WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Le chasseuer noir Черный охотник Formes de Penses et formes de s o c i t Ф о р м ы мышления и формы о б щ е с т в а d a n s le m o n d e grec в греческом мире ...»

-- [ Страница 1 ] --

Pierre V i d a l - N a q u e t Пьер Видаль-Накэ

Le chasseuer noir Черный охотник

Formes de Penses et formes de s o c i t Ф о р м ы мышления и формы о б щ е с т в а

d a n s le m o n d e grec в греческом мире

Научно-издательский центр

ditions la D c o u v e r t e

«Ладомир»

Paris Москва Книга, которую обязательно

ИЗДАНИЕ В Ы П У Щ Е Н О

ПРИ П О Д Д Е Р Ж К Е М И Н И С Т Е Р С Т В А К У Л Ь Т У Р Ы Ф Р А Н Ц И И надо прочитать

НАЦИОНАЛЬНОГО КНИЖНОГО ЦЕНТРА

Перевод под общей редакцией С. Г. К А Р П Ю К А Вступительная статья Г. М. Б О Н Г А Р Д - Л Е В И Н А Предисловие Ю. Н. ЛИТВИНЕНКО Перевод с французского А. И. ИВАНЧИКА, Ю. Н. Л И Т В И Н Е Н К О, Е. В. Л Я П У С Т И Н О И Оформление В. С. Ф И Л А Т О В И Ч А К а ж д а я книга, написанная у ч е н ы м, будь она академической, строго научной или популярной, р а с с к а з ы в а е т ч и т а т е л ю не т о л ь к о о п р о ф е с с и о н а л ь н ы х знаниях, но и о н е м с а м о м — его взглядах, интересах, ж и з н е н н о й позиции. Б о л е е того, н е р е д к о м о ж н о п р е д с т а в и т ь (или м ы с л е н н о н а р и с о в а т ь ) в н е ш н и й о б л и к а в т о р а книги.

К о г д а три десятилетия назад я в п е р в ы е познакомился со статьями и книгами выдающегося французского историка Пьера Видаль-Накэ, я был, в буквальном с м ы с л е, п о т р я с е н ш и р о т о й е г о п о з н а н и й, в ы с о ч а й ш и м п р о ф е с с и о н а л и з м о м исто­ рика-классика, смелостью суждений, оригинальностью решения поставленных проблем. У ж е заочно я проникся к нему глубокой симпатией и почтением. Через н е с к о л ь к о л е т м н е п о с ч а с т л и в и л о с ь л и ч н о п о з н а к о м и т ь с я с В и д а л е м — т а к фран­ цузы уважительно и несколько вольно величают признанного мэтра французской науки о древности.

Профессор оказался человеком небольшого роста, совсем не атлетического т е л о с л о ж е н и я, н о и у д и в и т е л ь н о э н е р г и ч н ы м, о ч е н ь п о д в и ж н ы м, н а р е д к о с т ь ос­ троумным, даже язвительным, прекрасным рассказчиком, блестящим знатоком мировой литературы и искусства. О д и н из с а м ы х л ю б и м ы х его писателей — Борис Пастернак. Будучи в М о с к в е гостем Российской Академии наук, Пьер Видаль-Накэ поехал в Переделкино, ч т о б ы увидеть д о м писателя и посетить его могилу.

В о Ф р а н ц и и к н и г и и с т а т ь и п р о ф е с с о р а В и д а л ь - Н а к э п о л ь з у ю т с я б о л ь ш о й по­ пулярностью не только среди у ч е н ы х, но и среди студентов и широких кругов читателей, его лекции собирают огромную аудиторию. О с о б а я п о п у л я р н о с т ь Ви­ даль-Накэ во Ф р а н ц и и о б ъ я с н я е т с я е щ е и т е м, ч т о он с м е л о и о т к р ы т о отстаива­ е т с в о и в з г л я д ы, н а у ч н ы е и г р а ж д а н с к и е п о з и ц и и, к о т о р ы е ч а с т о р а с х о д я т с я с ус­ тоявшимися традициями, нормами и догмами.

О д и н из л у ч ш и х его н а у ч н ы х трудов «Черный охотник» б ы л впервые издан © ditions La Dcouverte, 1991. в о Ф р а н ц и и в 1 9 8 1 г., и с т е х п о р п е р е в о д ы э т о й к н и г и п о я в и л и с ь в р а з н ы х стра­ © Бонгард-Левин Г. M. Статья, 2 0 0 1.

н а х — от С Ш А до Болгарии. Теперь, х о т ь и с б о л ь ш и м опозданием, с ней м о ж е т © Л и т в и н е н к о Ю. H. Предисловие, перевод, познакомиться и русский читатель.

2001.

В ы х о д этой книги имел не т о л ь к о н а у ч н о е значение, но и стал с о б ы т и е м в © Ляпустина Е. В. Перевод, 2001.

с ф е р е к у л ь т у р ы. О н а — о ч е н ь ф р а н ц у з с к а я и п о н а п р а в л е н н о с т и, и п о у м е н и ю ав­ © И в а н ч и к А. И. Перевод, 2001.

тора синтезировать с а м ы е разные с ф е р ы человеческого знания, и по стилю. В ней ISBN 5-86218-393-0 © Филатович В. С. Оформление, 2001.

в п о л н о й м е р е п р о я в л я е т с я л и ч н о с т ь а в т о р а — з а м е ч а т е л ь н о г о ф р а н ц у з с к о г о уче­ н о г о и и з в е с т н о г о о б щ е с т в е н н о г о д е я т е л я, его п ы т л и в ы й ум и о б о с т р е н н о е чувст­ Репродуцирование (воспроизведение) данного издания любым способом во совести и собственного достоинства.

без договора с издательством запрещается.

6 Г. M. Б о н г а р д - Л е в и н О «Черном охотнике»

Самые разные с ф е р ы жизни древнегреческого общества нашли отражение в и его авторе э т о м т р у д е — в о с п р и я т и е д р е в н и м и г р е к а м и п р о с т р а н с т в а и в р е м е н и, т р а д и ц и и во­ е н н о й с л у ж б ы и и х э т н о г р а ф и ч е с к и е к о р н и, п о л о ж е н и е т е х с л о е в н а с е л е н и я древ­ негреческих городов-государств, которые находились за пределами гражданского коллектива (женщин, рабов, ремесленников), представления о самом греческом городе-государстве, полисе, реальном и идеальном.

К о н е ч н о, с о м н о г и м и о б щ и м и в ы в о д а м и, п р е д л а г а е м ы м и а в т о р о м, и е г о кон­ к р е т н ы м и и н т е р п р е т а ц и я м и м о ж н о н е с о г л а ш а т ь с я. Э т о е с т е с т в е н н ы й и постоян­ н ы й с п о р, ч а с т о о с т р ы й, д и а л о г у ч е н ы х - а н т и к о в е д о в — с т о р о н н и к о в р а з н ы х науч­ н ы х ш к о л. Н о з н а ч и м о с т ь « Ч е р н о г о о х о т н и к а » о т э т о г о н е у м е н ь ш а е т с я, а д а ж е, ду­ мается, возрастает.

р ы х она переплетается с мифологией, и те с ф е р ы м и ф о л о г и ч е с к и х представлений древних греков, где наиболее отчетливо отразились их общественные отношения.

Черный охотник, символический образ юноши, который готовится стать воином, не случайно дал название всей книге. Черный охотник стоит на грани двух миров, и щ е т (и находит) свое место в обществе.

ящего, понять современность, используя знание древности. Публикуемая в качестве приложения статья «Атлантида и нации» раскрывает еще одну грань таланта П ь е р а Видаль-Накэ, которая столь важна в наше время: историк блестяще показывает, как мифология и мифотворчество могут не только быть объектом исследования шительно выступает против попыток фальсифицировать историю.

хи, советую обязательно прочитать талантливую книгу в ы д а ю щ е г о с я французского ученого Пьера Видаль-Накэ.

ми, которые, согласно традиционным критериям сравнительно-исторического ана­ ны, которую Франция вела в Алжире в 1954—1962 гг., арестованного и погибшего лиза, их иметь не могут и не должны» ; необычайно широк круг его профессиональ­ в полицейских застенках. После этой книги, получившей похвальный отзыв ных интересов — от поэм Гомера и Гесиода до документов студенческой револю­ Ж.-П. Сартра, имя молодого историка стало известным, о нем заговорили как еще ции 1968 г., от Платона до Жореса, от мифа об Атлантиде до коммунистических об одном интеллектуале, вовлеченном в политическую жизнь, как о продолжате­ утопий двадцатого столетия; чересчур пестр спектр его исследовательских мето­ ле традиций «вечного дела Дрейфуса». В 1958—1961 гг. П. Видаль-Накэ — активный дов — здесь и традиции немецкой классической школы источниковедения, и дости­ участник движения против войны в Алжире, автор газетных статей против генера­ жения французского структурализма, и открытия англо-американских антрополо­ лов-путчистов. Он подписывает «Манифест 121», призывающий к бойкоту военной гов, и школа «Анналов», и марксизм. По моему глубокому убеждению, а также по кампании, за ним организована слежка, его доставляют в полицейский участок и мнению моих коллег, участвовавших в подготовке к выходу в свет этой книги, отстраняют от преподавания в Каннском университете. Спустя много лет П. Ви­ давно пора познакомить русских читателей с П. Видаль-Накэ и его «Черным охот­ даль-Накэ напишет, что, несмотря на провал демократических и светских преоб­ ником». В России труды этого автора малоизвестны6, тогда как на Западе «Черный разований в Алжире, «освобождение алжирцев было справедливым делом», и у охотник» вот уже два десятилетия считается классической работой по истории него хватит мужества признать: в конечном счете именно французы несут ответ­ Пьер Видаль-Накэ (родился в 1930 г.) сегодня, бесспорно, один из самых круп­ Война США во Вьетнаме, обострение советско-китайских отношений, арабо-изра­ ных французских историков, по масштабу и влиянию на современное антиковеде­ ильский конфликт, студенческое движение 1968 г. во Франции, распад СССР и ние сопоставимый с М. Финли и А. Момильяно, с которыми его связывали деся­ Югославии — на все эти события французский историк откликался публицистиче­ тилетия дружбы и сотрудничества. Автор свыше двадцати книг и множества ста­ скими статьями или обстоятельными научными исследованиями. Во времена тей по античной (прежде всего древнегреческой) истории, истории евреев с древ­ «смут и тревог» П. Видаль-Накэ всегда стремился говорить правду, он продолжа­ двадцатого столетия, в недавнем прошлом (до ухода на пенсию) профессор Шко­ Что заставляет его вести эту борьбу, быть, по его словам, «историком современ­ лы высших исследований в области социальных наук и директор Центра сравни­ ных кризисов и преступлений»? Думаю, не ошибусь, если скажу: долг человека, тельного изучения древних обществ, более известного как Центр Луи Жерне (на­ гражданина и историка. «Моя жизнь, — пишет П. Видаль-Накэ, — была посвяще­ зван по имени выдающегося французского эллиниста), П. Видаль-Накэ считается на истории, памяти и правде». В его представлении эти три ключевых слова свя­ одним из мэтров так называемой «парижской школы», представленной также заны между собой. Стремление к истине должно быть врожденным чувством ис­ именами Ж.-П. Вернана, М. Детьенна и Н. Лоро («три мушкетера и д'Артаньян», торика, его «ремесло требует умения говорить правду». Цель истории как нау­ как в шутку называет себя и своих коллег автор «Мемуаров» ). К открытиям этой ки — установление истины с помощью (или благодаря) памяти. Мнемозина и Клио школы я обращусь чуть позже, когда буду говорить о вкладе П. Видаль-Накэ в изу­ неразлучны: без истории нет памяти, но и без памяти не может быть исто­ чение древнегреческой истории, а сейчас скажу несколько слов о нем как об исто­ рии: вспомним «1984» Джорджа Оруэлла или «манкуртов» Чингиза Айтматова.

рике современности, историке — политике и гражданине, «историке-личности» (по Свой человеческий и гражданский долг П. Видаль-Накэ реализует в профессии определению Ж.-П. Вернана8), поскольку без этого портрет автора «Черного охот­ историка — свидетеля истины и гаранта памяти, как индивидуальной, так и коллек­ В самом деле П. Видаль-Накэ трудно назвать кабинетным ученым, эрудитом, вения истории и всякого рода фальсификаций прошлого теми, кого он называет живущим в гегелевском «тихом царстве милых видений», о котором он с иронией «убийцами памяти» : его родители погибли в 1944 г. в газовой камере Освенцима.

говорит в предисловии к «Черному охотнику». Достаточно сказать, что его первой книгой было документальное исследование так называемого «дела Мориса Одэ­ на» — трагической истории французского математика, выступившего против вой- О П. Видаль-Накэ сказана лишь пара фраз в учебном пособии (см.: Историогра­ зи с недавним выходом в свет книги «откровений» генерала П. Осареса «Спецслужбы, фия античной истории. М., 1980. С. 279, 316), где он причислен к представителям «про­ Алжир, 1955—1957») во Франции вновь остро обсуждается вопрос о военных преступ­ грессивного направления во французском антиковедении», близкого к марксизму, и по лениях французов в Алжире, и снова один из активных участников этой дискуссии — недоразумению назван «бельгийцем по происхождению, в настоящее время работаю­ П. Видаль-Накэ.

