаться, какого корпуса: того, который целую неделю лупил Шольца. Выйти ему навстОкружение затрещало.

речу, пожать руку, сказать несколько слов похвалы и утешения: смелый генерал никогда не застрахован от плена.

ки города, неделю назад им же и взятого. Казачий конвой разбежался, накрывала Мартоса близкая шрапнель, с четырёхсот саженей, ночью ба корпуса убит. Переломлена шпага Мартоса, и переломки отданы недействующих частей, но — от генерал-дезертира Кондратовича. Конмецкому офицеру.

кто кого окружает?.. С радостью видит он безпорядок в немецких обонаши или немцы? В ночь на 17-е стало ему ясно, что победили немцы.

зах и нервность пехоты.

рый сюда идёт, я ему предложу сдаться?.. Да не возьмётесь ли вы покоторых тому неоткуда было получить.

ехать предложить им сложить оружие?

Франсуа, охлаждаясь:

ставлялось, что за проигрыш операции, за отступление Второй армии том, сытые, повалились и поспали немного — трое, Воротынцев ответит Самсонов: ведь это его был приказ отступать. Теперь же обора- же был на часах.

чивалось так, что Жилинский не распорядился вовремя Второй армии Самсонову, а не наша вина, что линия туда не доходит.

А теперь — Ренненкампфу снова: «Организовать поиск конницей для выяснения положения генерала Самсонова». Благовещенскому: надо было. Воротынцев прохаживался по просторному травяному «Сосредоточиться к Вилленбергу» (не надо прямо, что — брать). Кон- двору, лишь отступя обставленному овалом дружного высокого дратовичу: имеющиеся у него силы (его охрану) собрать к Хоржеле (где леса, чёрной стеной. А над поляной он оставлял шире себя овал неон и сидел), откуда в связи с Благовещенским действовать по обстоба в звёздах, потом через него потянулась полоса лёгких клочковаятельствам. Лётчикам: искать штаб армии, 13-й и 15-й корпуса гдетых облачков, а они были чем-то осветлены, неизвестно откуда, нибудь между Хохенштейном и Найденбургом, и все эти приказы сообдавали общий нежный свет, на этом свете отдельно ясно вырезыщить словесно, ни в коем случае не бумагою. А уж 1-му корпусу: поставались ближние высшие лесные вершины. Ни вид, ни дробность, раться занять Найденбург!

Да бишь и с 1-м корпусом как бы не было неприятности: ведь с 8-го августа есть разрешенье Верховного выдвигать его дальше Сольдау, Если б не чёткие просеки, в таком лесу двигаться ночью бы- серело и, если б не звёзды, казалось бы пасмурным сплошь. Нало б никак нельзя. Но счёт и расположение просек точно совпа- ступал час, когда цвета вообще нет: серое небо, а всё остальное дали с немецкой картой, и, проверяя карту при редких спичках, обще-тёмное. И если б никогда не видел, например, зелёного, то и сам проходя лишнее для сверки, Воротынцев обвёл свою груп- не мог бы его вообразить ни по деревьям, ни по траве.

пу в обмин безлесного треугольника и привёл точно к тому отдель- Не ждать было дольше. Воротынцев пошёл будить. Харитонов Это — не домик лесника оказался, а что именно — они без шаги. Ленартович от касания вздрогнул, как от удара, но поднялсвета не поняли. Тут были сложены какие-то плоско загнутые ся без промедления. Арсений мычал, неразборчиво не соглашалтвёрдо-мягкие предметы, на них натыкались. Лишь потом, найдя ся, пришлось его рвануть за два плеча — проснулся, но лежал, и засветя лампу, увидели, что измазались шароварами, сапога- отдуваясь.

ми, а кто и руками — в кровь. То были скотьи шкуры, здесь заби- Ещё подгруженные теперь мясом и скотобойным оружием, вали скот. Зато ж был и колодец — напиться, отмыться, ещё на- они вышли снова гуськом. Ветку, или фигуру, или ствол можно питься. Зато было вяленое и копчёное мясо — больше, чем они было увидеть только на просвет неба. Всё остальное виделось могли съесть и унести, хлеба немного и огород. Благодарёв на- слитно-густо, неразделённо.

шёл набор тесаков и длинных ножей с негнуткими полотнами. Недолго досталось поспать, но сегодня голова Ярослава была Выбрал себе.

И Воротынцев взял за пояс маленький ладный топо- свежей и твёрже вчерашней. Каждый день ему было лучше, только мел, огрубел для него лес. Ещё в госпитале он позавидовал, что не ле было и это, Воротынцев присел к нему на корточки. А все служил у такого быстрого, сообразительного полковника с лету- десять солдат Офросимова не отошли от офицерского разговора, чим светлым взглядом, — и так освободился и обрадовался, когда как полагалось бы, но обстали и обсели кругом тесно, равными набрёл опять на него в лесу, да ещё оказал ему услугу картой. Худо соучастниками дела, и даже, один, другой, вставляли по нескольбыло с армией, с полком, и свой взвод он потерял, но сам не мог ку слов. (И Ярослав подумал: как хорошо! да ведь так бы и надо попасть в лучшие руки, чтобы вернуться в свою единственную, всегда с солдатами! Если уж поровну смерть делить — так и всё По светлеющему, безлюдному, но настороженному утреннему Все они были — из Дорогобужского полка, позавчера оставлесу они прошли с проверкою пересечений два квартала и повер- ленного арьергардом. И т а м они отбивались. До темноты. Штынули по просеке же, а та перешла в уширенную изгибистую выруб- ками больше, патронов недостало. Сильно недостало. (Теперь, наку. Светлело быстро, удлинялся просмотр до ста, до двухсот саже- ученные, что патроны нужнее хлеба, они и нагрузились по пути от ней — и тут они увидели, как тою же вырубкой поперёд их шли брошенного другими.) Т а м полк их лёг. Сохранилось из рот, ну, люди. Военные. Не в касках, в фуражках. Свои. Медленно. Нагру- по дюжине человек. Да где по дюжине… Другой и дороги не было, нагонять их. Заметили и те, отстали снести. В России похоронить.

двое с винтовками и расходились по краям вырубки, но Воротын- Вот только это они рассказали. Раненый угрюмый поручик.

цев поднял фуражку, помахал. Опознали. Четверо сзади нагоняли И десятеро солдат. Из тех офицеров поручик, каких Ярослав не Прутяные носилки, оплетенные по жердям и с привязкой чуро- если с кряхтеньем и передышками, через моченьку несли! Что за чек как ножек, — быстро сработано в лесу топором и мужицкой герои! И что за бой это был, со штыками против пулемётов, прорукой, Ярослав таких и не представлял никогда, не знал, что сде- тив пушек! Сколько ещё в том бою надо было угадать, что Яролать можно. слав не мог!

На задних носилках лежал покойник — большое, плотное те- Только это они рассказали. В круговой сплотке ещё минуту ло. Белым платком с узелками покрыто лицо, а погоны — полков- молча постояли, посидели. И вот-вот должны были разойтись по ничьи. На передних — поручик с толсто-обинтованным коленом своим местам поднимать носилки: разный был путь на выход. Вотпри отрезанной штанине шаровар. Все же десятеро пеших были вот должны были разойтись, но ещё одну доверчивую минуту меднижние чины, ни одного унтера, и почти все в возрасте, запасные. лили. (И задумал Ярослав, чтоб любимый его полковник взял под В серо-голубом рассвете, вблизи, уже и лица были видны — оху- свою руку и этих дорогобужцев тоже, ну куда они сами? ну что ему давшие, вваленные, кто с кровяными запеклинами, и в одежде стоит!) ошмыганы все. Восьмеро носильщиков не были налегке: у всех А Воротынцев, и сам с такой же ссадиной кровяной на челювинтовки, и отвисали с поясов тяжёлые подсумки, не по одному; сти, ловя не именно эту доверчивую минуту, но ловя недознанное а двое свободных солдат нагружены были и сверх. им в операции, уже раскладывал карту по иглам и шишкам, уже Откуда же? Кто? Воротынцев и поручик Офросимов предста- тянулся руками и мыслями к тому неизвестному дальнему погибвились, поздоровались. Обе руки поручика были здоровы, вся шему полку:

верхняя половина его, он мог и командовать, и стрелять, лишь не — Т а м — это где ж вы могли стоять?.. Какой же дорогой вы мог идти. Смоляной шерстоволосый грубоватый поручик говорил прошли? Сколько вёрст?

с хрипотой, не очень складно, не очень и охотно, как будто устал И ещё раньше, чем от поручика, услышал от солдат:

рассказывать, будто всю лесную дорогу их задерживали и расспра- — Да вёрст сорок будя… шивали. Поручик приподнялся на носилках на локоть, но при зем- — Може и больше… (Сорок вёрст! — и несли! И как же веру их, силу их не поддер- — А когда вы ели, ребята? Есть будете?

Не много и поручик мог по карте, потому что все эти дни был — Вот хорошо, и нам нести меньше. Отходи-ка все вон туда, без карты, знал только Деретен и компас на юг с расчётом на тот под деревья, и с поручиком, на просвете не надо. Арсений! Раздаузкий межозёрный проход, которым и наступали прежде. А даль- вай мясо дочист‡.

ше и солдаты вперемежку не меньше могли объяснить: дубосос- Благодарёв посмотрел, брови изогнул, кашлянул — так ли поновым лесом шли, горки да горки; линию переходили; хутор нял. Оттащил и свой большой цыганский узел. На колени к нему разорённый; лес долгий; перешеек, заросший сплошь; село с цер- опустился, развязал, стал скотобойным ножом мясо отхватывать ковью; реку бродом; а дальше наших войск — тьмотемно, поперёк и раздавать.

Да только дорогобужцы из мёртвого полка уже как бы не от- Дорогобужцы оказались яро голодны, и лопатки говяжьей не носились к своему корпусу — расплатились с ним за всю войну. должно было хватить на завтрак. Да было и кроме.

В тот Успеньин денёк они как бы уже перебыли все в мертвецах, А Воротынцев отходил и смотрел в лицо покойного, поднимал и у кого ещё ноги двигались — вольны были теперь уходить как покров. Тянуло и Ярослава подойти, посмотреть в лицо героя, уже хотят. Они своими животами небронёными уже прикрыли раз отменное ото всего живого, а какими-то чёрточками ещё и то, с каотход всех остальных и больше не были перед ними в долгу. Они ким позвал он дорогобужцев в последнюю контратаку. Но неловко не объясняли этого прямо, может и сами этого не охватили, но было соваться, не посмел.

так выступало из их слов сказанных, а ещё — промолчанных, из Небо над соснами голубело, а там, где остался дымок нерастяих особого соучастья, как они разговаривали с чужим полковни- нутых облачков, — их забирало розовым. Опять занималось погоком, и — из двух пар носилок, по отшибным лесным местам про- жее тихое утро, не ведая никакой войны. Да близкой стрельбы несенных без ропота сорок вёрст. (По меридиану тридцать, а с и не слышалось, смутная далеко была.

извилинами натягивало больше сорока.) И так со своим бывшим — Я и чую — ты не тамбовский ли, — говорил Арсению пожикорпусом они не смешались, его дорогу переступили, видимо, тай- лой, борода веником, рассудительный. — А уезда какого?

ком — и просекали лес по своему отдельному замыслу, не подне- — Да Тамбовского ж! — всё на коленях, со всегдашней своей вольному, не по команде и погонке унтера и явно не по команде охотой отзывался Арсений.

Офросимова, ибо не мог он приказать себя раненого сорок вёрст Дивилась борода, но чинно, у него были повадки грамотного:

нести на плечах. Что там было до третьего дня между ними — — А — волости? а — села?

взаимное порицанье ли, досада, теперь всё было прижжено тем — Из Каменки я! — радовался Арсений.

Так нехотя они свою тайну выговаривали, что лишь к концу — Благодарёв.

сказали — а от кого бы скрывать? — что выносят они и знамя До- — Какой Благодарёв? Не Елисея Никифорыча?

рогобужского полка. Оно обмотано по телу поручика. — Его!! Меньшой! — скалился Арсений.

