WWW.KNIGA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, пособия, учебники, издания, публикации

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |

«Cambridge at the University Press 1956 О'КОННЕЛЛ ПРАВОПРЕЕМСТВО ГОСУДАРСТВ Перевод с английского кандидата юридических наук О. В. БОГДАНОВА Предисловие кандидата ...»

-- [ Страница 1 ] --

THE LAW

OF STATE SUCCESSION

by

D. P. O'CONNELL

Cambridge at the University Press

1956

О'КОННЕЛЛ

ПРАВОПРЕЕМСТВО

ГОСУДАРСТВ

Перевод с английского

кандидата юридических наук

О. В. БОГДАНОВА

Предисловие кандидата юридических наук

Ю. Г. БАРСЕГОВА

Под редакцией кандидатов юридических наук Ю. Г. БАРСЕГОВА и Ю. Э. МИЛИТАРЕВОЙ

ИЗДАТЕЛЬСТВО

ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Москва, 1957

ПРЕДИСЛОВИЕ

Два или несколько государств на одной и той же территории не могут существовать одновременно. Но одна и та же территория в разное время может принадлежать разным государствам. Государство может передать часть своей территории, оно может быть поглощено другим государством, может быть расчленено или, наконец, может объединиться с несколькими другими государствами в одно новое государство и т. д. Во всех подобных случаях происходит «перемена суверенитета»

Существует множество путей, ведущих к замене суверенитета одного государства суверенитетом другого, и, не касаясь здесь вопроса об их правомерности с точки зрения международного права, отметим, что (с этими весьма частыми в международной практике переменами тесно связана проблема «правопреемства», т. е. проблема преемства прав и обязанностей предшественника государством, заступившим его место.

Проблемы, связанные с преемством прав и обязанностей государств, относятся к числу наиболее сложных, наиболее острых и наиболее актуальных проблем международного права и международной политики.

Актуальность их и политическая острота обусловлены тем, что проблемы эти связаны с возникновением новых государств в результате распада старых, отделения или достижения независимости ранее порабощенными народами.

He приходится говорить, как это злободневно в наши дни, когда развернулось великое освободительное движение народов, когда в повестку дня поставлен вопрос о полной ликвидации позорной системы колониализма и национального порабощения, когда большие и сложные проблемы бывших или нынешних колоний и распадающихся империй стучатся в двери всех министерств иностранных дел, 6 Предисловие На протяжении последних десяти лет из-под колониальной и полуколониальной зависимости освободилось более миллиарда двухсот миллионов человек, или почти половина населения земного шара.





Государственную независимость завоевала вторая по количеству населения страна мира— Индия. Бирма стала независимым суверенным государством и вышла из состава Британской империи. Статус независимых государств получили подмандатные территории Англии —Ирак и Иордания, подмандатные территории Франции—Сирия и Ливан. Нидерланды лишились своих колоний, население которых в 10 раз превышало численность населения метрополии. На территории бывшей «Нидерландской Индии» возникла суверенная республика Индонезия, Обрели независимость Ливан, Судан, Марокко, Тунис, Гана и ряд других в прошлом колониальных стран. И если раньше вопрос о правопреемстве по преимуществу возникал в связи с аннексиями, дебелляцией, порабощением или цессией, нередко прикрывавшей насильственный захват территории, то теперь, как отмечает О'Коннелл, «наиболее характерной формой правопреемства государств является правопреемство, связанное с отделением колониальных районов или приобретением порабощенными территориями полного суверенитета» (стр. 34—35).

Во всех этих случаях новым государствам не безразлично их правовое наследство, им не безразлично, какие права переходят к ним, какие обязательства прежнего суверена налагаются на них.

Как решить, например, вопрос о границах новых государств? Что это далеко не академический вопрос, видно хотя бы на примере вопроса о Западном Ириане1, Эта часть бывшей Нидерландской Индии после достижения Индонезией независимости была аннексирована Нидерландами и до сих пор удерживается ими при прямой поддержке колониальных держав (Англии, США), утверждающих, что нет никаких законных оснований для передачи Западной Новой Гвинеи Индонезии, так как в акте передачи суверенитета нет ничего такого, что позволило бы утверждать, будто суверенитет de jure был или должен быть передан Индонезии.

Между тем ясно, что с юридической точки зрения границами индонезийского национального государства могли быть только границы бывшей голландской Ост-Индии. Справедливость этого положения можно, подтвердить рядом прецедентов. Так, те же Предисловие Вопрос о границах нового государства нередко затрагивает интересы не только государства-предшественника и государства-преемника, но и соседних государств, как это видно на примере то обостряющегося, то утихающего афгано-пакистанского конфликта по вопросу о Пуштунистане.

Можно назвать целый ряд других острых и важных вопросов, связанных с правопреемством. Например, вопрос о государственных долгах предшественника, вопрос о государственной принадлежности населения, вопрос о действии прежних законов, в особенности в случаях, когда территориальная передвижка сопровождается социальной революцией, ломкой существовавшей политической системы и т. д.

и т. п.

Естественно, над разрешением этих сложнейших вопросов работали многие видные правоведы. Можно назвать большое количество работ, посвященных этой проблеме. Этому вопросу в той или иной мере уделяли внимание почти все юристы-международники, и в частности «классики» международного права - Гроций, Вестлейк, Мартенс, Оппенгейм и др. Теми или иными специальными вопросами проблемы правопреемства либо всей проблемой в целом занимались Губер, Кит, Кавальери, Фочерини, Шёнборн, Гугенгейм, Сак, Фелченфелд, Сейер, Кельзен, Киатибиан, Удина, Штрупп, Какенбек и многие другие.





Последней хронологически является издающаяся в переводе на русский язык работа новозеландского юриста д-ра О'Коннелла (адвоката в Верховном Суде Новой Зеландии).

Соединенные Штаты, которые сейчас поддерживают голландских колонизаторов, в другом случае придерживались иной точки зрения: «Соединенные Штаты,—заявил их государственный секретарь 26 июля 1856 г.,—считают твердо установленным принципом публичлого и международного права то положение, что когда европейская колония в Америке становится независимой, она наследует территориальные границы колонии в том виде, в каком они были в руках, страны-метрополии». При установлении границ латиноамериканских государств в основу было положено административное деление прежних испанских колоний, существовавшее до достижения ими независимости. В частности, Гватемала наследовала район Белисе (Британский Гондурас) и Англия, стремясь захватить этот район, добивалась от Гватемалы отказа от претензий, основанных на правопреемстве.

Несмотря на обилие специальных исследований на эту тему и несмотря на обилие фактического материала международной практики, проблема правопреемства вызывала и продолжает вызывать немало споров. Поэтому естественно, что появление нового большого и обстоятельного исследования по этому вопросу вызвало довольно широкий отклик в периодической правовой литературе Запада. Причем мнения рецензентов разошлись, что, конечно, неудивительно, учитывая существующие разногласия. Наряду с критическими замечаниями высказывалось убеждение, что место, которое полвека занимала «Теория правопреемства» Кита, отныне по достоинству будет занимать «серьезная» и «ценная» монография д-ра О'Коннелла, представляющая собой «крупный вклад» в международное право.

Прежде всего, конечно, следует уяснить, какое место занимает издаваемый труд в огромной массе исследований по этому вопросу, к какому из существующих направлений примыкает его автор.

Чтобы ответить на этот вопрос, надо составить общее представление о направлениях развития теории правопреемства в науке международного права.

Первоначально наибольшее распространение имела доктрина «универсального правопреемства», согласно которой вместе с территорией к правопреемнику переходит верховная власть его предшественника, подобно тому как в частном праве к наследнику переходит частная собственность умершего. Следовательно, совокупность прав и обязанностей ipso jure переходит от одного суверена к другому без исключений и без изменений.

Как отмечает О'Коннелл, доктрина универсального правопреемства в своих разнообразных проявлениях заслуженно навлекла на себя много резкой критики и теперь в значительной мере отвергается теоретиками.

Она базировалась на априорной аналогии между международным правом и частным (римским) правом, и поэтому ее отправные посылки были весьма шатки (стр. 39).

О'Коннелл справедливо отмечает, что «аналогия с римским правом допустима только как метафора» и что «ценность этой метафоры не подтверждается анализом дипломатической и юридической практики» (стр. 39).

Доктрина универсального правопреемства по сути основывалась на неизменности юридической личности поглощенной территории, приписывая ей способность сохранять после перемены суверенитета права и обязанности предшественника.- Она вела тем самым к смешению двух разных проблем—проблемы континуитета и проблемы правопреемства.

В международно-правовой литературе отмечалось, что тождество международной личности и континуитет, с одной стороны, и правопреемство—с другой, не только самостоятельные, но и взаимоисключающие понятия. В то время как проблема тождества международной личности государств и континуитета связана с тождеством субъектов, проблема правопреемства связана с тождеством определенных прав и обязанностей различных субъектов, т. е., иначе, в случае тождества международной личности государства и континуитета существует один субъект международного права, а правопреемство предполагает по необходимости наличие двух государств: государства-предшественника и государства-правопреемника, заступающего в определенные права и обязанности своего предшественника.

Несоответствие между теорией универсального правопреемства и практикой международных отношений во второй половине девятнадцатого и начале двадцатого столетия привело к появлению новой, диаметрально противоположной доктрины, которая отвергала все тезисы доктрины универсального правопреемства. Сторонники новой теории (Граупнер, Бейти, Губер, Кит, Жидель, Шёнборн, Кавальери и др.) утверждали, что суверенитет государства-предшественника над поглощенной территорией прекращает действие и таким образом возникает разрыв между устранением одного суверенитета и распространением другого. Государство-правопреемник осуществляет юрисдикцию над территорией не в силу передачи ему власти предшественника, а только потому, что оно получило возможность распространить свой собственный суверенитет в соответствии со своей волей. Принцип res transit cum suo onere неприменим к отношениям между государствами. Государство принимает на себя права и обязанности предшественника по своей доброй воле. Нет никаких общих норм права, обязывающих преемника. Следовательно, он принимает все, что может, и отвергает все, что хочет, Таковы две крайние концепции, и обе они отвергаются автором предлагаемой работы. Д-р О'Коннелл признает, что государство-преемник ни в каком смысле не «продолжает» суверенитета своего предшественника, но считает, что оно «не обязательно свободно от ответственности за юридические последствия актов своего предшественника.

Территория, народ, совокупность существующих правоотношений—все это остается нетронутым такой переменой.

Возложение международным правом на государство-преемника обязательств в отношении такой территории не является несовместимым с распространением его суверенной юрисдикции» (стр. 41).

О'Коннелл считает, что правопреемство как таковое необходимо для поддержания международной законности, поскольку международные отношения недолжны развиваться в атмосфере «юридического вакуума». «Не может быть сомнений в том, что существует «правовой континуитет», заполняющий разрыв, созданный переменой суверенитета. Если бы не было такого континуитета... переданная территория вскоре превратилась бы в царство хаоса и анархии».

- Таковы, так сказать, исходные теоретические позиции автора, общий подход к проблеме правопреемства.