щим во Франции». Критический разбор одной из книг историка (Vidal-Naquet P. Le Borde­ Из многочисленных публикаций историка на эти и другие «горячие» темы совре­ reau d'ensemencement dans l'Egypte ptolmaque. Bruxelles, 1967) дан в работе: Пику с H. H. менности назову в первую очередь его книги: Vidal-Naquet Р. La Raison d'tat. P., 1962;

Царские земледельцы (непосредственные производители) и ремесленники в Египте III в. Vidal-Naquet P., Schnapp A. Journal de la commune tudiante. P., 1969; Vidal-Naquet P. Les до н. э. М., 1972. С. 68—71. В 1989 г. была опубликована на русском языке статья: Ви­ Juifs, la Mmoire et le Prsent: En 2 vol. P., 1991.

даль-Накэ П. Возвращение к Черному охотнику // ВДИ. 1989. № 4. С. 11—32, которая Vernant J. -P. Postface // Pierre Vidal-Naquet, un historien dans la cit / Ed. F. Hartog, См.: Vidal-Naquet P. Les Assassins de la mmoire. P., 1987; Idem. Le Trait empoisonn:

Война прошла трещиной через всю его жизнь, трагическое в истории — идет ли речь о древнегреческой трагедии, преступлениях французской армии в Алжире или геноциде евреев во время второй мировой войны — стало одной из основных тем его творчества. Отсюда его обостренный интерес к проблемам расиз­ ма, национализма и прочих общественных «болезней», которые он исследует, дви­ ч а — в надежде найти от них лекарство.

И все же в научном мире П. Видаль-Накэ прежде всего известен как специа­ лист по истории древней Греции. «Греция была и остается, — пишет он в "Мему­ арах", — моей областью исследования: Греция философская, Греция поэтическая и литературная, Греция политических институтов, Греция трагедии,... Греция ис­ ториков». Еще в конце 40-х — начале 50-х годов, обучаясь в парижском лицее Ге­ нриха IV, а затем в Сорбонне и коллеже Севинье, П. Видаль-Накэ увлекся (под влиянием работ В. Голдшмидта и занятий у А. Маргеритта и А. И. Марру) темой историзма у Платона, и этот интерес он сохранил на всю жизнь — читатель смо­ жет убедиться в этом, обратившись к «Черному охотнику» и более поздним рабо­ там историка. В споре с К. Поппером, считавшим Платона абсолютным реакци­ онером, «классическим теоретиком декаданса», П. Видаль-Накэ, реабилитирует платоновскую философию истории. Да, исторические рассуждения Платона "дву­ ями самой эпохи. Подобно Геродоту или Фукидиду, Платон-историк описывает со­ временную ему действительность (de te fabula narratur), но в отличие от них Пла­ тон-философ строит утопические модели и творит мифы, с помощью которых пытается воздействовать на эту действительность. П. Видаль-Накэ не отделяет одно от другого, но в конечном счете отдает предпочтение Платону-историку, «сви­ до н. э.».

Позже к платоновским штудиям добавились новые темы и сюжеты, связанные греческий разум — «политическим разумом», а в главе, посвященной эволюции с историей древней Греции, в первую очередь история мышления, ментального мышления греков — от мифологического к рациональному — приходит к выводу (imaginaire — «воображаемого», как говорят французы) и антропология древних о том, что подобная эволюция была возможна лишь в условиях полиса, где «вся­ греков. Именно этим проблемам посвящены все четыре раздела «Черного охотни- кая человеческая деятельность была... деятельностью политической». Со време­ Первый том воспоминаний П. Видаль-Накэ посвящен в основном его детству и несколько совместных работ по истории греческой цивилизации.

юности, совпавшим с военными и послевоенными годами, а также его родителям, аре­ По словам О. Меррея, П. Видаль-Накэ наглядно показал, что «категории вооб­ книга носит подзаголовок «Надлом и ожидание».

См., напр.: Vidal-Naquet P. Les Crimes de l'arme franaise. P., 1975; Idem. Rflexions sur le gnocide: Les Juifs, la mmoire et le prsent: En 3 vol. P., 1995; Vernant J.P., Vidalпримере поэм Гомера и Гесиода, сочинений трагиков, диалогов Платона и других Naquet P. Mythe et Tragdie en Grce ancienne: En 2 vol. P., 1972—1986.

П. Видаль-Накэ по этому поводу пишет в «Мемуарах» следующее: «Трагедия или история — мне доводилось формулировать это противопоставление; трагедия и исто­ рия — мне пришлось пережить эту связь, размышляя над ней». Vidal-Naquet Р.

Список этих работ см.: Brunschwig J. Le philosophe, hros secret de l'historien? // Подробнее об этом см. главы «Черного охотника»: «Время богов и время людей», «Афины и Атлантида. Содержание и смысл одного платоновского мифа» и «Платонов­ ский миф в диалоге "Политик": двусмысленность золотого века и истории».

Vidal-Naquet P. La Dmocratie grecque vue d'ailleurs. P., 1990. P. 121.

написанную в соавторстве с П. Левеком. В статье «Значение земли и жертвопри­ ношения...» рассматриваются пространство и время такими, какими их изобразил Гомер: пространство «строится на противопоставлении между реальным и вообра­ варством», а время представляет собой переход от «золотого века» Кроноса к «зем­ ному веку» Зевса. В контексте этих представлений странствия Одиссея есть не что иное, как возвращение в «наш», земной мир из мира фантастического, мира «зо­ лотого века» с его сиренами, циклопами и феаками. В статье «Время богов и время людей» автор исследует формы времени, известные древним грекам, и делает вывод, что в эволюции этих представлений наблюдался своего рода «циклизм»: от циклического времени Гомера к линейному времени авторов V в. до н. э., а от не­ нонде, написанная совместно с П. Левеком еще в конце 50-х годов, фактически стала для П. Видаль-Накэ началом изучения связей между пространством, време­ нем и военно-политическими учреждениями греческого города-государства. Беотий­ ский военачальник Эпаминонд сумел одержать ряд блестящих побед благодаря ре­ организации военного строя, которую он провел под влиянием пифагорейца Фило­ лая, выдумавшего идеальное пространство, где правое и левое были равнозначны.

не вопреки своим философским взглядам, но благодаря им». Его не менее знаме­ нитый предшественник афинянин Клисфен считается родоначальником афинской демократии, проведшим ряд важнейших реформ, включая введение нового терри­ ториально-административного деления Аттики и нового календаря. В книге, посвя­ щенной этим преобразованиям Клисфена, говорится о влиянии на них передовых идей ионийских философов о времени и пространстве.

Категории воображаемого представляют интерес для П. Видаль-Накэ как объ­ ект коллективной памяти. Традиция, миф и утопия, являясь формами этой памя­ ти, хранят информацию об обществе и его институтах; ментальное и социальное, восстанавливаемые на основе текстов, тесно переплетены между собой и поэтому рассматриваются автором «Черного охотника» в неразрывном единстве. «Объект ся на стыке мышления и общества и, таким образом, помогающий историку их понять и проанализировать». Очерки третьего раздела книги посвящены главным образом представлениям древних греков о рабах, женщинах, ремесленниках и ментальному миру этих «маргинальных» социальных групп. Сквозь мифологиче­ скую традицию, представления античных авторов и внутренний мир самих «мар­ гиналов» П. Видаль-Накэ пытается разглядеть контуры того общества, к которому они принадлежали, той «господствующей культуры», которая сделала их «аутсай­ дерами» и одновременно «скрытыми героями». Ментальный мир, воображаемое — источник вымыслов и утопий, хорошо знакомых грекам на протяжении всей их культурной истории от Гомера до Ямбула. В четвертом разделе книги, который называется «Полис вымышленный и полис реальный», автор убедительно показы­ вает на примере мифов Платона о золотом веке и Атлантиде, что за ними скры­ ваются реалии греческой жизни V—IV вв. до н. э. и что с помощью этих мифов и Vidal-Naquet P. Mmoires... Vol. 2. P. 229.

ли сделать важнейшее открытие последних десятилетий в области античной ис­ тории — развенчать идеализированный миф о «греческом чуде» и показать глубо­ кое отличие античной цивилизации от нашей, античного человека — от современ­ ного. «Греция без чудес», более близкая первобытным народам и культурам, чем современным европейцам, и поэтому рассматриваемая сквозь призму антрополо­ гии, — таков лозунг школы, к которой принадлежит П. Видаль-Накэ и без дости­ жений которой сегодня трудно представить науку об античности.

Впрочем, круг интересов и исследований П. Видаль-Накэ-антиковеда всегда был более широким. В «Мемуарах» он пишет, что последние 30 лет его занятий древ­ негреческой историей «проходили под знаком» не только Ж.-П. Вернана, но и М. Финли и А. Момильяно. С автором «Мира Одиссея» он познакомился в на­ чале 60-х годов, когда работал над темой об историзме произведений Гомера и, ра­ зумеется, знал о книге М. Финли, в которой вводилось понятие гомеровской эпо­ ского средневековья» (XI—IX вв. до н. э.). В отличие от английского историка, П. Видаль-Накэ находит и подчеркивает элементы синхронного в гомеровских по­ эмах, в частности сквозь их строки видит контуры зарождавшегося в VIII в. до н. э.

греческого полиса. Влияние М. Финли оказалось более ощутимым в работах французского историка по социальной и экономической истории древней Гре­ ции: в написанной им совместно с М. Остином книге, в которой в популярной форме излагаются взгляды М. Вебера, К. Поланьи и М. Финли на древнегреческие экономику и общество и которая до сих пор считается одним из лучших учебных пособий для студентов-античников, в статьях о древнегреческом рабстве, поме­ щенных в третьем разделе «Черного охотника». Но и здесь влияние М. Финли не кембриджский профессор, уделяет мифологической традиции и вопросам рабско­ го самосознания. Тем не менее на протяжении многих лет работы М. Финли слу­ его творчества большую статью, а также выступил инициатором перевода на фран­ цузский язык «Древней экономики» и других работ выдающегося английского ис­ торика.

История истории — еще одно направление исследований П. Видаль-Накэ, и трагически и рано ушедшим из жизни младшим братом автора Клодом, памяти здесь среди его предшественников необходимо назвать А. Момильяно: благодаря которого эта книга посвящена). Взгляд со стороны и одновременно изнутри, бес­ ему автор «Черного охотника» хорошо усвоил, что «написание истории — бесконеч­ страстная объективность ученого и субъективный подход поэта и мечтателя тесно ный процесс». На страницах этой книги читатель найдет немало мест, посвящен- переплетены на страницах «Черного охотника» и придают книге неповторимое Vidal-Naquet P. Mmoires... Vol. 2. P. 230.

Finley M. I. The World of Odysseus. L., 1954.

См.: Vidal-Naquet P. Mmoires... Vol. 2. P. 214—215. Тема гомеровской Греции про­ Vidal-Naquet P. Le monde d'Homre. P., 2000.

Austin M., Vidal-Naquet P. Economies et Socits en Grce ancienne. P., 1973.

Ср.: Moss C. Rencontre avec M. I. Finley: L'histoire conomique et sociale dans l'oeuvre de Pierre Vidal-Naquet // Pierre Vidal-Naquet, un historien dans la cit... P. 115.

Vidal-Naquet P. conomie et Socit dans la Grce ancienne: L'oeuvre de Moses I.

Finley // Archives europennes de sociologie. 1965. № 6. P. 111—148. Статья переиздана в сборнике: Vidal-Naquet P. La Dmocratie grecque vue d'ailleurs. P., 1990. P. 55—94; Ibid.

P. 55 (здесь содержится список работ M. Финли, переведенных на французский язык). pa «Черного охотника»: «Я писал о Платоне, не задумываясь, идет ли речь о Пла­ тоне для "филологов", "философов" или "историков"» ). П. Видаль-Накэ не был археологом, но неоднократно участвовал в раскопках античных памятников на Крите, Фасосе, в Южной Италии и использовал археологические материалы в сво­ их исследованиях. Его трудно назвать эпиграфистом, хотя он, ученик Л. Робера и друг Ф. Готье, не раз разбирал и интерпретировал греческие надписи. Строго го­ воря, его нельзя считать и папирологом, но он опубликовал интереснейшую рабо­ ту о «расписании посевов» в птолемеевском Египте' и фактически создал собствен­ ную школу папирологии. По образованию не психолог и не антрополог, он много лет работал и продолжает работать с Ж.-П. Вернаном в области социальной пси­ хологии и антропологии древней Греции. Греческий мир от микенского времени до эллинистической эпохи, Восток и Запад античной ойкумены, Рим, Иудея, средние века, новая и современная история — трудно назвать тот период или ту область, которые бы обошел своим вниманием этот историк-энциклопедист. Главный пара­ докс его творчества состоит в том, что, пытаясь не быть целиком вовлеченным в современные историю и политику, он обращается к древней истории, но через нее, как М. И. Ростовцев до него, всякий раз возвращается к современности. Через древнегреческую историю П. Видаль-Накэ пытается понять современную историю книгой по древней Греции стала работа о Клисфене, основателе афинской (а зна­ чит и западной) демократии. Таким образом, будучи дистанцированным, его взгляд на современность приобретает особые ясность, трезвость и остроту.

