WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Российский научно-исследовательский институт экономики, политики и права в научно-технической сфере (РИЭПП) АЛЬМАНАХ Наука Инновации Образование Выпуск 10 март 2011 ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Российский научно-исследовательский институт

экономики, политики и права в научно-технической

сфере (РИЭПП)

АЛЬМАНАХ

Наука

Инновации

Образование

Выпуск 10

март 2011

НАУКА. ИННОВАЦИИ. ОБРАЗОВАНИЕ

Главный редактор: Е.В. Семёнов Члены редколлегии: Н.В. Арзамасцев, В.В. Борисов (зам. гл. редактора), Н.Ю. Веретенников, А.Б. Гусев, С.В. Егерев, В.Ю. Изосимов, В.В. Качак, Э.М.

Мирский, Е.Ю. Островидова, С.В. Попов, Б.Г Салтыков, А.В.Сказочкин, Ю.Е.

Хохлов, А.В. Юревич Модернизация национальной научной системы, как существенной составляющей инновационного развития страны, остается для России важной и актуальной задачей. Широкому спектру связанных с этим проблем и посвящен предлагаемый 10-й выпуск альманаха «Наука. Инновации. Образование», в котором нашли отражение вопросы взаимодействия с научной диаспорой, конкурсного финансирования и экспертизы, развития исследовательской инфраструктуры и приборной базы науки, государственно-частного партнерства, распоряжения правами на результаты интеллектуальной деятельности и добросовестности в исследованиях, создания информационного общества и многие другие.

Адрес РИЭПП: 105064, Москва, ул. Земляной Вал, д. 50А, строен. 6.

Тел.: (495) 916-28-84; e-mail: info@riep.ru; site: http://www.riep.ru © РИЭПП

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие Модернизация национальной научной системы и инновационное развитие России............................ Раздел I. Научно-техническая политика и комплексные проблемы развития науки Борисов В. В.

Принципы конкурсного финансирования инициативных научных проектов............................ Мирский Э. М., Юдин Б. Г.

Человеческое измерение НТП.............................. Егерев С. В.

Нормативные аспекты трудоустройства зарубежных исследователей в НИИ и вузах Российской Федерации.................................... Попов С. В., Сергеева В. В.



Сравнительный анализ приоритетных направлений развития науки, технологий и техники РФ на основе патентной статистики............................. Семёнов Е. В., Борисов В. В., Гусев А. Б., Изосимов В. Ю.

Развитие исследовательской инфраструктуры в России:

проблемы и перспективы.................................. Мотрошилова Н. В.

Кривые зеркала, отражающиеся друг в друге:

недоброкачественные сегменты наукометрии.................. Гусев А. Б., Ширяев А. А., Корнилов А. М.

Использование количественных методов оценки квалификации исследователей (на примере государственных программ и проектов развития сотрудничества с учеными-соотечественниками).............. Раздел II. Инновационная политика и проблемы развития национальной инновационной системы Изосимов В. Ю., Напреенко В. Г.

Способы комплексной оценки объектов научной и инновационной инфраструктуры в целях оказания государственной поддержки................................ Содержание Ващенко В. П.

Еще раз о сути инноваций.................................. Бармаков Б. П.

Организационные основы управления научно-технической сферой (построение идеальной модели).... Грибовский А. В., Судариков А. Л.

Приоритетные направления государственно-частного партнерства в научно-технической и инновационной сферах (опыт зарубежных стран).................................. Борисенко А. И.

Роль инновационного сектора в развитии экономики Ирландии Раздел III. Методологические вопросы и информационная среда сферы научных исследований и образования Борисов В. В., Кунявский М. В.

История возникновения и вопросы распространения Грум-Гржимайло Ю. В.

Экономические проблемы создания информационного общества Гусев А. Б.

Оценка влияния межрегионального экономического неравенства Бармаков Б. П., Веретенников Н. Ю.

Принципы формирования и возможности использования Тихонова С. А.

Организационно-экономический механизм реализации права Приложение.

Круглый стол «Регламентация последовательности действий государственного заказчика при распоряжении правами Российской Федерации на результаты интеллектуальной деятельности, в том числе в составе

CONTENTS

Editorial Modernization of national scientific system and Scientific and Technological Policy and Complex Problems of Borisov V. V.

Mirsky E. M., Yudin B. G.

Human measurement of scientifically-technological progress....... Egerev S. V.

Standard questions of employment of foreign researchers at scientific research institutes and high schools of the Russian Federation....... Popov S. V., Sergeeva V. V.

The comparative analysis of priority directions of development of a science, technologies and technics of the Russian Federation Semenov E. V., Borisov V. V., Gusev A. B., Izosimov V. Yu.

Development of a research infrastructure in Russia:

Motroshilova N. V.

The curve mirrors reflected in each other: substandard segments Gusev A. B., Shiryaev A. A., Kornilov А. М.

Use of quantitative methods of an estimation of qualification of researchers (on an example of government programs and projects of development of cooperation with scientists-compatriots)........... Izosimov V. Yu., Napreenko V. G.

Ways of a complex evaluatin of objects of a scientific and innovative infrastructure with a view of the state support........... Vashenko V. P.

Contents

Barmakov B. P.

Organizational bases of management of scientific and Gribovsky A. V., Sudarikov A. L.

Priority directions of state-private partnership in scientific and technical and innovative spheres (experience of foreign countries)... Borisenko A. I.

The role of innovation sector in the economic development of Methodological Problems and Information Environment Borisov V. V., Kunyavsky M.V.

Grum-Grjimailo Y. V.

Gusev A. B.

Estimation of influence of an inter-regional economic inequality Barmakov B. P., Veretennikov N. Yu.

Principles of formation and possibility of use of a database of Tikhonova S. А.

The organizational-economic mechanism of realization of the right to formation of children with the limited possibilities of Appendix.

A round table «The regulation of sequence of actions of the state customer at the order the rights of the Russian Federation to results of intellectual activity, including as a part of

МОДЕРНИЗАЦИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ НАУЧНОЙ СИСТЕМЫ И

ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ

В любое время и в любой стране наука существует не изолированно от общества, а вплетена в существующую систему связей на основе обмена деятельностью. Социальное взаимодействие (взаимная деятельность субъектов) всегда основано на обмене деятельностью. Поэтому устройство науки сопряжено с характером экономической и управленческой среды, в целом с социокультурным контекстом.

Архаичность институциональной организации современной российской науки связана с тем, что она сложилась в условиях совершенно несовременной – нерыночной, неконкурентной, монопольной, административной – среды и до сих пор несет в себе ее особенности. При этом научная бюрократия принципиально настаивает на ценности этих особенностей. Опять же необходимо заметить, что и сама среда изменилась – не так сильно, как требуется, и не всегда в лучшую сторону.

Устройство науки было вполне адекватно специфической среде в советский период истории страны. Огосударствленная экономика предполагала, что экономические решения принимает не предприниматель, а администратор, что производитель оценивается не потребителем, а тем же администратором. В силу этого производство показателей было важнее реального производства, а умение производить показатели ценилось больше, чем реальные умения. В такой экономике можно было говорить только о внедрении, т. е. о насильственном административном принуждении к освоению нового, но никак не об инновационном развитии и инновационной политике.

Инновационное развитие естественно только в конкурентной среде, где оно целесообразно, и даже необходимо. Конкурентная среда и инновационное развитие предполагают государственное управление не в форме декретов (прямых указаний), а в форме норм, не в виде «ручного управления», а в виде регулирующих правил. Предпринимателю не нужны и даже противопоказаны прямые команды и указания, но ему нужны поддерживаемые государством устойчивые правила. Существование системы директивного управления вместо системы нормативного управления имеет причины, и искать их нужно, в том числе как в технической неготовности («неспособность»), так и в незаинтересованности («нежелание») государственного менеджмента. Но причины только к этому не сводятся. И система собственности, и система власти, и состояние гражданского общества, и культурно-исторические традиции – все это детерминирует и лимитирует развитие страны. Следствием всех этих факторов и является существующая система директивного управления.

А она и сама по себе, и в совокупности с порождающими ее факторами надежно подавляет конкурентную среду и инновационное развитие.

Созданные в начале 1990-х гг. государственные научные фонды попытались изменить феодальный характер внутринаучных отношений, заменить барщину на оброк путем утверждения проектной формы исследований на основе инициативы исследователей, экспертной оценки и конкурсного отбора проектов, но масштаб дозволенной им деятельности оказался демонстрационным. Творческая часть исследователей в этих условиях вынуждена голосовать ногами. Проблема диаспоры и проблема научной молодежи, о которых в очередной раз так оживленно заговорили в последнее время, имеют общий источник. И, что хуже всего, российский научный социум не выздоравливает, а продолжает системно деградировать – и демографически, и квалификационно, и структурно1.

Эта обобщенная оценка общего состояния и основного тренда, разумеется, не должна заслонять того факта, что в стране имеются сотни научных групп и тысячи исследователей, ведущих научные разработки на мировом уровне в самых разных областях науки, включая физику и филологию, математику и историю, биологию и психологию и т. д. Об этом свидетельствуют и публикации в ведущих мировых научных журналах, и приглашения российских ученых в международные проекты, и итоги конкурсов в российских научных фондах.

Тем не менее модернизация национальной научной системы, как существенной составляющей инновационного развития страны, остается для России важной и актуальной задачей. Широкому спектру связанных с этим проблем и посвящен предлагаемый выпуск альманаха «Наука.

Инновации. Образование», в котором нашли отражение вопросы взаимодействия с научной диаспорой, конкурсного финансирования и экспертизы, развития исследовательской инфраструктуры и приборной базы науки, государственно-частного партнерства, распоряжения правами на результаты интеллектуальной деятельности и добросовестности в исследованиях, создания информационного общества и многие другие.

Cемёнов Е. В. Россия с наукой и без науки. М.: ЯСК, 2009.

I. Научно-техническая политика и комплексные проблемы развития науки

ПРИНЦИПЫ КОНКУРСНОГО ФИНАНСИРОВАНИЯ

ИНИЦИАТИВНЫХ НАУЧНЫХ ПРОЕКТОВ

Инициативные научные проекты – как на стадии зарождения идей, лежащих в их основе, так и на стадии их реализации – следует признать наиболее плодотворной формой научного труда, индивидуального или коллективного. Именно такие проекты чаще всего открывают путь к решению самых важных и актуальных научных проблем.

Лучшей питательной средой для инициативных научных проектов является свобода научного творчества. В России она гарантирована Конституцией Российской Федерации (пункт 1 статьи 44). Чуть подробнее о ней говорится в Федеральном законе от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике» (далее – Закон о науке) [1]. Согласно пункту 2 статьи 3 этого Закона, «Органы государственной власти гарантируют субъектам научной деятельности свободу творчества, предоставляя им право выбора направлений и методов проведения научных исследований и экспериментальных разработок».

Правда, такая свобода и право выбора научных направлений вроде бы противоречат требованиям трудовой дисциплины: в рабочее время и в рабочих помещениях делать не то, что нравится, а то, что велят.

Однако, нельзя сказать, чтобы сотрудники научных организаций были вовсе лишены свободы творчества. Ведь даже в рамках навязанной темы имеется возможность творческого поиска оптимальных решений.