- При оценке труда О'Коннелла следует иметь в виду еще одно обстоятельство. Как отмечает сам автор, «данные о правопреемстве государств в прошлом столетии черпались главным образом из практики, связанной с завоеваниями колониальных территорий и столкновениями политических интересов в слаборазвитых странах» (стр. 386). Как известно, на такого рода данных основано, в частности, исследование Кита, которое на протяжении полувека пользовалось среди буржуазных правоведов наибольшим авторитетом. Вряд ли можно утверждать, что эти данные соответствуют современному положению, современным международным проблемам. Здесь, как и в других обла стях международной жизни, происходит переоценка цен ностей. Вот что об этом пишет крупный английский специа лист по вопросам правопреемства Уилфред Дженкс: «Воз никновение в период и после окончания второй мировой войны значительного числа новых государств на Ближнем и Среднем Востоке и в Юго-Босточной Азии и перспективы возникновения в дальнейшем других государств в ЮгоВосточной Азии и Африке привели к появлению в политической, экономической и социальной областях огромного количества новых проблем правопреемства, значительно отличающихся от тех проблем, которые воплотились в соответствующие нормы права конца девятнадцатого и начала двадцатого века; в этих условиях важнейшие стороны права преемства государств пересматривались или пересматриваются...»1.

Решающим достоинством труда новозеландского юриста является именно то, что автор видит совершающиеся перемены и так или иначе реагирует на них. «Цель настоящей работы—исследовать юридические принципы, определяющие последствия перемены суверенитета,—пишет автор.— Поднимаемые в ней вопросы приобретали большое значение в связи с достижением за последние годы полной суверенности некоторыми зависимыми территориями и предстоящим освобождением еще других территорий».

О'Коннелл понимает, что при наличии огромных противоречий в практике и теории трудно предписать всеобъемлющие правила, основанные на старых рецептах. Поэтому всю свою богатую эрудицию, все свое превосходное знание фактического материала он направляет на подбор и систематизацию фактов, пытается сделать некоторые обобщения именно с учетом всего многообразия в теории и особенно в практике. И именно этим объясняется, что даже самые суровые критики автора ставят ему в заслугу «детальный анализ новейшей практики».

Исследование правопреемства государств подразделено на четыре части. В первой части рассматривается влияние перемены суверенитета на международные права и обязанности государства.

При исследовании этой группы вопросов автор исходит из того, что влияние перемены суверенитета на договорные отношения «не является результатом действия какого-либо общего принципа или правила правопреемства, а скорее вопросом договорного права и интерпретации» (стр. 45).

Что касается договоров «личного» характера, т. е. договоров, заключенных intuitu personae, связанных с личностью государства, то в отношении их существует, как British year-book of international law", 31 (1954), p. 13.

известно, почти единодушное мнение, а именно, что личные договоры (политические, административные, судебные, экономические или иные) полностью исчезнувшего государства исчезают вместе с ним.

Большое политическое значение имеет сформулированный автором тезис о том, что государство, начинающее свое существование в результате отделения от другого государства—субъекта международного права, не связано обязательствами по личным договорам этого государства и располагает неограниченной свободой вступать в любые международные соглашения (стр. 68).

Этот тезис находит четкое подтверждение в современной практике и согласен с принципами международного права.

Те немногие исключения и примеры, на которые ссылается О'Коннелл, пытаясь сузить значение сформулированного им положения, оказываются несостоятельными и неубедительными, если подходить к ним не формально, а с учетом реальных фактов политики, с учетом реального содержания того или иного анализируемого акта.

Взять хотя бы случай образования личной унии с государством-метрополией. Конкретно у автора речь идет о голландско-индонезийском союзе. В связи с этим автор пишет:

«Создание союза с общим главой, «олицетворяющим дух добровольного и длительного сотрудничества между сторонами», может иметь своим последствием автоматическое распространение на Индонезию договоров Нидерландов, которые применялись к ней до достижения ею независимости» (стр. 75). В данном случае автор игнорирует общеизвестный факт, что гаагские соглашения «конференции круглого стола» 1949 г. являли собой яркий пример политического компромисса временного характера, что они были навязаны Индонезии силой; под видом голландскоиндонезийского союза голландские колонизаторы стремились сохранить экономическую и политическую зависимость республики от Голландии. В конце концов Индонезия, как известно, отказалась от голландско-индонезийского союза, и этот пример говорит как раз о том, что молодые государства добиваются уважения своей независимости и не терпят никаких ограничений их суверенитета.

Личным договорам О'Коннелл, по примеру Ваттеля, противопоставляет распорядительные договоры, т.е. доПредисловие говоры, создающие вещные права и обязанности: «Их юридическое назначение,—пишет автор,—сводится к тому, чтобы придать данной территории статус, который предполагается постоянным и не зависящим от личности государства, осуществляющего суверенитет» (стр. 91).

Хотя автор цитирует документ, в котором утверждается, что «вещными правами в международном праве считаются права, которые связаны с территорией», однако из дальнейшего изложения видно, что вещные права в международном праве он понимает civiliter uti, в соответствии с принципами гражданского права.

О'Коннелл считает, что ограничения, наложенные в силу такого договора, создают вещное право для государства, в пользу которого они установлены. Договор в данном случае является скорее актом передачи права собственности, чем соглашением, и как таковой служит основанием для разграничения суверенной компетенции в пределах данной территории (стр. 92).

К этой категории договоров им отнесены: 1) договоры, устанавливающие территориальные границы; 2) договоры, создающие международные сервитута, и 3) капитуляции.

Отнесение к вещным правам договоров о границе, т. е.

договоров о территориальных пределах суверенитета, вызывает решительные возражения. Оно несовместимо с современными представлениями о юридической природе территории и территориального верховенства.

Тут нет ни возможности, ни необходимости говорить о всех существующих теориях. Отметим только, что объектная теория территории, которой по существу придерживается О'Коннелл, рассматривает отношения между государством и его территорией по аналогии с jus in retn частного права. Территория рассматривается как объект вещного права собственности государства, а территориальное верховенство—как осуществление этого права собственности на территорию. Территориальные правомочия сохраняют вещный характер. Государство непосредственно подчиняет себе территорию, помимо своих подданных. Это патримониальное понимание территории исходило из представления о населении как придатке территории, согласно феодальному юридическому принципу: «quidquid est in territorio est etiam de territories.

Подобные представления о территории уже не соответствуют принципам современного международного права и отвергнуты большинством юристов-международников.

С точки зрения действующих норм современного международного права высшим принципом территориального разграничения служит право наций на самоопределение. Вопрос об отделении и самостоятельном государственном существовании нации или о передаче какой-либо территории от одного государства другому должен решаться в соответствии с волеизъявлением самоопределяющегося народа.

Только сама нация имеет право свободно определять свою судьбу, распоряжаться своей территорией, устанавливать государственные границы. Государственные границы должны устанавливаться в соответствии с суверенной волей народа: «границы определяются волей населения»1. Такова общая норма права.

Что касается сервитутов, то, как известно, вопрос о юридической природе сервитутов в международном праве, вопрос о существовании в международном праве сервитутов, аналогичных сервитутам гражданского права, является весьма спорным.

В международное право понятие сервитута проникло из частного права. Как отмечала постоянная палата третейского суда, доктрина международного сервитута возникла в своеобразных условиях Священной Римской империи, когда domini terrae являлись не вполне суверенными. Их право носило скорее гражданский, чем публичный характер, и было ближе к dominium (собственность), чем к imperium (власть).

В конце XVII—начале XVIII в. понятие международноправовых сервитутов (servitutes juris gentium) было внесено в доктрину международного права.

Дальнейшее развитие этого понятия и его усиленное внедрение в обиход международного права падает на эпоху империализма. Это было связано со стремлением больших и сильных государств обеспечить себе важнейшие коммуникации, те или иные стратегические пункты и т. п. Поэтому они предъявляют территориальным суверенам все новые и все усиливающиеся требования о различных уступках, которые, дотоле не считались обязательными: право свободного судоходства по реке, право строить и эксплуатировать железную дорогу, проложить кабель, учредить таможенный пункт, иметь военные базы, держать войска на иностранной территории или посылать войска через иностранную территорию, право занятия рыбным промыслом, право иметь зону в порту, свободную от таможенного обложения, право полетов в воздушном пространстве и т. д. и т. п.

В результате как в практике, так и в литературе понятие сервитута очень расширяется. Часть буржуазных правоведов приходит к выводу, что международные сервитута имеют великое будущее. По их мнению, они должны применяться «особенно широко для развития и эксплуатации ресурсов так называемых слаборазвитых районов мира». Особенно ратуют они за более широкое применение «военных сервитутов».

Господствовавшие империалистические и колониальные державы в своей практике стремились увековечить выгодные и угодные им отношения, обеспечить себе возможность пользования полученными привилегиями при всех случаях независимо от перемены суверенитета на той или иной территории.

Все это, естественно, отразилось и на доктрине правопреемства государств. Отмеченная нами тенденция нашла свое отражение в работах ряда авторов и в том числе в труде д-ра О'Коннелла. Эти юристы считают, что международные сервитута в отличие от личных прав (прав in personam) являются правами, присущими объекту, с которым они связаны (права in retn), и, следовательно, сохраняются в силе и в том случае, если изменяется собственник территории.

Прежде всего следует отметить, что эта концепция находится в тесной связи со взглядом на территорию как на объект вещного права государства; если территория есть вещь, то, само собой разумеется, вполне мыслимы и права в чужой вещи—частно-правовые jura in re aliena, связанные с самой территорией и разделяющие судьбу этой последней независимо от того, кто в данную минуту властвует над ней.

Такая постановка вопроса, которую, как увидит читатель, разделяет и О'Коннелл, вызывала и вызывает решительные возражения целого ряда ученых. Одни (как например Лист, Нис, Шёнборн, Кит и др.) вообще отрицают, что понятие сервитута принято в международном праве.

Другие (как например Макнэр, Хайд) придерживаются мнения, что терминология и концепция римского права о сервитутах не должна применяться к такого рода договорным ограничениям территориального верховенства и что в этом случае должны применяться другие, менее спорные принципы: «Употребление этого термина,—пишет Хайд,—скорее затемняет, чем вносит ясность в понимание того, что именно имеет место, когда договаривающиеся государства обременяют территорию ограничительными обязательствами в интересах нетерриториального суверена»1.

Противники международных сервитутов отмечали, что несостоятельна прежде всего первичная предпосылка теории международных сервитутов—вещная конструкция территориального верховенства. Поскольку территориальное верховенство не имеет вещного характера, то отпадает и возможность вещного его ограничения (Лист, Казанцев, Шалланд). Отмечалось также, что сервитутные ограничения верховенства несовместимы с суверенитетом и независимостью государств (Фрикер). Наконец, указывалось, что понятие международного сервитута несостоятельно и «само по себе», что «все классические примеры интернациональных сервитутов оказываются простыми договорными отношениями, не имеющими ничего общего с jura in re aliena»

(Шалланд).

Юристы этого направления считают, что правоотношения, характеризуемые как сервитута, возникают в результате уступок, которые государства делают друг другу в интересах международного общения, что ограничения верховенства государств носят не вещный, а лично-обязятельственный характер и, следовательно, не переносятся при переходе территории к другому государству.

Ч. Ч. Х а й д, Международное право, его понимание и применение Соединенными Штатами Америки, т. 2, стр. 260.

Лаутерпахт признает, что «из всех попыток применить концепции частного права к межгосударственным отношениям попытки внедрить концепцию сервитутов в международное частное право вызвали наибольшую путаницу и дискредитировали правомерность такой аналогии» (Н. Lauterpacht, Private law sources and analogies of international law, 1927, p. 119).