И в заключение еще один штрих к портрету П. Видаль-Накэ. В своих «Мему­ арах» он пишет: «Я всегда задавал себе вопрос: как связаны между собой история и красота?» Не берусь судить, нашел ли французский историк ответ на этот во­ прос, скажу лишь, что прекрасное — неотъемлемая сторона его творчества, где причудливым образом переплелись сцены охоты на греческих вазах и «Ночная охота» Паоло Учелло, стихи Гомера, Еврипида, Ликофрона, Кавафиса и Рене Шара. Но эта красота не похожа на вечную и неподвижную красоту звезд, кото­ рые созерцает Небо из платоновской эпиграммы; она тревожит душу, будоражит ум и заставляет поверить в то, что именно она, красота, и спасет мир. Весьма при­ мечательно, что «Мемуары» П. Видаль-Накэ заканчиваются описанием его люби­ мой картины Питера Брейгеля Старшего «Падение Икара». На фоне безмятежного и спокойного пейзажа (землепашец лениво погоняет лошадь, глазеющий в небо пастух застыл в окружении мирно пасущихся овец, корабли плывут к тихой гава­ ни, рыбак ловит рыбу, а за ним наблюдает обращенный в куропатку племянник Дедала) не сразу увидишь ноги тонущего Икара. Отважный и дерзкий юноша упал в море — и «утонул в пучине всеобщего равнодушия». Против этого вселенского F o r m e s d e p e n s e e t formes d e socit dans l e m o n d e g r e c. P., 1 9 9 1.

которое способствовало стольким бедам, войнам и кровопролитиям, выступал моздкого научного аппарата книги. П р и оформлении примечаний и библиографии б ы л о Итак, двадцать лет спустя «Черный охотник» приходит к русскому читателю, и хочется верить, что эта книга, существенно повлиявшая, по словам критиков, на Idem. Le Bordereau d'ensemencement dans l'Egypte ptolmaque. Bruxelles, 1967.

См.: Скифский роман / Под общ. ред. Г. М. Бонгард-Левина. М., 1997. С. 586 сл. изначальном (как и в авторском оригинале) виде. Пользуясь случаем, х о ч у выразить Итак, через двадцать лет после выхода в свет в 1981 г. французского из­ дания «Черного охотника» публикуется его русский перевод, и я не могу скрыть своих чувств радости и гордости. Я искренне признателен Юрию Литвиненко, взявшему на себя основную часть работы над русским из­ данием, и остальным ее участникам. Не стану называть их всех, и все же мне следует сказать, как и благодаря кому этот проект был осуществлен.

В страну, которая тогда еще называлась СССР, я совершил единствен­ ную поездку, организованную академиком Григорием Бонгард-Левиным.

Это было осенью 1990 г., и поездка, несмотря на ее краткосрочность, не осталась без продолжения. Ей предшествовали перевод на русский язык и публикация в «Вестнике древней истории» (ВДИ) — вновь по инициа­ тиве Григория Бонгард-Левина — моей статьи «Возвращение к Черному охотнику», столь удачно включенной издателями в настоящий том. Во время путешествия удалось завязать несколько знакомств. Помимо Юрия Литвиненко назову Аскольда Иванчика (впоследствии я имел удо­ вольствие принимать его у себя в Париже), чьи археологические, линг­ вистические и исторические познания произвели на меня большое впе­ чатление.

Но я упомянул не всех. Читатель этой книги поймет, что русское ан­ тиковедение мне не совсем незнакомо. Идет ли речь о дореволюционных ученых, например об А. Никитском, или о более поздних авторах, таких как В. Пропп, чья «Морфология сказки» оказала на меня сильнейшее влияние, — я читал их в переводе либо просил, чтобы мне перевели ту или иную работу, выходившую на русском языке. К сожалению, я не знаю русского, хотя это был родной язык моей бабушки по отцу, и его пытался учить мой отец, когда моих родителей арестовало гестапо 15 мая 1944 г.

Кроме этой биографической детали, как здесь не упомянуть, что Рос­ сия никогда не была для меня обычной, рядовой страной, и тому способ­ ствовал ряд причин. Разумеется, богатейшая русская литература, знакомПамяти Черный охотник Привет, охотник с сумкой на плече!

Тебе, читатель, — задавать вопросы.

Прощай, охотник с сумкой на плече.

Тебе, мечтатель, — находить ответы.

Вначале скажу, чем эта книга не является. По установившейся тради­ ции ученые, достигая преклонного возраста, публикуют в одном или нескольких томах свои «Scripta minora» или «Kleine Schriften» («малые произведения»). Часто — уже посмертно — работу по составлению сбор­ ника, в котором все должно быть продумано и точно, доводят до кон­ ца их ученики. Как правило, на полях нового издания воспроизводит­ ся изначальная нумерация страниц. Латинское или немецкое название говорит, что за ним скрыты «малые произведения», которые как бы противопоставляются «большим произведениям», выходящим в свет в благородном облике книги.

По причинам личного характера, которые вряд ли покажутся раци­ ональными, статья для меня служит более удобным, чем книга, спосо­ бом самовыражения в области греческой истории. Я попытался испра­ вить этот, если угодно, «недостаток» и написал за последнее время се­ рию очерков, надеясь опубликовать на их основе книгу. Однако настоящий том, хотя и содержит различные суждения и оценки, каса­ ющиеся Древней Греции, не является ни сборником, ни — если быть более точным — одпхиы из сборников моих статей.

Начну с того, что не все в него включено. Социально-экономическая и политическая история греческого мира, история евреев и их контак­ тов с греческой цивилизацией в эллинистическую и римскую эпохи, ис­ тория историографии и, в более широком плане, история представле­ ний о греческом мире на Западе — все эти темы здесь отсутствуют.

Равным образом это касается и древнегреческой трагедии, исследова­ ние которой проводится в тесном сотрудничестве с Жан-Пьером Вернаном (Vernant J.-Р.). Результаты этой работы изложены в наших совме­ стных книгах.

Речь также идет не об обычной подборке уже изданного. Все очер­ ки, за исключением одного, были переработаны. В какой степени и по 24 Видаль-Накэ какому принципу? Не стану говорить о необходимости свести воедино имевшийся материал, исправить мелкие неточности и добавить ссылки для придания большей взаимосвязи между разделами этой книги. Кро­ ме того, следовало помнить о двух вещах. Работа над главами, из кото­ рых эта книга состоит, была начата в 1957 г., когда появилось мое «Вре­ мя богов и время людей», и продолжалась до 1980 г. За этот пери­ од многое было создано, открыто или забыто, да и сам я многому на­ учился. Разумеется, я не оставил здесь те свои суждения, с которыми больше не согласен. Для меня было неприемлемым и просто все пере­ издать — будто бы не было этих двух десятилетий. Возможно, в итоге получился неумело скроенный вариант: где-то он подвергся значитель­ ной переделке, где-то — весьма умеренной. В расчет принимались время написания каждого очерка и, особенно, уровень моей компетентности (в одних случаях более, в других — менее высокий) в области тех или иных затрагиваемых проблем. Когда нужно было решить какую-нибудь «за­ гадку», я, конечно, использовал по возможности всю позднейшую лите­ ратуру независимо от того, разделялись в ней или отвергались мои взгля­ ды. В одних случаях я заимствовал выводы авторов, откликнувшихся на мои работы, в других — оставлял или развивал свои старые выводы. Во­ преки распространенному правилу все эти (местами многочисленные) из­ менения в тексте специально не выделяются. Я не стремлюсь к ясности изложения, которой никогда не отличался, моя цель — писать, а не пе­ реписывать историю. Мои вчерашние и позавчерашние тексты не исчез­ ли в «дыре памяти» Оруэлла, они по-прежнему в распоряжении читате­ ля, и каждый, кому такое занятие по душе, может проследить их исто­ рию. К тому же всякий раз, когда чье-либо исследование убеждает меня в собственной неправоте, я говорю об этом в примечаниях. Не был пе­ реработан лишь очерк об Эпаминонде, написанный в соавторстве с Пье­ ром Левеком (Lvque Р.) и переизданный с его согласия, за что искрен­ не благодарю его, однако к этому очерку прилагается моя заметка, в которой затронугы вопросы, интересующие меня сейчас.

В меньшей степени переработаны главы, посвященные общим про­ блемам. Тем не менее всякий раз я делаю краткие замечания (подкреп­ ляя их ссылками) о том, каким мне представляется состояние той или иной проблемы на сегодняшний день.

Вводная глава, носящая программный характер, представляет собой сокращенный вариант статьи, написанной для энциклопедии, и не яв­ ляется собственно историческим исследованием, в данном случае вовсе не обязательным. Принимая во внимание технические сложности, я заметно сократил объем греческого текста.

Сформировать книгу и привести ее к нынешнему виду было нелег­ ко. На это ушло с перерывами почти семь лет, начиная с момента защи­ ты моей докторской диссертации 19 января 1974 г. в Нанси. Я возобнов­ ет опасность ухода в гегелевское «тихое царство милых видений», цар­ следования. Вместе со многими своими современниками я хорошо ус­ ство, каждый уголок которого заполняется по уже заданной схеме. воил у Маркса (и не только у него), что слова и поступки людей часто С другой стороны, социально-экономическая история, такая, какой в Ан­ расходятся. Но к этой «формуле жизни по Марксу» я старался отно­ глии она представлена работами Мозеса Финли (Finley M. I.), а во Фран­ ситься не как к простому и окончательному объяснению всего, своего ции — Ивона Гарлана (Garlan Y.), Филиппа Готье (Gauthier Ph.), Клод рода телеологии, — основанному на опыте прошлого предвидению бу­ Моссе (Moss Cl) и Эдуарда Вилля (Will Ed.), кажется мне полноценной дущего, — но как к чему-то незавершенному, несовершенному, требую­ лишь в том случае, если она дополняется анализом всего ментального, щему критики.

которое сопутствует реальной социально-политической жизни. В результате, пытаясь связать ментальное и социальное, я часто История текста и социальная история. Анализ в этой книге часто на­ теряю непрерывную нить логоса и захожу в тупик. Но желание ясности чинается с текста и направлен на уточнение его смысла. Однако, в от­ остается, оно — один из тех соблазнов, с которыми сталкивается каж­ личие от Жана Боллака (Bollack J.) и его сторонников, я не считаю, что дый исследователь, обращающийся к греческой истории V в. до н. э.

смысл имманентно присущ всякому тексту и что текст можно объяс­ Это происходит главным образом потому, что тот мир стремился по­ нить, исходя только из него самого. Согласно этой философской шко­ казать себя с предельной простотой и откровенностью: ясность и пря­ ле, подарившей нам несколько превосходных работ, анализу текста молинейность социальных отношений, политическая жизнь, протекав­ должно предшествовать выявление всех его наслоений, оставленных шая на площадях. И все же, насколько Афины трагиков сопоставимы традицией, которая начинается с александрийских филологов. Только с Афинами комедиографов и историков, городом надписей и памятни­ тогда текст засверкает, словно найденный алмаз, у которого отшлифо­ ков? Почему мы, используя эти разнообразные «источники», объявля­ вали его грани. Но существует ли в действительности такой «чистый» ем одни из них достоверными и соответствующими действительности, текст? Я, со своей стороны, полагаю, что текст существует не только в а другие — ненадежными? Какое право мы имеем все это объединять, лингвистическом, политическом и социальном контексте, но и в тради­ не замечая лакун и разрывов, не прибегая, наконец, к «рефлективному ции, благодаря которой мы этот текст имеем — благодаря рукописям, суждению» Канта, которое, в отличие от «детерминативного суждения», работе филологов, толкователей, историков. На мой взгляд, эта много­ способно находить общее в частном?

мерность текста лежит в основе многомерного восприятия истории. Не Именно «непрозрачность» социального оправдывает, как мне кажет­ существует и чисто социальных феноменов. Ментальное, бесспорно, ся, попытки в нем разобраться, если прав Ж а к Бруншвиг (Brunschwig J.), растворено в социальном: автор греческой трагедии пишет иначе, чем сказавший, что «на руинах разоблаченной, постигнутой, открытой Аб­ Расин, а афинский военачальник действует на поле боя не так, как солютной Идеи» люди должны водрузить свои «скромные орудия в (Castoriadis С ), одновременно является ментальным: например, учреж­ дение Клисфеном афинского полиса с десятью трибами или возникно­ вение трагедии. Социальное более весомо и значительно, но не всегда.

Даже когда разрыв между текстом и социальным достигает максиму­ ма, как, например, между текстами Платона и тем, что Николь Лоро называет «афинской историей Афин», между ними продолжает суще­ ствовать сложная взаимосвязь. Здесь мой подход историка имеет мно­ го общего с «исторической психологией» Игнаса Мейерсона (Meyerson.) и Жан-Пьера Вернана (Vernant J.-Р.), хотя наши пути разные. Мейерсон и Вернан, отталкиваясь от категорий психологии, которые, как следу­ ет из их работ, не вечны и могут изменяться, обращаются к текстам и социально-политической истории. Я же иду обратным путем.