У Ярослава защекотало в горле. Он завидовал Офросимову: вот — Так-таак, — одобрял старший земляк и достойно, не по-солименно так с народом слиться! вот с этой надеждой он и шёл на датски, обглаживал бороду. — Так я тебя знаю. А Григория Наумовоенную службу! А у него орёл Крамчаткин оказался и дурень, вича Плужникова знаешь?

и стрелять не умеет, а Вьюшков — плут и вор. Если б смел, Ярослав — Ну как же! — чуть не обиделся Арсений. — Его и все батьшепнул бы сейчас полковнику, теребнул бы его тихонько: «Давай- кой зовут, голова-а-а! А ты?

И кажется — полковник догадался! Уменьшая карту в подворо- — Туголуковский!! — раскидал Арсений ручища и всех звал потах, спросил громко: дивоваться. — Так оттуда ж все кони добрые. И мы там покупали.

И — все заулыбались, как породнились обе группы, и всем от Не вставая, как беседуя, ответил с важностью:

того радость. Чт там в одном полку, если деревни рядом! — Олонецкий.

— А вон ещё у нас тамбовский — Качкин! — показывал Лун- Он и ел непроворно, глаза переводил неторопливо.

цов на мрачноватого боровка лет тридцати, с широкой голо- Воротынцев выглядел озабоченно.

вой, слишком широкими плечами, короткими руками, а спина — Поели? А вода дальше будет, озерко малое. А ноги как и грудь — подлинно колесом, но не по-бабьи выпирающая грудь, у вас? — Отвечали, но он не об этом думал. Объявил, но как-то неа по-мужичьи, хоть в соху его запрягай. — Только он дальний, ино- категорично: — Если хотите, можете с нами идти.

— Хо-о-о, — отмахнулся Арсений, — -иноковский! Эт с Воро- — Выходить придётся н-ночью, — всё озабоченнее объяснял — Хорош землячок, подкормил. — Сощурил глазки, и без того А после шоссе, наверно, бегом бежать.

солдатам отдавать? Оглянулся на своего полковника. их и возьмёт?

А Воротынцев — на Качкина, на колесо его от груди к спине. Именно это и восхищало Ярослава, это нерасчётное упрямДай. ство и было самое трогательное: что мёртвого они несли, что полНе — дал Арсений, не — встал подать, не — протянул. А как кового командира даже мёртвого не хотели оставить чужой земстоял на коленях шагов за восемь от Качкина — размахнулся ле! И почему полковник мялся, тоже понимал Ярослав: тут страни метнул нож мимо плеча чьего-то, — и у самой Качкина ноги, об- ная была группа, не армейское что-то, отношения не подчинённодирая сосновый вздутый корень, врезался нож в землю стоймя. сти, но доверия, не поручик Офросимов командовал ею, а как бы Качкин выдержал, не убрал ноги. Вытаскивая нож, сказал: сама собой она командовала, оттого и спрашивать надо было саНичего, подходяво. За танбовского сойдёшь. мих солдат.

— А костромских нет? — спросил Воротынцев. Ну, правильно, понял Ленартович, тут сложность в том, что Нет. Воронежский. Новгородских двое. Медленно, вниматель- поручик Офросимов всю дорогу не мог велеть полковника броно пересматривал их всех полковник. Один гусак насупленный сить, а себя нести: если подрубить это наивное убеждение, его в счёт не шёл. Один ласковый услужливый так и просился — и самого могли бы оставить. Но Воротынцев-то волен приказать — Архангельский, ваше высокоблагородие, Пинежского уезда. две пирамидки винтовок. А Воротынцев — деятельный, уверенМонастырь Артемия Праведного у нас, может, слыхали? ный, непреклонный полковник — стоял обмявшись, на расстававгуст четырнадцатого — книга 2 глава 50 ленных ногах, руки плетьми, из-под козырька поглядывал. По- осмеянную, но она хоть не весила ничего, да вот что: она была глядывал на дорогобужцев. И молчал. хороший предлог для Офросимова, чтоб его самого тащили. Но:

И солдаты молчали, не все смотря на полковника — кто и в — Господин полковник! Зачем же всё-таки мёртвого нести?

Когда полковник, ещё раз обглядывая всех, остановился на Они шли впереди, и слышать их только и могла бы третья гоКорнее Лунцове, тот провёл по серой веничной бороде, всю её ни- лова за самыми их плечами, затылком вниз, покачливая на ходу.

как одной рукой не захватывая, и спросил со значением: Воротынцев не возразил.

— А — сколько ещё до России вёрст, ваше высокоблагородие? — Какая ж это современная война? — смелел Саша.

Далась им Россия, чучелы, будто немцы туда прийти не могут! Живые, умные у него были глаза, перед которыми не отделатьПулемётов они не понимали, только вёрсты. Если полковник усту- ся тупой армейской отговоркой. Но имел Воротынцев тон, чтоб А Качкин короткоухий какую-то кривулину корневую с руки — Современная война встретит нас на шоссе, прапорщик. Вы на руку перебрасывал. Так — и так. Так — и этак. бы прежде подумали — чем будете стрелять? Этой пукалкой не наЕщё проверил Воротынцев стоялый, озёрный взгляд олонецко- стреляешь.

го — и вот уже выпрямился из колебаний, вскинулся и, чётко: Может быть и верно, но всё это увёртка. А вот на главное возХорошо, выступаем! Прапорщик! — сощурился на гордую вращал его Саша:

голову Ленартовича. — Мы с вами сменим двоих под покойным. — Сейчас вы заставляете нести труп, потом прикажете нести Как пришпилил. Вздорная игра, а состояние безвыходное, ни- этого поручика, наверняка черносотенца, по лицу вижу.

чего и не возразишь. Саша повёл головой, как бы не веря. Плеча- Саша рассчитывал — полковник рассердится. Нет. Так же отми пожал. Поднялся медленно. Ступнул не сразу, к носилкам. По- рывисто, и даже думая будто о другом:

— Я тоже, господин полковник! — безпокойно вытянулся Ха- на воде.

ритонов, но Воротынцев рукой отклонил. — Пар-тийные — рябь?? — поразился, споткнулся Саша, изВместе с Ленартовичем они взялись за передние жерди — вернулся под жердью. Два-три пути возражений сразу открылись и подняли, лучше и хуже угадывая хватку задних. По росту ровни, перед ним, но наступательный был наилучший: — А тогда что ж пошли, попадая в общий лад, чтоб раскачки не было. Вчетвером национальные? Не рябь? А мы из-за них воюем? А какие ж разноне очень было тяжело, но неудобно, спотычливо. гласия существенны тогда?

Хотя и неприязненно, с видимым подозрением, принял вчера — Между порядочностью и непорядочностью, прапорщик, — полковник Ленартовича, но Саша за вечер и за ночь оценил как ещё отрывистей отдал Воротынцев. И внешней свободной рукой удачу, что встретился с ними. Этот, пожалуй, выведет. Такие из- приподнял, расстегнул планшетку, на ходу смотрел то под ноги, то нурительные часы настали, все силы отбирая движеньем и опас- в карту.

ностью, что отдаться умелой воле успокаивало и отупляло: не Да не из принципа только, не из принципа даже, а: совсем не искать, не безпокоиться, а делать и шагать, как скажут. К тому же просто, очень трудно было нести носилки, как будто двойной челос первых минут Саше нетрудно было заметить, что этот яснолобый век на них лежал, резала жердь плечо, всего тебя клонила приполковник — какой-то редкий среди офицеров тип: по-настояще- гнуться, и уже задний солдат окликнул:

му, кажется, интеллигентный, образованный человек. А с другой — Повыше, ваше благородие!

стороны, если он истинно-образованный, да ещё имеет власть, — Саша всю жизнь развивал мозг, то было важнее, а тело — некак же мог он поддаться тёмному, немому завету этих диких запас- когда. За эти последние дни он ещё истощился. Зубы сжимая, он ных из нечёсаных углов России? Ну, пусть как серьёзное что-то вы- нёс и загадывал, до какого дерева донесёт, а там попросит его сменосили знамя — тряпку казённую, никому не нужную, всеми уже нить. Потом добавлял ещё прогон.

Между тем слева приоткрылась поляна — и солнце уже почти Олонецкий снял фуражку, повернулся к востоку; про себя мооткрыто ударило в них поверх дальних вершин. Опять вступили лясь, перекрестился истово; поклонился поясно; отпустил:

в просеку, темноватую от частых сосен. Просека стала поднимать- — Бог простит.

ся, подниматься, ещё труднее нести, сердце выколачивалось, — И другие иные перекрестились.

а полковник направил и с просеки свернуть и ещё круче подни- Воротынцев, ни мига не медля, окликнул:

маться, прямо лесом идти, между соснами, — правда, они реже — Арсений, где твоя лопатка? Начинай. Вот тут. — Показал на стояли здесь, расчищено было от хвороста, от подроста, и повсюду холмик.

свободно идти по мягкому ковру игл, только от шишек неровному. Всем снабжённый, ко всему приспособленный, на всё всегда Не на подъёме ж было отказываться, терпел Саша дальше. А когда готовый, Благодарёв безунывно отстегнул сапёрную лопатку, как поднялись, то и сам полковник чуть раньше скомандовал: если б к этой работе только и шёл сюда, взошёл на холм — там был Они оказались в глуби леса на открытой гряде, в утреннем сол- укорачивая, и врезался, где не было корней.

нечном боковом просвете. Сосны стояли здесь редко, на бронзо- И у дорогобужцев оказалось две лопатки. Давно самый готовых, иногда дуговатых стволах, на возвышенных раскинутых вет- вый к делу из них, подкатился быстро Качкин тяжёлым комом вях держа свои сквозистые крупнохвойные шапки. Раннее солнце и, начиная тоже с колен, стал бить и выбрасывать, бить и выбрасыуже теплило стволы — и до позднего вечера весь обход не должно вать землю — с дикой силой, без всякого передыха.

было уходить отсюда. Должны были белки любить это место, в вес- — Здрово, Качкин, берёшь! — отметил Воротынцев.

ну — тянуться сюда зверьки на первые обсохи: здесь быстрее все- Качкин задержался, оскалился с колен:

го сходит снег, и никогда не стоит вода. А назад, откуда пришли — Качкин, вашвысбродь, по всякому может. И — так могу.

они, гряда спадала просторным длинным склоном в просторную И вот увальнем, из силы последней, с недохваткой дыхания, же впадину, и туда по чистым иглам между чистыми соснами хоть больной толстяк, еле-еле ковырялся, еле-еле вынимал на кончике А ещё выступал из гряды отдельный холмик. К нему-то и под- — И ничего не докажете! — кольнул кабаньими глазками.

Ничего не объясняя, Воротынцев постоял, осмотрелся и дал как будто сама та сказочная лопата ходила, что за ночь воздвигает другим осмотреться. И тогда уже не в колебании и не тоном упра- дворцы.

— Ребята! Полковника Кабанова мы похороним здесь. Луч- А Лунцов с напарником пошли нарубить и сплести крышку для шего места не будет. И по карте будем знать. А немцы — не не- носилок, чтобы сделать их гробом.

И — пересмотрел, пересмотрел дорогобужцев. Добавил тихо: сюда, в эту глубь, за всю неделю не заглянула ничем: ни окопчиИначе нельзя. Не выйдем. ком, ни воронкой, ни колёсным следом, ни брошенной гильзой.

Что не выговаривалось и не принималось на серой рассвет- Разгоралось мирное утро, сильнел смоляной разогрев, приглуной вырубке в низине и при первой встрече — то здесь, на радо- шённо перещебетывались, молча перелетали августовские успостной высоте, в ласковом утреннем солнце, в первом разогрев- коенные птицы. Обнимало и людей безопасное, вольное чувство:

ном, смольном запахе, и от того, кто сам эти носилки понёс, — будто и окружения никакого нет, вот похоронят — и по домам принялось, уложилось. Та сумрачная тень на лицах — вины, не ви- разойдутся.