О'Коннелл не учитывает всех этих возражений теоретического порядка, равно как и не учитывает тот факт, что в целом ряде случаев, и особенно в колониальных и полуколониальных странах, сервитуты являются лишь формой, скрывающей неравноправие слабых государств и оправдывающей насилия империалистических держав.

Подойдя к этой сложной проблеме формально, д-р О'Коннелл занял, как нам представляется, половинчатую позицию. Он, в частности, признает, что «термин «сервитут»

не является наиболее подходящим для обозначения характера вещного права в международном праве», поскольку он подразумевает «слишком строгое соблюдение специальных принципов гражданского права». О'Коннелл считает, что «нельзя заводить слишком далеко» аналогию между сервитутом в римском праве и соответствующим сервитутом международном праве. Тем не менее он принимает концепцию сервитутов в международном праве как «удобное средство достижения справедливого урегулирования между нациями, имеющими смежную территорию» (стр. 96).

Такая позиция связана, в частности, с тем, что автор.

отгораживается от «той школы правовой мысли, которая приписывает государству абсолютную суверенную юрисдикцию над своей территорией» (стр. 95). Сказывается на нем и отмеченная Хайдом «тенденция закрывать глаза на источник этих уступок и приписывать велениям международного права то, что в действительности является следствием согласия территориального суверена»1.

В категорию вещных прав О'Коннелл включает также капитуляции. Он это делает на том основании, что капитуляционные ограничения будто бы «более связаны с землей, чем с личностью договаривающихся сторон» (стр. 105).

По нашему мнению, позиция автора несостоятельна как с формальной, так и с фактической точки зрения.

Капитуляции, как известно, представляют собой особые привилегии, предоставлявшиеся сначала арабами, а затем турецким султаном и другими восточными государствами европейским державам. Они включали неподсудность иностранцев местному суду и установление консульской юрисдикции, освобождение от прямых налогов, право прим. 6.

2 О'Коннелл проживания в особом квартале, право иметь свою почту и т. д.

От международных договоров капитуляции «отличаются тем важным признаком, что не основываются на взаимности, не обсуждаются совместно заинтересованными сторонами и не утверждаются ими на основе взаимных выгод и уступок. Наоборот, они являются односторонне дарованными льготами, которые, следовательно, соответствующее правительство может по своему усмотрению взять назад»1.

Правда, в XVIII в. капитуляции приобрели договорный характер, но они представляли собой типичный пример неравноправных договоров. Поэтому с конца XIX в. восточные государства стали настойчиво добиваться отмены режима капитуляций, который был несовместим со свободным национальным развитием всякой страны, равно как и с полным осуществлением ею суверенных прав.

Между тем к рассмотрению этого вопроса О'Коннелл подходит с формально-догматических позиций; здесь он почему-то изменяет себе и не проявляет желания считаться с им же самим приводимыми фактами. В самом деле, если капитуляции связаны не с личностью государства, а обременяют самую территорию, то почему же при переходе к колониальным державам суверенитета над территориями, «обремененными» капитуляционным режимом, капитуляции вдруг отменялись (отмена капитуляций Японией после завоевания Кореи, Францией в Тунисе, Англией в Палестине и т. д.)? Почему, когда Албания в 1912 г. обрела независимость, Италия считала, что капитуляции в этой стране не могут быть автоматически прекращены, а когда та же Италия аннексировала Триполитанию и Киренаику, она поспешила известить другие государства, что «особый режим, ранее существовавший на этих территориях для иностранцев в силу капитуляций Оттоманской империи, прекратил свое существование в соответствии с общепризнанными принципами международного права»? Разве не ясно, что дело тут именно в «личности» или, вернее, в неравноправном отношении к государствам? Один подход для Албании, Сирии, Египта, другой—для Италии, Франции, Англии!..

Заметим, между прочим, что та часть буржуазных юристов, которая решительно отвергает вещный характер ограничений прав юрисдикции, основанных на капитуляциях, и утверждает, что капитуляционные ограничения носят чисто обязательственный характер, основывает свою аргументацию, в частности, на том факте, что при переходе таких территорий к так называемым «цивилизованным»

государствам капитуляционный режим сам собой отпадает.

О'Коннелл тоже считает правомерной отмену капитуляционных ограничений, когда место предшественника заступают «цивилизованные» хищники, и тем не менее он все же настаивает на вещном характере капитуляций. В этом вопросе автор прямо и открыто становится на сторону колонизаторов, явно пренебрегая требованиями своего же метода исследования. Он не только старается обосновать давно отжившие взгляды на капитуляции с научной точки зрения (это еще полбеды, учитывая,что капитуляции действительно уходят в прошлое), но и пытается «оправдать возрождение капитуляций, когда государство, располагающее должным образом поставленной судебной системой [sic!], прекращает осуществлять юрисдикцию над данной территорией и снова возникает существовавшая ранее обстановка»

(стр. 108).

Это уже не только вызывает недоумение, но и, скажем прямо, настораживает.

Во второй, наиболее обширной по объему части труда д-ра О'Коннелла анализируется ответственность государства-правопреемника в отношении охраняемых правом интересов частных лиц, связанных с государственным долгом, концессионными договорами, взаимоотношениями в области общественного обслуживания и т. п.

Как подойти к разрешению вопроса о преемстве частно;

правовых обязательств государства? Наследует ли их преемник или же происходит полный разрыв, в результате чего новый суверен не несет ответственности за юридические последствия актов своего предшественника? Такова дилемма, возникшая перед автором. По сути дела О'Коннелл избрал «третий» путь. Он пытается разрешить возникшие проблемы правопреемства государств путем включения указанных категорий «частных» прав в понятие «приобретенных прав» («acquired rights»).

20 Предисловие В связи с этим он кратко излагает историю доктрины приобретенных прав и дает анализ судебной и дипломатической практики. Всю свою аргументацию он строит на основе принципов частной собственности.

В рамках предисловия не представляется возможности спорить с ученым-правоведом по каждому отдельному вопросу. Ясно, что тут, в вопросе о собственности, идеологические расхождения просто непримиримы.

Но, во-первых, юристам, придерживающимся социалистической идеологии, не безразлична аргументация такого видного представителя буржуазной доктрины, как О'Коннелл, во-вторых, сфера действия принципов правопреемства, основанных на частной собственности между капиталистическими странами, еще довольно широка и, наконец, в-третьих, великая историческая закономерность развития от капитализма к социализму так или иначе, в той или иной форме пробивает себе дорогу, дает о себе знать даже в буржуазноправовых цивилистических конструкциях О'Коннелла.

Как известно, в буржуазной доктрине права, начиная с Гуго Гроция, проводится грань между dominium'ом (собственность) и imperium'ом (власть). Сточки зрения правосознания буржуазии право собственности, будучи исключительным правом, не может осуществляться одновременно государством и частными лицами. Территориальное верховенство входит в сферу публичного права, тогда как собственность входит в сферу частного права. Верховенство над территорией (imperium) как понятие публично-правовое принципиально отличается от права на вещи—dominium'ы.

Применительно к проблемам правопреемства это трактовалось так: суверенитет и его элементы исчезают вместе с личностью государства, права же собственности должны оставаться без изменений. Как отмечает сам автор, преобладавшая в прошлом веке концепция неприкосновенности частной собственности привела к возникновению теории, что государство-правопреемник не может вмешиваться в осуществление права собственности на поглощенных территориях. «Однако в дальнейшем,-пишет О'Коннелл,—тенденция к национализации некоторых основных отраслей промышленности в одних странах и всех видов собственности в других побудила отказаться от всех подобных теорий»

(стр. 159—160).

Конструкция с приобретенными правами, предлагаемая О'Коннеллом, носит на себе печать такой раздвоенности.

«Основанные на справедливости интересы частных лиц,—заключает автор,—в отношении собственности или активов на территории, затронутой преемством государств, представляют собой приобретенные права, которые государствоправопреемник должно уважать» (стр. 392).

Д-р О'Коннелл утверждает даже, что уважение приобретенных прав является «твердо установившимся принципом международного права» (стр. 157).

Это слишком категорическое заявление, тем более, что сам автор признает, что доктрина приобретенных прав «не получила достаточного определения ни в литературе, ни в судебной или дипломатической практике» (стр. 128).

По признанию автора, спорным является также и вопрос о том, насколько далеко простирается защита «приобретенных прав» и какова их юридическая природа. Обязано ли государство-правопреемник навечно сохранять «приобретенные права» или же оно может отменить эти права в силу своей суверенной власти? Если оно может отменить их, то каковы его обязательства по отношению к носителям прав?

Поскольку существование универсального правопреемства в международном праве не признается, то, следовательно, и частно-правовые обязанности государства не переходят ipso jure на преемника. Последний, по мнению О'Коннелла, наследует лишь положение вещей, созданное прежним правоотношением, самый факт существования интересов носителя права.

Но О'Коннелл не отрицает, что «в результате акта перемены суверенитета приобретенное право становится подчиненным законодательству государства-правопреемника»

(стр. 158).

Впрочем, отрицать это не представляется возможным. Общепризнано, что суверенное государство имеет право на отмену частной собственности и ее национализацию. Как с точки зрения государственного права, так и с точки зрения международного права национализация собственности, находящейся на территории, на которую государство распространяет свою юрисдикцию, является законным актом.

Право государства на национализацию собственности, как и право на установление любой иной системы собственности вообще, является полномочием независимой и суверенной власти.

Следовательно, новый суверен, если он признал эти так называемые «приобретенные» права, может в любое время отменить или изменить их путем законодательных актов:

«не может быть общего иммунитета от законодательства об экспроприации» (стр. 161).

Признав это положение, О'Коннелл тут же старается ограничить его применение: «Если доктрина приобретенных прав,—пишет он,—не защищает носителей прав от экспроприации, то она, во всяком случае, гарантирует им минимальное возмещение» (стр. 161).

На чем основано это утверждение новозеландского правоведа? Если, как утверждал сам автор, «приобретенное право становится подчиненным законодательству государстваправопреемника», то ясно, что вопрос о возмещении также регулируется внутренним правом нового суверена.

Такого вывода, однако, не следует. Юридическое обоснование обязательства выплачивать компенсацию О'Коннелл ищет в туманной концепции неосновательного обогащения, производной от еще более широкого понятия «справедливости» («equity»). «Именно на основе концепции неосновательного обогащения,—пишет автор,—лучше всего может быть доказана целесообразность принципов компенсации»

(стр. 164).

Государство выплачивает компенсацию не потому, что оно совершило правонарушение, а «просто как справедливое облегчение экономических потерь, вызванных интересами общества», и, следовательно, компенсация не обязательно должна быть максимальной, а только «разумной»

(стр. 164).

Даже буржуазные критики отмечали, что такой комбинации доктрины приобретенных прав с принципом неосновательного обогащения с целью обосновать обязательства нового суверена недостаточно для того, чтобы объяснить различные решения практики. Эта комбинация предполагает, что новое государство со дня своего возникновения так или иначе связано обязательствами, возложенными на государство, прекратившее свое существование. Только доПредисловие пустив наличие обязательств, можно ссылаться на принцип приобретенных прав, чтобы воспрепятствовать нарушению некоторых обязательств. Следовательно, конструкция д-ра О'Коннелла подводит к признанию правового континуитета, т. е. к такому решению, которое было справедливо отвергнуто автором с самого начала1.