Следует заметить, что выявление такого рода соотношений и выяс­ нение их сути не ведут к созданию некой глобальной схемы, подчинен­ ной Абсолютной Идее или «производительным силам». В отличие от ковидной железе головного мозга и объединять две стороны моего ис- 28 Видаль-Накэ та, понимавшего под ними «необходимые представления, которые слу­ жат опорой всякой интуиции». Пространство, каким оно изображено в «Одиссее», строится на противопоставлении между реальным и вообра­ жаемым, между богами, монстрами и людьми, между жертвоприноше­ нием и варварством. После Гомера пространство становится простран­ ством полиса и является атрибутом стратегии его военачальников вплоть до того момента, пока смелые фантазии Эпаминонда не нару­ шат рамки правил, узаконенных повседневной жизнью гражданской общины. Категория времени тоже рассматривается — от Гомера до кризиса IV в. до н. э. — в русле таких оппозиций, как: боги и люди, циклы и восходящие или нисходящие прямолинейные векторы.

«Юноши и воины» — в этой части книги говорится о взаимоотноше­ ниях двух важных персонажей греческого полиса: гоплита, его цент­ рального героя, причем как «реального», сражающегося гоплита, так и гоплита воображаемого, участника ставшей «традицией» битвы при Марафоне в 490 г. до н. э., и того, кто гоплитом еще не стал, но скоро станет, — юноши-эфеба, «черного охотника», которому суждено либо добиться успеха, либо потерпеть неудачу. Гоплит и эфеб, сражение и военная служба — эти социальные феномены рассматриваются здесь еще и как объекты мифа, дошедшего до нас от античности в многочис­ ленных свидетельствах, и мифологии как аналитической дисциплины.

Читая этот раздел по порядку, от одного очерка к другому, читатель, возможно, заметит то, что автор шаг за шагом все более углубляется в проблему. Я специально поместил здесь свои работы в той хроноло­ гической последовательности, в какой они создавались.

«Женщины, рабы и ремесленники». Полис реальный и полис вымы­ шленный исследуются в этом разделе в их взаимосвязи с подневольны­ ми людьми, с женщинами, которые были исключены из политической жизни и могли служить полису лишь в роли рабынь Афины Илионской (если этот обычай действительно столь древний, как утверждает тради­ ция, то, по словам Арнальдо Момильяно (Momigliano А.) мы имеем в нем единственное подтверждение реальности Троянской войны), нако­ нец, с ремесленниками, занимавшими, в отличие от гоплитов, скромное место с краю полисного коллектива.

Эти социальные группы имели каждая свою историю, придуманную сбивают с толку современных исследователей, свои ряды оппозиций (афинский раб отличается от спартанского илота, раб изображен сов­ сем по-другому) и внутренние связи (например, женщины — рабыни, рабы — ремесленники и т. д.), отразившиеся в мифе, традиции, утопии медиографов не обязательно ассоциировалась с властью рабов. Соци­ альный строй, даже изображенный в кривом зеркале, сохранял свои общие очертания, хотя традиция была разной в Афинах, Аргосе или Ч. I. (Примеч. пер.) 30 Видаль-Накэ don J.), Джеффри Ллойда (Lloyd G.), Шарля Маламуда (Malamoud Ch.), Ришара Мариенштраса (Marienstras R.), Франсуа Масперо (Maspero F.), Арнальдо Момильяно (Momigliano.), Джузеппе Ненчи (Nenci G.), Си­ мона Пемброука (Pembroke S.), Алена и Анни Шнапп (Schnapp), Полин Шмитт (Schmitt Р.), Чарльза Сигала (Segal Ch.), Мод Сиссун (Sissung M.).

Эдуард Билль, вопреки консервативным университетским порядкам, согласился созвать жюри, чтобы обсудить десять глав моей докторской диссертации, включенных в настоящую книгу. Дружеское отношение и прозорливость этого историка, а также участие Клод Моссе (Mos­ se Cl.), Жана Пуйю (Pouilloux J.), ныне покойной Клер Прео (Praux Cl.), вместе с ним входивших в состав жюри, и его председателя Ролана Мартена (Martin R.) — оказались неоценимыми для меня. У Луи Робера (Robert L) я учился работе с эпиграфическими текстами. В течение последних двадцати лет я был читателем, а затем собеседником и дру­ гом Мозеса Финли и Жан-Пьера Вернана. Первый стал для меня «ис­ точником фактов», (об «источнике наслаждений» умолчу, чтобы не При написании истории цивилизации трудно избежать двой­ казаться чересчур неумеренным). Вернан был и остается для меня чем- ной опасности: либо из этой истории делают нечто вроде приложения то еще более важным. По воле случая моя первая статья «Время богов с разделами по искусству, погребальному обряду, одежде и еде — одним и время людей» была напечатана в том же номере журнала, что и его словом, всему тому, что не относится ни к политической, ни к социаль­ исследование, посвященное гесиодовскому мифу о поколениях. Благо­ но-экономической истории, ни к истории идей, либо, напротив, объяв­ даря этой работе я научился читать греческие тексты, еще большему ляют, что цивилизация — это все феномены (религиозные, культурные, я научился, видя перед собой, слушая и пытаясь понять Ж.-П. Вернана. социальные, экономические, психологические), касающиеся какой-либо Надо ли добавлять к сказанному, что с Луи Жерне (Gernet L.) я позна­ определенной группы людей в какой-либо определенный период време­ комился, когда тот уже завершал свой жизненный путь, и этой незабы­ ни, и что все они «связаны между собой множеством прочных нитей в ваемой встрече я вновь обязан Ж.-П. Вернану? Моя жена Женевьева одно целое, напоминающее единый организм» (Marrou 1950: 327).

сумела пережить появление на свет этих глав и «помогла им достичь тех безопасных мест, где я желал их видеть».

Мне остается поблагодарить — что я и делаю с большим удоволь­ ствием — Жанни Карлье, Вивиан Теро (Thrault V.) и Фредерик Пус­ тыльников (Pustilnikov F.), помогавших в подготовке рукописи моей книги, в работе, которая требовала изобретательности, терпения и ини­ циативы, а также моего старого друга Манолиса Папатомопулоса (Papathomopoulos M.), не раз перечитывавшего текст рукописи. Его зна­ ние греческого и французского позволило мне избежать многих оши­ бок. Наконец, хочу сказать слова благодарности в адрес всех моих коллег по Центру сравнительного изучения древних обществ, откуда (немного странное выражение) я веду свой рассказ.

P.S. В примечаниях встречаются отдельные незначительные погрешно­ цифр). Я прошу прощения у внимательного читателя за эти неточности. P. 1 0 0 9 - 1 0 1 8.

ное» здесь просто сырое и вареное, и нет необходимости подразумевать под ними нечто еще.

Самые ранние образцы греческой литературы, гомеровские и геси­ одовские поэмы, дают антропологическое и нормативное, основанное на критериях исключения (эксклюзивное) и включения (инклюзивное) определение понятия «человек». Согласно Гесиоду, человек исключен из времени богов, в котором он пребывал в золотом веке, и отныне Похожее определение человеческого дано в «Одиссее». Одиссей, пу­ тешествуя за пределами мира людей, встречает на своем пути богов, умерших, людоедов, лотофагов, тогда как человек (разумеется, преж­ де всего эллин) — «тот, кто питается хлебом».

Людей и богов объединяет и одновременно разделяет жертвоприно­ шение. Мясная пища (основное жертвенное животное — тягловый бык) сопровождается возлиянием вина и символическим уничтожением зер­ на. Богам предназначается дым от сжигаемых жира и костей — боги вкушают ароматы, люди же делят между собой оставшуюся львиную долю мяса. Таким образом, человек в представлении греков — землесуждения (в духе Демокрита) о том, что своим освобождением от ди­ сее")».

персов, и этот случай далеко не единичный. В IV в. до н. э. эллинизм эллинское воспитание и образование, доступное и варвару по рожде­ нию. Но постепенно понятие эллинизма менялось, и уже Аристотель цивилизации. В гомеровском обществе встречались «рабы». Однако они обозначались в основном теми же самыми терминами, что и слуги, противоположностей, женское царство амазонок. Аристотель сравни­ между юношами из соседних полисов где-нибудь на границе возле свя­ дикости, которую надлежит укрощать, направляя ее энергию на благо емой территорией и девственной природой. Наличие полиса (укреплен­ эллинского мира. В Спарте верховная власть разделялась между царем, город как на тридевятое царство, где сидят «цари — пожиратели даров».

стать гоплитами, должны были, в соответствии с жестокими нравами него очага (hestia), символизируемого пританеем. Дионис, напротив, своего общества, уходить зимой в горы, устраивать засады, похищать представляет неистовые силы дикой природы, время от времени насту­ дили молодые. Местом их подвигов был не город и не его сельская 38 Вместо введения к выводу о том, что каждый гражданин обязан проживать одновремен­ но в центре и на периферии. Но на практике в Спарте и Афинах дан­ ное положение реализовывалось по-разному, при том что встречались и промежуточные варианты. В Спарте город как таковой отсутствовал:

городской центр там едва проступал, общественная земля (chora politike) была поделена на участки, принадлежавшие полноправным спартиатам, homoioi. Таким образом, основными в Спарте были проти­ воречия не между городом и деревней, а между завоевателями и зави­ симыми земледельцами. Я не говорю уже об остальных полисах Лаке­ демона. В Аттике в классическую эпоху жители демов обрабатывали землю вместе с рабами, число которых было куда более внушительным, чем обычно принято считать. Сельские демы одновременно входили в состав главного города и копировавших его более мелких городов.

Пелопоннесская война, в ходе которой сельская местность была остав­ лена на разграбление врага, и стратегия Перикла, направленная на укрепление и оборону города, привели к глубокому кризису в отношени­ ях между городом и деревней, что отражено в комедиях Аристофана.

В IV в. до н. э. шло формирование нового типа городской застрой­ ки (подтверждением чему служат дома Олинфа), по мере того как жизнь приобретала все более частный характер. Парадоксально, но развитие флота и морской торговли способствовало как стабильности, так и нестабильности Афин. Стабильности — поскольку деревенский люд, включенный в полис Солоном и Клисфеном, составлял значитель­ ную часть экипажа флота, который кормился за счет поступлений в казну «империи»; нестабильности — поскольку в городе постепенно скапливались богатства. Множеству людей, оказавшихся «за бортом»

в результате войн и политических потрясений, прежде всего наемникам, Исократ предлагал в качестве разрядки не новое переустройство поли­ са, а колониальный захват Азии. Именно это и случится чуть позже.

В X V I I I песни «Илиады» Гефест выковывает на щите Ахилла сце­ ны из жизни полиса во время мира и войны: с одной стороны — свадь­ бы, пиры, судебные споры, с другой — осады и нападения, причем осаж­ дающие не знают, что им предпочесть: разрушить город и истребить его жителей или поделить между собой богатый выкуп. Древние греки часто сталкивались с этой дилеммой. Сама ее тема довольно старая — она встречается еще на «штандарте» из Ура III тыс. до н. э., но реши­ ли ее греки оригинально. «Гоплитская реформа» начала VII в. до н. э.

была одновременно причиной и следствием глубоких политических перемен. «Первая конституция опиралась на воинов и даже, в самом начале, на всадников» (Аристотель. Политика. IV. 1297b. 17—20) — уча­ жизни. Военный фактор приобретал еще большее значение ввиду 10 С м. гл. «Традиция а ф и н с к о й гоплитии».

ленника. Ремесленник — скрытый герой греческой цивилизации. От афинского Керамика до строительной площадки Парфенона, от порта в Пирее до врачей гиппократовской школы — за всеми творениями и достижениями греков видна фигура ремесленника. Однако историки, исследующие социальные отношения, придерживаются другого мнения:

для них категории «ремесленника» просто не существует. На строи­ тельстве Эрехтейона вместе работали граждане, метеки и рабы, все они были ремесленниками, но с точки зрения социального историка то, что их разделяло, намного важнее того, что их объединяло. Гефест, покро­ витель ремесла, — хромоногий бог. Изобретательный Прометей, «хит­ роумный» герой, своей двойственностью (освободитель рода людского и враг Зевса) намекает на двойственность чувств, которые греки пита­ ли к своим «специалистам», остававшимся вне общества. Знаменитый хор из «Антигоны» славит изобретательного человека — мореплавате­ ля, пахаря, укротителя животных, охотника. Но этот изобретатель и первопроходец должен еще помнить о земных законах и о справедли­ вости богов, без чего он — apolis, вне полиса. Полис, будучи сугубо со­ циальным феноменом, оставался за пределами производственной дея­ тельности. Не удивительно, что в языке и мышлении древних греков отсутствует слово, передающее общее понятие «труд» (ср.: Aymard 1943;

Vernant 1981в: 16—36; 37—43), и даже нет слова, которое бы четко обо­ значало понятие «работник». Ксенофонт (Ксенофонт. Домострой. VI. 6) противопоставляет профессионального ремесленника (technites) земле­ дельцу (georgos), а в эллинистическую эпоху термином technites станут обозначать профессиональных актеров.