ны, отчего бы вины? оттого ли, что столько умерло, да не они? — Могила готова была. И крышка к носилкам готова.

ту тень прорвал им чужой полковник. И вот — не было сопротив- Но как-то надо ж было отпеть? какой-то кусочек панихиды?

указать ничего не мог, дело это было офицеру стороннее, священ- И уже всех захватывая, и офицеров, уже все собираясь к покойское, не запоминалось. ному, с головами обнажёнными и лицами к востоку:

Его нерешительный взгляд перенял Арсений — он рядом стоял — Господи поми-илу-уй!

и потягивался, спину разминал. Перенял — и сообразил ведь! — Сколько ж сторон и объёма во всяком человеке, вот в молодом никаким образовательным развитием не созданная, такая уж бы- крестьянине из глухого тамбовского угла: три дня с ним вместе ла быстрая смётка у парня. А ещё за эти трое безмерно наполнен- идёшь через смерть, потом бы потерял навсегда, так бы не узнал, ных суток установилась между ними безсловесная, неоговоренная не догадался, не задумался, если бы не случай: он в церковном ховзаимная область разрешенья и прав, вообще невозможная между ре поёт, и не один же год, наверно, и к службе прислушан, и это полковником и нижним чином, да ещё при разнице в годах. И вот, нечто важное в его жизни, любит, знает — эк ведь выговаривает до ни слова приказания не получив, ни слова предложенья не выска- точности в каждом звуке и в каждой паузе, с полным смыслом, все зав, Арсений, уже принимавший столько разных выглядов, для интонации верные:

каждого дела свой, ещё принял новый: выпрямился, приосанил- — О неосужденну предстати у страшного престола Господа ся, переимные от кого-то важность и строгость появились в лице славы — Господу помолимся-а-а!

Фуражку снял, швырнул за себя, не глядя. Спросил у всех, ни крестился и тоже пел. И Харитонов, теперь увидевший загадочное у кого, брови нахмуря, как имеющий власть, голосом не буднич- лицо героя, пел, ощущая слезы, но слезы освобождающие:

сунуто. И никто б не знал, если б не Офросимов. От земли, со сво- — О яко да Господь Бог наш учинит душу его в месте светле, И тут же шагнул Благодарёв к покойнику, наклонился, снял Отчасти уже сбывалась молитва: для тела уже вот и было учиплаток с лица — за пять минут до того не дерзнул бы. С выпячен- нено такое светлое, покойное место.

ною грудью, с головой прямой обернулся к восходу, к солнцу — Все на восток, только и видели в спины друг друга — и неи чистым сильным голосом и точною дьяконской манерой воспел видим был лишь последний, самый задний, не подпевший ни разу, — Миром Господу по-мо-лим-ся! Ленартович. Зато перед всеми стояла, в поясных поклонах нагибаТак это было властно, сильно и точно по-церковному, что при- лась и распрямлялась гибкая сильная спина Благодарёва, лишь глашенья не требовалось больше, — и олонецкий, и Лунцов, и ещё потому не широкая, что ещё длинная. И привольны, отсердечны человека два сразу поняли и тут же отозвались, закрестились, по- были крестные взмахи его сильной длинной руки, готовой и к клонились востоку каждый на том месте, где стоял: работе, и к ночному бою за жизнь:

И первым же, всех зычнее, пел среди них Арсений, из дьякона испросивши тому и сами себе, друг друга и весь живот наш Христу тут же перейдя в первый голос церковного хора. А отпев — пере- Богу пре-да-дим!

шёл снова в зычного, сочного дьякона, с удивительной мерою рит- И — выше солнца, выше неба, прямо к престолу Всевышнего ма, интонации, речитатива, — не умея повторить, Воротынцев четырнадцать грудей мужских напевом проверенным, голосом тишины! блаженныя памяти его — Господу по-мо-лим-ся! — Те-бе-е, Гос-по-ди-и-и!..

Потеряв командование, перепутавшись родами войск и частя- обтаивала. Безумеющие люди теряли разум действий и надежду.

ми, — в глубине леса русские двигались ещё спокойно. Но всякий Перед последним рывком полковник Первушин, уже раненвыход на просвет, на большую поляну, на перелесье, к деревне — ный дважды, и всё штыком, — кровь у него на лице, на шее, на кибыл встречаем стрельбой. теле, и фуражка пробита — приказал знаменщику снимать с древНа рассвете 17-го августа голова безпорядочной колонны ка полковое георгиевское знамя и закопать его — вот тут. (Укавчерашнего 13-го корпуса была встречена на опушке, за пятьсот зал ещё не повреждённой рукой.) шагов до деревни Кальтенборн, орудийным и пулемётным огнём. А сам сидел на пне, склоня голову.

Утверждённого сводного командования не было, но оказался в авангарде полковник Первушин, и с доброхотными случайными помощниками от разных частей развернул на выходе из лесу — две дотянутых трёхдюймовых пушки. Они открыли огонь — а сам Первушин впечатляюще пошёл со сводною ротой и развёрнутым знаменем Невского полка в атаку на деревню. И немцы бежали, Сам генерал Клюев не был ни в голове корпуса, где Первушин, оставив два орудия. ни в арьергарде, где Софийский полк отбивался в стошаговом лесОднако вся завоёванная кальтенборнская поляна была — ном бою, — он держался середины колонны, и путал, и метался, верста на версту, и снова предстояло углубляться в лес. А через мотал её, от каждого заслона отворачивая. Кольцо окружения кадве версты — опять выходить на просвет, к деревне, опять под об- залось ему неразрываемым, и некому было собрать полкорпуса на стрел. Михаил Григорьевич Первушин, со службой и годами ни- прорыв.

сколько не утративший солдатского естества, стал душой и следу- Остатки нашей артиллерии действовали сами собой: меняли ющего прорыва. Он так всегда был слитен с солдатами, что не мог позиции, стреляли прямой наводкой, где видели противника, при вести их на невозможное, а если уж вёл — не могли за ним не бегстве оттягивали орудия или покидали их. А тут ещё широкая идти. В первушинском авангарде была перемесь невцев, нарвцев, болотистая речная полоса со многими канавами перегораживала копорцев, звенигородцев. русским путь там, где расступался грюнфлисский лес, и в этой боНа той следующей поляне вновь расставили свои немногие лотистой низине тонула артиллерия, тонули обозы. И хотя по пряснаряженные пулемёты и открыли внезапный беглый огонь — мой уже видно было шоссе, и дойти до него было три версты, — и так же бросились в атаку. Опять Первушин бежал впереди и по- уклонялись части опять на восток в сторону недостижимого Виллучил штыковую рану. Неожиданный прорыв русских и тут оказал- ленберга, искали переход по сухому. Поток отступающих таял, ся так крепок, что немецкий заслон кинулся в бегство. каждый час исчезали куда-то не сотни, но тысячи. Безпорядочная В этом ратном труде, как выражались наши предки, у перву- толпа вокруг Клюева выкатилась на поляну близ Саддека, попала шинского авангарда прошёл весь день. Дорога на выход ещё бы- под перекрестный шрапнельный огонь, шарахнулась назад в лесок.

ла длинна, и длинны лесные вёрсты; немецкие заслоны один за И тут — исполнилась чаша терпения единокомандующего окружёнными центральными корпусами. Во избежание напрасного другим, завалы, колючая проволока; пулемёты по просекам и пушкровопролития велел генерал Клюев поднять белые флаги — при ки на проходах поджидали свои столпленные нестройные жертвы.

Пруссию! — и против восьми батарей противника. С рассыпанны- И Клюев на них оборачивается.

ми десятками тысяч по лесам — против шести батальонов в этом Тише гул.

Золотые слова: «во избежание кровопролития». Каждый чело- и вахмистр с белым флагом отъезжает.

веческий поступок всегда можно огородить золотым объяснени- Громче гул.

ем. «Во избежание кровопролития» — благородно, гуманно, что на = От другой казачьей группы, подальше:

это возразишь? Разве то, что надо быть предусмотрительным и во избежание кровопролития не становиться генералом.

ное, забило поляну без рядов, без направления. литое, черноглазый, — никакого почтения! — ах, сидит!

Что попало на телегах — оружие, амуниция, вещи, может Посмотрел на генерала — добавлять ли?

Пехота стоит, сидит, переобувается, подправляется… Новый гул, новые восклицания.

= Генерал Клюев. Напряженье держаться с внешней важностью. Смотреть с важностью, бровями двигать (а иначе Поддерживающий гул — Вахмистр! снимите нательную рубаху. Вздень- И их подполковник идёт, прорезая толпу, обходя телеги, = Вахмистр — как приказано. Пику передал соседу, снимает = сюда, к нему, снизу вверх, как покуситель на царя, вот вырубаху верхнюю, снимает рубаху нательную… хватит пистолет и застрелит. Руку вздёрнул — = и вот уж одет, а рубаха — белым флагом на пике. Ехать? нет, честь отдаёт:

Но что-то гул.

= Вахмистр смотрит на них, замер.

Снизу вверх — простреливающе, с презрением.

= Уже и — не превосходительство… И нет твёрдости возра- = Ну, и донцы его стоют! Нет, не сдадутся!

жать. Клюева мутит. Глаза закрыл, открыл — Гул одобрительный, воинственный.

Да разве генерал не понимает! Да разве ему самому легко? когда мы теперь его увидим?

Вынул платок, лоб отереть. А отерши, смотрит: на ходу — по три, по три, по три разбираясь, поехали каплаток! он — белый! он — большой, генеральский платок! заки.

= И, взяв его за уголок, подальше от неприятностей с этими = И подполковник Сухачевский, он низенький, ему через гоподчинёнными, перед собой спасительно помахивая, ловы не так сподручно:

шагом конным поехал к опушке, сдаваться, = И — весь штаб за ним, кавалькадой.

врач с лошади командует:

— Внимание! Командир корпуса объявил о сдаче. Пробиваются солдаты, разбираются по четыре.

= Недоуменный маленький солдатик, винтовку няньча: = Ещё к нему валят:

А из фургона, из-под болока, выбирается в одном белье раненый, перебинтованный:

— Да ни в жисть! Дай винтовочку, землячок!

= Лица солдатские… Но — голос боевой, звончатый:

= Это — есаул Ведерников, выворачивая коня к своим:

и сам в 60 лет при седине, полноте, малоподвижности чувствовал Утром 17-го по всем правилам оперативного искусства развосебя именно Кутузовым, только с обоими зрячими глазами. Как рачивалась против полупустого Ортельсбурга ни одного боя ещё Кутузов, он был и осмотрителен, и осторожен, и хитёр. И, как тол- не перенесшая дивизия Рихтера и уже подступалась для атаки, отстовский Кутузов, он понимал, что никогда не надо производить крыла артподготовку и обязательно город бы этот взяла, — как никаких собственных решительных, резких распоряжений; что из вдруг в 11 часов грянуло с пятичасовым опозданием утреннее рассражения, начатого против его воли, ничего не выйдет, кроме поряжение штаба фронта: корпусу Благовещенского идти вырупутаницы; что военное дело всё равно идёт независимо, так, чать погибающие корпуса, для чего не к Ортельсбургу двигаться, как должно идти, не совпадая с тем, что придумывают люди; почти на север, а к Вилленбергу, почти на запад. «Главнокоманчто есть неизбежный ход событий и лучший полководец тот, дующий требует энергичного выполнения поставленной задачи кто отрекается от участия в этих событиях. И вся долгая во- и скорейшего открытия связи с генералом Самсоновым».

енная служба убедила генерала в правильности этих толстовских Вот этого Благовещенский и опасался! Край смерча прихвавоззрений, хуже нет выскакивать с собственными решениями, та- тывал их при конце — но и при конце не поздно погибнуть.