Из всего комплекса вопросов, разрешение которых автор пытается подчинить концепции приобретенных прав, особо следует, пожалуй, отметить вопрос о долгах.

Вопрос этот привлекал внимание с самого начала возникновения науки международного права. Им занимались «отец»

международного права Гуго Гроций, такие авторы, как Ваттель, Бейнкерсгуг, Пуфендорф и многие другие.

История вопроса, как отмечает О'Коннелл, настолько «запутанна и сложна», что Хэкворт, к примеру, считает, что из всего этого можно сделать один-единственный конкретный вывод, который заключается в том, что «нельзя считать, что существует какое-либо универсальное международноправовое правило на этот счет»2.

Аналогичной точки зрения придерживался немецкий международник Лист: «Общепризнанных правовых начал по отношению к государственным долгам, конечно, установить нельзя»8.

В вопросе о долгах диаметрально противоположные мнения представлены наиболее четко. С одной стороны, это мнение, выражаемое доктриной универсального правопреемства, с другой стороны—мнение позитивистов. «Новое государство,—пишет Шёнборн,—юридически является новым субъектом, совершенно самостоятельным по отношению к старому государству, поэтому юридически невозможно установить перехода долгов от старого государства к новому государству, совершающегося ipso jure. Правовой обязанности для принятия части долгов старого государства для нового государства не существует»4.

Во всяком случае, твердо установлено, что ответственСм. «Journal du droit international (Paris), No. 4, OctobreNovembre-Decembre 1956, p. 1078.

Hacworth, Digest of international law, vol. I, p. 539.

Франц Лист, Международное право (перевод с шестого не мецкого издания), Юрьев (Дерпт), 1917, стр. 232—233.

Schonhorn, Staatensukzessionen, 1913, S. 82.

ность государства по международным долгам не может служить основанием вооруженного вмешательства во внутренние дела государства-должника с целью выколачивания долгов. В этой связи достаточно вспомнить доктрины Карлоса Кальво и Мариано X. Драго, провозгласившие, что взимание государственного долга одним государством с другого путем принуждения и применения военной силы является нарушением международного права и представляет собой агрессию против суверенитета и самого существования страны-должника.

Решение этой сложной проблемы О'Коннелл пытается найти с помощью все той же доктрины приобретенных прав.

Он тщательно распределяет по рубрикам различные встречающиеся в практике случаи и делает дифференцированные выводы.

Все это дает пищу для дискуссий и размышлений. Однако читатель сразу заметит, что к вопросу о долгах О'Коннелл подходит односторонне. Он проявляет вполне объяснимую озабоченность о поддержании деловых отношений между государствами: «Если капиталовложениям не будет обеспечена безопасность,—говорит он,—то не будет самих капиталовложений» (стр. 381).

Однако он не учитывает тот факт, что вывоз капитала в колониальные и зависимые страны является одной из характерных особенностей империализма. Буржуазный правовед просто игнорирует тот факт, что империалистические державы нередко используют международные долги в качестве орудия своей внешней политики, направленной на закабаление народов других стран, для поддержания реакционных режимов и обанкротившихся правителей, для подготовки и развязывания грабительских войн.

Отсюда несколько пренебрежительное и недружелюбное отношение к доктрине «одиозных долгов». О'Коннелл считает, что доктрина одиозных долгов является «опасной»

доктриной, что она «благоприятствует наиболее произвольным и несправедливым решениям», что концепция одиозных долгов «имеет тенденцию распространяться по мере того, как государства ищут предлогов для уклонения от обязательств» и т. д. (стр. 275—276).

Это, конечно, не так. Речь ведь идет о переходе обязательств по займам, заключенным в целях, чуждых и враждебПредисловие ных народу, направленных на подавление революционного или национально-освободительного движения или на военные цели. Ведь даже такой буржуазный ученый, как Сак, называет их (довольно метко) «долгами режима», т. е. долгами, связанными с определенным режимом, с его существованием. Хайд квалифицирует их как долги, «враждебные интересам территории»; по Кану, одиозными долгами являются такие «долги, которые правопреемник не одобряет по этическим, моральным или политическим причинам».

Каждый из авторов делает упор на ту или иную сторону, однако в целом существует согласие относительно того, что является одиозным долгом. По определению самого О'Коннелла, «два вида долгов характеризуются как одиозные, а именно долги, возложенные на общество без его согласия и вопреки его истинным интересам, и долги, предназначенные для финансирования подготовки или ведения войны против государства-правопреемника и, возможно, против других государств» (стр. 276).

Как известно и как это видно из работы О'Коннелла, доктрина одиозных долгов нашла довольно широкое применение в международной практике. В частности, ее выдвигали США во время спора с Испанией о кубинском долге в 1898 г.;

доктрина эта нашла отражение при выработке Версальского мирного договора (освобождение Польши от долгов, связанных с мероприятиями по германской колонизации Польши, и т. д.). По признанию автора, «существует немало правовых оснований» для того, чтобы рассматривать военные долги как «одиозные» (стр. 278).

В этой связи следует дать оценку требованиям империалистических государств к советскому социалистическому государству о выплате аннулированных декретом Советского правительства от 21 января 1918 г. долгов царского правительства по займам, предоставленным для борьбы с революционным движением собственного народа и ведения империалистической войны. Денежная помощь была предоставлена царскому правительству в то время, когда оно явно и открыто вело войну со всем народом, она была предоставлена вопреки воле народа и несмотря на недвусмысленные и резкие протесты общественности.

Естественно, новое революционное правительство социалистической республики, пришедшее к власти в результате революционного свержения царского строя, не признало долги ненавистного режима: «Если Советская власть отказывалась от принятия обязательств прежних правительств...

то не потому, что вообще она не способна или не склонна сдерживать обязательства, а по причинам принципиального характера и политической необходимости»1.

Советское правительство заявило, что, «по его твердому убеждению, никакой народ не обязан оплачивать стоимость тех цепей, которые он носил в продолжение веков»2.

Следует отметить также, что О'Коннелл, к сожалению, не рассматривает и даже не ставит вопрос о международных долгах в связи со сменой государства одного исторического типа государством другого типа в результате революционного изменения общественного строя.

Значительный теоретический интерес представляет третья часть книги, в которой рассматривается вопрос о влиянии перемены суверенитета на правовую и административную систему поглощенной территории.

Здесь интересно противопоставление публичного права и частного права. Исходя из того, что государство, заступающее место другого государства в осуществлении суверенитета над какой-либо территорией, не является преемником формы правления, исходя из того, что его собственная суверенная власть распространяется на поглощенную территорию как неизбежное последствие акта преемства, автором делается единственно возможный и правильный вывод о том, что публичное право, будучи политическим по своему характеру и касаясь взаимоотношений народа с государством, не сохраняется после перемены суверенитета (стр. 305—306).

Что касается «частного» права, то тут у автора подход иной. Под частным правом он понимает «обычаи, вытекающие из социальной структуры общества и касающиеся,частных взаимоотношений между гражданами» (стр. 305). В соответстСм. Меморандум Российской делегации на Генуэзской кон ференции от 20 апреля 1922 г. Внешняя политика СССР, сб. док., т. II,2 М., 1944, стр. 306.

Заявление Советского правительства от 28 октября 1921 г.

о признании им на известных условиях обязательств по государ ственным займам, заключенным царским правительством до 1914 г.

Внешняя политика СССР, сб. док., т. I, M., 1944, стр. 228.

вии с «традиционным» представлением буржуазной юриспруденции эти нормы частного права не относятся к прерогативам суверенной власти: «Они,—пишет О'Коннелл,—создаются не актом воли суверена, а взаимным соглашением членов общества» (стр. 311). Из этого делается вывод, что нормы частного права продолжают регулировать жизнь общества, несмотря на перемену суверенитета. «Валидитарность частного права не связана с личностью государства, осуществляющего суверенитет над обществом» (стр. 311).

О'Коннелл тут, конечно, не прав, ибо частное право, как и всякое другое право, черпает свой авторитет из воли суверена.

Исторически противопоставление «публичного» права «частному» в капиталистическом обществе зиждилось «на противоречии между общественной и частной жизнью, на противоречии между общими интересами и интересами частными»1.

Расцвет теории правового дуализма приходится на промышленную стадию развития капитализма, когда буржуазия не позволяла государству вмешиваться в их частные интересы. С переходом же капитализма в стадию империализма, когда процесс монополизации достигает высокого развития, когда верхушка монополистического капитала полностью подчиняет себе государственный аппарат, противопоставление частного права публичному постепенно утрачивает свое значение. Однако лозунг неприкосновенности и святости частной собственности, как правило, действует в течение всего периода господства буржуазии, а следовательно, и в период монополистического капитализма2. И в данном случае в работе нашего автора проявляется все то же настойчивое желание огородить частную собственность, сделать ее неприкосновенной. «Дела и взгляды людей на общество могут меняться,—заявляет О'Коннелл,—но человеческая природа обнаруживает определенное постоянство, с чем связано уважение собственности, вытекающее в конечном счете из запросов человеческой природы»

(стр. 389).

На этом, собственно, строится и соответствующая конК. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с, Соч., т. I, стр. 440.

См. об этом В. К н а п п, Собственность в странах народной Демократии {перевод с чешского), ИЛ, М., 1954, стр. 164.

цепция. Можно, конечно, не вступать в полемику, когда говорят о концепции сохранения частного права при перемене суверенитета применительно к случаю, когда предшественник и преемник—капиталистические государства, основанные на принципах частной собственности. Взять хотя бы многочисленные решения американских судов, которые устанавливали, что частная собственность в районах, включенных в состав Соединенных Штатов, не отменяется в силу акта инкорпорации, поскольку после этого акта она защищается положениями конституции о правах собственности.

Но как быть, если преемником является социалистическое государство, в котором частная собственность запрещена законом, а основой общественных отношений провозглашена социалистическая, общественная собственность на орудия и средства производства? О'Коннелл не ставит этого вопроса и не пытается разрешить его.

Последняя, четвертая, часть книги посвящена вопросу о влиянии на государственную принадлежность населения перехода занимаемой им территории от одного государства к другому.

Можно, конечно, согласиться с заявлением новозеландского юриста и мнениями авторитетов, на которых он ссылается в подтверждение тезиса о том, что это—«одна из наиболее трудных проблем правопреемства государств»

и что по этому вопросу «не существует определенной и универсально признанной нормы международного права». Все это так. Но ведь вопрос о способах перемены государственной принадлежности и вопрос о категории лиц, затронутых такой переменой, самым непосредственным образом касается интересов населения.

Естественно, эту проблему следует решать в соответствии с общими принципами современного международного права и в максимальном соответствии с требованиями демократии, т. е. так, чтобы не создавать «граждан по принуждению» и не увеличивать числа «апатридов»—людей, лишенных политических прав и защиты государства.

Поэтому здесь особенно важно разграничить противоправное присоединение территории в результате завоевания и порабощения населения от приобретения территории в соответствии с современным международным правом, т. е. в соответствии с волей населения на основе права наций на самоопределение и образование самостоятельного государства.