Впрочем, два рода «ремесла», земледелие и война, избежали харак­ терного для techne исключения из социальной жизни. Но, строго гово­ ря, земледелие для греков — ponos, тяжелый труд, а не techne. Земле­ делие, говорит Ксенофонт, это не вопрос знания — незнания или «изо­ бретения хитроумных способов» (Ксенофонт. Домострой. X X. 2, 5), а вопрос добродетели и заботы. Парадокс заключается в том, что этот же автор, который был настоящим профессионалом в области военного искусства, ставит ратное дело в один ряд с занятием земледелием, по­ скольку считает, что оба рода деятельности занимают всех граждан полиса, тогда как другие занятия — удел «специалистов», а полис, как мы знаем, не признавал «специалистов» как таковых. Тем не менее в IV в. до н. э. эволюция военного дела имела драматические последст­ вия, с которыми полис не сумел справиться. Спор Платона с софиста­ ми — яркий эпизод этой технологической драмы. Софисты стремятся быть не профессионалами-практиками, а учителями arete, гражданской добродетели, и риторики — этому практическому искусству они обучаС р. : Платон. Г и п п и й М е н ь ш и й. 3 6 8 b — с ; С у д а, s.v. Hippias autarkeia; с м. т а к ж е : Ver­ на».

42 Вместо введения physis (природа) также заключена антитеза. Людские установления относятся к разряду nomos. Калликл, персонаж «Горгия» Платона, ссы­ лается на physis, чтобы оправдать произвол тирана. С другой стороны, автор относящегося к гиппократовскому корпусу трактата «О диете»

(О диете. I. 11) полагает, что человек в процессе законотворчества ко­ пирует природу, и это происходит потому, что боги сотворили и упоря­ дочили природу, которой люди подражают, сами того не сознавая.

Итак, «природа» может быть источником хаоса и порядка одновремен­ но (как, например, у ионийских и италийских «натурфилософов»). Этот факт свидетельствует о том, что греческая мысль могла выходить за рамки собственных оппозиций, в которые, как считают некоторые ис­ следователи, она себя загоняла.

Дихотомия «dike» — «hybris», справедливость (богов) и дерзость, служит удачным примером из области морали. В качестве этической оппозиции это противопоставление занимает видное место в «Трудах и днях» Гесиода, особенно в его знаменитом мифе о пяти веках (Vernant.

1981б). Ко времени Солона и Анаксимандра dike и hybris пополняют полисный словарь, сфера их применения расширяется до описания устройства вселенной. Любой герой трагедии — Антигона, Креонт и дру­ гие — одержим hybris, дерзостью, противостоящей полисной уравнове­ шенности. У Фукидида подобный антагонизм, кажется, отсутствует, хотя и считается, что этот автор открыто использовал в своем труде этические нормы трагедии. Его Алкивиад мог бы стать воплощением apate, обманчивого заблуждения, приписываемого hybris афинян (Cornford 1907), но Фукидид рационализирует этот факт, пытаясь дать реаль­ ное объяснение исторической драме.

Таково движение греческой мысли и цивилизации — не повторение, а открытие нового или обновление старого. В Афинах на фронтоне архаического храма Афины (около 560 г. до н. э.) изображен Геракл, культурный герой, который сражается с Тритоном под пристальным взором трехтелого чудовища. Примерно веком позже сцены дикости еще встречаются на метопах Парфенона, изображающих бой кентав­ ров с лапифами, но на восточном фронтоне храма уже встает солнце и садится луна в соответствии с установленным космическим порядком, а на западном фронтоне спорящие Афина и Посейдон образуют центр композиции, обрамленной фигурами Диониса и Кефиса. Темы остались прежними, но в природе уже господствует порядок, а Дионис участву­ ет в церемонии, которой руководит архонт-царь. Этот порядок, прав­ да, продлится недолго. Вслед за Р. Ремондоном мы могли бы связать воедино два анекдота о Перикле, рассказанные Плутархом: «Развернув свой плащ между собой и солнцем, Перикл лишил затмение его ирра­ циональной, внушающей страх силы, но во время болезни он не снимал амулет, который женщины повесили ему на шею» (Rmondon 1964: 146;

ср.: Плутарх. Перикл. 35. 38).

Здесь речь пойдет о земле, и, предваряя этот очерк, я позво­ лю себе напомнить читателю некоторые данные, почерпнутые не у Го­ мера, а у Гесиода. И «Теогония», и «Труды и дни» проливают свет не только (как часто думают) на произведения, созданные позже этих поэм, но и на те, которые им предшествовали или относились пример­ но к тому же времени, как это могло быть в случае с «Одиссеей».

Из мифов о «поколениях» и о Пандоре в «Трудах и днях» и из мифа о Прометее в той же поэме и в «Теогонии» можно, я полагаю, вывести то, что может быть названо дефиницией человеческого предназначе­ ния. Это определение, антропологическое и в то же время нормативное, основано на критериях исключения (эксклюзивных) и включения (ин­ клюзивных). Имеется в виду исключение двоякого рода: Гесиодов че­ ловек — человек железного века, а это означает прежде всего то, что он не человек века золотого — мифического времени, где люди «жили, как боги», не ведая старости и настоящей смерти. «Всего у них было вдоволь. Хлебодарная земля ( ) сама собой давала обильный и щедрый урожай, а они, в мире и радости, паслись на сво­ их полях (' ) среди неисчислимых богатств». Существен­ ную противоположность (а есть и другие) между миром золотого века и нашим собственным я усматриваю здесь в оппозиции «не-труд» — По правде говоря, противопоставляются «поколение ж е л е з а » и в с е предшествую­ В то же время в мифе о Пандоре Гесиод некоторым образом пред­ Ни вредоносных болезней, погибель несущих для смертных.

но он и не животное. Второе исключение касается пожирания друг дру­ га — аллелофагии (), антропофагии [Гесиод. Труды и дни.

276-278):

жизнь образуют единое целое, в котором ни один из элементов не может быть отделен от других. Так определяется положение челове­ ка между золотым веком и «аллелофагией» (взаимным пожиранием ф а м и из «Политика» и «Законов» Платона. Е с т ь ли необходимость повторять, что в эпоху Гесиода ни понятия прогресса, ни понятия регресса и б ы т ь не могло, поскольку не существовало собственно и понятия истории? Напротив, книга ученика Х э й в л о к а Киприду хотели умилостивить приношениями только душистой смирны, ладана и меда.

т а к ж е : Dtienne 1977а: 135—160.

Когда Одиссей убедился, что он наконец-то на Итаке, то первым делом «бросился он целовать плододарную землю отчизны», привет­ 20. При этом речь идет не только о жесте человека, который вновь обрел свою родину, но и о глубинной связи, которую, собствен­ Но, обращаясь к «Одиссее», внутри этой эпической поэмы следует выделять, конечно, не те различные песни-«рапсодии», на которые де­ лят ее «аналитики», исходя из критериев, которые меняются в зависи­ мости от того или иного толкователя и неизбежно приводят к противо­ речивым и, увы, не поддающимся проверке результатам, а части, обра­ зующие единство и обладающие определенным смыслом в рамках поэмы в том виде, в каком она существует. То есть, выражаясь без Несторе и Телемахе. Действительно, не раз было показано, что «реаль­ ный» мир «Одиссеи» (это, в первую очередь, Итака, а также Спарта и Пилос, где странствует Телемах), противопоставляется миру мифов, о котором, по большей части, повествуется в рассказах у Алкиноя. Так в «Буре» Шекспира противостоят друг другу Неаполь и Милан, с одной стороны, и волшебный остров Просперо, с другой.

Одиссей попадает в сказочный мир после своего пребывания у ки­ конов — совершенно реального, известного еще Геродоту (Геродот. VII.

ресекаются. Между двумя мирами есть всего две контактные зоны.

чайно.

Различие д в у х миров в «Одиссее» очень ч е т к о прослежено в: Germain 1954а:

511-582.

Точнее, девятидневной, поскольку десятый день отмечен прибытием к лотофагам (Гомер. Одиссея. I X. 82—83). «Число 9 служит г л а в н ы м образом для выражения срока, ю щ е е событие» ( G e r m a i n 19546: 13).

Относительно Цирцеи можно задуматься, женщина она или богиня, но в конечном счете она, как и Калипсо, демонстрирует лишь видимость человеческого обличья, о ней говорится буквально следующее:

, «ужасная богиня, говорящая человеческим голосом»

(Гомер. Одиссея. X. 136, 228; X I. 8; X I I. 150, 449). Дважды Одиссей во­ прошает, у каких «мужей, вкушающих хлеб», то есть людей, он нахо­ дится, но находится он как раз не у людей, вкушающих хлеб, а у лотокормят, и, говоря об угощении у этой нимфы, поэт не преминет под­ фагов и лестригонов.

Из этого следует крайне важный вывод: все, что имеет отношение к земледелию, к самой пашне, поскольку та действительно возделыва­ ется, в «рассказах» решительно отсутствует. Фракия киконов — послед­ няя сельскохозяйственная страна на пути Одиссея: он там ест барани­ ну и пьет вино, и даже запасается им; потом он будет этим вином уго­ щать циклопа.

У Еврипида Одиссей, вступив на незнакомый берег, спрашивает Силена: «Но стены где ж и башни? Город где?» И получает ответ: «Их нет, о гость! Утесы эти дики» (безлюдны). В это время городские ук­ ры; они видят только густые заросли и дремучий лес,, где можно устроить охоту на оленя (там же. X. 147, 150, 197, 251).

У лестригонов, где вид дыма может навести на мысль о домашнем оча­ ге и присутствии человеческих существ, «не было видно нигде ни бьжов, ни работников в поле», ' (там же.. 98). Сирены живут на лугу, как, впрочем, и боги.

Остров Калипсо покрыт лесом, там растет виноград, но он совсем не поедателя хлеба (там же. X. 200).

и речи.

(Гомер. Одиссея. X I. 488—491). Лотофаги вкушают не хлеб, а цветы.

Пища, которой они угощают спутников Одиссея, лишает тех главного человеческого свойства — памяти (там же. I X. 84. 94—97). Одиссей же всегда, за исключением эпизода со Скиллой (там же. X I I. 227), остает­ Куда более сложные вопросы ставит эпизод с циклопом. К элемен­ там мифа, составляющим предмет настоящего исследования, здесь добавляется почти этнографическое описание пастушеских народов да еще неприкрытый и вполне реалистический призыв к колонизации.

Если бы они умели плавать по морям, Дикий тот остров могли обратить бы в цветущий циклопы;

Влажные, мягкие; много б везде разрослось винограда;

но та иерархия, которую предлагает Аристотель (Аристотель. Полити­ скотоводы, которые не ведают политических установлений и не способ­ ны сажать или сеять (Гомер. Одиссея. I X. 108—115), — в их распоряже­ у Гесиода:

Б л и з о с т ь м е ж д у персонажами, повстречавшимися О д и с с е ю в его странствиях, и семиологичекий анализ в статье Кл. К а л а м а (Calame 1976).

и Б о а с а (Lovejoy, B o a s 1936: 3 1 5 ). С р. т а к ж е с в е д е н и я о abioi, или gabioi, или hippomolgoi и жареное мясо принимается мычать (там же. X I I. 395-396). Да и как могло бы быть иначе, коль скоро речь идет именно о бессмертных жи­ (остальное идет богам): следовательно, быков Солнца принести в жертву падает на остров Калипсо, «пуп моря» (там же. I. 50). Здесь Одиссею представляется возможность обрести бессмертие, вступив в брак с бо­ место (я уже напоминал об этом, см. выше: с. 53), где не происходит у м е р щ в л е н и е м животного. Н е к о г д а этот пассаж привлек внимание Айтрема (Eitrem 1915: 278—280), усмотревшего в нем свидетельство более архаичного, нежели кровавая определенной ситуацией» (Ziehen 1939: 582).

гожители», имеющие в своем распоряжении благоухающий источник молодости, едва ковыми являются спутники Одиссея.

воприношение Посейдону положит конец его приключениям и непо­ движность окончательно возьмет верх над зыбкостью.

Подчеркивать земледельческий и скотоводческий характер земли в Пилосе и Спарте, думаю, тоже нет необходимости. Впрочем, это не означает, что все три страны располагаются в одинаковой плоскости.

Пилос — страна непрерывных жертвоприношений, образец благочес­ тия. При появлении Телемаха Нестор совершает жертвоприношение Посейдону, приводятся все детали этого ритуала (Гомер. Одиссея. III, 5 сл.). Чуть позже жертвоприношения удостаивается и Афина. Не так обстоит дело в Спарте, где встречаются отдельные признаки, указы­ вающие на принадлежность страны отчасти и к сфере мифа. Дворец Менелая, украшенный золотом, слоновой костью и электром, в про­ тивоположность дворцу Одиссея, предстает жилищем, достойным Зевса (как и чертог Алкиноя). В Спарте, как и на Схерии, имеются вещи, сработанные богом Гефестом. Жертвоприношение здесь носит характер ретроспекции: Менелай вспомнил о жертвоприношении, ко­ торое он должен был совершить во время своих скитаний, когда узнал о пребывании Одиссея у Калипсо, вступив тем самым в обще­ Пилос и Спарта противопоставляются Итаке и в другом отношении.