Кроме того, руководители нередко снимают с себя бремя выбора и предлагают подчиненным самим выбрать себе тему исследования – в рамках обычных ограничений, связанных с общей тематикой организации, ее материально-техническим оснащением и с возможными шансами получить под выбранную тему дополнительную финансовую поддержку.

Наконец, свободой выбора научных направлений обладают самим руководители, которые далее могут принимать непосредственное участие в исследовательском процессе.

Таким образом, определенная почва для выполнения инициативных научных проектов все же имеется.

Но для их реализации необходимо иметь доступ к финансовым ресурсам.

Существует несколько схем финансирования научных исследований.

Одна схема, наиболее характерная для академических институтов, основана на квалификационном праве, или, что почти то же самое, на позиции сотрудника в должностной иерархии, с которой тесно коррелирует право на определенную долю базового финансирования научной организации.

Другой подход связан с финансированием конкретных научных проектов. Речь далее будет идти о финансировании за счет средств государственного бюджета, но почти по тем же схемам может осуществляться и финансирование за счет внебюджетных источников.

В Законе о науке предусмотрены два вида государственной поддержки научных исследований.

Один из них – это финансирование проектов, выполняемых в рамках государственного заказа. В этом случае государство выступает в роли «потребителя научной продукции». Согласно статье 8 Закона о науке, «1. Основной правовой формой отношений между научной организацией, заказчиком и иными потребителями научной и (или) научнотехнической продукции, в том числе федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, являются договоры (контракты) на создание, передачу и использование научной и (или) научно-технической продукции, оказание научных, научно-технических, инженерно-консультационных и иных услуг, а также другие договоры, в том числе договоры о совместной научной и (или) научно-технической деятельности и распределении прибыли.

2. На основе указанных договоров (контрактов) выполняются научные исследования и экспериментальные разработки для государственных нужд. В этих случаях договоры (контракты) заключаются между государственным органом – заказчиком и организацией-исполнителем.

Правительство Российской Федерации вправе устанавливать для федеральных государственных научных организаций обязательный государственный заказ на выполнение научных исследований и экспериментальных разработок».

Эта правовая форма на практике неизменно следует положениям Федерального закона от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» [2]. Его кратко называют «Законом о размещении заказов», а еще чаще – «Законом о госзакупках», поскольку он целиком ориентирован на размещение государственного заказа в форме конкурсных торгов.

Иногда эту форму государственной поддержки пытаются применить и к инициативным научным проектам. Надо сразу сказать, что заложенные в данном Законе критерии конкурсного отбора для инициативных научных проектов мало пригодны, в связи с чем высказывается масса претензий в адрес самого Закона о госзакупках. Качество этого закона действительно невысокое (о чем будет сказано ниже), но в данном конкретном случае дело даже не в самом этом законе – для конкурсного отбора инициативных научных проектов не подходит сам принцип торгов.

Второй вид финансирования связан с деятельностью государственных научных фондов, главной задачей которых как раз и является финансирование инициативных научных проектов. Об этом прямо сказано в статье 15 Закона о науке.

Прежде всего, важен первый пункт статьи:

«1. Финансовое обеспечение научной и (или) научно-технической деятельности основывается на его целевой ориентации и множественности источников финансирования».

«3. Фундаментальные научные исследования финансируются преимущественно за счет средств федерального бюджета. В целях содействия инициативным проектам научных исследований, отбираемым на конкурсной основе, Правительством Российской Федерации создаются федеральные фонды поддержки научной и (или) научно-технической деятельности в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Указанные фонды создаются в форме учреждений, деятельность которых финансируется за счет средств федерального бюджета и иных источников, не запрещенных законодательством Российской Федерации».

Два таких фонда хорошо известны. Это Российский фонд федеральных исследований (РФФИ) и Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ). Еще в 1994 г. группа депутатов Государственной Думы ставила вопрос об организации еще одного фонда, аналогичного РФФИ, но ориентированного на регионы – вспомним тезис о множественности источников финансирования и о возможности разной целевой ориентации фондов. Но Министерство финансов РФ эту инициативу решительно заблокировало.

По деятельности РФФИ и РГНФ не издано закона, эквивалентного Закону о госзакупках. Организация их деятельности была основана на кадровых решениях, и дальше все строилось на принципах самоорганизации и самоуправления. Это все подробно изложено в статьях Альманаха «Наука. Инновации. Образование. Вып. 3» [3], которые ясно показывают, насколько для эффективной работы фондов важен высокий уровень профессионализма.

Можно отметить следующие принципиальные моменты в организации деятельности этих фондов:

– целевая ориентация;

– структурная организация: структура руководства; распределение должностных полномочий; роль Совета Фонда, его статус и персональный состав; тематические экспертные советы; пул экспертов и требования к ним (квалификация, отсутствие конфликта интересов, принципы ротации);

– виды конкурсов, рубрикация областей науки, принципы квотирования;

– график работы Фонда (прием и обработка заявок, экспертиза, принятие решений, обработка отчетов);

– организация финансовой поддержки победивших проектов;

– система гласности в работе Фонда.

Перечень безусловно не полон, но и того, что перечислено, достаточно, чтобы понять, насколько много проблем связано с организацией работы Фонда, как много зависит от правильности принимаемых решений и т. д.

К сожалению, известны примеры, когда аналогичные задачи решаются как бы в «малом формате», когда решения принимает узкий круг не слишком компетентных лиц, отсутствует учет конфликта интересов, экспертиза производится «навскидку» самим руководством и т. д.

Конкурсы инициативных научных проектов в рамках федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России»

Ряд проблем конкурсного финансирования инициативных научных проектов может быть наглядно проиллюстрирован на примере конкурсов, проведенных в основном силами Федерального агентства по науке и инновациям в 2009 г. в рамках федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг.

Данная федеральная целевая программа (далее – ФЦП) была утверждена Постановлением Правительства РФ от 28 июля 2008 г.

№ 568 [4].

В состав ФЦП вошел ряд мероприятий, одно из которых (мероприятие 1.1) предусматривало поддержку на конкурсной основе сравнительно большого числа инициативных научных проектов, выполняемых в научно-образовательных центрах (НОЦ). Иными словами, предполагалось придать формированию таких НОЦ намного более массовый характер по сравнению с тем, что происходило в российской научнообразовательной сфере до начала реализации ФЦП.

На это мероприятие было запланировано выделить более четверти бюджетных расходов Программы.

Планировалось ежегодно отбирать около 450 проектов продолжительностью 3 года, с выплатой исполнителям победивших проектов до 5 миллионов рублей в год.

Было также введено дополнительное квалификационное условие:

в состав исполнителей должны входить, как минимум, два доктора наук, три молодых кандидата, три аспиранта и четыре студента. Разработчики ФЦП посчитали, что при таком составе исполнителей их совместная работа будет способствовать закреплению молодежи в сфере науки, образования и высоких технологий.

Тематика проектов в рамках данного мероприятия была весьма широкой. В тексте самой ФЦП была установлена процентная доля, отведенная для проектов по техническим наукам, по естественным наукам, по гуманитарным наукам и по исследованиям, связанным с высокими технологиями. Позднее решением Научно-координационного совета ФЦП эти четыре категории были далее разбиты на определенное количество направлений и каждому из них была установлена квота на число победителей, получавших право на заключение государственного контракта (см. табл. 1–4).

1 Биокаталитические, биосинтетические и биосенсорные технологии 2 Биомедицинские и ветеринарные технологии жизнеобеспечения и защиты человека и животных 3 Геномные и постгеномные технологии создания лекарственных средств 10 Создание и обработка композиционных керамических материалов 16 Создание интеллектуальных систем навигации и управления 17 Создание и управление новыми видами транспортных систем 19 Мониторинг и прогнозирование состояния атмосферы и гидросферы 20 Оценка ресурсов и прогнозирование состояния литосферы и биосферы 21 Переработка и утилизация техногенных образований и отходов 22 Снижение риска и уменьшение последствий природных и техногенных катастроф 23 Экологически безопасные разработки месторождений и добычи полезных 24 Экологически безопасные ресурсосберегающие производства и переработки с/х сырья и продуктов питания 25 Атомная энергетика, ядерный топливный цикл, безопасное обращение с радиоактивными отходами и отработавшим ядерным топливом Создание энергосберегающих систем транспортировки, распределения и потребления тепла и электроэнергии Создание энергоэффективных двигателей и движителей для транспортных средств 4 02-1 Физика конденсированных сред. Физическое материаловедение 8 02-5 Ядерная физика. Физика элементарных частиц и полей. Космология. Физика ускорителей и детекторов 9 02-6 Астрономия, астрофизика и исследования космического пространства 10 03-1 Неорганическая и координационная химия. Аналитическая химия неорганических соединений 11 03-2 Органическая и элементоорганическая химия. Аналитическая химия органических соединений 12 03-3 Физическая химия. Электрохимия. Физические методы исследования химических соединений 13 03-4 Химия высокомолекулярных соединений. Нефтехимия. Катализ 17 04-2 Физико-химическая молекулярная и клеточная биология 3 Философские науки, социологические науки и культурология Таблица 4. Научные исследования, проводимые в интересах развития высокотехнологичных секторов экономики 6 Многофункционального приборостроения для промышленных систем 7 Приборостроения, основанного на новых физических принципах 13 Лазерных, плазменных и пучковых технологий для атомной техники 14 Установок и технологий на основе мощного импульсного нейтронного и гамма излучений 15 Новых материалов атомной техники, в том числе радиационно-стойких и сверхпроводящих материалов нового поколения В итоге конкурсами было охвачено 77 направлений, по которым предписывалось заключить 382 контракта с победителями.

В 2009 г. конкурсные мероприятия были проведены в виде 11 очередей.

В рамках первых 6 очередей были отобраны, как и полагалось, 382 проекта, причем каждому направлению соответствовал отдельный лот.

Вслед за этим, в соответствии со специальным решением Научнокоординационного совета ФЦП, были проведены конкурсы еще 5 очередей (что позволило заключить еще 120 контрактов), но в этом случае каждая из очередей была сведена в один лот. По каждому лоту давалась выборка из указанных выше направлений (от двух до семи), причем там могли присутствовать вперемешку, например, технические науки и те, что соответствуют высоким технологиям.

Сводная информация по прохождению конкурсов представлена в табл. 5.

Очередь Число направлений Подано заявок Победителей Согласно конкурсной документации (в основном стандартной для конкурсов всех 11 очередей [5]) государственные контракты, заключаемые с победителями конкурсов, интерпретировались как контракты на проведение научных исследований и экспериментальных разработок для государственных нужд.

Реально эти «нужды» формулировались самими участниками конкурсов, но формально эти работы считались исполнением государственного заказа.

Вообще говоря, любая федеральная целевая программа считается исполнением государственного заказа. В паспорте программы всегда указывается один или несколько государственных заказчиков – обычно ими являются те или иные федеральные органы исполнительной власти.

Дальнейшая логика проста: если программа в целом рассматривается как государственный заказ, то и все входящие в ее состав мероприятия и даже отдельные проекты также являются исполнением воли государственного заказчика.