кие люди всегда ж и страдают. Однако сама оперативная задача допускала свободу истолкоТретьи сутки корпус благополучно отстаивался в тихом пустом вания. По расположению сходно было, как если бы войска подуглу у самой русской границы. У командира корпуса, отделясь от ходили к Москве от Рязани, а им велено идти на Калугу. И ничего штаба, был маленький деревенский домик, успокаивающий своей не придумать стройней и удобней, как снова отойти к Рязани, теснотой. Лишь иногда смутно слышался дальний слитный артил- а потом идти на Калугу. И победоносной рихтеровской дивизии, лерийский гулок, и можно было надеяться, что все важные собы- уже входившей в Ортельсбург, дал Благовещенский распоряжение тия в Пруссии пройдут без корпуса Благовещенского. покинуть взятый город и не идти налево на Вилленберг, но отстуА отдыхающий корпус не знал, что всё его благоденствие со- пить направо назад 15 вёрст, а затем уже, с разгону, идти на Вилздаётся умелыми, ловкими донесениями корпусного командира. ленберг.

Упустил и Лев Толстой, что при отказе от распоряжений тем пуще Но ещё прежде этих манёвров Благовещенский послал энердолжен уметь военачальник писать правильные донесения; что гичное донесение в штаб фронта:

«Для отыскания генерала Самсонова послан разъезд в Найбез таких продуманных решительных донесений, умеющих покаденбург, для связи с 23-м корпусом послан разъезд в Хоржеле. Свезать тихое стоянье как напряжённый бой, нельзя спасти потрёпанные войска; что без таких донесений полководцу нельзя, как тол- дений пока нет. Веду бой у Ортельсбурга, рассчитываю отойти на стовскому же Кутузову, направлять свои силы не на то, чтобы линию… со штабом в… — (тут и штабу ведь придётся отойти), — убивать и истреблять людей, а на то, чтобы спасать и жа- чтобы действовать в направлении на Вилленберг».

Так и в донесении за 16 августа благообразно представил Бла- дивизию Толпыги — хотя бы двинуть её туда, откуда она поутру говещенский, как дивизия Рихтера, наконец пополненная своим самовольно вернулась. Но генерал Толпыго в таком же умелом задержанным полком, выдвигается назавтра для овладения горо- пространном рапорте обстоятельно объяснил, что его уставшая дом Ортельсбургом (за два дня до того покинутым в панике и ни- дивизия только что расседлала коней и не может двигаться на повторение трудной задачи. Благовещенский отдал вторичный жебные успехи были пресечены. Впервые тогда он столкнулся письменный приказ, Толпыго вторично письменно отказался. с единым к себе недоброжелательством старших офицеров, генеТолько на третий раз и уже с угрозами приказ был принят, и ста- ралов и гвардии. Ото всех от них Нечволодов ожидал естественли седлать. ных жертв для укрепления русской армии и, стало быть, — русской Теперь, когда вся сложная часть манёвра была обезпечена, монархии. Но оказалось, что даже средь них слова о монархии пристойно было кого-нибудь послать и прямо на Вилленберг. Для принято звучно произносить, а быть ей истинно преданным — неэтого хорошо подходил сводный отряд под командованием Нечво- прилично. Чем выше, тем сплошней они оказались не патриотилодова. С той самой порочной манерой вылезать, которую осуж- ческим пламенем охвачены, а жаром корысти, и служили царю не уже добивался такого рейда, но указано было ему ждать распоря- лодов это понял, уже поняли его: как человека, чуждого их среде, жений. Таких-то людей в своём подчинении Благовещенский боль- опасного тем именно, что не ищет себе пользы, и потому его дейше всего не терпел, старался наказывать их, утяжелять им службу. ствия могут быть разрушительны для сослуживцев. С тех пор А Нечволодов был сверх того ещё и писатель, уж вовсе лез не включён был Нечволодов в проползание старшинств, замедленв своё дело судить за пределами службы. Так наилучше подходил ное неблагоприятными аттестациями, и в исполнение приказов После полудня 17 августа он был отпущен с Ладожским полком а только твёрдостью и при случае храбростью.

и двумя батареями. Приказано было ему поспешить, а главные си- В поиске, куда же приложить избывающий внутренний налы дивизии тронутся позже. пор, Нечволодов и занялся своим безудачным курсом русской истории для простого народа. Русскую историю он ощущал не иным Не быстрота была первым свойством генерала Нечволодова, их в то прежнее состояние и так ещё охватней и прочней добиться но твёрдость. А замечал он в жизни не раз, что с твёрдостью быва- своей неизменной цели. Но хотя история сия была высочайше заем мы у цели не позже, чем при быстроте да шаткой, переклончи- мечена и рекомендована для военных и народных библиотек — Цель же его была — не отдельная, не своя собственная. К пяти- автор не замечал. Монархическая преданность Нечволодова, сводесяти годам холост, одного усыновлённого сына без натуги выво- ей чрезвычайностью напугавшая генералов, теперь попала под издя в жизнь, он имел и досуг, и личную свободу служить цели внеш- дёвки людей образованного круга, принявших, что русская истоней, надличной, — и никакая собственность, недвижимость не ме- рия может вызывать только смех и отвращение, да и есть ли она шала ему. Такая цель у него была, от детского порыва в военную вообще, б ы л а л и ? И уж как вовсе дикое встретили убеждение гимназию, от первой юнкерской присяги в год низкого убийства Нечволодова, что монархия есть не путы, а скрепа России, что она царя-освободителя, — служить русскому трону и России. И за со- не сковывает Россию, а удерживает её от бездны. Из-за преданнорок лет эта цель в его глазах не ослабла, не раздвоилась, не пошат- сти династии он и безсилен был спорить со своими критиками:

нулась, только изменился ритм, в котором он ей служил. По моло- что бы в стране ни делалось, он, никогда не смея осудить ни Госудости он спешил двумя руками сворачивать горы в одиночку, обго- даря, ни его близких, только смел защищать их и объяснять, поченял проторенный общий порядок офицерского учения, а едва кон- му хорошо то, что общество находило дурным.

чив академию, предлагал реформу генерального штаба и военно- И через молчанье и через терпенье он снова мог остаться лишь ку за то, что тот был опорою трона при московском бунте 1905 го- Лес укрывал движение нечволодовского отряда почти до сада. Хотя сам Нечволодов никогда в Ладожском не служил и весь мого Вилленберга. Да немцев и не было, они так уверены были, состав полка с тех пор переменился, но нескольких старослужа- так распустились, что не выставили никого навстречу. При конце Молчать и терпеть оставалось Нечволодову и последние два выехал между последними деревьями. Тут стояли коноводы разтихих дня 6-го корпуса. Стойкостью своих арьергардных боёв он ведки, корнет с разведчиками ушли за реку. От Вилленберга сюда, никого не заразил, и сейчас оставалось страдать от бездействия, ослепляя, жёлто затопляя, светило закатное солнце. Всё же можно когда в 25 верстах тёк главнейший бой и, по всему, тёк нехорошо. было развидеть перед собой луговую низинку к небольшой реке Генерал-майор выезжал на коне версты за две-три на холм, слушал и по ней одну только возвышенную дорогу — прямо, открыто на А после потери двух суток велели Нечволодову поспешить. Но И — никакой заставы по эту сторону моста! — или уж совсем нас уж тут как раз он не спешил, а просто тронулись, все распоряжения за дураков почитают? Напротив, по ту сторону моста, в первых были вторые сутки готовы. Упущенное в штабах не нагонять те- редких домах города уже засели и стреляли корнет с разведчикаперь было солдатским шагом, да сколько ещё главные силы прота- ми. Скорей послал к ним туда Нечволодов через мост команду щатся! Только всю свою конницу — корнета Жуковского с полу- с двумя пулемётами.

Два дня, пока его не пускали, Нечволодов был болен, вял, город. Обходить город справа нельзя: болотистый луг. Обходить тускл. Но едва получив приказ выступать — выздоравливал по ми- город слева нельзя: обрезает другая речка, впадающая. Но через нутам. Он улыбнулся своим ладожцам — во всём корпусе одним, час весь полк, не опасаясь обстрела, может открыто, в походной От сознания «идём своих выручать» один полк обратился Обеим батареям велел Нечволодов занять позиции на лесном в два, а две батареи — в четыре. Только снарядов не прибавилось. краю, справа и слева от дороги.

Зато сбавились все раскисляи сверху, освободились руки, чистела На ближней окраине Вилленберга стреляли. По ту сторону гоголова. рода тоже стреляли. Нет, шатко немцам в этом городке. И они хуОпять на своём рослом жеребце со спущенными стременами же, чем в клещах: вот рассыпали свою облаву лицом на запад, не долговязый молчаливый Нечволодов ехал впереди сборного отря- подозревая, что загонщики идут с востока.

да, теперь авангарда, — и на конский корпус позади него и сбоку От радости ожидаемой, ухватываемой, короткой, простой поехал круглолицый, на галушках выращенный и как медный чай- беды заколотилось сердце в груди генерала и зажёгся его тёмный ник наблещенный, радостный адъютант Рошко. спокойный лик. Он вызвал командиров батальонов и батарей, расБлиже к Вилленбергу вступила их дорога в кондовый сосновый судили, как пройдут мост и кто что делае т после прохода.

бор. Прочищенные восьмисаженные сосны с лоснёными медными А тут с донесеньем от корнета Жуковского — пеший драгун, стволами чуть веяли вершинами по небу погожему, ещё летнему. бегом. Сообщал корнет, что сюда, на эту окраину города к нему На втором десятке вёрст всё слышней становилась ружейная солдат из Полтавского пехотного да один казак из конвоя Комани пулемётная стрельба, орудийная редко. Что могло это быть? Это дующего армией. Уверяет конвоец, что генерал Самсонов убит прорывались наши и били по ним. Вилленберг был очевидной в перестрелке.

крайней, угловой, точкой окружения — и сразу же за ним могли О Самсонове не домысливая до конца, это могло быть и слубыть, должны быть наши. Жеребец под Нечволодовым давал ход, хом, выхватил Нечволодов главное: уже идут одиночные солдаты и осталось! Тот самый миг пришёл — ударить тараном в дырявую Он был уверен в успехе. Для ночного нападения на город бочку! И — скорей, ибо всё там перемешалось и гибнет, если у него хватало сил, а там подойдёт главная колонна, и утром кольс дальнего фланга армии был Полтавский полк — и с ю д а выби- цо будет разорвано. Этот разрыв подержать день — в окружении Послал по ротам объявить, что наши — уже пробиваются, уже Тревожная радость предчувственно распирала Нечволодова, он здесь, вот они! Сел писать донесенье в штаб дивизии, что начина- не помнил в себе такой радости за недели этой войны, за годы мира.

ет бой за город, требует помощи от начальника главной колонны, Оставалось пятнадцать минут до назначенной атаки.

Солнце зашло — а темноты дожидаться долго. Видно было, как Его как раз искали — ординарец из штаба дивизии. Всё тот же два дома горят, где бьётся корнет. Первому батальону — за мной, продолговатый безотказный фонарик достав из кармана шинели, на мост! Второму батальону — через интервал. Нечволодов осветил бумагу, прикрываясь от города телеграфным Первый дружно прошёл, не обстрелянный, но Fбыл замечен, столбом.

и по второму стала бить батарейка из рощицы за левой рекой. НаНачальнику авангарда генерал-майору Нечволодову.

ша ответила туда. Ввязалась немецкая другая. Тем временем поВвиду отсутствия значительных сил противника главная ртно пробежал второй батальон.

Серело. Ярче виделись пожары в городе. колонна отозвана. Боя под Вилленбергом не начинайте, поддержНечволодов достиг корнета Жуковского, сам видел и полтав- ки не дадим, тем более, что ожидается отход всего корпуса на русцев и конвойного казака брехливо-нечистого вида. Разворачивал скую территорию. Ждите следующего распоряжения.

первый батальон против станции, откуда немцы стреляли упорПолковник Сербинович».

ней, и ждал остальных ладожцев. Третий и четвёртый батальоны должны были в темноте пройти легче.

Сгущалось в ночь. Артиллерия приумолкала. Багровато посве- Рошко вскрикнул: его генерал замычал, как между рёбер прочивали пожары. Другого освещения в городе не было, редкие сла- колотый, шатнулся к столбу и перебирал зубами по отсушенному бые огоньки, электричество нарушено. Слева ещё держался сер- телеграфному занозистому дереву.