Они представляют собой упорядоченные царства, где правитель на своем месте, вместе с супругой, где казна не подвергается разграбле­ нию, и соблюдаются элементарные правила человеческого общежития.

бу сына (там же. IV. 4 сл.). На Итаке, наоборот, перед нами вырисовы­ вается общество в состоянии кризиса. Три поколения царской семьи предстают в образах старика — в удалении которого от трона кроется что-то таинственное, если сравнить его с Нестором, — женщины и юнца, (там же. 4 4 0 сл.); крики ж е н щ и н (там же. 450); о т о м же еще раз (там же. X V. 2 2 2 - 2 2 3 ) 65 Т а м же. I V. 563—569; напротив, О д и с с е й м о ж е т сказать: «Нет, я не бог» (там же на б ы л ы е и все еще до недавнего времени возобновляющиеся попытки соответствующе­ го прочтения (Hirvonen 1968: 1 3 5 - 1 6 2 ), в образе П е н е л о п ы н е т ничего, что позволяло бы пы объясняется просто отсутствием Одиссея. См.: Vernant 1974: 7 8 - 8 1.

Совсем близко растет священная маслина, там Афина беседует с Одис­ сеем (Гомер. Одиссея. XIII. 122, 372). Именно сюда и доставили феаки Одиссея с его сокровищами.

Как убедительно показал Ч. П. Сигал, феаки располагаются «меж­ ду двумя мирами»7 : на пересечении мира рассказов и реального мира, их основная функция состоит в том, чтобы провести Одиссея из одно­ го в другой.

Высадившись нагишом в стране феаков, совершив — почти цели­ ком — возвращение «без помощи богов и смертных», Одиссей находит ' )75. Двойственна и сама земля острова феаков: отчасти ее некогда разделенная на участки основателем — ' 7 6.

ности - 7 7 ; страна изобилует вином, маслом и хлебом, же. VIII. 560—561). И, оказавшись на берегу их страны, Одиссей как раз и обретает свою собственную человечность: когда он является Нав­ 31-35).

ности, представляют собой т а к ж е и последний отсвет воображаемого царства, которое т о т вот-вот покинет». По-моему, следует принять в с ю аргументацию Сигала, но не его ра на филологическом факультете университета в Нантере.

реки, текущей в стране ф е а к о в (там же. V. 333—353; V. 445—452).

Т а м же. V. 477; у обоих деревьев общий ствол. На протяжении всей античности вое д е р е в о (Pease 1937: 2 0 0 6 ).

пример: Asheri 1966: 5.

в подвешенном состоянии. Однако даже в этом отношении феаки не были обычными людьми. Алкиной мог говорить:

н ы е злые собаки (там же. X I V. 21—22).

Т а м же. VII. 201—203. Т а к и м образом, ф е а к и пользуются той же привилегией, что Одиссея и украдкой лелеет сама Навсикая (Гомер. Одиссея. VI, 244—245;

VII, 313), напоминают о тех замыслах, что с куда большей решитель­ ностью высказывали обе богини. Сирены, эти соблазнительницы, буд­ то аэды, поют о Троянской войне (там же. X I I, 184—191) так же, как Демодок при дворе Алкиноя, пением своим вызвавший у Одиссея сле­ зы. Одни воплощают опасную, другие — благотворную сторону поэти­ Продолжение зафиксированного традицией текста, правда, вносит изменения в то первое впечатление, которое не могло не сложиться у слушателя: Арета оказывается не сестрой Алкиноя, а его племянни­ цей — однако здесь может быть не лишено оснований и объяснение с по­ мощью интерполяции.

И все же то, что мы назвали «реальным миром», присутствует на А р е т а названа д о ч е р ь ю Рексенора), либо предположить, что поэт придал царской чете 68 Пространство и время физическое единоборство (Гомер. Одиссея. VIII. 246), а т а к ж е совсем не­ ки, во второй песни, с агорой ф е а к о в (там ж е. VIII. 25 сл.). Д а ж е столь hypsagors ( - «говорящий свысока»), витийствующим на аго­ ре (там ж е. I. 385; II. 85), и нет никакого сомнения, что здесь мы п р я м о соприкасаемся с исторической реальностью. П и л о с т о ж е, возразят нам, порядке, а историческая реальность кризиса появляется только там, где обязательно повсюду в м и р е людей. Где же тогда проходит различие м е ж д у страной ф е а к о в, с одной стороны, и П и л о с о м и Спартой, с дру­ гой? О т в е т не вызывает никаких сомнений: оно заключается в сухопут­ ном, по существу, характере Пилоса и Спарты. Вот в ч е м парадокс: к а к р а з в тот самый момент, когда греческие города, приступая к колони­ зации Запада, пускаются в морские приключения, поэт — автор «Одис­ сеи» и з о б р а ж а е т город мореходов к а к совершенную утопию. В опреде­ ленном смысле то, что Одиссей ж е л а л бы восстановить на Итаке, — это именно порядки наподобие тех, что царят у ф е а к о в, но это ему не удаст­ ся: непрерывные п и р ы хозяев Схерии, с участием богов или без оного, ему устраивать не под силу, и в двадцать четвертой песни ему придет­ ся пройти через примирение с семьями перебитых женихов. Феаки вернули его в м и р людей, и вслед за их исчезновением развеиваются и те м и р а ж и «нечеловеческого», что встречались Одиссею на всем про­ утопию в греческой литературе (см.: Finley 1965а: 123—125), но здесь мы пока еще не достигли того момента, когда политическая утопия выде­ лится из представлений о золотом веке, к о т о р ы й все еще присутству­ ет в стране ф е а к о в, что, собственно, и отличает это «идеальное» обще­ ство от другого представления о совершенном государстве — того, что в виде мирного и л и воюющего города изобразил Гефест на щите Ахил­ ла в восемнадцатой песни «Илиады»: все детали этого описания, от за­ сады до судебной т я ж б ы, заимствованы из реального мира. Но золотой век обречен на исчезновение, и путешествие Одиссея — это возвраще­ ние на Итаку.

На эту тему см.: Finley 1967. В теоретическом плане я целиком и полностью с ­ о гласен с соображениями Финли, но считаю необходимым заметить, что политические представления смешивались с архаическими и милленаристскими мифами в утопиях эллинистической эпохи (ср.: Gernet 1933). В V в. до н. э. было не так; и утопию, скажем, Гипподама Милетского (Аристотель. Политика. II. 1267b. 30 сл.) объяснить обращени­ ем к мифологическому мышлению невозможно.

тах, в частности, см.: Foley 1978; Said 1979.

го» понимания истории, что было характерно для древнего Востока и ко­ торое так хорошо проанализировал Р. Дж. Коллингвуд (Collingwood ном смысле слова - это совершенно особое учение, занимавшее в гре­ действительно ли вся дискуссия вращается, как сказал бы молодой Паскаль, вокруг «прямых и окружностей»: в настоящем очерке речь временем богов и временем людей в период от Гомера до Платона.

Ср.: Goldschmidt 1979: 50.

бирать е щ е раз, после других, например, « с о ф и з м элеатов» ни к чему. Не с т а н е м мы довательно проходили через время богов, время героев и время людей. Э т о не более ч е м просто омонимическое совпадение.

следовательно сменяющихся во времени событий. На самом же деле, эта ее речь, по словам Р. Шерера (Schaerer R.), «приоткрывает перед ним Таким образом, найти причину и объяснить сумятицу времени лю­ дей можно порядком, установленным во времени богов. «В этом мире у людей на уме то, что каждое утро посылает Отец людей и богов»

(Гомер. Одиссея, XVIII, 136-137), - конечно, это сложный порядок, да к тому же и сам он представляет собой результат «компромисса»

(Robert 1950: 110, 111) между разными силами, которые правят миром.

взвешивает на своих золотых весах «жребии смерти» () Ахилла и Гектора, и провозгласить, что перевесил «роковой день» ( ) Гектора (Гомер. Илиада. X X I I. 208-211). В пределах этого компромис­ са боги могут сколько угодно жонглировать временем людей, - напри­ XIII. 429 сл.) ны два типа времени, в отношении которых уже возможно использо­ вать определения «ощущаемое» («воспринимаемое чувствами») и «умо­ постигаемое». До какой же степени в дальнейшем суждено было вый­ ти за рамки этой оппозиции?

Действительно, стоит только обратиться к гесиодовским поэмам, мер, непоследовательность гомеровской хронологии. Пенелопа не стареет, а Нестор стар всегда. И д е т ли речь в последнем случае о некоем законе «мифического времени», к а к ч и х аспектов времени у Гомера, с о ш л е м с я на работу Ф р е н к е л я (Frankel 1931). О н, в ляется чувственным восприятием.

с богами: «сын Зевса» - это почти формула вежливости! Миф о поко­ людьми, даже «золотое» поколение не рождено бессмертными богами, тым поколением, поколением героев, - единственным, которое обладает историческим характером. Собственно, сущность железного поколе­ ния в том и состоит, чтобы жить во времени, тяжко страдая:

От такого положения поэма Гесиода предлагает спасаться одним средством: монотонным повторением полевых работ. Здесь впервые в греческой литературе циклическое, круговое время проявляется как время людей. Впрочем, как и во всех первобытных календарях, это не ся свои собственные достоинства и недостатки, и те и другие божествен­ ловек определяется как «эфемерный» не потому, что его жизнь корот­ ка, а потому, что его участь связана со временем. Само время - не что иное, как череда непредвиденных случайностей жизни. Именно об этом иначе.

времени:

никновение всего мира в целом, которое повторяется бессчетное число С м. замечания общего характера: Vernant 1981в.

А л к м е о н а Кротонца: « Л ю д и погибают потому, ч т о не могут соединить н а ч а л о с концом»

можно вместе с Корнфордом очень далеко прослеживать влияние «при­ митивной» мысли Анаксимандра (Cornford 1952: 168), ограничиться этим было бы ошибкой. Не говоря уже об отличии в деталях и о стра­ стном отрицании божественного времени у элеатов, точно известно, что спустя более ста лет Демокрит мыслил совершенно иным образом.

Идея множественности миров сама по себе несовместима с циклично­ стью времени. Да и сам Демокрит и его современники софисты отны­ не, видимо, стали делать упор на собственно человеческие проблемы.

По правде говоря, руководствовались они уже довольно древней традицией.

ность; идея цикла (круга) полностью сохраняет значение с точки зре­ история, и не случайно открытие это сопровождается критикой Гоме­ ра и Гесиода во имя человеческой морали.

Намеченная таким образом проблема приобретает огромную попу­ лярность во второй половине V в. до н. э. и выливается в форму темы ром богов и даже результатом «Прометеевой кражи», напротив, они Problemata. X V I I. 916а. 28 сл.).

в р е м е н и у Г е р о д о т а параллельно с о т к р ы т ы м же х а р а к т е р о м пространства. У ионийских ство; у Г е р о д о т а пространство сохраняет м н о г о ч и с л е н н ы е с л е д ы этого архаизма, но ровал, к а к у Геродота повсюду, даже там, где речь идет об этнографии, неотвратимо между миром и войной. Давний диалог порядка и беспорядка во вре­ мени, появляющийся еще у Гомера, находит таким образом у Фукиди­ да совершенно новое выражение.

уравновешивали постоянно одна другую, словно описывая круг, если бы ся в поступь мира. Всякое возникновение — «ради сущности» ( ). При таком характере возникновения цикл времен года пред­ ставляет собой «возникновение, нацеленное на сущность» ( ) 89. Так обстоит дело и со временем в собственном смысле сло­ ва, определение которому дается в знаменитом пассаже из «Тимея».

Время — результат акта творения, т. е. смесь; оно «рождается» от радо­ решает еще больше уподобить его образцу. Так возникает — вместе с небом — «некое движущееся подобие вечности, [...] бегущее по кругу согласно (законам] числа». Время — это то, посредством чего (возникновение) может приблизиться к миру идей. Онтологически вре­ мя происходит от мировой души, самодвижущегося начала, и, следова­ тельно, оно есть движение, но движение это подлежит измерению и, в силу этого, отрицанию. Планеты созданы, дабы определять числа казатель времени, у каждого рода «свой цикл круговращения, [...] вну­ три которого он движется». Но множественность эта иерархична. По мере нисхождения по лестнице живых существ доля материи возраста­ ет, а круговращение душ испытывает «всевозможные расстройства и нарушения, и их вращение может продолжаться с трудом». Так что время выбивается из своей колеи. Наконец, эту иерархию венчает об­ щая мера, великий год, который завершен тогда, когда все круги одно­ временно пришли к исходной точке своего движения и движение, сле­ кажется связанным с линейным временем как во вселенной, так и в человеческой жизни Мир одновременно очень стар и очень молод, поскольку периодическое отклонение планет от своих орбит вызывает катастрофы. Если старики разумнее, чем дети, то потому, что круго­ вое движение тождественного у них преобладает над круговращением варительно те м о м е н т ы платоновской ф и л о с о ф и и, к о т о р ы е позволяют его понять. С м.