Отбор исполнителей заказа полагалось проводить на конкурсной основе, для чего законодатель предусмотрел единственную процедуру:

проведение конкурсных торгов, которые надлежит уместить в прокрустово ложе Закона о госзакупках [2].

Федеральный закон от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» вступил в силу с 1 января 2006 г. – с этого дня утратил силу прежний Федеральный закон от 6 мая 1999 г. № 97-ФЗ «О конкурсах на размещение заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных нужд».

К сожалению, этот Закон трудно отнести к лучшим достижениям наших законодателей. Об этом, в частности, свидетельствует большое количество поправок к Закону, которое было внесено путем принятия 15-ти более поздних федеральных законов.

Но все эти поправки вовсе не ликвидировали присущий данному Закону принципиальный недостаток.

Как известно, во многих федеральных законах имеется много статей, в которых регламентация каких-то конкретных действий или решений отнесена к компетенции Правительства РФ или даже к компетенции, как недавно стали писать, уполномоченного федерального органа исполнительной власти, ответственного за ту сферу деятельности, о которой говорится в конкретном федеральном законе (раньше в таких случаях в законах фигурировали названия конкретных министерств).

Иногда такие отсылки выглядят не вполне оправданными – какие-то важные положения, вероятно, было бы лучше регламентировать непосредственно в тексте закона.

Но в отношении Закона о госзакупках ситуация обратная: законодатель решил раз и навсегда для всех случаев жизни устанавливать жесткие стандартные нормы. Эта «идеология» прямо заявлена уже в статье 1:

«1. Настоящий Федеральный закон …устанавливает единый порядок размещения заказов, в целях обеспечения единства экономического пространства на территории Российской Федерации при размещении заказов, эффективного использования средств бюджетов и внебюджетных источников финансирования, расширения возможностей для участия физических и юридических лиц в размещении заказов и стимулирования такого участия, развития добросовестной конкуренции, совершенствования деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления в сфере размещения заказов, обеспечения гласности и прозрачности размещения заказов, предотвращения коррупции и других злоупотреблений в сфере размещения заказов».

Этот «единый порядок» отражен уже в самом названии Закона, поскольку он в своей общей части не делает различий между поставками товаров, выполнением работ и оказанием услуг, а также различий между государственными и муниципальными нуждами, не говоря уже о различиях между разными видами товаров, разными видами работ и разными видами услуг.

Отметим, для сравнения, что среди соглашений, которыми руководствуется Всемирная торговая организация, есть, например, отдельное Генеральное соглашение о торговле товарами и отдельное Генеральное соглашение, относящееся к сфере услуг.

Подобное стремление заранее на все случаи жизни устанавливать «единый порядок», независимо от конкретных обстоятельств, встречающихся в реальной практике, сделало Закон серьезным препятствием для принятия оптимальных решений, что, вопреки продекларированным в Законе целям, во многих случаях снижает эффективность использования средств бюджетов и внебюджетных источников.

Согласно статье 8 Закона, «1. …Участником размещения заказа может быть любое юридическое лицо независимо от организационно-правовой формы, формы собственности, места нахождения и места происхождения капитала или любое физическое лицо, в том числе индивидуальный предприниматель.

2. Участие в размещении заказов может быть ограничено только в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом и иными федеральными законами».

И это полностью соответствует «идеологии» Закона, сформулированной в приведенной выше статье 1, в которой среди целей Закона значится «расширение возможностей для участия физических и юридических лиц в размещении заказов и стимулирования такого участия».

Но в нашем случае мероприятие 1.1 предписывает, чтобы в течение всего времени, отпущенного на исполнение проекта, одновременно участвовало не менее двух докторов наук, не менее трех молодых кандидатов наук – можно ли себе представить, чтобы все эти условия обеспечил индивидуальный предприниматель?

Такой индивидуальный предприниматель, тем не менее, нашелся: он подал заявки на два лота 1-ой очереди, на лот 3-ей очереди, на три лота 4-ой очереди и на три лота 5-ой очереди – в общей сложности 9 заявок. Во всех девяти случаях он был допущен к участию в конкурсе (в то время, как многие другие заявители по самым мелким поводам к участию допущены не были). Естественно, ни одна из его заявок не победила. Возникает вопрос: какой был смысл в том, чтобы нагружать сотрудников Федерального агентства по науке и инновациям, затем экспертов и Конкурсную комиссию этим балластом лишней работы?

В Конкурсной документации, в той части, где приводится перечень документов, который должен быть направлен в составе заявки на участие, пришлось, следуя предписаниям Закона о госзакупках, указать, что отсутствие документов, подтверждающих квалификацию участника размещения заказа, «не является основанием для отказа в допуске к участию в конкурсе». Тем самым к участию в конкурсе приглашаются в том числе и те, кто может и вовсе не обладать необходимой квалификацией и, соответственно, никак не может претендовать на право заключить государственный контракт.

В пункте 1 статьи 28 Закона устанавливается срок оценки и сопоставления заявок на участие в конкурсе. Для конкурсов на право заключить контракт на выполнение научно-исследовательских, опытноконструкторских или технологических работ такой срок не может превышать 30 дней со дня подписания протокола о допуске к участию в конкурсе.

Но ведь конкурсы могут быть разными. На одни конкурсы поступят две заявки, на другие – несколько десятков (как нередко случалось в конкурсах, проводившихся в рамках рассматриваемой ФЦП), в какихто случаях может потребоваться провести особенно тщательную и обстоятельную экспертизу, которая и в 30 дней может не уложиться – почему не дать возможности эти сроки устанавливать самим организаторам?

Весьма характерно положение пункта 20 статьи 65 Закона («Переходные положения»), согласно которому «с 1 января 2009 г. в состав комиссии по размещению заказов должно включаться не менее чем одно лицо, прошедшее профессиональную переподготовку или повышение квалификации в сфере размещения заказов для государственных или муниципальных нужд». Похоже, что для законодателя доскональное знание процедур важнее способности давать проектам содержательную оценку.

В статье 20 Закона декларируется, что победителем каждого конкурса должно быть признано лицо, которое предложило лучшие условия исполнения государственного или муниципального контракта.

Далее, однако, выясняется, что у законодателя довольно узкий взгляд на то, какие условия являются «лучшими». Для него двумя главными критериями, на которые отводится 55 баллов из 100 возможных, неизменно являются предлагаемые участником конкурса цена контракта и срок его исполнения, тогда как значимость таких критериев, как качественные характеристики проекта, а также квалификация и репутация исполнителя проекта явно принижается: в пункте 6 статьи 28 прямо говорится, что все эти качественные и квалификационные критерии должны определять не более 45 % от общей оценки проекта.

Ниже будет показано, что по отношению к конкурсам, проводимых в рамках мероприятия 1.1 рассматриваемой ФЦП, цена проекта и сроки его исполнения вообще не должны быть критериями, используемыми для отбора проектов: эти два параметра для всех участников должны быть одни и те же, а их конкретные значения должны быть указаны в конкурсной документации. В принципе, можно допустить различие по ценам для тех, кто занял первое, второе, третье и т. д. место, но и такие различия должны быть установлены заранее.

Отбор победителей конкурсов, объявленных Вся информация о том, как проводилась экспертиза заявок, сколько экспертов оценивали каждый проект, как подбирались эксперты, кто отвечал за их подбор (не говоря о конкретных фамилиях) осталась вне открытого доступа. Более того, согласно Конкурсной документации, голос экспертов был фактически совещательным, что тоже фактически следовало из Закона о госзакупках.

Оценка проектов проводилась по 100-бальной шкале. Эти 100 баллов распределялись таким образом:

Таблица 6. Распределение критериев оценки (по баллам) Цена проекта, предлагаемая заявителем до 35 баллов Чтобы получить максимальный балл по срокам, надо было сократить указанный в Программе срок исполнения проекта на 10 недель.

По цене проекта все 35 баллов можно было получить, только если вообще не просить никаких денег. Если заявитель пожелает получить все 15 миллионов рублей за 3 года, получит 0 баллов. Снизит цену до 12 миллионов – получит 7 баллов, снизит до 9 – получит 14. До 6 миллионов (по 2 миллиона в год) цену уже мало кто снижает: за такие деньги получить результат мирового уровня едва ли возможно.

Остальные 45 баллов складываются из следующих составляющих:

Оценка научного и/или научно-технического уровня работ до 20 баллов (актуальность, обоснованность, прикладное значение) Оценка предложений по достижению индикаторов и показателей до 5 баллов Оценивается состояния материально-технической базы до 5 баллов Это, тоже вовсе не бесспорное распределение. Его вполне можно было бы принять, если бы оно носило ориентировочный характер. Однако при проведении конкурсов эксперты, а за ними и члены Конкурсной комиссии обязаны были его строго придерживаться.

Как уже было сказано выше, отбор победителей конкурсов, объявлявшихся в рамках мероприятия 1.1 данной ФЦП, в правовом отношении опирался на нормы Закона о госзакупках. Это и послужило основанием использовать критерии отбора, приведенные выше в табл. 6. Фактически это означало, что «лучшие условия» предлагают те, кто готов выполнить работу быстрее и дешевле.

Начнем со сроков. В тексте ФЦП этот срок определен точной цифрой: 3 года. На самом деле в конкурсах 2009 г., относящихся к их разным очередям, максимально допустимые сроки устанавливались равными от 2 до 2,5 лет. Иными словами, сроки уже были сокращены на 25–50 недель. Тем не менее, для получения хороших баллов по срокам заявителям надо было сократить срок еще на 10 недель. Какой в этом смысл?

Ни один исследователь никогда не скажет: я уже сделал все, что мог, всех молодых людей в науке закрепил, никаких новых результатов получить уже не смогу, но зато я все это сумел сделать на два месяца раньше срока. Ведь совершенно очевидно, что серьезные исследователи будут продолжать работу в том же направлении и за пределами срока.

Разумеется, должен быть установлен срок для представления отчета – так он и установлен. Если очень нужно, его можно и сократить (что фактически и происходило). Но зачем прерывать процесс раньше времени?

Что касается бонусов в баллах за радикальное снижение цены контракта, то это – не что иное, как продолжающаяся в течение всех постсоветских лет неоправданная экономия на науке. Она уже очень дорого обошлась нашей стране, о чем свидетельствует продолжающееся отставание России от все большего числа стран чуть ли не по всем возможным показателям.

И в этих условиях участникам конкурсов предлагают по своей инициативе выбрать возможно более низкий уровень государственной поддержки проводимых ими исследований – лишь при этом условии проект получит достаточно высокий балл и появится реальный шанс стать победителем. Тем самым их прямо подталкиваются к тому, чтобы принимать на себя возможно меньшие обязательства, которые действительно, можно выполнить быстро и дешево. Правда, за такие сроки на столь мелких проектах команда из докторов, кандидатов, аспирантов и студентов и сработаться-то как следует не успеет.

Идеология должна быть прямо противоположной: финансирование одного особо ценного дорогостоящего проекта должна выглядеть явно предпочтительней финансирования 10 мелких – в соответствии с известной народной мудростью: «я не настолько богат, чтобы покупать дешевые вещи».

Остается всего один содержательный критерий: оценка качества проекта и квалификации исполнителей (табл. 7). Как уже говорилось, и здесь жесткое распределение баллов не вполне оправданно. Но по крайней мере, смысла в этих критериях больше.