пик луны, с ним и с пожарами лишь столько света было как раз, чтоб не заплутаться при атаке, видеть соседей. Но не столько, чтоб издали хорошо видели их. Всё складывалось счастливо. Через час батальоны займут позиции, изготовятся — и, в пояс пригнувшись, первые два без выстрела пойдут на город, третий в обход на лесоНа гряде, где хоронили полковника Кабанова, едва не измепилку, четвёртый в резерве. Пока же, сам пригибаясь на ходу до живал налево до реки и направо отлого приподнятый сухой, твёрэто русская артиллерия бьёт по Найденбургу, а немцам отвечать дый выпас. Показывал, где вести батальоны.

По ту сторону города не переставали стрелять, хоть и реже.

Три-четыре версты отделяло наших от своих, но тут ощущение — в мире нет.

ками.

А — было в голове как бы два коридора рядом, через стекло: — …Я-то ничем не рискую, мне обезпечено остаться в живых, друг друга видели, звуками не мешали. По одному коридору без — усмехнулся Воротынцев Харитонову, лёжа с ним рядом на жизадержки проскакивали деловые мысли, как выбиться им, четыр- вотах, на одной шинели.

надцати и раненому одному; по другому проплывали сами собой, — Да? Почему? — серьёзно верил и радовался веснушчатый без подгона, ничем не торопимые, независимые, и даже друг с дру- мальчик.

гом не связанные: вообще о прошлом; о недожитом; о прожитом — А мне в Маньчжурии старый китаец гадал.

Опять об эстляндцах. Они не покидали, требовали своего. — Нагадал, что на той войне меня не убьют, и на сколько бы (Это — первые сутки, а потом не острей ли ещё потянет?..) Такое войн ни пошёл — не убьют. А умру всё равно военной смертью, недавнее, а такое уже неисправимое: кто в плену — так те уж в шестьдесят девять лет. Для профессионального военного — разв плену, кто выберется — те сами по себе выберутся, а кто лёг — ве не счастливое предсказание?

тот уже лёг. Вспоминать — не помочь. Да ни в чём не обманул их — Великолепное! И, подождите, в каком же это будет году?

Воротынцев. А именно с этим упрёком они тянулись по второму — Да даже не выговоришь: в тысяча-девятьсот-сорок-пятом.

немому коридору — от правофлангового чёрного дядьки с пере- Они лежали в частом молодом зеленохохлом соснячке, в каком кошенной щекой. Ни в чём не обманул! — но отступят ли когда зайцы любят зимой играть на солнце, — Воротынцев выбрал его за упрёки? Ни в чём он их не обманул — он всё открыл им честно, то, что здесь в пяти шагах можно пройти и не заметить лежачих.

и двадцать часов они держали нужный, важный участок, и это бы Всего полтора километра оставалось до шоссе, уже доносился хавсей армии могло помочь, если бы правильно делали другие. Но рактерный шум автомобилей и мотоциклетов, то справа налево, Как же верно быть? Не тянуться, не изощряться, не выбивать- было лежать спокойно, но и вперёд прежде времени двигаться ся из сил? — тогда вообще не служить. Не жить. А что найдёшь нельзя: лесной мысок неширокий только и был перед ними, в этом и состроишь — обязательно тебе развалят, раздавят каким-то вер- мыске могли накопляться и другие русские группы, да и немцы Когда всё разрушается — как же верно: действовать? не дей- сторон Воротынцев выдвинул лежать по два солдата, остальные Второй коридор нисколько первому не мешал, ничего не от- час, здесь застоялся накалённый воздух, палило, отнимало силы, нимал, там был свой простор. И для воспоминаний. И для жалости. высушивало до жажды, а фляжки не у всех.

Щемливо жалко было Алину, представить её вдовой, — как бу- — Ничего, — утешал Воротынцев своих, — жара да при свете — дет она убиваться, метаться, места не находить, горлышком тон- не самое плохое. Вот под Ляо-яном, например, — да когда же? завким надрываться от слёз. Ещё сколько ей, может быть, лет понадо- тра, 18 августа, — вот такой же жаркий день, а к вечеру, нам отбится, чтоб очнуться к жизни! ступать, — ко всей канонаде японской и нашей ещё добавился таВспоминал, как в Петербурге умела на его заваленном столе кой ветер с пылью, такое чёрное небо, такая гроза, небо в тысячу вытереть каждую пылинку, не сдвинув ни одного карандаша. Как, осколков, тропический дождь, а японцы всё бьют; где гром, где любя в гости и на люди ходить, могла отказаться, никуда не про- пушки, не различишь.

ситься — чтоб ему этих тягот с ней не делить. А — что она видела Душно было тут лежать, но и отбираться назад никак уже не в жизни с ним? хотелось, нелегко было дойти сюда, переходили и открытую полоВпрочем, всё и проплывало и было действительно лишь на слу- су железной дороги, которую немцы вполне могли простреливать Найденбургом, вспыхивала и вспыхивала стрельба, хотя и не Качкин дёрнул щетинистой чёрной щекой:

приближаясь. Верный день был вырываться сегодня, завтра будет — Я — на полсела скот забиваю.

Прожигала Воротынцева катастрофа армии. О судьбе боя под винтовку у Благодарёва, проверенная. Патронов — по три подсумНайденбургом, о 1-м корпусе, кто там идёт, где там Крымов, вол- ка. В лесу вряд ли придётся огонь открывать, а вот — с края леса новался он больше, чем о выходе своего отряда. Но, все часы пе- и по шоссе. И потом уже — с того боку шоссе, прикрывая отбег ред собой раскрытую карту держа, заставлял себя смотреть не на наших.

весь простор, а запоминать засветло каждую извилину ближнего Объяснял, как бить по разным целям, где залпами, где разделесного окрайка: где бы в темноте ни оказаться — представлять лясь. И тут от поручика Офросимова услышал, что он свой долг себе все расстояния, а обязательно что-нибудь упустишь или уве- понимает. Тоже небритый, чёрный, перекошенный, со взглядом ренности не хватит, и тогда рассматривай под шинелью со спич- блуждающим, на локте поднявшись с обрыднувших носилок:

Свой несомненный план Воротынцев изложил не на совеща- меня не обязательно выносить… а если… по обстоятельствам.

нии господ офицеров, как полагается, но, при полупартизанском Знамя отмотаем сейчас, я передам. А положите меня только удобих положении, тем изложил, кому предстояло его выполнять: Бла- но и патронов больше.

годарёву и Качкину; двум лучшим стрелкам из дорогобужцев, как — Принято, — сразу отозвался Воротынцев. — Благодарю, посами назвали они — здоровому медлительному вятскому охотни- ручик. Евграфов, возьмёшь знамя.

ку и молодому рязанцу Евграфову, приказчику суконной лавки; Шустрый Евграфов, как и Качкин, раньше всех дорогобужцев и подпоручику Харитонову — оказался он из первых стрелков очнулся от пришибленности, рвался в действие:

в училище, просил дать ему самую дальнюю цель. Этих пятерых — Есть, ваш-соко-роди! Разрешите мотать? — и уже вскаВоротынцев и стянул к себе по песку под нижними ветвями сосе- кивал.

нок, шестью головами вместе, шестью парами ног вразброс. А ещё — Ле-жи.

так, чтобы в пределах слуха был и поручик Офросимов, на носил- Получилось так, что из офицеров один Ленартович не был поках. У него жар был, разбаливалась рана, помочь он не мог, но зван на совет. Обиделся не обиделся, но сел ближе, около Офроодин мог сказать нечто облегчающее — и эту возможность Воро- симова, прислушивался, а теперь спросил:

Должны были начать движение с темнотой, ещё при луне. никак нельзя будет перейти?

Сперва — согнувшись, от начала опасности — только ползти. Пе- — Что значит — «нельзя»? — посмотрел на него Воротынцев редняя группа — Благодарёв и Качкин, с ножами. Им — красться строго и с сожалением: ведь можно, всё из него ещё можно сдене торопясь, не треснув веткой: полнчи им времени, переходить лать, да некогда. — Не локоть же к локтю они стоят. Лисица — будем ближе к рассвету, с вечера немцы и настороженней. Сто сашоссе? Они полоской протянуты, им страшней: откуда из лесу женей пройдя благополучно — возвращаться по очереди и звать вторую группу, стрелков. Стрелки, пройдя сто саженей, связным передним встретится немецкий пост, засада, — беззвучно убирать ножами.

дарёва и бочкогрудого Качкина.

— Да Господи, — выдохнул Арсений кузнечным мехом. — Они ж нас домой не пускают!

— У вас ведь руки голые, с чем пойдёте? — И видя колебание, подбирались тёмными рукавами вытянутые тучки, угрожая зане смеются ли: — Берите, берите! Первое оружие — топор! крыть.

Ещё долго досказывал полковник ножевикам и стрелкам, ка- Скомандовал Воротынцев: двигаться, не качая вершинками.

кая ждёт их дорога, через сколько шагов что будет. Требовал по- Передвинулись в лес. Здесь темней было гораздо, но подвторять, на песке чертить, как поняли. свечивал месяц и сюда. Ушли ножевики. Собирались стрелки.

А потом оставалось только лежать, голову на руки, лицом в пе- И тут внезапно страшно осветилось: ярко, фосфорически! Песок, ожидать тревожно. Уж всем хотелось, чтоб ночь скорей: эти реполошились, выглянули опять к мелкой посадке — это пропоследние свои часы были всё равно не свои. О войне, о бое — ни- жектор был! Где-то очень близко, тут, у шоссе и деревни, он кто не говорил. Пожилые дорогобужцы — о кормах, о коровах стоял! Светил не сюда, светил справа налево вдоль шоссе. Не здешних чернопёстрых и о своих. Потом — и никто ни о чём, за- сюда светил, и от узкого истока луча сюда отдавалось лишь Солнце скатывалось, смягчалось, но в их мелколесье ещё до- Вот тебе и перешли!.. Вот так на войне и рассчитывай!

стигало, и багровый-багровый закат, западая за главный лес, — Всё… — вырвалось у Саши. — И чт бы не в нашем месте, сюда досвечивал. От заката потянулись тучки, сперва розовые, подальше!

потом темнея в сизо-лиловые, — не к перемене ли двухнедельно- — Это и хорошо, что близко, — соображал Воротынцев. — Кажется, никогда ещё так Саше не сходилось: доживёшь ли И стрелки ушли.

до утра? не последний ли твой закат? В каком мире окажешься Луну закрыло. Сноп прожектора не двигался, его боковое завтра? Валяться ли на песке, раскинув руки? Идти ли под конво- мерцанье лишь выявляло чёрные контуры. Теперь все события ем? Или жадно писать на кусочке бумаги: «Родные мои! Я вышел! перешли в звуки. У шоссе стреляли редкими пулемётными очеЯ уцелел!» И: «Вероня, поцелуй за меня Ёлочку!» Отсюда — это не редями — то ли для острастки, то ли русские уже высовывались развязно, не оскорбит вкуса. А — горячо. где-то. Потом приближался шорох. Каждый раз это мог быть чуОн вертел навязанный ему топорик. Маленький, лёгкий, жой, но приходил от стрелков свой: можно дальше перейти. Неа так остро наточен — можно представить, как мягко входит сли Офросимова на опущенных руках, ступая мягко, как при в череп. Но — как им ударить человека? Такой решимости Са- спящем; оттого что долго держали, оттягивало руки. Казалось ша в себе не находил. Нет, это мерзко: это — убийство. Хотя бы — ровный лес, но попадались то кучи шишек (немцы прибипринципиально рассуждая: а чем лучше пуля? Вчера уже уби- рали, как в доме), то канава, то ямка. Раза два передвинулись, вали Сашу, чуть не убили. И если выхода нет, если нескольких потом долго-долго ждали вызова, уж думали всё пропало. Оканемцев сегодня ночью беззвучно заколют ножами Качкин залось: наши теряли компас, искали в темноте. Офросимов, заи Благодарёв или подстрелит телёнок-подпоручик — пожалеть меняя стоны, матюгался в темноту шёпотом, Саша просил его не придётся. Но самому, топором, видя живое лицо — нет, не прекратить, это было очень неосторожно: вот услышали близко Неумолимо всё повернулось. На шоссе гудели и сновали нем- разобрать. Затаились, штыки приготовили. Миновало. Зачуяцы. Были ведь и среди них социал-демократы, насильно погнан- лось, будто собака рычит неподалеку, — нет, и не собака, миноные на эту бойню. И в другой обстановке Саша был бы рад жать им вало. Пожалуй, с версту они протащились так, да больше: теруки, приветствовать на митинге. А сегодня вся надежда жизни, перь, когда на шоссе гудело или очередь давали — совсем было как на отца, — на этого полковника, слугу престола. рядом. И светлей стало — оттого что больше захватывал их поТянулись сумерки. Весь лес был тёмен, а на их молодую по- бочный косой сектор прожектора, к счастью всё неподвижного.