Население не может рассматриваться как придаток к территории. Напротив, оно по своему выбору должно решать свою судьбу и, следовательно, судьбу своей территории. Вопросы об отделении и самостоятельном государственном существовании нации и о передаче какой-либо территории от одного государства другому должны решаться свободным выражением воли самоопределяющегося народа.

В необходимых случаях для этого должны проводиться плебисциты и референдумы.

Практически при таком подходе трудности могут возникнуть только в отношении лиц, отличающихся по своей национальности или языку от большинства населения территории, включенной в состав государств-правопреемников.

Этой категории лиц должно предоставляться право свободного выбора гражданства. Оптация в таких случаях являлась бы выражением права наций на самоопределение.

Утверждение, что «при перемене суверенитета жители данной территории теряют гражданство государства-предшественника и становятся ipso facto гражданами правопреемника» (стр. 350), верно только в том случае, если территориальная передвижка произошла в соответствии с волей населения. В противном случае, т. е. при завоевании, покорении и других подобных «способах» приобретения территории, это утверждение было бы равнозначно оправданию аннексии.

По этим же соображениям (и тут нет никакого противоречия) не следует, как это делает О'Коннелл, пренебрегать мнением тех, кто считает, что «самый факт аннексии не делает людей, живущих на аннексированной территории, подданными аннексирующего государства, если только в течение разумного времени они не покажут своим поведением или своими действиями, что согласны со своим положением и предпочитают стать подданными державы-завоевателя» (стр. 356—357).

Мы рассмотрели лишь некоторые из многих вопросов, поднятых автором. Из сказанного ясно, что далеко не все его положения бесспорны с точки зрения социалистической Доктрины международного права. Да это и понятно, ибо это исследование не лишено, конечно, определенной политической направленности и тенденциозности.

И тем не менее книга эта представляет, как мы уже отмечали, большой научный интерес. Это едва ли не самое крупное и самое содержательное исследование проблем правопреемства за последние годы. За исключением недавней работы д-ра Дженкса1, в исследовании О'Коннелла в той или иной мере, в том или ином плане отражена почти вся обширная литература, существующая по этому вопросу.

Она отличается большой обстоятельностью и, видимо, представляет собой почти исчерпывающий очерк дипломатической и судебной практики буржуазных государств. Сводки прецедентов даются по каждому из разделов исследования.

Вообще изложение практики занимает главное место в книге, и в этом, пожалуй, одно из ее основных достоинств.

Автором широко использованы множество договоров, дипломатическая корреспонденция, законодательные акты (в частности, недавнее законодательство, относящееся к Индии, Бирме, Цейлону и другим странам), решения национальных и международных судов. Автор также использовал и опубликовал в виде приложения 74 документа—заключения юрисконсультов короны и меморандумы английского министерства иностранных дел за 1823—1901 гг. по самым различным вопросам правопреемства. В основном это малоизвестный и очень интересный материал.

Следует лишь оговориться, что автор несколько преувеличивает значение этих документов как источника международного права. Фактический материал исследования отличается заметной односторонностью—автор в основном исследует практику западных государств, и в частности практику Британского содружества в вопросе о правопреемстве; соответствующей же практики социалистических государств он совершенно не касается. Это, конечно, отражается на полноте исследования и достоинствах его труда, ибо революционная практика этих государств внесла много нового и прогрессивного. Взять хотя бы вопрос о долгах во взаимоотношениях Советского государства со странами, входившими ранее в состав бывшей Российской империи. Советское государство, исходя из провозглашенного им принСм. С. W i l f r e d Jenks, State Succession in respect of Law-Making Treaties, «The British year book of international law», 29 (1952), p. 105—144.

ципа права наций на самоопределение вплоть до государственного отделения, решало этот вопрос с революционных, прогрессивных позиций: по долгам царской России отвечает Советская Россия, и все претензии должны быть обращены только к ней. Отделившиеся государства освобождаются от долговых обязательств бывшей империи. Это положение нашло свое подтверждение, например, в мирных договорах Советской России с Эстонией, Латвией, Литвой и Польшей.

Это уже новые прецеденты, подчас не согласные с практикой буржуазных государств и взглядами буржуазных юристов, но игнорировать их, конечно, не следовало.

И все же, несмотря на высказанные замечания, есть все основания утверждать, что работа д-ра О'Коннелла будет встречена советскими юристами с большим интересом. Она.

послужит ценным материалом как для лиц, занимающихся изучением и разработкой науки международного права, так и для цивилистов, интересующихся вопросами «гражданского права в международном праве». Книга послужит ценным пособием и для практических работников, занятых в области международных отношений и дипломатии.

Пользуюсь случаем принести благодарность от редакторов доктору юридических наук Е. А. Флейшиц за помощь, оказанную при подготовке к изданию настоящего труда.

ВВЕДЕНИЕ

ПРАВОПРЕЕМСТВА ГОСУДАРСТВ

Передача территории от одного национального общества другому вызывает трудные и сложные юридические проблемы. Такие передачи были часты в современной истории и нередко радикальны по своему масштабу и последствиям.

Они происходили различными путями: путем насильственной аннексии, путем мирной передачи, путем революции или освобождения порабощенных районов и путем далеко идущих территориальных сдвигов: Несмотря на формальное различие между всеми этими изменениями, у них есть одна общая черта—одно государство прекращает.властвовать над территорией, в то время как другое занимает его место1.

Это—факт, который имеет юридические последствия. Эти территориальные передвижки оказывают неожиданное и зачастую серьезное влияние на международные отношения затронутой ими территории н на ее экономическую, социальную и правовую структуру. Нормы права, созданные для разрешения проблем, возникающих в результате передачи территории, имеют своей целью свести к минимуму последствия такой перемены.

Эти нормы права известны под названием «правопреемства государств». Против термина «правопреемство государств» иногда возражают, так как он априорно отвечает на вопрос, разрешить который ставит своей целью любое исследование последствий перемены суверенитета. Он как будто бы предполагает, что для государства, распространяющего свой суверенитет на данную территорию, имеют силу Feilchenfeld, p. V; Encyclopedia of the Social Sciences, vol. XIV (1934), p. 345.

О'Коннелл 34 _ Правопреемство государств _ юридические последствия актов его предшественника, что оно как юридически, так и фактически является «преемником» последнего1. Однако значение этого термина следует ограничить фактическим положением, возникающим, когда суверенитет одного государства над данной территорией заменяется суверенитетом другого; в этом смысле этот термин имеет широкое распространение в литературе, Правопреемство не предполагает обязательно, что приобретающее государство юридически заступает место прежнего суверена в сложной системе созданных последним прав и обязанностей.

Как отмечает Холл в часто цитируемой фразе2, вопрос о международной личности государства является ключом к проблеме правопреемства государств. Последствия перемены суверенитета различаются в зависимости от того, в какой мере затронута личность государства. Если юридическая личность общества полностью уничтожена, говорят, что имеет место «полное правопреемство» государств.

Если потеряна территория, в то время как личность государства и юридическая ответственность остаются неизменными, то это характеризуется как «частичное правопреемство»3. Это не означает полного или частичного правопреемства применительно к правоотношениям прежнего суверена, а просто является сокращенным способом характеристики масштабов такой перемены. Существует множество путей для объединения государств и для отделения одного государства от другого. Старыми формами являлись аннексия и цессия, и ранняя литература о правопреемстве государств была посвящена главным образом последствиям этих двух методов передачи территории. Международная личность может быть также затронута менее полными слияниями, например союзами или федерациями государств4. В настоящее время наиболее характерной формой правопреемства государств является правопреемство, связанное с отделеMervyn Jones, В. Y., vol. XXIV (1947), p. 360. См. также Sen,2 Indian Law Review, vol. I (1947), p. 200.

Oppenheim, vol. I, p. 152; Hershey, A, J., vol. V (1911), p. 285;

Jones, tec. cit., p. 363 et seq. Критику этого традиционного различия см. Scelle, vol. I I, p. 152.

Feilchenfeld, p. 613.

нием колониальных районов или приобретением порабощенными территориями полного суверенитета1.

[Зачастую, однако, бывает очень трудно определить, влечет ли расчленение государства полное или частичное правопреемство2. Например, существуют разногласия в отношении того, означала ли ликвидация Австро-Венгерской империи в 1919 г. уничтожение международной личноности Австрии и Венгрии или же она просто прекратила союз, существовавший между ними, и выделила из них несколько национальных групп, образовавших новые государства3. Подобные вопросы, весьма трудно поддающиеся разрешению, имеют большое значение для правопреемства Независимая Финляндия, возникшая в 1918 г., характеризо валась во время спора об Аландских островах как «новое политиче ское образование, а не просто как продолжение ранее существовав шей политической единицы» (League of Nations, Official Journal, October 1920, Special Supplement No. 3, p. 9).

CM. Bergverksaktiebolaget Kosmai v. Militar-Liquidierungsamt, Annual Digest, 1919—22, Case No. 86; Military Decoration Pension Case, Annual Digest, 1925—26, Case No. 58; Lenz, Untersuchung zur Frage der Identitat der Republik Osterreich mit der Monarchie der Habsburger (1939); Udina, U estinzione dell'itnperio Austro-Ungarico nel diritto internazionale (1933); Antonucci, Reparation et reglement de la dette publique autrichienne et hongroise d'avant guerre (1932);

Decoudu, Le Portage des defies publiques autrichiennes et hongroises (1926); Herz, Die Identitat des Staates (1931); Schilling, 1st das Konigreich Jugostawien mit dem friiheren Konigreich Serbien volkerrechtlichen identisch (1939). Соединенные Штаты, считали что Югославия не является той же международной личностью, какой было Коро левство Сербии: Artukovic v. Boyle, 107 F. Suppl. II. См. Baty, Trans. Grot. Soc, vol. IX, 1923, p. 120; Feilchenfeld, p. 435; Ud ina, Hague Recueil, vol. XLIV, 1933, p. 686; Hyde, vol. I, p. 362.

См. также письмо союзных и объединенных держав, сопровождавшее передачу австрийской делегации текста мирного договора с Австри ей (A History oj the Peace Conference of Paris (1921), edited by H. M. V.

Temperley, vol. IV, p. 400). Аналогичные разногласия существуют в отношении расчленения Оттоманской империи. Арбитражное ре шение по делу об оттоманском долге рассматривало Турцию как «сохраняющую личность Оттоманской империи» (Repartition des annuites de la dette publique ottomane, Sentence Arbitrate, 1925, p. 61 — 62). Италия считала себя расширенной Сардинией (Costa v. Milita ry Service Commission of Genoa, Foro Italiano, 62 (1937), vol. I, 1167).

Существуют споры о том, означал ли распад Объединенных Нидерлан дов в 1830 г. уничтожение личности Нидерландов или же отделение Бельгии. См. Pradier-Fodere, vol. I, p. 251; Fauchille, vol. I, pt. I, p. 380; Sen, loc. cit., p. 197.

государств. Если личность подвергшегося разделу государства сохраняется, то имеет место только частичное, а не полное правопреемство. Одна часть государства сохраняет права и обязанности, в то время как другие начинают свою жизнь в качестве новых юридических единиц. С другой стороны, если такая личность государства полностью перестала существовать после расчленения, то ни одна часть территории не может считаться сохраняющей права и обязанности, и возникает проблема, в какой мере государства-преемники вступают в такие права и обязанности.