В связи с этим автором была произведена пересортировка проектов на основании оценок, которые эксперты дали одним только качественно-квалификационным параметрам, пренебрегая различиями в цене и сроках исполнения. В результате были получены другие списки победителей. Если сопоставить их со списками, представленБорисов В.В.

ными Конкурсной комиссией, обнаруживаются как совпадения, так и несовпадения. В каком-то приближении каждое несовпадение можно рассматривать как ошибку. Это позволяет подсчитать процент таких ошибок.

Независимо такую же пересортировку выполнил сотрудник Физического института РАН Евгений Онищенко [6]. У него ошибка получилась равной 34 %. Но он при этом полностью пренебрег наличием неизбежной погрешности в оценках экспертов. Представляется разумным оценить эту погрешность примерно в 3–4 балла (более высокую погрешность пришлось бы расценивать как явный брак в работе экспертов).

Если считать ошибкой только несовпадения за пределами принятой таким образом погрешности, получим уровень ошибок в 15,5 %. Это все равно много. Но, несомненно, еще больший вред нанесло добровольнопринудительное занижение цены проекта.

И еще одно замечание.

В конкурсах 2009 г. приняли участие практически все ведущие высшие учебные заведения и научные организации России. Многие крупные организации направили по 20–30 заявок – обязательно по разным лотам: при наличии двух или нескольких заявок от одной организации по одному и тому же лоту, все эти заявки, по правилам конкурса, автоматически исключались из рассмотрения.

Таблица 8. Результаты конкурса для наиболее активных организаций Новосибирский государственный университет 26 41,4–9, Уральский государственный технический университет 24 40,2–8, Южно-Уральский государственный университет 24 37,1–9, Уральский государственный университет им. А. М. Горького 22 35,8–13, Новосибирский государственный технический университет 22 38,7–16, В табл. 8 представлены данные по 15 наиболее активным организациям. В их число попали только вузы, хотя много заявок подавали и научно-исследовательские организации. Впрочем, более высокая активность вузов вполне отражает их прямую причастность к подготовке кадров.

В таблице указано число заявок, поданных каждой организацией (суммарно по всем 82 лотам) и разброс оценок, присвоенных качеству проектов – от максимальной до минимальной.

Можно было бы ожидать, что научные организации и вузы, традиционно относимые к «элитарным», будут направлять на конкурс проекты более высокого качества. Однако, приведенный разброс оценок показывает, что среди проектов, заявленных «элитарными» организациями, наряду с сильными проектами практически всегда имелось несколько проектов низкого качества.

Кстати, любопытно отметить, что единственный проект, получивший максимально высокую оценку качества – 45 баллов (один из проектов Московского физико-технического института) в число победивших не вошел. Просто, за выполнение этого проекта, признанного экспертами лучшим из всех 3032 поданных, МФТИ запросил максимально возможную сумму по цене и практически не сократил максимально возможный срок его выполнения в 2,5 года.

Как бы то ни было, приведенная таблица показывает, что даже в «элитарных» организациях, наряду с сильными научными группами, имеются и слабые, которым тоже предоставляется право подачи заявок.

В связи с этим, выявляется неправомерность правила, согласно которому от одной организации по каждому лоту можно подавать на конкурс только одну заявку – особенно с учетом широкого профиля направлений, охватываемых каждым лотом (это в еще большей степени относится к лотам 7-11 очередей). Вполне вероятны случаи, когда организация могла бы направить по одному лоту, прямо соответствующему основному профилю организации, несколько сильных проектов, а по другим – только проекты весьма умеренного качества.

Но из сильных проектов она может подать только один, все другие заявки поневоле будут соответствовать непрофильным для организации направлениям.

Кстати, и это правило диктуется все тем же Законом о госзакупках.

Несмотря на все отмеченные выше издержки в проведении конкурсов 2009 года в рамках мероприятия 1.1, государственную поддержку, оказываемую выполнению 502 победивших проектов, безусловно, следует только приветствовать. И ошибки при определении победителей не безмерно велики.

Приходится, однако, выразить сожаление по поводу того, что издержки Закона о госзакупках при проведении рассматривавшихся конкурсов оказались обстоятельством непреодолимой силы.

И еще один вопрос – пока что чисто риторический: так ли обязательно при проведении конкурсов инициативных научных проектов руководствоваться Законом о госзакупках (независимо от его качества)?

1. Федеральный закон от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике (в редакции от 8 мая 2010 г.). Справочно-правовая система «Консультант-плюс».

2. Федеральный закон от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» (в редакции от 5 мая 2010 г.). Справочно-правовая система «Консультант-плюс».

3. Альманах «Наука. Инновации. Образование. Вып. 3: Гранты и экспертиза в науке (ноябрь 2007). Изд. РИЭПП.

4. Федеральная целевая программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 гг. Утверждена Постановлением Правительства РФ от 28 июля 2008 г. № 568 // Электронный доступ: [www fcpk.ru].

5. См. сайт: www.fcpk.ru, раздел «Конкурсы», подраздел «Мероприятие 1.1».

6. Евгений Онищенко. ФЦП «Кадры» – от плохого к худшему. «Троицкий вариант» № 52 от 27 апреля 2010 г. С. 1–2 // Электронный доступ:

[www. trv-science.ru].

«Курьер РАН и высшей школы» зав. отделом комплексных проблем

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ НТП

Курс на модернизацию экономики, однозначно заявленный руководством страны и усердно тиражируемый СМИ, бесспорно, является не просто стратегией возможного развития, но единственным способом выживания российского государства в условиях быстро изменяющегося мира. Целью модернизации является достижение российской экономикой уровня передовых стран мира по всем основным показателям.

В стратегии реализации этой цели отчетливо выделяются два существенно различных, но одинаково важных направления.

Первое направление – создание технологической базы для построения современной экономики. В общих чертах эту задачу т. н. «догоняющей» модернизации многие страны с тем или иным успехом уже решали на протяжении истории. Главными условиями успеха является наличие ресурсов и разумное использование политической воли.

Второе направление, относительно новое для нашей страны – это совместная работа в рамках мирового сообщества над решением тех проблем, которые в данный момент важны для развития нашей цивилизации. Только в ходе такой работы и формируется полноценное партнерство, при котором усилия каждой страны оказываются полезными и необходимыми остальным. Для успеха в этом направлении нужны не столько финансовые и материальные ресурсы, сколько ресурсы интеллектуальные и постоянный мониторинг изменяющейся ситуации с тем, чтобы незначительные поначалу трудности не приводили к острым кризисным явлениям.

С энтузиазмом переводя на русский язык такие термины, как «общество знания», «инновационная экономика» и т. п., мы, как и любой догоняющий, имеем в виду главным образом результаты нового этапа научно-технологического прогресса. Между тем формирование экономики на инновационной основе обнаруживает и целый ряд проблем, которые раньше, если и были известны, то не оказывали заметного влияния на развитие научно-технологического комплекса.

Особую обеспокоенность в последнее десятилетие во всех развитых странах вызывает ряд проблем внутреннего и внешнего бытия науки, ранее оттесненных на далекую социально-гуманитарную периферию.

По очень точной характеристике М. К. Петрова, основная социальноэкономическая функция науки – обеспечивать качество прогресса, то есть, во-первых, открывать новые его возможности и перспективы (исследования), а во-вторых, удерживать общество от опрометчивых, подчас опасных, шагов в использовании его достижений (экспертиза и прогноз). Успешное решение обеих задач существенно зависит от уровня экспертизы: внутренней – когда научное сообщество регулирует поведение своих членов, оценивая результаты их работы (публикации), и внешней – когда общество и государство контролирует качество и безопасность готовой продукции, способов ее получения и распространения.

Последнее десятилетие показало, что традиционные механизмы, регулирующие поведение ученых при выполнении обеих этих задач, в значительной мере утратили свою эффективность. Особую обеспокоенность во всех развитых странах стало вызывать то, что в текстах научных публикаций обнаруживаются многочисленные случаи плагиата, фабрикации данных, манипулирования данными, неправомерного расширения интерпретации, необоснованного присуждения ученых степеней, недоброкачественной экспертизы и т. п. Масштабы и опасность такого рода нарушений потребовали многообразных управленческих воздействий со стороны институтов научного сообщества и органов государственного управления. В этой связи исследователи все чаще возвращаются к фундаментальным проблемам внутреннего и внешнего бытия науки, ранее оттесненным на далекую социально-гуманитарную периферию.

Среди них одно из центральных мест занимает проблема добросовестности в исследованиях1.

Недобросовестность в исследованиях – масштабы нарушений и Сами факты нарушения сложившихся в науке норм не являются чем-либо новым. Споры о приоритете, о достоверности публикуемых данных и правомерности интерпретаций и т. п. постоянно возникали в научном сообществе, которое, однако, довольно успешно справлялось с этими видами нарушений. Традиционно наука рассматривалась как самокорректирующаяся система: считалось, что нарушения, допущенные тем или иным исследователем, достаточно быстро будут выявлены его коллегами. А это значит, что они не принесут большого вреда науке и уж тем более обществу – неприятности постигнут главным образом самого нарушителя. В наши дни ситуация изменилась, и одна из причин Здесь и далее мы за отсутствием устойчивых русских эквивалентов будем использовать термины «добросовестность в исследованиях» (research integrity) и «ненадлежащее поведение» (research misconduct).

этого – то, что результаты исследований все чаще начинают восприниматься обществом и так или иначе воздействовать на него еще до того, как будут проверены научным сообществом.

Тревогу вызвал лавинообразный рост этих нарушений, который поставил под вопрос доверие к науке вообще. Как пишет один из ведущих специалистов по проблематике добросовестности в исследованиях, почетный профессор истории университета штата Мичиган (Энн-Эрбор) Николас Стенек, «озабоченность общественности нарушениями этических норм при проведении исследований впервые обозначилась в начале 1980-х гг. в результате появления в печати нескольких докладов о фактах вопиющих нарушений. Один исследователь напечатал под своим именем десятки статей, ранее опубликованных другими. Другие исследователи в той или иной форме фальсифицировали результаты проведенных исследований. Усугубило ситуацию то, что создавалось впечатление, будто в ряде случаев исследовательские учреждения старались игнорировать или намеренно покрывали такие факты, а не расследовали их» [1].

Нарушения, естественно, обнаруживались самими исследователями.

Однако довольно быстро выяснилось, что хотя корректировка поведения исследователей традиционно относилась к прерогативам институтов научного сообщества, в случае массовых нарушений добросовестности в исследованиях механизмы борьбы, которыми располагают институты сообщества в борьбе с нарушителями, оказались крайне неэффективными.