зу, а могло быть, что лезли они в ловушку, откуда уже ни вперёд, В том состоянии была Таня, что вся эта стрельба, пожары, ухони назад не уйдут, стоило лишь прожектор повернуть и идти на ды, приходы войск не пугали её, а облегчали. В духоте палат, в ганих цепью. Нельзя сказать, чтоб страшно было Саше, а — тоска ри разрывов и пожаров ей становилось свежо, нисколько она не какая-то, отчаяние. Ручку топорика он сжимал, если что — так боялась простой человеческой боязнью. Наоборот, от этого всего и хрястнуть по черепу. сердце её облегчалось, и боль снималась. Она понимала, что проВдруг близко справа — ударили наши! В четыре винтовки — исходит ужасное что-то, но через поволоку, — а сердце облегчане залпами, но вперехлёст, как бы состязаясь в быстроте! И на де- лось, и от этого сил было много, и, почти не нуждаясь ни спать, ни сятке выстрелов — погас прожектор!! Погас! И весь мир сразу по- есть, она только делала, что велят.

гас! полная темнота! И наши — тоже замолчали! Верных сведений не было у госпиталя, слухов — избывало.

А тут ударил пулемёт, два пулемёта — с шоссе! Но — наудачу, разных частей, и нанесли, что убиты все старшие командиры, и пенапропалую, неизвестно куда. репутались все русские части, а немцы со всех сторон стреляют, И — кабаном треща и ломясь, подкатило спереди — что? кто? — разрезают и в плен берут. В танину палату попал чубатый сотник 17-го утром открылась по Найденбургу внезапная с юга Наступившей ночью ждали подвод для эвакуации, ждали настрельба — и русские раненые оживились, избочась выглядывая чальства — и действительно, в полночь, при тускло-красном свете с кроватей в окна, а сестры выбегали наружу радоваться облачкам неблизкого пожара на площадь перед госпиталем въехал автоморусских шрапнелей и фонтанам русских фугасов, будто от них сво- биль, из него вышел главный врач и русский генерал с адъютаним не могла достаться смерть. Немецкий врач и фельдшеры посме- том. Через две минуты они были уже в таниной палате. И шли ивались, не веря отходу своих. Целый день вокруг стреляли, но боя к сотнику. И к ним сюда, в угол, Таня поднесла керосиновую лампу не было, и немецких войск почти не было, и русские не входили. со стола.

Только вечером ушли от госпиталя немецкие часовые, оставив па- Чубатый, лохматый, гольный сотник так и взыграл в кровати латы своих раненых. Новая же власть не спешила объявляться, навстречу генералу, как если б и ждал только его, для этого генеузнать о госпитале и вывозить своих раненых в тыл. рала и был его весь рассказ. А генерал — с белой-пребелой холёУже в темноте прокатывали по городу русские запряжки, про- ной кожей лица, холёными усами, столичный и вообще несниходили конные и пешие. Несколько зданий в городе, загоревшиеся сходительный, — тоже как будто этого сотника искал: он не второещё засветло, с темнотою стали единственным грозным освеще- пях, не мимоходом его расспрашивал, а сел к нему на нечистую нием ночи. В таниной палате одно окно открывало вид на пожары, кровать, выставил к нему представительные глаза, адъютанту же на весь город, — и она стояла, распахнувши створки, смотрела, велел всё записывать, начиная с фамилии, чина и части.

смотрела, иногда отвечая раненым. На багровом пожарном под- Таня недрожащей рукой держала жёлто-зелёную высокую свете чётко выступали особенности чужеземных зданий — фигур- стеклянную лампу над записями адъютанта, между головами сотные надстройки над фасадами, кружевные и зубчатые кирпичные ника и генерала — и пытливо, и вот уже с прояснением всматривыкладки, узорчатые балконы. валась в них.

Двухдюжинный раз повторил сотник весь рассказ, уже всем Как Дева Света, она внесла светильник в трёхголовый тёмный известный, украшая его новыми подробностями, пожалуй и не треугольник и безстрашно высвечивала его.

в противоречие с прежними. Как весь корпус остался на позици- До сих пор понимала она войну как неизбежную неуправимую ях, а генерала Мартоса послал Командующий Самсонов занимать стихию, в которой воинам суждено получать раны и погибать, Найденбург. Как они ехали к Найденбургу ранкм вчра, но от и нет у человека над этой стихией власти. И даже видя и облегчая драгунов разведали, что он уже у немца. Как поехали выбирать страдания раненых вокруг, она собственную душевную боль ни позиции и попали под картечь в трёхстах саженях — и убит был разу не поставила меньше их ран: их всех страдания были от начальник штаба корпуса, и убит начальник дивизии генерал стихии, на которую нельзя обижаться, её — от несправедливости, Торклус и многие казаки, а они, оставшиеся верными, отступили от подлости, от измены.

с Мартосом в лес. Как у Мартоса адъютант пропал — с сумкой, а в Но сейчас из этого тёмного треугольника, составлявшего проней и еда, и курево, и компас, и карты, и генерал был голодный и токол, проступила Тане явная злая воля — и проступило, что от не знал куда. Лошадей под ними подбили, они пешком по лесу этой воли зависит судьба их госпиталя, всех уже раненных, и ещё блукали, но куда ни совались — со всех сторон уже стояли нем- тех, что могут быть ранены завтра, — и первый раз чужая общая цы. И самого этого сотника послал Мартос пробиться в город боль потеснила, потолкала и принизила её собственное унижение, и рассказать об общей гибели; обнял его на прощание, и тут же, обманное состояние, оказавшееся вдруг не высшим страданием на его глазах, застрелился, не вынеся такого позора. в мире, а даже совсем маленьким.

Головой белокожей, кругло-оттянутой как огромное куриное И она с вызовом и упорством держала свет правды, видя, как Со строгостью, с огорчением, но даже без удивления кивал круг вас собираются. Смотрите, кубыть не захлопнули!

гвардейский генерал: только этого он и ожидал, именно это пред- Да, да, этого-то и боялся генерал Сирелиус! Он и удивлялвидел. И мешало, и неожиданно было ему лишь лицо сестры мило- ся, что немцы так легко отдали ему ключевой город. Они сильсердия, неприятное своим тёмным, жгучим, добывающим взгля- ней нас, почему же отдали город? Одиночное стояние его дидом — мимо лампы и на генерала, от неё глазами блестя — на не- визии здесь становилось всё более опасным. Растянувшиеся от го. Из-за этого он шеей дёрнул несколько раз и старался больше не Млавы подкрепления ещё неизвестно когда подойдут, а засмотреть на сестру. хлопнуть здесь капкан могут каждый час, особенно на рассвеА Таня — словно пробудилась. За все недели, прошедшие от те. До окружённых русских частей может быть и осталось неизмены жениха, первый раз с таким полным вниманием, совсем далеко, десять вёрст, но не ночью же туда идти, в полную незабыв о себе, она вбирала событие внешнего мира, происходящее известность, в немецкую густоту. Да и какие там войска, если в одном аршине от её выставленной некоптящей, светлой лампы вот подтверждают очевидцы, что генералы убиты, части рассес чистейшим стеклом. Таня не могла уличить, не могла доказать, яны, они всё равно погибли, и нельзя это поражение отягоно неприкровенным взглядом она втянула: оттого так многосло- щать ещё новой жертвой — гвардейцами Сирелиуса. Да и само вен, возбуждён, с такой страстью всех уверяет сотник, что ему отправление его отряда не было по-настоящему полномочнадо скрыть грех, а не тот ли, что бросил он генерала Мартоса ным: Сирелиус — из 23-го корпуса и видный гвардеец, он не в опасности и бежал; и оттого так верит охотно, не ловит, не сби- обязан подчиняться армейцам из командования 1-го корпуса.

И лишь уклоняясь, шеей по-гусиному поводя, от допытчиво- Она и перед женщинами избегала раздеваться, стыдясь, что го, даже ненавистного вгляда статной темноглазой сестры, ми- груди даже по её фигуре велики, слишком налиты, она в отроченовав её яркую лампу, Сирелиус поднялся и ушёл с адъютантом. стве плакала, считая это уродством.

О чём подумал генерал, что решил — никому не дано было — Нет, зашьём! Где он?! Одна будет наверчивать и зашивать, знать. А все, кто в палате был в яви и слушал, — поняли. Что ни- другая в дверях, чтоб немца не впустила!

куда их не повезут. Что они остаются в плену.

Таня кинулась искать Валерьяна Акимовича — но он и раньше рассказу сотника не верил, и что он мог? К главному врачу? — но только для них и был он главный, а перед генералами маленький человек. И — что у неё было, кроме показаний сердца?

делать. Ей стало стыдно, что столько недель она возносила своё горе выше горь окружающих.

До утра так и не было стрельбы. Догорали пожары, никем не тушимые. Прокатили артиллерийские упряжки — обратно, по ему бы не удержать, слишком долго он шёл и слишком растянулись его сравнению с тем, как вечером. По другой улице воротилась пехо- силы. По пружинной готовности германцев, к исходу ночи уже три дита. И рассветный час был тих, безлюден. Раньше времени, до визии было у Франсуа под городом и две на подходе. Хотя сам Франсуа, солнца, стали высовываться жители — они тоже за окнами не канатоходцем на проволоке, сидел на полоске шоссе в деревне Модлькен, другой опоры не имея, а с севера группами прорывались русские дремали. Вот стали и по улицам ходить, сперва беззвучно. И скои у самой деревни подбили ему прожектор из винтовок, могли и к штаро уже — радостно гомонить, кричать, поздравляя друг друга А раненые лежали, обхватив головы. И со слезами переходи- при наибольшем успехе Нечволодова и Сирелиуса, когда ещё многие Пришли немецкие часовые и стали в каждом коридоре. ночным и утренним прорывам из кольца, — Жилинский-Орановский ных пожилая курносенькая хлопотливая сестра и — шёпотом, заИ — как отступать! Благовещенскому: отойти на 20 вёрст, если дыхаясь:

— Танюша! Новый раненый прибрёл… у меня лежит… Еле дотеснить». Душкевичу: на 30 вёрст и даже на Новогеоргиевск (ещё 60).

тянулся, кончится сейчас. На нём — полковое знамя Либавского Как же к месту пришёлся разумный Кондратович, на ту линию загодя Таня сверкнула, ни миг не колеблясь, даже обрадованно: А с переночеванием глаза страха ещё растягивались. Когда 18 августа Постовский самовольно укатил спасённый драгунами армейский — Пойдёмте! На себя намотаю!

— Да ведь в коридоре немцы! — кудахтала курносенькая. — — Ну так и снимать! — уже вносило Таню в ту палату.

А что же с Ренненкампфом? «Генерала Самсонова постигла полная неудача, и противник может свободно обратиться против вас». После всех промедлений как раз-то и пошла его конница в глубину: конный рийская дивизия генерала Гурко подходила разрезать самую слабую — восточную — дугу кольца! Именно 18 августа генерал Гурко легко вступил в злополучный Алленштейн, откуда покатились все бедствия 13-го корпуса. Немцев не было или были со спины, ничего не составляло его конникам резать и дальше немецкое окружение. Это было уже третье место за сутки, где русские легко разрезали немецкое кольцо.