Этот вопрос приобрел большое значение при разделе Британской Индии в 1947 г. Последняя после Версальского договора постепенно приобретала международную правосубъектность1. Когда из нее образовались Индия и Пакистан, возник вопрос, перешла ли правосубъектность к одному из новых доминионов или же она была совершенно ликвидирована. Пакистан претендовал на автоматическое членство в Организации Объединенных Наций. Если правосубъектность Британской Индии перешла к новой Индии, Пакистан был бы в положении отделившегося государства и одна Индия, на основании соображений, которые будут изложены ниже, сохранила бы членство в международных организациях. С другой стороны, если Британская Индия была расчленена таким образом, что ни один из доминионов не сохранил ее юридической личности, тогда, казалось бы, ни один из них не мог унаследовать ее членства. Индия утверждала, что имел место первый случай2, и эта точка зрения была поддержана секретариатом Организации Объединенных Наций3, Согласно мнению секретариата, которое будет полностью приведено в одной из последующих глав, не произошло «никаких изменений в международном статусе Индии; она продолжает существовать как государство со всеми договорными правами и обязанностями и, следовательно, со всеми правами и обязанностями, вытекающими из членства в Организации Объединенных Наций». Пакистан рассматривался в качестве нового государства. ГовориSen, loc. cit., p. 192; Mervyn Jones, loc. cit., p. 370.

The Statesman, 17 July 1947; Sen, loc. cit., p. 193.

United Nations Press Release, P.M. 473, 12 August 1947; New York Times, 12 August 1947.

Природа и теория правопреемства государств лось, что с точки зрения международного права положение аналогично отделению Ирландского Свободного Государства от Великобритании и Бельгии—от Нидерландов.

Это мнение не осталось неоспоренным. Когда Пакистан обратился обычным путем с просьбой о принятии в члены Организации Объединенных Наций, в Совете Безопасности и в Первом комитете Генеральной Ассамблеи было выдвинуто возражение против тезиса о том, что Индия является тем же субъектом права, что и Британская Индия*. В Совете Безопасности Франция согласилась с первоначальной аргументацией Пакистана и заявила, что последний наряду с Индией наследовал членство Британской Индии и поэтому нет необходимости подавать заявление о приеме в члены ООН2. В Первом комитете Аргентина выразила мнение ряда делегаций, утверждая, что раздел означал ликвидацию Британской Индии и что поэтому ни один из новых доминионов не должен рассматриваться в качестве преемника ее прав члена ООН3. В результате обратились в юридический комитет с просьбой посоветовать, как поступать в подобных обстоятельствах. Его мнение сводилось к тому, что государство не перестает быть членом международной организации просто потому, что его границы и конституция претерпели изменения. Такое положение, по его мнению, может наступить только в случае, если будет доказано, что международная личность государства ликвидирована. Комитет также высказал мнение, что когда образуется новое государство, оно не может претендовать на автоматическое членство в Организации Объединенных Наций и должно подать заявление о приеме 4.) Мнение секретариата критиковалось также за то, что в нем проводилась неуместная аналогия с ссылками на Ирландское Свободное Государство и Бельгию5. В этих случаях прежние суверены активно участвовали в акте, создающем новые государства. Создание Пакистана, с другой стороны, не было актом Индии, и Индия в нем непосредственно не участвовала. Это был раздел, предписанный конституционСм. Schechter, В. У. vol. XXV (1948), р. 103. Документ ООН S/496, 18 августа 1947 г.

Документ ООН А/С 6/156, 2 октября 1947 г.

Документ ООН А/С1/212, 11 октября 1947 г.

Sen, tec. pit., p. 196 et seq.

ной верховной властью, и ни в коем случае нельзя считать, как утверждалось, что имело место отделение со стороны Пакистана. Оба доминиона находились в положении новых государств. Каковы бы ни были достоинства такой точки зрения, этот пример иллюстрирует, что временами бывает очень трудно уместить перемену суверенитета в рамках какой-либо одной категории.

государствГосударство, приобретающее территорию от другого государства, обычно называют «государствомправопреемником». Отдающее государство можно для удобства назвать «государством-предшественником». Однако природа такой замены одного государства другим вызывает споры. Одна школа характеризует процесс правопреемства государств как передачу суверенитета. Утверждается, что к правопреемнику переходит верховная власть его предшественника, подобно тому как в частном праве переходит право собственности. Эта теория, известная под названием доктрины «универсального правопреемства», делает важные выводы. Она рассматривает государствоправопреемника как непосредственного наследника правосубъектности и юридических отношений своего предшественника точно так же, как heres римского права сохраняет правосубъектность и юридические отношения умершего. Утверждается, что обязательства государства связаны с территорией и переходят вместе с ней. Долги связаны с их обеспечением, которое составляют доходы от территории. Совокупность прав и обязанностей переходит ipso jure от одного суверена к другому без исключений и без изменений1.

Взятый из римского права институт правопреемства по случаю смерти был перенесен в область международного права Гроцием (De jure belli et pads, lib. II, cap. IX, tit. Xll). Эта теория была принята Пуфендорфом (De jure naturae et gentium, lib. VIII, cap. XII, tit.

I—V, Vll—IX) и Ваттелем (Le droit des gens, vol. II, cap. Xli, tit.

191) и с различными изменениями следующими авторами: Despagnet, р. 117; de Martens, vol. I, p. 368 et seq.; Wheaton (5th ed.), vol. I, p. 36; PhiUimore, Commentaries upon International Law (1st ed. 1854), vol. I, § 137; Kent, Commetary on International Law (2nd ed. 1878), vol. I, p. 25. 10 августа 1818 г. государственный секретарь Адаме писал послу Соединенных Штатов в Чили, доказывая, что Чили Природа и теория правопреемства государств _ Доктрина универсального правопреемства в своих разнообразных проявлениях заслуженно навлекла на себя много резкой критики, и теперь в значительной мере отвергается теоретиками1. Поскольку она базировалась на аналогии с римским правом, ее отправные посылки были весьма шатки. Права и обязанности индивидов и государств не подлежат сравнению. Первые связаны с реально существующей личностью, а последние—с фикцией. Международная личность—юридический термин, означающий однородный и автономный характер общества; она не может быть передана. Аналогия с римским правом допустима только как метафора, и ценность этой метафоры не подтверждается анализом дипломатической и юридической практики.[Внутренняя и внешняя политика отвергает абсолютное наследование государствами обязательств. С другой стороны, теории правопреемства, которые основываются на неизменности юридической личности поглощенной территории, сами по себе дефектны в том отношении, что они приписывают территории после перемены суверенитета способность сохранять права и обязанности. Подобная концепция находила поддержку в ранней практике государств в период возникновения понятия dette hypothequee sur lesol (долг, обеспеченный залогом земли), которое фигурирует во многих договорах наполеоновского периода; однако, как было установлено, эту концепцию невозможно применить целиком. Отношения, основанные на внутреннем праве, могут продолжать связывать территорию, остающуюся автономной в фискальном отношении, но такая территория не может быть должно исполнять обязательства Испании: «Ни один принцип международного права не установлен так четко, как то, что права и обязательства нации в отношении других государств не зависят от внутренних революций. Это распространяется даже на случай завоевания. К завоевателю, подчинившему себе нацию, переходят все ее обязательства в отношении других, и, следовательно, исполнение их становится его собственной обязанностью». Wharton, vol. I, p.

19. См. также Calvo, vol. I, p. 246 et seq.; Fiore, Nouv. Droit int. vol.

Mervyn Jones, be. cit., p. 360; Feilchenfeld, p. 616, 620;

Lawrence, p. 89; Strupp, Hague Recueil, vol. XLVII (1934), p. 471;

Ripert, Hague Recueil, vol. XLIV (1933), p. 640; Kelsen, Hague Recueil vol. XLII (1932), p. 314; Cavaglieri, Hagu» Recueil, vol.

XXVI (1929), p. 378; Gidel, p. 36 et seq.; Mosler, p. 20 et seq.

связанной международно-правовыми отношениями, которые были личными отношениями прежней суверенной власти1.

Несоответствие между теорией универсального правопреемства и фактами международной практики вызвало во второй половине XIX столетия и в начале текущего столетия возникновение новой доктрины, которая отвергала все тезисы прежней. Утверждалось, что суверенитет государства-предшественника над поглощенной территорией прекращает действие. Таким образом, возникает разрыв между устранением одного суверенитета и распространением другого. Государство-правопреемник осуществляет юрисдикцию над территорией не в силу передачи ему власти предшественника, а только потому, что оно получило возможность распространить свой собственный суверенитет в соответствии со своей волей2. Никакие части суверенитета не переходят к государству-правопреемнику. Последнее захватывает все, что может, и отвергает все, что хочет. Из понятия «абсолютной независимости суверенной власти» профессор В настоящее время несколько измененная теория универсального правопреемства поддерживается некоторыми авторами.

Эта теория исходит из того, что позитивное международное право содержит общий принцип правопреемства в отношении прав и обязанностей с некоторыми исключениями. Lauterpacht, Private Law Sources and Analogies of International Law (1927), p. 125; Sen, loc. cit., p.

199; Bustamante, vol. I I I, p. 323; Udina, Hague Recueil, vol. XLIV (1923), p. 684.

Губер ограничивал значение слова «правопреемство» фактом замены суверенитета одного государства над территорией суверенитетом другого. Он делал различие между правопреемником в гражданском праве, заступающим место умершего и вступающим в его права и обязанности, и правопреемником в международном праве, вступающим в права и обязанности своего предшественника, как если бы они были его собственными (Huber, p. 8). См. также Graupner, Trans. Grot. Soc, vol. XXXII (1946), p. 89; Baty, Trans. Grot.

Soc, vol. IX (1923), p. 120. Кит утверждает, что государство получает все права своего предшественника, но не связано ни одним из его обязательств: Keith, State Succession, p. 6; Nys, vol. I, p. 401; Vali, Servitudes of International Law, A Study of Rights in Foreign Territory (1933), p. 232. В деле Роберта Брауна Великобритания утверждала, что «завоевание и аннексия являются лишь актами насильственной апроприации; право завоевателя основывается на его мощи;

его право на собственность прежнего правительства—на факте физического контроля и его ясно выраженного намерения продолжать такой контроль»: Answer of His Britannic Majesty's Government in the Robert E. Brown Claim, p. 17, _ Природа и теория правопреемства государств Кавальери делает вывод, что «не существует общей нормы права, обязывающей аннексирующее государство взять на себя юридические последствия актов ликвидированного государства». Не существует юридической связи между этими двумя государствами, и поэтому права и обязанности ликвидированного государства «более не имеют субъекта, его кредиторы потеряли своего должника»1. Какие бы правила ни существовали в отношении таких прав и обязанностей, они должны устанавливаться прагматически в каждом отдельном случае и не могут быть выведены из какого-нибудь общего принципа. Как говорит доктор Штрупп, «юридически невозможно представить переход к другому государству прав на кредит, предоставленный прекратившим свое существование государством, если только это не санкционировано специальной международной нормой». Это всегда будет вопросом факта и толкования2.

Эта теория так же спорна, как и теория универсального правопреемства. Даже если территориальные изменения являются просто перемещениями суверенитета, из этого не следует, что позитивное международное право не может придавать им юридических последствий, в том числе последствий правопреемства3. Суверенитет означает не что иное, как высшую правовую компетенцию в пределах определенного района, компетенцию, которая лишь относительна.