Дело в том, что императивы, которые, по мнению социологов науки, являются ориентирами для исследователей, не являются вполне этическими. Это императивы научного этоса, то есть системы практик, регулируемой не столько этическими категориями, сколько добровольными (минимально формализованными) обязательствами исследователя перед сообществом, членом которого он себя считает. Соответственно, главными средствами борьбы с нарушениями традиционно выступали разоблачение нарушений и формирование общественного мнения относительно нарушителей. Однако рассеянные санкции, действительно губительные для репутации нарушителей, оказались эффективными только в отношении небольшой части исследователей, прежде всего представителей научной элиты, уже заслужившей определенную репутацию, и наиболее амбициозной части карьерно мотивированной исследовательской молодежи. Что же касается огромной массы «рабочих лошадок», уже или еще не имеющих больших карьерных амбиций, то практическое отсутствие у них сколько-нибудь сложившейся репутации сильно уменьшает действенность рассеянных санкций2. Между Свою роль, несомненно, сыграло и стремление к понятной для чиновника формализации «вклада» ученого в виде некого численного показателя, в качестве которого стало выступать число публикаций. Будучи спущен по бюрократической лестнице, этот показатель уже выглядел как: «Публикуйся любой ценой!». Цена обнаружилась достаточно быстро.

тем именно на них и их ценностные установки сильнейшее давление оказывают внешние соблазны. Идет постоянная жесткая конкурентная борьба, в которой исследователю приходится сталкиваться с трудными решениями: если, скажем, результаты одного из экспериментов в серии противоречат другим, ученый испытывает искушение игнорировать их и заявить, что все данные свидетельствуют в пользу исходной гипотезы.

Что же касается научных учреждений, то для выявления, а тем более, для наказания нарушителей (понижение в должности, увольнение и т. п.) у их руководства практически отсутствовали механизмы и нормативная база. Создание системы если не предотвращения нарушений, то хотя бы эффективных мер противодействия нарушителям требовало объединения усилий сообщества и органов государственного управления научно-технологическим комплексом. Не следует забывать, что речь шла о бюрократии десятков государств, каждое из которых обладает своими традициями и особенностями в управлении исследованиями.

Первыми в этот процесс вступили США: «…Вмешался Конгресс и потребовал, чтобы федеральные министерства и агентства и научноисследовательские институты разработали документы, регламентирующие меры на случай нарушения этических норм» [2].

С некоторой задержкой проблемой добросовестности в исследованиях обеспокоились институты ЕС.

Серьезная оценка массовых нарушений добросовестности исследований дается в докладе экспертной группы Европейской комиссии «Добросовестность в исследованиях. Обоснование действий Европейского сообщества», опубликованном в марте 2007 г. В документе, в частности, обсуждается следующий вопрос: иногда говорится, что ненадлежащее поведение в исследованиях – это преступление, которое обходится без жертв. Однако, пишут его авторы, с этой точкой зрения нельзя согласиться:

«… ненадлежащее поведение исследователей вызывает много жертв.

В их числе:

– пациенты, которые участвуют в мошенническом исследовании или пользуются его результатами;

– общество, доверие которого ко всем вообще исследованиям подрывается;

– лица, принимающие решения, начинают сомневаться в надежности данных, на которые они опираются;

– налогоплательщики или компании, деньги которых тратятся понапрасну;

– в глазах всех страдает репутация исследований как таковых;

– страдают и исследовательские архивы, в которых оказываются трудно устранимые искаженные данные» [2].

Таков весьма красноречивый, хотя, как представляется, далеко не полный перечень тех, кто оказывается жертвами недобросовестно проводимых исследований. Обращает на себя внимание то, что первое место в этом перечне отведено тем тяжелым последствиям, которые возникают вследствие ненадлежащего проведения биомедицинских исследований – с качеством именно их связаны наиболее серьезные опасения общественности.

Сколько-нибудь точных данных о распространенности ненадлежащего поведения при проведении исследований немного. Тем не менее существующие данные говорят о том, что масштабы подобных явлений весьма значительны. Так, один из опросов, проведенных в США в 2002 г., в котором участвовало 3600 ученых среднего возраста и 4160 исследователей, недавно защитивших диссертации, чьи проекты были поддержаны Национальным институтом здоровья (NIH), дал такие результаты:

33 % респондентов (38 % находящихся на пике карьеры и 28 % молодых исследователей) признали, что за предыдущие три года у них бывали достаточно серьезные случаи ненадлежащего поведения, включая фальсификацию или фабрикацию данных, несообщение сведений о конфликте интересов, использование идей других исследователей без ссылки на них и утаивание данных, которые противоречат результатам своих ранее опубликованных исследований [3].

Согласно данным, цитируемым в докладе экспертов Еврокомиссии, нечестными являются от 0,1 до 0,3 % исследований. Таким образом, по оценке европейских экспертов, учитывая, что в странах Евросоюза 1,2 млн. исследователей, то даже при 0,1 % получается, что набирается около 1200 нечестных исследователей [4].

А вот некоторые данные, относящиеся к Китаю – стране, которая делает чрезвычайно много для того, чтобы занять лидирующие позиции в мировой науке. В 2009 г. Китайская ассоциация науки и технологий провела опрос, который показал, что почти половина исследователей в Китае считает ненадлежащее поведение в науке общераспространенной практикой. Когда респондентов попросили оценить серьезность распространения таких явлений, как плагиат, мошенничество и автоплагиат; оценки «серьезное» и «очень серьезное» дали соответственно 43,4 %, 45,2 % и 51,2 %. При анализе на плагиат, проведенном в 2007 г., в выборке китайских данных в 72 % статей был обнаружен плагиат, в 24 % – частичный плагиат, только 4% статей не содержали плагиата.

В 2009 г. агентство Синьхуа провело он-лайн опрос, показавший, что 44,25 % считают мошенничество «распространенным явлением».

При этом 24,28 % респондентов отметили, что, поскольку так поступает большинство исследователей, отказываться от этого было бы, возможно, «достойно уважения, но глупо». Anthony L. Spek из Утрехтского университета, Голландия, редактор журнала «Crystalis», обнаружил 70 мошеннических статей, написанных в течение 2007–2008 гг. двумя профессорами одного из китайских университетов.

Особый размах в Китае приобрело такое сравнительно новое для науки явление, как фабрикация научных статей: в 2008 г. не менее 4700 человек в Китае покупали статьи, которые писались на английском кем-то другим. В 2007 г. общий объем покупаемых статей в Китае оценивался в размере 1,8 млрд. юаней (270 млн. долл. США). В 2009 г. он возрос в 5,5 раз. В одной компании по торговле статьями в г. Ухань работает на полной ставке более 80 фабрикаторов статей. Она имеет прямой контакт с редакторами 200 журналов [5].

Значительные масштабы и серьезность последствий, вызываемых этими явлениями, привели к тому, что проблемами недобросовестного поведения исследователей стали заниматься не только внутри научного сообщества, но и в тех административных структурах, которые так или иначе связаны с разработкой и реализацией научной политики. Такого рода органы создаются и действуют уже во многих странах; впрочем, их статус и полномочия от страны к стране могут серьезно различаться.

Так, в США Отдел по обеспечению честности в исследованиях (Office of Research Integrity), созданный при Министерстве здравоохранения и социального обеспечения, занимается исследованиями в области биомедицинских и поведенческих наук. Отдел осуществляет мониторинг проводимых в различных научных учреждениях расследований о ненадлежащем проведении исследований, а также посредством образовательной, превентивной и регуляторной деятельности способствует ответственному проведению исследований.

Если говорить об образовательной деятельности в сфере ответственного проведения исследований, то следует отметить, что в соответствии с сегодняшней политикой Национального института здоровья (NIH) США – крупнейшего в мире центра биомедицинских исследований – все участники финансируемых NIH исследований должны пройти курс ответственного проведения исследований (responsible conduct of research – RCR) и получить соответствующий сертификат. Это требование распространяется и на зарубежных исследователей, коль скоро они участвуют в финансируемых NIH проектах, и на проекты международных исследований, осуществляемых под эгидой NIH.

Безусловно, само по себе прохождение этого курса отнюдь не является гарантией того, что владелец сертификата будет безукоризненно соблюдать все принципы и нормы RCR. Но он по крайней мере будет осведомлен об их существовании, о том, что плагиат, фальсификация и фабрикация являются нарушением этих принципов и норм. Как мы увидим позже, это особенно важно в современной науке, в которой на ведущие роли все чаще претендуют молодые исследователи, далеко не всегда знающие о том, что является приемлемым, а что – недопустимым в практике проведения исследований.

Если говорить о Европе, то здесь по инициативе Европейской комиссии были созданы общеевропейские органы, ответственные за обеспечение добросовестности в исследованиях, а также даны рекомендации по формированию соответствующих структур на национальном уровне стран-членов ЕС.

Таблица 1. Национальные государственные органы стран ЕС, ответственные за контроль добросовестности в исследованиях Франция Нет постоянного Консультации и Расследования, Государственный Нидерланды Национальный Консультации Добровольно – Работа по Швеция Рабочая группа по Консультации Университеты Соглашение с Великобритания Экспертная Консультации Консультации Постоянные Национальный совет по науке и технологиям – исполнительный орган при президенте США – дает следующее определение ненадлежащего исследовательского поведения (research misconduct): «фабрикация, фальсификация или плагиат в предложении, проведении или рецензировании исследования либо в сообщении его результатов» [6]. При этом под фабрикацией (подлогом) понимается выдумывание данных или результатов и запись или сообщение их; под фальсификацией – манипулирование исследовательскими материалами, оборудованием или процессами либо изменение или невключение данных или результатов, вследствие чего искажаются материалы исследования; под плагиатом – присвоение идей, процессов, результатов или слов другого лица без указания соответствующих заслуг этого лица. Однако различие во мнениях не относится к ненадлежащему поведению [6].

Наряду с перечисленными формами ненадлежащего исследовательского поведения обсуждается и такая тема, как спорные исследовательские практики (Questionable Research Practices), под которыми понимаются отклонения от принятой в соответствующем исследовательском сообществе практики проведения исследований [7]. Считается, что нарушения такого рода имеют место более часто, их общее количество оценивается в диапазоне от 10 % до 40 %. К их числу относят: статистические ошибки; неправильное указание авторства; дублирование публикаций; неряшливые или небрежные публикации [8].

Согласно документу Национального совета по науке и технологиям, с юридической точки зрения говорить о ненадлежащем исследовательском поведении можно только тогда, когда:

– имеет место значительное отступление от принятых в данном исследовательском сообществе стандартов научной деятельности, и – такое ненадлежащее поведение осуществляется намеренно либо сознательно, либо с пренебрежением к принятым стандартам и – обвинение доказывается неопровержимыми свидетельствами [6].

Следует, однако, подчеркнуть, что в цитируемом документе речь идет лишь о таких нарушениях, к рассмотрению которых могут привлекаться соответствующие органы федерального правительства США.

Иными словами, документ задает минимальный стандарт оценки приемлемого поведения, а не критерий оценки поведения исследователей в целом. В частности, при этом вовсе не имеется в виду, что прочие нарушения норм исследовательского поведения приемлемы. Основной заботой государственных органов при разработке этого определения являлось обеспечение точности и правильного представления результатов финансируемых государством научных исследований посредством четкого указания на то, что фабрикация, фальсификация и плагиат при проведении научных исследований неприемлемы [1].