Но для штаба фронта — слишком рискованно, очень опасно! «ВыМорда лошади, двинутую конницу притянуть к армии…» (Это — чтобы без слова (Промедлит и в этом Ренненкампф, теперь из гордости, что ли, — и через неделю, от такого же окружения спасаясь, предстоит его армии марафонское бегство — Rennen ohne Kampf, как немцы назовут.) Да, вот ещё: на достойную замену погибшего Самсонова прислать и вот при смерти сама.

18 августа

ОПРОВЕРЖЕНИЕ ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА

Германский и австрийский генеральные штабы в своих сведениях о по- Вздёрнется, с усилием выберется из гиблого места, ложении на театре военных действий продолжают придерживаться приня- опять бредёт, заступая постромки, волочащиеся по земле, той ими системы: по телеграфным сообщениям «Агентства Вольфа», гер голову низко опустила, но не травы ищет, её здесь нет… манская армия «одержала полную победу над русскими войсками в ВосточПугливо обходит ной Пруссии и отбросила их за пограничную линию…». »

винтовки, штыки отдельно и ложи отбитые… всё это огневое снабжение, зарядные ящики на цепях, поди Бочки — целые, и пробитые, и пустые… на подъезде снять батарею с позиции. Батарея — била до помешки — полные, полуполные, завязанные, развязанные… следнего: разбитые орудия, Трупы этих двуногих, которые нас запрягают, погоняют, се- Но и трупами немцев, погибших при атаке, заложено поле мухи, оводы, комары над гниющими вытянутыми внутрен- Это — немецкие солдаты, птицы кругами летают, снижаются к падали = Да не только за лошадьми. Вот на краю леса строят колонну = не одна здесь! О-о-о-о, сколько тут бродит их, по битвищу, А глубже в лесу, глубже, на низменной, болотистой, проклятой местности, лежат на земле ещё многие, обезсиленные или спящие, потерянные, изнеможённые, костлявые, ещё живые, кому а когда тяжело раненный — ненаграждённые, неназванные герои этого сражения, кто Лица пленных… Плен — не спасенье от смерти, плен — напротащил на себе по сто, по двести вёрст чало страданий.

всю эту артиллерию, теперь мёртвую, утопленную в болоте… Уже сейчас клонятся, спотыкаются, = А другим пленным ещё хуже: не идти налегке, но, вместо ло- в кровоподтёках, с открытыми ранами, свои же пушки русские, теперь трофейные, вытаскивать, иные разуты, победителям к шоссе, где разъезжают на блиндированных Через проволоку смотрят на нас покинуто, скорбно.

= Здесь уже много выстроено, составлено русских пушек, гау- = Новинка! кон-цен-тра-ционный лагерь!

= А ещё тянут по шоссе рослые битюги большую обывательскую фуру с жердяными наставками, на какой сено воДОКУМЕНТЫ — русских генералов!

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Только генералов! — девять штук.

Смирно сидят на подостланном, подвернув ноги, покорные своей судьбе. Кто тёмен, а кто даже и спокоен большие потери. По имеющимся сведениям войска дрались геройски; генеочень: отвоевались, меньше забот. ралы Самсонов, Мартос, Пестич и некоторые чины штабов погибли. Для = Останавливает фуру, у своего автомобиля стоя, немецкий генерал, невысокий, остроглазый, несколько дёрпродолжает твёрдо верить, что Бог нам поможет их успешно выполнить.

генерал Франсуа, с победительным прищуром.

Не жалко ему этих генералов, но — презирает он их убогость. И жестом:

пересаживайтесь! что уж там на фуре! у нас автомобилей на генералов хватит, вот четыре стоят.

= Разминая затекшие ноги, русские генералы сходят с фуры, пристыженные, отчасти и довольные почётом, садятся в немецкие автомобили.

= А пешую колонну ведут на временных шестах, прямо в поле.

Тут пленные по голой земле рассеялись — Сибири, должна была, при всём своём жаре и напоре, убедиться совсем сходились у сестёр: Адалия арестовывалась один раз на в том же. полтора дня, все годы провела в обычном человеческом быте и заКонечно, тут не только характер: Саше было уже 16 лет, когда мужем, пока не овдовела, Агнесса побывала и в тюрьме и в Сибиказнили дядю Антона, он много перенял от него ещё при жизни ри, в промежутках целиком отдана революции, политике и нии готов бы был вместе с ним идти на акт, если бы тот позвал. Са- когда замужем, хотя собою недурна. Но тут они вполне сошлись ша сохранил этот порыв, его затопляли интересы и боли общест- и стали настойчиво сбивать в глазах Вероники значение красоты венные, вне их он не понимал жизни или какой-то там карьеры. и поднимать значение характера: красота — такая же опасность Каждого человека, каждое событие, каждую книгу истолковывал для женщины, как для мужчины слишком острый ум, она влечёт за Саша в главном контрасте: служат ли они освобождению народа собой самовлюблённость, безответственность, всё для меня. К счаили укреплению правительства. стью, союзником тётей как будто оказался и темперамент ВероА Веронике меньше досталось помнить дядю живого, она толь- ни: была в ней природная невзмучаемость, медленный отзыв на ко постоянно видела святыню его портрета на стене в их гостиной. внешнюю жизнь, и веяние чистоты, — и это сбивало поклонников Или от девушки вообще не следует ждать такой последовательно- на дружбу да рассуждения, даже и на встрече летних петербургсти? Но в их время, время юности Адалии и Агнессы, не были ред- ских зорь. Внушили Вероне, что в людях надо пробуждать хорокостью как бы революционные монашки — те народницы и по- шее, — она и пробуждала.

движницы с некосвенным взглядом, с речью несмешливой, кто Однако этот же темперамент и помешал успеху воспитательзнали только общественное служение, подвиг и жертву для народа, ниц. Вероника искренно трогалась всеобщими страданиями, но а свою отвлекающую красоту, если она была, прятали под буры- в жажду борьбы, но в ненависть к притеснителям никак это не пеми, грубыми платьями и платками, на простонародный манер. реходило; в её расплывчатом, безграничном сочувствии не проИ почти такие же были сами они обе, и их живой пламень мог бы чертилось категорической границы, отделяющей жертв социальиметь решающее влияние на Веронику. А вот не имел. ного угнетения от жертв прирождённых уродств, собственного хаВ десять лет Вероника была так простодушна наружностью — рактера, ошибившихся чувств и даже зубной боли. (Так и сегодня, с прямым пробором на две косички, ясноглазая, с покойными тол- в наступившей войне, Вероника только и видела то простейшее, стенькими губками, что Агнесса, тогда воротившаяся, уверенно поверхностное, что вот теперь убитые, пропавшие без вести, вдозаявила: беззаветная растёт, наша. Направления понимали тёти вы и сироты, не выше того.) по-разному: Адалия ни к какой партии не принадлежала, была А тут ещё и сами годы после раздавленного багряного всплеснародницей вообще, по душе, конечно левее кадетов, так, на мери- ка, невыносимые эти годы, после Девятьсот Седьмого, когда стало диане народных социалистов; Агнесса же — то анархистка, то мак- жить мрачней и тяжелей, чем до революции, — сама эта эпоха тексималистка. Но все разъединения русской интеллигенции в конце ла — ренегатская, безгоризонтная, рептильная. Отошла ослепиконцов второстепенны, вся русская интеллигенция в конце кон- тельная эпоха, выраженная поэтом:

цов есть одно направление и одна партия, слитая в общей ненавиСлавьте, други, славьте, братья, демократических свобод для пленённого народа. Партийных программ сёстры между собою не делили, а, почти погодки, сжились, Теперь груди борцов задыхались без воздуха, и можно было волюбили друг друга, преклонялись перед погибшим братом, на де- истину повторить другого поэта:

сяток лет моложе их, — и восхищения, отвращения, похвалы, хуБывали хуже времена, Но что-то лукавели глаза Вероники, форма губ по-новому объРаньше очень хорошо влиял на Вероню Саша, даже более яснялась, и новое значение в улыбке, — тётушки забезпокоились:

том на целый университет, в суждениях решительный, никогда Играла голосом, но ещё больше ресницами, сразу замечались её не оставляющий возражения, пока не опровергнет его, не зага- глаза с их отдельной красотой, переблескивающим значением, будто сит, — он имел над Вероней такую власть ума и нравственного она видела в окружающем совсем не то, что все остальные. И голову суда, что она стыдилась и каялась перед ним в своих отклоне- переводила с медленным недоумением, а густые чёрные волосы быниях, старалась от них отмыться или хотя бы скрыть и быть до- ли свободны до плеч, как у красавицы большого опыта. На волосах стойной брата. Но на минувший год заглотнула Сашу прожорли- иногда лента, а на плечах шаль всегда, и Еля постоянно ёрзала ею по вая машина армии, а у сестры это был самый важный год, пер- фигуре узкой, почти без таза, что тоже теперь считалось модно, и ещё Вероятно бы окружение прежнее, какое господствовало в сту- Тем была ещё вдвойне ядовита эта девица, что не только с Веденческой среде десять и двадцать лет назад, откорректировало роней сдружилась не-разлей, но приезжал из армии на побывку бы в Веронике нужное направление сочувствия и ненависти. Од- Саша — она и Сашу околдовала, он поедал её глазами и сразу понако — и это только в нашей многотерпеливой, рабской стране глупел, утерял свой гордый независимый вид, которым так наповозможно! — в послереволюционном угнетении студенчество не минал не отца своего, осмотрительного присяжного поверенного, закалилось, не настрожело для борьбы, а поддалось общей устало- а почти точно повторял дядю, героя Антона. (Саше и подходило сти, сомнениям, наговариванию мутных пророков. Учащаяся мо- сейчас под столько лет, в каких Антон был повешен, — это был лодёжь как будто забыла о заветах великих учителей, забыла даже оживший Антон!) о самом народе! Стало модно оплёвывать благороднейшие рево- Но что могло быть в голове этой девчёнки, такой значительлюционные действия. После нескольких жертвенных поколений но-загадочной в поворотах? За чайным столом и мимоходом при потянуло в университетские аудитории смрадной струйкой моло- всяком случае, вопросом или спором, зоркие умные сёстры пытадёжи какой-то растленной, противоречащей самому представле- лись выведать: что же там, в этой небольшой голове под этакой нию: «русский студент», «курсистка». Эта новая безстыдно выстав- россыпью волос? есть ли вообще какой материал? Ведь она явно ляла и даже хвасталась, что для неё святые имена Чернышевского, не жила светлым руководством разума.

Михайловского, Кропоткина — просто ничто, пренебрегали, даже — Но какая всё-таки перед вами задача, девочки? Жизненная не прочтя их ни строчки, тем более — скучного Маркса. Молодёжь цель?

ушла в свои мелкие настроения. Если ещё продлится так несколь- Девочки перехмыкивались, Ликоня удостаивала вытянутыми ко лет, то обломится и безславно рухнет вся великая традиция подушечками губ, следя, чтоб они красиво сложились:

полустолетия, всё святое свободолюбивое. И в такое-то гнусное — Жить.

время Веронике пришлось расти и формироваться!



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |
 
Похожие работы:

«Общество с ограниченной ответственностью Архстройпроект г.Курган, ул. К.Мяготина, 117/VI тел.8(3522)623-000, 46-64-35 e-mail: asp45@mail.ru ПРАВИЛА ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ И ЗАСТРОЙКИ МУНИЦИПАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ БЕЛОЗЕРСКОГО СЕЛЬСОВЕТА БЕЛОЗЕРСКОГО РАЙОНА КУРГАНСКОЙ ОБЛАСТИ ТОМ 1 ПОРЯДОК ПРИМЕНЕНИЯ ПРАВИЛ ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ И ЗАСТРОЙКИ И ВНЕСЕНИЯ В НИХ ИЗМЕНЕНИЙ Директор А.И. Александров Главный инженер проекта Н.Т. Русаков Главный архитектор проекта Е.А. Жаринова Юрист Л.Ф. Джорухов г. Курган 2012 год...»