«Перемена суверенитета» означает не более, чем замену одной такой компетенции другой. Государство-правопреемник ни в каком смысле не «продолжает» суверенитета своего предшественника; наряду с этим оно не обязательно свободно от ответственности за юридические последствия актов своего предшественника. Территория, народ, совокупность правоотношений, существующих между ними,—все это остается не тронутым такой переменой. Возложение международным правом на государство-преемника обязательств в отношении такой территории не является несовместимым с распространением его суверенной юрисдикции4.

Hague Recueil, vol. XXVI (1929), p. 378.

Hague Recueil, vol. XLVII (1934), p. 474.

Kelsen, Hague Recueil, vol. XLII (1932), p. 121 et seq.

В Соединенных Штатах для устранения трудных моментов, связанных с обеими теориями, выдвигается концепция о том, что преимуществам, связанным с территорией, сопутствуют обязатель ства. Как замечает профессор Хайд, «было бы несправедливо разПравопреемство государств Каждая из вышеназванных доктрин имеет свой метод подхода к проблемам правопреемства государств. Теория универсального правопреемства отправляется от априорной аналогии между международным правом и частным правом и пытается вместить практику государств в рамки единой рубрики. Негативная же теория рассматривает только практику государств и отказывается допустить существование какого-либо общего принципа. Она произвольно подразделяет проблемы правопреемства государств на категории и пытается найти какое-то позитивное правило по каждой из них1. На ее примере видно, что далеко идущие экономические соображения имеют тенденцию отодвинуть на второй план юридическую аргументацию, что государства вынуждены прибегать к договорам и соглашениям для разрешения проблем, обычно возникающих при перемене суверенитета, и что различные решения диктуются больше политикой, чем принципами.

Утверждается, что из противоречивых положений договоров нельзя вывести никакой последовательной доктрины2. Попытка определить, при каких условиях отдельный договор создает принцип или составляет решить получающей стороне приобрести преимущества, связанные с данной территорией, например, в форме использования полученных взаймы фондов, если при этом не принимается обязательство об их выплате»(Нуdе, vol. I, p. 402). Не ясно, однако, считают ли сторонники этой теории такое обязательство вытекающим из права или из справедливости. Уилкинсон, например, подчеркивая связь обязательств с преимуществами, делает вывод, что не существует «никакого юридического обязательства со стороны государстваправопреемника принимать на себя публичные и финансовые обязательства своего предшественника» (Wilkinson, p. 95). Свойственное юридическим теориям Остина и неокантианцев противопоставление «права» и «справедливости» не позволяет сформулировать какой-либо обязательный принцип в области правопреемства государств.

(Большинство авторов соглашается в отношении «справедливости»

возмещения финансовых обязательств, но некоторые считают невозможным из соображений «справедливости» перенести это в область «права». См., например, Кан в A. J., vol. XLIV (1950), р. 478. «Признание публичных долгов предшественника,—говорит он,— остается чисто политическим решением». Этот «реализм» наносит ущерб развитию конкретных норм права, поскольку он часто предназначается для обоснования политических решений. Sayre, A. J., vol. XII (1918), р. 475.

Keith, State Succession, p. 2; Feilchenfeld, p. 102; Hyde, vol. I, p. 395.

исключение в отношении другого принципа, ведет только к порочному кругу1.

Однако, несмотря на эти возражения, следует признать, что широкое изучение договорных положений не совсем бесполезно. Можно определить и сформулировать принципы и основные соображения, которые кроются за ними. В этом отношении, возможно, полезнее выяснить, по каким пунк там ранее было достигнуто согласие, чем анализировать пункты разногласий. Знаменательно, что в истории право преемства государств разногласия существовали не столько в отношении самого принципа, сколько в отношении его применения. Государства, которые по политическим или экономическим причинам считали невозможным признать принцип, наносящий, по их мнению, ущерб их жизненным интересам, стремились установить исключение из него.

Так, Франция отказалась признать обязательства Мадага скара, Соединенные Штаты—обязательства Испании на Кубе и на Филиппинах, Италия—обязательства Эфиопии и Германия—обязательства Австрии. Отрицать на основа нии этих казусов существование общего принципа—значит применять излишне ограничительное толкование. В дру гих случаях государства стремились освободиться от дей ствия общего принципа путем непризнания того факта, что они являются правопреемниками других государств.

Таким был казус с государством Израиль в 1949 г.

Прекращение британского мандата над Палестиной было рекомендовано резолюцией № 181 (II), принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1947 г.2 Резолюция предлагала план управления этой страной в будущем. Она предусматривала ее разделение на два государства, которые должны были быть связаны экономическим союзом. Она содержала декларацию, которую должны были сделать государства-правопреемники для урегулирования проблем, возникающих из-за перемены суверенитета. Резолюция никогда не была полностью проведена в жизнь, а декларация так и не была сделана. Государство Израиль было создано в силу своего собственного акта. В июле 1949 г. в ТельLauterpacht, Private Law Sources, p. 128.

Документ ООН А/516, содержащий резолюцию об одобрении доклада комитета аd hoc, изложенного в документе ООН А/АС 14/34.

Авиве состоялась конференция между государством Израиль и Великобританией, имевшая целью урегулирование спорных вопросов, возникших в результате перемены суверенитета. Взгляды двух делегаций на статус Израиля были диаметрально противоположны. Заключение юристов, благоприятное для Израиля1, не отрицало существования норм международного права, регулирующих последствия правопреемства государств, но отказывалось признать, что новое государство было правопреемником в обычном и традиционном смысле. Действие мандата Великобританией было прекращено, а вместе с ним перестало существовать правительство Палестины, причем не было принято никакого решения, которое определило бы судьбу активов и обязательств последнего. Не было, как утверждалось, организованной замены одного государства другим, к которой применялись бы нормы международного права. Израиль был создан в силу своего собственного акта и стал осуществлять суверенитет, который не был ему передан его предшественником.

Нет надобности вступать в дискуссию о достоинствах такой аргументации. Она приводится здесь для того, чтобы показать, что государства стремятся скорее исключить применение норм права при решении проблем, в которых они заинтересованы, чем отрицать их существование.

Исследование правопреемства государств подразделено на четыре части. В первой части будет рассмотрено влияние перемены суверенитета на международные права и обязанности государства. Во второй анализируется ответственность государства-правопреемника в отношении охраняемых правом интересов частных лиц. В третьей изучаются последствия такой перемены применительно к правовой, судебной и административной структуре территории. В заключительной части будут изложены некоторые соображения об изменении гражданства в результате правопреемства государств.

Rosenne, В. Y., vol. XXVII (1950), р. 266 et seq.

В ОТНОШЕНИИ ДОГОВОРОВ

ЛИЧНЫЕ ДОГОВОРЫ

Влияние перемены суверенитета на договорные отношения государства всегда имело первостепенное дипломатическое значение. Термин «договор» применяется к разнообразным международным актам, имеющим между собой мало общего, за исключением того, что все они выражают волю сторон согласованную договорами (начиная от соглашений и обмена нотами, которые определяются исключительно политическими моментами и соображениями целесообразности, включая многосторонние нормоустановительные конвенции и кончая международными соглашениями, устанавливающими обременения территории). Договор может быть преимущественно политическим—о союзе, нейтралитете, дружбе или мирном урегулировании; он может быть экономическим и касаться субсидий, торговли, таможенных тарифов и преференций; он может быть административным, затрагивая вопросы почты и телеграфа, контроля над торговлей наркотиками, защиты женщин и детей, воздушной и морской навигации; наконец, он может относиться к судебной деятельности, касаясь выдачи преступников или исполнения решений иностранных судов. С другой стороны, договор может налагать на территорию государства ограничения стабильного и нерушимого характера.

Первые категории договоров считаются «личными», в то время как последняя не является таковой.

Влияние перемены суверенитета на договоры не является результатом действия какого-либо общего принципа или правила правопреемства, а скорее вопросом договорного права и интерпретации. Личный договор—это прежде всего контракт, и поэтому он зависит от продолжения существования сторон. Если одна из сторон исчезает в результате аннексии, расчленения или вступления в федерацию, она теряет способность выполнять условия договора, который таким образом прекращает свое действие. Когда, однако, догова ривающееся государство теряет часть своей территории в результате цессии, аннексии или отделения, его между народная личность и, следовательно, способность испол нять договоры остаются неизменными. Продолжает ли оно быть связано тем или иным договором, зависит от цели дого вора и от того, в какой мере договор затрагивал террито рию, над которой государство потеряло контроль. Проблема правопреемства государств в отношении договоров должна поэтому рассматриваться отдельно применительно к пол ному и частичному правопреемству. « (а) Влияние прекращения существования государства на его личные договоры: дипломатическая и судебная практика Существует почти единодушное мнение, что личные договоры полностью исчезнувшего государства исчезают вместе с ним1. Они заключаются с целью получения непосредственных преимуществ, и их действие зависит от благополучного поддержания политических и экономических отноКак замечает Холл в своей знаменитой фразе, «вопрос о международной личности государства является ключом к проблеме»

(р. 114). См. также Cavaglieri, Hague Recueil, vol. XXVI (1929), p. 374; Costa, p. 81; Fiore, Int. Law Cod., p. 143; Nouv. Droit int., vol. I, p. 353; Rivier, vol. I, p. 72; Liszt, p. 191; Spiropoulos, p. 75;

Piedelievre, vol. I, p. 165; Strupp, Elements, p. 280; Hague Recueil, vol. XLVII (1934), p. 475; Pic, Rev. gen. de droit int. pub., vol. I I I (1896), p. 621; Francois, Hague Recueil, vol. LXVI (1938), p. 80;

Keith, State Succession, p. 20; Oppenheim, p. 153; Phillipson, p. 303;

Hershey, A. J., vol. V (1911), p. 287; The Essentials of International Public Law and Organization (1927), p. 219. Деспанье считал, что государство-правопреемник во всяком случае наследует обязательства, созданные договорами, если не самые договоры (Despagnet, р. 118 et seq.). Мартене поддерживает универсальное правопреемство в отношении договоров (Martens, vol. I, p. 368). Губер доказывает, что договоры по общему правилу переходят к правопреемнику (Huber, p. 61 et seq.).

шений, которые они предполагают1. Когда такие отношения радикально изменяются, уничтожается основа договора.

Хотя это—общепризнанный принцип, иногда утверждают, что договоры административного и судебного характера, представляя более общий интерес, чем другие договоры, и будучи в то же время менее политическими по своему существу, не зависят от продолжения существования сторон и связывают любое государство, осуществляющее суверенитет над территорией, к которой они относятся2. Такое исключение предполагает, однако, что договорные отношения переходят ipso jure к государству-правопреемнику.

Такой переход не только не подтверждается практикой государств, но и является несовместимым с правами и, возможно, с договорными обязательствами государства,приобретающего суверенитет. Административные и судебные договоры не менее, чем политические, основываются на взаимности. Каждая из договаривающихся сторон взаимно жертвует своей суверенной свободой действий. Государство-правопреемник может не пожелать или не быть в состоянии пойти на подобную жертву, и в этом вопросе нет смысла теоретизировать3. Следует принимать во внимание только практику государств, а эта практика, явно говорит в пользу того принципа, что все личные договоры после аннексии прекращают свое действие4.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |
Похожие работы:

«ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ) от 30.11.94 N 51-ФЗ (ред. от 02.11.2013 с изменениями, вступившими в силу с 14.11.2013) 30 ноября 1994 года N 51-ФЗ Принят Государственной Думой 21 октября 1994 года Одобрен Советом Федерации Zakonbase: Части 2, 3, 4 Гражданского кодекса РФ включены в систему отдельными документами. Раздел I. Общие положения Подраздел 1. Основные положения Глава 1. ГРАЖДАНСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО Статья 1. Основные начала гражданского законодательства (в...»