В свою очередь, эксперты Еврокомиссии дают такую характеристику отступлений от надлежащего исследовательского поведения. Это:

– плагиат – несанкционированное использование или близкое к тексту воспроизведение языка и мыслей другого автора и представление их в качестве собственной оригинальной работы. Пример: при создании телескопа и открытии пятен на солнце Галилей утверждал, что работы, сделанные другими, принадлежат ему;

– фальсификация – манипулирование данными исследований или невключение критических данных и результатов. Пример – Г. Мендель, как было показано английским статистиком Р. Фишером, манипулировал своими данными, указывая менее существенный разброс данных, чем он мог наблюдать в действительности. Впрочем, в данном случаем, как замечают авторы доклада, можно говорить не столько о фальсификации, сколько о примере предвзятости;

– фабрикация – умышленная фальсификация исследовательских данных и результатов в записях и сообщении о них в журнальной стаЧеловеческое измерение НТП тье, в некоторых случаях запрещается законом. В качестве примера при этом упоминается казус, произошедший с норвежским исследователем Йоном Судбё (Jon Sudb) [2, р. 8].

В 2004 г. онколог из радиевой больницы в Осло, выполнявший исследование по гранту американского Национального ракового института (National Cancer Institute), опубликовал в одном из ведущих медицинских журналов «Lancet» статью, согласно которой препарат ибупрофен снижает риск рака гортани. Выводы Судбё и соавторов основывались на данных, касающихся 908 испытуемых, часть из которых страдала раком гортани, часть принадлежала к контрольной группе.

Как сообщал сайт elementy.ru, исследование привлекло большой общественный интерес, о нем сообщало даже такое известное издание, как американский журнал Forbes. Вскоре, однако, выяснилось, что база данных, на которых основывалось исследование, была сфабрикована. Как оказалось, у 250 из зафиксированных в ней пациентов была обозначена одна и та же дата рождения.

Если наиболее распространенные и опасные виды нарушений, как и санкции против нарушителей, определены достаточно надежно, то совокупность действий по их обнаружению и особенно предотвращению пока еще далеко не сформирована. Предпринимаемые различными странами и институтами в этом направлении меры могут рассматриваться лишь как пробные камни в решении задачи, так как они дают пока очень неоднозначные результаты.

Так, под давлением жесткой конкуренции появляется соблазн (подчас с самыми благими намерениями) опорочить методы и результаты конкурента, с тем чтобы, если не скомпрометировать их окончательно, то, по крайней мере, затормозить их публикацию.

Кроме того, далеко не все исследователи одобряют деятельность своих супербдительных коллег, что, собственно, и послужило поводом для введения в германских университетах института омбудсмена, главной задачей которого становится конфиденциальный разбор ситуаций, а также защита жалобщиков и доносителей. Думается, о многих других следствиях мер, предпринимаемых с самыми благими целями, мы узнаем в ближайшее время.

Это способствует развитию подозрительности, закрытости и существенному нарушению коммуникаций в научной среде.

Значительную роль сыграло и поведение издателей некоторых весьма престижных научных журналов. При публикации статей, к примеру, нарушалось одно из главных неписаных требований: не указывался источник финансирования исследований. Кроме того, анализ пресс-релизов девяти ведущих научных журналов по медицине, проведенный американскими учеными, показал их откровенно рекламный крен и неправомерно высокие оценки практических перспектив ряда работ. Не остались в стороне и научные журналисты.

Возможно, все это неизбежные издержки первой чисто эмпирической реакции сообщества и общества на возникшую опасность. Тем не менее, с уверенностью можно говорить об одном – происходят серьезные изМирский Э.М., Юдин Б.Г.

менения во всей системе взаимоотношений внутри исследовательской деятельности.

Вместе с тем становится все более ясно, что объединение усилий сообщества и государственных органов в принципе не может покрыть всю сферу регулирования деятельности ученых. В настоящее время, и это отмечают многие специалисты, основная конкуренция в науке идет не только, а подчас, и не столько за рост профессионального признания, сколько за доступ к источникам финансирования исследований. А среди этих источников практически во всех развитых странах огромную роль играют деньги, идущие от бизнеса – напрямую через исследовательские субсидии и косвенно через систему фондов.

Особую остроту проблема воздействия бизнеса на исследовательскую деятельность приобрела в сфере биомедицинских исследований.

Вообще говоря, эта сфера примечательна тем, что, как правило, именно в ней впервые обнаруживаются многие из тех, порой весьма радикальных, структурных и институциональных трансформаций, которые характерны для современной науки и ее взаимоотношений с обществом. Значительную часть исследований в этой сфере (порядка 80 %) составляют клинические испытания новых лекарственных препаратов. Чаще всего эти исследования финансируются фарминдустрией, которая в наши дни является одним из наиболее прибыльных бизнесов. Современное биомедицинское исследование – это поле, на котором происходит взаимодействие, а, следовательно, и столкновение интересов целого ряда игроков. Помимо исследователя и испытуемого это еще и члены этического комитета, и спонсор исследования (чаще всего – та же фармкомпания), и представители популяции, население которой выступает в качестве испытуемых, и т. д. [9].

Расхождение, порой доходящее до резкого противостояния интересов взаимодействующих сторон, носит институциональный характер – иными словами, дело не в злом умысле той или иной из них, а в характере той ситуации, в которую они объективно поставлены. Поэтому существуют и институциональные же механизмы регулирования такого рода конфликтов. Скажем, институциональный интерес испытуемого (он же, как правило, и пациент) заключается в том, чтобы поправить свое здоровье. Что касается исследователя, то его институциональный интерес – получение нового знания. И руководствуясь этим интересом, он может идти на попрание интересов тех, кто участвует в его исследовании.

Институциональным механизмом регулирования такого рода конфликтов в современной практике биомедицинских исследований является этический комитет. Это – структура, впервые появляющаяся в середине 70-х годов ХХ в.; сегодня же проводимая этическим комитетом экспертиза стала неотъемлемой частью исследовательского процесса в биомедицинских (а в некоторых странах и поведенческих) науках. Этический комитет выступает в качестве посредника между испытуемым и исследователем: учитывая, что во взаимодействии с исследователем испытуемый (пациент) является уязвимой стороной, нетрудно понять, что этот посредник призван прежде всего защищать именно испытуемого.

Но особенно влиятельный игрок на поле биомедицинских исследований – это спонсор, фармацевтическая фирма, которая финансирует и создание нового лекарственного препарата, и его клинические испытания. Институциональный интерес спонсора, очевидно, заключается в получении прибыли. И этот интерес, вообще говоря, может оказывать весьма существенное воздействие на исследователя, приводя к искажениям, далеко не всегда преднамеренным, как получаемых в ходе исследования данных, так и их интерпретации. Обычно исследователь и с финансовой, и с карьерной точки зрения крайне заинтересован в сотрудничестве со спонсором, а значит, податлив по отношению к некоторым исходящим от спонсора воздействиям, включая и такие, которые могут сказываться на добросовестности проведения исследования.

Можно констатировать, что, несмотря на достаточно интенсивные поиски, пока не удается выстроить надежных институциональных механизмов для нейтрализации такого влияния спонсора на исследователя. Впрочем, нельзя сказать, что такие поиски совсем уж безуспешны.

Так, одна из проблем состоит в том, что зачастую по условиям контракта со спонсором исследователь не может самостоятельно решать вопрос о том, где и когда он вправе публиковать результаты своего исследования. Исследователь заинтересован в том, чтобы публикация вышла в свет как можно быстрее, однако спонсору это не всегда бывает выгодно. Его позиция может быть обусловлена либо соображениями сохранения коммерческой тайны, либо нежеланием делать публичными результаты клинического испытания, которое не подтвердило эффективности проверяемого лекарственного препарата или даже выявило какие-либо негативные последствия от его применения. Во втором случае решение отказаться от публикации может нанести урон интересам не только исследователей, но и участников исследования, и всех потенциальных потребителей испытываемого препарата. Более того, при этом в определенной мере нарушаются интересы и других исследователей, и других фармацевтических компаний, поскольку они будут понапрасну тратить свои ресурсы на поиск в заведомо бесперспективном направлении.

В рамках традиционного этоса науки исследователь сам решает вопрос о том, публиковать или не публиковать полученные им результаты – при этом считается, что отказ от публикации наносит ущерб только (или прежде всего) ему самому. Но сегодня, как мы видим, ситуация намного усложняется, публикация исследовательских результатов (а следовательно, и само проведение исследований!) затрагивает интересы самых разных сторон.

Решением, по крайней мере частичным, этих проблем является получающая в последние годы все более широкое распространение практика регистрации всех подаваемых заявок на проведение биомедицинских исследований в электронных базах данных. По мере того, как эта практика приобретает обязательный характер, мы получаем институциональное решение одной из весьма остро стоящих проблем организации, проведения и использования результатов биомедицинских исследований.

Так выглядит краткая экспозиция тех явлений и игроков, которые взаимодействуют в рамках единого поля, на котором осуществляются процессы производства и использования научного знания, сопровождаемые, увы, всякого рода нарушениями. Все это позволяет утверждать, что мы имеем дело с некоторыми системными изменениями в социальноэкономическом развитии, и, прежде всего, в характеристиках научнотехнологического прогресса как его основы.

Устранение частных отклонений в поведении элементов системы, то есть действия в режиме обратной связи, имплицитно предполагают возврат системы в уже утраченное ею состояние. Такие действия, естественно, оказываются малоэффективными.

Более обещающим выглядит углубленный анализ характера и масштаба произошедших изменений и коррекция поведения в результате мониторинга системы в целом.

Направления системного анализа ситуации Массивные исследования изменений в научно-технологическом комплексе развернулись в 90-х годах в связи с попытками наполнить содержанием представления об «экономике знаний», «обществе знаний»

и т. п., интуитивная ясность которых опиралась на мощную идеологию и, вроде бы, подтверждалась многочисленными иллюстрациями и примерами.

Среди этих направлений, на наш взгляд, наиболее последовательно продвигались исследователи группы М. Гиббонса и Х. Новотны, работавшие над концепцией новой формы производства знаний (так называемый «режим-2»). Новое производство знаний носит подчеркнуто междисциплинарный, нередко даже трансдисциплинарный (т. е. вообще выходит за рамки научных дисциплин) характер и ориентировано на крупные научные и/или прикладные проблемы в реальном мире.

Она идеологически и структурно противостоит «режиму-1», для которого характерна монодисциплинарность исследований, инициатива отдельного ученого в выборе проблемы, и ее развитие, по крайней мере, на первых порах неформальными группами, т. н. «невидимыми колледжами» [10].

Книга Гиббонса и коллег, содержащая множество ярких примеров и достаточно представительную феноменологию, вызвала широкое обсуждение, в котором, однако, постепенно стали преобладать критические нотки.

Главная претензия касалась неправомерного ограничения объекта исследований – практически единственной сферой производства знания в книге оказывалась наука и метаморфозы, произошедшие с ней в последние годы. Между тем, как отмечали критики, современное производство знаний происходит при взаимодействии трех социальных институтов: академической науки – бизнеса – правительства [11]. Для обозначения структуры этого взаимодействия был выбран броский терЧеловеческое измерение НТП мин «Тройная спираль», вызывающий аллюзии со знаменитой книгой Д. Уотсона.