«Екатерина Николаевна Двигубская Наталья Утевлевна Аринбасарова Лунные дороги http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=140031 Лунные дороги: Алгоритм; Москва; 1999 ISBN 5-88878-033-2 Аннотация Книга об известной актрисе Наталье Аринбасаровой, написана с ее слов дочерью – Екатериной Двигубской. Книга получилась искренней и увлекательной о том, как простую казахскую девочку закружил водоворот событий, о первой любви, о том, как она стала киноактрисой и как попала в семью Михалковых. В книге...»

«John Frawley THE HORARY TEXTBOOK Apprentice Books London, 2005 Джон Фроули УЧЕБНИК ХОРАРНОЙ АСТРОЛОГИИ М и р Урании Москва, 2010 Джон Фроули Учебник хорарной астрологии. Пер. с английского Оксаны Романовой. — М.: Мир Урании, 2010. — 480 с. Эта уникальная книга — квинтэссенция хорарного опыта автора, многие годы практикующего и препо­ дающего традиционную астрологию в различных стра­ нах. Руководствуясь этой книгой, и новичок, и опытный астролог сможет составить верное хорарное суждение....»

«Приказ Минобрнауки РФ от 25.02.2009 N 59 (ред. от 10.01.2012) Об утверждении Номенклатуры специальностей научных работников (Зарегистрировано в Минюсте РФ 20.03.2009 N 13561) Документ предоставлен КонсультантПлюс www.consultant.ru Дата сохранения: 18.04.2012 Приказ Минобрнауки РФ от 25.02.2009 N 59 (ред. от 10.01.2012) Документ предоставлен КонсультантПлюс Об утверждении Номенклатуры специальностей научных работников Дата сохранения: 18.04.2012 (Зарегистрировано в Минюсте РФ 20.03.2009 N 13561)...»

«В течение первых трех лет жизни у ребенка самый высокий потенциал к обучению и развитию. Поэтому не ждите. ! * Масару Ибука После трех уже поздно Каждая мама желает видеть своего ребенка смышленым и творческим, открытым и уверенным в себе. Но, к сожалению, не каждая знает, как поспособствовать бережному развитию интеллекта своего малыша. Книга Масару Ибуки После трех уже поздно рассказывает о необходимости и важности раннего развития детей. Ведь первые три года жизни — неповторимый период в...»

«А.Ю. Филиппович Исследование шрифтового оформления Словаря Академии Российской 1789-1794 гг. и других книг второй половины XVIII – начала XIX века. Введение Целью представленного исследования является выявление печатных изданий, сходных по шрифтовому оформлению с изданием Словаря Академии Российской 1789-1794 г. Данный словарь был напечатан в типографии Императорской Академии наук (АН) в конце XVIII века. В этот период времени в России существовало сравнительно немного типографий, и типография...»

«Серия КЛАССИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТСКИЙ УЧЕБНИК основана в 2002 году по инициативе ректора М Г У им. М.В. Ломоносова а к а д е м и к а Р А Н В.А. С а д о в н и ч е г о и посвяшена 250-летию Московского университета http://geoschool.web.ru КЛАССИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТСКИЙ У Ч Е Б Н И К Редакционный совет серии Председатель совета ректор Московского университета В.А. С а д о в н и ч и й Члены совета: Виханский О. С, Голиченков А.К.,|Гусев М.В.| А о б р е н ь к о в В.И., Д о н ц о в АТИ.,'~~ Засурский...»

«Яснополянские зори. Литературный альманах – 2012 УДК 821.161.1(470.312) ББК 82.3 (2Рос) 6 Я826 Яснополянские зори: литературный альманахсоставитель Г.Г. Мирошниченко. Тула: Изд-во ТулГУ, 2013. 248 с. Яснополянские зори. ЛитературISBN 978-5-7679-2433-2 ный альманах-2012 Яснополянские зори: литературный альманах-2012 является первым альманахом электронного ресурса Тула литературная, который издаётся с начала 2009 года в Интернете (http://tulalit.ru). Сегодня в альманахе печатаются те, кто принял...»

«Второй шанс Центральной Азии МО С К О В С К И Й ЦЕ Н Т Р КА Р Н Е Г И ФО Н Д КА Р Н Е Г И З А МЕ Ж Д У Н А Р О Д Н Ы Й МИ Р Второй шанс Центральной Азии Марта Брилл Олкотт • Вашингтон • 2005 Москва УДК 32 ББК 66.2(5) О-54 Originally published in English by Carnegie Endowment for International Peace, Washington, D.C., 2005. Фото на обложке: AP Photo/Sergey Ponomarev, AP Photo/Anatoly Ustinenko, Robert Harding World Imagery, AP Photo/Burt Herman. Martha Brill Olcott. Central Asia’s Second Chance...»

«Павел Черкашин Готовы ли Вы к войне за клиента? Стратегия управления взаимоотношениями с клиентами (CRM) Книга издана на основе опыта и при содействии компании Sputnik Labs Москва, 2004 УДК 004:658.89 ББК 65.39-2 Ч-48 Черкашин Павел Александрович Ч-48 Готовы ли Вы к войне за клиента? Стратегия управления взаимоотношениями с клиентами (CRM). - М.: ООО ИНТУИТ.ру, 2004, 384 c. ISBN 5-9556-0016-7 Литературный редактор: М. Солнцева Корректоры: Л. Теременко, Е. Шихирина Дизайн и верстка: Н. Гвоздева...»

«Министерство образования и науки ИТ УМАН АРНОЙГ ТЕ НЫ Х Н Н О ВЕ Российской Федерации ЛО СТ Г АР ИЧ КИЙ ГОСУД Е СКИЙ УНИВЕР федеральное государственное бюджетное О РС ИГ СИ образовательное учреждение ЯТ ТЕ П Т высшего профессионального образования Пятигорский государственный гуманитарно-технологический университет (ФГБОУ ВПО ПГГТУ) НОРМАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ ФГБОУ ВПО Пятигорский государственный гуманитарно-технологический университет (новая редакция) Том II Пятигорск Нормативные документы ФГБОУ ВПО...»

«Александр Солженицын Александр Александр солженицын солженицын cобрание cочинений cобрание cочинений в тридцати томах том седьмой КРАСНОЕ КОЛЕСО повествованье в отмеренных сроках УЗЕЛ I Август Четырнадцатого книга 1 МОСКВА 2006 ББК 84Р7-4 С60 КРАСНОЕ КОЛЕСО повествованье в отмеренных сроках редактор-составитель Наталья Солженицына дизайн, макет Валерий Калныньш © А. И. Солженицын, ISBN 5-94117-166- © Время, ISBN 5-9691-0032-3 (общий) действие первое революция Только топор может нас избавить, и...»

«БИБЛИОТЕКА УКРАИНСКОЙ АССОЦИАЦИИ МАРКЕТИНГА Олеся Том’юк, Наталья Колесник, Елена Бескровная, Инна Санина, Наталья Перкон,Галина Савалайнина, Ирина Лылык, Михаил Сокол, Зинаида Русецкая Женщина ! Не серая мышка ! Киев 2013 г УДК:33 ББК:65 Ж:26 Олеся Том’юк, Наталья Колесник, Елена Бескровная, Инна Санина, Наталья Перкон, Галина Савалайнина, Ирина Лылык, Михаил Сокол, Зинаида Русецкая С. Женщина! Не серая мышка! ISBN 978-617-646-197-5 Милые девушки! Пзѓеѓия ѓ пжоюкѓия свжю сйщжсиь, занзяшѓия...»

«Направление 7. ИОНОСФЕРА Координаторы: В.Д. Кузнецов (ИЗМИРАН), М.И. Веригин (ИКИ РАН) Проект 7.1. Свойства и причины очень сильных отклонений электронной концентрации максимума F2-слоя от фона Руководитель: М.Г. Деминов, д.ф.-м.н., зав. лаб. ИЗМИРАН, deminov@izmiran.ru. На основе анализа данных среднеширотных ионосферных станций для ночных часов зимой получено, что очень сильные ночные увеличения концентрации максимума F2-слоя Nm (больше, чем в два раза относительно фона) могут наблюдаться в...»

«b Maenogac yDlnnHa,ln, e-i LB ee A ea Bo qs adE n omut nv i i WILEY Wiley Publishing, Inc. Ди-Анн Лебланк, Мелани Хоуг, Эван Бломквист ДИАЛЕКТИКА Москва • Санкт-Петербург • Киев 2003 ББК 32.973.26-018.2.75 ЛЗЗ УДК 681.3.07 Компьютерное издательство Диалектика Зав. редакцией СИ. Тригуб Руководитель проекта В.В. Александров Перевод с английского и редакция А.В. Журавлева, Н.Н. Селиной Под общей редакцией А.В. Журавлева По общим вопросам обращайтесь в издательство Диалектика по адресу:...»

«Геологический сборник № 10. Информационные материалы IV. ГЕОЛОГИЯ И РАЗВЕДКА МЕСТОРОЖДЕНИЙ ПОЛЕЗНЫХ ИСКОПАЕМЫХ И. Б. Серавкин, С. Е. Знаменский, З. И. Родичева ЗОНАЛЬНОСТЬ РАЗМЕЩЕНИЯ ЗОЛОТОРУДНЫХ МЕСТОРОЖДЕНИЙ ЮЖНОГО УРАЛА Введение Золоторудные месторождения Урала разнообразны. Выделяются гидротермальные магматогенМеталлогеническая зональность Урала ото- ные и без видимой связи с магматическими телами, бражена на Металлогенической карте в масштабе гидротермально-метаморфогенные, скарновые, 1:1...»

«Красный реванш //Эксмо, М., 2006 ISBN: 5-699-15867-7 FB2: “Snake ” fenzin@mail.ru, 04.07.2006, version 1.2 FB2: “Consul ” Consul@newmail.ru, 04.07.2006, version 1.2 UUID: 9CDFE43D-D745-413B-B1AC-110A3090402D PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 Андрей Максимушкин Красный реванш.Еще недавно под крылом его самолета проплывали афганские горы, а теперь – истерзанная натовскими стервятниками Югославия. Старший лейтенант Сергей Горелов отчетливо понимал, что только ему и его боевым товарищам,...»

«Наши международные объекты воплощение ваших ожиданий Издание 2013 VTS Издание 2013 Каталог Агрегаты для вентиляции и кондиционирования воздуха KZ Климатические параметры Лето Зима Высота Давление над уровнем Страна Город Температура Энтальпия Относительная Температура Энтальпия Относительная [кПа] моря [м] [°С] [кДж/кг] влажность [%]* [°С] [кДж/кг] влажность [%]* Пекин Китай 55 100.67 34.2 64 10.4 Шанхай 7 101.24 34.4 87.3 3.7 Адреса представительств Прага Чехия 366 97 30 54.1 12 Брно 246 98.4...»

«Тираж – 10020 экземпляров Суббота, 3 декабря 2011 г., № 143 (14783) ПАНОРАМА РАБОТА, УСЛУГИ, УЧЁБА 2-3 6-8 СТР. СТР. Полезная информация для вас дата событие Первая леди открыла ДОРОГИЕ ВЕТЕРАНЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ И ТРУЖЕНИКИ ТЫЛА! УВАЖАЕМЫЕ ЖИТЕЛИ НАШЕГО РАЙОНА! 5 декабря исполняется 70 лет начала контрнаступления советских войск в битве за Москву. Эта первая победа именно здесь, на Дмитровской земле, положила начало разгрома фашизма во Второй Радугу мировой войне. Дмитровчане, как...»

«Регламент Ротари Интернэшнл Статья 1. Определения Приведенные в настоящей статье слова имеют следующие значения в тексте настоящего регламента, если иное прямо не следует из контекста: 1. Правление означает совет директоров Ротари Интернэшнл; 2. Клуб означает клуб Ротари; 3. Учредительные документы означает Устав Ротари Интернэшнл, Регламент Ротари Интернэшнл и Типовой устав клуба Ротари; 4. Губернатор означает губернатора округа Ротари; 5. Член означает члена клуба Ротари, кроме почетных...»





Загрузка...



 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.