«АРБИТРАЖНЫЙ СУД КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ Красная ул., д. 8, Кемерово, 650000 Тел. (384-2) 58-43-26, факс (384-2) 58-37-05 http://www.kemerovo.arbitr.ru, E-mail: info@kemerovo.arbitr.ru ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РЕШЕНИЕ город Кемерово Дело № А27-15532/2012 30 ноября 2012 года Резолютивная часть объявлена 27 ноября 2012 г. Текст в полном объеме изготовлен 30 ноября 2012 г. Арбитражный суд Кемеровской области в составе судьи Ж.Г. Смычковой при ведении протокола секретарем судебного заседания В.С....»

«МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ КАЗЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ОМСКАЯ АКАДЕМИЯ МВД РОССИИ Обсужден и одобрен УТВЕРЖДАЮ на заседании Ученого совета академии Начальник Омской академии 27 марта 2014 г., протокол № 8 МВД России генерал-майор полиции Б.Б.Булатов 28 марта 2014 г. ОТЧЕТ о результатах самообследования деятельности Омской академии МВД России (по состоянию на 1 апреля 2014 г.) Омск Содержание Введение...»

«The City of New York БЛОК РАЗВИТИЯ НА МЕСТАХ GRANT ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПОСЛЕ СТИХИЙНОГО БЕДСТВИЯ ЧАСТИЧНО ПЛАН ДЕЙСТВИЯ A 10 Май 2013 Для фондов CDBG-DR Поступок ассигнований гуманитарной помощи 2013 (Всенародное право 113-2, 29 Январь 2013) I. Краткое содержание II. Введение Консультация с заинтересованными сторонами и другими правительствами III. Общие последствия урагана и ответные действия и Ответ IV. Обоснованность финансирования Соразмерность распределения средств CDBG-DR по отношению к...»

«УСЛОВИЯ ОКАЗАНИЯ УСЛУГИ НАВИГАТОР (для Абонентов МегаФон, являющихся физическими лицами (гражданами), индивидуальными предпринимателями или юридическими лицами) Настоящие условия оказания услуги Навигатор (далее по тексту – Условия) в соответствии со статьей 435 Гражданского кодекса РФ являются офертой, адресованной Абонентам (далее по тексту – Оферта), и становятся соглашением между Абонентом и Оператором об оказании услуги Навигатор (далее по тексту – Услуга) с момента согласия Абонента с...»

«Друзьям и однокашникам посвящается Введение Нефть — ценнейшее сырье, без использования которого невозможна со временная цивилизация. Однако процессы добычи, транспортировки, хранения и переработки нефти и нефтепродуктов очень часто становятся источниками загрязнения окружающей среды, которое может приобре тать катастрофические масштабы. Участились разливы нефти при ее транспортировке по морю, рекам и железной дороге, а также при перевозке бензина автомобильным транс портом. Экологические...»

«РУССК И Й Я ЗЫ К Учебник для старшей школы XI класс Графика (от греч. графо – пишу и орфос – правильно) – это набор букв письменного языка Орфография – правописание ЕДИНЫЕ ВНУТРЕННИЕ ЗАКОНЫ РУССКОГО ПИСЬМА Письменное слово составляется из букв так же „поштучно”, как нижется ожерелье из бусин или мелодия слагается из отдельных ударов по струнам, когда играют на клавишном инструменте. А в живой речи звуки так плавно и без чётких границ переходят друг в друга, как капли воды в струе. (Лев...»

«АВТОНОМНАЯ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ ЦЕНТРОСОЮЗА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ КООПЕРАЦИИ Сыктывкарский филиал АННОТАЦИИ РАБОЧИХ ПРОГРАММ УЧЕБНЫХ ДИСЦИПЛИН специальность 030912 Право и организация социального обеспечения АВТОНОМНАЯ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ ЦЕНТРОСОЮЗА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ КООПЕРАЦИИ Сыктывкарский филиал АННОТАЦИИ РАБОЧИХ ПРОГРАММ УЧЕБНЫХ ДИСЦИПЛИН...»

«ЕВРОПЕЙСКАЯ КОМИССИЯ ГЕНЕРАЛЬНАЯ ДИРЕКЦИЯ ОБЪЕДИНЕННЫЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР Институт по исследованию перспективных технологий Отдел конкурентоспособности и устойчивого развития Европейского бюро по комплексному предотвращению и контролю загрязнений окружающей среды Комплексное предотвращение и контроль загрязнения окружающей среды Справочный документ по наилучшим доступным технологиям ПРОИЗВОДСТВО КЕРАМИЧЕСКИХ ИЗДЕЛИЙ 2007 г. Финансируется ЕС Гармонизация Экологических Стандартов II Funded by the EU...»

«Г. Г. Черемных Наследственное право России Учебник для магистров 2-е издание Рекомендовано Министерством образования и науки Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по юридическим направлениям и специальностям Москва 2013 УДК 34 ББК 67.404.5я73 Ч46 Автор: Черемных Геннадий Георгиевич — доктор юридических наук, профессор, проректор Российской академии адвокатуры и нотариата, почетный работник Министерства юстиции Российской Федерации, нотариус...»

«  ИНДЕКС УСТОЙЧИВОСТИ ОРГАНИЗАЦИЙ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА (ОГО) - РОССИЯ, 2011 15 выпуск – июнь 2012 г.   Оценки устойчивости - 2011, Россия УСТОЙЧИВОСТЬ ОГО: 4,4 4.4 Устойчивость ОГО 4.5 Правовая среда Значительную часть 2011 года 4.3 Организационное развитие Россия готовилась к выборам: в 4. декабре – к выборам в Финансовая устойчивость Государственную Думу, в марте 4. Защита общественных интересов - к выборам президента. 4. Предоставление услуг Результаты парламентских 4. Инфраструктура...»

«УПЛАТА ЗЕМЕЛЬНОГО НАЛОГА ТСЖ И ЖСК В 2005 г.doc Лукина Н.С. стр. 1 УПЛАТА ЗЕМЕЛЬНОГО НАЛОГА ТСЖ И ЖСК В 2005 г. ПЛАН: 1. Нормативная база для расчета земельного налога 2. Алгоритм возможных действий 3. Расчет налоговой базы и суммы налога в соответствии с Налоговым Кодексом (глава 31) и нормативной правовой базой города Москвы 4. Заполнение налоговой декларации 5. Запрос в ИФНС о методике расчета земельного налога и заполнении налоговой декларации 6. Обращение НП Управдом к Председателю МГД 7....»

«Уважаемые читатели! Загрузка с сайта издательства Легион (www.legionr.ru) является единственным официальным способом распространения пособия в электронном виде Математика. Решебник. Подготовка к ЕГЭ-2013. Часть II. Решения сборника задач. ООО Легион не несет ответственности за содержание и/или вред, причиненные данным пособием в электронном виде, полученным из других источников. Пользовательское соглашение. 1. Авторские права на пособие в электронном виде Математика. Решебник. Подготовка к...»

«27 июля 2006 года N 152-ФЗ -РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ Принят Государственной Думой 8 июля 2006 года Одобрен Советом Федерации 14 июля 2006 года (в ред. Федеральных законов от 25.11.2009 N 266-ФЗ, от 27.12.2009 N 363-ФЗ, от 28.06.2010 N 123-ФЗ, от 27.07.2010 N 204-ФЗ, от 27.07.2010 N 227-ФЗ, от 05.04.2013 N 43-ФЗ, от 23.07.2013 N 205-ФЗ) Глава 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ от 29.11.2010 N 313-ФЗ от 23.12.2010 N 359-ФЗ, от 04.06.2011 N 123-ФЗ, от 25.07.2011 N 261-ФЗ,...»

«Рассылка: общая IGC(1971)/XIII/8 Париж, 24 июня 2005 г. Оригинал: английский ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ДОКЛАД Введение Межправительственный комитет по авторскому праву (именуемый далее Комитет), 1. созданный в соответствии со статьей XI Всемирной конвенции об авторском праве, пересмотренной в Париже 24 июля 1971 г., провел свою 13-ю очередную сессию в Штабквартире ЮНЕСКО в Париже 22-24 июня 2005 г. под председательством г-на Мейера Габея (Израиль). Были представлены 18 государств – членов Комитета, а...»

«Календарно – тематическое планирование уроков русского языка. 11 класс Морфология. Орфография. Урок 1. Совершенствование умения определять части речи. Слитное и раздельное написание не с разными частями речи. Цель урока: совершенствовать умение определять части речи и производить их морфологический разбор; систематизировать и обобщить правила правописания не с разными частями речи, совершенствовать соответствующие орфографические умения и навыки. Материал для словарно-семантической работы:...»

«г.Бишкек от 8 мая 1996 года N 15 ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ (В редакции Законов КР от 29 апреля 1997 года N 29, 15 октября 1997 года N 76, 2 декабря 1998 года N 148, 2 июня 1999 года N 43, 21 июля 1999 года N 83, 27 ноября 1999 года N 131, 18 января 2000 года N 24) (Введен в действие Законом КР от 8 мая 1996 года N 16) См. также Гражданский кодекс КР. ЧАСТЬ II ЧАСТЬ I. РАЗДЕЛ I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Глава 1. Регулирование гражданско-правовых отношений Глава 2. Возникновение гражданских...»

«Дагмар Нормет (1921-2008) Из книги Открытые двери (“Avanevad uksed”, Tallinn 2001) Перевод Инны Теплицкой (кроме двух глав, отмеченных особо) Дедушка На нижнем этаже пансионата в Салтсейбадене (Швеция), жил человек, распорядок дня которого был своеобразным и ни от чего не зависящим. Часов в пять утра он уже бродил по саду и слушал пение маленьких желтых птичек. Это был наш дедушка – отец моего отца и дяди Исаака. Он приехал в Швецию в гости к сыну из Сопота. Звали его Йехошуа, короче – Йошуа...»

«Книга Л. Терехова. Римское право. Шпаргалка скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Римское право. Шпаргалка Л. Терехова 2 Книга Л. Терехова. Римское право. Шпаргалка скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! 3 Книга Л. Терехова. Римское право. Шпаргалка скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Л. З. Левина, Л. З. Терехова Римское право. Шпаргалка Книга Л. Терехова. Римское право. Шпаргалка скачана с jokibook.ru заходите, у...»

«1 СОДЕРЖАНИЕ Общие сведения о направлении (профиле, кафедре). Организационно- правовое обеспечение образовательной деятельности. 3 Структура подготовки магистров. Сведения по основной образовательной программе.. 4 Содержание подготовки магистров. 3 4 3.1 Учебный план.. 5 Учебные программы дисциплин и практик, диагностические 3.2 средства.. 6 3.3 Программы и требования к выпускным квалификационным испытаниям.. 8 Организация учебного процесса. Использование инновационных 4. методов в...»






 
© 2014 www.kniga.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, пособия, учебники, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.