Это взаимодействие, где каждая из трех составляющих функционирует и развивается под влиянием интересом двух других и определяет стратегию и отдельные крупные сдвиги внутри сферы непосредственной работы над знанием, которая сегодня далеко выходит за рамки чистой науки и с 60-х годов обозначается термином «исследования и разработки» (R&D).

Концепция «Тройной спирали» учитывает целый ряд параметров, характеризующих современные изменения в системе научнотехнологического развития: неравномерную скорость прогресса в отдельных областях науки и технологий, появление инновационного развития как существенной черты новой экономики, основанной на знании, и ряд других не менее важных моментов [11].

Основная цель концепции может быть определена как выработка динамичной и рациональной научно-технологической политики, учитывающей интересы всех трех спиралей.

В нашу задачу не входит подробный анализ концепции «Тройной спирали», так как она концентрируется исключительно на взаимодействиях институционального уровня и практически не уделяет внимания центральной для нас проблеме – поведению индивидуальных участников, работающих в лабораториях, институтах и т. д. Подобные претензии в адрес «Тройной спирали» высказывают многие социологи.

Действительно, при всем разнообразии отличий современного этапа научно-технологического прогресса, все без исключения отмечают возросшую роль человеческого фактора. Логичной поэтому будет попытка проследить, как фундаментальные подвижки на макроуровне отражаются в конечном итоге на поведении всех тех, кто обитает на микроуровне – ученых, инженеров, студентов, бизнесменов, официальных лиц и т. п.

Почему совокупность писаных и неписаных норм и схем, успешно регулировавшая это поведение на протяжении четырех-пяти десятилетий, стала малоэффективной и, по-видимому, требует серьезной коррекции?

Чтобы разобраться в этом, вспомним, что само представление о нормальном ходе научно-технического прогресса сложилось у специалистов, а затем и перешло в общественное сознание относительно недавно. Понятие научно-технического комплекса как носителя прогресса сформировалось в послевоенные годы, в ходе большой работы по «демобилизации» науки. Сформировалось не без трудностей и ожесточенных дискуссий о том, что на смену «малой» (университетской) науке теперь повсеместно приходит «большая» наука, построенная по производственным принципам: жесткое разделение труда, вертикально интегрированное управление и коммуникации, закрытость относительно конкурентов и т. п.

Последовательность переходов между научной идеей и экономикой (волна обновления) была выстроена в виде цепочки: фундаментальные исследования – прикладные исследования – научно-конструкторские разработки – внедрение – производство – рынок. Официальный статус этой схеме был придан в документах ООН и ЮНЕСКО (Fraskati Manual).

На магистральных направлениях научно-технического прогресса величина этого промежутка колебалась вокруг пятнадцати лет, то есть фактически волна обновления технологий совпадала по продолжительности с серьезными сдвигами в экономике. При ближайшем рассмотрении можно обнаружить совпадение этого интервала с динамикой основных социально-экономических процессов, таких, как максимальная продуктивность «поколения» работников в основных сферах деятельности; мода на новую волну рыночных продуктов; идеологическое осмысление новой ситуации; подготовка нового поколения в науке (от ученика до учителя);

карьерное продвижение в управленческих структурах; серьезные сдвиги в характере потребления и т. п. Для формирования научно-технологической политики и стратегии управления НТП особое значение имело и то, что на интервал 15–20 лет можно было строить достаточно надежные прогнозы (научно-технологическое прогнозирование становится одной из самых почтенных сфер экспертной деятельности во всем мире). В традиционном НТП само технологическое развитие, то есть реализация прогнозов, в значительной мере рассматривалось как реализация военных, экономических или социальных задач, стоявших перед той или иной страной, как выполнение определенного социального заказа.

Ограниченность и недостатки этого представления о динамике и структуре НТП выявились по мере развития ряда отраслей высоких технологий и инновационной экономики3. Новая «волна обновления», характерная для высокотехнологичных отраслей экономики, а также, что, пожалуй, еще более важно, для системы высшего профессионального образования, теперь составляет всего 2–4 года.

Хочется отметить, что речь идет отнюдь не о метафоре: у каждой из указанных возрастных групп полностью присутствуют все основные социальные характеристики, традиционно отличающие данное поколение от предыдущих и последующих. Основными характеристиками такого рода являются: повышение уровня доступа к информации для каждого нового поколения; стремление в пределах данного интервала (2–4 года) определить свою нишу и статус в социальной сфере и на рынке труда; мотивированность на участие в рисковых инновационных проектах;

активное участие в сетях коммуникации своего поколения (следует отметить, что речь не идет о пресловутой проблеме «отцов и детей»: отношение к другим поколениям в целом вполне лояльное, но коммуникация с ними резко ослаблена) и готовность к формированию подобных сетей Понятие инновации, как одного из двигателей прогресса, веденное в первой половине ХХ в. Й. Шумпетером, объединяло идею нововведения (технического, организационного, социального и т. п.) и энергию предпринимателя – инициативного индивида, готового рисковать своим временем и капиталом для того, чтобы обеспечить рыночный успех реализации новой идеи. В этом смысле инновационное развитие по ряду существенных характеристик альтернативно традиционному НТП, а в ряде случаев противостоит его организационным схемам.

по широкому набору тем и функций; постоянное стремление к смене партнеров и расширению коммуникаций внутри сети; отсутствие постоянного управляющего центра при широком обращении к сетевым информационным ресурсам; осознанная необходимость в постоянной образовательной подпитке.

Современный прогресс в области высоких технологий уже невозможно уложить в традиционную схему. Во-первых, их взрывное развитие в очень многих случаях существенно обгоняет наличные практические потребности и, соответственно, не поддается стратегическому планированию. Во многих случаях эти потребности осознаются или изобретаются уже задним числом, когда инновации, необходимые для их удовлетворения, уже существуют годами. Это заставляет корпорации и правительства затрачивать серьезные ресурсы для формирования даже довольно «мягких» прогнозов типа forеsight, в стремлении определить сферы возможного применения даже той относительно небольшой части научных идей и технологических новаций, которые удается предвидеть более или менее надежно.

Во-вторых, инновационное развитие не удается описать в традиционной последовательности звеньев в цепочке НТП (фундаментальные исследования –...).

В традиционной схеме НТП практическое знание было уделом специалистов, которые передавали его в экономику и к населению в виде уже готовых продуктов и услуг (в том числе и образовательных), предварительно обрабатывая его на каждом шаге уже упоминавшейся цепочки переходов. Соответственно, цикл передачи знания (от новой научной идеи до конечного продукта) занимал в среднем около 15 лет, а доступ к знанию на каждом шаге находился под контролем системы управления.

Хронологическая согласованность этих и массы других, тесно связанных процессов была настолько велика, что воспринималась как нечто «естественное». Не менее естественным выглядело и возрастное накопление профессиональных, должностных и социальных преимуществ (стаж работы). Смена шагов приводила, как правило, к определенным локальным напряжениям (пресловутые конфликты «отцов и детей»), которые достаточно легко преодолевались. Согласованность процессов давала возможность составлять достаточно надежные научнотехнологические и экономические прогнозы, то есть делало НТП в определенной степени управляемым.

Не менее естественным представлялось и то, что в управленческой вертикали каждый высший уровень обладал преимуществом в доступе и объеме информации о поведении системы в целом.

Инновационное развитие по практически всем основным параметрам: субъектам процесса, схеме отношений между ними, последовательности этапов и т. д. кардинально отличается от «магистрального пути» НТП, основными двигателями которого были государственные хозяйственные отрасли и крупные корпорации.

До тех пор, пока вклад индивидуальных инноваторов и малых предприятий в НТП был практически незаметным, им можно было пренеМирский Э.М., Юдин Б.Г.

брегать. Сегодня роль инновационного развития в общей экономической динамике и его масштабы осознаны, накоплен достаточно большой материал о специфике этого развития, однако его взаимоотношение с традиционной схемой управления НТП выпало из сферы интересов исследователей социально-экономических процессов.

Можно утверждать, что речь идет о двух альтернативных типах научно-технологического прогресса, обеспечивающих его в различных сегментах социально-экономической системы.

Между тем в научной политике и стратегии развития современных государств хотя и декларируется приверженность к инновационному развитию, но его специфика практически никак не отражается в сфере управления. На законодательном уровне и в практике управления социально-экономическими системами описанная ситуация рассматривается как «временные трудности». Они не включены в список актуальных управленческих задач, а учеными – не сформулированы как проблемы, в решении которых можно продвинуться за счет исследований.

На практике это приводит к тому, что в государственном управлении экономикой, особенно в индустриально развитых странах, научнотехнологическая и инновационная политика либо развиваются параллельно, либо реализуются главным образом с помощью совершенно непригодного инструментария, некогда созданного для традиционной модели НТП.

Между тем общество знания, по определению, представляет собой общество, население которого обладает доступом к знанию (включая способы его культурного и экономического использования), достаточным для активного и квалифицированного участия в процессе инновационного развития, то есть изменения условий жизни путем создания и распространения инноваций. Наивно было бы думать, что такие кардинальные изменения не затронут идеологию, ценностные ориентации и регуляторы поведения кадрового потенциала научно-технологического комплекса.

Таблица 2. Идеология и социально-психологическая «Шаг времени»: 12–15 лет Традиционная экономика Определяющие параметры: стабильность, Определяющие параметры: динамика, резидентность, преемственность мобильность, дискретность Возрастное накопление социальных Участие в рисковых проектах, чтобы найти Решающий карьерный рывок: Решающий карьерный рывок:

Доступ к информации непосредственно Доступ к информации зависит зависит от величины административного от мотивации, способностей и В приведенной таблице [12] намечены узловые характеристики, которые, на наш взгляд, определяют мотивацию выпускников высшей школы на разных этапах их трудовой деятельности. Еще относительно недавно карьера выпускника выглядела довольно узким коридором. Накопление статуса специалиста происходило шаг за шагом, в соответствии с его способностями (аспирант, научный сотрудник или инженер, старший преподаватель или доцент и т. п.). Параллельным вариантом было продвижение по должностной лестнице (руководитель подразделения, заместитель декана или директора НИИ и т. п.). Естественно, подавляющее большинство «солдат» достаточно быстро обнаруживали, что перспективы выйти в генералы у них практически отсутствуют. Однако альтернативы форм карьеры, исключая, может быть, политическую деятельность, не было.

Мотивация, управленческая, информационная инфраструктура, система поддержания и повышения квалификации, императивы профессионального сообщества – все это жестко ограничивалось карьерным коридором.

Ситуация стала серьезно изменяться по мере развития того, что с серьезным расширением термина мы называем инновационной экономикой.

Для нашей темы особую важность приобретают две клеточки в правой части таблицы: /1/возраст основного карьерного рывка, /2/мобильность наиболее активной части кадрового потенциала по фронту рыночных потребностей.