опровергать ни Тэйлора, который говорит о н ь ю т о н о в с к о м времени (Taylor 1928: 678— в основу философии истории. Ошибаются натурфилософы, преемни­ ки Крития, Демокрита и Протагора, которые считают, что мир обязан своим возникновением природе и случаю, а законодательство людей — человеческому искусству, т. е. изобретению. Узники пещеры упраж­ няются в том, чтобы «наблюдать текущие мимо предметы и лучше других запоминать, что обычно появлялось сперва, что после, а что и одновременно» и на этом основании считают себя способными предска­ лическая история, и ритм ей задают периодически происходящие ката­ строфы, коих избегает Египет, не потому что он более всего воплоща­ ет в себе человеческое, а потому, что среди прочих ближе всех стоит меримую» продолжительность времени, очевидно, что «тысячи госу­ дарств возникали в этот промежуток времени одно за другим и соот­ ветственно не меньшее количество их погибало. К тому же они повсюду проходили через самые различные формы государственного устройст­ худшими из лучших и лучшими из худших». Таков общий фон, на котором разворачивается платоновская история. С внутренней точки Если в VIII и IX книгах «Государства» эволюция идеального полиса к тирании рисуется в духе Гесиода, если в мифе из «Политика» утверж­ дается, что в царствование Зевса (новый намек на Гесиода) люди дви­ жутся в «пучину неподобного», тексты эти можно понять, лишь по­ местив их в контекст. Упадок идеального государства соответствует его созданию, которое происходит вне времени. Абсолютное благо сменя­ ется абсолютным злом. Цикл Зевса соответствует циклу Кроноса, еще одного символа вечности. И в том, и в другом случае время истории форм подчинен порядку, но это не исторический порядок. Однако ставляет собой параллель разговору Г е к а т е я с ф и в а н с к и м жрецом А м м о н а у Геродота.

обратима: «Затем в продолжение моего р а с с к а з а я опишу с х о д н ы м образом к а к малые, и Атлантида» и «Платоновский м и ф в диалоге "Политик"».

Л ю д и в цикле Кроноса рождаются стариками, а умирают детьми.

90 Пространство и время полиса возвращение на круги противоположностей, в бездну противо­ речий.

Итак, от Гомера и до Платона боги и люди не прекращали разыгры­ вать исключительно сложную игру. Была ли то игра бесполезная, сама по себе лишенная смысла? Этот вопрос стоит того, чтобы ему посвятить дается такая космогония, которая, дабы учесть изменчивое, могла при­ нять лишь циклическую форму; с другой — чувствуется, что человече­ тает только по ночам — Платон подвел итоги и дополнил вклад своих предшественников, решительно реагируя на все в духе архаики. Но Если две победы, одержанные Эпаминондом в битвах при если философия Платона и знаменует некий поворот, это не конец Левктрах (371 г. до н. э.) и Мантинее (362 г. до н. э.), все еще ставят В битве при Мантинее, где еще больше, чем при Левктрах, прояви­ лась изобретательность фиванского полководца в тактике, участвова­ ли силы союзников, и это столкновение носило более сложный харак­ тер — отсюда и расхождения в рассказах древних авторов о ней. Од­ нако в том, что касается интересующего нас вопроса, сообщения Диодора и Ксенофонта согласуются друг с другом.

Описание Диодора, который, несомненно, следовал Эфору, сводится к схеме битвы при Левктрах. Наиболее боеспособные части армии Эпаминонда (фиванцы, усиленные аркадцами) были поставлены на левом фланге против пра­ вого фланга неприятеля, который, по традиции, состоял из отборных войск союзников (спартанцев и мантинейцев). Конечно, у Ксенофонта рассказ менее подробный — это самые последние страницы «Греческой истории», и автор повествования уже явно выдыхается. Тем не менее когда он упоминает о левом фланге союзников, помещая там афинян, то именно для того, чтобы сообщить, что против них Эпаминонд выста­ вил лишь небольшой заслон, в то время как сам он вместе со своим ге была настоящей революцией в тактике боя и полным разрывом с традицией. Действительно, до Эпаминонда отборные войска под нача­ K r o m a y e r, V e i t h 1 9 3 1 : 24, 317; K r o m a y e r, V e i t h 1926: 3 5 - 3 6, к а р т а 5, 7, 8; Glotz, C o h e n 1928: персов. Э т о решение было с радостью принято афинянами, усмотревшими в нем отказ новеликих и симметрично расположенных отряда.

источники по этому вопросу м о ж н о найти в: Lugebil 1 8 6 4 - 1 8 7 2 : 6 0 2 - 6 2 4.

кидид. V. 67. I). В общем, это объяснение учитывает движение войск, но не обосновывает построение боевой линии. Тем не менее допустим объяснение. Подобный «рационализм» с его стороны удивления не вызывает, особенно если поместить сам этот отрывок в его контекст.

И действительно, незадолго до этого историк предлагал не менее рацио­ нальное объяснение спартанского обычая идти в атаку на врага под звуки флейт: «Это заведено у них не по религиозному обычаю, а для мий)». Если даже это соображение и годилось во времена Фукидида, объяснением?

С нашей точки зрения, определиться с ответом на этот вопрос поз­ воляет другой пассаж Фукидида. Во время осады Платей в 427 г. неко­ было легкое вооружение, и только левая нога обута, чтобы безопаснее 1922: 259), В. Деонна (Deonna W.) показал, что в скульптуре, как и «в лучили потому, ч т о б и т в а происходила в Аркадии, на земле их соседей и т р а д и ц и о н н ы х врагов — мантинейцев. Мы уже видели, что на противоположной стороне правый ф л а н г стояли аркадяне.

по какой-то особой причине. Арнолд к месту цитирует " П о с л е д н е г о менестреля" У каждого с колен одежду прочь, чтоб воинам карабкаться помочь.

the warriors in the escalade».

грязью.

ликий приводит такое замечание, почерпнутое из утраченного тракта­ та Аристотеля: «Действительно, право они (пифагорейцы] называли так­ большое место отводилось медицине в греческой образованности (paideia) в классическую эпоху.

Таким образом, мы имеем дело с традицией настолько мощной, что ее одной, на наш взгляд, достаточно, чтобы объяснить, почему древние греки имели обыкновение идти в наступление правым крылом войска.

Однако от Фукидида мы удалились меньше, чем может показаться, поскольку совершенно «нормально» то, что в правой руке держат ко­ пье, а в левой — оборонительное оружие, щит.

При таких обстоятельствах потребовалась настоящая революция, чтобы в V в., в эпоху «просвещения», которым характеризовался «век Перикла», бросить вызов традиции, которая все еще была столь жиз­ ненной. Критика традиции велась с трех направлений: с точки зрения techn (мастерства, которое могло требовать использования обеих рук), на основе изучения анатомии и в рамках теоретических рассуж­ дений о пространстве в геометрии. Применительно по крайней мере к первым двум из этих направлений, особое место в развитии критичес­ кого мышления принадлежало греческим врачам. Когда Диоген из Аполлонии описывает систему вен (не упоминая при этом большин­ ство артерий), он конструирует целую сеть сосудов, которая совершенно симметрична и основывается на последовательном разделении — без какого-либо предпочтения — на правое и левое5. Со своей стороны «по­ ние случайности, если в с п о м н и т ь о роли, к о т о р у ю д в а этих героя играют в эпосе и в трагедиях.

Ср.: Cuillandre 1944: 471 и прим. 4 (антропологическая дискуссия).

«С т о ч к и зрения Анаксагора, именно благодаря использованию рук ч е л о в е к и т а х в ч е л о в е к е », к о т о р ы й, однако, в о с х о д и т, видимо, к середине V в. (Bourgey 1953: 37).

Bourgey 1953: 6 0 - 6 1.

первым из приверженцев этой школы обнародовавший пифагорейское роде» стали цитировать не ранее I в. до н. э. Но это з н а ч и т не с ч и т а т ь с я ни с цитатой у димо, оказало на творчество Спевсиппа («Теологумены арифметики», 82, 10 De Falco = сается одного из последних по времени противников подлинности, Дж. Рэйвена, он таются лишь те, по поводу к о т о р ы х были в ы с к а з а н ы подозрения. В конце концов и реальность существования Наполеона можно оценивать на основании количества тех, к т о мог усматривать в н е м солярный м и ф. С другой стороны, он утверждает, ч т о Фи­ стотель. О б р а т и в ш и с ь к заподозренным т е к с т а м, м о ж н о оспорить и этот аргумент, и понадобилось, беря за основу А р и с т о т е л я или нет, д е л а т ь из Ф и л о л а я инакомысляще­ ко в т о т период, к о г д а он ж и л и писал.

точек можно назвать верхом или низом, не навлекая на себя справед­ ливой укоризны за неуместное употребление слов?» Затем следует длинное рассуждение, в котором Тимей опровергает теорию «естествен­ ных» мест и из которого мы обязаны процитировать по крайней мере следующие строки: «Да, поскольку целое, как только что было сказа­ но, имеет вид сферы, значит, обозначать одно место как верх, а другое как низ не имеет смысла» (Платон. Тимей. 63а).

Едва ли возможно найти диалог, в котором Платон «пифагорейст­ вует» больше, нежели в «Тимее»; мы можем добавить к нашей теме, что древние связывали «Тимея» с именем Филолая. В нескольких ис­ точниках, совершенно различных по происхождению и несущих на себе следы позднего влияния, содержится рассказ о пребывании Платона на Сицилии. Философ покупает одну или несколько книг то ли у самого Филолая, то ли у одного из его родственников либо учени­ ков — книг, которые сделали возможным написание «Тимея». Мы с готовностью принимаем точку зрения о том, что подобные завистливые слухи вполне могли распространять недруги Платона, в частности Арибыли учениками Филолая 7. В дополнение этого существует достовер­ стоксен. Подчеркнутое нами сопоставление может помочь выявить ис­ точник подобных нападок.

Т. е. г л а в н ы м образом теория, которой впоследствии придерживался Аристотель.

С а м о собой разумеется, если бы речь ш л а не о «Тимее», нашлось бы немало эрудитов, считающих, что этот пассаж относится к послеаристотелевскому времени.

рейству г л а в н у ю роль в формировании платоновской системы. См.: Goldschmidt 1940:

нимался похожими темами.

ное предположение о том, что таинственный пятый участник «Тимея» и есть Филолай.

один из этих т е к с т о в не содержит указания на то, что книга эта б ы л а самого Ф и л о л а я :

VIII. 85).

упоминается: « Т ы с м е н я л м а л е н ь к у ю книгу на много денег, и с этими предпосылками взялся писать "Тимея"».

честве наставника победителя при Левктрах, «который приобрел луч­ шее в этой битве оттого, что был учеником пифагорейца Филолая».

Действительно ли сведения Нонна точны или это всего лишь ошибка, проистекшая от непонимания, разве невероятно предположение о том, что молодой человек, который находил удовольствие «слушая филосо­ фов и размышляя над услышанным» 76, принял участие в интеллекту­ альном проекте великого пифагорейца? 77 Древние не сомневались в том, что фиванский герой вел войну как философ. Его современник Алкидам из Элей заметил, что возрождение Фив совпадает с перехо­ дом власти к правителям-философам: «В Фивах благосостояние горо­ да совпадало с временем, когда его правителями были философы».

Шестью столетиями позже Элиан риторически вопрошал, «могут ли философы быть опытными в военном искусстве», и ответ был поло­ жительным, причем среди прочих приводился пример Эпаминонда.

Если мы воспользуемся нашей гипотезой, то можем заключить, что философским взглядам, а благодаря им.

А б б а т Нонн, комментатор св. Григория Назианзина, вероятно, ж и л в начале VI в.;

ср.: Patzig 1890: 3 0.

быть несколько утрированы в противоположность чисто военному характеру образа П е л о п и д а ; ср.: Bersanetti 1949: 8 6, 87.

щихся на правдоподобие.

традицией, которая изначально давила на них. Но открытое море, результат недавних завоеваний, б ы л о пространством, менее о б р е м е н е н н ы м запретами, нежели суша. В речи, вложенной им в уста а ф и н с к о г о стратега Формиона, обращающегося к своим воинам, ж а л и с ь на суше. С а м о е древнее изобретение г р е к о в в с ф е р е т а к т и к и морского боя, вению превосходства правого фланга.