1. Возраст основного карьерного рывка. Для молодого человека, восемнадцать лет своей жизни потратившего на образование, основной карьерный рывок означает, в полном соответствии со сложившейся в обществе идеологией, принадлежность к «среднему классу», причем не в отдаленном будущем, а в возрасте 30–35 лет. Это не только стремление перейти в определенную статусную категорию, но и определенный материальный достаток, средства на достойное содержание семьи и т. п.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
Похожие работы:

«2901 УДК 681.5.015 О МЕТОДОЛОГИИ СТРУКТУРНОЙ ИДЕНТИФИЦИРУЕМОСТИ Т.В. Авдеенко Новосибирский государственный технический университет Россия, 630073, Новосибирск, К. Маркса пр., 20 E-mail: tavdeenko@mail.ru Ключевые слова: параметрическая идентификация, структурная управляемость и наблюдаемость, локальная и глобальная идентифицируемость, условия ранга и порядка Аннотация: В настоящей статье рассматривается современная терминология и методология идентифицируемости. Проводится исторический экскурс...»

«СРГ ПДООС Седьмая ежегодная встреча Сети ВЕКЦА по реализации программ природоохранного регулирования (REPIN) 17 – 18 октября 2005 года, Москва, Российская Федерация REPIN (2005)8/Рус ПЕРЕХОД К СИСТЕМЕ КОМПЛЕКСНЫХ ПРИРОДООХРАННЫХ РАЗРЕШЕНИЙ В КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ Ситуационное исследование Проект, сентябрь 2005 г. Данный документ был представлен и обсужден на семинаре заинтересованных сторон в Бишкеке 15 сентября 2005 г. Он не отражает институциональные изменения, которые произошли в Кыргызстане...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Сыктывкарский лесной институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования Санкт-Петербургский государственный лесотехнический университет имени С. М. Кирова (СЛИ) Кафедра экономики отраслевых производств ЭКОНОМИКА НЕДВИЖИМОСТИ Учебно-методический комплекс для студентов по направлению 080000 Экономика и управление специальности 080502 Экономика и управление на предприятии...»

«ФИЛИН Николай Васильевич Генеральный конструктор по криогенной технике, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники РФ, лауреат премии Совета Министров СССР, награжден орденами Трудового Красного Знамени, Знак Почета и медалями. Опубликовано: Выпуск 2 (26), 2007 Холодильщик.RU: - Уважаемый Николай Васильевич, прежде всего, позвольте поблагодарить Вас за то, что любезно согласились ответить на вопросы корреспондента Холодильщик.RU. Филин Н.В.: - 21 век неразрывно...»

«Санкт-Петербургский государственный политехнический университет Фундаментальная библиотека БЮЛЛЕТЕНЬ НОВЫХ ПОСТУПЛЕНИЙ за сентябрь 2009 года Санкт-Петербург 2009 1 2 Бюллетень новых поступлений за сентябрь 2009 года 3 Санкт-Петербургский государственный политехнический университет. Фундаментальная библиотека. Отдел каталогизации. Бюллетень новых поступлений за сентябрь 2009 года. – СПб., 2009. – 60 с. В настоящий Бюллетень включены книги, поступившие во все отделы Фундаментальной библиотеки в...»

«Солнечные коллекторы Buderus Logasol Logasol SKS 4.0 Logasol SKN 4.0 Logasol CKN 2.0 Документация по проектированию: гелиотехника Logasol для горячего водоснабжения и поддержки отопления Тепло – это наша стихия Содержание Содержание Содержание.............................................................................. 1 Основы................................................»

«7 Пленарні доклади УДК 1:001 ИССЛЕДОВАНИЯ И РАЗРАБОТКИ НА ФАКУЛЬТЕТЕ КОМПЬЮТЕРНЫХ НАУК И ТЕХНОЛОГИЙ Аноприенко А.Я. Донецкий национальный технический университет, г. Донецк Кафедра компьютерной инженерии E-mail: anoprien@gmail.com Аннотация Аноприенко А.Я. Исследования и разработки на факультете компьютерных наук и технологий. В докладе представлен краткий очерк истории, состояния и будущего исследований и разработок на факультете компьютерных наук и технологий ДонНТУ. Приведены примеры...»

«МЫРЗАХМЕТОВА БОТАКОЗ БЕЙБИТОВНА Разработка технологии производства комплексного органоминерального удобрения на основе гуматов местного происхождения 6D072000 – Технология неорганических веществ Диссертация на соискание ученой степени доктора философии PhD Научные консультанты: доктор технических наук, профессор Бестереков У.Б, доктор технических наук, профессор РХТУ им. Д.И. Менделеева,...»

«Постояно действующая концеПция обращения с отходами для г. ханты-мансийска, россия Предисловие С 2005 года осуществляется регулярный обмен научными знаниями между Югорским государственным университетом и Берлинским техническим университетом. В двустороннем проекте, реализующемся университетами совместно, использовались методы разработки концепции обращения с отходами, такие как внедрение, апробация и дальнейшее развитие анализа отходов. На основе этого первого проекта был инициирован проект...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ДИСЦИПЛИНЫ – ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ. 3 КОМПЕТЕНЦИИ ОБУЧАЮЩЕГОСЯ, ФОРМИРУЕМЫЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ 2. ОСВОЕНИЯ ДИСЦИПЛИНЫ. 3 ОБЪЕМ ДИСЦИПЛИНЫ И ВИДЫ УЧЕБНОЙ РАБОТЫ. 3. 4 СОДЕРЖАНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ.. 4. 4 4.1 Лекционный курс.. 4 4.2 Практические занятия.. 6 4.3 Самостоятельная внеаудиторная работа студентов. 9 МАТРИЦА РАЗДЕЛОВ УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ И ФОРМИРУЕМЫХ В 5. НИХ ОБЩЕКУЛЬТУРНЫХ И ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ КОМПЕТЕНЦИЙ. 5.1 Разделы дисциплины.. 5.2 Матрица...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ АВТОМОБИЛЬНО-ДОРОЖНЫЙ ИНСТИТУТ (ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ) СМОЛЕНСКИЙ ФИЛИАЛ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКОГО АВТОМОБИЛЬНО-ДОРОЖНОГО ИНСТИТУТА (ГОСУДАРСТВЕННОГО ТЕХНИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА) УТВЕРЖДАЮ Директор Смоленского филиала МАДИ (ГТУ) – ГОУ ВПО РФ...»

«Материалы заданий Олимпиады школьников Шаг в будущее (техника и технология) 2010 – 2011 уч. год Олимпиада школьников Шаг в будущее по направлению техника и технология проводил Московский государственный технический университет имени Н.Э.Баумана (научно-образовательные и академические соревнования) при участии Калужского филиала МГТУ им. Н.Э.Баумана (академическое соревнование), Московского государственного текстильного университета им. А.Н.Косыгина (академическое соревнование), Липецкого...»

«БОГОСЛОВСКИЕ ТРУДЫ, 23 Иеродиакон АНДРОНИК (Трубачев) УКАЗАТЕЛЬ ПЕЧАТНЫХ ТРУДОВ СВЯЩЕННИКА ПАВЛА ФЛОРЕНСКОГО В Указатель печатных трудов священника Павла Флоренского включены его работы, опубликованные на русском языке в России и СССР в 1901—1982 годах, а также несколько работ на иностранных язы­ ках, опубликованных при жизни священника Павла Флоренского (9 ян­ варя 1882 — f 15 декабря 1943). Первые списки печатных трудов отца Павла были составлены им самим и опубликованы в приложении к кни­...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Сыктывкарский лесной институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования Санкт-Петербургский государственный лесотехнический университет имени С. М. Кирова Кафедра автоматизации технологических процессов и производств Автоматизация технологических процессов и производств Учебно-методический комплекс по дисциплине для студентов направления бакалавриата 220200...»

«Public Disclosure Authorized Public Disclosure Authorized Оценка воздействия проектов на бедность: практическое руководство Public Disclosure Authorized Джуди Л. Бейкер (Judy L. Baker) Public Disclosure Authorized (jbaker2@worldbank.org) июнь 2000 г. LCSPR/PRMPO Всемирный Банк ii Автор: Джуди Л. Бейкер Перевод: П. Войтинский, Я. Соколова Научная редакция и предисловие к русскому изданию: И. Зимин Глоссарий: И. Зимин, А. Сальников iv Предисловие Несмотря на то, что на программы содействия...»

«Информационные процессы, Том 12, № 4, 2012, стр. 389–399. 2012 Левин. c ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В ТЕХНИЧЕСКИХ СИСТЕМАХ Модульный подход к коммуникационному протоколу и стандарту для мультимедийной информации (обзор) 1 Марк Ш. Левин *Институт проблем передачи информации, Российская академия наук Большой Каретный пер. 19, Москва 127994, Россия email: mslevin@acm.org Поступила в редколлегию 13.12.2012 Аннотация—В статье рассматривается модульный подход к проектированию коммуникационного...»

«ЭКОНОМИКА ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ И ОХРАНА ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ ЭФФЕКТИВНОСТЬ КОМПЛЕКСНОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ СЫРЬЯ НА ОАО ЛЕСОСИБИРСКИЙ ЛДК №1 Л.С. Гатина, 5 курс г. Лесосибирск, ФГБОУ ВПО Сибирский государственный технологический университет Лесосибирский филиал В последние годы лесной комплекс находится под пристальным вниманием властных структур. Взят прямой курс на его возрождение и подъем. Одним из главных направлений является организация комплексной переработки древесного сырья, внедрение новых...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1. ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ДИСЦИПЛИНЫ – ОТОРИНОЛАРИНГОЛОГИЯ, ЕЕ МЕСТО В СТРУКТУРЕ ОСНОВНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ.3 1.1. Цели преподавания дисциплины..3 1.2. Задачи преподавания оториноларингологии.3 2. КОМПЕТЕНЦИИ ОБУЧАЮЩЕГОСЯ, ФОРМИРУЕМЫЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ ОСВОЕНИЯ ДИСЦИПЛИНЫ - ОТОРИНОЛАРИНГОЛОГИЯ..3 3. ОБЪЕМ ДИСЦИПЛИНЫ И ВИДЫ УЧЕБНОЙ РАБОТЫ.6 4. СОДЕРЖАНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ..6 4.1. Лекционный курс..6 4.2. Клинические практические занятия..6 4.3. Самостоятельная работа студентов..11 5. МАТРИЦА...»

«Технические характеристики Дополнительная информация Для получения дополнительной информации о Модель и система функциях мобильного телефона Lenovo, документов Модель: Lenovo S860 Система: Android 4.2 “Уведомления о действующих нормативах” и других полезных руководств посетите веб-сайт по адресу: http://support.lenovo.com/. Размер и вес Высота: 149,7 мм Ширина: 77 мм Глубина: 10,3 мм Вес: 190 г Поддержка Для получения информации об услугах доступа к сети и Lenovo S Процессор тарифах обратитесь...»

«ВОПРОСЫ ПАЛЕОНТОЛОГИИ И СТРАТИГРАФИИ НОВАЯ СЕРИЯ С а р а т о в с к и й г о с у д а р с т в е н н ы й у н и в ер с и т е т ВОПРОСЫ ПАЛЕОНТОЛОГИИ И СТРАТИГРАФИИ Новая серия Выпуск 1 Издательство Государственного учебно-научного центра “Колледж” 1998 УДК 55(082) В 74 В 74 Вопросы палеонтологии и стратиграфии: Новая серия. Вып. 1. Саратов: Изд-во ГОС УНЦ “Колледж”, 1998. 80с. Сборник содержит статьи по палеонтологии позвоночных (хрящевые, костистые рыбы) и беспозвоночных животных (губки,...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.