практике, Демосфен вместе с мессенцами и частью афинского контин­ гента занимал правый фланг. Хотя сообщение Фукидида и не являет­ ся в данном случае образцом ясности, он тем не менее указывает, что амбракиоты из Ольпы, «лучшие воины этой области», занимали правый фланг, что также соответствовало общепринятым нормам, поскольку сражение происходило на их территории, кроме того, они были распре­ вавший спартанцами Еврилох вместе с несколькими отборными отря­ дами занимал левый фланг, не может рассматриваться как отступление от обычного порядка построения войска. Сражение было выиграно — вполне традиционно — в результате победы правого крыла афинского Что касается странного бегства платейцев с одной обутой ногой, то Ивон Гарлан отметил, «что ни одно из объяснений, даже если они и действительно будут предложены, не может быть исчерпывающим»

(Garlan 19746: 121). Следуя за Брелихом (Brelich 1955-1957: 473-474), можно пойти гораздо дальше, чем мы предполагали. В греческой ми­ фологии надевание одной сандалии является несомненной характери­ стикой героев, совершающих успешный переход от дикости к полису.

Пиндара), возвращающимся в родной Иолк, чтобы изгнать узурпатора Пелия; последний Подлинность большинства ф р а г м е н т о в б ы л а признана в собрании: Timpanaro кописи д а ю т megas, что бессмысленно.

лась для нас тогда недоступной, упоминает атаку л е в ы м ф л а н г о м только очень кратко 112 Пространство и время греческих войск отклонялся вправо, то это можно объяснить тем про­ стым фактом, что каждый воин фаланги нес "большой, тяжелый щит"»



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 


Похожие работы:

«Клуб успешных трейдеров - Robot-Forex.biz Мы знаем, как заработать на Форекс! Еще несколько отзывов о книге Новые Измерения в Биржевой Торговле Билл - замечательный наставник в сфере биржевой торговле. В новой книге он представляет новаторские идеи для реальной работы на рынках акций, облигаций и фьючерсов, которые будут интересны как новичку, так и профессиональному трейдеру. Эта книга необходима каждому ищущему трейдеру как отличное пособие, предлагающее новый уникальный подход к рынкам...»

«Еврейская автономная область Постановление от 09 февраля 2010 года № 40-ПП Об утверждении паспортов памятников природы областного значения Принято Правительством Еврейской автономной обл. 09 февраля 2010 года В соответствии с Федеральным законом от 14.03.1995 N 33-ФЗ Об особо охраняемых природных территориях и законом Еврейской автономной области от 20.07.2005 N 522-ОЗ Об особо охраняемых природных территориях правительство Еврейской автономной области Постановляет: Утвердить прилагаемые...»

«! ВСЕСАЙТЕ Издается № 2 (17060) НОВОСТИ 9 января 2014 г., ЧЕТВЕРГ с 30 марта 1918 года. НА ЗДЕСЬ ВЫ МОЖЕТЕ: обсудить материалы корреспондентов, стать участником опросов на злободневную тему, получить консультацию специалистов в разных областях ГОРОДСКАЯ ГАЗЕТА WWW.MIASSKIY.RU Цена свободная. сайт:www.miasskiy.ru Чудеса бывают! СОБЫТИЯ Деда Мороза — под суд Вифлеемская звезда для особых детей Празднование Нового года для одних горожан закончилось трагически, для других — комически. вновь...»

«Виктор Пелевин Т Эксмо; Москва; 2009 ISBN 978-5-699-37515-8 Аннотация T — новый роман писателя, в эпоху которого служили народу Брежнев, Горбачев, Путин. Содержание Часть 1 6 I 6 II 22 III 34 IV 55 V 70 VI 92 VII 106 VIII 127 IX 157 X 193 XI 218 XII 250 XIII 272 XIV 290 XV 308 Часть 2 320 XVI 320 XVII 360 XVIII 392 XIX 429 XX 45 XXI XXII XXIII XXIV XXV XXVI XXVII XXVIII Виктор Пелевин Т.солдат забытой Богом страны, Я герой — скажите мне, какого романа? I'm a soul, Джа. Пятница Часть Железная...»

«1. Цели освоения дисциплины Целью изучения данной дисциплины является формирование теоретических знаний и практических навыков по разделам хранения, переработки, стандартиз ации продукции животноводства, для наиболее рационального использования ж ивотноводческой продукции с учетом его качества, уменьшение потерь продукции при хранении и переработке, повышения эффективности хранения и переработки, расширения ассортимента выпускаемой продукции. Основными задачами учебной дисциплины Технология...»

«CBD Distr. GENERAL UNEP/CBD/WG-ABS/8/6 23 September 2009 RUSSIAN ORIGINAL: ENGLISH СПЕЦИАЛЬНАЯ РАБОЧАЯ ГРУППА ОТКРЫТОГО СОСТАВА ПО ДОСТУПУ К ГЕНЕТИЧЕСКИМ РЕСУРСАМ И СОВМЕСТНОМУ ИСПОЛЬЗОВАНИЮ ВЫГОД Восьмое совещание Монреаль, 9-15 ноября 2009 года ОБОБЩЕНИЕ ИНФОРМАЦИИ, ПРЕДСТАВЛЕННОЙ СТОРОНАМИ, ПРАВИТЕЛЬСТВАМИ, МЕЖДУНАРОДНЫМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ, КОРЕННЫМИ И МЕСТНЫМИ ОБЩИНАМИ, А ТАКЖЕ СООТВЕТСТВУЮЩИМИ СУБЪЕКТАМИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПО ВОПРОСАМ СОБЛЮДЕНИЯ, СОВМЕСТНОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ВЫГОД НА СПРАВЕДЛИВОЙ И...»

«Annotation Афоризм — вершина китайской словесности. Собранные в этой книге плоды духовного созерцания и жизненных наблюдений средневековых писателей обжигают безупречной искренностью. Простые и поучительные, трогательные и шутливые, они обращены к сердцу каждого и никого не оставляют равнодушным. Составил, перевел и прокомментировал известный современный китаевед В.В. Малявин Китайская классика: новые переводы, новый взгляд Из книги Гуань Инь-Цзы Из сборника Скрижали Лазурной Скалы Застава без...»

«КОНРАД ЛОРЕНЦ ГОД СЕРОГО ГУСЯ КОНРАД ЛОРЕНЦ ГОД СЕРОГО ГУСЯ 1 КОНРАД ЛОРЕНЦ ГОД СЕРОГО ГУСЯ ФОТОГРАФИИ СИБИЛЛЫ И КЛАУСА КАЛАС Перевод с немецкого И. ГУРОВОЙ Предисловие канд. биол. наук Е.Н. ПАНОВА МОСКВА МИР 1984 2 3 Предисловие Истинное счастье человека — отдать всю свою жизнь занятию любимым делом. Откуда приходит к нам это увлечение? ПочеББК 28.693. му один становится инженером, другой — художником, а треЛ тий — зоологом? И почему одни зоологи страстно интересуютУДК 598. ся исследованием...»

«20 Москва Проводится 18–21 марта 2014 с 1994 года лет Юбилейный Всероссийский Конгресс с международным участием Амбулаторно-поликлиническая помощь – в эпицентре женского здоровья Сборник тезисов Юбилейный Всероссийский Конгресс с международным участием Амбулаторно-поликлиническая помощь – в эпицентре женского здоровья Сборник тезисов М., 2014–383 с. ФГБУ Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. академика В.И. Кулакова Минздрава России Российское общество акушеров-гинекологов...»

«c Среда, 27 мая 2009 года № 36 (1178) Газета города Юбилейного Московской области Основана в декабре 1993 года На пороге нового дня Приветствуем вас, наши читатели! Сегодня в номере: Профессия врача – это подвиг. Стр. 2 Бизнес – не просто профессия. Стр. 3 Снова о долге. Стр. 6 Наше озеро – гордость или позор? Стр. Последний звонок в школе № Этот день был особенным. Потому что именно ветливые и эрудированные молодые люди, кото- пок. Здесь ты учился дружить, учился побеждать. ственные слова...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГУБЕРНАТОРА от 27 сентября 2006 г. N 657 ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПЕРЕЧНЯ ОБЪЕКТОВ ЖИВОТНОГО И РАСТИТЕЛЬНОГО МИРА, ПОДЛЕЖАЩИХ ВКЛЮЧЕНИЮ В КРАСНУЮ КНИГУ ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ В целях сохранения редких и находящихся под угрозой исчезновения видов (подвидов, популяций) растений, животных и других организмов Владимирской области, руководствуясь Федеральными законами Об охране окружающей среды и О животном мире, Законом Владимирской области О Красной книге...»

«Книга Юлиана Азарова. Луна исполняет ваши желания на деньги. Лунный денежный календарь на 30 лет до 2038 года скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда м Луна исполняет ваши желания на деньги. Лунный денежный календарь на 30 лет до 2038 года Юлиана Азарова 2 Книга Юлиана Азарова. Луна исполняет ваши желания на деньги. Лунный денежный календарь на 30 лет до 2038 года скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда м 3 Книга Юлиана Азарова. Луна исполняет ваши желания на деньги. Лунный денежный...»

«СВЯТОСЛАВ ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ 120 лет биографической серии Жизнь замечательных людей шнь ® ЗАМ ЕЧ/1ТЕ/1ЬН ЫХ /ПОЛЕЙ Серия 6иограсрии Основана в 1890 году Ф. Павленковым и продолжена в 1933 году М. Горьким ВЫПУСК 1484 ( 1284) святош в ф МОСКВА МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ 2011 УДК 94(47)(092)“9” ББК 63.3(2)-8 К 68 При оформлении переплета использованы фрагменты картин художников К. В. Лебедева (Встреча Святослава с Иоанном Цимисхием на Дунае) и Б. М Ольшанского (Предание о Святославе), а также...»

«ООО “Аукционный Дом “Империя” Аукцион №35 Антикварные книги и автографы 21 июня 2014 года Начало в 12.00 Регистрация начинается в 11.30 Отель “Националь” Москва, ул. Тверская, д.1 / Моховая, д. 15/1 Зал “Псков” Предаукционный просмотр лотов с 9 по 20 июня 2014 года ежедневно кроме воскресенья в офисе Аукционного Дома “Империя”, расположенного по адресу: Москва, ул. Остоженка, 3/14 (вход с 1-го Обыденского переулка) с 11.00 до 20.00. Заявки на участие в аукционе, телефоны и заочные биды, заказ...»

«Министерство науки и образования Украины Таврический национальный университет им. В.И.Вернадского Географический факультет Кафедра физической географии и океанологии Ю.Ф.БЕЗРУКОВ ОКЕАНОЛОГИЯ Часть II Динамические явления и процессы в океане Симферополь 2006 Стремление познать океан – это нечто большее, чем просто любознательность. От уровня наших знаний о нем может зависеть наша участь. Джон Кеннеди, американский президент -2Безруков Юрий Федорович Океанология. Часть II. Динамические явления и...»

«Аркадий Стругацкий Борис Стругацкий Крушение надежд — вот знак, под которым последние два десятилетия работали Стругацкие. В начале пути они верили, что когда-нибудь, пусть в отдаленном будущем, люди создадут здоровое общество, где каждый будет свободен и счастлив. Но настал момент, когда писатели пришли к мысли: жизнь никогда не будет безоблачной. “Где это вы видели прогресс без шока, без горечи, без унижения?” — спрашивают нас Стругацкие со страниц этой книги. В нее вошли три вещи; между...»

«УДК 519.63 ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МЕТОДЫ И ТЕХНОЛОГИИ ДЕКОМПОЗИЦИИ ОБЛАСТЕЙ1 В.П. Ильин Рассматриваются параллельные методы декомпозиции областей для решения трехмерных сеточных краевых задач, получаемых в результате конечно-элементных или конечно-объемных аппроксимаций. Данные проблемы являются узким горлышком среди различных этапов математического моделирования, поскольку современные требования к разрешающей способности сеточных алгоритмов приводят к необходимости решения систем линейных алгебраических...»

«ПАМЯТКА ПО ВЗРЫВОПАСНЫМ ПРЕДМЕТАМ ПОЛЕЙ РОССИИ КРАТКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ Существует масса специальных наставлений по саперному делу. В каждом из них подробно расписаны все необходимые действия исполнителей при производстве минирования - разминирования, представлены инструменты и снаряжение. Задача этих заметок состоит лишь в предостережении поисковиков от неверных действий при производстве поисковых работ. На всеобъемлющее освещение особенностей саперного дела она не претендует. Боеприпасы,...»

«КНИГА УРАНТИИ Фонд УРАНТИЯ Copyright © 1997 URANTIA Foundation. Web published by e Urantia Book Fellowship by permission. E Книга набрана с помощью X LTEX в системе Линукс. A Текст набран шрифтом Adobe Garamond Premier Pro Opticals 14/15pt. 21 июля 2010 г. ПРЕДИСЛОВИЕ........................................ 7 ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВСЕЛЕННАЯ И СВЕРХВСЕЛЕННЫЕ Стр. 1. ОТЕЦ ВСЕГО СУЩЕГО.................................. 37 2. ПРИРОДА...»

«Нина Рубштейн Полный тренинг по развитию уверенности в себе 73 упражнения, которые сделают вас абсолютно уверенным человеком Предисловие Большинство людей, которые приходят к нам в центр на тренинги по уверенности, обычно рассчитывают научиться у нас приемам особой наглости, громкости и заметности, умению пихаться локтями и так далее. При этом обычно эти люди с большим осуждением относятся к тем, кто обладает такими качествами. Стать такими же им мешают собственные представления о нормах...»














 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.